Рина Аньярская

Нереальная дружба

Книга 1

из серии «Кусочки. Хроники XVII века. Наследие»

© Рина Аньярская, 2017

© Издание, оформление. Animedia Company, 2017

Возрастное ограничение: 18+

Редактор-корректор: Евгения Романычева

Aňjarskaja, Rina: Něrealnaja družba (Kniga 1),

1. vyd. Praha, Animedia Company, 2017

ISBN 978-80-7499-270-4 (online : epub)

ISBN 978-80-7499-269-8 (online: epub) (soubor)

ISBN 978-80-7499-270-4 (online: epub) (2 sv.)

ISBN 978-80-7499-272-8 (online: epub) (3 sv.)

Время действия: август 1623 г.

День первый, 3 августа

–Держите всех! Никто не должен уйти! Держите, держите их!

Крики женщин и лязг оружия разнеслись на маленькой площади, подобно раскату грома. Кучка бандитов в чёрных одеждах, подгоняемая долговязым рыжим командиром, окружила лондонцев, ставших свидетелями ограбления ювелирной лавки.

Площадь превратилась в маленький ад. Попавшие в засаду горожане инстинктивно рвались в проулки, подальше от беды, а грубые руки преступников неумолимо останавливали их. Разбойники оглушили нескольких мужчин, а обезумевших от страха женщин поочерёдно взваливали на плечи и уносили прочь.

Чуть поодаль от действа, в проулке, появилась стройная светловолосая девушка маленького роста. Ирена – именно такое имя носила блондинка – смотрела на происходящее широко открытыми, совсем ещё детскими глазами, отражающими цвет моря. В отличие от других женщин, которые с визгом пытались скрыться от преследования, она только вертела головой, наблюдая за передвижениями бандитов из своего укрытия, поэтому на хрупкую блондинку долго не обращали внимания.

Но вот и её заметили…

От страшного сгорбленного бандита девушке удалось увернуться. В следующий миг с другой стороны невысокий, но крепкий мужчина, сверкнув из-за полумаски чёрными миндалевидными глазами, преградил ей путь и схватил за руку.

Острая боль пронзила хрупкое девичье запястье. От неожиданности блондинка дёрнулась всем телом, но стало только хуже. Железная хватка незнакомца сковала дыхание, ноги словно налились свинцом и отказались спасать свою хозяйку. Разбойник, показавшийся девушке испанцем, резким движением притянул её к себе и, взвалив на плечо, понёс туда же, куда уносили и остальных женщин. Его пальцы крепко вцепились в тонкие запястья жертвы, но Ирена и не пыталась сопротивляться, словно невидимая сила лишила её воли.

В считанные минуты бандиты переловили всех свидетелей своего преступления, которых оказалось семнадцать человек: двенадцать женщин и пять мужчин, один из которых был тяжело ранен в голову…

Пленников погрузили на большую крытую повозку, пригнанную с соседней улицы. Девушка с глазами цвета моря оказалась зажатой между охающими и всхлипывающими соседками, то и дело причитающими о своей нелёгкой женской доле.

Повозка тронулась. Регулярные подпрыгивания колёс и удары веток по кузовку подсказали Ирене, что дорога ведёт в лес…

Пленники притихли, тесно прижавшись друг к другу и боясь даже думать о предстоящей им участи. Ясно было одно – их везут вовсе не к королю на бал.

Тем временем медленно подкрадывалась ночь.

Когда повозка остановилась, рыжий командир приказал лондонцам выходить по одному. Горожанам завязали глаза. Рядом с каждым шагало по бандиту – так, вереницей, пленников увели вглубь чащи. Ирена не могла видеть, кто взял её за локоть, но готова была поклясться, что это тот же испанец.

Путь оказался долгим и нелёгким. Сначала девушка пыталась запоминать направление, куда сворачивает её поводырь. Но с завязанными глазами это оказалось пустым делом.

Через некоторое время лесок сменился топкой местностью. Спустя три четверти часа, когда ноги уже отказывались идти, а позади чаще стали раздаваться стоны женщин и ответная ругань бандитов, под каблуками мужчин застучало дерево старого скрипучего моста. Грозный голос рыжего объявил: «Прекрасно! Всех запереть до поры! Я – к атаману».

В тот же миг Ирена почувствовала, как сильные руки подхватили её, не то пожалев, не то вознаградив за стойкость в пути, и понесли вверх по короткой деревянной лестнице. Ещё пару минут разбойник двигался по холодному коридору, громко стуча каблуками и шпорами, после чего стал спускаться уже по каменной лестнице, крепко прижимая свою ношу к груди. «Болото, конь и вино, – пронеслось в голове Ирены. – Он пахнет болотом, лошадью и выпивкой….»

Женские охи и крики бандитов не прекращались ни на минуту. Блондинка и её поводырь оказались самой тихой парой.

Наконец мужчина поставил девушку на ноги и крепко сжал её руку. Было слышно, как отворили засов, заскрипела большая тяжёлая дверь. Разбойник аккуратно снял с лица пленницы повязку. Девушка увидела, что лондонцев по очереди вталкивают в тёмное подземелье. Прежде чем сделать шаг в темноту, Ирена успела мельком взглянуть на бандита и убедилась в том, что это действительно тот самый мужчина с миндалевидными глазами, который поймал её в проулке. Испанец скользнул взглядом по её лицу и странно улыбнулся.

Когда все семнадцать человек оказались в подземелье, дверь заперли.

Постепенно глаза пленников стали привыкать к темноте, и они уже могли различать силуэты друг друга, что позволило хоть как-то перемещаться в пространстве.

Ирена обвела взглядом каменные стены старого замка, коснулась шершавой кладки рукой и вздохнула – ничего другого не оставалось, как только ждать, когда бандиты соизволят прийти за ними.

…Дверь распахнулась. Грубый мужской голос, но принадлежащий уже не рыжему, прогремел: «Все на выход! Быстро! По одному».

Едва миновав проём дверей, Ирена попала в верёвочную петлю. Точно так же были связаны все, кто шёл впереди. Оглянувшись, она поняла, что пленников соединяют в единый караван, чтобы никто не мог убежать.

Такой незамысловатой цепочкой горожане двигались по развалинам старого замка. Местами людей обступала полная мгла, и ничего не было видно, а иногда над головами пленников исчезал потолок, и между сводами показывалась огромная луна – полная и источающая таинственный жёлтый свет. Любуйтесь на здоровье! Только никому не приходило в голову думать о красотах природы в эту безумную ночь. Каждый мечтал поскорее проснуться в тёплой постельке и понять, что всё произошедшее с ним – дурной сон.

Свидетелей ограбления ювелирной лавки привели в большую залу – светлую, увешанную дорогими персидскими коврами, старинными щитами и бархатными портьерами – и подвели к единственной голой стене, в каменные плиты которой были вкручены кольца с цепями. «Как всё предусмотрено…» – подумала Ирена. Чтобы приковать пленников, разбойникам не понадобилось и минуты.

Девушка осмотрелась – глаза уже привыкли к яркому блеску десятков восковых свечей. Под потолком красовались Роза Тюдоров[1] и полустёртый герб, похожий на тот, что принадлежал когда-то Первому маркизу Линкольну[2], покойному зятю королевы Бесс[3]. Посередине комнаты на небольшом возвышении стояло огромное мягкое кресло, какие могли позволить себе только особы королевской крови. На нём, словно император, восседал атаман разбойников…

С головы до пят мужчина был одет во всё чёрное, лицо его скрывала полумаска, за плечами небрежно свисал плащ, отличавший его от всех остальных бандитов. «Чёрный Джон, – догадалась Ирена. – И вся его безжалостная шайка…»

Молва о бесчинствах и грабежах этой банды на дорогах, ведущих в порты и центр королевства, уже давно гуляла по всей Англии. Жители Лондона дрожали при одном упоминании имени грозного разбойника и уповали только на то, что из дремучих лесов северной части королевства он ещё нескоро выползет на городские улицы.

Ирена всмотрелась в лицо атамана. Круглое и смуглое, насколько это позволяла понять полумаска, оно не показалось ей ни привлекательным, ни безобразным. Небольшие смолянисто-чёрные усы покрывали едва очерченные тонкие губы, а из-под маски в изящном южном разрезе горели чёрные, как угольки, глаза, которые пристально рассматривали горожан.

Рыжего, что командовал на площади у ювелирной, в зале не было.

Тот крепкий испанец, что взял в плен девушку, подошёл к атаману и что-то шепнул ему на ухо. Чёрный Джон коротко кивнул, и мужчина скрылся за его «троном».

– Так, так… Очень хорошо… – произнёс бандит сухим голосом. – Ну скажите-ка мне, любезные, что вы все делали возле этой ювелирной лавки в столь поздний уже час, а? Молчите?! Очень хорошо! И отчего же вы не сидели дома? Молчите, да? Молчите?!

С этими словами атаман неистово вскочил и, часто перебирая ногами, поспешно подошёл к стене с пленниками. Проходя вдоль шеренги несчастных горожан, он постоянно приговаривал свою любимую фразу – «Очень хорошо!» – и злобно сверкал на людей глазами из-под полумаски.

Останавливаясь возле мужчин, Чёрный Джон, обращаясь к каждому лично, тыкал ему загорелым пальцем в грудь и продолжал свой нелепый допрос:

– Очень хорошо! Ну вот Вы, да-да – Вы! Что Вы там делали?

– Ничего, – ответил юноша в приличной одежде, исподлобья глядя на него.

– Ничего! – передразнил пленника разбойник. – Молокосос! А Вы? Вы, дядя, тоже ничего не делали?

– Я гулял перед сном. Это запрещено? – злобно сузил глаза немолодой уже мещанин, тщетно пытаясь вытащить руки из цепей.

– Гулял он… А Вы, господин конокрад, что-то ценное высматривали возле ювелирной? – хитро улыбнулся атаман парнишке с внешностью цыгана.

– Конечно, высматривал, – гордо ответил сын полей.

Бандит махнул на него рукой. Следующим был молодой мужчина с небольшой колотой раной на плече, по его одежде и манере держаться становилось понятно, что перед вами дворянин, если не лорд[4], то по меньшей мере эсквайр[5]. На него разбойник и решил обрушить весь свой гнев за едва не сорванное дело:

– А ты, негодяй, как оказался возле лавки, да ещё и со шпагой!?

– Мне никто не запрещал быть там, где я захочу, – неустрашимо ответил пленник. – А шпага всегда должна защитить жизнь и честь своего хозяина! Освободите мои руки, и тогда мы поговорим по-мужски.

– Освободить его, ишь, размечтался, – процедил в ответ атаман. – Не запрещал ему никто… Ха! Очень хорошо… Ты ранил моего человека! Тебе должно быть стыдно!

– Издеваетесь? – усмехнулся мужчина. – Кому из нас должно быть стыдно, как не вам, господа-разбойники, нападающие на женщин и стариков, позабывшие о слове «честь»!?

– Угомонись, – отмахнулся Чёрный Джон и пошёл дальше. – О чести он мне будет рассказывать… Очень хорошо… Ага! Толстушка! Милая вкусненькая толстушка!

Атаман оказался уже близко к Ирене – эта толстушка стояла у стены рядом с девушкой.

– И что же Вы, моя дорогая, делали на площади возле ювелирки? – приобняв молодую женщину с пухлыми округлостями, спросил атаман.

– Я… я… я…

– ЧТО?! – закричал мужчина, до смерти перепугав пленницу.

– Я… это… продавала… пирожки… горячие… Я только пирожки продава…

– Очень хорошо! – перебил её разбойник и отпустил плечо трясущейся от страха торговки. – Пирожки она продавала! Не вылезала бы ты, толстушка, на улицу со своими пирожками – сидела бы сейчас дома в тепле и уюте!

Чёрный Джон топнул ногой и грязно выругался.

– Пирожки она продавала! Вот с этих вот вы хотели выкуп взять, остолопы?! – рявкнул он, обернувшись к своим людям и указывая на пленников. – Чем вы собирались его брать, я вас спрашиваю? Пирожками?!

Выхватив пистолет, атаман разбойников выстрелил в воздух. Пленницы вскрикнули и притихли. Переведя дух, мужчина сделал ещё шаг вперёд, обратив взгляд на Ирену.

Колючий неприветливый взор разбойника вцепился в лицо девушки – Чёрный Джон придирчиво осмотрел её с ног до головы. Светло-золотистые пушистые волосы до середины спины, немного растрепавшиеся за этот нелёгкий вечер, тонкая талия, красивая осанка… Пленница была одета просто, без изысков в самое обычное для среднего сословия платье – только на шнуровке её корсажа блестела серебристая нить да маленькая жемчужная заколка прихватывала прядь волос…

Бандит на пару секунд замолчал, поджав губы, и, казалось, произнёс про себя лишь одному ему известную фразу.

Ирена, ранее внимательно наблюдавшая за ним из-под чёлки, чуть наклонив голову, обратила взгляд на атамана. Тёмная радужка непонятного цвета – не то синяя, не то зелёная – затянула в себя всё существо Чёрного Джона, как омут. Взмах тёмными ресницами – и разбойник очнулся.

Теперь он заговорил тише – так, чтобы его не услышали остальные члены банды, стоявшие поодаль от своего предводителя во время всего этого цирка: они знали, что атаман всего лишь тешится, наслаждаясь триумфом победы над беззащитными жертвами.

– Милочка, ответьте откровенно, зачем Вы были там? Вы шпионка? Вас послали специально, чтобы сорвать все мои планы? Вас и этих громил? – указывая на двух молодых мужчин, с которыми он уже успел поговорить, спросил атаман. Переведя взгляд на едва стоящего рядом с Иреной юношу с пробитой головой, Чёрный Джон добавил: – И вот этого тоже? Или, быть может, Вы сама из Райтов?

– Ничего подобного! – ровным тоном ответила блондинка, голос которой колокольчиком разлился по старой зале. – Я не знаю никаких Райтов и этих людей в первый раз вижу. Но скажу, что они отлично дрались.

– Очень хорошо!.. – повёл головой атаман. – Я бы предпочёл, чтобы эти негодяи не дрались вовсе, и тогда не было бы никаких последствий ни для них, ни для меня! Этот паршивец убил одного из моих людей!

Разбойник подошёл к раненному в голову юноше и ударил его по лицу. Пленник осел, сползая по стене – у него явно помутилось сознание.

– Но атаман, он изнемогает от раны! Ему нужна помощь, а Вы издеваетесь! – всем телом повернувшись в сторону разбойника, громко произнесла Ирена, её брови сдвинулись, в ещё больше потемневших глазах появился фосфорический блеск. – Это бесчестно! Вы просто негодяй, Чёрный Джон!

Голос блондинки снова прозвучал ровно, без страха, но уже с металлическими нотками, заставив бандита опешить, – он не ожидал такой реакции. Кроме того, Ирена смело смотрела ему прямо в глаза, став единственной женщиной, которая отважилась на это…

Чёрный Джон хотел уже разразиться криком, но сине-зелёный шторм в радужке пленницы охладил его пыл.

– Очень хорошо… – пробормотал разбойник.

Он отошёл на два шага от стены и как-то нерешительно произнёс:

– Но всё равно, вы были свидетелями нашего преступления… Вы видели и знаете, кто ограбил ювелира… – атаман стал запинаться в словах. – Да ещё и эти балбесы притащили вас сюда. И я думаю… То есть мне кажется… То есть я знаю, и я так хочу, чтобы свидетелей не было!..

При последних словах бандита, хотя они были произнесены едва слышно, женщины вскрикнули и обмякли.

– Я… – направляясь к своему импровизированному трону, словно разговаривая сам с собой, продолжил вслух рассуждать атаман. – Вероятно, я прикажу вас всех убить… Ничего иного не остаётся. И выкуп за ваши головы мне не нужен.

Он остановился на полпути к большому креслу, развернулся к пленникам и уже громче произнёс:

– Да. Приказываю убрать всех свидетелей ограбления!

– Не так быстро, Кеннеди!..

– Что?!?! – атаман, как ошпаренный, сделал круг вокруг своей оси и огляделся по сторонам.

Большинство его людей исчезло. Оставшиеся рядом с «троном» – человек двенадцать – боязливо оглядывались, готовые по первому знаку вынуть шпаги из ножен.

Ирена подняла голову по направлению раздавшегося голоса.

Под полуразвалившейся аркой на выступе в стене, который когда-то, вероятно, был балкончиком, стоял молодой мужчина в красном охотничьем костюме с обнажённой шпагой в руке. Камзол плотно облегал фигуру незнакомца, выгодно подчёркивая широкие плечи, сильные руки и узкие бёдра. За спиной его ниспадал ярко-красный короткий плащ, на ногах плотно сидели тёмно-бордовые ботфорты с опущенными раструбами. Шляпы не было – вместо неё лоб мужчины скрывали тёмно-русые, с шоколадным отливом, чуть волнистые волосы, в некотором беспорядке обрамлявшие его правильной овальной формы лицо с узким, но прямым подбородком – лицо сильного духом человека, который пришёл для того, чтобы осуществить задуманное. Тёмные глаза мужчины в красном костюме недобро сверкнули.

– Ах, это ты, негодяй! – встал в позу Чёрный Джон.

– Освободи людей по-хорошему, или я приму меры, – строго низким голосом произнёс незваный гость.

– Очень хорошо! Попробуй только двинуться – и они умрут!

В этот момент со всех сторон залы раздался весёлый дружный смех. Оглядевшись, Ирена увидела на балкончиках второго этажа и в проёме дверей залы молодых мужчин и юношей, одетых во всё красное – их было около двадцати человек. В руке каждого виднелся лук с натянутой тетивой, а за спиной – колчан со стрелами. Не успеют разбойники пошевелиться, как тут же получат дозу смертельных уколов. И это понимали все.

– Ну что ж, бой – так бой! – отреагировал атаман и брезгливо добавил: – Только по правилам! Без этих ваших стрел.

– Отлично, – отозвался незнакомец на балконе, – но половина моих ребят будет следить за «правильным» поведением твоих собак!

Чёрный Джон кивнул. Разбойники обнажили шпаги. Десять человек в красных костюмах, находившиеся внизу, сложили луки и вынули из ножен холодное оружие.

Стоящий на выступе мужчина, который, как поняла Ирена, являлся предводителем внезапных гостей в логове бандитов, вынул верёвку, перекинул её через балку потолка и спустился к «трону» атамана. Это послужило сигналом к началу боя.

Незнакомец в красном салютовал Чёрному Джону. Бандит ответил тем же, и они скрестили шпаги.

Ирена обернулась, ища глазами «своего» испанца. Он хладнокровно вынул клинок из ножен и слегка поиграл им в руке, примеряясь, с кем бы из незваных гостей сразиться.

Две группы серьёзно настроенных мужчин вступили в схватку.

Девушка огляделась. Рассчитывать на благородство разбойников не очень-то хотелось, кто пришёл к ним на помощь, тоже не было ясно – вдруг это очередная шайка бандитов? Поэтому она решила как можно быстрее освободиться. На стене недалеко от пленников висели несколько шпаг и рапир. Понимая, что дотянуться до них у неё просто нет возможности, Ирена обратилась к раненому, сидевшему у стены:

– Сударь, Вы можете попробовать достать эту шпагу?

– Но зачем? Как Вы собираетесь её использовать?

– Эти цепи очень тонкие – я думаю, клинок рассечёт их без труда. А потом я попробую забрать ключи от оков вон у того бандита, – и Ирена указала на гиганта, который надевал на руки пленников оковы.

Молодой человек кивнул и с трудом поднялся.

– Я попробую, – он сделал шаг влево, кандалы его загремели, но никто из разбойников не обратил на это внимание – лязг оружия и крики дерущихся заглушали всё.

Юноша уже был рядом с целью, но короткие цепи не давали ему возможности дотянуться до заветной шпаги. Наклонившись, он вытянул назад левую руку, за которую тут же схватилась блондинка, чтобы удержать его. Качнувшись, словно маятник, молодой человек сумел всё-таки достать клинок. Едва рукоять оказалась в его ладони, Ирена потянула на себя пленника, и он, поддавшись её движению, вернулся на своё место.

В одно мгновение точным ударом юноша рассёк тонкие цепи на запястьях пленницы, и через секунду грозное холодное оружие оказалось в руках хрупкой девушки.

Ирена улыбнулась своей удаче. Осмотрев дерущихся, она нашла того, кто интересовал её больше всех – рослого бандита со связкой ключей. Он хладнокровно отбивался двумя клинками от напора сразу двух противников – правши блондина и левши брюнета – и благодаря своей физической силе, умудрялся уходить в глухую защиту, без труда отражая все удары.

В тот миг, когда девушка подкралась к нему, чтобы стащить ключи, разбойнику удалось выбить шпагу из рук блондина. Обезоруженный юноша вмиг направился к ближайшему лучнику, чтобы получить другой клинок. Стрелок, стоящий на балконе, быстро скинул потерпевшему поражение новую шпагу, продолжая зорко следить за происходящим вокруг. Именно этот юноша-лучник и заметил Ирену с оружием в руке, которая находилась уже на середине залы. Но, следуя инструкции, он просто мотнул головой, словно стараясь прогнать наваждение, и снова стал наблюдать за тем, чтобы бандиты не навредили пленным. А блондинка оценила подготовку «красных» к атаке: их слаженные действия, отработанные до мелочей, подчёркивали единый дух команды.

Воспользовавшись заминкой, гигант с ключами перевернул атаманский «трон» перед носом темноволосого противника, дравшегося левой рукой, и отскочил в сторону, чтобы сбежать. Здесь он и наткнулся на Ирену, что внезапно вынырнула из-за его плеча. Понимая, что незаметно выкрасть ключи не удастся, девушка грозно подняла шпагу к шее разбойника.

– Ух ты, фу-ты ну-ты! – только и успел произнести растерявшийся бандит.

– Ключи!

– Да забирай! – отстегнув гремящую связку от пояса, ответил мужчина и бросил её в ладонь Ирене.

В этот миг темноволосый юноша настиг их. Девушка быстро сделала шаг в сторону, спрятала клинок в складках платья и слегка кивнула молодому человеку в красном костюме, словно уступая ему право биться с бандитом. Брюнет с безупречными чертами лица, хоть и изогнул удивлённо брови, но достаточно быстро смекнул, что следить за разбойником, загнанным в угол, сейчас важнее, чем рассматривать хорошеньких незнакомок.

И всё же взгляд его огромных чёрных глаз до глубины души тронул блондинку, заставив её вздрогнуть. «Почему он на меня ТАК посмотрел?» – подумала Ирена, но, решив, что сейчас важнее заняться собственным освобождением, быстро направилась с трофеем к пленникам.

Каждый, к кому она подходила, чтобы освободить от пут, выражал безмолвное удивление. Девушка оглянулась на стрелков, которые наблюдали со своих высот за пленниками – они уже опустили луки, понимая, что их помощь более не нужна. Освобождая лондонцев, каждому Ирена шептала: «Уходите отсюда! Торопитесь».

Тем временем битва между «красными» и «чёрными» практически подошла к концу. Большинство бандитов были повержены и сидели связанные в одной кучке. Нескольким удалось сбежать. А вот Чёрный Джон и командир «красных» всё ещё продолжали бой. Остальные освободители, образовав плотный круг, молча наблюдали за дуэлью своего друга и атамана разбойников.

«Кто же они – друзья или враги? – думала Ирена, глядя на мужчин. – Пожалуй, узнать это я смогу, только наблюдая за ними…»

Несмотря на собственные же рекомендации убираться подальше от этого места, девушка сделала несколько шагов по направлению к дерущимся. И она была не одинока в своём желании выяснить, кто есть кто – остальные пленники, кто ближе, кто дальше, но все остались в зале старого замка и украдкой наблюдали за поединком двух достаточно сильных противников.

Даже неопытные в фехтовании горожане прекрасно понимали, что преимущество было на стороне мужчины в красном костюме. Он хладнокровно отражал атаки атамана, практически уходя в глухую защиту, и даже не сдвигался со своего места. Чёрный Джон же только и делал, что кружил вокруг противника, хоть и наносил чёткие, сильные удары. Мышцы лица «красного» были расслаблены, выражение – стоически спокойным. Но вдруг он сам сделал резкий выпад и стал атаковать врага, по-видимому, решив, что пора заканчивать эту бессмысленную игру, исход которой был ясен всем уже давно.

– Нет, Джонни, врёшь! Не возьмёшь! – кряхтел атаман, разгорячившись. – Снова явился мешать мне жить?!

– Прекрати это, – ответил мужчина, имя которого совпало с именем атамана, и с силой отбросил Чёрного Джона далеко от себя.

– Слабак! – крикнул разбойник, вытерев рукавом губы, над которыми уже выступили капельки пота, и прибавил тихо себе под нос: – Очень хорошо…

– Неужели, Джон? – усмехнулся незнакомец в красном и сделал выпад. – Ты ещё не убедился в своём поражении?

Атаман успел взять защиту.

Ирена почувствовала, как похолодело внутри. Она поднесла правую руку к губам и продолжала следить за битвой. Разбойник уступал своему противнику, хотя умело использовал французскую технику фехтования, но было видно, что он уже порядком устал. Второй Джон почему-то не прекращал битву, а каждый раз после поражения атамана благородно давал ему возможность собраться с силами и продолжить бой. При этом Ирена, к своему удивлению, заметила, что на обоих дерущихся не было ни царапинки.

– Сдавайся, – произнёс, наконец, мужчина в красном.

– Нет! – крикнул атаман и снова набросился на противника, сделав глубокий выпад.

Но Чёрный Джон промахнулся (а может, «красный» и не пытался ставить парад[6], попросту уклонившись от укола в незаметном вольте[7]?) и, потеряв равновесие, упал ничком. Быстро перевернувшись на спину, он понял, что проиграл – у его шеи оказался клинок врага. Разбойник пробормотал:

– Очень хорошо…

У Ирены дрогнуло сердце – отчего-то стало безумно жаль негодяя, который ещё недавно хотел лишить жизни всех своих пленников.

Мужчина в красном безмолвно рассёк завязку шляпы противника своим клинком. Когда головной убор скатился с макушки разбойника, обнажились чёрные курчавые волосы атамана, слишком коротко для последней моды остриженные вокруг головы, что придавало ей вид правильного шара. Смуглая кожа, испанский разрез глаз и чёрные кудри выдавали в бандите полукровку.

– Ты проиграл, Кеннеди. И я должен тебя убить.

– Очень хорошо. Так чего ты ждёшь, Райт?!

«Райт, – мысленно повторила фамилию незнакомца девушка. – Он спрашивал, не Райт ли я…»

– Пусть сначала твои люди отрекутся от тебя.

– Хорошо, я согласен. Эй вы, шельмы! Я больше не ваш атаман – вы свободны!

Бандиты невнятно что-то пробормотали о прекращении клятвы разбойничьей вольницы.

– А теперь, достопочтенный[8] Джон Кеннеди, – хмуро обратился к атаману Райт, – выбор за тобой.

– Что? – воскликнул разбойник, откровенно удивившись словам неприятеля. – Опять?! Джонни, ты совершаешь ошибку!

И разбойник рассмеялся в лицо врагу.

Ирена наблюдала за всем происходящим, как за театральным действием, которое она смотрит без прочтения либретто, и поэтому ничего не может понять.

– Отвечай, пока я не передумал, – рыкнул мужчина в красном.

– Хорошо, я согласен! Очень хорошо… – атаман поднял руки в подтверждение того, что сдаётся. – Я принимаю все условия. Но только скажи, куда на этот раз твоя милость меня сошлёт?

– Туда, где тебе место и откуда ты вряд ли вернёшься! А если будешь много болтать, попадёшь прямиком в ад!

– Хорошо-хорошо, я молчу. Очень хорошо…

Смекнув, что жертв более не будет, Ирена облегчённо вздохнула. Узкий корсаж девушки дрогнул, на губах появилась улыбка.

Едва все разбойники оказались связанными по рукам и ногам, освобождённых пленников вывели на улицу. Ирена огляделась. Двое «красных» – плотного сложения ворчливый мужчина с острым взглядом и юркий светленький парнишка – перевязывали раненых.

Воины Джона Райта, каждый занятый чем-то важным, деловито расхаживали по внутреннему двору старого замка Линкольн – теперь девушка уже не сомневалась, что логово бандитов располагалось именно в нём, на что указывал хорошо сохранившийся герб над воротами.

Недавний соперник Чёрного Джона вскочил на прекрасного белого скакуна с золотой гривой, нахлобучил на голову шляпу с небольшими отвёрнутыми полями и соколиным пером, больше похожую на шапочку Робина Гуда, чем на головной убор благородного человека, и обвёл взглядом собравшихся возле него людей. Тёмно-карие глаза Райта немного прищурились, от зрачка в стороны брызнули яркие золотые лучи, и мужчина громко позвал:

– Робиииин!

– В чём дело, Джон? – отозвался тот самый блондин, который вместе с брюнетом атаковал рослого «ключника» разбойников.

– Я думаю, в закромах бандитов найдётся несколько лошадок для наших подопечных, – приятным бархатным голосом обратился к другу командир. – Возьми Джеймса, и поищите их.

– Хорошо!

Робин свистнул мужчину с лохматой шевелюрой пепельного цвета, вместе они удалились вглубь старого замка.

– Наверное, эти красавцы уже многое сюда успели перетащить, – пробурчал себе под нос тот, кого называли Джоном Райтом, и произнёс громко: – Джек, Рой, Джером! Займитесь награбленным.

Мужчины кивнули и, взяв несколько мешков и верёвок, отправились под своды фамильного замка маркиза Линкольна. Ирена проследила взглядом за красивым темноволосым юношей, которому «сдала» поражённого бандита – он оказался в числе названной троицы. Проходя мимо пленников, «красные» негромко переговаривались меж собой, и девушка поняла, что молодого человека с пронзительным взором зовут Джеромом. На несколько секунд они снова оказались рядом, как и в торжественной зале, и снова перекинулись взглядами. Брюнет мягко улыбнулся ей, узнав в девице ту, которая зачем-то подходила к Громиле – такое прозвище носил гигант-телохранитель атамана разбойников, заведовавший ключами.

Для своих девятнадцати лет юноша выглядел слишком взрослым: вполне сформировавшийся, высокий и крепкий, он не мог не привлекать к себе внимания. У Джерома было пронзительно-красивое лицо. Таких идеально правильных черт Ирена ещё никогда не видела. Ровные алые губы юноши сложились в обаятельную улыбку, словно именно с таким замыслом и были созданы Богом. Прямой тонкий нос отличался особым изяществом. Слегка смуглый (или просто загорелый?) цвет кожи прекрасно сочетался со смолянисто-чёрными густыми волосами, весьма редкостными для холодной Англии, которые, словно облаком, обрамляли чётко очерченные красивые скулы парня и роскошно спускались вдоль шеи единой шапкой – волосок к волоску. Структура их казалась странной: волосы юноши не вились колечками, но и не были абсолютно прямыми. Они просто аккуратно укладывались вокруг головы, создавая нечто похожее на ореол. Но самым замечательным в лице Джерома оказались глаза – большие, чёрные, как омут, отчего в них не было видно зрачка, великолепно очерченные, с длинными и густыми, растущими в два ряда ресницами, которым могла бы позавидовать любая девушка. Верхние веки были чуть темнее кожи лица, что придавало взгляду особую выразительность. Оторваться от созерцания этих великолепных глаз было очень трудно.

В то мгновение, когда красивый воин проходил мимо с приятной улыбкой на алых губах, Ирене невозможно было даже предположить, каким взрывным характером обладает красавец. Когда Джером злился, взгляд его метал молнии с таким остервенением, что любому становилось страшно. Впрочем, приступы ярости случались у юноши крайне редко.

Дрожать от чёрного взора девушке не пришлось, а вот юноша немного сузил глаза, словно пытаясь запечатлеть её лицо в своей памяти навек.

Когда три друга исчезли из вида, Ирена снова обернулась к Джону Райту, который раздавал команды соратникам.

Но кто эти люди? – вот чего не могли понять освобождённые пленники.

Конечно, никто из горожан не знал, что от неминуемой смерти их спасли воины свободного братства – отряда «Лесных рыцарей». Так в народе прозвали последователей Красного Джона, которые втихомолку боролись с преступниками на дорогах Англии, продвигаясь с севера на юг по королевству вслед за разбойничьей шайкой Чёрного Джона, не прося помощи ни у шерифов, ни у правительства.

Белокурый Робин Винтер, что ушёл искать лошадей, был другом детства и дальним родственником Джона Райта. Именно с его подачи началось формирование настоящего вооружённого отряда из числа всех желающих: от свободного сына преуспевающего мещанина до беглого крестьянина. Часто оказывались среди «красных» потомки рыцарей, йоменов[9] и эсквайров.

Каждого, кто присоединялся к отряду, независимо от происхождения, учили фехтовать и стрелять из лука. Большая часть изучала рукопашную борьбу под руководством самого Красного Джона – его в своё время посвящал в таинства восточных единоборств японский мастер. Отец командира маленького отряда был богатым дворянином, а Джон – единственным его сыном и, соответственно, наследником. Но до 15 лет мальчик рос не в родовом замке, а в глухой деревушке, где его духовным и физическим воспитанием занималась армия первоклассных учителей.

Повзрослев, юноша собрал единомышленников и покинул родительский дом в поисках правды на земле, позабыв о том, что происхождение обязывает его вести совершенно иной образ жизни. Впрочем, ему никто не перечил и не пытался остановить порывов молодости.

На тот момент, когда Ирена впервые встретила «красных», как их прозвали бандиты за выбранный цвет одежды, в отряде насчитывалось ровно сорок человек. Дисциплина была строжайшей, организация – чёткой: пять звеньев по восемь воинов в каждом. Разведка, дежурства и отслеживание перемещений разбойников проходили ежедневно по расписанию.

Но всё это блондинке с бирюзовым взглядом было пока неизвестно. Она смотрела на стройную фигуру и мужественное лицо освободителя не без восхищения, но в собственных глазах оправдывала это обыкновенным женским любопытством.

Тем временем Робин Винтер и Джеймс Томпсон уже привели лошадей – всех пленников нужно было посадить на скакунов.

– Помоги ей, – кивнув на девушку с жемчугом в волосах, обратился к младшему другу Джеймс, что был и конюхом, и коновалом в отряде. – Совсем ещё девочка, не справится сама.

Винтер с улыбкой подвёл к Ирене скакуна.

Блондинка осмотрела двадцатитрёхлетнего молодого человека, отметив, что он высок и худ, но крепостью сухих мускулов его природа не обделила. Абсолютно прямые светло-русые волосы юноши были аккуратно подстрижены так, чтобы ни одна прядь не торчала из-под шапочки с пером сокола. Небесно-голубого цвета глаза обрамляли густые, но недлинные русые ресницы. Черты лица Робина отличались странностью: тонкий нос, узкие скулы и подбородок, но широкие тёмные брови и довольно крупно обрисованные губы, совершенно плоские, что, впрочем, ничуть не портило общего впечатления о молодом мужчине. Улыбка почти никогда не сходила с его лица, обнажая жемчужно-белые мелкие зубы. От всего облика Робина исходило магнетическое притяжение, и хотя он не был идеальным красавцем, стоило ему только появиться на улицах Лондона, как все девицы и даже замужние дамы оглядывались на улыбчивого парня в тёмно-красном плаще.

Подсаживая девушку, Винтер тихо присвистнул, удивившись той лёгкости, с которой она вспорхнула на спину жеребца, устроившись по-женски в довольно неудобном мужском седле.

Колонна из «красных» и освобождённых горожан двинулась короткой дорогой через лес к полю, чтобы сократить путь до столицы.

Беспокойство Красного Джона оправдалось: двенадцать женщин не чувствовали себя комфортно в седле… Впрочем, не двенадцать, а одиннадцать – одна девушка прекрасно держится, словно родилась слитой со скакуном, несмотря на не предназначенное для верховых поездок городское платье.

Райт поглядывал на неё искоса, чтобы не привлекать внимания, но Ирена, почувствовав на себе его взгляд, чуть повернула голову через левое плечо, что позволило мужчине рассмотреть девицу.

Весёлая маленькая чёлка, подаренная блондинке природой, повинуясь порыву ветра, открыла ровный лоб. Лицо её было правильной формы, но черты не отвечали требованиям изысканной красоты, будучи совсем ещё детскими. И всё же было что-то в этом милом личике очень притягательное и необъяснимое.

В лунном свете блеснула заколка в форме бабочки, раскрывшей крылья, что прихватывала небольшую прядь волос у левого виска… «Кажется, из жемчуга», – подумал Джон и быстро спрятал взгляд под тень волос, свисавших со лба, ещё опустив голову. Сердце ёкнуло от нехорошего предчувствия. Райт пришпорил своего коня и немного опередил всадников.

Ирена решила, что так просто она не даст уйти своему спасителю, и тоже заставила жеребца прибавить шаг, что у неё прекрасно получилось.

– Извините моё любопытство, мистер Райт, если не ошибаюсь… Ведь Вас так зовут? Но мне хотелось бы задать вам несколько вопросов… – поравнявшись с мужчиной, произнесла девушка.

– Да, – встрепенувшись от неожиданности, ровным низким голосом ответил предводитель «красных» и мельком взглянул на девушку, что оказалась по левую руку от него. – Я слушаю Вас, сударыня.

Взгляд Ирены словно приласкал его – девушка улыбнулась, а её великолепные глаза цвета моря, казалось, излучали мягкий свет. После благополучного избавления от опасности они стали светлыми, словно бирюзовая вода у чистого берега.

– А в плен мы попали к небезызвестному Чёрному Джону?

– Верно, – кивнул мужчина. – Вы очень наблюдательны, как я погляжу.

– Водится за мной такой грешок, – кивнула одними ресницами Ирена. – Это всё из любопытства. И, как я поняла, вы оба давно и хорошо знаете друг друга? И носите одно имя.

– Да, абсолютно точно, – стойко перенося хлынувший на него водопад вопросов, спокойно ответил Райт.

– Скажите, а что означали Ваши слова: «А теперь, достопочтенный Джон Кеннеди, выбор за тобой»? Я, признаться, ничего толком не поняла… Поэтому я здесь.

И девушка мило прикрыла ресницы, словно извиняясь за то, что лезет не в своё дело.

Но командира «красных» это ничуть не смутило.

– Всё очень просто. Но чтобы Вы тоже поняли, нужно начать сначала… Да, я очень давно знаю Чёрного Джона, если говорить честно – с рождения. А настоящая война между нами развернулась лет пять назад. Тогда он возглавил шайку бандитов, а вокруг меня объединились мои друзья, – и мужчина кивнул на соратников. – Они зовут меня Красным Джоном, в противовес атаману. Мы часто сталкивались на дорогах и в лесах Англии. В сражениях Кеннеди проигрывал: то люди ему изменяли, то военный навык. А победитель, как известно, прав и делает с побеждённым, что вздумается. И я отсылал его каждый раз – одного, без этих продажных головорезов – сначала на север страны, потом в Ирландию и Шотландию… Но каждый раз Джону Кеннеди удавалось найти шайку бандитов с большой дороги, которые верили его речам и шли грабить богатые английские земли. Каждый раз он возвращался, чтобы отомстить мне. Мне кажется, ему не столько важна нажива, сколько просто нравится грабить и бесчинствовать на дорогах. Он игрок и любит жить на кураже. А в деньгах особо никогда не нуждался: не из самой бедной семьи как-никак… Впрочем, золото людей портит…

На миг Джон замолчал. Ирена продолжала смотреть на него, отметив про себя, что у мужчины очень красивый тонкий профиль, выдающий благородное происхождение хозяина не меньше, чем его правильная, грамотная речь.

«Да кто же ты?» – не унималось женское любопытство блондинки, всегда подталкивающее свою хозяйку в гущу событий.

В этот миг с правой стороны к Райту подъехал всадник на огромном вороном коне – самый сильный из всех «Лесных рыцарей» – Рональд Рок.

– Джон, атаман на все условия согласен, – доложил двадцатитрёхлетний мужчина на удивление приятным мягким голосом.

Ирена взглянула на парня – казалось, его мощь не уступала силище Геркулеса! И девушку поразило то, что человек, настолько напоминающий эфиопа – чёрные вьющиеся волосы, смуглое лицо с выпирающими скулами, угольки глаз и плоские губы – чисто заговорил на английском языке. На самом деле Рональд был потомственным англичанином, но природа одарила его такой выразительной несеверной внешностью, за что его отец винил свою бабку, проведшую молодость среди мавров.

– Хорошо, – кивнул командир «красных» и обернулся к Ирене. – Вот так, сударыня, в ближайшее время мы отправим его в Голландию… И будем надеяться, что долго не услышим о Чёрном Джоне.

– Да брось мечтать, дружище! – разведя руками, проговорил Рональд. – Сколько раз мы этого бродягу из страны высылали? Три? Четыре? А что толку? Он всё равно возвращается. Знаете, мисс, наш Джон просто спасает ему каждый раз жизнь, проявляя своё несказанное благородство! Не пойму только – зачем?! Будь моя воля… эх, не сносить бы Чёрному Джону головы!

– В Голландии у него никого нет, да и языка он не знает.

– Да ну!.. – махнул рукой Рональд. – Я бы давно уже мокрого места от этого негодяя не оставил…

– Сударыня, – обратившись к Ирене, вдруг произнёс Красный Джон, и солнечные лучи в его глазах исчезли, – мне кажется, что каждому человеку знакомо чувство, когда ты долгое время ждёшь момента найти недруга, отомстить ему… И вот обидчик у тебя в руках, а ты ничего не можешь с ним сделать! Ни-че-го! Поскольку вдруг осознаёшь, что в этот миг его судьба – судьба человека, чьего-то сына, отца или мужа – зависит целиком и полностью от тебя!.. Видя, что жизнь Джона Кеннеди зависит от моего клинка, я просто не могу его убить…

– Я понимаю Вас, – ответила Ирена и чуть склонила голову.

Райт посмотрел на неё – в глазах девушки отразилась луна, ободок радужки изменил свой цвет с зелёного на синий… Мужчина снова опустил голову.

– А я не понимаю, – тряхнул курчавыми волосами Рональд. – Но своё слово я сказал. Если не можешь сам покончить с ним, то сдал бы тогда властям, на суд людей – и всё!

– Не могу я этого сделать, – произнёс Красный Джон, глядя между ушей своего коня. – Тогда я буду чувствовать себя неотомщённым… Хотя, на самом деле, и мстить особенно не за что. Просто… – он поднял взгляд на собеседницу, – это будет как-то неправильно, нечестно, что ли… Он мой враг, мой пленник, мой вечный соперник. Даже если разбойник и преступник, – и мужчина снова опустил голову. – Джон Кеннеди – только мой!

Лошади шли шагом. Ночь утихла – ветер потерялся где-то в кустах. Вереница всадников уже вышла в поле.

Немного помолчав, командир «Лесных рыцарей» начал свой рассказ, почему-то чувствуя себя обязанным раскрыть перед незнакомкой душу, что было ему крайне несвойственно:

– Я принадлежу к династии Райт. Чёрный Джон – из клана Кеннеди, его отец – виконт Грендбер[10], младший сын графа Оствейского. Полное имя бандита – Джон Самуэль Кеннеди. Наши роды издавна враждовали, и мало кто уже помнит, с чего всё началось… Когда мой отец узнал, что мама беременна, он сразу отправил её в деревню на нейтральной территории, принадлежащей старому монастырю. Виконта Грендбера отец слишком хорошо знал как человека без чести, поэтому и спрятал маму, предполагая, на какие подлости тот может пойти. Её увезли тайно, всё прошло прекрасно – родился крепкий малыш, то есть я… И Грендбер ничего не узнал, но и мой отец кое о чём не догадывался… Жена виконта – молодая красавица-испанка, о которой наши родственники узнали слишком поздно, тоже ждала ребёнка. Не знаю, почему случилось так, как случилось, но леди Грендбер была привезена в ту же деревню, что и моя мама. Что это было: совпадение или судьба? Никто не ответит уже. Только все детские годы мы с отпрыском Кеннеди прожили бок о бок. И надо же было обеим мамашам окрестить своих сыновей Джонами!

Райт покачал головой и грустно улыбнулся, вспоминая детство.

– Как только я начал чего-то соображать, то сразу занёс тёзку в список своих недругов. Ещё за маленьким Джоном водились мелкие грешки – кража цыплят или побрякушек каких, причём без цели, но ради интереса. Я это понимал. Он славился дурным нравом, постоянно с кем-то ссорился и обижал исключительно тех, кто слабее. Представьте, каково мне было слышать почти ежедневно рассказы о шалостях маленького барчука. Я чувствовал себя так, словно эти обвинения относятся ко мне, поскольку каждый день произносилось и моё имя тоже! И я – обычный ребёнок – рассуждал так: если моя мама услышит фразу: «Маленький Джон разбил витражи в монастырской столовой» – она непременно подумает, что речь идёт обо мне! Ведь фамилию свою мы держали в тайне, называясь, как и многие в этой деревне – Роуд. И Джон Кеннеди жил под этой же фамилией.

Ирена понимающе кивнула. Райт тряхнул чёлкой, откинув её со лба, и продолжил рассказ, глядя вперёд:

– Годы шли, наша неприязнь переросла в соперничество. Мои учителя преподавали мне множество полезных наук вплоть до астрономии и навигации и, конечно, военное дело, фехтование и другие мужские премудрости, на которые не могла быть способна мама. С пяти лет я в седле, с семи фехтую. Лет в 11 научился управляться с мушкетом, не говоря уже о мальчишеском луке, который из рук своих не выпускал с тех пор, как выточил для себя первый из ивовых прутьев, – при этих словах Джона Ирена по-особенному нежно улыбнулась, но мужчина, увлечённый рассказом, этого не заметил. – А однажды отец прислал мне самый настоящий индейский лук! Гордости моей не было предела, и я не расставался с ним. Когда мне исполнилось 15, отец сам приехал на мой день рождения – что делал очень редко – и подарил жеребца. Да какого великолепного! Сравниться с ним может, пожалуй, только мой Вихрь! – с этими словами Райт ласково потрепал золотую гриву коня. – А когда мы с отцом скакали через леса, он внезапно объявил, что мы немедленно уезжаем в замок э Лот.

Брови Ирены при этих словах мужчины чуть приподнялись и описали удивлённую дугу – супруги Лоты были весьма влиятельными людьми при дворе, известными меценатами и любимчиками простого лондонского люда. Но Джон реакции девушки не заметил, поскольку продолжал смотреть на своего скакуна.

– Отец сказал: «Мы едем домой, туда, где настоящее место моему сыну и наследнику – Джонатану Райту!» На мой вопрос, что будет с мамой, он ответил, что она присоединится к нам позже – за ней уже выехал экипаж. Тогда мы, не медля ни секунды, помчались в замок, ставший моим домом на последующие пять лет.

Райт обратил взор на спутницу и извиняющимся тоном добавил:

– Я никогда не задавался вопросом, откуда у моего отца достаток и какой титул он носит – отец не заводил таких речей, а мне в голову не приходило ничего спрашивать. Живя в деревне, мы, конечно, не нуждались ни в чём, но при этом я никогда не знал роскоши и предполагал, что деньги в руках родителей – явление временное и непостоянное. Именно поэтому я тогда не спросил, откуда у нас замок э Лот, относится он к нашим корням или нет… Собственно, как и замок Мор, который был подарен мне на двадцатилетие… Меня это никогда не интересовало. И я до сих пор не знаю ответа на этот вопрос. Поэтому, предупреждая Ваше любопытство, скажу, что не знаю, буду ли когда-то наследовать титул.

Райт отвёл взгляд. Повисло молчание. Через несколько секунд Рональд вздохнул и произнёс:

– Эх, Джон, Джон…

Мужчина словно очнулся от его слов и, обратив взгляд к девушке, спросил:

– А как Вас зовут?

– Ирена.

– Ирена… – повторил Красный Джон, чувствуя, что снова ёкает сердце. – Интересное имя… Для Англии.

– Моя мама была француженкой. Это именно она называла меня на французский манер, и я просто привыкла к этому, – пояснила девушка, качнув головой.

– Была? – переспросил мужчина, почувствовав холодный укол в сердце.

– Да, – Ирена на мгновение прикрыла глаза, и её острые ресницы чуть дрогнули. – Она умерла… когда мне было 10 лет.

– Простите, – проговорили Райт и Рок в один голос.

«Красные» увидели, что при воспоминании о матери девушка закусила нижнюю губу, но очень быстро взяла себя в руки.

В этот момент с правой стороны к Джону подъехал один из лучников. Его небольшие зелёные глаза торопливо обежали темноту вокруг и всех всадников, двигающихся кортежем к Лондону. Выступающие скулы и широкий подбородок юноши выдавали сильный, волевой характер, а длинные золотистые, как у Ирены, мягкие волосы намекали на некоторую романтичность натуры. Тонкие розовые губы этого воина совершенно не соответствовали чётким мужественным чертам лица, что, впрочем, не лишало его привлекательности. Девушка наклонила голову, рассматривая лицо лучника из-за тени Райта, поэтому «красный» не мог её видеть. Зато она сразу узнала в нём юношу, с которым встретился её взгляд во время битвы в замке Линкольн – стрелка, что скинул оружие Робину Винтеру.

– Джон… – осторожно произнёс блондин. – Я видел очень странную девушку, когда мы в замке разбирались с «чёрными»… Знаешь, женщина с кинжалом – это редко, но бывает, а вот девушка со шпагой в руках – просто необъяснимо! Я даже начинаю думать, что на помощь нам приходил дух кого-то из обитателей замка… Может, самой принцессы Мери[11]…

– Да? – медленно отклоняясь назад, спросил Джон и попридержал коня.

Едва его тень скользнула в сторону и на Ирену попал лунный свет, златовласый юноша увидел её и растерянно произнёс:

– Рип. Рипли Моис. Рад нашему знакомству, мисс со шпагой.

– Взаимно, – улыбнулась Ирена.

– Так значит, это Вы поймали Громилу?

– Не поймала, а, скорее, очень удивила.

Джон и Рональд переглянулись и заулыбались – их новая знакомая всё больше заставляла играть воображение.

Тем временем вереница всадников уже сворачивала с Виндзорской дороги к другой, ведущей к столице. Взгляд Ирены устремился к горизонту, и в этот миг с её губ исчезла улыбка, маленький ротик приоткрылся, а в глазах отразилось удивление. В нескольких милях впереди сразу за старым городком возвышался Виндзорский замок[12], который с опушки леса был виден как на ладони. И сейчас самая яркая и низкая звезда почти скрылась за его главной башней. «Значит, скоро полночь!» – промелькнула в голове девушки отчаянная мысль.

– Джон, Рональд, Рип, – быстро проговорила она, – мне срочно необходимо ехать в другую сторону. Нам больше не по пути.

– Как? Вы разве не в Лондоне живёте? – удивлённо приподнял брови Райт и насторожился.

Сердце снова предательски ёкнуло. «Что-то здесь не так…» – подумал мужчина.

– М-м-м… Не совсем, – не сразу ответила Ирена, поправив играющую на ветру прядь светлых волос. – Кроме того, я опаздываю… И ничего больше не спрашивайте у меня, пожалуйста! Скажите, когда и как я смогу вернуть вам коня?

– Да что Вы! – возразил Джон. – Оставьте его себе. Отличный скакун – не пожалеете.

– Хорошо, спасибо. А теперь – мне пора! – ответила девушка, натянула повод и заставила жеребца развернуться в сторону Виндзора. – До свидания!

Конь сорвался с места.

– До свидания! – только и успели ответить мужчины.

– Надеюсь, ещё увидимся… Ирена… – задумчиво добавил Джон, прищурившись ей вослед. – Странная девушка.

Но блондинка уже не слышала его, так же не слышали лесные друзья тихой фразы всадницы: «Это не Буран, конечно, но думаю, он домчит меня вовремя!»

Конь скакал галопом. Едва покинув спасителей, девушка на ходу перекинула правую ногу через седло, чтобы более уверенно держаться на коне. Уже через четверть часа Ирена остановилась под стенами королевского замка в Виндзоре. Естественно, ворота были крепко-накрепко заперты и воины с непроницаемыми лицами стояли в карауле.

Девушка верхом спустилась в овражек под западной крепостной стеной со стороны Темзы, где между кустами был спрятан тайный ход в подземный туннель, ведущий на задний двор, к новым конюшням.

Сначала Ирена медленно продвигалась по туннелю в полной темноте, но вскоре на стенах стали изредка появляться факелы, скромно освещавшие каменные своды. Размеры тайного хода были внушительными – ясно, что его вырыли специально для того, чтобы передвигаться верхом, и тщательно за ним следили, очищая от мусора и меняя факелы.

Выехав на двор между конюшнями и королевской псарней, девушка остановила скакуна возле маленького подъезда и, подвязав юбку, осторожно поднялась на седло. Жеребец, не ожидавший ничего подобного, сделал шаг, Ирена пошатнулась и, ухватившись одной рукой за стену, а второй приласкав животное, шепнула: «Тише, милый! Стой на месте».

Конь неожиданно послушался и встал, как вкопанный.

Девушка забралась на крышу подъезда – козырёк был низко расположен, и это не составило ей большого труда. Здесь лежал ряд приготовленных круглых камешков. Ирена взяла один из них и кинула в окно напротив, расположенное в здании королевской конюшни. Практически сразу же за стеклом появился огонёк свечи. Блондинка спряталась в тени крыши, через несколько секунд на пороге, бормоча что-то себе под нос, появился младший конюх Брюс Вильямс. «Ну, и откуда ты, дружок?» – потрепав коня по гриве, спросил мужчина и, взяв его под уздцы, увёл скакуна в денник[13].

Ирена улыбнулась. В стене строения лестницей торчали камни, поэтому блондинка легко, словно кошка, взобралась по ним на крышу. Если бы кто-то её видел в этот момент, то сделал бы заключение, что она с лёгкостью проделывает такой трюк каждый день.

Оказавшись наверху, девушка, скрываемая тенью зубчатых сводов, прошла до левого края узкой крыши, где к зданию примыкал восточный корпус замка.

Ступив на широкий карниз между этажами и держась за обвивающий стену плющ, Ирена пробралась до ближайшего балкона. Только здесь она одёрнула юбку и снова бросила взгляд на звезду, которая уже коснулась башенной крыши. Привычным, но грациозным движением откинув волосы за плечи, девушка вошла в открытую дверь.

Широкая комната дышала ароматами свежесрезанных роз. Почти посередине её виднелись очертания светлой софы, за которой угадывался небольшой чайный столик. Овальное зеркало с банкеткой красовались возле пустого камина, прикрытого золочёной ширмой. Тяжёлая дверь напротив балкона вела в коридор, а занавески слева скрывали вход в кабинет и уборную. Справа от балкона темнела ещё одна дубовая дверь, в которую полуночница и юркнула без промедления.

Очутившись в просторной продолговатой спальне, оформленной в холодных тонах, девушка сразу скинула туфли. Напротив двери стояла большая кровать красного дерева с голубым бархатным балдахином. Её расположение было необычным: постель широким краем прилегала к стене так, что забраться в неё можно было лишь с одной стороны. Возле кровати, как и полагается, разместились туалетный столик, канделябр с двумя зажжёнными свечами и огромное кожаное кресло.

Ирена опустила указательный и большой пальцы за корсаж, мгновение спустя вынула из тайника в лифе золотой перстень и аккуратно положила его на столешницу у зеркала. Гулкий стук от прикосновения золота к дереву эхом раздался по комнате. В неясном свете канделябра было невозможно разобрать, что за эмблема изображена на печатке.

Справа от двери, в которую вошла девушка, был встроен камин, а рядом с ним стояли две кожаных банкетки в тон большому креслу. Стрельчатое окно в узкой стене оказалось наполовину занавешено голубым тюлем. Такой же тюль обрамлял и двери: ту, что вела в соседнее помещение с балконом, и другую, прорубленную во второй узкой стене, выйдя в которую можно было оказаться в тёмной гардеробной комнате, больше похожей на просторный коридор. Там же пряталась потайная дверь, ведущая к чёрной лестнице.

По обе стороны от входа в гардеробную висели два портрета молодой белокурой женщины, в чертах которой легко угадывалось некоторое сходство с Иреной, но дама была значительно красивее, а платье её украшали французские лилии. В левом углу возле двери стоял ещё один канделябр, на котором горело пять свечей. На полу спальни лежал мягкий персидский ковёр неброской холодной расцветки, в длинном ворсе которого буквально утопала маленькая ножка Ирены. И хотя комната не отличалась богатым убранством, в каждой мелочи и детали интерьера чувствовался тонкий вкус хозяйки.

Девушка переоделась в батистовую ночную рубашку, ловко справившись со шнуровкой на лифе, и расчёсывала волосы черепаховым гребнем. Она стояла напротив окна и смотрела в парк, зная, что в это время к шпилю Круглой башни медленно подползала голубая звезда.

В спальню вошла черноволосая девица плотного телосложения в смятом атласном пеньюаре. По её лицу было видно, что брюнетка не ложилась спать. Внимательные карие глаза её осмотрели полуночницу.

– Наконец-то Вы вернулись, миледи! – прозвучал низкий голос вошедшей.

– Да, вернулась, Эйда. Всё хорошо, – ответила Ирена, но поняла по взгляду камеристки, что не смогла её в этом убедить. – Я вижу, ты не ложилась ещё?

– Разумеется, – повела плечом девица и спросила: – Вам помочь? Может, поужинаете?

– Нет, ничего не нужно. Я очень устала и просто хочу спать.

– Тогда спокойной ночи, мидели.

– Спокойной ночи, Эйда.

Когда брюнетка потушила свечи и скрылась в проёме дверей, Ирена подошла к туалетному столику, чтобы положить рядом с перстнем свою жемчужную заколку, но передумала и, юркнув в постель, спрятала украшение под подушку.

Едва голубая звезда оказалась словно нанизанной на шпиль старой круглой башни, большие королевские часы пробили полночь.

Над Эшерским лесом, где располагался лагерь «Лесных рыцарей», собрались тучи. Джон Райт вышел из шалаша и стал смотреть на небо. К нему приблизился делавший обход молодой джентри Питер Гаабс из четвёртого, дежурного сегодня звена.

– Что, не спится, командир?

– Нет… – тихо отозвался Красный Джон.

– Сегодня мы отлично поработали!

– Да-а-а-а, это точно, – глядя на затягивающееся тучами небо, промолвил Райт.

– Знаешь, утром нужно ещё «чёрных» в порт увозить, а ваше звено остаётся дежурить. Тебе заступать в караул в шесть часов. Забыл? Лучше иди и выспись.

– Нет, я не забыл, Пит. Просто спать почему-то совсем не хочется.

Командир сделал шаг вперёд, кивнул Гаабсу и направился в ту сторону полянки, где стояла наскоро сколоченная клетка с запертыми в ней разбойниками. Рядом горел костёр, возле которого сидел повар лесного отряда Бенджамин Виллис по прозвищу Дядюшка – тридцативосьмилетний полноватый мужчина с коротко стриженными уже почти полностью седыми волосами – и что-то варил.

– Ну как, Бенни?

– Сидят, – оглянувшись на разбойников, ответил Бенджамин. – Вот только тучи собрались, глядишь, и дождь пойдёт. Ещё подмочит крылышки Кеннеди и его собакам.

– Ничего, – ответил Райт. – В плащ завернётся…

С этими словами командир «красных» подошёл к прутьям клетки и произнёс, глядя в глаза атамана:

– Ну вот и всё, Джон… Кончилось твоё веселье.

– Да? – ехидно огрызнулся бандит и приблизился к прутьям с другой стороны. – Ты уверен, что выиграл? Но я ведь жив, Джонни, и я отомщу!

Чёрные угольки во взоре разбойника нехорошо сверкнули.

– Мсти, мсти, – отвернулся Райт. – Сколько хочешь…

Красный Джон зашагал по направлению к своему шалашу, и в этот момент сверкнула молния. «Будет гроза», – подумал мужчина, взглянув на тучи, и вошёл внутрь.

Грянул гром.

С последним ударом часов Ирена съёжилась в своей мягкой постельке. Она знала, что в этот момент этажом выше с кровати поднялась другая девушка. Пронзительно красивая, с холодными чертами лица, бледной, едва ли не прозрачной кожей, огромными чёрными глазами, окаймлёнными длинными пушистыми ресницами, она посмотрела в окно. Тучи медленно скрывали тёмно-синее небо, пророча скорую грозу.

Девица зажгла свечу.

Маленькие заострённые губы красавицы были плотно сжаты и алели в жёлтом свете огня, словно вся кровь её тела прилила именно к ним. Вдоль длинной белой шеи юной леди величественно спускались шикарные красно-каштановые локоны, мягко ложась на красивые прямые плечи. Рубашка её, сшитая из тонкого белого шёлка, лёгкими складками обрамляла фигуру, не скрывая ни пышной высокой груди, ни тонкой талии, ни пленительно очерченных бёдер.

Черноглазая девица надела мягкие тапочки, накинула белый пеньюар и, освещая дорогу одной свечой, бесшумно выскользнула за дверь, скрываемую ширмой. По крутой каменной лестнице она спустилась на второй этаж и сняла с шеи ключ, который идеально подошёл к скважине в двери, ведущей в гардеробную той комнаты, куда недавно вернулась Ирена…

Незваная гостья сначала проскользнула к туалетному столику, осветила его и, не обнаружив ничего для себя интересного, подошла к кровати. Резким движением она отдёрнула голубой балдахин.

Ирена лежала лицом к стене. Обернувшись, она увидела склонившееся над собой мертвенно-бледное, но прекрасное лицо дивы с каштановыми локонами.

– Прекрати этот цирк, Анжелина! – нарушила тишину блондинка.

Но девица промолчала в ответ.

В этот миг сверкнула молния.

– Уходи!

Черноглазая красавица продолжала пристально смотреть на Ирену и не двигалась с места, больше напоминая привидение, чем живого человека. Хозяйка комнаты села на кровати и усмехнулась:

– Не думай, что я оставила её здесь. Ты ничего не получишь! Уходи!

Девица отступила и злобно сверкнула глазами. Прогремел гром.

– Я добьюсь, чего хочу… – медленно и членораздельно проговорила красивая и величественная гостья Ирены.

– Нет! – поднялась с постели блондинка, начиная раздражаться. – Мне надоели твои еженощные визиты. Я не понимаю, что ты хочешь этим сказать, но уверяю тебя – ты ничего так не добьёшься! Оставь меня в покое, Анжелина!

В морских глазах хозяйки комнаты заиграл 12-балльный шторм, радужка наполнилась зеленью.

– Я добьюсь, чего хочу, – так же медленно прошипела красавица в ответ и стала пятиться к двери.

В тот же миг снова сверкнула молния.

Ирена только покачала головой, провожая гостью взглядом. Едва Анжелина коснулась ручки двери, прогремел гром. Девушка быстро исчезла в проёме гардеробной, а хозяйка комнаты тяжело вздохнула и опустилась на кровать. Упав на подушки, она зажмурила глаза: былое негодование и непонимание поступков черноглазой красавицы постепенно сменялось раздражением, и блондинка сжала зубы, борясь с зарождающейся ненавистью.

Тревожить сон Ирены приходила её двоюродная сестра по отцу, впрочем, меж девицами не было заметно сходства. Фигура и все движения странной кузины отличались величием и завораживали любого. Её густой голос был создан для того, чтобы петь ангельские арии, но вместо этого девица сыпала угрозами и шипела, словно змея.

Красота Анжелины не знала границ. Хорошенькая Ирена полностью терялась рядом с ней и казалась бледной былинкой на фоне пышной розы.

Циничные мужчины часто язвят, что красота и ум в женщине несовместимы, но те, кто удостаивались чести быть представленным леди Анжелине, ломали все свои стереотипы и прилюдно восхваляли прелесть и мудрость девицы, при этом внутренне поражаясь её строптивому и недоброму нраву.

День второй, 4 августа

Августовские ночи в Англии уже прохладные, а когда до утра идёт проливной дождь, то следующий день утопает в слякоти.

После грозы перевозка разбойников Чёрного Джона в порт усложнилась. В этом нелёгком деле участвовали два полных звена лесного отряда: третье и пятое – шестнадцать человек, к которым присоединились три брата-шотландца Ричард, Лейн и Ридж МакДауны. Ребята были детьми бродячих циркачей, с детства привыкли к тяготам и лишениям кочевой жизни. Они рано стали тренировать тело, чтобы было что показать публике, но всегда мечтали стать воинами. Поэтому, едва услышав о появлении в Англии добровольного отряда «красных», в который принимали всех желающих независимо от происхождения, братья тайно пересекли границу Шотландии и прошлой весной примкнули к команде Красного Джона. Риджу в тот год исполнилось 27 лет, Лейну – 21, а Ричарду едва минуло 17. Шотландцы, схожие меж собой лицом, отличались от других Лесных рыцарей телосложением – огромные и мощные, как скалы, они были выше друзей в среднем на голову. Сзади их можно было отличить лишь по оттенку шевелюры: старший брат был пепельным блондином, младший – солнечным, а волосы среднего отливали рыжиной.

В лагере Эшера осталось три неполных звена. Первое дежурило. Входивший в него Ричард МакДаун отбыл в порт, юркий черноглазый стрелок Рой Фокс по прозвищу Чёрный Лис уехал на разведку в город, поэтому на полянке остались Джон Райт, Джек Парра Ортис[14], Робин Винтер и Джером Остин Вендер[15], а также два семнадцатилетних красавчика-близнеца Тед и Туд Обермэйны. Хотя большая часть разбойников была переловлена минувшей ночью, угрозу нападения недругов на лес никто не исключал, поэтому «красные» были начеку.

Обычно в зависимости от обстановки, от четырёх до шести воинов ежедневно стояли по периметру полянки, внимательно следя за посторонними звуками. В каждом звене имелся человек, который выполнял обязанности «городского шпиона». В день дежурства он выезжал в столицу, чтобы обеспечить лесное братство не только необходимыми продуктами, но также новостями и свежими сплетнями. Бывало, что к шпиону «красных» присоединялся любой желающий из другого звена, чтобы прогуляться или выполнить дополнительное задание, полученное от своего командира.

Потерпевшие поражение «чёрные» бродили по болотам и лесам, поэтому, посчитав, что им понадобится не один день, чтобы собраться вместе, Красный Джон, вопреки устоявшемуся укладу, решил оставить только пять воинов для обороны лагеря, а сам присоединился к старшему из близнецов – Туду, который уже оседлал коня для поездки в Лондон.

Стрелки Тед и Туд были очень похожи друг на друга, а одинаковые причёски и костюмы делали их неотличимыми… для чужаков. Друзья никогда не путали мечтательного художника Теодора и его старшего брата – шустрого, вечно весёлого, за словом в карман не лезущего. В силу возраста юноши были обладателями мягких мальчишеских черт лица, с большими голубыми глазами и очаровательными ямочками на подбородке. Их слишком густые для мужчин русые волосы находились в постоянном беспорядке, и по всему было заметно, что близнецам очень нравилось, когда порывистый ветер трепал их распушенные космы. Но вот смотрели юноши на мир по-разному: взор одного был нежным и задумчивым, второго – озорным и хитрым.

Сегодня Тед стоял в карауле на восточной стороне полянки, а Туд планировал отправиться в Лондон, чтобы пополнить провиант отряда. Райт подошёл к стрелку и тихо спросил:

– Ты уже собрался?

– Да.

– Отлично, я еду с тобой.

– Хорошо, вдвоём мы и увезём больше. Бен дал мне такооооое задание! – округлил озорные глаза юноша. – Наверное, нас ждёт пир по возвращении Дядюшки.

Повара Бена молодые люди лесного братства почитали за его возраст и искромётный юмор, с которым он умел разливать свои жирные порции на завтраки, обеды и ужины.

Джон улыбнулся – кто же сегодня будет ответственным за приготовление пищи? Придётся сидеть на сухарях, раз неугомонный Бенджамин не удержался от сопровождения разбойников, чтобы лично посадить их на корабль.

Обермэйн легко запрыгнул на гнедого скакуна и стал гарцевать по полянке, в то время как Джон наскоро седлал своего любимого коня – белоснежного Вихря с золотой гривой. Конюх Джеймс Томпсон, который обычно этим занимался, ещё спал после ночного дежурства, и командир не решил его не тревожить.

Солнце стояло высоко в зените, когда двое лесных друзей, одетые как обычные рыбаки и обвешанные пустыми мешками, въехали в южные ворота Лондона. Лошадей оставили привязанными возле небольшой таверны, заплатив парнишке лет 15 на вид – вероятно, сыну или племяннику хозяина – несколько монет за сохранность скакунов.

Прогуливаясь по базарной площади, Джон и Туд поймали сразу двух зайцев: набрали необходимых продуктов и словно невзначай расспросили местных жителей о последних новостях.

– Ну всё, можно возвращаться, – оглядевшись по сторонам, произнёс Обермэйн и обратил взор к командиру.

Райт глянул на городские часы – пробило половину четвёртого.

– Нет, Туд, не торопись. Мы кое-что ещё не сделали.

– А что ещё? Готовых лепёшек взяли на всех, вода и огонь найдутся – пока нажарим индеек, а к вечеру вернётся Бен.

– Так-то оно так… А с этим что делать? – и Джон указал правой рукой на небольшой холщовый мешочек, привязанный к его поясу.

Стрелок понимающе присвистнул – он совсем забыл про похищенные драгоценности, которые необходимо было вернуть ювелиру.

– К тому же… – тихо, словно для себя самого, произнёс Джон, развернувшись в сторону ювелирной лавки, – мне ещё кое-кого найти нужно…

В этот миг взгляд Райта упал на плешивого старичка с добрым лицом, который продавал рыбу.

– Туд, подожди меня, я на пару минут…

Оставив возле Обермэйна мешок с провиантом, Красный Джон подошёл к рыбаку и заговорил с ним:

– Добрый день, отец! Бог в помощь!

– И тебе добрый день, путник, – заулыбался старик.

– Вы не поможете мне отыскать одного человека?

– Попробую, коли знаю.

– Я ищу девушку со светлыми волосами по имени Ирена. Невысокая, стройная и очень милая особа. Похожа на дочь мещанина.

– Ирена, говоришь? – прищурился продавец.

– Да, – утвердительно кивнул командир лесного отряда и, прищёлкнув пальцами, добавил: – У неё такие глаза… Как у русалки, что ли. Морские!

– Так значит, глаза русалки, – улыбнулся рыбак.

Райт снова кивнул и чуть улыбнулся уголками губ – так можно было быстрее расположить к ответу старика.

– И в волосах у неё заколка в форме бабочки?

– Да!

– Знаю я её, – ласково произнёс торговец. – На этой площади её все знают – она здесь частая гостья. Действительно, милая, добрая девочка.

Сердце в груди Райта на миг остановилось. «Значит, бывает в Лондоне…» – подумал мужчина и продолжил расспросы:

– А откуда она? Как мне её найти?

Старичок хитро прищурился и, покачав головой, крякнул, как бы говоря: «Молодёжь!» Джон понял, что наживка съедена: торговец принял его за поклонника девушки.

– Хм, а вот этого я сказать не могу, – ответил старик. – Откуда появляется эта девица, никто не знает. Каждый раз так и хочешь спросить, чья она дочь и где живёт, но как только начинаешь с Иреной разговаривать, сразу забываешь обо всём на свете. И забываешь спросить, кто она и откуда у неё такая подозрительная вещица в волосах. Завораживает русалка!

На этот раз сердце Джона подпрыгнуло, но довольно быстро вошло в привычный ритм – не зря, ох не зря накануне девица показалась ему слишком странной! И ускакала в Виндзор не зря…

– Почему «подозрительная»? – спросил Райт и впился внимательным взглядом в глаза рыбака, ловя каждое его слово.

Старичок наклонился к уху мужчины и тихо проговорил:

– Говорят, сама Маркиза Прилондонских краёв желает приобрести себе такую безделушку. Недавно заявила, что выплатит полтысячи фунтов тому, кто достанет для неё заколку-бабочку из цельного жемчуга.

– Полтысячи? – изумлённо прошептал Джон.

– Вот-вот… Не понимаю, как эта девочка не боится одна по городу гулять? Может, у неё и подделка, и жемчужина не единая вовсе, но я знаю лишь то, что Ирена не хочет неприятностей. Может, оттого и скрывает ото всех, где живёт. Но я вижу, что Вы человек хороший – я умею разбираться в людях – и вижу, что Вы лишнего болтать не станете.

В карих глазах командира Лесных рыцарей заблестели золотые лучики. Их мягкий свет буквально подкупал старого торговца рыбой.

– Разумеется, я желаю этой девушке только добра, – поспешил уверить его Райт. – Скажите, как часто она приходит сюда? Я смогу её найти сегодня?

– Ирена почти каждый день на базаре. Чаще – после обеда. Приходит, разговаривает со всеми, покупает какую-то мелочь, помогает иногда таким, как я, продать свой товар, – старичок снова мягко улыбнулся, вспоминая свою очаровательную юную помощницу.

– Благодарю Вас! Попробую дождаться появления нашей общей знакомой! Удачи Вам!

С этими словами Джон отошёл от торговца, чтобы вернуться к Туду. А весельчак, всё это время торчавший на противоположной стороне улицы и заигрывавший с цветочницами, вдруг съёжился, втянув шею, потом резко отпрыгнул и опрометью помчался к лошадям, где его уже поджидал Джон.

– Что я видел! – расширив свои и без того большие глаза, прокричал Туд.

Джон только и успел вопросительно развести руками, как с противоположной стороны площади раздался крик мальчика лет девяти:

– Маркиза! Маркиза! Спасайся, кто может!

Ребёнок пересёк базарную площадь, которая вмиг подхватила клич, и с прилавков один за другим стали пропадать лучшие товары. А некоторые торговцы и вовсе свернули свои лавочки.

Туд и Джон только и успевали, что вертеть головами, наблюдая за происходящим вокруг. Они стояли у коновязи, возле нагруженных лошадей и гладили их по гриве. «С ума все посходили, что ли?» – пробурчал себе под нос Красный Джон.

– Что я видел! – ещё раз прошептал Обермэйн. – Это привидение какое-то, а не женщина! Но чертовски красива, ей-богу!

– Да что с тобой случилось? – спросил Райт и кивнул на людей. – Это что – заразно?

– Сейчас сам всё увидишь… Вот она! Смотри!

Обермэйн вытянул руку, указывая на ту улицу, откуда прибежал ребёнок. С левой стороны площади появился кортеж всадников. Впереди на белой кобыле не спеша ехала та самая маркиза, которую все лондонцы так дико боялись.

Леди была одета в чёрную шёлковую амазонку с белоснежными манжетами и перчатками. На открытой белой шее висело чёрное агатовое ожерелье, а над чёрной широкополой шляпой возвышались белоснежные страусиные перья. Широкий подол платья маркизы Линкольн полностью покрывал спину лошади. За девицей, носительницей своего титула «по праву»[16], следовали двенадцать элегантно одетых кавалеристов. На груди всадницы играла лента с Орденом Подвязки[17]. Такие же виднелись на мундирах всех сопровождающих её мужчин.

Когда всадники оказались ближе, Джон сумел разглядеть лицо леди. Бледная кожа без намёка на румянец, агатово-чёрные глаза с длинными и густыми ресницами, изящный правильный нос, острые брови и красивые алые губы идеальной формы. Девица казалась совсем ещё молодой – не больше 20 лет, но взгляд её тёмных глаз был не по-детски суров.

Красота лица первой леди королевства, а именно таковой являлась прибывшая на площадь маркиза Линкольн, казалась ошеломляющей, словно на землю сошла не живая женщина, а идеальная статуя древней богини, выточенная умелой рукой мастера. Стройное тело и гордая осанка усиливали впечатление. Джон и Туд, спрятавшись за своих лошадей, стали наблюдать за происходящим. Обермэйн, как коренной житель Лондона, знавший многое о привычках знати, коротко прокомментировал:

– Это леди Линкольн, мы её зовём Маркиза Прилондонских краёв – племянница короля, первая леди и дама Ордена Подвязки. Жуууткая особа! Сколько я о ней наслышан, но ни разу не приходилось видеть… Последние три года она активна в политике – её крёстный отец сам канцлер! А сейчас она будет собирать дань…

Элегантно, но неброско одетая девица – что было оправдано её внешностью, которая затмевала любые драгоценности – остановила коня и обвела притихшую площадь тяжёлым взглядом. Лишь на миг красавица разомкнула свои алые губки, вздохнула и произнесла бархатистым, но низким и густым голосом, резко кивнув в сторону старика с рыбой:

– Кавалеры!

Понимая приказы своей госпожи без разъяснений, трое приближённых тут же слезли с лошадей и, подскочив к прилавку, стащили с него одну корзину с товаром. Бедный старичок заохал и запричитал. Лорды принесли ношу первой леди. Как только красавица увидела живую рыбу, она издала брезгливый звук и сморщила своё благородное личико. Мужчины тут же откинули корзину назад, при этом добрая половина содержимого выпала из неё.

– Сколько ты уже продал? – обратилась к старику маркиза Линкольн, не опуская красивого белого подбородка.

Её чёрные глаза впились в лицо торговца, и седому мужчине показалось, что тело перестало подчиняться ему. Но отвечать даме было необходимо, поэтому старик залепетал:

– Ваша Светлость! Я лишь недавно прибыл, ещё и корзины не ушло…

– Молчать! – одёрнула его девушка. – Полфунта[18] налога, и можешь быть свободен. Берингтон, проследите.

Красавица обратилась к высокому и статному красивому мужчине в синем камзоле, что был справа от неё – он являлся старшим среди дюжины кавалеров, сопровождающих племянницу короля. Берингтон склонил голову, повинуясь приказу первой леди, а девица тем временем развернула коня и проговорила:

– За мной!

Эскорт последовал за красавицей. Берингтон отдал приказ двум лордам остаться с рыбаком, дождавшись мзды, а сам пришпорил жеребца, чтобы догнать остальных кавалеров и даму Ордена Подвязки.

Красный Джон покачал головой:

– Десять шиллингов – это грабёж! Старик ни с чем останется, если заплатит такой высокий налог. У него рыбы на половину этой суммы.

– А то! – согласился Туд. – Маркиза славится крутым нравом. Говорят, если она не в духе, то торговцам в такие дни проще выбросить товар в Темзу, чем попасться ей на глаза…

Райт понимающе кивнул.

– Но ты видел её! Насколько прекрасна! – расширил глаза юноша. – Я слышал, что леди Линкольн – красавица, но то, что она ангел во плоти, даже предположить не мог! Никогда не видел настолько красивой леди! И заметь, она не увешана брильянтами, как многие утверждают! Всего лишь агаты – но как со вкусом. Только я не пойму, как такая красотка может быть такой злюкой?

Обермэйн пожал мальчишескими плечами и обратил взор в сторону первой леди, что давала распоряжения своей свите на противоположном краю площади.

– Её положение обязывает, – усмехнулся Джон. – Право рождения. Вот мой тебе совет, малыш: не связывайся с красивыми женщинами, тем более знатными дворянками, никогда!

Следя взглядом за красавицей, Красный Джон отметил, как маркиза Линкольн, назначив ещё кому-то непомерно высокий налог, направила свою лошадь в проулок, уводящий с площади в центр города, на Холборн[19].

– Знаешь, за ней надо проследить… – произнёс командир и свистнул парнишку, что охранял их лошадей у коновязи.

Опустив в ладошку чумазого подростка медную монетку, Райт произнёс:

– Мы отлучимся ещё ненадолго.

Парень кивнул и юркнул назад – в сено.

Джон и Туд осторожно последовали за красавицей-маркизой и её вооружённой свитой, в то время как старик-рыбак и другие торговцы отсчитывали назначенные деньги двум кавалерам Ордена Подвязки с непроницаемыми лицами.

Племянница короля остановила лошадь у ювелирной лавки. Именно у той, где накануне разбойники Чёрного Джона совершили ограбление. «Давно я здесь не была», – подумала девица и прищурилась. Повернув идеальное личико к Берингтону и качнув высоким белым пером на шляпе, первая леди произнесла:

– Герцог?

– К услугам Вашей Светлости, – чуть склонился мужчина.

– Зайдём…

Лорд слез с коня и подал руку маркизе Линкольн. Несмотря на то что широкий подол позволял девушке сидеть в мужском седле, она достаточно проворно спрыгнула со спины лошади и одёрнула юбки. В этот миг из-за угла высунулись головы Джона и Туда. Они видели, как дама вынула из седла пистолет, заткнула его за пояс, и он тут же скрылся в густых складках одежды.

Твёрдым шагом, но грациозно, как подобает представительнице королевской крови, первая леди ступила через порог ювелирного магазина, а следом за ней вошли три лорда. Увидев непрошеных гостей, несчастный хозяин судорожно перекрестился и пробормотал себе под нос:

– Одна напасть за другой! Господи, спаси и сохрани!

– Что открещиваешься, как от дьявола? – воскликнула красавица, злобно сверкнув на хозяина глазами.

Девица только кивнула в сторону прилавка, а два лорда, повинуясь её негласной воле, уже направились выполнять приказ.

– Миледи, пощадите! – взмолился ювелир. – Я почти на мели! Меня недавно ограбили! Прошу Вас!

Но кавалеры продолжали громить прилавки, выискивая, что подороже.

– Заткнись! – только и бросила в сторону несчастного маркиза и сделала несколько шагов по лавке, изящным движением приподняв подол амазонки. – Закон одинаков для всех.

Ювелир вытянулся в струну. Первая леди вынула из-за пояса пистолет и, проведя им перед носом хозяина, спросила:

– А что у нас в тайнике?

– Миледи… Он пуст… меня вчера ограбили разбойники Чёрного Джона…

– Открывай, – тихо и членораздельно произнесла девица, не сводя с лица ювелира тяжёлого взгляда.

Нос мужчины покрылся испариной. В этот миг племянницу короля окликнул один из кавалеров:

– Миледи!

– Что у Вас, Шрусбери? – оглянулась маркиза.

– Изумруды. Весьма крупные.

Лорд протянул на ладони несколько качественно огранённых камней. Леди Линкольн фыркнула:

– Я же сказала: только бриллианты и золото! В крайнем случае – необработанные алмазы, – в этот миг она снова повернулась к хозяину лавки. – Откроешь ты сегодня тайник или нет?

– Миледи, у меня сейчас остались только почти готовые заказы от таких высоких особ, как маркиза Суасонская, графиня Винтефриш и баронесса Лот… Они давно пользуются моими услугами, и это единственное, что я сумел вчера уберечь!

– Похоже, ты меня не понял, – просверлив хозяина лавки тяжёлым взглядом агатово-чёрных глаз, проговорила красавица. – Я словам не верю. Открывай тайник. Теперь я тоже буду пользоваться твоими услугами. А баронессе, графине и маркизе ты сделаешь другие украшения.

Ювелир затрясся от страха так, что не мог пошевелиться. Маркиза Линкольн приставила дуло пистолета к его горлу. На лбу несчастного выступили крупные капельки пота.

В этот момент дверь распахнулась, и в лавке раздался властный женский голос с едва заметным французским акцентом:

– Что здесь происходит?

Маркиза резво обернулась и медленно убрала пистолет за пояс.

На пороге стояла строгая сероглазая француженка – девица 21 года от роду, известная при английском дворе под именем Констанции де Нанон, маркизы Суасонской[20], которая приехала в Англию по своим личным делам. Приятные, но строгие черты лица белокурой иностранки с чуть опущенными веками говорили о том, что она привыкла повелевать и не терпела строптивости. Выглядела девица значительно старше своего истинного возраста, а одета была просто, но изысканно. Тёмно-рыжее платье с красно-коричневой, вышитой золотом накидкой на плечах подчёркивали стройность её фигуры, а бархатная шляпка с короткими чёрными перьями прекрасно оттеняла кожу цвета слоновой кости. Одеяние и облик невысокой аккуратной девицы ясно выражали её строгий характер.

Кавалеры Ордена Подвязки замерли, глядя то на свою госпожу, то на француженку. Мужчины, даже состоящие в окружении племянницы короля, побаивались этой иностранки, периодически появляющейся при английском дворе и, как поговаривали, совершенно не для того, чтобы отыскать себе приличную партию среди лордов, но с непонятными никому целями… Де Нанон, по мнению света, была в фаворе самого короля – они часами играли в шахматы за запертыми дверями.

Девица в рыжем платье сделала несколько шагов навстречу красавице в чёрном. Леди Линкольн отошла от ювелира и холодно спросила:

– Что привело Вас сюда, миледи?

– Я всего лишь заглянула к своему ювелиру за заказом, – так же холодно ответила де Нанон и одарила оппонентку неодобрительным взглядом. – А вот что Вы здесь делаете, маркиза? Кто дал Вам право здесь хозяйничать?

Темноглазая красавица произнесла своё любимое: «Кавалеры» – и кивнула в сторону двери. Герцог Берингтон и два лорда беспрекословно вышли на улицу.

В этот миг в боковом окне ювелирной появились лица Туда и Джона: они всё прекрасно видели, но не слышали ни слова – разговор двух высоких особ был очень тихим.

– Мадемуазель де Нанон! – по-французски зло прошипела красавица, подходя к собеседнице, и та заметила, что из-под шляпки первой леди выбился красно-каштановый локон. – Что Вы себе позволяете?! Зачем Вы явились сюда и мешаете мне исполнять свой долг?

В этот миг ювелир, уловив едва заметный жест Констанции, исчез в подсобном помещении лавки.

– Я уже объяснила цель своего визита, леди Линкольн, – спокойно ответила француженка, – а вот Вы не изволили объясниться, в чём заключается Ваш «долг». Быть может, Вы покинете эту лавку без скандала, не препятствуя моему общению с ювелиром?

– Да кто Вы такая, чтобы указывать мне? – подойдя вплотную к блондинке и снизив тон, проговорила красавица. – Мне, принцессе крови, маркизе по праву, дочери Марии Тюдор[21] и принца Наваррского – Анри де Герриэта, Первого маркиза Линкольна, кузена Людовика XIII Справедливого! Мне – племяннице ныне правящего Ричарда IV! Мне – первой леди Англии, даме Ордена Подвязки! Указываете Вы? Кто Вы такая?

– Я? – усмехнулась Констанция де Нанон и, обойдя вокруг строптивой красавицы, членораздельно выговорила все свои титулы и регалии: – Я – дочь принцессы Валуа и влиятельного герцога при дворе и Генриха IV, и его сына, Людовика XIII. Герцога, находящегося с королями в кровном родстве. Я – племянница двух королев и троюродная сестра маршала де Вилля. И если на то пошло, то я – графиня Перигора, Арманьяка и Дрё, маркиза Суасонская, герцогиня д’Альбре. Моё полное имя Констанция-Жозефина-Виктория де Герриэт, мадемуазель де Валуа де Нанон[22]. Я – единокровная сестра Анри де Герриэта, а значит, я Ваша тётка, Анжелина!

По мере того как француженка называла свои титулы, глаза английской красавицы всё расширялись и расширялись… На мгновение её лицо выразило и страх, и изумление одновременно, потом она резко отвернулась в сторону и, взяв себя в руки, произнесла чуть дрогнувшим голосом:

– Я же просила… Просила не называть мне имени моей… сестры моего отца.

Анжелина метнула на свою родственницу испепеляющий взгляд и резко развернулась… Нервно прохаживаясь по помещению лавки, красавица прикусила губу, а тревожные мысли одна за другой приходили в её хорошенькую голову. «Что теперь будет, если тайна рождения моего отца раскроется? Что будет, если свет узнает, что эта де Нанон – моя тётка?! Если она скажет, что её мать, Маргарита де Валуа[23], не была матерью моего отца? Если она скажет, что брат ей не полнокровный? Что станет, когда дядя узнает о тайном обручении моего деда[24] с безвестной дворянкой-бесприданницей?.. Королевская семья и без того со мной не считается, а что станет, если все эти подробности прошлого всплывут?!»

Ужас отразился в глазах первой леди. «Нет уж! Я заставлю свою тётушку молчать! – решила леди Линкольн. – Как бы влиятельна она ни была!»

– Что Вы хотите за сохранность этой тайны? – сухо спросила англичанка, остановилась и встала полуоборотом к родственнице.

– Абсолютно ничего, – хитро улыбнулась молодая герцогиня д’Альбре. – Мне и самой вовсе не хочется, чтобы английская общественность узнала о нашем с Вами родстве, моя дорогая племянница: Ваш образ жизни задевает честь великого рода Валуа и семьи де Герриэт. Но если Ваше поведение будет выходить за рамки приличия, мне придётся сообщить королю Англии некоторые подробности биографии нашего покойного предка: моего отца и Вашего дедушки. Полагаю, это усмирит Ваш пыл, миледи.

Анжелина снова метнула нехороший взгляд на Констанцию.

– Но я хочу, чтобы Ваши неуёмная ненависть и строптивая гордость остались в прошлом. Оставьте в покое принцессу Уэльскую[25]. Достаточно отравлять ей жизнь и преследовать на каждом шагу! Я хочу, чтобы моя кузина, которая о нашем родстве даже не догадывается, была счастлива. Освободите Её Высочество от Ваших преследований. И сделайте так, чтобы Ричарду IV не пришлось беспокоиться о безопасности своей дочери и наследницы.

– Отчего Вас так заботит их судьба? – прошипела маркиза Линкольн.

Де Нанон сузила глаза.

– Я обещала на смертном одре Её Величества королевы Марии-Луизы, моей любимой тёти, что не оставлю её малолетнюю дочь и буду ангелом-хранителем принцессы всю свою жизнь.

– Хорошо, «тётушка», – особенно выделив обращение, произнесла первая леди Англии, снизив тон. – Я выполню Вашу просьбу. Но надеюсь, что Вы сохраните всё известное Вам в глубокой тайне.

– Не беспокойтесь, Анжелина, – кивнула одними ресницами француженка. – И впредь не называйте меня тётей.

– Безусловно, – ответила красавица и, не имея больше ни малейшего желания продолжать беседу с родственницей и поборы с ювелира, вышла на улицу.

Маркиза Прилондонских краёв, разбитая в пух и прах французской герцогиней, живущей на острове инкогнито, чувствовала себя уничтоженной. Без чьей-либо помощи она мгновенно запрыгнула на коня, сняла шляпку и тряхнула головой. Красно-каштановые упругие локоны, не прихваченные шпильками, рассыпались по её плечам, мягко обвивая белую тонкую шею. Леди Линкольн бросила головной убор в сторону герцога Берингтона, который не замедлил поймать деталь туалета своей прекрасной повелительницы, и пустила лошадь медленным шагом по улице мимо позолоченной кареты Констанции де Нанон. Уже через секунду её кобыла понеслась галопом.

За племянницей английского короля последовала дюжина верных кавалеров Ордена Подвязки, которые были допущены в ближайшее окружение строптивой красавицы, обладающей, несомненно, огромными возможностями на правах первой леди королевства.

Герцогиня д’Альбре, известная при дворе как мадемуазель де Нанон, подозвала ювелира, который с опаской вышел из своего укрытия.

Джон и Туд решили, что пришла пора и им появиться в лавке. Войдя, они увидели, что француженка подала хозяину ювелирки свёрток, и услышали его слова:

– Да, миледи, Ваш заказ будет готов в установленный срок. И большое Вам спасибо за спасение моего последнего товара!

Ювелир раскланялся перед высокородной дамой, как умел.

– До свидания, мистер Бон, – только и произнесла белокурая француженка и вышла из лавки, словно не заметив странных её посетителей: двух молодых людей в простых рыбацких одеждах.

В действительности, она из-под полуопущенных ресниц и тени шляпки внимательно изучила их фигуры и лица.

– Чем могу служить, господа? – удивлённо приподнял бровь ювелир, увидев столь странных гостей.

– Нет, мистер Бон, ничего не нужно. У нас самих есть для Вас кое-что… – ответил Джон и, подойдя вплотную к прилавку, выложил на него холщовый мешочек с украденными драгоценностями.

– Бог мой! Не может быть!!! – воскликнул ювелир, узнав собственный вензель.

Он развязал мешочек дрожащими руками и убедился в том, что внутри – огранённые драгоценные камни и золотые заготовки для колец. Глаза немолодого уже мужчины заметно округлились, он поднял взор на улыбающиеся лица странных гостей.

– Кто вы? Как мне благодарить вас, господа?

– Воины Красного Джона, к Вашим услугам, – приложив руку к сердцу и слегка поклонившись, произнёс Райт.

– Лесные рыцари! – всплеснул руками ювелир, назвав тот эпитет, каким молва окрестила «красных». – Я буду молиться за вас до конца своих дней! Вы спасли меня от разорения! Но это не всё… Подождите!..

И хозяин лавки юркнул в подсобку. Когда он вышел, в руке его был туго набитый кошелёк.

– Возьмите, господа, это лишь малая толика того, что я могу сделать для вас! Возвращённые драгоценности позволят мне окупить все убытки от погрома, учинённого маркизой и бандитами, а вы всегда можете рассчитывать на беспроцентный заём в моей ювелирной!

– Я надеюсь, нам это не понадобится, – улыбнулся Райт и, пожав плечами, взглянул на друга, указывая глазами на кошелёк.

Обермэйн кивнул, одобряя благодарность ювелира, и Красный Джон аккуратно опустил деньги в свою дорожную сумку.

– Да, и кстати, – назидательно поднял палец Туд, – рекомендую Вам более не распространяться о своих клиентах. Тогда будет меньше желающих полакомиться бриллиантами Вашего исполнения.

– Я непременно последую Вашему совету, милейший!

– И о разбойниках, – добавил Джон, – можете не беспокоиться: больше они Вам не помешают, поскольку их просто нет в Англии.

– Это, конечно, не значит, что в округе не появятся другие бандиты! – вставил Обермэйн.

– Нижайше благодарю вас, господа! – крепко сжимая мешочек с драгоценностями, с поклоном проговорил ювелир.

Туд и Джон, довольные, с сияющими улыбками, шли к таверне, где оставили своих лошадей.

– Удачный сегодня день, – промурчал Обермэйн.

– Да, действительно, – отозвался Райт. – Надеюсь, что отплытие «чёрных» тоже пройдёт без приключений. А что касается этой красавицы-маркизы, то… Ой, это же Ирена!

Мужчина слишком громко выкрикнул имя девушки, что стояла у прилавка с пряжей, успокаивая всхлипывающую продавщицу, оставшуюся совершенно без выручки на ближайшую неделю. Блондинка обернулась:

– Что? Кто меня звал?

Командир «красных» сорвался с места и быстрыми шагами направился к новой знакомой. Туд только ошеломлённо припрыгнул на месте, вскрикнув: «Джон!?»

Увидев вчерашнего героя, Ирена заулыбалась, Райту показалось, что из-за туч вышло солнце и осветило её лицо.

– Здравствуйте, Ирена! А я-то уже и не надеялся найти Вас, тем более – здесь, – произнёс мужчина, внимательно следя за мимикой собеседницы и пытаясь угадать, о чём думает это странное создание с русалочьим взглядом. – Вы так стремительно исчезли вчера…

– Доброго дня, сударь, – чуть присев в книксене, отозвалась блондинка. – Признаться, я тоже не ожидала встретить Вас здесь. И так скоро…

Красный Джон мягко улыбнулся. В этот миг к нему сзади подошёл растерянный Туд. Ирена перевела на стрелка взгляд бирюзовых глаз, которые сегодня были отчего-то невероятно светлыми.

– Ах, да – познакомьтесь: это Туд Обермэйн. Один из нас.

– Очень приятно, – мило склонив голову, приветствуя парнишку, улыбнулась девушка.

Туд, как умел, поклонился.

– Это Ирена – одна из вчерашних пленниц Кеннеди, – пояснил Райт, переведя взор на друга.

– Понятно, – улыбнулся близнец и, протянув к блондинке ладонь, добавил: – Позвольте Вашу ручку, мисс…

Девушка тихо рассмеялась, едва Туд прикоснулся к тыльной стороне её ладони губами, а после, как мог галантно, провёл вокруг себя, словно кружа в танце. Руки обоих были обнажены, и юноша почувствовал на фалангах среднего и указательного пальчика новой знакомой маленькие уплотнения, а на внутренней стороне ладони – свежие мозоли. «Интересненько… – отметил про себя весельчак. – Чем это она ручки натёрла?»

– Не смущайтесь, Ирена, – проговорил Джон, наблюдая за игривыми движениями друга. – Бедняжке Тудди сегодня страшно не везёт с женщинами: одни оказываются слишком озлоблены, а другие высокомерны, чтобы его заметить.

После этих слов Райт подошёл к девушке сам и проникновенно спросил:

– Но Вы-то от нас не исчезнете, смею надеяться?

От зрачка к краю радужки его тёмных глаз снова пробежали золотые солнечные лучи. Ирена улыбнулась:

– Во всяком случае, постараюсь не делать этого так неожиданно, как вчера.

Райт ответил тем же, понимая, что тонет в глубине её глаз. Странная встреча, не менее странное знакомство и неожиданное исчезновение девушки с жемчугом в волосах, которая невероятным образом освободила пленников Кеннеди – та тайна, что окутывала маленькую блондинку, не могла не заинтересовать опытного детектива. В этой истории осталось слишком много белых пятен, которые никак не укладывались в его голове. А Красный Джон привык складывать кусочки разрозненных данных в одну мозаику, чтобы получить правильный ответ на свой вопрос.

Кто она, эта странная незнакомка и что связывает её с бандитами Кеннеди? Ведь что-то же связывает – он это чувствовал… Но очарование блондинки сбивало с толку. «Как только начинаешь с Иреной разговаривать, сразу забываешь обо всём на свете. И забываешь спросить, кто она и откуда у неё такая подозрительная вещица в волосах. Завораживает русалка!» – вспомнились Райту слова старика с базарной площади.

Пауза затянулась. Красный Джон всё ещё улыбался, как мальчишка, глядя в бездонные глаза «русалки». Туд скроил странную мину, наблюдая за мимикой своего командира – давно уже этот воин так часто не снисходил до улыбок, тем более в сторону женщин. Самому Обермэйну новая знакомая вовсе не показалась красавицей, но что-то необыкновенно-притягательное в её взгляде не давало возможности просто закончить разговор.

Райт тряхнул головой, чтобы прогнать наваждение. «Завораживает русалка!» – повторил он про себя слова торговца рыбой. Ирена перевела взор на растрёпанного стрелка. Бирюзовые глаза кольнули его в самое сердце, и неожиданно для себя, парнишка выпалил:

– А может быть, Вы хотите посмотреть наш лагерь? Джон, ты же не будешь против?

– Отчего же? – пожал плечами Райт. – Буду рад пригласить очаровательную мисс в наш скромный уголок.

Туд заулыбался, словно выиграл приз. Девушка склонила голову, не пряча улыбки, и из-под ресниц бросила на красивое личико юноши озорной взор – она и сама уже хотела напроситься в гости, но Обермэйн опередил её вопрос, словно прочитав мысли.

Если бы слышали их сейчас лесные друзья, то поняли бы, что происходит что-то странное: никогда ещё Джон Райт не позволял посторонним приближаться к лагерю лесного братства.

– Я бы с удовольствием, – ответила Ирена, переводя взгляд от юноши к мужчине и обратно. – Но сегодня я не верхом. Уж извините.

– Ничего, – махнул рукой Джон. – Мой Вихрь прекрасно выдержит двоих.

– Тогда я согласна!

Все трое подошли к коновязи. Джон посадил Ирену перед седлом, а сам забрался позади неё. Но не успел мужчина взять поводья, девушка подмигнула Туду и, произнеся: «Сейчас мы проверим Вашего Вихря!», щёлкнула ими, заставив коня сорваться с места – он галопом помчался прочь. Мужчине же ничего другого не оставалось, как схватиться за талию Ирены. Её полураспущенные волосы били его по лицу, ветер свистел в ушах, и отчего-то становилось весело, словно в детстве, когда он забавлялся скачками с друзьями. Вдохнув полной грудью воздух свободы, Красный Джон подумал, что давно он не был так искренен с незнакомыми людьми.

Обермэйн скакал на пол-лошади позади. Но едва конь вывез своих всадников за пределы города, Райт проговорил:

– Всё – поводили, и хватит!..

С этими словами он перехватил ручки Ирены. Его ладони легли поверх её, и теперь Джон мог направлять движение коня, который, впрочем, и сам прекрасно знал дорогу домой.

Девушка обернулась и хитро прищурила глазки. Отпустив повод, она стала просто держаться за гриву Вихря.

– Ну как – получилось обмануть Красного Джона? – спросил поравнявшийся с ними Туд.

– Не совсем удачно, – призналась девушка.

– Не пойму только одного: почему Вихрь подчинился Вам? – проговорил Райт. – Он чужих обычно не слушается…

– Наверное, я ему понравилась, – улыбнулась в ответ Ирена.

– Оооо! – закинув голову, звонко рассмеялся Обермэйн. – Кто бы сомневался!

Кони летели, как птицы, поэтому очень скоро всадники, свернув с Лондонской дороги на Эшерскую, оказались в чаще леса. Погода с каждой минутой улучшалась. Средь туч, действительно, стали выглядывать солнечные лучи и, пробиваясь сквозь густую листву, высушивали землю после ночной грозы.

Неожиданно Джон и Туд свернули с тропинки, и всадникам пришлось сильно пригнуться, чтобы холодные и ещё мокрые ветки не хлестали их по лицу. Кони пошли шагом. Вскоре среди зелени показалась голова часового – крепкого молодого мужчины родом из Испании, настоящее имя которого было совершенно непроизносимым для англичан, поэтому они называли его просто Джек. Обменявшись с ним парой дежурных фраз, Джон с Иреной на Вихре и Туд на своём скакуне въехали на полянку, где разбили лагерь Лесные рыцари.

– Вот мы и приехали, Ирена.

– Здесь чудесно, – отметила девушка, опираясь на руку своего провожатого, что помог ей спуститься с коня.

– Вам нравится?

– Да, очень. Заметно, что вы занимаетесь стрельбой и фехтованием каждый день.

Произнося эти слова, Ирена обвела взглядом тщательно вытоптанную площадку и стоящие на северной границе лагеря мишени. Отчего-то в голове девушки не было даже тени мысли, что приехать к малознакомым мужчинам в гости может быть опасно. Она чувствовала себя в лесу уверенно и свободно.

– Вы чертовски наблюдательны… – покачал головой Красный Джон.

«И чертовски хорошо умеете заставлять людей подчиняться своим желаниям…» – добавил он мысленно.

С восточной стороны полянки располагались сколоченные из свежесрубленного дерева стойла, а вдоль западной тянулось странное деревянное строение, напоминающее закрытую беседку – оттуда валил дым и доносился подозрительный запах разогретого масла. Именно эта «беседка» служила мужчинам летней кухней.

Джон подвёл гостью к костру, возле которого на широком бревне уже собрались проснувшиеся воины четвёртого звена. Многие из них узнали Ирену и приветливо кивали ей.

Девушка поняла, что её вчерашний откровенный интерес к персоне командира лесного братства не мог остаться незамеченным остальными членами отряда. Это обстоятельство её немного смутило, но не настолько сильно, чтобы залить щёки румянцем, как совершенно не смущал и тот факт, что она оказалась одна в лесу в обществе двух десятков мужчин.

Туд раздал друзьям лепёшки, засыпал в котёл крупу и осведомился, ощипаны ли индейки, чтобы их было возможно жарить. Получив утвердительный ответ, он отправился под навес летней кухни.

Джон усадил гостью на импровизированное кресло – пень, оставшийся после спила дерева, что так неудачно возвышалось посреди уютной полянки, но зато обрело вторую жизнь в виде достаточно просторного и удобного уличного сиденья. Сам же мужчина опустился рядом с ней на широкое полено.

– Знакомьтесь, – поведя рукой на ребят из четвёртого звена, произнёс командир. – Кристофер Кидд, Майер Касперс, Кевин О’Нил и Амори Фантье – наш изысканный француз. Но и по-английски чешет неплохо.

– О, месье из Франции, – на родном языке сероглазого шатена с обаятельной улыбкой проговорила Ирена. – Это Родина моей мамы.

– Я весьма польщён тем, что мы в каком-то смысле земляки, – галантно раскланялся мужчина.

Ирена мягко улыбнулась в ответ.

– И мадемуазель говорит по-французски? – картинно поинтересовался Амори.

– Немного говорит, – Ирена и ответила, поднявшись и сделав книксен. – И даже знает некоторые французские танцы.

С этими словами девушка легко и непринуждённо изобразила движения менуэта. Её грация восхитила многих. Фантье же остался доволен прекрасным произношением.

– О! Это чудо! – воскликнул француз и тряхнул красивыми длинными каштановыми волосами, аккуратными волнами обрамлявшими его изысканное лицо с маленькими усиками. – Небо послало мне человека, в беседе с которым я не забуду родную речь! Меня зовут Амори Антуан Этьен Фантье, я родом из провинции Сентонж. Помимо родного языка, в совершенстве владею английским и итальянским, немного говорю по-испански, что полезно тренировать в общении с нашими Джеком и Крусом – они из Испании, и совсем чуть-чуть знаю немецкий. Поэтому если мадемуазель будет угодно…

– Послушай, голубок, – прервал его лёгкий щебет грозный Рональд, подошедший к друзьям полминуты назад. – Давай ты не будешь лопотать при простых смертных на своём мещанском языке? Успеешь позже, дай девушке с остальными познакомиться.

– Верно говоришь! – подтвердили другие.

– Поговорим на языке поэтов чуть позже, – мягко промолвила Ирена, сделав реверанс, и подмигнула французу.

Фантье раскланялся, поцеловав её руку, и опустился на полено рядом с друзьями. «Настоящий шевалье!» – отметила про себя девушка.

Джон Райт посмотрел на её личико и спросил:

– Кстати, Вы что-то говорили о моём коне, когда мы ехали сюда. Я не расслышал…

– Да, – задумчиво произнесла Ирена, – Ваш Вихрь очень похож на моего любимца Бурана… Кажется, они одной породы. Даже манера поведения во время аллюра у них одинаковая.

– Странно, – пожал плечами Райт. – Меня уверяли, что в Англии нет второго такого коня даже у самого короля!

– У короля точно нет, поверьте, – мило улыбнулась девушка. – Но я, признаться, тоже считала, что в Англии нет такого скакуна, как мой Буран.

– Выходит, они родственники, – внимательно глядя в глаза гостьи, произнёс Красный Джон. – Моему три года.

– Моему четыре… – тихо ответила Ирена, обратив морской взор на командира Лесных рыцарей.

– Кто знает, быть может, они дети одной кобылы?

– Всё возможно.

Джон только закивал головой и опустил взгляд, крепко задумавшись, откуда же появился в королевстве ещё один скакун редкой породы. Ирена тоже прикрыла ресницы. Молчание грозило стать неловким, но в этот момент к ним с радостными восклицаниями подошёл Тед:

– Оу!!! И как такую прелесть земля держит? Вас ещё ангелы не пытались выкрасть?

Девушка обернулась и направила взгляд морских глаз на парнишку.

– Или русалки… – добавил юноша, остановившись, словно вкопанный, в двух шагах от блондинки с жемчугом в волосах.

– Вы… – слегка прищурившись и приоткрыв маленький ротик, произнесла девушка. – Да вы же с Тудом близнецы!

– Абсолютно верно, – усмехнулся Райт, уже перестав удивляться проницательности своей новой знакомой. – Ничего от Вас, Ирена, не утаишь!

– Скажи-ка, Джон, и где продаются такие очаровательные леди? – сложив руки на груди, деловито произнёс юноша. – Я себе готов парочку прикупить. Для коллекции.

Лесные друзья на полянке и Ирена вместе с ними звонко рассмеялись.

– Коллекцию свою сам пополнишь, – назидательно поднял указательный палец Райт. – У тебя это и без моих советов прекрасно получается. А оригинал не тронь!

– О какой коллекции идёт речь? – наклонившись к уху Джона, спросила Ирена.

– Художник он, – ответил мужчина.

– Ооо! – понимающе протянула девушка и одарила Теда уважительным взглядом.

– А куда подевался мой брат, кто-нибудь знает?

Не успел никто ответить, как раздался голос второго Обермэйна:

– Теодор, чёрт возьми! Ты мне сегодня поможешь?! Ааай!!!

– Бегу, бегу! Миледи, я скоро вернусь!..

И симпатичный юноша, откланявшись, вмиг исчез, направившись на помощь своему брату-близнецу.

– Миледи?! – переспросила Ирена и обратила вопросительный взор на Джона.

– Не обращайте внимания, – махнул рукой Райт. – У Теда такое бывает. Романтик и мальчишка – что с него взять?

Гостья Лесных рыцарей понимающе кивнула.

– А! Вчерашняя знакомая, – подойдя к ней, произнёс конюх Джеймс. – Вы помните меня?

– Конечно, – кивнула девушка. – Я помню всех, кого ввела в смятение и заблуждение на свой счёт. Вы вчера привели мне коня и решили, что я не смогу с ним справиться.

– Ах, коварная девица! – присев на корточки, покачал головой мужчина. – Надеюсь, я прощён за столь ужасную ошибку? Я видел, как отлично Вы держитесь в седле…

– У меня любовь к лошадям привита с детства, – хитро склонив голову, ответила Ирена. – К тому же это наследственное. Я Вас прощаю, сударь.

Джеймс Томпсон мягко улыбнулся. Ему было около 30 лет на вид, и вид не обманывал: если верить церковным книгам, мужчине недавно минуло 28. Его сухое телосложение и немного вытянутое лицо почему-то всегда располагали окружающих к философии, хотя самому мужчине куда интереснее было заниматься конюшней. Чистые голубые глаза его ласково смотрели на хрупкую гостью, чуть припухлые ровные губы завораживали своей розовой кожей.

Ирена опустила взгляд, пожалуй, впервые отведя его от нового знакомого из числа Лесных рыцарей первой. Откровенный интерес Томпсона к её персоне не остался незамеченным остальными.

– Не смущай девушку, Джеймс, – произнёс Джон. – Ты же видишь, юная мисс не привыкла к таким настойчивым типам, как ты.

– Да я – что? Я ничего… – отозвался конюх, обернувшись к командиру. – Я никогда ни на чём не настаиваю… – и, снова возвратив взор на личико очаровательной гостьи, мягко добавил: – Но если Вам понадобится помощь отличного конского лекаря, я всегда к Вашим услугам, сударыня.

Обаятельный мужчина в самом расцвете сил снова мягко улыбнулся. Да, он не был таким красавцем, как Джером, с которым вчера удалось пересечься Ирене, или таким милашкой, как юные близнецы, но необыкновенно мягкая аура, появляющаяся вокруг него, располагала к себе.

– Я учту это, – тихо ответила девушка и снова подняла сине-зелёные глаза на конюха.

Томпсон только прикрыл веки в знак одобрения и поднялся.

– По-моему, наша очаровательная мисс справляется отлично не только с лошадьми, но и с оружием, – ослепительно улыбаясь, подошёл к девушке Эрик Вайт, юный красавец атлетического телосложения, и галантно поклонился.

Ирена подняла на юношу взор. У него были очень утончённые черты, абсолютно правильной овальной формы лицо, белокурые мягкие, как шёлк, пушистые волосы, светлые брови и шикарные густые ресницы. Глаза этого совсем ещё мальчишки, ведь Эрику едва минуло 19, завораживали своей притягательной силой и небесно-голубой чистотой: на радужке не было ни единого штриха! По мнению многих ценительниц мужской красоты, Вайт был похож на ангела, что пророчило ему известную популярность у женщин.

– Значит, я не осталась незамеченной! – улыбнулась в ответ Ирена, обменявшись с юношей самым любезным взглядом – оба оценили глубину озёр в радужке друг друга.

– Попробуй тут такое не заметить! Я весь испереживался, дотянется тот парень до шпаги или нет, хотя плохо понимал, зачем она Вам понадобилась.

– Прошу без всяких «выканий»! – назидательно подняла палец Ирена. – Как-то неуютно.

– Я согласен! – кивнул красавчик, ослепительно улыбаясь и откровенно рассматривая лицо новой знакомой.

Со стороны стойла раздался мягкий голос Джеймса:

– Мне распрягать Вихря и Принцессу?

Блондинка с жемчугом в волосах вздрогнула, услышав вопрос конюха. Джон помедлил с ответом:

– Ммм… Не торопись, я думаю, скоро они понадобятся. Нужно будет проводить Ирену домой.

Девушка снова расслабилась.

– А! Да… Я не подумал… – тихо ответил Томпсон. – Но всё равно я побуду с ними: им нужна моя ласка.

Когда мужчина снова исчез из вида, Ирена тихо спросила у Джона:

– Его, наверное, очень любят лошади?

– Да, обожают. Даже самые строптивые вмиг становятся смирными, как ягнята. Джеймс знает к ним подход.

– Они чувствуют, что он безгранично добрый.

– Он просто их обожает, словно детей. Жизни своей не представляет без конюшни. Оттого и жена от него ушла.

– Ушла? – дрогнувшим голосом переспросила гостья лесного братства.

– Ей не нравилось, что вся его одежда пахнет лошадью. Бывает, – пожал плечами Райт.

– Странно… – только и произнесла Ирена и, оглядевшись, спросила: – А почему вас сегодня так мало?

– Остальные конвоируют разбойников. Пятое звено – как основное, по расписанию, а часть второго и третьего – для контроля.

– Сколько же вас всего?

– Сорок, – улыбнулся Джон.

– И как же… как вы тут все разместились? – удивлённо приподняла бровки Ирена.

– В шести шалашах умещается по шесть человек, – указывая на временное пристанище рукой, объяснил Райт. – С лихвой, если учесть, что восемь из нас каждую ночь на страже. И вон в том седьмом, отдельно стоящем, еловом – наш штаб. Там рождаются все планы.

– Как интересно…

В этот миг к Ирене снова подошёл Тед.

– Миледи, позвольте, я Вас нарисую!

– Меня? – не на шутку удивилась девушка, приподняв брови дугой.

– Вас и только Вас!

И с этими словами Тед поставил перед собой мольберт, важно взял в руки краски и встал в такую помпезную позу, что все сидящие на бревне лесные друзья и Джон с Иреной расхохотались.

– Дружище, а ты Туду точно не нужен на кухне? – спросил его Амори.

– Не волнуйся, с братом мы не подерёмся… – важно макая кисть в густые краски, ответил юноша.

Ирена замерла, боясь помешать художнику. Джон, чтобы не смущать позирующую девушку, оставил своё полено и решил помочь Туду с приготовлением обеда, прихватив с собой Кристофера. Иностранцы – француз Амори, испанец Крус и ирландец Кевин – остались развлекать Ирену разговорами.

Девушка не могла видеть, что вокруг полянки в это время на посту стоят лишь трое: Робин Винтер, Джек Парра Ортис и Джером Остин Вендер. Теодору, самовольно покинувшему свой пост, конечно, светила бы хорошая нахлобучка, если бы это произошло в другой день. Но сегодня, после появления в лагере очаровательной гостьи, ему всё простилось.

Джон отдал распоряжения хозяйничать на кухне Кристоферу Кидду, поскольку осталось только следить за жарящимися индейками, а Туда Обермэйна отправил на южный пост, который остался сейчас совершенно открытым – вместо брата. Сам же командир лесного отряда решил совершить обход, чтобы поговорить с каждым часовым.

Красавец Остин Вендер, находящийся ближе всех караульных к позирующей для художника Ирене, периодически оборачивался и смотрел на неё. Девушка была видна ему только вполоборота, отчего её хрупкость лишь подчёркивалась.

Юноша прекрасно помнил, что вчера вечером именно она каким-то чудесным образом сумела освободиться от пут и зачем-то подходила к Громиле. В сердце закрались странные сомнения, что неспроста эта пленница оказалась в замке и так быстро завоевала доверие их командира… Как и Райт, он чувствовал, что её появление – это знак, что она несёт их маленькому отряду перемены.

«Неужели девица из клана Кеннеди?» – неоднократно задавал себе вопрос Джером. Но, наблюдая за блондинкой издалека и прошлой ночью, когда она расспрашивала Джона Райта о его жизни с такой детской беззаботностью, какая свойственна любопытным дамам, и сегодня, когда Ирена стала неожиданной (и самое важное – первой!) гостьей на засекреченной полянке их отряда, юноша понимал, что это милое создание не может быть шпионкой.

Он должен был внимательно следить за посторонними звуками, но поминутно оборачивался, не в силах оторвать взгляда от новой знакомой, с которой лично ему ещё не приходилось даже словом обмолвиться. Зато дважды на миг они встречались взглядом… И эти мгновения казались теперь вечностью. Отчего-то Остин Вендер боялся заговорить с девушкой.

Чуткое ухо юноши расслышало шаги Джона. Джером обернулся в его сторону. Командир приблизился, раздвигая ветки кустарника – в такое густое место забрался его воин.

– Как день прошёл?

– Тихо, без происшествий, – доложил часовой. – Даже птицы наш лагерь стороной облетают, словно чувствуют, что нас тревожить сегодня нельзя.

– Да… птицы-то, быть может, и облетают… Только вот девушки, как птицы, оказываются рядом.

Райт как-то странно понурил голову. В его тоне друг угадал нотку грусти.

– Джон, как ты вообще умудрился её привезти? – заложив травинку в рот, напрямую спросил Остин Вендер. – Не ты ли говорил, что здесь никого не должно быть из посторонних?

– Сам не понимаю, Джей, – подойдя ближе к юноше и всматриваясь сквозь листву в профиль Ирены, ответил Райт, опершись на ствол дерева локтем. – Туд предложил, я согласился. Околдовала она нас, что ли…

– Не вас одних, – буркнул в ответ Джером.

– А кого ещё? – встрепенулся Джон, обернувшись.

– Громми, – качнув красивыми ресницами, пояснил брюнет. – Он сбежать хотел, когда мы с Винтером его теснили, но она ему как-то помешала. Я не успел разглядеть, но мне кажется, в её руках было оружие. Впрочем, это бы Громилу не остановило. Не мог же он ей подыграть?!

– Шпага у неё была, – уточнил командир, снова облокотившись на дерево и поднеся кулак к подбородку. – Рип сказал.

– Эрик видел, как она её доставала, когда за стеной с пленниками следил. Вместе с раненым, а потом рассекла свои цепи. Но это понятно. Только неужели она с ней и в дальнейшем управляться могла? – пожал плечами Остин Вендер. – Девушка?.. Фехтует?

– Странная… – покачал головой Райт.

– В седле держится не хуже мужчины, шпаги не испугалась… Заставила тебя привезти её к нам… Это всё глаза, да?

– О! Неповторимые… – проговорил Джон, кивая и продолжая смотреть на гостью. – Встречая таких девиц, поверишь в колдовство…

– Знаю – вчера мы дважды пересекались взглядами, – насупился брюнет.

– Она как знак какой-то, Джером… Знак перемен.

– Мне тоже так кажется, брат… – вкрадчиво произнёс юноша.

– Перемены-то хоть хорошие? – обернулся к другу Райт. – Что тебе твоя интуиция говорит?

Остин Вендер опустил взгляд своих прекрасных чёрных глаз, прикрыв веки, и тихо ответил:

– Не знаю… – посмотрев на командира исподлобья, он продолжил: – Я ещё не понял. Но всё это случилось неспроста. И неспроста именно в заброшенном замке Линкольн…

– Ладно, Джей, – похлопав друга по плечу, сказал Джон, тряхнув длинной чёлкой. – Будь, что будет уже. Я думаю, ты ещё сумеешь познакомиться с ней поближе… Может быть, тогда поймёшь больше, чем сейчас.

После этих слов Джон продолжил свой обход.

Робин стоял и щёлкал орешки.

– Докладывай, брат.

– А что? Всё нормально. Никто не пытался приблизиться, – беспечно ответил Винтер.

Райт промычал в ответ что-то невнятное.

– Слушай, а где ты русалочку-то поймал? – уставив на Джона голубые, как небо, глаза, спросил юноша.

– На базаре, – подняв на друга взгляд, ответил Красный Джон, понимая о ком речь.

– Да? Вот интересно. А ускакала вчера она по направлению к Виндзору…

– Мало ли… – пожал плечами командир, желая перед самим собой оправдать странное поведение гостьи. – Там столько народа служит. Да и живут же вокруг замка люди!

– Аха, – усмехнулся Робин, щёлкнув ещё один орех, и тряхнул аккуратно подстриженными идеально прямыми волосами цвета спелой пшеницы. – Только служащие при дворе обычно по базарам не ходят.

– Я не знаю, куда она так спешила. Не наше с тобой это дело. Но на рынке её знают многие, хотя никто не знает фамилии этой маленькой мисс Ирены…

– Эх, жаль, я в карауле… Интересно познакомиться поближе. Вон как Тед обнаглел: не спросив, бросил пост, и всё тут!

– Сегодня за него Тудди везде отдувается, – улыбнулся краешком губ командир. – Но будь уверен, наш хитрец в долгу не останется.

– Да уж… – расплылся в улыбке Робин и, кивнув в направлении поста Джека, сказал: – Ладно, иди своей дорогой и не отвлекай меня разговорами.

– Всё, уже ушёл… – отозвался Джон и продолжил обход.

Сероглазый шатен Майер Касперс обладал совершенно неприметной внешностью, такой, что выделиться в толпе ему было практически невозможно. Он так осторожно подкрался к неподвижно сидящей на импровизированном кресле Ирене и тихо-тихо встал рядом, что девушка не сразу его заметила.

Юноша служил в отряде не обычным городским шпионом, а связным с другими городами Англии. Он знал каждую забегаловку на дорогах, её хозяина и пару полезных мальчишек, умевших держать язык за зубами, – сыновей конюхов или стряпух, все почтовые пункты и кареты, которые курсировали между Лондоном и провинцией. Поэтому, никуда не отлучаясь, он мог передать записочку на другой конец страны, пользуясь одному ему ведомыми путями. При этом его никто и никогда не мог запомнить в лицо – такая странная особенность внешности передалась юноше от отца и деда, которые недаром служили в полиции.

Зато вышедший из шалаша его соратник, хоть и заспанный, но блистательный, красивый, с широкой улыбкой Роберт Таккер, этакий рубаха-парень, имел совершенно противоположную тактику. Когда двадцативосьмилетний мужчина появлялся в окрестностях Лондона и в самой столице королевства, его замечали непременно, но почему-то никогда не воспринимали всерьёз. Всё баловнику сходило с рук: и прилипчивые ухаживания за дочками торговцев, и двусмысленные взгляды, брошенные на молодых мещаночек, и даже смелые выпады против гвардейцев. За эту безбашенность его называли Шустрый Боб или просто Бобби… Но обязанности свои шпион выполнял исправно. Он редко появлялся в городе вне компании хорошенькой горничной или портнихи, оттого никому не приходило в голову, что это самый настоящий Лесной рыцарь, выискивающий в Лондоне пути «чёрных».

Боб слыл не меньшим болтуном, чем его французский соратник, только словарный запас Таккера оказался весьма скуп. Впрочем, данное обстоятельство не мешало баловнику сводить с ума женщин. И пока Тед тщательно выводил черты Ирены на холсте, Шустрый Бобби не давал компании скучать, травя анекдоты, от которых девушка едва не скатывалась с пня-кресла, к великому неудовольствию художника.

После ужина на скорую руку, состоящего из овсяной каши и жареных индеек под лёгкое красное вино, друзья заметно повеселели, что способствовало быстрому переходу на более простое общение с малознакомой девушкой.

Тед уже закончил свою работу, и Ирена поразилась тому, как живо и ярко отобразил её лицо юный художник. Когда стало смеркаться, гостья засобиралась домой. В провожатые для неё Джон взял Джека, сменив его на посту Тедом, несмотря на все протесты со стороны последнего. Втроём они направились к Виндзору, выделив Ирене коня из своего запаса. Но, как и следовало ожидать, не доехав до Старого города[26], девушка остановилась.

– Дальше я доберусь сама, – произнесла блондинка и, не дожидаясь, когда мужчины помогут ей спуститься, спрыгнула на землю.

– Но, Ирена, нам будет намного спокойнее, если мы проводим тебя до дома, – спешившись, возразил Райт.

В его глазах вновь заиграли солнечные лучи, но не настолько ярко, как днём.

– Нет, это невозможно, – покачала головой Ирена, и голос её прозвучал без нотки кокетства. – Вам нельзя появляться рядом с моим жилищем.

– У тебя что, муж-злодей и свёкор со свекровью – людоеды? – как-то хмуро спросил Джек.

Но блондинка только покачала головой, не оценив юмора, и строго приказала:

– Отправляйтесь оба назад. Я доберусь отлично, уверяю вас!

– И всё-таки ты неправа, – покачал головой Джон.

– Верьте мне, – прошептала девушка, прикрыв на миг тёмные ресницы. – Всё будет хорошо…

– Возьми коня, Ирена.

– О, на этот раз не нужно. Он мне будет только мешать.

– Как мы найдём тебя впредь? – решился спросить командир лесного отряда.

– Я сама найду вас… – ответила белокурая русалочка и снова утопила в озёрах своих глаз обоих мужчин. – Позвольте моей маленькой тайне остаться нераскрытой… До свидания, мои дорогие Лесные стражи! До свидания!!!

И с этими словами, окрестив друзей новым названием, Ирена быстро направилась по тропинке прочь, наискосок от дороги. «Красные» ещё некоторое время следили за её маленькой фигуркой, но в какой-то момент девушка свернула и исчезла из вида.

– Вероятно, там какой-то тайный лаз, – проговорил Парра Ортис. – У нас в Испании такие повсюду были.

– У вас гор больше – немудрено… – сухо отреагировал Райт.

И новонаречённым Лесным стражам ничего не осталось, как вернуться на полянку, путаясь в догадках, что же за странную встречу подарила им судьба…

Маркиза Линкольн стояла у окна полуциркульной залы на втором этаже главного корпуса дворца и наблюдала за центральной подъездной аллеей. «Да где же она? Вернётся эта несносная девчонка когда-нибудь или нет?!» – злобно думала красавица, вглядываясь в кованые ворота.

– Ваше Высочество! – раздался за спиной первой леди голос лакея. – Их Величество интересуются, не известно ли Вам, намерена ли вернуться к ужину Её Высочество принцесса Уэльская?

– К ужину Её Высочество, я думаю, вернётся, – холодно произнесла девица.

– Благодарю, миледи. А Вы, Ваше Высочество, ужинать будете?

– Разумеется! – резко ответила маркиза. – Вот болван!..

Лакей лишь месяц назад появился во дворце и, естественно, готов был выслуживаться перед каждой знатной особой. Поэтому он обращался к племяннице короля как к принцессе, награждая маркизу не имеющимся в её арсенале титулом. Низко поклонившись, мужчина ушёл.

Леди Анжелину такое обращение к своей персоне только злило: отдавать ей титул хотя бы герцогини Йоркской[27] король не торопился.

В то время как первая красавица говорила со слугой, с чёрного хода во дворец прошмыгнула белокурая девушка с жемчугом в волосах. Оглядевшись по сторонам, она стала бесшумно подниматься по лестнице на второй этаж. Неожиданно с верхних ступенек раздались мужские шаги. Блондинка отвернулась к перилам и сделала вид, что что-то ищет в складках платья, но это не обмануло зоркого Вильяма Клиффорда, графа Дешторнака – первого министра Англии[28]. В хрупкой фигурке, одетой в простое городское платье тёмно-коричневого цвета, он быстро признал свою любимую крестницу и покачал головой.

– Ирена Луиза! Так вот Вы где…

– Оуфф, – вздохнула девушка, понимая, что отступать поздно.

Граф спустился к ней и аккуратно коснулся локтя. Блондинка повернула к седому мужчине своё хорошенькое личико.

– Милорд… – проникновенно произнесла она и умоляюще посмотрела в добрые глаза Дешторнака.

– Что это за маскарад? Негоже Вашему Высочеству в таком виде появляться при дворе.

– О, крёстный, Вы ничего не скажете отцу? – взмолилась Ирена, топя графа в своих неповторимых глазах.

– Разумеется, не скажу, – ласково ответил премьер-министр, чуть склонившись. – И только из моей бесконечной любви к Вам, Ирена Луиза.

– Граф! Благодарю Вас! – схватив мужчину за руки, порывисто произнесла принцесса. – А сейчас мне пора спешить. Я должна успеть привести себя в порядок к ужину.

– Торопитесь, милая моя: Вас с ног сбились искать…

– Хорошо, хорошо… – поднимаясь по лестнице и слегка помахав ему рукой, ответила Ирена. – Я быстро!

Клиффорд только покачал головой. Уже в третий раз он заставал наследницу английского престола в таком странном виде: в платье простой горожанки… Её постоянные исчезновения из дворца, вечные отговорки прислуги о мигрени, если она не спускалась к столу… Единственным, что останавливало благородного графа от необходимости раскрыть эту тайну Ричарду IV, была уверенность в том, что странное поведение принцессы никак не связано с любовными историями, поскольку – он это точно знал – его крёстная дочь слишком мала для романтических отношений.

Закрыв за собой потайную дверь гардеробной, принцесса Уэльская, герцогиня Корнуоллская и Йоркская, Элизабет Английская, домашним именем которой был французский вариант «Ирена Луиза», оказалась в своей спальне и глубоко вздохнула.

Верные камеристки Эйда Браун и Мери Бенсон вмиг оказались рядом и быстро помогли своей госпоже облачиться в платье для семейного ужина.

К обещанному времени Ирена, как и полагалось дочери монарха, спустилась к столу.

Сначала она подошла к королю и сделала глубокий реверанс. Ричард Тюдор поцеловал своё единственное дитя в лоб и произнёс:

– Вы сегодня задержались, дорогая моя. Нам пришлось перенести время ужина.

– Я увлеклась скачками, – ответила Ирена и посмотрела в глаза отцу. – Не заметила, как пролетело время.

Король был высок и статен. В его взгляде, казалось, отражается небо. Небо и безграничная нежность. Ему было уже 45 лет, но бесконечные заботы заметно коснулись его лица, покрыв их маленькими морщинками, и волос, запутав среди белёсых от природы прядей серебряные нити седины. В его лице можно было угадать сходство с Иреной, но весьма незначительное, разве что в бровях и подбородке. За добрый нрав и популярные среди большинства населения законы монарха в стране прозвали Ричардом Благостным.

Семейную идиллию нарушили слова Анжелины:

– Позвольте заметить, миледи, что сегодня Буран не выходил из стойла.

Язвительный взгляд красавицы направился в лицо дочери короля. Но наследница, привыкшая к подобным выпадам со стороны первой леди, только усмехнулась и, проходя на своё место за столом, добавила:

– Хм… И кто Вам такую глупость сказал, кузина?

Анжелина закусила губу. Все её старания раскрыть тайные похождения принцессы оставались безуспешными.

После ужина Ирена поднялась в свою комнату и прилегла на софу в приёмной – той самой комнате, где был балкон, через который накануне вечером она проникла в свои покои никем не замеченная. Мысли принцессы были заняты исключительно лагерем лесного братства, где ей сегодня удалось побывать: «Всё-таки удивительные они ребята! И такие настоящие, такие надёжные… Не чета нашей гвардии, прямо скажем».

В дверь постучал мальчик-паж и передал Мери записку на бумаге с вензелем короля. Камеристка с книксеном протянула её своей госпоже. «Милая моя, прошу Вас завтра не исчезать из дворца хотя бы после обеда. У меня есть для Вас приятный сюрприз», – гласили ровные строки.

– Передай пажу, я выполню просьбу Его Величества, – обратилась к Мери наследница, прочитав записку. – Поеду гулять утром!

Ирена сложила листок пополам и медленно убрала на столик… Выходит, на завтра дальние поездки отменяются…

Камеристка осторожно вышла в коридор и передала мальчику на словах ответ принцессы. Паж удалился, а девушка вернулась в покои наследницы. Высокая и стройная, как серна, Мери Бенсон отличалась кротким пугливым нравом. Многим придворным вельможам было странно, как она попала во дворец, да ещё и прислуживала самой принцессе Уэльской. Но мало кто знал, что златовласая девушка была дочерью любимой служанки покойной королевы Марии-Луизы Алансонской[29], поэтому она росла во дворце и стала служить Элиссе[30] Английской без долгих раздумий со стороны её родителей.

При дворе молчаливую красавицу прозвали Синеглазкой за огромные, как два моря, тёмно-синие глаза, смотревшие на мир испуганно и удивлённо…

Едва Ирена покинула приветливую полянку в Эшерском лесу, вернулись провожатые «чёрных» с неприятным известием. Капитан пятого звена Мейсон Кеш, которого чаще называли Объяснялкин, рапортовал Красному Джону о случившемся:

– Увы, разбойникам удалось освободиться. Как нам всем известно, одному из приспешников Кеннеди, Джиму Токкинсу удалось бежать ещё вчера ночью из замка. Он нашёл где-то шайку, которая была у «чёрных» в долгу, и потребовал освобождения своего атамана. Разбойников было тридцать. А оружия они набрали ещё и на пленников. Мы оказались в явном меньшинстве, особенно если учесть, что напали они возле утёса у эстуария – там дорога узкая, куча скал и им очень удобно было обстреливать нас. Мы едва спаслись от пуль, по счастливой случайности никто не ранен. Правда, убито два коня. Потом мы вступили в бой, но случилось так, как случилось: Кеннеди и его банда сбежали. Так что ждите – скоро мы о них услышим.

Закончив свою речь, Мейсон тряхнул золотыми кудрями и сел на бревно.

Джон Райт хмуро смотрел на кончики своих сапог, оперев подбородок на ладонь правой руки, стоящей на колене. Повисло тяжёлое молчание. Через несколько секунд Рональд Рок удручённо сказал:

– Тысячу раз говорил я тебе, Джон, чтобы не жалел ты этого Кеннеди! Ну не можешь сам его хлопнуть, так дай другим это сделать…

– Ронни, это не обсуждается, – только и ответил Райт, встал и направился в шалаш для генерации идей.

Робин Винтер, Джером Остин Вендер и Рей Шервуд последовали за ним. Последний – рассудительный капитан второго звена, спокойный и наблюдательный, способный просчитывать врага на два шага вперёд всегда присутствовал на «заседаниях» лидеров лесного братства. Стратег, тактик, логик и интуит – вместе они находили выход даже из самых сложных ситуаций.

– Пусть так, – вступился за командира Туд, обращаясь к оставшимся друзьям. – Но сделанного не воротишь, и нам сейчас нужно думать о том, как усилить свои позиции.

– Верно мальчик говорит, – произнёс Дядюшка Бен. – Думать нужно только о будущем теперь. Разбойники вернутся и попытаются отомстить.

– Нет, этот разбойник не исправится! – тряхнул золотистой головой младший из братьев-шотландцев. – Он когда-нибудь поймёт, насколько благороден наш Джон, или нет?!

В голубых глазах юноши горел недобрый огонёк. И чтобы он не заразил всех остальных, благоразумный Джек Парра Ортис подошёл к другу и положил ему на плечо руку со словами:

– Успокойся. Сядь.

Ричард МакДаун опустился на бревно и стал медленно раскачиваться вперёд и назад, сдерживая волнение.

– Сейчас они что-нибудь придумают, – глядя на «особенный» шалаш, проговорил испанец.

Практически сразу после этих слов оттуда вышел Робин и все остальные следом за ним.

– Да, друзья, Кеннеди сбежал, – обведя взглядом «красных», проговорил верный друг командира. – Но главное, что вы все остались живы! Главное, что мы снова вместе. Джон?

Райт вышел вперёд и негромко произнёс:

– Да, это главное. Мы сегодня вместе, друзья, а вместе мы – сила! – и Райт поднял руку. – И бандитов мы всё равно устраним.

– Ура! – в унисон подхватили все воины и повторили жест командира.

В этот момент раздался топот лошадиных копыт, и одинокий голос Джерома произнёс:

– О! Льюис возвращается…

Всё узнаем мы сейчас

О политделах,

Ведь не скроет он от нас

Ничто о королях.

На полянку верхом на вороном коне действительно въехал ворчливый Льюис – врач и осведомитель лесного отряда, который благодаря своей дружбе с лондонскими олдерменами[31] и докторами всегда был в курсе самых важных событий королевства в целом и Беркшира в частности. Он поспешно спустился на землю и направился в самую середину лесных друзей.

– Что новенького? – раздался со всех сторон один и тот же вопрос.

– Представляете, – сверкая маленькими тёмными глазами, восторженно заговорил Льюис, – завтра король устраивает бал для своей дочери! В Виндзор приглашено больше двухсот персон, не считая тех, кто постоянно проживает при дворе!!! И кстати, оговорено, что любой дворянин, оказавшийся в этот день в Лондоне, просто обязан будет принять участие в чествовании наследницы! Вы представляете? Это же грандиозное событие в жизни Англии! Такого размаха не бывало даже на дни рождения наследницы!!! Да, в этом году бала по поводу её восемнадцатилетия тоже не намечается.

– Хм, ну при таком раскладе и мы можем попасть на этот странный бал, – проговорил Туд и, одними бровями указав на Джона, добавил: – Если, конечно, кое-кто облачится в дворянское платье.

– Вот уж нет! – прекрасно понимая, о чём речь, твёрдо сказал Райт и, демонстративно сложив руки на груди в крепкий замок, сел на пень, который ещё недавно предлагал Ирене.

– Джон, ты сам подумай, – подошёл к нему Тед и начал упрашивать, теребя друга за рукав, – как многие из нас хотят попасть во дворец! Посмотреть хотя бы одним глазком, чем живёт наш праведный король!..

– А я тут при чём? – снова поднялся Райт и отошёл от собравшейся возле него кучки молодёжи. – Я вовсе не жажду выплясывать на королевском паркете.

– А тебя никто и не заставляет, – развёл руками Туд.

– Ты можешь просто приехать в Виндзор, выпить пару бокалов шампанского и поглазеть на всех, пока мы будем развлекаться в лакейской? – деловито осведомился его брат.

– Кстати, даже мне было бы интересно хоть одним глазком взглянуть на принцессу… – задумчиво потирая жёсткую бородку, проговорил тридцатилетний Дилан Керроу. – О ней ходят такие сказочные рассказы, что хочется понять, где истина, а где вымысел. Или, на худой конец, просто пройтись по Виндзорскому парку…

– Хорошо, но чем я-то могу вам помочь?!

– Как чем? – удивился Тед и проникновенно добавил, кладя руку на плечо строптивого командира: – Ни один из нас не сможет попасть во дворец, поскольку мы люди простые. А ты у нас дворянин, как-никак.

– Это дела не меняет: я даже титула своего не знаю. Кроме того, у меня нет никакого подходящего платья!

– Да? – вскинул брови Туд. – А вещи Генуэзского?

– И что?

– Надень его платье, представься его именем.

Сердце Райта взбунтовалось. Нет, идти на такой обман он, благородный сын благородных родителей, не собирается ни за что!

– Он же умер! – возразил Райт, поражаясь ходу мыслей своих друзей.

– Не, брат, – протянул всё знающий Льюис. – Панихиду по графу не служили.

– Вряд ли эта новость так быстро дошла до короля, – заметил Джек.

– Но это просто глупо и нелепо! – раздражённо вскинул руки Джон. – Я не собираюсь брать чужое имя и ехать во дворец! Я ВООБЩЕ НЕ СОБИРАЮСЬ НИКУДА ЕХАТЬ!!! Тем более – в Виндзор.

– Да тебя разве кто-то за руку поймает? – пожал плечами Тед. – Сам подумай: дорогой камзол, платочки с вензелями… Да и мало ли таких графьёв при дворе на балу будет? Тебя никто и не заметит.

– Драгоценностей там немерено, – напомнил Туд. – Всё получится.

– А в самом деле, Джон, – поразмыслив как следует, обратился к командиру Джек. – Ребята молоды и хотят приключений. Тебе же это ничего не стоит.

– Гуляйте – только без меня! – отгородился от просителей рукой Райт.

– Тебя хотя бы с детства учили хорошим манерам, – широко улыбаясь, проговорил Мейсон, – в отличие от нас.

– Предположим, не меня одного, – заметил Джон и повернул голову по направлению к Робину и Джерому, которые тихонько отошли в сторонку и наблюдали за происходящим, держа в зубах по травинке. – Среди стражей есть джентри[32], потомки эсквайров и рыцарей.

При этих словах Райта Джером просто отвернулся, делая вид, что наблюдает за конюшней, а Робин скромненько опустил глаза.

– Рождение не равно образованию! – возразил Мейсон, который был выходцем из бедных дворян-католиков.

– Чудак ты, Джон. Нет, ты сам подумай! – завопил Рональд, не разобравший намёка командира. – Если на кого-то из нас, ну на Рипа, близнецов, шотландцев, Джека… ой, Джек у нас тоже из дворян…

– Только Джек никуда не едет, – назидательно приподняв указательный палец, проговорил испанец. – У меня зарок!

– Аха, – согласился Рок, – ну на меня, наконец, напялить дорогой камзол, что – все сразу поверят, что я граф?! Бред!

– Ай… – отмахнулся Райт и сделал ещё несколько шагов в сторону.

– Прекрати упрямиться, Джон! – вступил в спор и Дядюшка Бен. – У одних людей на роду написано в золоте ходить да грамотные речи разговаривать, а других, как ни наряжай, всё равно видно, что невежда! Да и рожей из нас не все вышли.

– Да! Точно! Верно сказано! – одобрительно зарокотали лесные друзья.

– Тогда возьмите Робина, – пожал плечами Райт. – Чем вам Робин не по душе?

– Мальчишка он совсем, – мягко улыбнулся Парра Ортис. – Не справится с ролью. Да и выглядит младше своих лет. А граф вроде постарше был.

– Тогда сам спаси положение! А?

Джек только головой покачал:

– Ты же знаешь: я дал зарок.

– Аййй, – снова махнул рукой Джон и отвернулся, навалившись рукой на ствол вяза.

Джером, весьма довольный тем, что о его благородном воспитании никто не вспомнил, подошёл к друзьям и, облокотившись на торчавший в земле брус, приспособленный для нужд летней кухни, произнёс:

– Что, ребята: дело – труба? Не хочет командир идти вам на уступки?

– Мне всего 17! – воскликнул Тед и, прижав кулаки к груди, с надрывом произнёс: – Я тааак хочу во дворец!!!!

Мужчины постарше загоготали, а юноши скроили кислые мины, повторяя мимику художника.

– Что вы там потеряли? Не понимаю я вас… – пробурчал Райт.

– Мейсон, – подтолкнув старшего друга локтем, сказал Рич МакДаун. – А ну-ка, объясни человеку!

Джером подхватил:

Внимание! Внимание! Наш Объяснялкин-брат

Сумеет доказать всегда, кто прав, кто виноват!

Капитан пятого звена, выходец из младших сыновей младшей дворянской ветки виндзорских джентри, подошёл вплотную к командиру «красных» и, жестикулируя пальцами рук, медленно заговорил:

– Понимаешь, Джон, на свете есть люди, которые от Бога одарены аристократической внешностью вне зависимости от того, какой образ жизни они ведут. И ты относишься именно к таким, хочешь ты того или нет. А если ещё и воспитание…

– Так, всё – хватит! – не выдержал Райт и накрыл ладонями пальцы друга. – Всё ясно: если и Кеш за вас, то спорить бесполезно. Я сдаюсь.

Громкие крики ликования раздались на полянке. А Джон недовольно уселся на своё импровизированное кресло, сложив руки на груди и всем видом показывая, что идея, пришедшая в голову друзьям, ему не по душе.

День третий, 5 августа

Проснувшись, Ирена выглянула в окно. Утро было прекрасным: повсюду блестела холодная ночная роса, на которой играли первые лучи низкого августовского солнца. Окна английской наследницы выходили на восток – Ирена очень любила смотреть на восход.

Принцесса бесшумно поднялась с постели, расчесала волосы гребнем, прикрепила любимую бабочку чуть выше левого виска, прихватив ею тонкую прядь длинной чёлки, накинула шёлковый пеньюар и вышла в приёмную. Опустившись в большое мягкое кресло у окна рядом с балконной дверью, девушка стала с улыбкой смотреть в сад. Первые лучи летнего солнца играли на жемчужной заколке, словно подтверждая её таинственное происхождение.

На самом деле ничего мистического в украшении не было. Придворный французский ювелир преподнёс Марии-Луизе де Валуа, невесте молодого английского короля, перед свадьбой небольшой подарок: необычной формы жемчужину, умело отшлифованную мастером. Вероятно, в раковину попала не одна, а две или даже три песчинки, и скопившийся вокруг них перламутр приобрёл причудливую форму, напоминающую бабочку, раскрывшую крылья. Безделица так понравилась будущей королеве, что она практически не расставалась с незамысловатым украшением.

Через три года после свадьбы[33] появилась на свет маленькая принцесса Элизабет Английская – в народе прижилось её уменьшительное официальное имя Элисса, но родители и близкие предпочитали звать девочку на французский манер, как нарекли её при крещении: Ирена Луиза Шарлотта София. Когда принцессе исполнилось 10 лет, любящая мать подарила своё украшение дочери.

Не прошло и месяца после этого события, как королева погибла при самых странных обстоятельствах.

В конце лета Мария-Луиза Алансонская[34] и её младшая родная сестра – Анжелика, вторая супруга шотландского короля Джеймса VI[35] – отдыхали возле озера Лох-Ломонд. После заключения династических браков сёстры виделись редко, поэтому старались при встрече обменяться новостями и поделиться впечатлениями от жизни при английском и шотландском дворах.

В то лето встреча носила не только праздный, но и деловой характер. Королевы вызвали из Франции свою племянницу, тринадцатилетнюю Констанцию де Герриэт, дочь их старшей сестры Маргариты Алансонской и герцога д’Альбре, чтобы поговорить с девушкой в непринуждённой обстановке о возможном будущем среди англосаксов. Прошло уже восемь лет, но всё ещё оставалось неясным, что произошло с королевами. В деревеньке возле озера внезапно вспыхнула странная кишечная болезнь. Вся прислуга, обе венценосные особы и сопровождающие их дамы умерли в страшных муках…

Юная Констанция, чудом сумевшая избежать такой же участи, поклялась, что непременно разберётся в этой истории и не оставит своих кузин, дочерей погибших королев, в опасности, которая, по её мнению, исходила от английских и шотландских аристократов, не довольных французскими жёнами монархов.

Следствие пришло к выводу, что причиной эпидемии стала заражённая вода, и Констанции стало ясно: её спасло пристрастие к парному молоку, которое она пила на завтрак в тот злополучный день, когда королев и весь их штат отравили.

Наследницу герцога спешно отправили назад во Францию, чтобы не разгорелся международный скандал, ведь все женщины, отдыхавшие на Лох-Ломонде, были из династии Валуа… А брачный договор юной Констанции де Герриэт так и остался неподписанным.

И девушка, и безутешные мужья погибших королев были уверены, что кишечная инфекция – дело чьих-то злых рук, подозревали заговор. После инцидента будущая герцогиня отказалась от планов связать свою жизнь с английскими лордами, и король Ричард IV не стал этому противиться, сказав напоследок, что всегда будет рад видеть девицу в Англии.

Но когда в 1622 году герцогиня д’Альбре снова появилась на острове, ради предосторожности она не назвала своего полного имени, представившись как маркиза Суасонская. Это помогло скрыть принадлежность Констанции к угасающему королевскому роду Валуа и родственные связи с маркизой Линкольн через её деда, герцога д’Альбре, бывшего короля Наварры[36].

Ричард IV, ставший к сорока пяти годам близоруким, не узнал в грациозной, неразговорчивой красивой француженке ту напуганную девочку, что едва осталась живой на озере Лох-Ломонд. О том, что дочь герцога носила титул маркизы Суасонской, доставшийся ей через родство отца с Бурбонами, он, конечно же, уже успел позабыть.

Что же касается английской красавицы-маркизы, то история её родителей была не менее трагична.

Юная принцесса Мери, младшая сестра Ричарда Благостного, была помолвлена с двоюродным племянником французского короля Генриха IV, Анри де Герриэтом, принцем Наваррским[37]. От Элизабет I он получил титул Первого маркиза Линкольна, а англичане упростили сложную фамилию француза до «Геррита».

Как наследник Наваррской короны оказался на острове англосаксов, в 1623 году уже мало кто помнил. История уходила своими корнями в 1599 год, когда юноше минуло 14 лет и его в некотором роде сослали в Англию, якобы для обучения при посольстве, но на самом деле по неизвестным, пожалуй, никому, мотивам. Хотя в последние годы леди Анжелина склонялась к мысли, что причиной такой нелюбви французской короны, а точнее – католических сторонников королевы Марии Медичи, к протестантскому маркизу являлся брак его отца с английской дворянкой-бесприданницей, от которого первенец и родился. Леди Анжелина подозревала, что французской королеве стала известна тайна её семьи.

В первый же год между юной английской принцессой и французским дипломатом зародилась нежная дружба, которая вскоре переросла в романтическое увлечение.

Принцессе Мери было шестнадцать, когда свадьба с наследником королевского рода д’Альбре стала просто необходимостью: отношения между Францией и Англией снова усложнились. Молодых обвенчали в феврале 1602 года, несмотря на недовольство со стороны Марии Медичи.

Но брак мало повлиял на политическую ситуацию, тогда и было решено, что медлить с заключением второго династического союза между Англией и Францией нельзя.

На тот момент шёл второй год переговоров с Парижем, направленных на поиск жены для Ричарда Тюдора, консорта при правящей королеве-матери. Вёл их Вильям Клиффорд, верный друг молодого короля. Изначально Элизабет I решила, что претенденткой на роль английской королевы станет именно французская принцесса, причём любая. А недостатка в них при дворе Марии Медичи не было. Выбор будущего короля пал на Марию-Луизу Алансонскую – молодой мужчина не мог оторвать взгляда от лучистых бирюзовых глаз девушки, которые смотрели на него с портрета, и послал Клиффорда к ней.

После свадьбы консорта, состоявшейся в мае того же 1602 года, ситуация немного улучшилась, но французские шпионы продолжали колесить по английскому острову, а англичане по-прежнему недолюбливали французских вельмож при дворе Тюдоров.

После одной неудачной беременности принцесса Мери родила дочь – через полтора года брака, что несказанно обрадовало многих в Палате лордов, ведь у короля и королевы так и не было детей, а все ждали наследника. Крёстным отцом маленькой леди Анжелины стал герцог Роквелл, лорд Самуэль Кестенфилд, близкий друг принцессы Мери и камергер её двора, а крёстной матерью – королева Мария-Луиза Алансонская.

Но девочке не исполнилось и полугода, когда её родители, никогда не расстававшиеся друг с другом, погибли при странных обстоятельствах: под их каретой обвалился перекидной мост через ров в замке Линкольн, что был подарен опальному французу на свадьбу.

Это навело Ричарда Благостного на мысль, что кто-то убрал с дороги неугодного юного дипломата, наследника протестантской короны Наварры, который подавал надежды стать хорошим послом, ведь за его плечами уже было несколько удачных поездок в Египет и Испанию.

Леди Анжелину привезли в Виндзор со всеми предосторожностями, на какие только был способен королевский маршал лорд Сансей, виконт Шейнский – верный друг погибшего маркиза Линкольна. Девочку окружили теплом и заботой, определили ей лучшие комнаты на третьем этаже Виндзорского замка. Сирота была официально объявлена Второй маркизой Линкольн, а её опекуном назначили герцога Роквелла.

Через полтора года у королевы родилась дочь – Ирена Луиза Шарлотта София.

Столь странный выбор имени для английской принцессы вызвал волну недоумения среди аристократии, но Мария-Луиза Алансонская отстояла своё право называть дочь так, как ей нравится. В итоге двор (да и вся страна вслед за ним) узнал о появлении первенца венценосных супругов – принцессы Элиссы. Так лорды решили перевести более привычную для аристократической Англии часть имени новорожденной, в то время как сами родители предпочитали называть девочку просто Иреной, даже откинув вторую часть длинного французско-польского имени.

Маленькая маркиза очень скоро поняла, что она сирота. Никого ближе крёстного отца и мулатки Сары, вместе с которой она росла с пелёнок, у девочки не было. По ясным только ей одной причинам Анжелина озлобилась на королевскую семью.

Появление дочери отвлекло внимание королевы, и она меньше времени стала уделять своей крестнице и родственнице. Отец леди Анжелины официально приходился королеве племянником, поскольку его матерью считалась принцесса Маргарита Алансонская. То, что герцог д’Альбре в юности, ещё до восшествия на трон Наварры, заключил тайный брак с англичанкой, в котором и родился Анри, было известно единицам. Его вторая жена официально признала ребёнка своим сыном, представив мальчика королевскому двору через три с половиной года после его рождения. В тайну были посвящены лишь близкие родственники супругов.

Мало кому в Англии был известен и тот факт, что у престарелого короля Наварры и его второй жены, которая признала Анри своим сыном, родилась поздняя дочь. Герцогине было тридцать семь лет, и беременность она долго скрывала. После смерти коронованного брата в 1610 году д’Альбре отказался от короны Наварры, передав её Бурбонам, чтобы французские католики отстали от семьи и не пытались решать будущее его единственной наследницы. Но по праву рождения и исходя из законов Англии леди Анжелина всё же считалась внучкой короля, дочерью принца Наваррского и поэтому принцессой крови, поскольку была рождена до отречения деда.

Впоследствии Констанция де Герриэт, мадемуазель де Валуа де Нанон, как единственная прямая наследница своих родителей, получила и все богатства, и все земли, и все титулы супружеской четы. О том, что где-то в протестантской Англии растёт внучка герцога д’Альбре, в католической Франции предпочли забыть…

Время шло, а леди Анжелина Линкольн всё больше дичилась. Герцог Роквелл, обожавший крестницу без памяти, во многом способствовал тому, что она росла капризной и строптивой, что, впрочем, лишь укрепляло в ней характер отца – новатора и политика. Да и сам король очень баловал единственную племянницу, не смея перечить её желаниям.

В результате такой вседозволенности из маленькой маркизы выросла высокомерная, гордая и даже жестокая красавица с холодным сердцем, проницательным умом и большими амбициями. Впрочем, все они сводились к тому, чтобы ещё при жизни Элиссы Английской, принцессы Уэльской, герцогини Корнуоллской и Йоркской получить один из её герцогских титулов, чтобы при случае реально претендовать на трон, заручившись поддержкой парламента, поскольку иных прямых наследников династии Тюдоров, кроме Ирены Луизы Шарлотты Софии, в Англии просто не было…

Но монарх не торопился объявлять племянницу второй наследницей, хотя многие пэры между собой называли её принцессой Йоркской, в то время как простой люд прозвал Маркизой Прилондонских краёв.

Озабоченная своими мыслями, юная маркиза по праву даже не замечала, что растёт самой красивой девочкой при английском дворе. Лишь в 1612 году, когда к ней впервые обратились послы Марии Медичи с предложением помолвки с юным королём Людовиком XIII, приславшим ей пылкое письмо с объяснением в чувствах, девочка задумалась о том, что это, вероятно, неспроста. Людовик видел её на дне рождения Марии-Луизы Алансонской, когда Анжелине было только 9 лет, и после этого сразу заявил матери, что иной жены при французском дворе видеть не желает. Ему самому в ту пору было лишь 11.

Ричард IV ответил отказом – он не торопился отдавать Франции такой козырь, как свою единственную племянницу, внучку пусть бывшего, но короля Наварры. Людовику, по настоянию матери и к его великому неудовольствию, пришлось обратить взоры к испанскому двору – закончилась эта история двойным браком по расчёту[38].

Ещё через три года, незадолго до трагической смерти английской королевы, на очередном празднике в её честь, куда были приглашены и французские родственники Марии-Луизы, юный Людовик уже лично признался леди Анжелине в любви и горько сожалел о том, что в жёны ему досталась совсем другая принцесса.

Оставшаяся не у дел юная одиннадцатилетняя маркиза оценила свои утраченные возможности и обиделась на дядю, посчитав, что он не захотел видеть её на французском троне, после чего несколько месяцев ни с кем не разговаривала. Её задевало и то, что Ирена проводила каждое лето в Шотландии среди «рыжих принцев» – так шутливо принцесса называла свою родню по линии отца, а Анжелину не показывали им, опасаясь, как бы красота юной сироты ни пленила умы и сердца молодых Стюартов.

Но особенная злость маркизы Линкольн вылилась на заколку-бабочку – любимое украшение наследной принцессы, поскольку по Англии ходила легенда о том, что именно эта безделица помогла Марии-Луизе Алансонской (одной из пяти дочерей своих родителей!) так удачно выйти замуж и править 12 лет, в отличие от других сестёр. Даже Анжелика де Валуа, которая вышла замуж за Джеймса VI, была сразу же после брака отстранена от политики лордами-сенешалями и с трудом справлялась с возложенной на неё задачей – рожать детей. Остальные дочери Франсуа Алансонского и принцессы Ирены Софии[39] не были коронованы. К тому же именно после передачи заколки в дар дочери королева погибла, что говорило о невозможности появления на свет наследника-мальчика, если Ричард Благостный не женится во второй раз. А жениться король не спешил, всеми правдами и неправдами уверив парламент в том, что детей у него быть не может в принципе.

Именно с того момента, когда парламент поверил Тюдору, в декабре 1612 года Ирена Луиза Шарлотта София была официально провозглашена принцессой Уэльской, герцогиней Корнуоллской и Йоркской, несмотря на устоявшуюся традицию даровать эти титулы только сыновьям монархов.

Юная Анжелина, едва сопоставив факты и легенды, решила во что бы то ни стало завладеть «волшебной бабочкой», способной принести своей хозяйке венценосное счастье. Но это оказалось непростым делом: Ирена не расставалась с подарком матери даже ночью. Именно поэтому маркиза Линкольн и прибегала ко всевозможным штучкам и даже услугам ведьмы – настолько ей хотелось получить заветную заколку.

…В приёмную вошла Мери.

– Вы рано встали, миледи.

– Вовсе не рано, как обычно, – возразила наследница и, обратив взгляд на камеристку, распорядилась: – Принеси мне завтрак сюда, и как можно быстрее.

– Хорошо, миледи, – ответила Синеглазка и бесшумно выскользнула за дверь.

Из спальни в приёмную вошла Эйда Браун. Она уже заправила постель своей госпожи и приготовила ей два платья: для выхода к столу, если бы Ирена захотела спуститься в столовую, и для верховой прогулки.

– Эйда, сообщи Брюсу, чтобы готовил Бурана. После завтрака поеду гулять.

– Малиновый или голубой? – улыбаясь, уточнила камеристка.

Ирена, понимая ход её мыслей, задумалась лишь на миг и ответила:

– Пожалуй, малиновый… – и тоже улыбнулась, вспомнив своих новых друзей и их яркие одежды.

– Хорошо, миледи, – ответила камеристка, внутренне порадовавшись тому, что она уже приготовила амазонку именно того цвета, который пожелала принцесса.

Через полчаса Ирена была готова к верховой езде. Посмотрев на своё отражение в большом овальном зеркале, она поправила в волосах любимую заколку. Стройную фигуру девушки обтягивала малиновая ткань, икры сжимали узкие коричневые сапоги, короткий камзол едва прикрывал бёдра – моду на такое женское платье принцесса Уэльская ввела при дворе с тех пор, как стала совершать регулярные конные прогулки. Собрав волосы под шляпу и с улыбкой кивнув камеристкам, блондинка вышла прочь.

Оказавшись в конюшне, Ирена, не медля ни секунды, взобралась на спину прекрасного белоснежного коня с золотыми гривой и хвостом. Младший королевский конюх Брюс Вильямс – высокий, статный и красивый молодой мужчина – взял скакуна под уздцы.

– На прогулку, миледи?

– На свободу, Брюс… На свободу!

– Буран не дождётся, когда Вы прикажете ему нестись галопом, – заметив нетерпеливое настроение коня, произнёс конюх и слегка хлопнул златогривого любимца наследницы по холке. – Летите, принцесса!

Девушка пришпорила скакуна, он взвился на дыбы и рысью полетел через двор.

– Счастливо оставаться!.. – только и прокричала Брюсу Ирена.

Проносясь мимо ворот, наследница, конечно, не могла видеть, как один из охранников удивлённо открыл рот и, вопреки уставу, тихо спросил у своего соратника:

– Что это было?

– Не иначе как Её Наследное Высочество развлекается, – хихикнув, ответил гвардеец постарше.

Ирена вела своего горячего коня вдоль берега Темзы, наслаждаясь порывами холодного ветра, словно хлыстом, бьющего в лицо. Через полчаса наследница вывернула Бурана в поле, игнорируя скользкие грунтовые дороги, где по правую руку виднелся Эшерский лес, а по левую, за полоской Темзы – Лондон.

Девушка не смотрела по сторонам и поэтому не могла видеть, что на холме возле леса неподвижно стоят два всадника в красных одеждах. Мужчина под тридцать внимательно следил за бешеной скачкой одинокого наездника, не сводя с него внимательных чёрных глаз. Холодные порывы ветра откидывали назад его длинные золотые кудри, но мускулы лица оставались расслабленными. Второй всадник – светловолосый юноша немногим более 20 лет – ёжился от холода и выглядел встревоженным. Это чувство передавалось и его коню, непрестанно гарцевавшему на одном месте.

– Что это? – указывая на одиноко мчащегося всадника, спросил молодой воин.

– «Кто это», ты хотел сказать.

– Ну да – «Кто это»? – исправился юноша, обратив на старшего взор светло-зелёных глаз.

– Не могу разглядеть, но мне его появление почему-то не нравится.

– О да! Ещё бы! Посмотри туда! – воскликнул юный блондин, указывая под холм.

Три всадника в тёмных костюмах – без сомнения, уцелевшие «чёрные» – уже направились в сторону весьма лёгкой добычи: одинокого путника. Впереди скакал Джим Токкинс – его испанское лицо и стройную, но крепкую фигуру узнать было нетрудно даже на расстоянии.

– Кто бы ни был этот человек, ему надо помочь, – произнёс кудрявый мужчина и, пришпорив коня, пустил его в карьер – под холм.

Разбойники почти настигли свою добычу, когда Джим обратился к маленькому лысому скрюченному человечку с бегающими чёрными глазами:

– Смотри, Шепелявка, какой конь! Атаман будет очень рад ему.

– Да, сержант! – отозвался лысый, действительно сильно шепелявя наполовину беззубым ртом. – Но как фе мне хофется приконфить этого наефника!!! Ишь, богатенький!..

– Ты что, дуралей! – рассмеялся Токкинс. – Это женщина! Берём в плен и просим хороший выкуп, хоть Джону это и не понравится. Её муж или отец отдаст нам половину своих богатств за честь красавицы. Надеваем маски и – вперёд!

Разбойники быстро скрыли лица за полумасками.

– Да, Токкинс, – согласился третий бандит, усатый бородач с медно-рыжей шевелюрой, – по всему видно, что девочка из хорошей семьи. Будем аккуратны. Эй… да у нас конкуренты!

Испанец оглянулся и увидел скачущих за ними «красных»:.

– Чёрт!.. Ребята, остановите их, а я займусь добычей.

Джим резко свернул вправо, скача наперерез ничего не подозревающей жертве.

– Они хитрят, дружище, – заметил кудрявый мужчина. – Пока мы с тобой будем махаться с этими двумя, испанец догонит беднягу.

– Поэтому – в стороны! – согласился светловолосый юноша.

«Красные» разъехались, поэтому разбойники, нёсшиеся на них, остались ни с чем.

Когда Ирена услышала за собой конский топот и оглянулась, то увидела знакомую фигуру и то лицо под полумаской, которое она просто не могла не узнать. Холодок пробежал по коже. Но разбойник был ещё достаточно далеко.

Девушка пришпорила коня, приговаривая: «Быстрее, Буран! Вперёд!»

Джим крикнул что было сил полуправду, разумеется, не узнав в наезднице свою недавнюю пленницу:

– Да куда же ты, милашка! Мне нужен только твой конь! Сдавайся, тебе не будет больно.

Но Ирена лишь прибавила ход, низко пригибаясь к шее коня. Сильный порыв ветра снёс с её головы шляпку, светлые волосы взмыли над спиной. Принцесса обернулась, и Джим понял, за кем он так усиленно охотится… «Чёрт! Опять эта девчонка с глазами цвета моря…»

Позади разбойника показались два всадника в красном.

Пронзительный ветер свистел в ушах и выбивал слёзы из глаз. Ирена плохо понимала, куда несёт её Буран, и полагалась только на его природное чутьё, прижавшись к шее любимца.

Токкинс развернул лассо и бросил его, пытаясь вырвать жертву из седла. Но в этот момент Ирена оглянулась: увидев летящую на неё верёвку, она резко натянула левый повод, и конь послушно изменил траекторию. Пустое лассо с размаху ударилось в лицо Токкинса – от ссадин его спасла полумаска. Испанец выругался, отбрасывая верёвку наземь.

Рыжий бородач и Шепелявка тем временем уже нагоняли лесных друзей, и тот, что был постарше, принял удар на себя, оставляя возможность более молодому и проворному настигнуть Токкинса.

Понимая, что бандит не отстаёт, Ирена решила пойти на хитрость: чуть попридержав Бурана, она вынула платок и выпустила его из рук. Порыв ветра подхватил лёгкую ткань и понёс в лицо Токкинса. Разбойник был вынужден натянуть поводья и приостановить бег коня. Принцесса же пустила Бурана галопом и засмеялась:

– У нас получилось! Здорово!

Снова повернув голову вперёд, она увидела перед собой низко росший сук бука – конь нёс её прямиком в лес. Девушка поняла, что не успеет обогнуть дерево. Инстинктивно отпустив повод и прикрывшись руками, принцесса громко вскрикнула.

Сильный удар вышиб всадницу из седла. Перекатившись несколько раз вокруг своей оси, она упала на правый бок и тяжело вздохнула. Руки дрожали и не слушались – Ирена тщетно пыталась упереться ими в землю, чтобы подняться.

В это же время светловолосый воин настиг Джима, едва избавившегося от батистового платочка на своём небритом лице, и приставил к его шее клинок.

Видя в таком положении своего «сержанта», рыжий и лысый сложили оружие. Златокудрый воин забрал его и уже готов был повязать разбойников, как Джим внезапно извернулся и с криком: «Уходим!» помчался прочь – в лес.

Его товарищи не заставили себя уговаривать.

– Тьфу, – только и успел плюнуть с досады юноша. – Упустили.

– Главное – её спасли, – кивнув по направлению девушки, ответил мужчина.

«Красные» подошли к Ирене.

Наследная принцесса Англии, всё ещё не поднимая головы, лежала на земле, соображая, что же сказать тем неизвестным, кто за неё заступился.

– Спасибо, что защитили меня и спасли моего скакуна, – пробормотала она и, с трудом оторвав от земли левую руку, убрала волосы с лица. Увидев склонившихся над ней друзей, девушка воскликнула: – Дилан! Рип! Господи, это вы?!

Мужчины переглянулись, потом молча помогли ей подняться на ноги.

– Ну здравствуй, русалочка, – первым подал голос Рипли, называя девушку так, как с лёгкой руки Робина повелось говорить о ней в лагере.

Взгляд его медленно изучал великолепный наряд новой знакомой. Принцесса виновато улыбнулась и тихо сказала, сложив руки на животе:

– Не ожидала встретить вас здесь, – при этих словах она незаметным движением перевернула кольцо на указательном пальце левой руки печаткой вниз, надеясь, что новые друзья не заметили символа королевской власти на нём.

– Мы, признаться, тоже, – кивнул Дилан.

В этот момент к хозяйке вернулся преданный Буран.

– Что это у тебя за вид такой интересный? – всё ещё подозрительно оглядывая девушку, спросил Рип. – Да и конь недешёвый. Я такого только один раз в жизни видел.

Моис посмотрел на товарища, тот кивнул и подтвердил, усмехнувшись:

– Да, я тоже…

Ирена пожала плечами.

– Ну… сегодня ведь суббота… Кто запретит девице проехаться верхом в лучшей своей амазонке?.. – и, видя лёгкое недоверие на лицах лесных друзей, девушка, зарумянившись, добавила: – К тому же никто вам и не говорил, что я дочь крестьянина.

– Мы поняли, – похлопав Бурана по гриве, отозвался Дилан. – Да не волнуйся, твой вид ничего не изменит. Просто мы готовились спасать какую-нибудь леди, но как-то вот только не тебя…

– Зато выходит, что вы меня уже дважды спасаете, друзья мои… – улыбнулась Ирена, чтобы отвлечь мужчин от разглядывания своего наряда.

– Пустяки, – махнул рукой Рипли. – Обычные дела. Ты лучше скажи, к нам в лагерь не желаешь заехать?

– Пожалуй… – задумчиво ответила наследница и огляделась по сторонам, придерживая растрепавшиеся от верховой езды пряди волос. Грация и изящество движений девушки снова заставили суровых мужчин улыбнуться и залюбоваться ею. – Тогда я смогу лично познакомиться с оставшейся половиной своих спасителей… И новых друзей.

Принцесса обратила бирюзовый взгляд на «красных». Казалось, Лесные рыцари были полностью с ней согласны.

Рипли Моис и Дилан Керроу с белокурой гостьей продвигались по самой чаще леса, когда их окликнул часовой. Всадники спешились, Дилан подал девушке руку.

– Что, уже возвращаетесь, ребята? – широко улыбаясь, низким басом промурлыкал старший из шотландцев – высокий мужчина с совершенно простым, но в то же время привлекательным лицом и медной рыжинкой в короткой бородке. – И кого это вы с собой прихватили?

– Да так… – махнул рукой Рип. – Русалочку в лесу нашли. Понятия не имею, что она тут делала. Не пропадать же одной. Вот забрали…

Ирена и Дилан рассмеялись. Керроу, заметив недоумение в глазах приятеля, ответил:

– Познакомься, Ридж – это Ирена.

– Аааа, та самая, про которую мне Тед вчера все уши прожужжал!

Ридж тряхнул пепельными волосами и хитро покосился на гостью – девушка только улыбнулась в ответ.

– Ридж из Шотландии, – пояснил Дилан. – Старший брат Рича и Лейна МакДаунов. Мы тебе рассказывали.

– Да, помню, – кивнула Ирена и одарила мужчину ещё одной улыбкой. – Очень приятно.

– Всё! – воскликнул Рипли. – Ты на посту, мы уходим. Познакомишься поближе в другой раз!

На полянке оказались в сборе практически все Лесные стражи. Те, что уже были знакомы с Иреной, засияли улыбками и едва ли не хором поздоровались. Девушка, обходя кругом своих новых друзей, старалась каждого назвать по имени:

– Джон, Тед, Туд, Джек, Эрик, Ник, Рей, Рик, Рональд, Кристофер, Майер, Джеймс, Бобби, Питер, Кевин, Крус и Амори… Приветствую вас!

Мужчины зааплодировали. А Эрик Вайт, стоящий возле Джека Парра Ортиса, тихо прокомментировал: «Смотри-ка, даже близнецов не перепутала!»

– Ничего себе, – присвистнул Тед, – всех вот так вот сразу взяла и запомнила по имени?!

– Это было легко! – улыбнулась девушка. – Но остальных я не знаю! Хотелось бы это исправить.

Около часа провела наследная принцесса в лагере, чаруя мужчин своей обаятельностью и простотой в обращении с ними.

Всё то время, пока Ирена забавлялась беседой с лесными друзьями, юный красавец и поэт Джером Остин Вендер сидел в стороне и делал вид, что усиленно занимается починкой своего фамильного кинжала. На самом же деле он аккуратно поглядывал в сторону странной гостьи, но подойти и вступить в разговор с ней не решался. Что именно не позволяло ему открыто познакомиться с Иреной, было совершенно неясно ни ему самому, ни Красному Джону, который, представив юношу, как и всех остальных своих друзей, заметил, что тот, стараясь не встречаться взглядом с гостьей, извинился, сославшись на занятость, и поспешил укрыться за стойлами.

Принцесса только пожала плечами и не стала печалиться по этому поводу. Райт, со своей стороны, решил, что юноше видней, как поступать, и все забыли о странностях тотчас же.

Робин Винтер, смеясь, ушёл из кружка, образовавшегося вокруг Ирены, счастливо мотая головой, словно говоря себе: «Так не бывает!». Тут же он заметил, что из седьмого, елового шалаша вышел Джон, встал, навалился на дерево и сложил руки на груди. На его губах появилась снисходительная улыбка: наблюдать за тем, как несколько десятков парней увлечены одной девушкой, было по меньшей мере забавно. Винтер приблизился к другу и родственнику, обратил добрый взгляд в сторону товарищей, потом тихонько толкнул Райта в бок и шепнул, указывая головой по направлению белокурой гостьи:

– Кажется, теперь она влюбила в себя весь наш отряд. И сдаётся мне, ей уже вовсе не нужно твоё благословение, чтобы появиться здесь в любое время.

– Да уж, – улыбаясь, ответил командир. – Я плохо понимаю, как так произошло, но меня её присутствие не тревожит. Она тут уже как своя, правда?

– Да, – согласно кивнул Робин.

С противоположной стороны полянки раздался громкий возглас Ирены:

– Ребята, кто-нибудь подскажет, который час?

– Минутку… – ответил светловолосый парнишка, подняв к солнцу небольшие карие глаза, излучающие мягкий свет. – Половина одиннадцатого.

– Ого! – вскинула брови девушка. – Скотт, ты просто гений! Я, наверное, ни за что бы не научилась так точно определять время по солнцу!

– Это несложно, – ослепительно улыбнулся юноша. – В поле у меня других ориентиров не было. Вот и научился.

– Понятно, – ответила Ирена. – Но, увы, мне пора.

– Как «пора»?! – возмутился Туд Обермэйн. – Уже?

– Да, уже. Извините – дела, – виновато пожала плечиками наследница.

Многие молодые люди вздохнули. А безупречный Джеймс Томпсон, поднявшись со своего бревна, сказал девушке:

– Сейчас приведу твоего красавца. Он уже отдохнул и подкрепился.

Спустя несколько минут полянка словно опустела: Ирена уехала прочь, разрешив проводить себя только до опушки. Некоторое время мужчины слонялись, не зная, что делать: возвращаться к своим привычным делам или попытаться сохранить ту атмосферу лёгкости и беззаботности, которую дарила одним своим присутствием их странная Русалочка.

Но не прошло и часа, как Робин вспомнил, что именно сегодня они собирались ехать во дворец на бал, а это означало, что пора приступить к приятным хлопотам подготовки кортежа «лорда Генуэзского». Заручившись поддержкой Эрика и близнецов, он бесцеремонно занялся облачением командира в графские одежды.

Джонатан Райт согласился на эту авантюру с одним условием: кто-то из ребят будет сопровождать его в качестве младшего кузена – да мало ли откуда у Генуэзского могли взяться кузены, и совсем необязательно им быть представленными ко двору английского короля, верно? На роль родственника столь именитого гостя был единогласно выбран Винтер: его манеры и воспитание ничуть не уступали тому, что получил в своё время Райт. О том, что Робин – единственный сын в семье бедного, но древнего дворянского рода, мало кто из друзей знал, хотя многие догадывались о его благородном происхождении.

В полдень Ирена уже была во дворце. Оставив коня у парадного входа, она быстро поднялась по ступенькам. Легко и бесшумно, но широко шагая, ведь это позволяла прекрасная малиновая амазонка, девушка двигалась по коридору к своему восточному корпусу. Возле лестницы ей преградил дорогу канцлер – герцог Роквелл и крёстный отец леди Анжелины Линкольн, который с поклоном, но сухо произнёс:

– Ваше Высочество, Его Величество желает Вас видеть. Удивительно, что я наткнулся на Вас раньше лакеев.

– Это срочно? – едва сдерживая себя, чтобы не состроить брезгливую гримасу, спросила принцесса.

– Это сейчас, – холодно отозвался канцлер.

– Но… Я не могу. Я с конной прогулки и выгляжу неподобающим образом. Мне нужно время, чтобы переодеться.

– Это необязательно, Ваше Высочество. Король ждёт Вас. Уже около часа ждёт.

Девушка только покачала головой, не понимая причин столь жёсткой необходимости бежать к монарху прямо с улицы. Но пришлось развернуться в противоположную сторону и направиться в кабинет отца.

В приёмной стоял верный камердинер короля – мистер Форс, который широко распахнул перед принцессой Уэльской двери. Король и первый министр Англии граф Дешторнак сидели, склонившись над документами.

– Вот видите, граф, – откинувшись на мягкую спинку широкого кресла, произнёс Ричард IV. – Она вернулась. Я угадал.

– Вы были совершенно правы, сир, – согласился министр, бросив на крестницу одновременно строгий и нежный взгляд. – Ваш выигрыш…

С этими словами Дешторнак положил на стол монетку достоинством в один фунт, которая мгновенно исчезла в складках строгого камзола короля.

– Надо ещё у канцлера фунт забрать, – усмехнулся Тюдор.

– Дорогая крестница, мы хотим сообщить Вам приятную новость. Подойдите ближе.

– Что случилось? – настороженно осведомилась девушка, бесшумно ступая по паркету. – Вы оба такие загадочные…

– Ты помнишь, дитя моё, как 10 лет назад ты впервые села на взрослую лошадь? – обратился к дочери король.

– Да, конечно, – нервно поднеся правую руку к подбородку, ответила Ирена, после чего присела на банкетку рядом с крёстным. – И продержалась в седле чуть более четырёх минут.

– И это было именно сегодня… Пятого августа.

Мягкий взгляд короля словно погладил дочь по голове, но девушка понимала, что ещё не всё сказано.

– Поэтому именно сегодня я приготовил тебе сюрприз: маленький бал.

– Что?! – воскликнула принцесса, не сдержав эмоций, и вскочила на ноги.

– …маленький бал с конной прогулкой! – живо добавил король, но его наследница только отрицательно качала головой.

– Нет-нет! Так нельзя – без предупреждения!

– Ирена Луиза, уже приглашены гости…

– Папа, я очень прошу, не называйте меня Луизой… – пробурчала принцесса и снова села.

– Ах, да, конечно. Опять забыл. Прости, дорогая, ты же знаешь, как я любил твою маму, и потому люблю называть тебя в её честь… Но сейчас мы говорим о предстоящем бале.

– Хорошо, – нервно повела рукой девушка, словно отгораживаясь от свалившегося на её голову «счастья». – Но у меня даже платья нет. Я заказала лишь наряд ко дню рождения, и тот скромный. Вы же помните мою просьбу?.. – принцесса стрельнула сине-зелёными глазами, прищурившись. – Оба помните?

Внимательно из-под чёлки посмотрев сначала на короля, потом на крёстного, Ирена заставила мужчин поёжиться. Да, они, хотя совершенно не разделяли мнения дочери о том, что восемнадцатилетие не повод для праздника, но прекрасно помнили о своём торжественном обещании устроить 24 августа лишь тихий вечер в семейном кругу без привлечения послов и высоких гостей. Оба политика как ни в чём не бывало смотрели принцессе в глаза – речи о запретах иных праздников в её честь не было!

Девушка поняла хитрость короля: если не день рождения наследницы, так другой повод найдётся, чтобы наполнить танцевальные залы Виндзора толпой высокопоставленных вельмож, родовитых дворян и военных героев. «Смотрины, тоже мне… – пронеслось в её светлой голове. – Уж не пригласил ли он каких-нибудь заморских принцев!»

– А подходящее платье уже ждёт тебя в твоей комнате, – отреагировал на возражение король. – Мы с крёстным обо всём позаботились.

Принцесса тяжело вздохнула. «Что ж… Сюрприз удался», – подумала Ирена.

– Спасибо, – только и произнесла она в ответ, едва сдерживая недовольство.

– Поторопись, дорогая. К двум часам приедут первые гости. На шесть назначены скачки.

– Это что же значит – у меня всего два часа???

– Обед принесут в твои покои – мы не дождались тебя с прогулки на ланч.

– О, Господи… – бессильно прошептала девушка.

Спорить с венценосным отцом было бесполезно: он заранее всё предугадал и сделал так, чтобы его дочь подчинилась обстоятельствам. Теперь даже сослаться на внезапное недомогание было уже невозможно.

– Принцесса, что за грусть на лице? – осведомился Вильям Клиффорд. – Мы с Вашим отцом всего лишь пытаемся устроить Вам приятное развлечение.

– Да-да, крёстный, я знаю…

– Всем известно, как Вы любите кататься верхом… И я легко смогу поднять Ваше настроение, если Вы разрешите мне высказаться – спорю на фунт! – хитро улыбнулся седовласый министр, взглянув на короля.

Ирена подняла на крёстного отца взгляд бирюзовых глаз, а Тюдор, нетерпеливо ёрзая в кресле, только и произнёс:

– Давайте, граф! Я знаю, что Вы умелец угадывать тайные струнки души нашей наследницы.

– Вспомните, дитя моё, Вашу первую лошадь. Её прекрасные белоснежные формы, стройные сильные ноги, позволяющие в аллюре обгонять многих именитых скакунов…

Ирена, казалось, смягчилась и, уже свободнее выдохнув, слушала крёстного.

– Адора… – продолжал вдохновенно граф. – Вы только вслушайтесь, Ирена, в её имя! Благородное, восходящее к латыни, гордое имя прекрасной королевской лошади. Она подарила Вам бесценный опыт и лучшего из своих сыновей.

Король выжидающе замер в кресле. Клиффорд пристально посмотрел на крестницу. Ирена прикрыла глаза и вздохнула.

– Что скажешь, дорогая? – спросил монарх.

В ответ на вопрос отца девушка поднялась, тряхнула спутавшимися волосами и сделала несколько шагов к двери:

– Я иду обедать и переодеваться.

Наследная принцесса вышла из кабинета короля, не оглянувшись, а первый министр хитро улыбнулся и хлопнул рукой по колену:

– Кажется, Ваше Величество, я отыграл обратно свой фунт!

– Возьми, – бросив на стол монетку, которую несколько минут назад ему отдал граф, произнёс король и, провожая близоруким взглядом хрупкую фигурку дочери, ещё мелькавшую меж неприкрытых дверей кабинета, добавил: – Я тебе ещё 99 дам, если она вовремя спустится к приёму гостей!

– По рукам, сир, – только и ответил Дешторнак, не упускавший возможности заключить хоть маленькое, но пари.

Поднявшись в свои комнаты, Ирена оценивающе осмотрела блистательный розовый наряд, который подобрали ей оба отца. Лиф был сплошь вышит мелким розовым жемчугом, а переливающаяся перламутром шёлковая юбка украшалась обилием золотого кружева. Дорого и вычурно – так, как Ирена не любила, но так, как надлежит одеваться на праздники наследнице английской короны. Пожалуй, любая фрейлина отдала бы полжизни за возможность провести в таком наряде бал, но принцесса только рукой махнула.

Наскоро справившись с заждавшимся её поздним ланчем, Ирена, вопреки привычному правилу не трогать принесённый алкоголь, выпила бокал красного вина, чтобы хоть немного разогнать кровь по щекам, ведь в столь ярком розовом платье она будет выглядеть особенно бледной и невзрачной.

Эйда и Мери помогли своей госпоже облачиться в торжественный наряд, не произнося ни слова – обе знали, что ситуация не по душе принцессе. Пришедший придворный цирюльник, умело орудуя щипцами, создал такие чудесные локоны, что казалось, будто волосы наследницы вьются от природы. Работой парикмахера Ирена осталась довольна: не переусердствовал и не сжёг ни одной пряди.

Девушка посмотрела на своё отражение и усмехнулась. Высокая причёска с аккуратными локонами подчёркивала статус виновницы торжества. Блондинка молча протянула цирюльнику любимую заколку-бабочку, и тот ловко нашёл для неё место в своём творении.

До официального выхода наследницы к гостям оставалось не более получаса. Ирена решила полюбопытствовать, кого сочли нужным пригласить на столь странное торжество с весьма сомнительным поводом… Придя в главный корпус Виндзорского замка и замерев возле большого окна второго этажа рядом с балконом, принцесса стала вслух перечислять прибывающих гостей, которых в танцевальной зале уже с улыбками встречали разряженные фрейлины, лениво обмахиваясь пушистыми веерами:

– Роберт де Вер, граф Оксфорд с супругой, граф Албемарль – снова в Лондоне, я и не знала… Так, барон Фан приехал, и его прямо в парке встречает родственница, леди Ребекка Течер. Постарел барон… постарел… О, занудливый герцог Ландешот – куда же без него… Баловень судьбы. Чета Лотов: баронесса, конечно, в карете, а барон исключительно верхом. Прекрасная пара! Люблю смотреть на них вместе. Барон Северский со своей многочисленной семьёй… Стив с ними – уже хорошо. А это кто? – вопросительно приподняла брови Ирена, всматриваясь в проезжающую главные ворота Среднего двора карету. Когда экипаж приблизился к центральному подъезду и кучер немного развернул лошадей, чтобы его господин вышел сразу к лестнице, девушка пробормотала: – Этот герб мне незнаком… Да ещё и конное сопровождение, как положено высокопоставленной знати…

Мгновение – и глаза Ирены широко распахнулись от безграничного удивления: из кареты вышел стройный молодой мужчина с роскошной шевелюрой шоколадного отлива в дорогом бирюзовом камзоле, держа в руке голубую шляпу с белыми перьями. Вслед за ним из глубины экипажа выпрыгнул худощавый светловолосый юноша в тёмно-синем костюме, также держащий дорогую чёрную шляпу в руке.

– Джон и Робин? – бессильно прошептала девушка. – О, Господи!

В спешившихся наездниках, сопровождавших карету, Ирена тоже узнала весёлых лесных друзей.

– Джером, Эрик, близнецы, Питер, Дилан – в сопровождении. Лейн и Рич, Крус и Амори – лакеи? И Рональд – кучер??? Что они тут делают? Ничего не понимаю…

Судорожно втянув в лёгкие воздух, девушка резко отпрянула от окна и прижалась к стене. Ей понадобилось некоторое время, чтобы сообразить, что происходит в замке. «Неважно, почему они приехали. Важно, чтобы они меня не узнали…» – решила наследница.

Удачная мысль подсказала ей выход – Ирена поспешила вернуться в свои комнаты. Встревоженная, ворвалась она в приёмную и быстро приказала Эйде:

– А ну-ка неси сюда французскую косметику, что Нанон подарила.

Камеристка только чуть приподняла брови и повиновалась.

Ирена уселась напротив большого зеркала и терпеливо, насколько позволяло её состояние, стала ждать камеристку. Эйда внесла большую расшитую кораллами шкатулку и поставила на туалетный столик. Вынув необходимые пуховки и краски, она вопросительно посмотрела на свою госпожу. Мери в это время только тихонько стояла в сторонке, наблюдая за странным поведением наследницы.

– Делай всё, что посчитаешь нужным, но я хочу, чтобы в результате из зеркала на меня смотрело совершенно чужое лицо.

– Хорошо, тогда повернитесь ко мне… – ответила брюнетка и стала наносить на щёки Ирены пудру нежно-розового цвета. – Позвольте поинтересоваться, миледи, что это на Вас нашло?

– Разве не ты мне говорила, что каждая женщина должна уметь правильно использовать косметику? И рано или поздно мне придётся научиться этому искусству?

– Вы решили, что пришло время? – приподняла брови мисс Браун.

– Нет, – вздохнула наследница, – но сегодня мне очень нужно её «правильно» использовать… Мери, сообщи Его Величеству, что я опоздаю на несколько минут… И скажи ему… скажи… В общем, знаешь, что сказать.

Синеглазка сделала книксен и молча удалилась.

Через четверть часа бирюзовые глаза Ирены были красиво очерчены тёмно-зелёной подводкой, на и без того тёмных ресницах появился дополнительный слой чёрной краски, щёки заливались искусственным румянцем, на подбородке красовалась мушка, а губы алели тонким слоем яркой помады.

– Эйда – вуаль! – скомандовала принцесса.

– Какой длины?

– До носа.

– Хорошо, миледи.

Король и первый министр осторожно оглядывались по сторонам, приветливо кивая гостям.

– Без одной минуты два, – глядя на часы, констатировал Дешторнак.

– У неё ещё целая минута… – усмехнулся в красивые усы монарх.

Из-за ширмы позади них раздался тоненький голосок Мери:

– Ваше Величество…

Ричард IV обернулся:

– Синегла… То есть мисс Бенсон? Где моя дочь? – король, пренебрегая всяческими правилами приличия, покинул свой пост и заглянул за портьеру.

– Её Высочество скоро спустится, она просила передать, чтобы Вы ничему не удивлялись…

– Что это значит? Она собралась въехать сюда на Буране? – развёл руками Ричард Благостный.

– О, нет! Но её вид Вас, думаю, слегка удивит, сир… Посчитайте это невинным капризом наследницы.

Король рассмеялся:

– Хорошо! Что угодно, лишь бы она здесь появилась! – вернувшись к графу, он подмигнул своему соратнику и пояснил ситуацию: – Если Ирена успеет спуститься через пять минут, то я всё равно отсчитаю тебе 99 фунтов. У неё маленькая заминка.

– Интересно, что же задумала наша принцесса? – потёр аккуратную бородку министр, отличавшийся прекрасным слухом.

– Скоро увидим… Уже и не помню, когда в последний раз я слышал о капризах с её стороны…

Ирена бросила ещё один строгий взгляд на кукольное отражение в зеркале. Макияж сделал её красавицей, причём полностью соответствующей веяниям моды: яркие черты, выделяющиеся румянцем тонкие скулы, густо накрашенные ресницы и непременная мушка. То, чего она добивалась, получилось в полной мере великолепно. Взглянув на оставленную на столике заколку, наследница опустила тонкую вуаль на лицо, вздохнула и вышла в коридор.

Спускаясь в торжественную залу, девушка тщетно пыталась остановить неровное биение сердца. Принять учтиво-холодное выражение лица – как и подобает принцессе Уэльской – она сумела довольно быстро: привычка, выработанная годами, давала о себе знать.

Гости оживились, особенно налегая в ожидании выхода наследницы на разносимые шустрыми лакеями фрукты и напитки.

Робин, держа бокал белого вина в руке, с интересом оглядывался по сторонам, словно оценивая свои шансы завязать разговор с кем-нибудь из сильных мира сего. Джон только хмурился, сдвигая брови, а взгляд его выражал явное неудовольствие всем происходящим. Левую руку он автоматически держал на эфесе дорогой и вовсе не парадной шпаги.

– Расслабься, брат, – шепнул ему Робин. – Иначе нас быстро рассекретят.

– Не могу я быть беззаботным – совесть моя напоминает всё время, чьё имя я присвоил.

Юноша только рукой махнул в ответ и допил вино.

В этот момент загремели фанфары и на центральной лестнице объявили о выходе принцессы Уэльской. Все головы вмиг повернулись в одну сторону – Джон и Робин не были исключениями, ведь им ещё никогда не приходилось встречаться с наследницей престола, о магической силе притяжения которой по стране ходили странные россказни.

На верхней ступеньке появилась хрупкая фигурка девушки, утянутая в розовый шёлк. Вельможи склонились в низком почтительном поклоне, а дамы сделали глубокий реверанс.

Принцесса Уэльская, равномерно отстукивая по каменным ступенькам тонкими каблучками, не спеша спустилась в атриум. Когда она ступила на паркет, аристократы подняли головы. Ирена чуть кивнула, приветствуя своих гостей, и музыканты заиграли лёгкую мелодию для фона.

Едва удерживая на губах холодную учтивую полуулыбку, чужой поступью Ирена прошествовала к отцу и поприветствовала его наклоном головы. Король ответил дочери тем же. Премьер-министр поцеловал руку наследницы, и только после этого девушка снова повернулась лицом к тем дворянам, что собрались сегодня в стенах Виндзорского замка.

Ричард IV внимательно наблюдал за действиями дочери и никак не мог понять, что побудило её резко изменить облик и показать вельможам то, что они и должны были видеть: наследницу английского трона. Король переглянулся с графом – тот только плечами пожал.

Монарх произнёс помпезную торжественную речь, во время которой Ирена, как и подобает леди её сана, безразличным взглядом скользила по лицам гостей, довольная тем, что мельчайшие изменения её мимики скрывает сетка вуали.

Король говорил о наследственной выдержке своей дочери и её силе воли, о том, что воспитанием юной леди с детства занимались лучшие учителя, и сегодня она ещё раз докажет всем присутствующим, что по праву носит титул принцессы Уэльской, хотя и не была рождена мальчиком. В завершение речи Ричард Благостный напомнил старшему и поведал младшему поколению гостей, что в восьмилетнем возрасте Элисса Английская научилась самостоятельно управлять лошадью, и сегодня, памятуя эту дату, они собрались здесь, чтобы поздравить наследницу с очередной годовщиной её первого жокейского опыта.

Сначала Ирена слушала речь отца отстранённо и только про себя возмущалась той странной необходимости собрать во дворце толпу высокородных дворян, которым по большому счёту абсолютно наплевать и на неё, и тем более на её умение держаться в седле. Но когда король дошёл до кульминационной точки своей речи и предложил тост за истинную наследницу английской короны, «что бы там ни думали сплетники», Ирена и поняла весь смысл происходящего.

Ей нужно было во что бы то ни стало заручиться поддержкой большинства голосов в верхней палате – нижняя и без того была от неё без ума. Прерывисто вздохнув, она стала искать глазами своих друзей.

Джон Райт и Робин Винтер стояли чуть поодаль от светских львов, и по их лицам было ясно, что церемония странного поздравления наследницы им тоже мало понятна.

Раздался переливный звон хрусталя – Ирена очнулась. Форс, согнувшийся в почтительном поклоне, терпеливо стоял рядом, держа в руке изящный серебряный поднос с шампанским. Король и граф с вином наготове в ожидании повернули к ней головы. Принцесса красивым движением сняла тонкий бокал с подноса и немного приподняла его в знак того, что присоединяется к тостующим и благодарит их за внимание.

Едва пригубив нелюбимый напиток, девушка вернула игристое вино на поднос и обратилась к отцу с вопросом в глазах.

– Теперь Вашему Высочеству необходимо уделить время своим гостям, – пояснил монарх.

Кивнув одними ресницами, такими непривычно тяжёлыми от туши, Ирена сделала шаг в толпу вельмож…

Наиболее подготовленные придворные умудрялись дарить наследнице подарки, которые она тут же передавала следующим за нею фрейлинам, а те – лакеям. Среди презентов были незамысловатые украшения из жемчуга (страсть принцессы Уэльской к этому камню была известна всем в Англии), медальоны, шкатулки, а барон Фан преподнёс виновнице торжества прекрасную фарфоровую статуэтку белоснежной лошади с золотыми гривой и хвостом. Девушка обомлела – она поняла, что добрый старик таким образом воздал должное увлечению наследницы. Лошадь была очень похожа на легендарную Адору, и принцесса с тёплой благодарностью приняла столь удивительный подарок.

Через полчаса медленно, но верно наследница добралась и до своих лесных друзей. Её мучило любопытство, под какими именами они появились здесь?

Мужчины приветствовали принцессу Уэльскую низкими поклонами. Слегка кивнув, девушка произнесла, стараясь придать своему голосу как можно более холодные металлические нотки:

– Добрый день, джентльмены.

– Приветствуем Ваше Высочество! – ответил Джон, не заметив в красивой и холодной наследнице английского трона ни малейшего сходства с той очаровательной и живой девушкой, которой он любовался ещё утром.

Ирена вопросительно приподняла брови – молодые люди должны были догадаться: принцесса Уэльская с ними незнакома.

Понимая, что необходимо представиться, Райт склонил голову и отчеканил:

– Лорд Бредфорд, Второй граф Генуэзский.

При этом его щёки залила краска.

«Врёт, – подумала Ирена. – Генуэзский не мог приехать без приглашения, к тому же у него дел хватает в провинции, чтоб вот так тут прохлаждаться. Но что бы это всё значило?»

– Мой кузен, лорд Роберт Кост, – продолжил врать Джон, густо краснея.

– Весьма польщена, милорд, что Вы нашли время посетить родной двор. Неужели генуэзские дела никак не выпускали Вас до сегодняшнего дня за пределы Италии?

– Увы, Ваше Высочество, это так.

– Что же, желаю Вам приятного времяпровождения, господа! – произнесла Ирена и величественно, как и подобает наследнице престола, уплыла от «красных» к другим вельможам.

Но сколько сил пришлось привлечь девушке, чтобы вести себя с друзьями именно так!..

Робин проводил любопытным взглядом принцессу и, обратившись к Джону, заговорщическим шёпотом проговорил:

– Вот мы и посмотрели на Дочь Англии! А она красавица, держится, словно уже королева! И недаром говорят, что жемчуг приносит ей успех: вон вся увешана жемчужинами. И такая холодная, как… – тут Робин осёкся, задумавшись, стоит ли употреблять то сравнение, которое теперь в его сознании принадлежало другой девушке.

– Как русалка, ты хотел сказать, – догадался Райт, понимающий своего друга детства без слов.

– Да, именно так, – растерянно ответил Винтер. – Только не знаю, как это так получается, что я теперь едва ли не всех девушек с ними сравниваю. А какого цвета у неё глаза? Не заметил?

– Нет, не понял из-за вуали, – отмахнулся Красный Джон.

– Да что ты ж такой нудный!

– Я говорил, что со мной будет неинтересно.

– Ты хоть улыбайся всем подряд, – обнажив белые зубы в ответ на улыбку хорошенькой фрейлины, прошипел Робин. – А то нас отсюда быстро выдворят за несоблюдение этикета.

Король, прищурившись по направлению Джона и Робина, поманил к себе Вильяма Клиффорда. Министр склонился к уху сюзерена и услышал вопрос:

– Граф, Вы знаете тех двух лордов, что стоят у вазы с серебряным ободом?

– Нет, сир, – мельком оглянувшись на странную парочку, ответил Дешторнак и выпрямился. – Эти лица мне незнакомы. Хотя… Тот, что брюнет, очень напоминает одного старого вояку, лет двадцать назад покинувшего Вашу службу.

– М-да? – потерев седую бороду, промычал король. – Интересно… И почему же он её покинул?

– Насколько я помню, в связи с какими-то семейными обстоятельствами – что-то было связано с брачными спорами. К тому же у него, кажется, родился сын, и он решил заняться воспитанием наследника.

– И что это был за лорд, граф? Вы помните?

– Разумеется, Ваше Величество.

– А ну-ка шепните мне на ушко его имя…

Министр наклонился к монарху и тихо назвал титул подданного, покинувшего службу. Ричард IV довольно ухмыльнулся, удовлетворившись ответом своего друга.

Больше пяти минут Констанция де Нанон неотрывно смотрела, как казалось со стороны, словно сквозь прекрасный бирюзовый камзол Джона, но тот, чувствуя её сверлящий взгляд каждой клеточкой своего тела, прекрасно понимал, что девица желает с ним поговорить.

Подав Робину знак, что он ненадолго удалится, Райт подошёл к д’Альбре, едва заиграли первые аккорды монтаньяра.

– Позвольте пригласить Вас на танец, маркиза, – галантно склонив голову, произнёс Джон давно заученную фразу.

– Буду только рада, милорд, – красиво кивнув ресницами, несколько холодно ответила француженка и подала ему руку.

Серые глаза Констанции пронзили лицо мужчины, сверкнув странным огоньком, но в следующую секунду густые светлые ресницы скрыли взор маркизы Суасонской, а на её губах заиграла улыбка, смешавшая в себе насмешку и интригу. Сердце Джона похолодело: француженка вполне могла быть знакома с тем человеком, прикрываясь именем которого, он проник во дворец по настоянию своих друзей.

– Позвольте поинтересоваться, как Ваше имя? – буднично спросила де Нанон.

Джон сбился с такта:

– Но… мне казалось, меня представили…

– Да, – кивнув, ответила девушка, – я хорошо слышала, как именно Вас представили, но я так же хорошо видела Вас возле ювелирной лавки вчера, как вижу здесь сегодня.

Спрятав на миг глаза, Райт усмехнулся, потом, пристально посмотрев на девицу, ответил ей:

– О, миледи чрезвычайно наблюдательны… Но как же Вы запомнили… бедного рыбака?

– У «бедного рыбака» было слишком благородное лицо, – слегка прищурившись, прошептала герцогиня.

Её голос проник в жилы командира стражей подобно холодному лезвию клинка. Мужчина понял, что возможности этой странной блондинки безграничны, ведь недаром сама Маркиза Прилондонских краёв отступила от ювелирки, едва там появилась странная француженка. «Кстати, леди Линкольн нет на балу… – подумалось вдруг Райту. – Интересно почему?»

– Благодарю, – чуть склонив голову, только и ответил Джон, ожидая своего приговора от этой суровой маленькой иностранки.

– Тем не менее, это не лицо графа Генуэзского, – спокойным тоном, словно разговор шёл о погоде, произнесла Констанция. – Я очень хорошо знала Первого графа Генуэзского и прекрасно знаю Второго. Вам ведь известно, надо полагать, что этот титул введён совсем недавно: 15 лет назад, после перехода под английское подданство северо-западного побережья Италии.

Джон, пытаясь скрыть заливавшую его краску, склонил голову в знак согласия с собеседницей.

– Вы абсолютно правы, – выдохнув, ответил Райт. – К графу Генуэзскому я имею такое же отношение, как, пожалуй, и к самому королю.

Констанция добро усмехнулась:

– Что ж, я вижу, наблюдательность в очередной раз меня не подвела.

– Я надеюсь, Ваша Светлость сохранит мою маленькую тайну, – наклоняясь к скрытому полупрозрачной накидкой уху де Нанон, тихо произнёс Джон, и его ровное дыхание обдало её шею тёплой волной.

Герцогиня подняла на мужчину взгляд:

– Непременно, только я хотела бы знать, в чём именно заключается эта тайна.

Делая поклон в такт музыке и отодвигаясь в красивых па от партнёрши, Джон нерешительно ответил:

– Это… всего лишь глупая прихоть моих ребят.

– Ваших ребят, – задумчиво произнесла де Нанон, обходя Джона кругом, но уже в следующую секунду он снова приблизился к ней почти вплотную. – Я осмелюсь предположить, что передо мной сам Красный Джон.

Взгляд строгих серых глаз девушки вновь пронзил опешившего Райта.

– Ваше предположение верно, миледи, – не своим голосом ответил мужчина, стараясь наверстать такт. – Моё полное имя Джонатан Райт, сын Вильяма Райта из графства э Лот.

– Что сказать? Я весьма рада знакомству с Вами, – приседая в танцевальном реверансе, который оказался как нельзя кстати, ответила француженка и отчётливо добавила: – милорд.

– Благодарю, – склонил голову в ответ на сценический реверанс мужчина и тоже подумал, что их разговор удивительно соответствует танцу. – Но почему «милорд» и как Вы догадались, кто я?

Хитро, как показалось Джону, взглянув на него, Констанция ответила:

– Я много знаю такого, чего Вы себе и представить не можете.

– Я это, мягко говоря, заметил, когда Вы очень хорошо поставили на место маркизу Линкольн…

– Вы этого не видели, сэр Джонатан, – глядя прямо в глаза мужчине, тоном, не терпящим и намёка на возражение, тихо, но строго проговорила француженка.

– Хорошо, – согласился Райт, кивнув одними ресницами, – я этого не видел.

– Вот и договорились. Пора менять пару, простите.

С этими словами Констанция сделала завершающее композицию движение веером.

– Благодарю за танец, миледи, – учтиво произнёс мужчина нужную фразу и проводил свою даму до той софы, откуда приглашал её на монтаньяр.

Почти час развлекались гости принцессы и скоро – она это знала – должен был начаться торжественный обед. Ирену мучил вопрос – куда делись все сопровождающие Джона и Робина? Она понимала, что увидеть их практически невозможно, но это только подстёгивало желание ускользнуть из залы хотя бы на несколько минут.

Шепнув одному из лакеев на ухо, чтобы он вызвал Эйду, девушка стала продвигаться к парчовой ширме, скрывающей выход в подсобные помещения, которым удачно пользовались королевские служащие, вынося всё новые яства для гостей венценосных особ.

Едва краешек платья камеристки показался за ширмой, принцесса юркнула в проём.

– Что Вы опять придумали, миледи? – не на шутку озадачившись, спросила служанка.

– Эйда, я должна попасть в лакейскую, – откидывая вуаль с лица, ответила Ирена. – Туда, где развлекают сопровождение господ.

– Вы с ума сошли?! – только и воскликнула мисс Браун, всплеснув руками, но это не смутило наследницу.

Сделав просительное выражение личика, она проникновенно произнесла, схватив камеристку за руку:

– Может быть. Но мне ОЧЕНЬ надо туда попасть! Я должна кое-кого увидеть.

– Не понимаю, – замотала головой брюнетка, – не понимаю я Вас!

– Прошу тебя: помоги мне… И не задавай вопросов.

Что могла возразить строгая камеристка своей ветреной госпоже? Неодобрительно покачав головой, она развернулась и жестом пригласила наследницу идти за собой.

Непосредственно перед лакейской, в которой для слуг, сопровождающих приезжую знать, был устроен настоящий пир, Эйда остановилась и, прошептав Ирене: «Ждите здесь!», нырнула за дверь. Полминуты ожидания показались непоседливой принцессе вечностью. Когда камеристка вернулась, то горящие огнём глаза принцессы Уэльской и порывистое движение ей навстречу заставили мисс Браун коснуться лба своей госпожи, чтобы проверить нет ли у Её Высочества жара?

Но кожа Ирены, против ожидания, оказалась холодной.

Эйда провела дочь короля обходным путём и впустила в подсобку, которую отгораживала от лакейской тонкая стена с маленьким окошком без стекла, служащим для выдачи подносов.

– Вот Ваши лакеи, – недовольно пробурчала брюнетка. – Какие ещё приказания будут?

– Подожди меня за дверью пять минут, пожалуйста. Я всё сделаю сама, – прошептала Ирена, едва дыша и тщетно пытаясь остановить бешено колотящееся сердце.

Камеристка не заставила просить себя дважды.

Оставшись одна, наследница английского престола осторожно подошла к окошечку и обвела взглядом собравшихся людей. Как и следовало ожидать, такого серьёзного сопровождения, как у псевдографа Генуэзского, не было ни у кого из гостей. И весёлые парни из леса наперебой врали о том, какой у них замечательный хозяин и что он приехал на этот бал специально с континента, потому что обожает лошадей.

Ирена внимательно смотрела на «красных», которые хоть и налегали на вино, но, в отличие от многих других, были настороже и готовы в любую секунду отразить возможную атаку. Большой сундук, на котором сидел Рональд, вызывал недоумение у всех присутствующих лакеев, но парень отмахивался: там графские безделушки, мало ли чего Его Светлости приспичит – всё необходимое должны всегда носить за ним следом. Слушая его, Ирена улыбнулась уголками губ. Она понимала, что в сундуке оружие на случай, если придётся спасаться. Шутка ли – непрошеными гостями забраться в королевский замок на бал в честь наследной принцессы…

Девушка искала глазами безупречно красивого брюнета с двойной фамилией, которую она не расслышала на полянке, но Джером как сквозь землю провалился – его не было в лакейской, хотя неугомонная наследница готова была поклясться, что не обозналась и первым в «свите» Джона был именно он! Ирене не давало покоя то, что, успев познакомиться поближе со всеми Лесными стражами, она узнала о каждом хоть немного, но при этом даже голоса Джерома практически не слышала – он так невнятно что-то пробурчал в своё оправдание тогда, на полянке, что весёлые возгласы молодёжи перекрыли звук, и сейчас девушка не поручилась бы, обладал красавец приятным баритоном или всё же – лёгкой хрипотцой?

Обведя ещё раз всех пирующих взглядом, принцесса поняла, что Джерома среди них нет. Наследница обескураженно вздохнула. Идти ли к ребятам? Показаться, сделать вид, что она просто дама?.. Не поверят. А вдруг узнают? Да и другие лакеи, те, что бывали тут ранее, могут знать её в лицо. Опасно.

Пока Ирена занималась своими мыслями, в тёмном помещении между кладовыми и подсобкой появилась странная тень. Глаз уловил неясное движение – наследница обернулась и опешила. Всё то время, что она бродила взглядом по лакейской, Остин Вендер сидел в смежной комнате и наблюдал за ней. Чёрная шляпа, надвинутая глубоко на лоб, скрывала часть его лица, но девушка не могла ошибиться, увидев красивый подбородок и изящные губы – такой внешности, как у этого странного лесного героя, не было более ни у кого.

Юноша сделал неуверенный шаг навстречу. Он опасался, что спугнёт леди, но, уже выдав себя движением, посчитал, что бессмысленно далее скрываться в темноте.

Ирена вспомнила про вуаль и быстрым движением опустила сетку. Но тех нескольких секунд, что взгляд девушки был направлен в сторону юноши, Джерому хватило, чтобы запечатлеть лицо незнакомки в памяти.

– Прошу прощения, если напугал Вас, миледи, – приятным, очень мягким, но низким голосом (и всё-таки баритон!!!) произнёс страж и галантно поклонился, сняв шляпу.

Вместо ответа Ирена только повела головой, задумавшись, как вести себя дальше.

– Я сопровождающий из свиты графа Генуэзского, – словно оправдываясь, пояснил Джером. – У меня мигрень началась от шума, и добрая горничная позволила мне отдохнуть в подсобном помещении.

– Понятно, – едва найдя в себе силы, ответила принцесса, стараясь придать голосу чужие нотки. Неловкость и неуверенность в себе внезапно показались ей весьма уместными, и девушка продолжила играть роль застигнутой врасплох дамы. – Но я не испугалась Вас… Я искала своего слугу, – Ирена сделала нарочито сбивчивые движения руками, чтобы юноша поверил в её роль. – Мне нужно было передать ему кое-что… для мужа… Он задерживается…

Дочь короля поражало то, насколько сдержанным и благородным было выражение лица стража, который оказался в весьма двусмысленном положении. «Да, он голубых кровей! – мысленно воскликнула Ирена. – Могу поклясться. Какая выдержка! Осанка, взгляд… Каждая чёрточка! О, этот взгляд, он сжигает меня…»

– Вы же наследница? – вдруг спросил Джером, но ни один мускул не дрогнул при этом на его лице.

– Ч-то?.. – не веря своим ушам, переспросила Ирена, опешив.

– Джером Остин Вендер, эсквайр, – склонив голову, тихо представился юноша. – Ваш верный подданный, Ваше Высочество.

– Вендер… – повторила девушка, чувствуя, как бледнеет. – Остин Вендер… О, Господи!.. Я помню Ваших предков!.. Ваш дед сопровождал Её Величество Марию-Луизу Алансонскую в последнее путешествие в её жизни… на Лох-Ломонд…

– Это так, – скорбно склонив голову, ответил Джером. – Мой предок не уберёг Вашу матушку. Я очень сожалею, Ваше Высочество.

– Вы… не должны так говорить… И называть меня так. Я здесь…

– Я всё понимаю, инкогнито, – так и не поднимая взгляда на принцессу, ответил юноша. – И никому ничего не скажу. Пусть это будет Вашей маленькой тайной.

Глядя на «красного» из-под вуали, Ирена тщетно пыталась понять, узнал ли он в ней утреннюю знакомую.

– Благодарю… – только и сумела произнести девушка.

– Позвольте… – Джером опустился на одно колено и потянулся к правой руке принцессы.

Сначала она отрицательно покачала головой и хотела сделать шаг назад, но тело ей не подчинилось. Тонкие пальцы в лайковой перчатке сами легли в загорелую ладонь юноши. Джером поцеловал руку наследницы, поднялся и попятился к двери, отделяющей подсобку от лакейской.

Едва он скрылся из вида, Ирена откинула вуаль и взялась за горящий лоб. Да, теперь он горел: столько впечатлений за один день она не ожидала!

«Странный юноша… – оценила ситуацию блондинка. – Но почему он отказывался разговаривать с просто Иреной, и так смело повёл себя в обществе принцессы Уэльской? Впрочем, ему за его внешность можно простить всё…»

Девушка аккуратно выглянула в незастеклённое окошко и увидела, как в отдалённой части лакейской одиноко стоящая фигура в чёрной одежде всё ещё смотрит в её сторону. Их взгляды снова встретились. Ирена кивнула. Джером ответил тем же и отвернулся, чтобы не выдавать своим друзьям столь близкое её присутствие.

«А какой приятный у него всё-таки голос… Эсквайр Остин Вендер… Хороший род. Верный…» – с этими мыслями девушка покинула своё тайное место.

Эйда, нервно шагающая за дверями, бросилась вмиг к госпоже, едва та вышла из подсобки в коридор.

– Ну? Довольны Вы своей шалостью?

– Вполне, – чуть кивнув и загадочно улыбнувшись, ответила наследница. – Идём назад.

Вернувшись в танцевальную залу, Ирена сразу же получила приглашение от достопочтенного Стивенсона Рида из клана лорда Северского. Конферансье разрешил после обязательной части молодым аристократам танцевать вольно, не стесняясь титулов – все знали, что наследной принцессе этот спонтанный вариант танцев более приятен, чем расписанный заранее.

Загадочная улыбка на лице молодого человека заинтриговала Ирену, но она благоразумно решила ничего не спрашивать, зная манеру своего любимого кавалера в полунамёках выдавать самые интересные истории из жизни Большого и Малого дворов.

Юный Рид был высоким худощавым юношей весьма типичной неброской наружности, но его живая мимика выделяла своего хозяина среди других вельмож и привлекала к себе внимание не столько светских львиц, сколько хорошеньких горничных. Постоянно находясь при Малом дворе, юноша крепко сдружился с принцессой, став её ушами и глазами.

Стив родился шестым ребёнком и вторым сыном барона Северского, небогатого и незаносчивого пэра, который ни разу не воспользовался своим правом заседать в парламенте, зато его многочисленные дети успешно атаковали оба двора и знали о происходящем в Виндзоре практически всё. Будучи на пару лет старше Ирены, молодой человек оставался холостым, не служил в армии, в отличие от своих братьев, зато успешно занимался канцелярской работой в подчинении графа Дешторнака, что позволяло ему свободно перемещаться по королевскому замку, и навещая своих незамужних сестёр – фрейлин принцессы Уэльской, и зубоскаля с кавалерами маркизы Линкольн, и ведя тайные переговоры с лучшими представителями дворянства старой закалки.

– Вы заметили, миледи, что Ваша кузина не присутствует на этом скромном празднике?

– Заметила, к своему великому сожалению, – улыбнувшись лишь уголками губ и хитро опустив ресницы, чтобы скрыть блеск глаз, ответила принцесса. – Кажется, у Её Светлости разболелась голова.

– О, ну конечно, – буквально расплываясь в улыбке, интригующим тоном произнёс молодой человек. – После вчерашнего-то происшествия в лондонской ювелирной… Голова непременно должна была разболеться.

– Какого происшествия? – насторожилась Ирена, услышав ключевое слово «ювелирная».

– Как, Ваше Высочество ничего не знает?

– Ничего, так расскажите же мне поскорее!

– Похоже, при английском дворе восходит новая звезда, – глаза юноши задорно сверкнули, и это сложно было не заметить. – Вполне возможно, скоро законы будет диктовать маленькая французская маркиза… Если ей удастся полностью подчинить своим желаниям нашего сюзерена.

Ирена внимательно всмотрелась в лицо Рида, силясь понять подтекст. Её собеседник искренне веселился своей мысли: он давно недолюбливал Маркизу Прилондонских краёв, и это не было для наследницы тайной, иначе бы она не сблизилась с отпрыском самой многодетной семьи при дворе Ричарда IV так легко и просто ещё несколько лет назад.

– В таком случае, сэр, Вам непременно нужно завоевать доверие француженки.

– Этим и занимаюсь, принцесса.

Подмигнув, Стив улыбнулся – добро и очаровательно, обнажив ровные, как жемчуг, зубы. Ирена едва заметно склонила голову в знак согласия. Музыка кончилась, и кавалер не спеша и грациозно отвёл свою даму на место, заставляя подглядывающих из-за ширм горничных вздыхать и ахать, изнывая от ревности. Уже не первый год Стивенсон Рид слыл фаворитом наследной принцессы, и молодые люди не спешили отрицать такую сплетню.

Банкетная и танцевальная часть празднества подходила к концу: концертмейстеры призвали гостей посмотреть на соревнования наездников. Для скачек были выбраны лучшие жеребцы из королевских конюшен, а оседлали их самые успешные и обласканные короной аристократы.

В шесть часов вечера именитые гости наследной принцессы расположились вдоль берега Темзы, наблюдая за приготовлениями к соревнованиям. Горячие кони нетерпеливо били копытами. Из ноздрей их, словно огненный дым, валил пар – день выдался довольно прохладным. Всадники уже гарцевали у линии старта, ожидая, когда будет подан сигнал, и посылая многозначительные взгляды в сторону трибун, где сидели дамы.

Ирена наблюдала за приготовлениями со своего балкона. К моменту, когда первые наездники уже были готовы сорваться с места в карьер, она почувствовала, как больно сжалось сердце. Не выдержав испытания стойкости, наследная принцесса отослала Эйду в конюшню с приказом запрягать Бурана, а сама с помощью Мери сняла косметику с глаз и облачилась в свой любимый жокейский костюм тёплого коричневого оттенка.

Спешно пряча волосы под чёрную шляпу с короткой вуалью, девушка уже предвкушала азарт и скорость, невзирая на опасность быть узнанной.

Стражи сидели на первых трибунах, как почётные гости, непосредственно под балконом короля.

– Интересно, куда подевалась наследница? – подняв голову вверх и глядя на пустующее кресло возле Ричарда IV, вслух пробормотал Робин.

– Вероятно, она сама будет среди соревнующихся, – предположил Джон и оказался, конечно же, прав.

В скачках участвовало двадцать наездников. Едва первая пятёрка всадников пересекла финишную черту и определился победитель, на старте уже появились новые участники. Расположение королевских трибун было ближе к финишу, поэтому Райт и Винтер не могли рассмотреть тех, кто готовился к забегу, но зато очень хорошо видели тех, кто приходили первыми.

– Какие лошади! Великолепны! – восхищённо воскликнул Робин над самым ухом друга.

Джон проследил взглядом за третьей партией скакунов и ответил:

– Сегодня в скачках участвуют только молодые жеребцы. Интересно, пари тут принимаются или праздничные бега – исключение?

Четвёртая пятёрка скакунов, поднимая столбы пыли и храпя, приблизилась к финишу. Трибуны взорвались громкими возгласами – победа присуждалась юному Риду Северскому.

Многие барышни замахали платочками – им до слёз было жаль, что шестой отпрыск Северских не считается завидным женихом при дворе, поэтому лелеять надежды стать его женой не имеет смысла: юноша не стремился навесить на грудь ордена и получить титул по праву.

– Похоже, это баловень судьбы, – вглядываясь в лицо Рида, предположил Винтер. – Такой изящный молодой человек. Вон все дамочки охают и ахают.

– Посмотри туда! – обратив взгляд к старту, перебил его Райт. – У четырёх победителей появился новый соперник!

В то время как глашатай объявлял имена лошадей и титулы участников, которые должны были соревноваться во втором туре, к старту на белоснежном жеребце подъехал ещё один всадник, издали показавшийся стражам мальчишкой.

– Победители первого забега – барон Лонгет и Молния. Победители второго забега – граф Олд и Ветер. Победители третьего забега – герцог Берингтон и конь Тень. Победитель четвёртого забега достопочтенный Стивенсон Рид и Медное крыло. И новый участник забега – Её Высочество Элизабет Английская, герцогиня Корнуоллская и Йоркская и её любимец Снег!

Трибуны аплодировали. То, что глашатаи назвали Бурана Снегом, было давно заведённой традицией: принцесса категорически не хотела открывать общественности настоящее имя своего коня, боясь сглаза.

– Сама? Интересно, – затронув подбородок, тихо произнёс Робин, – они будут ей поддаваться в борьбе? И почему она в первом забеге не участвовала?

– Видимо, на правах виновницы торжества решила присоединиться. Но у них кони уже горячие, а её Снег ещё не бегал. С одной стороны, он свеженький, а с другой, ему нужно время для разгона крови.

– Ты бы поставил на неё? – обернулся блондин к другу.

– Я никогда не участвую в пари, брат, – улыбнулся в ответ Джон.

Глашатаи протрубили, трибуны стихли. Всадники выстроились в ряд. Ирена улыбнулась соперникам, склонившим перед ней головы. Стив хитро ей подмигнул, словно говоря, что сдаваться он не собирается.

Едва был подан сигнал, два лидера вырвались вперёд на пол-лошади, идя практически ноздря в ноздрю. Стив верхом на огненном жеребце с ярко-чёрными хвостом и гривой и Ирена на своём белоснежном любимце стремительно пронеслись перед трибунами. В этот миг что-то холодное кольнуло Райта в сердце, и он схватил друга за рукав со словами:

– Смотри, она…

Но тут же осёкся. Робин перевёл взгляд на побледневшее лицо Джона и вопросительно приподнял брови.

– Кажется, обгоняет, – единственное, что придумал сказать Джон, чтобы не выдать своё странное волнение, которое он не мог для себя объяснить.

Винтер снова обратил взор на всадников. Прилично отбившись от тройки преследователей, наследница и Рид с переменным успехом выходили на полголовы вперёд. В итоге к финишу они прискакали практически вровень, а поднимающиеся клубы пыли не позволили судьям разглядеть, чья же лошадь шла впереди.

– Похоже, Ваше Высочество, в нашем забеге победила дружба, – улыбаясь во весь рот, произнёс Стив, гарцуя на своём рыжем коне.

– О, нет, сэр! – задорно ответила принцесса. – Я так просто не позволю Вам разделить победу! Поиграем-ка ещё! Догоняйте!

С этими словами Ирена пришпорила Бурана, направив его в обратном направлении. Стив не заставил просить себя дважды и молниеносно поравнялся с озорной всадницей.

Трибуны кипели. Глашатаи замолкли, не зная, каким образом выйти из ситуации. Король и граф Дешторнак от души смеялись над выходкой наследницы.

Джон, следя глазами за облаком пыли, взвившимся позади всадников, тщетно пытался дать самому себе ответ на вопрос, что его внезапно так взволновало.

– А конь у неё, как твой, – констатировал Робин, когда Ирена и Стив пронеслись перед ними в обратном направлении, к старту. – Я думал сначала – показалось, а ведь нет – точно такой же! Копия Вихря!

– Значит, их в Англии уже трое… – отрешённо отреагировал Райт, стараясь отогнать дурные предчувствия.

– Ты не переживай! У самого короля нет такого жеребца, как твой Вихрь! – улыбнулся Робин. – Правда, у принцессы есть. Но это дела не меняет: торговец Бан тебя не обманул!

После этих слов Робин перевалился через перила, чтобы глянуть, как поживают друзья, сидевшие на местах свиты в нижней трибуне. Там, конечно, оказалось более пыльно, нежели сверху, тем не менее, судя по раздававшимся крикам, гоготу и улюлюканью, все стражи от души веселились. Шутка ли – лесные друзья попали на королевские скачки, пусть и скромного масштаба, но такое в жизни обычных людей случается не каждый день!

Принцесса и её фаворит снова пришли к финишу вместе. Едва осела пыль, принцесса произнесла величественным голосом, как и подобало моменту:

– Достопочтенный Стивенсон Рид заслужил свою законную награду! Звание лучшего жокея при королевском дворе принадлежит Вам, сэр!

– Это неверно, Ваше Высочество, – возразил Стив. – Мы снова пришли вместе!

Но Ирена отрицательно покачала головой:

– Я стартовала с форой, сударь, а Вы меня догнали. Значит, Вы – лучший наездник.

После этих слов девушка похлопала Бурана по шее и, обратившись к коню, тихо спросила: «Дружок, ведь ты не обидишься? Победа Рида не значит, что ты второй при дворе конь».

Стив, растроганный таким нежным отношением наследной принцессы к жеребцу, ответил очень тихо, так, чтобы случайные уши не услышали его слов:

– И то верно. Управлять конём – полдела, иной разговор – управлять страной. Что тебе вскоре и предстоит, а мне явно не под силу.

Наедине они всегда говорили друг другу «ты» и чувствовали себя от этого свободнее.

Юноша спешился, подал Ирене руку, помогая виновнице торжества спуститься на землю. Принцессе поднесли пальмовую ветвь, специально для таких мероприятий выращиваемую в королевской оранжерее, и девушка торжественно вручила её Риду. Глашатай, видя этот жест, провозгласил победителя.

– Мальчишка далеко пойдёт, – проговорил Дешторнак, с мягкой улыбкой глядя на своего любимого сотрудника.

– Вильям, я триста раз тебе предлагал поспорить на него! – отозвался король. – Я был уверен, что он завоюет расположение наследницы, и оказался прав. А теперь не сомневаюсь, что в будущем, когда она наденет корону, он станет её правой рукой. А может, и кое-кем большим.

– Нет, Ваше Величество! – возразил Дешторнак, понимая ход мыслей своего монарха. – Северские не такие! Стивенсон воспитан в лучших традициях своего отца. Он будет служить верой и правдой, но никогда не воспользуется благом только из-за хорошего расположения сюзерена. И никогда не примет титула, не принадлежащего ему по праву наследия! Поэтому министром ему не быть.

– Мне нравится этот мальчишка, – согласился Ричард IV. – И я бы с радостью сделал его герцогом. Или хотя бы маркизом!

– Сир, забудьте об этом, – махнул рукой Клиффорд. – Он навсегда останется тем, кем был рождён.

Едва трибуны успокоились от жарких скачек и болельщики немного остыли от эмоций, гостей пригласили на торжественный ужин. Ирена, собрав в кулак всю свою волю, рассталась с амазонкой. Причёска была напрочь испорчена скачками, и придворному цирюльнику пришлось вторично колдовать над головой наследницы. Снова облачившись в лёгкое платье и повторно нанеся макияж, принцесса вернулась к гостям. Мучительные три четверти часа длилась торжественная трапеза со сменой блюд, а фоном играл королевский оркестр.

К девяти часам вечера для развлечения гостей прибыли актёры балета, представлявшие действие троянского сражения.

Естественно, вместо того, чтобы смотреть на артистов, принцесса украдкой из-под вуали поглядывала на своих друзей, заворожено следивших за действием древней пьесы, переложенной на язык жестов. В голове Ирены роем вертелись стайки мыслей, но все их можно было свести к двум вопросам: Джон и Робин действительно граф Генуэзский с кузеном? Тогда почему граф прятался в лесах столько времени? Или же это всё обман… Но тогда – зачем нужен этот спектакль?

К неудовольствию наследницы, после балета церемониймейстер снова объявил танцы. Метнув огненный взгляд в сторону короля, который только развёл руками, наследная принцесса была вынуждена раздать обещания на танец ряду высокопоставленных особ. Но распорядитель уже имел программу, составленную с учётом рангов прибывших гостей, в отличие от той импровизированной, что проводилась днём. По регламенту наследница должна была начать танец первой парой с королём, после чего она доставалась присутствующим герцогам по очереди – Берингтону и Ландешоту – и только после них должна была дойти очередь до графа Генуэзского, родственника короля и наместника Англии в Италии.

Узнав о таком повороте событий, Джон несколько стушевался, ведь он практически никогда и нигде не танцевал, чтобы быть на виду, а Ирена просто ужаснулась. Поэтому, едва завершив первый обязательный танец, принцесса категорически запретила церемониймейстеру ставить её с кем бы то ни было в пары, сославшись на то, что ей нужно со многими поговорить.

День четвёртый, 6 августа

Утром Ирена проснулась с болью в висках и ногах. С тоской она вспомнила, как был убит весь вчерашний вечер бессмысленными разговорами и бесконечными танцами. Если бы не учтивый Стивенсон Рид, то ей и вовсе было бы некуда себя деть – он буквально спасал наследницу от назойливых кавалеров из представителей высшего дворянства, пользуясь своей славой фаворита.

Девушка прогнулась в постели и потянулась, чтобы размять уставшие мышцы. Кожу лица слегка пощипывало из-за вчерашнего слоя пудры. Ирена тихо простонала, сделав глубокий выдох.

Эйда Браун, молча сидевшая в кресле, вышивая замысловатый узор на белье, вмиг поднялась и приблизилась к балдахину:

– Миледи, как Вы себя чувствуете? Вам уже легче? Голова всё ещё болит?

– Спроси лучше, как мои ноги, – пробурчала наследница и, тяжело раскачиваясь из стороны в сторону, приподнялась на локтях.

– Могу себе представить… – ответила камеристка, подбивая подушки под спиной любимой госпожи.

– Да уж, мне сразу вся эта затея с балом не понравилась, – помрачнела Ирена.

Запустив руки в волосы, чтобы слегка помассировать кожу, она поняла, что на привычном месте у виска нет жемчужной бабочки, и едва ли не подскочила в кровати с возгласом: «Где она? Где моя заколка?!»

– Не волнуйтесь, миледи, она на месте! – поспешила успокоить принцессу верная камеристка. – Под подушкой…

Ирена без сил опустилась на кровать, сунула руку под одну из подушек, нащупала прохладную поверхность жемчуга и сразу успокоилась.

Волосы наследницы красивыми волнами обрамили её побледневшее личико и в лучах тёплого августовского солнца заиграли золотом. Эйда залюбовалась на эту умилительную картину, отмечая про себя, что, несмотря на кажущуюся на первый взгляд невзрачность внешности английской принцессы, девушка она просто очаровательная.

Камеристка аккуратно поправила одеяло, чуть сползшее вниз, и произнесла:

– Завтрак Вам принесут сюда – я уже распорядилась. Не торопитесь подниматься, понежьтесь, полежите ещё немного. У Вас вчера был сложный вечер…

Хитро приоткрыв один глаз, Ирена ответила ласковым голосом:

– Эйда, я же не больная. Не суетись.

– Будет, конечно, как Вы пожелаете, но я делаю так, потому что очень люблю Вас.

С этими словами мисс Браун отошла в сторону от балдахина, но она отлично видела, как Ирена, перевернувшись на спину, прикрыла глаза и покачала головой, словно подтверждая слова камеристки. «Я это знаю, – пронеслось в голове маленькой принцессы, – и никогда с тобой не расстанусь, моя милая Эйда… Что бы ни ждало меня впереди».

В отличие от наследной принцессы, маркиза Линкольн чувствовала себя более чем великолепно. Она рано поднялась и к тому моменту, когда Ирена едва отрывала от подушки голову, чтобы выпить куриный бульон, принесённый ей на завтрак, уже стояла в конюшне в полном обмундировании, ожидая, когда к ней выведут коня. В руке маркизы, вопреки обычаям времени, был хлыст. Облачённая в мужское платье, ехать она собиралась вовсе не в дамском седле[40]…

В соседнем помещении мелькнула до боли знакомая шляпка, и уже через пару секунд перед красавицей с каштановыми локонами появилась Констанция де Нанон.

– Леди Анжелина? – недоумённо приподняла брови француженка. – И что это Ваша Светлость здесь делает в такое время, да ещё и в таком виде?

– Вернее было бы мне спросить, что Вы тут делаете, мадмуазель, – отпарировала красавица по-французски. – Конюшни вообще-то королевские, и я с детства держу здесь своих лошадей.

– Разве меня уже объявили вне закона? – улыбнулась краешком губ д’Альбре. – Или я не являюсь гостьей двора и не вольна перемещаться свободно по Виндзору?

– Не язвите, герцогиня, – прошипела маркиза, злобно сверкнув агатами глаз. – Вы своим поведением уже добились того, что я Вас ненавижу всей душой.

– Ах, как мы заговорили – у нас, оказывается, острый язычок… – насмешливо промурчала в ответ де Нанон, обходя первую леди кругом. – Негоже племяннице так разговаривать с тётушкой, дорогая леди Анжелина.

– Да замолчите же! – едва не вскрикнула красавица, но слыша, как неподалёку возится конюх Брюс, она не могла позволить себе такой роскоши. – Меня ошеломить новостью можно лишь раз – не думайте, что у Вас это получится вновь!

– Не беспокойтесь, моя милая, я, в отличие от Вас, умею держать своё слово.

– Это на что Вы изволите намекать? – сузила глаза до острых лисьих щёлок англичанка.

Констанция приблизилась вплотную к родственнице и тихо-тихо над самым её ухом проговорила по-английски:

– Даже не помышляйте о вреде королю и наследнице, миледи. Это для Вас плохо кончится.

– Я не потерплю, чтобы мне указывала какая-то француженка, – отпарировала Анжелина.

– Да? – усмехнулась де Нанон и отошла на пару шагов, аккуратно подобрав подол своего тёмно-синего платья.

– Брик! – крикнула первая леди, подбоченившись.

Как обычно, она перепутала имя конюха.

– Брюс, миледи, – исправил её мужчина, вынырнув из-за перегородки. – К Вашим услугам!

– Да какая мне разница, чёрт возьми! – тряхнула кудрями племянница короля, даже не попытавшись развернуть в сторону собеседника корпус и не глядя на него. Каштановые локоны разметались вокруг её белой шеи, но от этого голос маркизы приятнее и нежнее не стал. – Где мой конь? Почему так долго?

– Готов, миледи.

– Прекрасно, – медленно повернув лицо к конюху, прошипела Анжелина, – а то тебе бы не поздоровилось.

После этих слов маркиза снова повернулась к д’Альбре:

– Очень надеюсь, миледи, что Вас я сегодня более не увижу…

Резко развернувшись, девушка быстрыми шагами направилась в смежное помещение, где её ждал осёдланный конь. Брюс держал его под уздцы, но когда маркиза легко запрыгнула на спину жеребца по кличке Жемчуг без посторонней помощи, он отпустил животное. Анжелина пришпорила скакуна и стрелой вылетела из конюшни.

Герцогиня посмотрела ей вслед и покачала головой:

– Подумать только: кузины, обе наполовину француженки, а какие разные! – и, обратившись к конюху, она добавила: – Мистер Вильямс, распорядитесь, чтобы подготовили мой экипаж.

Мельком взглянув на золотую гриву белоснежного скакуна наследницы, де Нанон подумала про себя: «Всё бы отдала, чтобы узнать, как она сейчас себя чувствует…»

Войти в доверие принцессы Уэльской оказалось не таким простым делом, как ранее думалось француженке. Ирена дичилась двора, не подпускала к себе близко фрейлин и совершенно не планировала заводить знакомства с иностранной гостьей. Быть вхожей в покои короля Англии и стать его другом было совсем несложно. Покорить сердце дочери монарха пока не получалось.

Ирена сидела на кровати, опершись спиной на высокие подушки, и напевала вполголоса только что пришедшие на ум слова:

Да, вот что значит слишком долго танцевать…

Да, вот что значит лицо под маскою скрывать…

Я всё это с детства поняла,

Но судьба моя меня ждала…

В спальню вошла Эйда с мокрым полотенцем. Камеристка на миг остановилась, потом присела на краешек августейшего ложа:

– Что с Вами, миледи? Вы выглядите такой грустной.

– Грустной? – подняла взгляд Ирена. – Знаешь, Эйда, с одной стороны, я самый счастливый в мире человек, а с другой – абсолютно несчастный.

– Как это? Одновременно?

– Да, Эйда… Я никому никогда не говорила, и ты будешь первой, кто это услышит. Все знают, что я люблю кататься на Буране, что часто отлучаюсь из дворца, но мало кто догадывается, где я провожу время. Конечно, прогулки вдоль Темзы – это святое, но… далеко не всегда я бываю там. А по большей части просто гуляю по улицам города.

– Лондона? – приподняла брови мисс Браун.

– Да, конечно. Лондона и его окрестностей. А совсем недавно я встретила отряд очень отважных людей, таких дружных и таких замечательных! Они друг за друга горой стоят. Я уверена, что каждый из них готов, не задумываясь, отдать жизнь за соратника. Ты знаешь, мы очень быстро сошлись, мы очень быстро сдружилмсь – они меня… – на миг Ирена замолчала, подбирая нужное слово, – понимают. По-ни-ма-ют. И наши отношения искренни и чисты, потому что… они не знают, кто я. Это вовсе не то, что при дворе: ни лести, ни лжи, ни интриг. Это чудесно, Эйда.

– Хм… И сколько же их, Ваше Высочество, этих чудесных друзей?

– Их сорок человек, – обратив бирюзовый взор на камеристку, ответила девушка.

– Сорок? И все мужчины?

– Хм… Да, я как-то не задумывалась об этом, – заправив прядь волос за ухо, промолвила Ирена. – Хотя здесь нечему удивляться – я выросла как мальчишка. Отец и дядя слишком много внимания уделяли моему «правильному» воспитанию. Впрочем, и женственности мне хватает: мама за 10 лет успела вбить в мою непоседливую голову все эти женские премудрости. Хотя, конечно же, меня воспитывали как наследника, наравне с Генри и Чарльзом[41], а не как обычную принцессу.

– Почему же тогда Вы несчастливы, миледи?

– Потому что я не могу сказать им правду, – вздохнула наследница. – Не могу, понимаешь? И осознание этого ужасно. Они открыты, а я… Я, получается, лгу им…

– Не драматизируйте, миледи. Так сложилось, и в этом нет Вашей вины. Вы не лжёте, а лишь не договариваете истину…

– Возможно, ты и права, Эйда. У меня слишком богатое воображение.

Ирена приподнялась на кровати и скинула с плеч рубашку, позволяя заботливым рукам камеристки протереть её кожу тёплым влажным полотенцем.

Уже через четверть часа полностью одетая наследница стояла у зеркала, поправляя волосы. Обернувшись к мисс Браун, она проникновенно произнесла:

– Эйда… помни, что я никому не говорила про свои отлучки в Лондон.

– Не волнуйтесь, я никому ничего не скажу, миледи… Даже если меня поведут на пытки.

Анжелина вскоре вернулась разгневанная, вихрем взлетела по ступенькам, злобно стуча каблучками, хлопнула дверью и до вечера не показывалась из своей комнаты никуда, никого не принимая, даже канцлера.

В отличие от неё, герцогиня д’Альбре отсутствовала в Виндзоре довольно долго. Ближе к вечеру, прогуливаясь по Нижнему парку, француженка заметила стройную фигурку Ирены и поспешила к ней.

– Ваше Высочество, Вы прекрасно выглядите, – склонившись в реверансе, констатировала де Нанон, встретившись на аллее с наследницей словно случайно.

– Ох, видели бы Вы меня, маркиза, утром, – улыбнулась дочь короля в ответ, называя гостью двора тем титулом, который был ей известен.

– Могу догадаться, – приветливо кивнула Констанция. – Я сама жутко не люблю балы и эти бесконечные танцы, особенно когда церемониймейстер придумывает вплести меня непременно не в один акт, а сразу в несколько. Наутро я чувствую себя совершенно разбитой…

Ирена дружелюбно кивнула. Такой расклад разговора ей нравился, и принцесса почти забыла, как накануне сгорала от нетерпения узнать, о чём беседовали в танце Джон Райт и маркиза Суасонская. Спросить напрямую не представлялось возможным, а умирать от догадок смысла всё равно не было.

Д’Альбре же отметила, что ключик к потайной дверце принцессы Уэльской найден: девушка вовсе не была капризной, а действительно не любила высшего общества…

Тем временем в лесном лагере шло бурное обсуждение прошедшего бала. Казалось, что галдеть юноши на полянке не переставали всю ночь, наперебой вспоминая вкусности королевской кухни, фанфаронские рассказы напыщенных лакеев о жизни у своих господ, мимолётные встречи с хорошенькими горничными и иные приключения, которые выпадают на долю простых англичан не каждый день.

Больше всего, конечно, пытали друзья Робина, и без того склонного к приукрашиванию. Винтер же на эпитеты не скупился и в красках рассказывал о том, как проходил торжественный приём в атриуме дворца.

В отличие от своего друга и брата, Красный Джон весь день провёл в молчаливых занятиях: он чистил шпагу, менял сбрую лошадям и даже лично сложил все графские вещи назад в сундук. Всем своим видом командир давал понять, что ему совершенно не интересны беседы зелёной молодёжи, и вспоминать день минувший не имеет никакого смысла.

Едва стемнело, Анжелина снова отдала распоряжение седлать коня, обрядилась в амазонку и выскользнула из дворца.

Один из кавалеров Ордена Подвязки как-то рассказывал в её присутствии о том, что в окрестностях Лондона промышляет группа разбойников под предводительством Чёрного Джона. И отчаянная маркиза решила во что бы то ни стало их отыскать.

Конечно, неразумным шагом с её стороны было не взять с собой никакой охраны, но в таком щекотливом деле, какое она задумала, леди Линкольн не могла полагаться ни на кого. Отчасти она была уверена, что её имя ассоциируется в народе с не меньшими разбойничьими эпитетами, за тем лишь исключением, что власть первой леди была законной, и поборы, которые устраивали кавалеры Ордена Подвязки, шли в казну.

Верхом на белом скакуне, казавшемся ночью серым, вся обтянутая в чёрную кожу с широкой юбкой-амазонкой поверх трико, Анжелина неслась сквозь мглу, словно чёрный ангел, потерявший крылья. Аккуратная чёрная шляпа с красными розами бросала тень на половину её лица и скрывала под тульей локоны. Перчатки и подол амазонки украшали алые атласные ленты, в свете яркой щербатой луны казавшиеся кровавыми пятнами на костюме. Образ завершала огромная рубиновая брошь в золотой оправе – любимое украшение маркизы Линкольн, доставшееся ей от матери при рождении. Внимательно присмотревшись, на середине рубина можно было разглядеть стёртую временем гравировку двухцветной розы – символа Тюдоров.

Под плащом, у пояса красавицы рядом с пистолетом скрывался увесистый мешочек с золотом… Именно на языке огня и металла первая леди собиралась общаться с разбойниками.

Утром этого дня Анжелина посещала ведьму, обратиться к которой племянницу короля толкнули уязвлённое самолюбие, жажда власти и самоутверждения. Старуха пообещала своими заклинаниями и манипуляциями свести наследную принцессу с ума, тем самым освободив дорогу к трону заказчице.

Несмотря на то что изначально стремление Анжелины к короне было подкреплено, мягко говоря, нелюбовью к августейшим родственникам, смерти кузины она не желала. Поэтому убрать Ирену с дороги таким способом казалось маркизе вполне разумным и гуманным поступком.

Сначала ведьма нашёптывала заклинания на свечи и приказала подменить ими те, которые обычно камеристки ставят в спальню наследницы. Это было сделано, но Ирена не заболела и не тронулась умом. Потом старуха велела первой леди начать охоту за чудесной заколкой-бабочкой и каждую ночь приходить в спальню наследницы, изображая лунатика с одной лишь фразой на устах.

Прошёл месяц бессмысленных манипуляций, и Анжелина потребовала от ведьмы более жёстких методов. Ей не терпелось как можно скорее избавиться от кузины, особенно сейчас, когда на горизонте замаячила опасность в виде вездесущей и слишком много знающей герцогини дʼАльбре – опасность лишиться всего.

Но старуха отказалась помогать маркизе за прежнюю плату, потребовав за скорость увеличения своего вознаграждения. Это обстоятельство вывело красавицу из равновесия, она разгромила в доме так называемой ведьмы всё, что попалось ей под руку (вернее, под хлыст), и, разъярённая, вернулась в Виндзор, решив, что завтра же от хижины «проклятой колдуньи» не останется и следа, а деньги можно потратить более разумным способом.

Но утренний разговор до сих пор не давал Анжелине покоя, отзываясь эхом в её памяти.

…Бросив свечи на стол перед старой женщиной в замызганном рваном тряпье, красавица жёстко произнесла:

– Забери свои проклятые свечи – они никуда не годны! Принцесса здорова по-прежнему! Вытанцовывает на балах, в то время как она должна была, по твоим уверениям, от людей шарахаться!

Старуха смотрела на Маркизу Прилондонских краёв колючими чёрными глазами и, казалось, что-то пережёвывала беззубым ртом.

– И ещё, – наклонившись к сидящей в углу ведьме, прошипела племянница короля, – не вздумай наводить на меня свои чары, если тебе дорога жизнь. Одно моё слово и кавалеры Ордена Подвязки спалят твою хижину – глазом не моргнёшь!

– Из тебя вышла бы прекрасная колдунья, деточка, – только и ответила ведьма, чем ещё больше разозлила маркизу.

Отпрыгнув от старухи так, словно её тело было сплошной пружиной, Анжелина вскрикнула:

– Молчи, ненормальная! Я женщина королевской крови!

– Это не помешает тебе быть настоящей ведьмой. Но ты не знаешь о своих силах. И не хочешь учиться.

– Заткнись, старая! – словно отгораживаясь от колдуньи рукой, снова повысила тон Анжелина и стала пятиться из хижины. – Я более не хочу видеть тебя! И ты забудь обо мне. Мы квиты!

Разрезая мрак ночи в поиске самых знаменитых разбойников Англии, первая леди вспоминала слова ведьмы и молила Бога, чтобы у неё действительно была та сила, о которой говорила старуха… Ведь убедить небезызвестного Чёрного Джона работать на себя – дело нелёгкое даже для такой знаменитости, как титулованная племянница короля.

За скалами на берегу Темзы ярко полыхали семь костров. Анжелина почувствовав, как бешено заколотилось сердце, и направила коня на их свет. Ясно, что в это время сидеть у воды не было резона ни пастухам, ни рыбакам.

Действительно, вдоль берега неспешно прохаживался Джон Кеннеди и раздумывал о том, как же поправить положение: на двадцать семь уцелевших после недавней встречи с «красными» бандитов было всего три лошади. Кинжалов, ножей и шпаг тоже оставалось немного. Пистолеты, что использовались при атаке на караван, сопровождавший атамана в гавань, грудой бесполезного металла валялись прямо на песке. Пороха не было, пуль – тоже. Так же, как не было и денег.

Нужно было срочно придумать, кого ограбить без огнестрельного оружия, чтобы восстановить своё положение и статус горячего атамана, пока люди не отвернулись от него. Чёрный Джон находился в весьма щекотливом и двусмысленном положении: действовать было нужно без промедления, но проявлять себя активно под носом у «красных» означало снова проиграть.

До чуткого уха Кеннеди донёсся звонкий конский топот, эхом раскатившийся по берегу Темзы.

– Конь, – вслух произнёс атаман. – Жаль, один. Но породистый и хорошо подкован!

– Глянь-ка! Тысяча чертей! – воскликнул рыжий бородач. – А всадник – женщина! И скачет прямиком к нам в руки.

– Очень хорошо, – по привычке пробормотал Кеннеди и навалился правым плечом на отвесную скалу. – Посмотрим, что она нам хочет сказать.

– Эй, бездельники! Где ваш главный? – послышался грозный голос Анжелины.

В следующую же секунду воздух разрезал звук удара хлыста о чью-то спину – видимо, кто-то из бандитов решил помочь даме спешиться, что в её планы, естественно, не входило.

– Клянусь небом, – подперев щёку рукой, спокойно произнёс Чёрный Джон, – это Маркиза Прилондонских краёв. Очень хорошо.

Конь, не останавливаясь, гарцевал между костров. Анжелина держала повод только одной, левой рукой – в правой были зажаты пистолет и хлыст. Оценив обстановку, девушка поняла, что говорить надо с черноволосым мужчиной, спокойно наблюдавшим за ней, в то время как остальные путались под ногами и обступали коня со всех сторон.

– Ты атаман? – грозно сдвинув брови, спросила девушка.

– Ну я, – непринуждённо ответил Кеннеди.

– У меня к тебе дело, Чёрный Джон! – произнесла Анжелина и снова стегнула одного из бандитов по спине, посчитав, что тот слишком близко подступился к ней. – Да скажи уже своим собакам, чтобы не приближались! Моё имя – леди Линкольн!

– Очень хорошо, – произнёс Кеннеди и сделал едва заметный жест рукой, после которого все разбойники отступили от всадницы на 2-3 шага.

– Разговор секретен. Садись на коня и поезжай за мной. Иначе я обращусь к другим шайкам – в Англии разбойников полно.

– Возможно, только мы всё равно лучшие, и Ваша Светлость это прекрасно знает, – ответил Кеннеди, оторвавшись, наконец, от скалы.

Шепелявка подвёл к нему коня.

Анжелина усмехнулась, развернула жеребца и уже готова была его пришпорить, как снова на пути выросла фигура одного из разбойников, который только возвращался в лагерь с мелкой добычей и, разумеется, не знал о происходящем. Девушка замахнулась кнутом, чтобы очистить себе путь.

Раздался свист.

Но разбойник оказался проворнее. Перехватив хлыст со словами: «Это ещё что такое?», он поднял голову на всадницу и, увидев прекрасное лицо маркизы, освещённое неровными языками пламени, мягко улыбнулся. Секундное замешательство сменилось любезностью:

– Это Ваше? Простите, не хотел ничего плохого. Возвращаю.

И, отпустив хлыст, мужчина пропустил коня и прекрасную наездницу. Анжелина лишь фыркнула в ответ, даже не пытаясь рассмотреть спрятанного под тенью шляпы лица бандита. Воткнув шторы в бока своего коня, она ускакала.

Джим Токкинс – а это был ни кто иной, как именно испанец – проводил леди задумчивым взглядом. «Никогда не видел более красивой женщины, – подумал мужчина. – Красивой, властной и гордой… Как сама королева. Но лицо… Какое знакомое лицо…»

Отъехав к дороге, Анжелина подождала атамана, который нагнал её довольно быстро. Их лошади шли рядом неспешным шагом, и маркиза изложила суть дела. Молча дослушав до конца, Чёрный Джон ответил:

– Очень хорошо. Я Вас понял, миледи. Вы хотите, чтобы мы выкрали наследную принцессу, но что делать с нею после? Не можем же мы поднять на дочь короля руку. Не просите этого – я англичанин и англиканин, без надобности жизни не отнимаю. К тому же я не могу пойти против своего Отечества.

– Не смешите меня, атаман, – скривилась Анжелина. – Вы давно не служите Отечеству, а работаете только на себя. Делайте с наследницей, что хотите. Хоть замуж её берите, хоть в рабство продавайте, мне всё равно.

При этих словах первой леди атаман так крепко стиснул зубы, что они заскрежетали. Но мужчина постарался сделать всё, чтобы заказчица не заметила его эмоций.

– У меня одно требование: увезите её за пределы Англии, чтобы она не могла составить мне конкуренцию! Чтобы духу её здесь не было. Всё, что мне нужно – это жемчужная заколка. Бабочка должна быть моей.

– Вы уверены, что в тот день, когда мы будем похищать принцессу, она наденет эту самую заколку?

– Элисса Английская не расстаётся с нею даже ночью, смею Вас уверить.

Первая леди остановила коня, атаман сделал то же.

– Очень хорошо. Простите мой нескромный интерес, но неужели эта жемчужина настолько бесценна?

– Ха, – нервно повела головой красавица, – «бесценна»… Да цена ей – грош! Обычная безделушка, но с тайной силой. И только получив её, я буду уверена в собственной безопасности. Ты согласен, атаман?

– Какое я получу вознаграждение?

– Двадцать тысяч фунтов и загородную резиденцию на Кембриджской дороге. Это отличный двухэтажный коттедж. Думаю, твоей банде там будет достаточно места, – с этими словами Анжелина отстегнула мешок с золотом от пояса и бросила его атаману. – Держи задаток. Здесь тысяча золотом. Остальное получишь после выполнения условий.

– Очень хорошо, но сейчас мы, мягко говоря, на мели. Нам нужны лошади, пули и порох. А этих денег недостаточно, чтобы покрыть все нужды разбойничьей вольницы.

– Хорошо, я дам тебе тридцать отличных королевских скакунов, дам пули и порох, – одними ресницами кивнула красавица. – Это всё будет ожидать тебя завтра у моих фамильных конюшен – они за пределами королевского парка и никто не обратит внимания на вас. Пришли людей, и ты всё получишь.

– Очень хорошо. Но риск велик.

– Тебе мало? – подняла брови первая леди.

– Если меня поймают, то вздёрнут, и никто не защитит. Мне нужны пути отступления. Шхуна.

– Хорошо, будет тебе шхуна! – уже начиная злиться, нервно ответила маркиза. – Достаточно?

– Нет, – вопреки ожиданиям, ответил разбойник.

– Что ещё? – изумилась красавица и уже схватилась за хлыст по привычке, но вовремя остановила себя.

– Добавьте к вознаграждению ещё эту брошь, что красуется на вашей левой груди, – не дрогнув ни одним мускулом лица, заявил Чёрный Джон.

Анжелина взорвалась гневом, а уже лежащая на плети рука отчаянно замахнулась на атамана. Хлыст снова засвистел в воздухе, но Джон умело увернулся.

– Хам!

– Хорошо-хорошо, прошу прощения за грудь! Но брошь довольно дорогая.

– Ты просто негодяй! Я уже пожалела, что связалась с тобой!

– Маркиза, будьте спокойны – мы всё сделаем по договорённости. Итак, Ваша цена?

– Двадцать тысяч золотом, тридцать скакунов, коттедж, порох, пули и шхуна.

– Очень хорошо, только пятьдесят скакунов.

– Атаман, это грабёж! У меня стольких даже нет!

– Я разбойник, Ваша Светлость. Да и голова жертвы стоит дороже.

– Хорошо, по рукам. Кони, деньги, оружие, дом.

– И брошь, – добавил Чёрный Джон.

– Да сдалась тебе эта брошь! – вне себя от гнева воскликнула леди Линкольн.

– Вам же нужна жемчужная заколка, – жестом указывая на собеседницу, философски произнёс атаман. – А мне нужна рубиновая брошь. Соглашайтесь быстрее, пока я не передумал и не потребовал с вас ещё тридцать тысяч золотом. За непокорный нрав.

Племянница короля тяжело перевела дыхание и сильно сжала поводья. Конь, почувствовав настроение всадницы, заплясал под ней.

– Хорошо, – сквозь зубы процедила маркиза.

Девушка прикусила нижнюю губу, чувствуя, что на глаза наворачиваются непрошеные слёзы. Во что бы то ни стало ей необходимо было быстро собраться с духом. Красавица отвернулась, чтобы скрыть блеск слезы, украдкой вытерла щёку и перевела дыхание. Едва скрывая дрожь в голосе, она ещё раз подвела итог встречи с Чёрным Джоном:

– Хорошо. Деньги, табун, порох, пули, коттедж, шхуна и… и брошь, – острая боль пронзила сердце Анжелины. Но отступать было некуда. – Она дорога мне… Ты это понимаешь?

– Мне нет до этого дела, миледи. Я назвал цену, Ваше право согласиться, Ваше право отказаться. Благодарите Бога, что я не потребовал ничего порочащего Вашу честь. А ведь я мог просто отказаться и донести завтра на Вас королю.

Первая леди метнула на атамана злобный взгляд. Но Кеннеди оставался неприступен и холоден. Дрожащей рукой красавица отстегнула украшение с лифа, в последний раз посмотрела на ровный блеск камня при неясном свете луны, поцеловала его и, тяжело вздохнув, протянула Чёрному Джону. Но увидев, с каким равнодушием мужчина протянул навстречу ей свою ладонь, затянутую в чёрную кожаную перчатку, девушка внезапно отдёрнула руку и с силой бросила украшение на землю.

– В конюшнях получишь ключи от коттеджа и дальнейшие указания! – прорычала красавица и, стегнув коня, умчалась в ночь.

– Подумаешь, какие мы нежные… – пробубнил себе под нос Кеннеди, высматривая, куда именно упала брошка маркизы.

Пришлось ехать за факелом. В дрожащем свете огня атаман нашёл украшение, упавшее в песок, очистил его и, глядя на изображение Розы Тюдоров, довольно улыбнулся: «Вот, теперь ты, птичка, в моих руках. И в случае чего, мы пойдём ко дну вместе».

День пятый, 7 августа

Утром Ирена уже была готова к очередной встрече с новыми друзьями. Напевая себе под нос, она облачилась в бархатную тёмно-коричневую амазонку, но, отказавшись от помпезной шёлковой юбки, оставила только трико. Откинув за плечи едва прихваченные на одном виске волосы, девушка легко выбежала через чёрную лестницу на первый этаж, направляясь к конюшням. Но на её пути, откуда ни возьмись, появился канцлер.

– Ваше Высочество, Ирена Луиза Шарлотта София Английская, принцесса Уэльская, герцогиня Корнуоллская и…

Ирена, услышав своё длинное имя, не дала лорду Роквеллу договорить все причитающиеся титулы, зажала уши руками, замотала головой и перебила старика:

– Да перестаньте же! Тысячу раз я говорила Вам, милорд, что не надо так помпезно величать меня вне официальных приёмов! Это имя режет мне уши.

– Что за выражения, Ваше Высочество? – нахмурился герцог.

– Милорд, – с шумом выдохнув, помотала головой принцесса, – не тяните – говорите то, что хотели сказать. Зачем Вы меня остановили?

– Его Величество не желает, чтобы Вы сегодня покидали пределы Нижнего парка.

– Что? – округлила глаза девушка и возмущённо сжала кулачки.

– Вы можете удостовериться в этом лично. Пройдите к королю – Ваш отец ожидает Вас.

– Интересно, с каких это пор Вы, лорд Кестенфилд, стали исполнять обязанности посыльного? – язвительно заметила Ирена, назвав герцога по фамилии[42], что говорило об открытом пренебрежении к его титулу, круто повернулась в противоположную сторону и быстро зашагала по направлению к лестнице.

Ричард IV ждал свою единственную дочь в кабинете. Дешторнак, как обычно, сидел за перегородкой, чтобы не мешать августейшим родственникам беседовать.

– Родная, ты неважно чувствовала себя вчера. Я не желаю, чтобы холодный ветер стал причиной болезни. А сегодня непогода. Зная твою любовь к долгим скачкам, я прекрасно понимаю, что это тебя не остановит. Ты разгорячишь коня, а потом простудишься. Этого мне менее всего хочется, – ласково ответил на вопросительный взгляд дочери монарх, поглаживая девушку по светлым волосам.

Ирена покачала головой, сложила ладони вместе, прикрыв ими губы. «Как сильно он любит меня, о Господи… А я творю чёрт знает что», – пронеслось в её голове. Опустив на несколько секунд ресницы, принцесса вздохнула и, поймав руку отца, покрыла её поцелуями.

– Папа, со мной всё в порядке. Я сильная и выносливая девушка, какой и положено быть наследной принцессе. И никакой ветер не сможет мне причинить вреда. Но поймите, я просто должна выехать на свободу! Я должна сесть на коня и помчаться вдоль Темзы. Иначе и этот день будет потерян!

– Отчего тебе так необходимы эти твои ежедневные прогулки? – приподнял брови король.

– Для меня это лучшее лекарство. И от скуки, и от недугов, – прошептала Ирена. – Отпустите меня!.. Ну пожалуйста…

– Что я могу с тобой сделать, упрямая девчонка? – развёл руками Ричард IV. – Ты вся в мать. Она тоже умела добиваться желаемых целей.

Ирена отошла на шаг назад и сделала книксен, понимая, что перевес уже на её стороне, если отец снова сравнивает дочь с погибшей королевой.

– Хорошо, – кивнул Тюдор. – Буран, Темза и ветер в твоём полном распоряжении! Только будь осторожна, прошу тебя! Сердце моё неспокойно…

Ирена бросилась к монарху на шею со словами: «О! Благодарю Вас, отец!». Смотря в чистые голубые глаза короля, девушка улыбнулась:

– Вы всегда меня понимали…

– Потому что я люблю тебя, дорогая, – улыбнулся мужчина.

Отойдя от короля, принцесса ещё раз сделала книксен, лукаво улыбнулась и чинно ответила:

– До свидания, Ваше Величество! Желаю Вам плодотворного дня.

С этими словами она исчезла в проёме дверей, а Ричард IV расплылся в улыбке.

Дешторнак выполз из-за ширмы, потирая спину.

– Что-то я неудобно сидел, – пожаловался министр.

– Давно пора выбросить эту банкетку и поставить для тебя там нормальное кресло, – ответил король и подошёл к окошку. – А ещё лучше прорубить дверь в твой кабинет. Догадайся, в каком одеянии она собралась гулять?

– Ставлю полфунта, что в амазонке, – ответил Клиффорд, усаживаясь на софу.

– А подробнее? – не унимался король.

– В простой амазонке. Я бы даже сказал, в мужском платье.

– Вот именно. Без подола, корсета и украшений. Заколка не в счёт – она её не снимает.

– Но девочка права – зачем лишний раз привлекать к себе внимание золотом и фижмами? Если она кого-то встретит на дороге, никому и в голову не придёт, что перед ним – принцесса Уэльская!

– Я это понимаю, – отреагировал Ричард Благостный, вернувшись вглубь кабинета, и сел на софу рядом с другом. – То обстоятельство, что дочь хочет оставаться неузнанной в своих прогулках, с одной стороны, меня радует, а с другой, пугает.

– Пугает – почему?

– Она категорически против эскорта. А если кто-то решит её обидеть? Она даже перстень фамильный не носит, который известен всем дворянам Англии.

– Смею напомнить, – почёсывая бородку, ответил Дешторнак, – что наша девочка не гуляет одна. Она, конечно, с детства любила секретничать с камеристками, и не расскажет своих взрослых тайн никому. Но думаю, что перстень Ирена носит где-нибудь в корсаже. Не такая уж глупенькая наша наследница, чтобы не оставить себе путей отступления в трудную минуту.

– Хочется верить твоим словам, – ответил король. – Иногда мне кажется, что ты действительно знаешь мою дочь лучше, чем я сам. Но зачем она ездит в город, зачем?

– Вашему Величеству пора вернуться к проекту декларации к Испании, – напомнил министр, уводя друга от темы, и поднялся.

– Да, – ответил Ричард IV, – согласен. Давно пора.

Не прошло и часа, как Ирена уже аккуратно продвигалась сквозь заросли Эшерского леса к полянке «красных». Сегодня дежурило четвёртое звено, стоявшие в карауле Амори Фантье и Питер Гаабс быстро узнали недавнюю знакомую.

– Остановись, красавица! – крикнул француз. – Куда это зеленоглазая направляется?

– Амори! – заулыбалась принцесса. – Здравствуй!

Действительно, среди деревьев её глаза чаще отливали зеленью.

– Ирена! – воскликнул Питер, приближаясь к гостье и помогая спешиться. – Каким ветром тебя к нам занесло?

– Попутным, Питер! – отозвалась девушка. – Посторонних на полянку пускаете?

– Только если этот «посторонний» – ты! – галантно раскланялся француз.

– Спасибо за доверие, месье! – сделала реверанс Ирена.

– Ну рассказывай, что нового в Лондоне? – спросил Питер.

– Почти ничего, если не считать, что на днях приезжала маркиза за данью.

– А вот у нас есть что тебе рассказать, – хитро улыбнулся юноша и сверкнул глазами.

Едва девушка ступила на полянку, лесные друзья побросали свои привычные дела и стали наперебой рассказывать ей о своей проделке: о том, как они уговорили командира надеть платье графа Генуэзского, на чью карету несколько месяцев назад напали разбойники и чьи вещи по сей день хранятся в лагере «красных», как Райт долго отпирался и как потом было весело во дворце.

Приоткрыв тайну появления Джона и Робина на паркете в атриуме Виндзора, Ирена успокоилась. Сияя блаженной улыбкой, девушка думала лишь о том, какие отличные ребята эти Лесные стражи – так снова мысленно окрестила новых друзей непоседливая принцесса и решила только так и называть их впредь. «Господи, как хорошо с ними! И что же это такое – то, что связало нас крепко-накрепко, словно морским узлом? Я уже не сама по себе – я часть этой команды!» – думала принцесса Уэльская, сияя улыбкой, которой одаривала всех лесных друзей сразу.

Лёгкий августовский ветер, запах свежего сена, недавно привезённого для лошадей, потрескивание костров, на которых Дядюшка Бен готовил вкуснейшую похлёбку из зайцев, гомон ребят – всё это смешалось в единую музыку и называлось простым словом «счастье». Ирена ощущала, что именно здесь, в глуши леса, среди весёлой компании лесного братства она живёт по-настоящему.

Вечером того же дня двадцать семь головорезов Чёрного Джона верхом на двадцати семи отличнейших арабских скакунах гнали оставшуюся часть табуна в загородный дом, ключи от которого атаман получил от посыльного леди Анжелины лично.

Путь разбойников от Виндзора на Кембриджскую дорогу лежал через Эшерскую, в паре миль от того места, где расположился лагерь Красного Джона. И двигались бандиты именно через ту опушку, куда выбирались всадники в красных одеждах. Если б не предупредительный крик «совы», изданный Эриком, который первым заметил медленно ползущий по грязной дороге караван, то «красные» столкнулись бы нос к носу с «чёрными» весьма неожиданно. Лесные друзья вмиг сжали в руках оружие, едва морды их лошадей высунулись из зарослей придорожного вереска.

Джон Кеннеди увидел, как из оврага на дорожную насыпь верхом на лошадях один за одним выбираются Джон Райт, Рей Шервуд, близнецы, Джером Остин Вендер, Эрик Вайт, Рональд Рок и ещё несколько «красных», сопровождающих Ирену, которую всадники обступили плотным кольцом со всех сторон.

Несмотря на то что разбойников было в два раза больше, атаман решил не ввязываться в бойню. Впрочем, истинной причиной тому был порох, что везли на себе несколько лошадей – одно неосторожное движение могло привести к кровавому месиву на дороге, в котором смешались бы все. Сузив глаза и низко надвинув шляпу на лоб, чтобы его черты было сложно рассмотреть, Кеннеди прошёлся взглядом по хмурым лицам лесных друзей, особенно долго остановившись на своём вечном антагонисте, к которому неминуемо приближал его конь.

Два каравана медленно сходились на узкой дорожке. Ирена с опасением огляделась на ребят – не собираются ли они нападать?

Райт сдвинул брови, но приветствовал атамана лёгким кивком, давая понять, что драться с ним без причины не собирается. Чёрный Джон ответил Красному тем же. Их лошади разошлись, подсказывая остальным, что боя не будет.

Когда лошадь Джона Кеннеди практически поравнялась с Бураном, девушка поняла, что разбойник, прищурившись, направил на неё пытливый взгляд, оценив странный наряд девушки. «Амазонка… – мысленно отметил бандит. – Всё понятно».

– Очень хорошо, – произнёс Чёрный Джон. – Вот мы и встретились, милочка. Значит, я не ошибся и Вы действительно шпионка «красных». Приятно осознавать, что нюх я ещё не потерял…

Ирена решила, что благоразумнее промолчать в ответ, и лишь крепче сжала повод.

– Очень хорошо… Пусть я проиграл одну битву, но это не значит, что я проиграл всю войну… – добавил Кеннеди и пришпорил коня, чтобы как можно быстрее преодолеть кордон лесных друзей.

Его головорезы рысью скакали следом, не проронив ни слова в адрес «красных».

Ирена уже готова была перевести дух, как заметила, что поравнявшийся с ней бандит, завершающий цепочку шайки, остановился.

– Помните меня? – спросил красивый испанец.

Девушка вздрогнула, узнав голос своего пленителя. В памяти мгновенно всплыла его железная хватка, сковавшая не только её руки, но и волю.

– Я Вас очень хорошо помню… – улыбнулся Джим Токкинс.

Его лицо было сложно разглядеть под тенью широкополой шляпы – Ирена видела лишь аккуратные усики с бородкой и изящные красивые губы, сложившиеся в полуулыбку. Как и в тот злополучный день у ювелирки, девушка замерла, не в силах заставить Бурана сделать шаг вперёд, и не отводила взгляда от испанца.

Эрик, бывший ближе всех к блондинке, пришпорив коня, втиснулся между Иреной и Джимом, зло крикнув:

– Токкинс! Пшёл вон!

– Ой, блондинчик заговорил. Голосок прорезался, – усмехнулся разбойник.

Из-за крупа лошади Эрика выросла громоздкая фигура Рональда со словами:

– С первого раза непонятно? Сейчас поймёшь…

Испанец не заставил просить себя дважды, пришпорил коня и стрелой умчался вслед за остальными. Ирена недоумённо проводила его взглядом, с облегчением почувствовав, что оцепенение прошло.

– Негодяй, – пробурчал Джек Парра Ортис. – Ещё испанец. Вот из-за таких, как он, наши страны до сих пор не могут подписать соглашение об обмене эмигрантами!

– Встречу когда-нибудь – шею отверчу, – сжал кулаки Тед.

– Да, – подал голос молчаливый Джером. – Но такие трусы отдельно не ходят. Он смелый только в толпе, окружённый своими приятелями.

– Ребята! – подъехав к стайке разбушевавшихся «красных», сверкнул глазами командир второго звена Рей Шервуд. – Всё решено! У меня пока не было личного врага среди «чёрных», поэтому могу смело взять этого испанца на себя!

– Это почему же ты? – возмутился Эрик Вайт. – Я ему тоже с удовольствием уши отрежу!

– Да ладно вам! – пожала плечами принцесса, понимая, что причиной такой волны негодования стала именно она. – Подумаешь, какой-то разбойник пальчиком погрозил. Это же совершенно ничего не значит.

– Значит, Ирена, значит! – возразил Парра Ортис. – Ты очень плохо знаешь «чёрных».

– И Токкинс ничуть не лучше Кеннеди, – хмуро констатировал Джером, заставив девушку удивиться своей разговорчивости и обернуть к нему лицо.

– Ладно. Поехали уже, – махнула рукой Ирена и слегка щёлкнула поводом. Буран послушно двинулся вперёд.

Красный Джон, возглавляющий кортеж и всё время хмуро исподлобья наблюдавший за сценой, готовый в любой момент проткнуть Токкинса клинком, развернул коня и продолжил путь. С ним поравнялся Джек.

– Ох, Джонни, чует моё сердце, надо ополчаться. Вон сколько у них добра. И ехали важные, как на пир… Откуда эти кони? Да ещё и гружёные!

– Ты думаешь, у них появился новый покровитель?

– Даже не знаю. Но мне это всё ой как не нравится…

– Мне тоже, старина…

Все «красные» понимали, что их маленькая Русалочка попала в незавидную ситуацию: Джон Кеннеди никому не прощал обид, а девушка, по воле Небес, встала у него на пути. В том, что она связана с «красными» и мешает его стремлению к первенству над Райтом, бандит уже не сомневался.

Ниточка запуталась, и теперь, чтобы её развязать, нужно было приложить максимум усилий. А грозные мужчины не привыкли к такому тонкому делу. Им всегда было проще рубить сплеча.

Джером Остин Вендер подвёл своего коня к Ирене, понимая, что именно сейчас он сможет получить ответы на все появившиеся у него вопросы.

– А ну-ка скажи мне, Русалочка, на что намекал Кеннеди?

– Намекал? На что намекал? – подняла на красавца растерянный взгляд девушка, очень удивлённая тем, что он впервые обратился к ней напрямую.

– Что он говорил про шпионку?

– Просто, когда я была у него в плену, он интересовался, не Райт ли моя фамилия, – стараясь держаться как можно более спокойно, ответила девушка.

– Вот как… – отозвался юноша, пронзая взглядом ночь. – Интересно. И с чего это он взял, что ты можешь быть Райт? У Джона нет ни сестры, ни жены – это известно всем.

– Я не знаю, Джером.

– А Токкинс, значит, тебя собственноручно изловил в тот день, – догадался страж.

– Да, верно… Есть за мной такой грешок.

– Что это значит? – насторожился юноша.

– Я могла бы убежать, если честно, – тихо проговорила Ирена, опустив взгляд. – Но… что-то словно не давало мне сделать это. Я стояла и смотрела на площадь, где бандиты гонялись за горожанами, пока он не заметил меня.

– Любопытство?

– Да, но откуда ты знаешь? – девушка смущённо подняла на Остина Вендера свои прекрасные бирюзовые глаза.

В уголках его губ мелькнула приятная улыбка.

– Я тоже любопытный и кое-что умею замечать… Тебя привлекли крики. Ты решила узнать, что происходит, но быстро попала в гущу событий и растерялась. Поэтому он оказался проворнее.

– Ты абсолютно прав, всё так и было. Но я не жалею о том, что случилось, – призналась принцесса и отрицательно повела головой.

– Не жалеешь, что попала в плен к Кеннеди? – удивлённо поднял брови Джером.

– Нисколько.

– Почему?

Огромные глаза юноши недвижно смотрели на неё, ожидая ответа. Радужка Ирены снова сменила цвет на более светлый, ресницы дрогнули. Быстро моргнув и лишь на миг опустив взгляд, девушка ответила:

– Потому что после плена в моей жизни появились вы. И это, на самом деле, счастье.

Красавица Анжелина полдня просидела у окон, выходящих на главную аллею Нижнего парка, поджидая возвращения Ирены. Но всё было тщетно: наследницы и след простыл.

Лениво обмахиваясь веером и заметив, как по коридору прошлась в сторону прачечной златовласая камеристка принцессы Уэльской, маркиза решила сменить тактику. Её глаза блеснули нехорошим огнём. Выждав, когда девушка направится назад, к покоям своей госпожи, первая леди словно невзначай перешла ей дорогу.

Синеглазка склонилась в низком реверансе. Анжелина холодно кивнула и произнесла, указывая на подол своего шикарного платья свободной левой рукой:

– Мисс Бенсон, взгляните сюда: тут что-то оборвалось.

Мери молча опустилась на колени и стала изучать оборки. Не найдя ничего, что порочило бы наряд племянницы короля, она поднялась и тихо произнесла:

– Всё в порядке, миледи.

– Хорошо, – ухмыльнулась красавица. – А теперь следуй за мной.

Не дожидаясь реакции девушки, леди Линкольн величественно уплыла по лестнице на свой, третий этаж. Мери, как привязанная, следовала за ней. Но когда впереди, ближе к покоям маркизы, замаячили гвардейские мундиры, невероятный страх овладел душой Синеглазки. Плохо отдавая себе отчёт в том, что она делает, камеристка Ирены подхватила юбки и опрометью бросилась прочь.

Анжелина, услышав поспешный топот, изумлённо обернулась и злобно прошипела, сильно сжав веер: «Чертовка!»

В это время к гвардейцам, находящимся в карауле, подходил бравый молодой капрал. Увидев столь странную сцену, он несколько опешил, не зная, как необходимо поступить. Но в следующую же секунду получил приказ от разъярённой маркизы:

– Что Вы стоите, как вкопанный! Немедленно догнать негодницу и привести ко мне!

Капрал взял под козырёк и молниеносно бросился вслед за беглянкой. А первая леди проследовала в свою комнату, надеясь, что «этот солдафон» всё-таки выполнит приказ подобающим образом.

Преследователь нагнал Синеглазку уже недалеко от покоев Ирены – оставался последний поворот, за которым её ожидали спасительные и такие знакомые, почти родные, мундиры гвардейцев второго этажа из роты Джаспера Рида. Но капрал оказался шустрее, чем девушка, и ловко схватил её за руку:

– А ну-ка стой, красавица!

– Отпустите меня! – взмолилась Мери, оказавшись закованной в цепких объятиях гвардейца.

– Да прекрати ты дёргаться!

– Прошу Вас! Она убьёт меня!..

– Да неужели? – усмехнулся в усы капрал. – Вот велика важность. А ну идём, там разберёмся, что ты натворила.

– Я ничего не делала! Я камеристка Её Высочества!

– Вот тогда пусть Её Высочество и отменяет приказы Её Светлости, – съехидничал молодой человек, таща упирающуюся девицу к лестнице.

В этот миг разводящий офицер второго этажа по фамилии Блаунт, состоящий также в чине капрала, пришёл проверять своих гвардейцев. Едва поднявшись на этаж, он с удивлением обнаружил странную картину: служанку наследной принцессы (которая, надо заметить, мужчине очень нравилась, и он не упускал случая ей об этом намекнуть) куда-то, причём явно против её воли, тащит офицер другой роты.

– Питерсон, что здесь происходит? – осведомился гвардеец.

– О, помогите мне, пожалуйста! – взмолилась Мери, узнав в мужчине своего поклонника.

– Блаунт, это не Ваше дело, я исполняю поручение Её Светлости леди Линкольн.

– Леди Линкольн? И что же такого мисс Бенсон натворила?

– Вы знакомы? – грозно прогремел Питерсон, продолжая крепко удерживать руки вырывающейся Мери.

– Я отвечаю за развод караульных на втором этаже, а эта девушка служит у принцессы Уэльской, – холодно отпарировал Блаунт, и на его привлекательном лице мгновенно заострились скулы.

– Вот иди к своим караульным и не мешай мне, – гаркнул Питерсон.

Капрал съёжился, прикидывая, чей гнев окажется сильнее: маркизы, если ей не приведут жертву по его, Блаунта, вине, или наследницы, которая не дозовётся свою камеристку… «А в конце концов, что случится с этой маленькой Синеглазкой в покоях племянницы короля? Ну не съедят же её там заживо, в самом деле…» – утешил себя мужчина и отступил с дороги, словно не замечая ошеломлённого взгляда девушки.

– Войдите!

– Вот она, миледи, – ввёл перепуганную Мери Питерсон.

– Замечательно. Идите, капрал.

– Слушаю, миледи!

Едва двери за мужчиной закрылись, первая леди откинулась на спинку кресла и внимательным взором изучила стройную фигурку камеристки своей сестры.

– Итак, Мери… Мери Бенсон, – чуть наклонив голову, произнесла красавица-маркиза спокойным тоном и поставила локоток на ручку кресла. – Что ж, давай поговорим.

– Как будет угодно Вашей Светлости, – пролепетала девушка.

– Расскажи, что ты знаешь о верховых прогулках принцессы Уэльской?

– О прогулках? Но что я могу знать, я ничего не знаю, – развела руками Синеглазка.

– А ты подумай хорошенько, – сузила глаза Анжелина.

– Почти каждое утро мы одеваем Её Высочество для верховой езды, она садится на коня и уезжает.

– Куда?

– Я не знаю. Её Высочество не докладывает нам.

– Не докладывает…

Первая леди нервно постучала белыми пальчиками по подлокотнику, резко поднялась, сделала несколько шагов по комнате, снова вернулась в кресло и строго посмотрела на Мери:

– Так куда же она всё-таки ездит?

– Я не могу этого знать, миледи! Я никогда не сопровождала её.

– Хорошо, другой вопрос: кому доверяет Её Высочество?

– Что значит «доверяет»?.. – растерянно переспросила девушка.

– Я спрашиваю: кому доверяет моя сестра, с кем во дворце она говорит по душам? Что непонятного, Мери?! Кто бывает у неё в покоях? Рид?

– Ну… я не знаю… Быть может… Может, Его Величеству…

– О, Боже! – прошипела леди Линкольн и отвернулась в сторону и процедила: – Никогда бы не подумала, что у моей сестры такие глупые служанки.

Повернувшись к Синеглазке, она добавила громче:

– Сейчас же возвращайся к своим обязанностям и никому ни слова! Если хоть кто-то узнает о нашей с тобой встрече, вылетишь из дворца в два счёта! Я об этом позабочусь. Ты меня поняла?

Чёрные глаза красавицы злобно сверкнули, заставив содрогнуться бедную камеристку.

– Поняла, миледи, – сделала книксен девушка.

– Хорошо. А теперь иди! И не проговорись – будет хуже, помни.

– Да, миледи, я поняла Вас…

– Пошла вон!

Мери стрелой вылетела в коридор и бегом помчалась вниз. Через минуту она уже заперлась в кабинете Ирены и облегчённо вздохнула.

Четырнадцать друзей, провожающих Ирену, в недоумении смотрели на неё возле окраины Виндзора после её слов: «Всё, дальше – я сама!»

Тед первым решил прервать молчание:

– Ты уверена в своём решении?

– Безусловно! – кивнула девушка. – И прошу вас – только не обижайтесь. У каждого есть свои причуды.

– Но теперь ты не в безопасности, – хмуро возразил Джером. – Вспомни Кеннеди и Токкинса.

– Сегодня мне точно ничего не угрожает, – улыбнулась Ирена и махнула рукой за спину. – Они же уехали в противоположную сторону – на Кембридж!

Как можно было с этим спорить?

– Нет, всё-таки… – едва продолжил Эрик, как Джек махнул рукой со словами:

– Это бесполезно, ребята. В прошлый раз она нам с Джоном тоже не позволила себя до дома проводить.

– Да, было дело, – кивнул Райт. – Ирена – дама решительная, и перечить ей бесполезно.

На губах командира стражей появилась снисходительная улыбка, которая давала понять девушке, что он не торопит её раскрывать все карты разом, но всё-таки надеется когда-нибудь узнать и эту тайну.

– Спасибо, ребята, – улыбнулась принцесса.

– Знаешь, – подведя коня ближе к девушке, проговорил белобрысый Эрик, – мы тебя уже довольно давно знаем, и, казалось бы, не должно уже оставаться никаких секретов. А ты по-прежнему остаёшься для нас загадкой!

Ирена смущённо опустила взгляд.

– Но это здорово, чёрт возьми! – воскликнул Вайт, и среди «красных» пробежала волна одобрения.

– Интересно, – цокнув языком, задумчиво произнёс Крус, – разгадаем ли мы когда-нибудь эту загадку…

– Честно говоря, мне бы этого не хотелось, – призналась Ирена. – Или хотя бы не в скором времени.

– Да неужели всё настолько страшно? – снова подал голос Джером, пристально глядя в лицо Русалочки. – Какой должна быть тайна, чтобы ты так тщательно и долго скрывала её от нас? Если ты не леди Кеннеди, то почему прячешься?

Наследная принцесса Англии посмотрела в его огромные чёрные глаза – сегодня он говорил с ней как с обычной девушкой уже трижды!

– Я не знаю, как объяснить… – ответила Ирена. – Просто нам очень хорошо вместе, и я не хочу ничего менять. Моя тайна может всё испортить.

– В таком случае, – развёл руками Эрик, – нам остаётся только спросить: и когда же мы сможем лицезреть тебя вновь?

– В любой день на городской площади столицы у базарных рядов, – улыбнулась блондинка.

– Завтра в городе Майкл и Сем Тоберты, – прикинул Рональд и, обернувшись к друзьям, добавил: – Вам повезло, парни.

Кузены довольно закивали.

– Помни, что мы всегда рады видеть тебя в лагере, – произнёс Райт, обратив взор на девушку. – Ты действительно уже стала частью нас, и без тебя нам уже как-то неуютно.

– Спасибо, – проникновенно ответила Ирена. – Это самое приятное, что я могла услышать от вас… Мои Лесные стражи…

Парни заулыбались, явно одобряя такое своё название.

Наследница не преминула воспользоваться позитивной ноткой, чтобы красиво исчезнуть. Она развернула коня, слегка его пришпорила и помахала друзьям рукой на прощанье:

– До свидания, рыцари!

В ответ раздалось разноголосое «до свидания» четырнадцати взрослых мужчин, пленённых одной, самой обычной на вид девушкой.

Анжелина слонялась по восточному корпусу в раздумьях, спускаться ли в парк или слишком сыро для прогулок. В очередной раз выглянув в окно, выходящее на задний двор, она увидела, как возле конюшни спешилась её кузина в коричневой простой амазонке без юбки.

Заинтересованная маркиза положила руки на подоконник и прильнула к стеклу. Она увидела, что вышедший конюх, имя которого постоянно почему-то забывалось, взял Бурана под уздцы и увёл в конюшни. Но, вопреки ожиданиям, наследница не зашла под козырёк дворцового подъезда, а нырнула в конюшни вслед за Брюсом.

Около четверти часа пришлось прождать первой леди, когда наследная принцесса вновь окажется на улице. «Да о чём можно так долго болтать с конюхом?! – поражалась маркиза. – Это просто немыслимо… Господи, избави страну от такой королевы!»

Наконец Ирена появилась. Она улыбалась навстречу ветру и не спеша шла к подъезду – начинал снова накрапывать дождь.

Первая леди направилась к чёрному ходу, где решила встретить кузину. Но девушка не спешила появляться на пороге. Красавице пришлось спуститься по лестнице, хотя изначально в её планы входило свысока оглядеть неприличный наряд наследной принцессы, чем она намеревалась «убить» гордость дочери короля.

Анжелина встала в позу, но Ирена так и не появлялась.

Леди Линкольн прильнула к двери и расслышала негромкий разговор кузины с гвардейцем. «Ах, вот как?! – изумилась красавица. – Она теперь ещё и с солдатнёй болтает!» В следующий миг створка качнулась, Анжелина успела отступить. В проёме показалась белокурая головка наследницы, всё ещё говорящей со стражником:

– Я, конечно, ничего не обещаю, но поговорить с герцогом попытаюсь, – в этот миг принцесса обернулась и едва не наткнулась на кузину. – Анжелина?

– Наконец-то я тебя дождалась, – не боясь быть услышанной, фамильярно заявила маркиза.

– И что это значит?

– Я жду тебя полдня, кузина, а ты по часу болтаешь с чернью, вместо того чтобы как можно быстрее подняться к себе! Это поведение недостойно титула принцессы Уэльской!

– Ах, тебе всё мой титул покоя не даёт, – отмахнулась Ирена и закрыла за собой дверь. – Это моё личное дело, как, когда и с кем проводить свободное время.

– И тем не менее, где ты пропадаешь целыми днями? Это не одну меня интересует! Палата лордов уже задавалась этим вопросом не раз.

– Да что мне Палата лордов? – отпарировала принцесса. – Я ещё не коронована. А ты, наверное, соскучилась? Я тебя уже две ночи не видела на своём этаже. Кстати, хоть ключи бы вернула, лунатик ты мой.

Анжелина отвернулась и прикусила губу. В этот миг из дальнего коридора в холл вышли служанки, спешащие по своим делам. Кузины были вынуждены снизить тон разговора.

– Или Вашей Светлости просто надоело подниматься холодными ночами из тёплой постельки? – ехидно заметила Ирена, ведь на дворе существенно похолодало.

– Нет, дело не в этом, – прищурилась маркиза. – Но только наша война ещё не закончилась. Пока я жива и пока я рядом, тебе не будет покоя.

– Так выходи уже скорее замуж, коли тебе заняться более нечем, – сухо ответила Ирена, – а то ведёшь себя, как старая ведьма.

Маркиза сделала несколько шагов назад и ещё сильнее закусила губу. От её и без того бледного лица совершенно отхлынула кровь.

– Кстати, я очень рада, что ты перестала охотиться за моими вещами, – отметила принцесса, уже делая шаг к лестнице. – Но все эти угрозы пусты и мелки. Я не могу ненавидеть тебя – ты моя кузина, ты дочь единственной сестры моего отца. Да, мы в последние годы не ладим, но в будущем и ты, и я должны отдать и жизнь, и женское счастье Англии. На чьей голове будет корона – это неважно. Я не могу понять, отчего ты злишься на меня? Право рождения не выбирается человеком. Я верю, что ты одумаешься ещё, ведь у тебя живое сердце! – воззвала к рассудку красавицы Ирена, после чего перевела дыхание и тише добавила: – Не превращайся в ведьму… Тебе это не идёт.

При последних словах наследницы красавица так сильно стиснула зубы, что прокусила нижнюю губу, откуда брызнула алая кровь. Но принцесса этого не заметила, потому что в этот миг поднималась по лестнице в свои покои.

Маркиза всплеснула руками, коснувшись раны. Из освобождённой от зубок кожи кровь полилась ещё быстрее. Анжелина попыталась вытереть её руками, но это не помогало. В итоге все пальцы красавицы побагровели, а белое платье было напрочь испорчено.

Сердце от испуга бешено заколотилось. Потеряв от неожиданности все ориентиры, девушка бросилась по коридору в сторону прачечных, но заплутала в незнакомых переходах, добралась до лестницы и решила, что лучше всего подняться к себе.

Пока леди Линкольн бегала по Виндзорскому замку с окровавленными руками, к её лицу прилило столько крови, сколько не приливало за всю жизнь – от бега девушка раскраснелась, и некоторые офицеры, стоящие в карауле, не узнавали её…

Внезапно на лестнице, ведущей в гостевое крыло, Анжелина лицом к лицу столкнулась с де Нанон. Француженка изумилась такому жуткому виду родственницы, но без промедления схватила опешившую красавицу за руку и потянула к себе. Через несколько минут они были уже в покоях иностранной гостьи.

Подведя маркизу к чаше с водой в уборной, Констанция на мгновение вышла. Вернувшись, она застала племянницу уже умытой и подала ей свежий платок.

– Возьмите, Анжелина.

– Спасибо, – пробормотала красавица, прикладывая батист к губе. На его поверхности мгновенно образовалось алое пятнышко.

– Как плохо у Вас останавливается кровь… – тихо, словно самой себе, сказала д’Альбре, обратив внимание на это обстоятельство. – Что произошло?

– Не знаю, – едва приходя в себя, ответила девушка. – Со мной такого раньше не было. Я так перепугалась…

– Вероятно, всему виной Ваш горячий нрав… – предположила де Нанон. – Если губа прикушена не во время вкусной трапезы, значит, Вы были чем-то рассержены.

Маркиза отняла платок от раны, посмотрела на него со вздохом и снова приложила назад. Кровь ещё сочилась.

– Полно, успокойтесь. Кровотечение уже уменьшается, и это хорошо. Возможно, обойдётесь без доктора. А вот платье… пришло в негодность, – покачала головой француженка.

Леди Линкольн подошла к большому зеркалу на стене в уборной герцогини д’Альбре. «Странная какая деталь интерьера в таком месте», – машинально отметила племянница короля и, критично оглядев себя с ног до головы, проворчала:

– Да, выгляжу я, как урод… Послушайте, – обернулась к родственнице Анжелина. – И почему Вы обо мне заботитесь? После всего, что я Вам наговорила?

– У меня нет причин желать Вам зла, миледи, – пожала плечами де Нанон. – Да и Вы ничего предосудительного пока не натворили, слава Богу. А то ведь в Англии крутые нравы… Вспомните Вашего прадеда Генри VIII и его обезглавленных жён, обвинённых в государственной измене, адюльтере и колдовстве… Ну это я так, к слову…

Казалось, что Анжелина особенно и не слушала ответ Констанции – её больше занимало собственное отражение.

– Ах, мои губы! Мои прекрасные губы! Боже, во что они превратились!

– Не переживайте так, маркиза. Недели не пройдёт, как Вы снова станете прежней. Но впредь будьте осторожнее.

– Спасибо, – ответила первая леди и отвернулась от зеркала. – Я пойду… Платок перешлю Вам с пажом завтра…

– О, не стоит, не стоит, – сделала возражающий жест рукой д’Альбре. – Можете его просто выбросить.

Анжелина поспешно покинула гостеприимные покои французской родственницы. Девушка крепко задумалась – что же происходит? Если в душе Ирены нет ненависти и Констанция, судя по всему, тоже таковой не испытывает, то почему же тогда она, леди Линкольн, пылает ко всем такой жгучей и, действительно, малообоснованной злобой?

Девушка решила, что во всех её бедах виновата старая ведьма, которая, разумеется, успела её проклясть…

День шестой, 8 августа

Ночь прошла спокойно. Наутро, едва разомкнув глаза и встретив приветливые лучи солнца, Ирена поняла, что поедет в Лондон сразу после завтрака! Девушка даже не сомневалась: она встретит там Майкла и Сема.

Наскоро перекусив поджаренным овсяным хлебом с дичью – дорога всё же была дальняя и силы ей ещё потребуются, девушка облачилась в простое платье голубого цвета. На ноги она предпочла надеть крохотные лёгкие туфли – после ночного дождя день обещал быть улыбчивым.

Тайно запряжённый Буран уже стоял в тоннеле, поджидая свою хозяйку. Прикрыв голову плотным шёлковым платком, Ирена в обличии горничной прошмыгнула мимо полуспящей стражи, оказалась рядом с любимцем и помчалась на свободу.

Трава была ещё мокрой, но влага уже начинала испаряться, и дышать от этого было необыкновенно: воздух, тягучий, как кисель, проникал в лёгкие и словно обволакивал грудь изнутри. Быть может, кто-то ёжился от такого мокрого утра, но для Ирены не было лучше погоды, чем тёплый день после ночного дождя.

Она пустила коня полем, наперерез дорогам.

Было ещё слишком рано, когда девушка добралась до знакомой рыночной площади. Лондонский люд сновал по своим делам, неспешно и несуетно. Разукрашенных карет и повозок в помине не было – вельможи и мещане ещё спали.

Переодетая принцесса оставила Бурана у коновязи возле гостиницы и прошлась пешком по рынку. Увидев продавца рыбы, она не могла не уделить старичку внимание. Но разговор не был долгим – скоро на площади появились кузены Тоберты, приехавшие за провизией.

Едва наполнив тюки и корзины, парни привязали их к сёдлам и забрали Ирену с собой. Три всадника, весело гогоча, удалялись от Лондона в Эшерский лес по мокрой просёлочной дороге.

Несмотря на все происшествия вчерашнего дня, Анжелина проснулась в прекрасном расположении духа. В её голове родилась новая мысль: вспоминая, сколько времени Ирена после приезда провела в конюшне с Брюсом, красавица поняла, что этот человек, вероятно, знает о её тайнах и планах больше, чем обе камеристки вместе взятые.

Спустившись к завтраку, первая леди отметила, что принцессы во дворце нет, и смекнула: надо идти в конюшню – проверять, на месте ли Буран. Девушка грациозно спустилась по чёрной лестнице и ступила на мокрую траву. Поёжившись, она плотнее закуталась в плащ и прошествовала к цели.

Младший конюх едва покинул стойло и выходил на улицу – это обстоятельство несказанно обрадовало маркизу, которой вовсе не хотелось входить внутрь.

– Брик, – окликнула мужчину леди Линкольн, – подойди сюда.

– Брюс, миледи, – как всегда исправляя своё имя, ответил Вильямс. – Я к Вашим услугам.

– Принцесса уже уехала на прогулку?

– Да, миледи. Бурана я приготовил ещё рано утром.

– И когда же она вернётся?

– Вероятно, скоро, потому что на вечер запланирована ещё одна прогулка.

– Ещё одна? А не много ли?

– То, что доктор прописал, – ослепительно улыбнувшись и разведя руками, ответил конюх.

Такой ответ явно не устроил Анжелину, которая буквально взорвалась гневом:

– Что за дерзость? Да как ты смеешь так отвечать мне?!..

– Ваша Светлость, в мыслях не было Вас обидеть, – искренне удивился такой реакции Брюс, привыкший к тому, что наследная принцесса, к конюшням которой он был приставлен, сама выражалась именно так.

«Стоп…» – мысленно сказала себе красавица, вспоминая, что она не капризничать пришла, а информацию выведывать и, следовательно, ругаться с Брюсом не было никакого резона.

– Скажи мне, Брик…

– Брюс, миледи, – снова вставил конюх, одаривая маркизу улыбкой.

– Пусть Брюс, какая разница?! – нервно огрызнулась красавица. – Что ты там сказал насчёт вечера?

– Наш лейб-медик рекомендовал Её Высочеству выезжать верхом дважды в день. Утром, после завтрака и вечером, перед поздним ужином гулять по берегу Темзы и дышать речным воздухом, раз уж до моря у нас далеко.

– Забавное лечение… От этого можно простыть!

– Напротив, очень укрепляет!

– Не сомневаюсь…

– Её Высочество довольна. А я человек маленький, что прикажут, то и делаю.

– Если я решу присоединиться к Её Высочеству, к какому времени мне быть готовой?

– Обычно для вечернего моциона я готовлю коня к семи часам. Если, конечно, Её Высочество вовремя возвращается в замок и вообще планирует вторую прогулку.

– Понятно, – проговорила Анжелина. – И как долго будет продолжаться это «лечение»?

– По плану – до холодов, – снова улыбнулся Брюс. – Но, по-моему, нашей наследнице очень понравилось, и она вряд ли будет сидеть зимой дома.

– Это зависит от того, какая выдастся зима, – усмехнулась красавица и, выделив интонационно имя конюха, несколько кокетливо попрощалась с ним: – Ну что же, Брюс… до встречи.

Довольная проделанной работой первая леди вернулась к себе через чёрный ход. Войдя в покои, она скинула плащ на пол и прошла к окошку.

Спальня Анжелины была просторной, обставленной с большим вкусом, выдающим любовь хозяйки к очень дорогим вещам. Как и в опочивальне наследной принцессы, в комнате маркизы Линкольн преобладали холодные строгие тона: снежно-белые занавески, синие бархатные кресла, пол был застлан дорогим персидским ковром с преобладанием холодной и чёрной гаммы, а в углу, возле ширмы для переодевания стояло огромное кресло-качалка. Кровать, комод, туалетный столик и прочая мебель были сделаны из чёрного дерева, а стены и потолок обиты белым шёлком.

Прошествовав к большому креслу у камина, Анжелина опустилась в него и, подперев правой рукой подбородок, улыбнулась своим мыслям.

– Сара! – крикнула красавица свою верную служанку. – Сара!

В комнату из смежного помещения вбежала молоденькая мулатка – крепкая и тоненькая, как серна.

– Ступай на крышу донжона[43] с моим флагом и вывеси его там.

– Да кто же меня туда пропустит? – очаровательно надув шоколадного цвета губки, камеристка сложила ручки на переднике.

Анжелина усмехнулась и протянула девушке фамильное кольцо:

– Возьми, с этим тебя пропустят везде.

– Уже бегу! – сделала книксен мулатка и поспешила прочь.

– Флаг не забудь, дурёха! – чуть наклонившись вперёд, крикнула ей вслед маркиза.

Стяг на Круглой башне являлся условным знаком для Кеннеди и его людей.

На крыше загородного особняка была установлена подзорная труба. Едва ответственный за наблюдение разбойник увидел флаг с гербом маркизы Линкольн, он в тот же миг сообщил об этом атаману.

– Сержант! – крикнул Кеннеди. – Какой там поблизости?

Играя в армию, Чёрный Джон придумал своим помощникам сержантские звания и заставлял всех остальных величать их именно так.

– Джим Токкинс, атаман, – отчеканил вошедший в комнату испанец.

– А, Джимми, – обернулся Кеннеди и снова уселся в своё любимое кресло, как на трон. По губам его расплылась улыбка. – Пошли кого-нибудь из своего отряда во дворец к маркизе Линкольн.

– К маркизе? – едва сдержав трепет в сердце, возникший при упоминании титула красавицы на белом коне, переспросил Токкинс и, получив утвердительный кивок, выскочил прочь.

В его глазах появился странный огонёк, который Чёрный Джон ошибочно принял за задор в ожидании нового дела. Уже через полминуты Джим вернулся с рыжим здоровяком.

– Мы с Корсаром поедем, – доложил испанец.

– Нет-нет-нет, Джимми, – недовольно промычал Кеннеди и отрицательно покачал пальцем. – Ты мне нужен здесь. Останься. Придёшь через четверть часа ко мне.

– Да, атаман, – покорно ответил испанец.

В этот миг ему показалось, что едва успевшие проклюнуться крылышки были безжалостно подрезаны суровым надзирателем. Джим развернулся на каблуках и вышел прочь.

– Очень хорошо, – проговорил Чёрный Джон. – Подойди сюда, Корсар, объясню, что от тебя требуется.

– Сара! – вновь раздался нетерпеливый крик капризной красавицы.

Мулатка вошла в опочивальню маркизы и тут же получила приказ:

– Иди по чёрной лестнице к северным воротам. Встретишь там человека в маске – его нужно тайно провести в мою приёмную.

– Да, миледи, – сделала книксен мулатка и юркнула за ширму.

Едва Сара скрылась, красавица прошла в свой личный кабинет, села за стол и стала писать.

Когда служанка вышла к обозначенному месту, стал накрапывать мелкий дождь. Мулатка поёжилась и плотнее закуталась в накидку. Через пару минут из-за берегового холма нарисовался всадник, приближающийся к тайному лазу. В решётку ограды были встроены ворота, открывавшиеся только теми, кто знал об их существовании. Всадник спешился и стал привязывать коня к прутьям, Сара с интересом его рассматривала. Пришелец оказался высоким рыжим человеком с длинной бородой. Как и говорила её госпожа, на лице бандита была полумаска[44].

– Значит, тебя ждёт Её Светлость? – без тени стеснения поинтересовалась девушка.

– Не болтай, а веди, – буркнул в ответ Корсар.

Мулатка открыла решётку и впустила гостя в королевский парк.

Преодолев потайные подземные ходы Виндзорского замка, хорошенькая камеристка и разбойник достигли дверей в кабинет маркизы Линкольн. Сара постучала условно.

«Войдите!» – раздался властный женский голос, и мулатка толкнула створку вперёд.

После тёмного коридора у Корсара зарябило в глазах от блеска богато убранных покоев племянницы короля. Анжелина стояла у окна спиной к пришельцам.

– Привела, миледи, – сделала книксен служанка.

– Пошла вон, – спокойно ответила красавица и обернулась к разбойнику. Едва мулатка покинула помещение, маркиза протянула мужчине свёрток со словами: – Это отдашь своему атаману. А на словах передай, чтобы действовал без промедления. Я надеюсь, ты на это способен?

Корсар молча принял бумагу и поклонился, как умел.

– По дороге смотри не напейся, – бросая серебряную монету, которую бандит ловко поймал, продолжала напутствовать Анжелина. – Да за всякими старухами не ходи!

– Не понял? – чуть склонившись вперёд, удивлённо произнёс разбойник.

– А понимать и не надо, – отрезала красавица. – Нужно просто выполнять приказ. Много будешь знать, попадёшь на виселицу. – Анжелина сверкнула глазами на гостя и, повернув голову к смежной комнате, крикнула: – Сара!

Едва служанка вошла, сразу получила приказ:

– Проводи этого пирата к северным воротам.

– Я Корсар, – не без достоинства исправил Анжелину разбойник и учтиво добавил: – Ваша Светлость.

Красавица в ответ лишь скроила презрительную мину, а когда Сара закрыла за гостем дверь, пренебрежительно фыркнула. «Учат меня всякие!» – возмущённо подумала первая леди, вспомнив, как нагло её исправляет тот противный младший конюх Вильямс, с которым дружна наследница.

В два часа пополудни Ирена вернулась во дворец. За обедом Анжелина не произнесла ни слова, и это очень насторожило наследницу, зато порадовало короля, наивно полагающего, что его девочки помирились.

Как и ожидала маркиза, вечером принцесса направилась на вторую прогулку. Анжелина лично поднялась на крышу Круглой башни и в подзорную трубу стала наблюдать за маршрутом кузины. К удивлению племянницы короля, её сестра за все два часа прогулки не совершала никаких подозрительных движений: она просто каталась по берегу Темзы, явно играя с Бураном, заставляя его переходить с галопа на рысь и назад.

Ирена настолько увлеклась скачкой, что совсем позабыла о времени, но когда стало смеркаться, она направилась назад, во дворец. В полночь девушка, конечно, снова ожидала увидеть свою странную кузину, но к великому удивлению принцессы, этого не случилось. Единственным гостем оказался лишь дождь, стучавший в окно.

Четвёртую ночь принцесса могла спать спокойно.

День седьмой, 9 августа

С наступлением утра наследница почувствовала невероятный прилив сил и бодрости. Пребывая в игривом настроении, она спустилась к завтраку.

Анжелина опаздывала. Дождавшись племянницу, король прочёл трапезную молитву, после чего обратился к девушке:

– Дитя моё, Вы неважно выглядите. Как Ваше самочувствие?

– Ничего страшного, дядя, я просто плохо спала, – пользуясь тем, что в будние дни за столом они оставались без посторонних и могли не использовать титулы, Анжелина не упускала возможности напомнить королю о ближайшем родстве.

– Причиною тому, вероятно, был дождь? – осведомился монарх, нанизывая грудинку на серебряную вилочку.

– Вероятно, так, – томным голосом произнесла девушка, красиво коснувшись тонкими пальцами виска. – Этот ливень был ужасен!

– Ваша мама тоже плохо переносила ливни, – вспомнил Ричард IV.

– Да, не скрою, – хитро прищурившись, встряла в разговор Ирена, – я тоже не могла долго уснуть. До полуночи – это точно.

Анжелина подняла ресницы и обратила на принцессу пронзительный взгляд агатовых глаз – она прекрасно понимала, на что её кузина намекает. Замечая, что между девушками начинается что-то недоброе, в разговор вступил Дешторнак:

– Быть может, миледи, Вам сменить шторы на более плотные? Совсем недавно из Персии нам привезли прекрасные полотна – я думаю, для портьер они подойдут как нельзя лучше. И даже молнии в грозу не будут Вас беспокоить, не то что какой-то средний ливень.

– Я воспользуюсь Вашим советом, граф, – вздохнув, ответила Анжелина.

Король и министр уже было успокоились, как Ирена совершенно неожиданно обратилась к сестре с весьма странным предложением:

– Кузина, я сегодня планирую поездку в Лондон. Не желаете составить мне компанию?

Монарх остановил на полпути вилку и изумлённо перевёл взгляд с одной девицы на другую, а потом вопросительно посмотрел на Клиффорда, который едва не подавился, услышав слова любимой крестницы.

– В Лондон? – изумлённо переспросила маркиза после длительной паузы, вскинув ресницы. – Я не советую Вам этого делать, принцесса.

– Это ещё почему? – как ни в чём не бывало поинтересовалась Ирена и стала крутить перед носом веточкой салата, словно дразня сестру.

– Да, почему? – подхватил вопрос король, которому стала уже интересна игра его дочери, поскольку о её регулярных отлучках за пределы Виндзора он был прекрасно осведомлён.

– Дядя, вероятно, Вы давно не были в столице, – немного повысив тон, ответила первая леди. – Это очень грязный город! Не в пример Виндзору, надо сказать. Кроме того, там можно встретить не лучших представителей нашей страны.

– О, мне грязь – не помеха, – игриво складывая лист салата на пустую тарелку, ответила Ирена и очаровательно сплела тонкие белые пальчики под подбородком. – Тем более что ночной дождь умыл город.

– Разумеется, кузина, – повернув к собеседнице голову, тихо произнесла Анжелина. – Дождь смыл грязь, но вряд ли он умыл чернь.

– Да… Об этом я не подумала, – наигранно-разочарованно протянула наследница, переводя хитрый взгляд от родного отца к крёстному и снова вернув взор к маркизе. – Что ж, придётся дождаться другого раза, когда будет более подходящая компания.

Король и министр переглянулись. Тюдор остался вполне доволен таким решением дочери: он и предположить не мог, куда собиралась направиться его наследная принцесса на самом деле! О дружбе наследницы с Лесными стражами шпионы короля ещё не узнали.

Разумеется, предлагая Анжелине составить себе компанию, Ирена и не рассчитывала на утвердительный ответ – ей просто безумно было интересно посмотреть на реакцию кузины, получившей столь неожиданное предложение. Ведь конюх Вильямс рассказал девушке о странном желании маркизы присоединиться к её вечерним прогулкам. Оставить этот вопрос без ответа Ирена попросту не могла.

Спустя час, едва покинув Виндзор, принцесса Уэльская уже неслась в лес к своим друзьям.

Амори Фантье, он же капитан четвёртого звена «красных», сидел на полянке и начищал до блеска свою шпагу, напевая при этом забавную французскую песенку. Рядом на травке расселись ещё три шатена четвёртого звена: Майер, Бобби и Питер, поэтому Амори иногда в шутку называли капитаном шатенов. Хотя, конечно, цвет волос в рядах «красных» не имел ровно никакого значения – дальше шуток на эту тему дело никогда не заходило, ведь важна была не внешность, а душа и дружба.

Ирена смотрела, как к изысканному французу подтягиваются и другие ребята. Совершенно не зная его языка, они, как могли, начинали подпевать. К поющим вокруг гостьи стражам подошёл белокурый Эрик и обратился к девушке:

– Ирен, ты знаешь, какое звено сегодня дежурное?

– Да, первое, – обратив к Вайту взор, ответила Ирена.

– Я не хочу тебя огорчать, но все они… – Эрик при этих словах присвистнул и трижды нарисовал в воздухе круг.

– Что? – не поняла его Ирена.

– Уехали. Можно сказать, вопреки правилам. Поэтому в дозоре сегодня второе.

– Понятно, – ответила Ирена. – Ничего страшного – мы увидимся с ними в следующий раз.

– Это правильно! – отозвался Амори, ослепительно улыбнувшись. – Ты к нам почаще приезжай, иначе мы соскучимся без своей Русалки.

Ирена только улыбнулась в ответ.

Облачённая в тёмные одежды, Анжелина сидела в саду и читала книгу, пытаясь сосредоточиться на замысловатом сюжете одной из новелл «Гептамерона» – книги французской писательницы, королевы Маргариты Наваррской[45].

Тихо ступая по мокрой дорожке, к ней подошла служанка:

– Миледи, к Вам снова пират в маске…

– Что? – оторвавшись от чтения, переспросила маркиза.

– Стоит за оградой и просит, чтобы Вы пришли к тайным воротам.

– Да что у них там – проблемы возникли? – захлопнув книгу, прошипела девушка.

Оглядевшись по сторонам, первая леди поспешно направилась в северную часть парка. Нырнув за кусты, она аккуратно прошагала по мокрой траве к тайным воротам и увидела Кеннеди.

– Атаман? Собственной персоной? – изумлённо приподняв брови, едва не воскликнула маркиза.

– Собственной персоной, – улыбнулся Чёрный Джон и снял шляпу, галантно приветствуя даму.

Бандит покосился на Сару, что стояла за спиной своей госпожи. Поняв его мысль, маркиза тихо произнесла, не оборачиваясь:

– Пошла вон.

Кеннеди прильнул к воротам и, повесив на них руки, проговорил:

– Итак, наша задача – следить за целью во время конных прогулок, а потом в один прекрасный вечер устроить засаду и…

– Стоп! – подняла правую руку Анжелина. – Не слишком ли долго?

– Но это дело того стоит, – возразил атаман. – Кстати, о цене…

– Что? Я тебе уже сполна заплатила.

– Это была лишь предоплата. Мы потратились на шпионаж. Добавьте деньжат.

– Я ещё не видела никакого результата – остальное получите после поимки.

– Так дело не пойдёт. Я хочу ещё тысячу фунтов золотом сейчас.

– Я уже заплатила тебе 10 тысяч авансом, – напомнила маркиза. – Ещё 10 ты получишь, когда заколка будет у меня в руках.

– Тысяча фунтов – это будет награда за моё молчание. Остальные ведь не знают, на что идут – дело требует большой конфиденциальности. Не могу я своим людям назвать титула жертвы.

– Не слишком ли ты много хочешь? Может, тебе ещё и полдворца оттяпать? – огрызнулась Анжелина.

– Да не скупитесь Вы, миледи, у Вас денег больше, чем у самого короля!

– А это уже не твоё дело, – прошипела красавица.

Чёрный Джон молча протянул сквозь решётку руку в перчатке ладонью вверх. Анжелина закусила губу и крикнула по привычке:

– Сара!

Мулатка спустя мгновение зашуршала юбками по траве.

– Сходи к канцлеру, выпиши мне тысячу фунтов золотом сейчас же.

Служанка сделала книксен и удалилась, искоса поглядывая на атамана. Анжелина облокотилась на решётку со своей стороны, встав спиной к непрошеному гостю, и забарабанила пальчиками по изогнутым прутьям.

– И всё-таки ты дорого берёшь, атаман, за такое простенькое дельце. Она ездит одна, без охраны ежедневно, а то и дважды в день. Гуляет на приличном удалении от замка. Чего тебе стоит поймать девчонку? Тут даже много людей не нужно привлекать – два-три бандита легко с нею справятся.

– Очень хорошо, – усмехнулся Чёрный Джон. – А Ваша Светлость не подумали о том, что едва она исчезнет, король поднимет всю гвардию на поиски? Везде будут рыскать сыщики, полиция и церковь наша поднимет все свои силы. А если европейские короли узнают о пропаже? Они тоже начнут поиски, ведь Англия для каждого – лакомый кусочек.

Анжелина повернула к атаману своё безупречно-красивое лицо и, выдержав паузу в несколько секунд, многозначительно произнесла:

– Именно поэтому твоя цель – покинуть страну вместе с ней. А можешь воспользоваться случаем и продать голову девчонки тому, кто распорядится ею более удачно, чем ты. Увези её в Азию – там блондинки ценятся.

– Да ну Вас! – отвернулся атаман и недовольно сложил руки на груди.

– Ты что – обиделся? – усмехнулась красавица.

– Очень хорошо! Я, по-Вашему, похож на бусурмана?

– Глуп ты, атаман, – произнесла Анжелина, высматривая между кустов светлое платье Сары. – Ты бы лучше кинул свою шайку на растерзание шерифу и йоменам да увёз девицу куда подальше. На те деньги, что я тебе плачу, можно жить припеваючи. Купить маленький замок, есть-пить на золоте. Да жену бы имел королевских кровей, раз рука на неё не поднимается. В провинции её бы никто не нашёл.

Разбойника словно ножом по сердцу резанула боль, и оттого он передёрнул плечами.

– Слушайте, маркиза, – снова повернулся к воротам Чёрный Джон. – Я, может, и бандит, но молва многое привирает. Для благородного дворянина обидеть женщину, тем более леди – это бесчестно и невозможно.

– Ой, заговорил-то как! И какое отношение к тебе имеет благородство?

– А я, может, лорд, – заговорщически понизив голос и прильнув к решётке, произнёс Кеннеди.

– Лорд! – усмехнулась маркиза и повернула к нему лицо. – Ты и «из благородных» – не смеши меня.

Наконец между кустов появилась фигурка мулатки. Она несла под накидкой солидный мешочек с золотом. Анжелина приняла ношу и кивком приказала служанке исчезнуть. Кеннеди был готов принять награду. Взвесив на руке золото, маркиза прищурилась и произнесла:

– Ну так что, Чёрный Лорд, берёшь ты мою плату за молчание?

– Беру и обещаю, что после этого дела Вы ни меня, ни её более не увидите, – сверкнул глазами атаман.

– Вот и отлично, – протягивая мешочек с золотом к решётке, произнесла красавица. – Желаю успехов в покорении сердца Тюдоров.

– Да ну Вас! – только и ответил разбойник, схватил деньги и был таков.

Маркиза покачала головой, наблюдая, как из-под копыт чёрного коня во все стороны разлетелись брызги сырой земли. «Не понимаю, почему этот бандит мной не пленился? Я рассчитывала отделаться незначительной суммой и парой вздохов… Разоритель казны!» – озадаченно подумала Анжелина.

Недовольство медленным продвижением дела и без того переполняло девушку, а когда она дошла до мулатки, Сара весьма невпопад брякнула:

– Зря вы с такими хамами связались, миледи.

– Молчи, дура! – вмиг влепила ей пощёчину маркиза и быстрыми шагами направилась во дворец.

Кеннеди вернулся к бандитам, сновавшим вокруг дворца, и, отдав им последние распоряжения, отчалил в ближайший кабачок пропустить пару стаканов эля.

Среда подходила к концу.

Разбойники Чёрного Джона организовали слежку за «целью» – наследной принцессой Англии, сами того не ведая. Атаман предусмотрительно не сообщил им имени персоны, за которой необходимо следить. По легенде, бандиты должны были просто выкрасть несговорчивую фрейлину для безумно влюблённого жениха. Посвящённым в тайну, кого именно собирается похищать Кеннеди, был только Джим Токкинс.

Что же касается полного сходства жертвы с некоей девушкой, знакомой им уже несколько дней, то этого никто из разбойников не заметил просто потому, что они не подходили близко к Ирене, не обращали на неё особого внимания и поэтому не могли запомнить её лица. Все, за исключением Токкинса. Но Токкинс не приближался к жертве так же, как не приближался и сам атаман.

День восьмой, 10 августа

Рядовые разбойники отследили и запомнили маршрут принцессы, по которому она двигалась вдоль Темзы. На следующий день, в четверг, он повторился с точностью до ярда.

Бандиты обсудили, где будут устроены засады. Места выбирали такие, чтобы из Виндзора их не было видно, и направились в свой загородный особняк, предвкушая лёгкую добычу и хорошее вознаграждение от атамана.

А в лагере «красных» дежурным было третье звено, поскольку расписание сдвинулось. Брайан Браун, бывший солдат, комиссованный из-за сильной контузии и примкнувший к отряду Красного Джона порядка года назад, обходил полянку. Лесные стражи за одинаковые инициалы называли его «Дабл-Би». Мужчина был уже немолод – ему недавно стукнуло 35, но время и военные походы в Нидерланды не коснулись его тёмно-русых волос и густых усищ, которые придавали лицу своего обладателя особенную суровость.

Шестое чувство говорило опытному вояке, что надо сделать вылазку на разведку. Немного покружив, он подошёл к капитану звена – Рональду с просьбой:

– Рон, вы тут и без меня неплохо справитесь, а я пока лесок объеду. Неспокойно мне. Может, узнаю, где наши вооружённые друзья и чем они промышляют.

– Да, неспокойно, потому что слишком тихо, – согласился Рок. – Поезжай и будь осторожен.

Дабл-Би кивнул в ответ и просочился сквозь ветви к Джеймсу Томпсону – просить лошадь. Взобравшись на жеребца, страж направился к опушке, зорко обводя поля серыми глазами.

Совершая незамысловатый обход, бывший солдат вспоминал годы службы, чужую страну и размышлял, почему люди на континенте убивают друг друга только из-за того, что их сюзерены не сошлись во взглядах на веру? Ответа он так и не смог найти за все те три года, что провёл в Нидерландах, когда в рядах йоменов защищал интересы Зимней Королевы[46]. В Англии были разрешены католические богослужения и никто не сжигал на кострах мнимых «еретиков». Англия жила спокойно…

Стемнело.

Бывший солдат не выходил в полосу лунного света и оставался в тени вереска так, чтобы никто из проезжающих не мог приметить его неспешного шага по лугу. Не прошло и часа, как по дороге из Лондона на Кембридж появилась вереница всадников. Дабл-Би притаился, вслушиваясь в их голоса: узнав знакомые нотки, он окончательно уверился, что перед ним «чёрные».

Мужчина спешился, оставил коня в кустах и, пригнувшись, стал продвигаться к дороге, чтобы подслушать, о чём говорят бандиты. Лошади разбойников шли шагом, никуда не спеша. Завершали вереницу Джон Кеннеди и Джим Токкинс. Их разговор и был более всего интересен Лесному стражу.

– Вот что, – тихо инструктировал наперсника атаман. – Утром на свежую голову продумаем план действий. Брать её будем в субботу.

– Почему в субботу?

– Пятница менее удачный день для прогулок возле королевского дворца.

– И что потом?

– После похищения придётся держать Уэльскую у себя, – вздохнул Джон. – Я, конечно, потребовал с заказчика шхуну, но очень сомневаюсь, что мы сразу сможем выйти в море. Король перекроет все порты. Лучше отлежаться на дне пару месяцев. А? Как думаешь?

– Согласен. Но что с ней всё это время делать? Я королевского этикета не ведаю.

– Шшш!.. Не говори громко: парни не знают ничего.

– Понял. А как брать её будем?

– Не знаю. Но тихо. Не поднимая шума и не привлекая внимания.

– Может быть, одного меня достаточно?

– Тебя?

– Я не Корсар и не Громила – внимания не привлекаю, но нашу знакомую блондинку из стана Красного Джона, что из укрытия наблюдала за ограблением лавки, поймал именно я, – напомнил Токкинс.

– В этом что-то есть, – согласился атаман. – Я подумаю. А вот насчёт блондинки… Хотел бы я с ней свести счёты – так меня обвести! Интересно, она родственница или подружка Райта?

– Я скорее поверю, что она подружка блондинчика. В его вкусе.

– Какого именно? Выражайся яснее.

– Вайта, этого мелкого и противного мальчишки, – скривил своё красивое лицо Токкинс.

– Очень хорошо, – сухо проворчал Чёрный Джон. – У него молоко на губах не обсохло таких девиц иметь. Значит, отнимем.

Джим усмехнулся в ответ.

– Нам нужнее, – оскалился Кеннеди. – Решено – берём её завтра. Она всегда бывает на городском базаре днём, мне неоднократно о ней докладывали. К тому же нужна ведь принцессе камеристка, – на пару секунд замолчав, словно оценивая собственные мысли, атаман добавил: – Действительно, кто-то же должен Высочеству помогать раздеваться и одеваться. Не нам же этим заниматься, право слово?

Его подельник согласно кивнул:

– Всё верно.

– Отлично. Второй раз она от нас не уйдёт, – оскалился Кеннеди. – Сейчас в особняк приедем и отдохнём, а утром решим, что делать с нашими птичками дальше.

Первые всадники уже съезжали с основной дороги к просёлочной, что вела к большому коттеджу, подаренному бандитам маркизой Линкольн. Далее Дабл-Би и слушать не стал – ему было вполне достаточно сведений, чтобы поднять на ноги всех стражей.

Весть о том, что разбойники по чьей-то наводке идут на государственную измену, повергла его в такой шок, что он едва не оступился в овражке, по которому передвигался вслед за Кеннеди и Токкинсом, услышав о планах похищения наследницы престола. Брайан понял, что разбойники живут в большом особняке с красной крышей по дороге на Кембридж, и решил как можно быстрее возвращаться в лагерь.

Проскакав во весь опор до полянки, мужчина поспешно спрыгнул с коня, бросив повод Джеймсу, и помчался со всех ног к шалашу, в котором отдыхали стражи первого звена, крича на ходу:

– Джон! Тревога!

– Что случилось? – высунул голову Рич МакДаун.

– Нападение? – заорал выскочивший в одних штанах Тед и обнажил шпагу.

– Нет, успокойся, на нас никто не нападает, – положил ему руку на плечо Дабл. – Просто у меня есть новости: очень полезные и очень ужасные.

К этому времени уже все ребята – не только из первого, но и из других звеньев – вышли на улицу и обступили его.

– Не тяни, рассказывай, – обратился к Даблу Робин.

– Наши чёрные друзья выслеживают наследницу английского престола с целью дальнейшего её похищения. И это только раз.

– Принцессу Элиссу?! Ты уверен?– уточнил Джон и получил утвердительный кивок.

– Да они с ума сошли! – воскликнул Робин. – Это же пахнет изменой и переворотом!

Джером, задумчиво теребя левой рукой подбородок, обросший щетинкой, сымпровизировал:

Вот те на, вот те на…

Вот такие, брат, дела:

Коль принцесса пропадёт,

Без неё страна умрёт!

Перед его взором мгновенно встал образ тоненькой девушки со светлыми локонами и мушкой на щеке, которая зачем-то бегала в подсобку во время бала… Образ странной леди, в которой он сердцем узнал наследницу трона, но по сей день не мог себе объяснить, что его толкнуло тогда заговорить с ней.

– Вот это уж точно, – поддакнул Рич.

– Более того, друзья, в этом случае единственной законной наследницей становится Маркиза Прилондонских краёв, – произнёс Джон.

– О, не дай Бог! – простонал Рой Фокс.

Близнецы скроили недовольные мины.

– И второе, что я узнал, – продолжил Дабл, когда ребята утихли, – с Иреной они очень сильно хотят поквитаться. И буквально в эту пятницу, то есть завтра, собираются похитить и её тоже.

– Что? – изумился Робин.

– Ирену? – взвыл Эрик.

– Вот негодяи! – стукнул по стоящему рядом дереву обычно спокойный Рей.

– Это уж слишком! – недовольно сложил руки на груди Тед.

– Это перебор! – согласился с братом Туд и повторил жест.

– Но зачем им Ирена? Разве она из богатой семьи и за неё можно взять выкуп? – развёл руками Джон, в то время как в глазах его заиграл нехороший огонёк.

– Кеннеди болтал, что принцессе нужна камеристка, – пояснил Дабл. – И они с Токкинсом решили для этой цели похитить Ирен. Я так понял, возвращать они её не собираются. От их пошлых разговоров меня мутило.

– Я думаю, там совсем иная игра, – отозвался Робин. – Тут явно замешано личное. Он давно на неё волком смотрит.

– Нет, я решительно не понимаю, при чём тут вообще Ирена? – не унимался Вайт. – Она им ничего не сделала дурного.

– Девица была замечена в нашем обществе и этого довольно, – пояснил Дабл-Би. Кеннеди и Токкинс по дороге гадали, чья она подружка: твоя или командира. Этого для них достаточно, чтобы выбрать девицу предметом мести.

– Вот сволота! – воскликнул Эрик.

– Голову откручу, – буркнул Тед.

– Прикончу на месте, – произнёс Рей сквозь зубы. – Обоих. А этого испанца я из-под земли достану.

– Я тоже! За нашу Русалочку я готов порвать кого угодно! – нахмурил брови Робин.

– Да, дело заходит слишком далеко, – подытожил Джон, чьё лицо стало ещё более хмурым после речи Дабл-Би. – Похоже, мы попали в самую гущу событий. С Иреной вопрос решается проще всего: в пятницу обеспечим ей надёжную защиту и хорошенько проучим бандитов Кеннеди. А вот как быть с принцессой Элиссой?..

Мужчина обвёл взглядом друзей. Скрип его мыслей, казалось, был слышен в этот миг каждому.

– Погоди, – возразил Вайт. – Если в пятницу мы, как ты сказал, проучим бандитов, то в субботу они не смогут напасть на наследницу.

– Эрик, ты думаешь, что они всей толпой будут гоняться за одной девушкой? – отпарировал Райт. – Я в этом очень сомневаюсь. Также сомневаюсь, что даже отсутствие Кеннеди или Токкинса остановит их от субботних планов. Эти двое одновременно в одном деле участвовать не будут – слишком велика потеря для банды. И я больше чем уверен, в пятницу руководить похищением будет испанец.

В глазах Красного Джона мелькнул нехороший огонёк. Мужчина отчётливо вспомнил разговор на мокрой дороге, когда Токкинс напомнил девице об их первой встрече, не скрывая своего красивого лица.

– Тоже верно… – сдался Эрик.

– Тогда выходит, что принцессу надо предупредить, – произнёс Джек. – Может, Ирене сказать – она в Виндзоре живёт, возможно, имеет доступ во дворец. Или знает там кого-то.

– Не надо её втягивать – разберёмся своими силами, – ответил Красный Джон. – Я не хочу, чтобы эта девушка лишний раз рисковала собой.

– Только у нас нет доступа ко двору принцессы, – развёл руками Тед.

– Зато есть доступ ко двору короля, – твёрдо ответил Райт.

Робин присвистнул:

– И кажется, я знаю, кто именно его предупредит.

Оглядываясь на палатку первого звена, в которой стоял сундук с вещами графа Генуэзского, Джон кивнул:

– Да, в последний раз и только для того, чтобы попасть во дворец, я прикроюсь его именем. А действовать буду уже от своего.

– Тоже верно, – согласился Робин. – Придёшь, расскажешь всё, как есть и в ноги монарху – бух. Глядишь, простит нам ложь на балу.

– Если в Тауэр не посадят, то вернусь с победой, – попытался пошутить Райт. Но весёлость как-то к нему не шла.

– Я поеду с тобой.

– Спасибо, брат, но не нужно так рисковать.

– Джон, это не обсуждается, – твёрдо отпарировал Винтер.

– Хорошо, но меня больше интересует вопрос, что на уме у Кеннеди. Чувствую, приходит то время, когда нужно ставить жирную точку.

– Да только вот собака

В ущелье убежала.

И где её искать,

Судьба б хоть подсказала… – задумчиво произнёс Остин Вендер.

– Да, кстати, – опомнился Дабл, – новость третья: я, конечно, не судьба, но где Кеннеди прячется, выяснил.

– Где? – в унисон спросили все стражи.

– Милях в трёх от Лондона по Кембриджской дороге, – указывая пальцем направление, ответил страж. – У них там особнячок с красной крышей.

– Отлично, – произнёс Джон. – Когда бандиты нападают на Ирену?

– Завтра на базарной площади.

– Так, дежурит у нас четвёртое звено… И лагерь надо тоже оборонять. Значит, первое и все желающие едут в город. Придётся прочесать и Лондон, и Виндзор – надо отыскать Ирену во что бы то ни стало раньше, чем она попадёт на торговую площадь. Она пользуется каким-то тайным ходом, поэтому на Виндзорской дороге её ловить бесполезно.

– Вот что значит – поддались её чарам, – вздохнул Тед. – Мы даже не знаем, где Русалочка живёт.

– Да, – согласился Парра Ортис. – Это наше упущение.

– Исправить уже ничего нельзя, – произнёс Райт. – Поэтому придётся обеспечивать Ирене полную безопасность. Ладно, с ней всё понятно и просто. А вот с принцессой Элиссой дела обстоят чуточку сложнее… И времени у нас очень мало. С одной стороны, я бы не хотел вмешиваться в эту историю. Но, с другой – Кеннеди после ареста отдадут правосудию.

– В данном случае это уже будет неизбежно и закономерно, – отметил Джек. – Если он идёт на политическое преступление, то ты более не можешь оставаться единоличным судьёй Чёрного Джона.

– Кроме того, – подал голос Джером, – нас не воспримут всерьёз. Мы сами мало чем отличаемся от разбойников. Такие же оборванцы с оружием. Не думаю, что у Дочери Англии будет время и желание разбираться, что за банды вьются вокруг неё.

– Согласен, – кивнул командир. – Поэтому к королю и поедет Генуэзский. А после я решу, как быть. Если понадобится наша помощь, чтобы не предавать дела огласке, и Его Величество благосклонно к этому отнесётся, мы выполним свою миссию.

– Отлично, – кивнул Робин. – Тогда решили?

– Решили, – подтвердил Джон. – А теперь – спать. По палаткам.

День девятый, 11 августа

Утром Ирена проснулась с первыми лучами солнца. Она сладко потянулась в кровати и проворно спрыгнула на ковёр. Пеньюар ожидал на спинке кресла у камина. Накинув его, принцесса негромко крикнула:

– Эйда, ты здесь?

– Да, миледи, – ответила камеристка и юркнула в приоткрытую дверь спальни из приёмной.

– Вот что я тебе скажу… Пусть Мери принесёт мне завтрак сюда, а ты сходи к Брюсу и передай ему: «Через две четверти часа».

– О, Господи, Ирена Луиза! – не сдержавшись, охнула камеристка. – Семь часов! А Вы так рано гулять собрались?!

– Давай-давай-давай, – игриво подталкивая Эйду в спину и выпроваживая из комнаты, ответила наследница. – Оденусь я сама.

Через четверть часа, облачённая в простое платье со шнуровкой на лифе, Ирена наскоро поглощала завтрак, а ещё через четверть – спускалась по чёрному ходу к конюшням.

Брюс Вильямс приготовил коня и вывел его на задний двор, где, прикрытый кустами, находился вход в тоннель. Ирена кивнула конюху, едва коснувшись его пальцев в знак приветствия, взяла Бурана под уздцы и провела в заросли, скрывающие тайный лаз, который так замечательно соединял дорогу на Лондон и Виндзорский замок.

Так Ирена преодолела довольно долгий путь никем не замеченная. Лаз выводил в придорожный овраг за поворотом – очень удобное место для того, чтобы появиться из ниоткуда.

Поднявшись на дорогу, переодетая принцесса заметила, что чуть дальше по направлению к Виндзору, наполовину увязая в грязи, пытается ехать карета с гербами Генуэзского. «Интересно, куда это они опять?!» – подумала девушка, но предпочла не приближаться и не выдавать себя.

Развернув коня, девушка пустила его рысью в Лондон. Разумеется, интуиция говорила наследнице лишь о том, что её ждут приключения, но она совершенно не думала, насколько они могут оказаться опасными. На каждом углу в столице стоял человек Чёрного Джона, зорко осматривающий окрестности и готовый подать сигнал о приближении белокурой особы с жемчужиной в волосах…

Едва Ирена пересекла черту Лондона, её сразу же заметил один из разбойников и сообщил остальным, что птичка прилетела в клетку. Знак перехватил Шепелявка, что оказался соглядатаем на другом конце улицы. Он кивнул и мгновенно помчался в таверну, где уже засел в ожидании добычи Чёрный Джон. Разумеется, разбойники были одеты, как простые горожане, чтобы не привлекать внимание зевак.

– Блондинка ф городе, – наклонившись к уху Кеннеди, произнёс Шепелявка.

– Очень хорошо, – оскалил атаман белые зубы и повернул голову к Токкинсу. – Джимми!

– Что? – оторвался от кружки с вином испанец.

– Пришло время поговорить с девочкой.

– Я готов, – поднялся мужчина и направился к выходу.

Шепелявка, припрыгивая на одной ноге и подмигивая, решил подстегнуть своего соратника:

– Фперёд, сержант! Я с Фами на амбразуру!

– Да иди уж, – недовольно буркнул испанец, подталкивая кривляку вперёд.

Токкинс вышел на улицу и тут же получил доклад от разбойника:

– Она уже на базарной площади.

– Отлично. Корсара и Громилу ко мне, ещё двоих в засаду чуть поодаль. Если улизнёт от нас, перекроете дороги.

– Слушаюсь, – отчеканил бандит и исчез в толпе.

Мадемуазель де Нанон, герцогиня д’Альбре, привыкшая вставать с первыми лучами солнца, заметила, как к парадному входу подъехала карета с гербом графа Генуэзского. С подножки спустились уже знакомые ей лица: два Лесных стража, прикидывающиеся кузенами Костами. «Странно, – подумала девушка, – что бы это всё значило?» Аккуратно, чтобы не быть замеченной досужими фрейлинами, француженка пробралась к кабинету короля, понимая, что, вероятнее всего, мужчины пришли просить его аудиенции.

Юркнув в смежную комнату, в которой обычно работал граф Дешторнак, бывший сегодня в Вайтхолле, герцогиня оценила прекрасную возможность слышать дословно весь разговор монарха и незваных гостей – тонкие перегородки были словно созданы для подслушивания.

– Второй граф Генуэзский и лорд Роберт Кост, – торжественно объявил Форс и распахнул двери кабинета.

Король удивлённо поднял брови. Райт с Винтером вошли, гремя шпорами, и низко поклонились. Вопреки этикету не дожидаясь вопроса сюзерена, в глазах которого было только недоумение, Красный Джон произнёс:

– Ваше Величество, мы приехали сообщить Вам весьма неприятную, но очень важную весть.

– Я слушаю Вас, господа, – отозвался король и сделал попытку встать на ноги, которую тут же жестом пресёк Райт.

– Простите, Ваше Величество, но Вам мы рекомендуем остаться в кресле, поскольку для Вас новость будет весьма и весьма неприятной.

Голос молодого мужчины звучал ровно, но металлические нотки в нём указывали на серьёзность разговора. Король кивнул:

– Я слушаю Вас, граф. Внимательно слушаю.

– Нам стало известно из очень надёжного источника, что завтра во время прогулки на Её Высочество будет совершено покушение.

– Какое покушение? О чём речь, господа? – едва заметно двинув бровью, но практически не изменившимся голосом осведомился Ричард Благостный.

– Есть один недруг – правда, мы ещё не знаем, кто это, который заказал местным разбойникам под предводительством небезызвестного Вам Чёрного Джона похитить принцессу Элиссу.

– И что это за недруг такой? – снова повёл бровями король.

– Я не в силах ответить на этот вопрос, сир, но гарантировать Вам достоверность моих сведений могу.

– Когда, где, во сколько? – монотонно спросил Ричард IV, оставаясь сдержанным и спокойным, как и положено монарху.

– Завтра, во время вечерней прогулки.

– То есть когда моя дочь поедет по берегу Темзы?

– Вероятнее всего – Вам лучше знать, Ваше Величество, где принцесса изволит гулять.

Король поднялся, подошёл к незанавешенному окну, заложив руки за спину и, смотря в сад, задумчиво проговорил:

– Да, принцесса отдыхает только верхом. И я не могу лишить её этой радости. Но попытаюсь поговорить с дочерью и сделать так, чтобы на её коне в этот день выехал кто-то другой… А Вы, господа, – обернулся Ричард IV, обращаясь к гостям, – можете рассчитывать на хорошее вознаграждение с моей стороны.

– Сир, – сделав шаг вперёд, громко произнёс Джон, и в его глазах загорелся огонь настоящего воина, – лучшей наградой станет безопасность Её Высочества! А я готов предложить Вам свои услуги. В моём распоряжении есть хорошо обученное войско. Нас сорок человек и мы сможем охранять покой принцессы. К тому же с разбойниками Чёрного Джона мы справимся быстрее всех, поскольку знаем каждого из них в лицо.

– Интересно, – улыбнулся король и вернулся на своё место в кресло. – И как же это Вы, граф, и когда умудрились узнать бандитов настолько близко?

– Поверьте, сир, с их предводителем я знаком давно – практически с детства.

– Так что Вы мне предлагаете? – подняв на Джона свои чистые, как небо, голубые глаза, спросил Тюдор.

– Я предлагаю присоединиться к Вашему войску и совместными усилиями обезвредить банду Чёрного Джона.

– Что ж, я могу понять Ваши чувства и даже готов принять Ваши услуги, милорд. Хотя… Это, конечно, сугубо интимное дело и нельзя посвящать в него большое количество людей.

– Я клянусь Вам, сир, что в случае с моим отрядом ни одна живая душа не узнает подробностей. Ни одно слово не выйдет за пределы очерченного Вами круга посвящённых лиц. Открыть же истину гвардии, на мой взгляд, менее безопасно.

– Хорошо, – задумчиво произнёс Ричард IV, поглаживая свою светлую бородку левой рукой. – Нужно поговорить с начальником охраны – он человек молодой, умный, перспективный, должен придумать, как сделать так, чтобы солдат и офицеров на побережье было много, но они ничего не знали.

– Это мудрое решение, Ваше Величество, – склонил голову Джон.

– Итак, я жду вас завтра, господа. И ваших воинов. Где условимся?

– Пожалуй, мы с кузеном подъедем прямо во дворец. А наши люди будут расставлены по берегу.

– Отлично, я согласен. В таком случае займитесь Вашим делом, а я займусь своим.

– Разрешите откланяться, сир?

– До встречи, господа.

Джон и Робин поспешно удалились из кабинета и, не перекинувшись и словом, направились к двери. Едва добравшись до подъезда, они практически лицом к лицу столкнулись с д’Альбре.

Оба мужчины отвесили низкие поклоны, де Нанон сделала лёгкий реверанс и таким взглядом посмотрела на Джона, что тому сразу стало ясно – она желает с ним говорить. Отойдя буквально на два шага, Райт обернулся к другу и шепнул ему:

– Иди, я догоню тебя. Мне нужно поговорить с этой леди.

– Какие могут быть леди, Джон? – изумлённо поднял брови Робин. – Тут такое дело…

– Ты не понимаешь, – возразил командир. – Это не просто девушка – это леди Нанон. Она знает всё. Жди меня.

Гадая, с чего начать, Райт медленно подошёл к герцогине и поклонился ей:

– Миледи?

– Я слышала Ваш разговор с Его Величеством, милорд, – сразу заявила француженка.

Красный Джон облегчённо вздохнул:

– Вы, как обычно, в курсе всех дел.

– Такова моя судьба, – мягко улыбнулась д’Альбре. – Что Вы собираетесь делать?

– Я вынужден сотрудничать с королевской гвардией, иначе просто не сумею сделать того, что задумал.

– Но это даст Вам возможность освободиться от Чёрного Джона на всю жизнь.

– Да, примерно так, – опустил взгляд Райт.

– Вы понимаете, милорд, на какой шаг идёте? Теперь он будет государственным преступником и, если останется жив, то после поимки отправится в Тауэр.

– Я понимаю это…

– Но Чёрный Джон – достопочтенный Джон Кеннеди, сын виконта Грендбера.

– Я это знаю.

– И ваша древняя распря будет покоиться в глубине Вашей памяти. А Вы останетесь неотомщены.

– Миледи, что Вы хотите сказать? – командир «красных» вскинул на девушку взгляд горящих карих глаз. – Вы намекаете, что я должен убить его?

– Простите, милорд, – прикрыв веки, качнула головой де Нанон, – но это Ваш враг, и я не имею права диктовать Вам условия Вашей игры. Для меня важно лишь одно – наследная принцесса должна быть жива и невредима. Скажите, Вы догадываетесь о том, кто мог подкупить Чёрного Джона, толкая его на столь рискованный шаг? Ведь это очень опасно. Она всё-таки дочь короля, а не простого лорда.

– Я догадываюсь, – кивнул Джон.

Констанция едва заметно качнула локонами и тихо промычала в ответ что-то утвердительное, после чего, внимательно глядя в глаза собеседника, спросила:

– Скажите, это покушение политически окрашено? Это попытка смены власти?

– Предполагаю, что да, – гробовым голосом отозвался мужчина.

– Благодарю Вас, милорд, Вы мне очень помогли. Я, пожалуй, смогу расставить все точки над «i» во дворце, а Вы, совместно с королевской гвардией, разумеется, постарайтесь сделать всё так, чтобы «чёрных» поймали целыми и невредимыми.

– Значит, Ваш совет – напротив, оставить их в живых?

– Я думаю, это будет лучше. В конце концов, из Тауэра ещё никто не сбегал.

– Вы правы, маркиза.

– Если Вы мне понадобитесь, я дам Вам знать. Где расположился Ваш отряд, я могу предположить.

Джон немного вздрогнул при этих словах и напрягся:

– Хорошо. Я буду ждать Ваших вестей, миледи.

– В любом случае я думаю, что завтра Вы будете говорить с герцогом Ландешотом о расстановке сил.

– Я буду готов к этой встрече.

– А сейчас идите, не задерживайтесь, не привлекайте к себе внимания, сэр Джон… И, как мне кажется, Вам пора открыться королю. Очень скоро станет ясно, что Вы не граф Генуэзский.

– Возможно. Но я должен подумать, как это сделать так, чтобы не уронить своё достоинство.

– Если желаете, я могу подготовить Его Величество.

– Хорошо, учту это, миледи. До свидания, – ответил Райт и поцеловал руку герцогини.

– До завтра, – ответила девушка, а когда Джон уже отошёл от неё, очень тихо добавила, глядя ему вослед: – Виконт… По меньшей мере – виконт.

Конь Ирены шёл шагом. Было очень странно наблюдать пустые улочки и пустую базарную площадь в ранний час, когда обычно торговцы к восьми часам утра уже стекались со всех сторон к своим лавкам. «Удивительно, куда все подевались? Не припомню я такой пятницы, чтобы базар был совершенно пуст. Не Анжелина ли постаралась?» – думала принцесса, осматривая пустые ряды торговцев. Тут в поле её зрения попали два разгромленных прилавка. Девушка удивлённо распахнула глаза: «Это на неё не похоже – она или громит всё, или не трогает ничего…»

– Блондиночка, – раздался за спиной Ирены до боли знакомый мужской голос.

Под ложечкой вмиг заныло. Девушка обернулась и увидела прислонившегося к стене дома в проёме узкой улочки Джима Токкинса, верхнюю часть лица которого скрывала полумаска. Но не узнать его бывшая пленница просто не могла. Лукавая полуулыбка, которая завораживала не один десяток женщин, скользнула по изящным красивым губам испанца. И тут принцесса поняла всё.

– Токкинс… – негромко, но отчётливо произнесла девушка.

– Невероятно, Вы запомнили моё имя?

Джим не двигался с места, стоял, словно каменное изваяние, подперев плечом стену дома. Его руки были сложены на груди, а голос звучал на удивление ровно. «Он тут не один, а со всей бандой, – пронеслось в голове Ирены. – Значит, надо тянуть время…»

– Негодяев запоминают так же быстро, как и хороших людей, – съязвила девушка, стараясь держаться как можно более спокойно.

– Ох, какой у нас острый язычок… – бархатисто произнёс испанец, заставляя сердце в груди принцессы ёкать. – Он не очень подходит к этому ангельскому голоску.

– Мой голос не для Вас, мистер, – холодно отпарировала Ирена, не в силах отвести глаз от лица испанца.

– Ах, какие мы строгие! – усмехнулся в тонкие усы Джим. – Милая барышня, не надо строить из себя гневную леди, до Маркизы Прилондонских краёв Вам очень далеко.

Ирена съёжилась – колючая дрожь пробежала по телу, и появилось стойкое ощущение, что разговор больше не может продолжаться. Надо было срочно попытаться сбежать. Джим оторвался от стены и вытянулся по струночке, словно отражая её эмоции.

Тут со всех сторон площади раздались дикие крики головорезов. Четверо «чёрных», неистово вопя, приближались к девушке. Переполох словно оборвал незримую нить, что притягивала наследницу к испанцу, и заставил отреагировать на опасность рядом.

Конь заплясал под нею. На лице Ирены не дрогнул ни один мускул. Как истинная дочь короля, она решила действовать без промедления. За долю секунды принцесса смогла перекинуть ногу через шею Бурана, схватившись одной рукой за его гриву. Удержаться в женском седле было намного сложнее, чем в мужском, поэтому она решила сесть перед ним так, чтобы увереннее чувствовать себя на коне. В воздухе мелькнули оборки юбки-секрет и стройная щиколотка наследницы. Видя эти манипуляции, Джим только присвистнул от изумления.

Шепнув Бурану: «Вперёд, мой друг!», девушка пришпорила коня и тот, поднявшись на дыбы, сорвался с места. Жеребец носился по площади, как бес, снося на своём пути всё, что попадалось под копыта, в том числе и неповоротливых разбойников. Токкинс лишь наблюдал за действом и не пытался сделать ни одного движения.

Ирена довольно быстро вырвалась с базарной площади, разорвав круг преследователей, и ушла вглубь узкой улочки. Правда, это не спасло. Другие «чёрные», что ожидали её за пределами рынка, уже мчались следом.

Бешеная погоня шла по пятам, не давая особо ориентироваться, более того, едва девушка сворачивала с одной улицы на другую, впереди она видела ещё всадников, поэтому приходилось уходить в проулки и дворы, где это оказывалось возможным. Помогало ей лишь то, что она очень хорошо знала эту часть города и не боялась попасть в тупик.

Принцесса поняла, что игра приобретает нешуточный оборот и вырваться из кольца осады будет непросто. В очередной раз свернув, она помчалась во весь опор, поскольку улица оказалась свободной и к тому же ведущей к городским воротам. Девушка обернулась, чтобы понять, как близко погоня – «чёрные» набирали скорость.

Облизнув пересохшие губы, Ирена сильнее прижалась к шее коня и стала подгонять его пятками. В следующий же миг впереди она увидела всадников. «Буду прорываться, иного выхода нет!» – подумала наследница, но уже через мгновение узнала своих друзей.

– Майкл, Рей, Рональд, Тед, Туд, Рич, Джером, Кристофер, Сем!!! – радостно воскликнула девушка, понимая, что спасена.

Ряды стражей разомкнулись, и блондинка, проскользнув за их спины, остановила коня. Мужчины снова сошлись плотной стеной, готовые встретить удар разбойников.

– Амори, Питер, Бен, Эрик, Льюис, Рой, как я вас рада видеть! – произнесла Ирена в сторону приближающейся группы друзей, что только-только въезжали в город.

Всадница облегчённо вздохнула и закрыла глаза. Эрик и Амори подскочили к ней, чтобы помочь сойти на землю, аккуратно поддерживая девушку под руки.

– Как ты? Умотали они тебя? – поинтересовался Эрик.

– Пришлось побегать, – призналась Ирена.

– Да уж, заметно, – проговорил Амори, чувствуя, как быстро бьётся сердце девушки под его ладонями.

Что происходило в следующие несколько минут, она уже не понимала. До слуха доносились обрывки речи – это «красные» перебросились парой ласковых слов с «чёрными». Потом раздался грохот – это армия разбойников удалилась восвояси, даже не пытаясь довести начатое до конца. Ирена просто закрыла глаза и полностью доверилась своим спасителям. Что-то мягкое укутало её тело – это тёплый плащ Джерома послужил ей и постелью, и одеялом.

Амори и Эрик уложили Русалочку на траву поодаль от городских ворот и решили какое-то время её не беспокоить. Когда девушка пришла в себя, перед бирюзовым взором принцессы предстали верные Лесные стражи, все как один умиляющиеся её полусонным видом.

Рядом было больше двадцати мужчин. Ирена поняла, что у неё теперь есть самая надёжная в мире защита – защита верных друзей. Ворчливый лекарь Льюис наклонился над девушкой и проверил её пульс, после чего довольно кивнул. Ирена отделалась лёгким испугом.

Девушка поднялась и, приложив руки к груди, произнесла искренне с прерывающимся дыханием:

– Спасибо Вам, ребята! Вы настоящие друзья! Я век буду вам благодарна за то, что вы сделали сегодня.

– Да ладно тебе, – махнул рукой Вайт. – Как себя чувствуешь?

– Устала, честно скажу. И переволновалась.

– Нехорошо таким милым блондиночкам прогуливаться по Лондону в одиночестве, – хмуро заметил Джером. – Всякий бандит обидеть может.

– Вот именно! – подхватил Эрик. – Пообещай, что ты больше этого делать не будешь!

– Так точно, мистер блондин! Обещаю! – отчеканила Ирена, вытянувшись в струнку, и рассмеялась: – Эх, милашку они нашли. Вы мою кузину не видели – само очарование с волосами цвета луны.

– И глазами, голубыми, как озёра Шотландии? – поинтересовался Тед.

– Конечно, как же иначе?! – кивнула девушка. – Она там и живёт, между прочим.

Парни заулыбались, а Ирена только покачала головой.

Через несколько минут все были верхом и направились в лес. Стражи сожалели, что не удалось вступить в драку с «чёрными» – Джим мгновенно отозвал своих людей, не давая возможности «красным» надрать бандитам уши за посягательство на свободу девушки с жемчугом в волосах, как им того ни хотелось.

Взяв гитару, Джером подмигнул друзьям и затянул одну из последних своих песен, которая уже успела получить название «Гимн Стражей»:

Пусть кануло в Лету время «славных парней»,

Только память о них не убьёшь.

Расскажет о них стук деревянных мечей,

Что стругает мальчишечий нож.

И сердце от бардовских баллад в кабаках

Дрогнет, будто ждёт добрую весть…

А знать, ещё место есть в английских сердцах

Для таких слов, как доблесть и честь!

Страхом, насильем, ложью

Действует зло, как встарь.

Стало быть, кто-то должен

Вновь отразить удар!

Припев пела уже вся полянка:

Одна душа на сорок тел –

Союз, что не разъединить!

Шьёт воздух песня алых стрел:

Не знают промаха они!

Пылают красным, как костёр,

В рассветных отблесках плащи.

Клинок возмездия остёр –

Эй, лихоимец, трепещи!

Ирена присела на импровизированный стул на месте пня, внимательно вслушиваясь в слова юного красавца, что сам себе аккомпанировал на гитаре:

Пусть младшего сына самый младший ты сын,

Доля чести – наследство своё.

Будь молод ты или же дожил до седин,

Коль в душе сохранил ты её,

Коль несправедливость ты к другому готов

Воспринять оскорбленьем себе –

Красный плащ тебя ждёт и зелёный наш кров:

Будет Эшер открытым тебе!

Вместе живём – не тужим

Словно лесной народ.

Красный отряд наш дружный

Райт за собой ведёт!

И снова почти четыре десятка голосов повторили припев.

Райт, вернувшийся из Виндзора к началу концерта, слушал Остина Вендера со снисходительным видом, облокотившись на ствол старого вяза, а когда поэт закончил финальный аккорд и получал овации, приблизился к юноше, одарив его лёгким подзатыльником.

– За что? – удивился Джером.

– За излишнее прославление моей фамилии, – назидательно произнёс командир.

– Да откуда излишнее – всего один разочек упомянул! – жестикулируя, возразил красавец, и большинство стражей его поддержало.

Махнув рукой, Красный Джон отправился на летнюю кухню.

Отужинав в дружеской компании деликатесами приготовления Дядюшки Бена, Ирена засобиралась домой. На этот раз она даже не противилась эскорту, который взялся её провожать. Джером, Эрик, Питер, Амори и близнецы окружили девушку со всех сторон.

Лесные стражи планировали провожать Ирену до самого Виндзора, но на повороте она была вынуждена признаться им, что дальше её путь лежит под землёй и что эскорт ей точно не нужен. Друзья спешились.

– Так вот, значит, как ты умудрялась всегда исчезать из вида, – усмехнулся Остин Вендер, качнув ресницами.

– Уж простите. Но предосторожность того требовала.

– Лишь бы она тебе в дальнейшем не изменяла, – отозвался француз.

– Да, было бы неплохо, – кивнула девушка. – Ну я пошла?

– До свиданья, Ирена, – произнёс Тед и обнял девушку. – И всё же жаль, что я не открутил Токкинсу голову…

– Будь осторожна, – повторяя действия брата, проговорил Туд.

Джером аккуратно пожал пальчики наследницы, почувствовав жёсткие уплотнения на её фалангах, и с мягкой улыбкой произнёс:

Ты прощаешься – прощай!

Только нас не забывай!

– Да, – тряхнул шевелюрой Эрик и тоже обнял девушку. – Приезжай чаще.

– Мы скучаем, – добавил Амори и поцеловал её в белую щёку.

– До встречи, – взяв пальчики Ирены в обе свои розовые ладони, кивнул золотисто-русыми кудрями Питер.

– До свидания, друзья мои! – помахала всем ещё раз наследница престола и, излучая улыбку, взяла Бурана под уздцы, после чего раздвинула заросли и исчезла в секретном тоннеле.

День десятый, 12 августа

Анжелина всю ночь не сомкнула глаз, поднялась с первыми лучами солнца и весь день, словно бледное привидение, бродила по Виндзору, пугая молодых гвардейцев своим внезапным появлением словно из ниоткуда. Ни с кем она не желала разговаривать, а бледность её щёк превзошла саму себя, и даже губы её потеряли алый цвет – придворный медик стал подумывать о том, что девушка приболела, но был прогнан прочь Сарой, едва появился на пороге покоев первой леди.

Ирена в субботу тоже поднялась рано, но поехать в Лондон она не решилась – память о вчерашнем приключении ещё была жива. Предпочитая оставаться в пределах Виндзора, девушка поняла, что навещать лесных друзей сегодня она тоже не будет.

Ричард Благостный и граф Дешторнак заперлись в своём кабинете, ожидая «Генуэзского» и обдумывая, как действовать в дальнейшем.

– Второй граф Генуэзский с братом, – объявил Форс.

Джон и Робин снова прогремели шпорами, входя в кабинет. Тюдор ответил на приветственные поклоны мужчин лёгким кивком головы и произнёс, обращаясь к камердинеру:

– Пригласи сюда герцога.

Форс послушно удалился.

– Итак, господа, лейб-гвардия уже готова к операции. По нашему настоянию воины будут считать, что сегодня состоятся внеочередные учения. Начальник охраны, с которым вы в ближайшее время познакомитесь, уже предупреждён и готов сотрудничать с вами.

– Это прекрасно, Ваше Величество, но прежде чем приступить к делу, я бы хотел открыться, – произнёс Райт, сверкнув глазами. – Поскольку перед Вами не граф Генуэзский.

Вместо ответа король вопросительно поднял на своего вассала взгляд.

– Я хотел бы участвовать в данной операции от своего имени. Прошу простить меня за обман, который я себе позволил, чтобы появиться на празднике Её Высочества. Вряд ли я смогу Вам объяснить причины, побудившие меня сделать это. Но я прошу Вас, Ваше Величество, позволить мне выполнить свой долг – долг дворянина – и отстоять безопасность принцессы Элиссы сегодня, а после Вы уже сможете наказать меня так, как посчитаете нужным.

Король и министр хитро переглянулись. Ричард IV сложил руки на животе и, усмехнувшись в усы, произнёс:

– Это хорошо, что Вы открылись до прихода Ландешота. Но я вовсе не собираюсь наказывать достойнейших из представителей моего дворянства.

– Вы знали? – изумлённо поднял брови Райт, кровь отхлынула от его сердца.

– Конечно. С наместником я состою в переписке, и он уведомил меня, что этим летом не сможет прибыть в Англию.

– То есть Вы и тогда, на балу, всё знали? – догадался страж.

– Верно, и уже тогда понял, что передо мной не кто иной, как виконт Райт[47], сын графа Мора, более известный в Англии как Красный Джон.

– Ваше Величество, я поражён Вашей осведомлённости, – поклонился мужчина, а его друг повторил этот жест. – Только вот насчёт виконта я бы не был так уверен.

– Не пытайтесь спорить, милорд, я лично давал вашему отцу титул графа Мора, поэтому Вы, по учтивости, можете назваться виконтом. Если, конечно, у вашей семьи нет иных титулов, более громких. Я всего не припомню.

– Мне это доподлинно тоже неизвестно, сир.

– Единственный вопрос, как величать Вашего друга?

– Робин Винтер, эсквайр, – представился юноша. – И я действительно кузен Джона.

– Вот как, – протянул король и перемигнулся с графом. – А не родственник ли Вы ещё и Френсису Винтеру, что сегодня в одной упряжке с Бекингемским?

– Да, это мой троюродный дядя.

– Прекрасно, – кивнул монарх. – Люблю, когда рядом собираются представители стольких известных родов с хорошей репутацией.

В этот миг в открывшуюся дверь вошёл Форс и доложил:

– Лорд Кост, герцог Ландешот.

Джон и Робин переглянулись.

Через мгновение в кабинете оказался высокий, статный красивый мужчина 30 лет. Его белёсые волосы аккуратными волнами спускались вдоль плеч, внимательные серые глаза оценивающе оглядели гостей короля и сверкнули не очень-то дружелюбно. Высокий открытый лоб и тонкие черты лица выдавали принадлежность мужчины к одному из знатнейших родов Англии – семья герцогов Ландешотов происходила из побочной ветви Тюдоров, к тому же лорд Кост был дальним родственником наместника Генуи и самого короля[48].

Сделав несколько шагов вперёд, капитан-лейтенант и начальник королевской охраны приветствовал Ричарда IV лёгким наклоном головы, после чего обернулся к лесным друзьям.

– Герцог, познакомьтесь – это виконт Райт и его кузен достопочтенный Робин Винтер, – ласково произнёс монарх.

Ландешот слегка качнул головой в знак приветствия, сверля Джона и Робина своим стальным взглядом. Мужчины ответили ему лёгкими поклонами.

– Герцог Ландешот, капитан-лейтенант лейб-гвардейского полка и начальник виндзорской стражи, – представил своего родственника король. – Чарльз, эти господа любезно предоставили нам отряд хорошо обученных воинов для проведения сегодняшних «учений». Думаю, для дальнейшего обсуждения действий вам необходимо объединиться.

– Безусловно, это делает честь виконту, – холодно произнёс Кост, глядя в карие глаза Райта, – но я не понимаю, зачем нам нужен отряд Красного Джона, когда мы можем без шума и пыли справиться с заданием сами?

– Похоже, слава бежит впереди меня, – грустно улыбнулся командир Лесных стражей, мельком взглянув на друга.

– О да, милорд, слава о Вас давно достигла стен Виндзора, – подтвердил догадку герцог.

– Чарльз, учтите тот момент, что эти господа и их люди знают разбойников Чёрного Джона в лицо, – вставил король. – Они позволят нашей гвардии не ошибиться и не взять лишних людей. Кроме того, пора учить наших воинов сражаться бок о бок с отрядами незнакомцев из дружественных армий. Ваши гвардейцы должны уметь находить общий язык с любыми союзниками.

– Я понял Вас, сир, – оторвавшись от созерцания лица Райта, ответил Ландешот и, повернув голову к королю, кивнул.

– Господа, моё последнее пожелание: человек, который взял на себя смелость согласиться на эту авантюру, должен предстать передо мной живым. Сделайте всё возможное и невозможное для этого. Я желаю посмотреть в глаза тому негодяю, у которого поднялась рука на дочь своего сюзерена.

Джон и Робин в унисон склонили головы в знак повиновения, Ландешот только прикрыл веки и слегка кивнул.

– В таком случае я думаю, что пора перейти к вопросам дислокации, – произнёс герцог. – Карта в моём кабинете, и нам придётся перейти туда.

– Идите, – развёл руками король. – Я доверяю все тактические вопросы вам, господа. И не планирую вмешиваться.

Лорд Ландешот и стражи откланялись.

Граф Дешторнак, поглаживая свою бородку, глядел в сторону закрывшейся двери так задумчиво, что король остановил на нём взгляд в ожидании речи. Почувствовав это, Клиффорд изрёк:

– Готов спорить на фунт, что сегодня соперничество между этими двумя людьми только началось…

– Я и спорить не буду, – буркнул Тюдор, позволяя наконец своим чувствам выйти наружу. – Мне всё равно, что они думают друг о друге. Меня интересует, чтобы сегодня день закончился максимально благоприятно для меня и моей дочери!

– Может быть, всё же постараться уговорить её не ездить никуда? – повернув голову к королю, спросил Дешторнак.

– Я пытался после завтрака, – развёл руками монарх. – Она и слушать не стала.

– Попробуй ещё раз.

Король поставил локоть на стол и опёр на ладонь подбородок, скривив правильные черты в мучительной думе.

Утро в красном отряде прошло в тренировке по стрельбе из лука. Все прекрасно понимали, что вооружённая до зубов гвардия – это, конечно, хорошо, но меткие стрелы, способные вывести противника из строя, но не убить его, в таких делах важнее, чем грохот картечи. Лесные стражи находились в возбуждении от одной мысли о том, что им предстоит серьёзная миссия – оберегать жизнь и честь наследницы английского престола!

К пяти часам пополудни отряд «красных» при всём параде прибыл к указанному месту – западным воротам Виндзорского замка.

В это же время разбойники Чёрного Джона уже расставляли засады по побережью Темзы от замка до скал.

Ричард IV перешёл в покои и послал за дочерью пажа. Ирена была удивлена внезапным приглашением в спальню родителя, поэтому к дверям комнат короля подошла в нерешительности. Она постучала условно. Камердинер тут же распахнул перед принцессой двери.

– Прошу, миледи, король ждёт Вас у себя, – поклонился Форс, пропуская девушку в смежную комнату.

– Вы звали меня, папа? – тихо произнесла Ирена, едва переступила порог Бархатной гостиной.

Король сидел в великолепном кресле у остывшего камина. Он поднялся навстречу дочери, взял её ладони в свои и проникновенно произнёс, глядя девушке в глаза:

– Да, дорогая. Я хотел просить тебя об одной услуге.

– Я слушаю Вас.

– Это касается твоих верховых прогулок.

Ирена вспыхнула и сделала шаг назад. Король понимал, что просить её не выезжать – это более чем бессмысленно, а запретить дочери любимое занятие он попросту не мог.

– Дитя моё… Сегодня на берегу будут учения лейб-гвардейского полка. Они могут помешать тебе прогуливаться в уединении.

– Я объеду эти ваши учения стороной, – хмуро ответила принцесса. – И вообще мог бы Ландешот иные места выбирать для тренировки своих воинов.

– Тут особые стратегические цели, – уклончиво ответил король и, взяв Ирену под локотки, усадил в кресло напротив своего. – Но я хотел бы просить тебя… Дорогая, если ты почувствуешь что-то странное, если тебе будет некомфортно на побережье, если рядом будет много незнакомых лиц…

– В это время на берегу Темзы нет никого, отец! – воскликнула Ирена.

– Вот именно… – нашёлся, чем крыть, король. – Тем более, если ты заметишь что-то неладное, я очень прошу тебя, возвращайся в парк.

– Ваше Величество, это просьба или совет? – настороженно поинтересовалась наследница.

– Мне сейчас не до шуток, Ирена, – покачал головой король, усаживаясь в кресло напротив дочери. – Можешь считать это дружеским советом, хотя что до меня, то я бы вообще сегодня тебя никуда не отпускал.

– Я уже поняла это, папа. Но уверяю, что Ваши опасения напрасны, и со мной ничего дурного во время ваших учений случиться не может.

Ирена поднялась. Король сделал то же.

– Так и быть, – произнесла девушка и подала отцу ладошки, – я последую Вашему совету и при странных обстоятельствах непременно вернусь в Виндзор.

Король слегка пожал пальчики дочери и мягко посмотрел на неё небесно-голубыми глазами.

– Я рад.

Ирена вынула ладони из рук отца и выскользнула за дверь. На пороге ещё раз оглянувшись на короля, принцесса попрощалась с ним жестом.

В парке словно всё вымерло. Не было прогуливающихся фрейлин, не было кавалеров с собаками – не было ни души. Лишь часовые стояли по стойке «смирно» и зорко озирались вокруг.

Ирена уже в шесть часов вечера была готова к прогулке. В чёрном атласном платье – полуамазонке с широкой юбкой – она шла к конюшне, с удовольствием вдыхая прохладный вечерний воздух. Воротнички, манжеты и подол были оторочены белым шёлком и кружевом, а на голове принцессы красовалась аккуратная чёрная шляпка с белыми страусиными перьями. Нарядиться так она решила именно из-за сообщения о гвардии на берегу – появлялось больше вероятности, что принцессу примут за кого-то другого, ведь девушке её сана и статуса не положено было носить чёрные одежды. А все амазонки принцессы Уэльской гвардия знала как свои пять пальцев.

– Брюс, – позвала конюха наследница.

– Я здесь, миледи, – произнёс мужчина, тут же появившись в проёме дверей, и обомлел: – О!.. Вы неотразимы сегодня! Как идёт Вам этот благородный цвет.

Ирена почувствовала, что щёки заливает румянец – не верить словам Вильямса у неё оснований не было.

– О, Брюс, не хвали меня – это всё платье! Где Буран? Я очень соскучилась.

– Я его уже приготовил, – весело ответил мужчина, нырнув вглубь конюшни. – Правда, седло мужское.

– Ничего, это платье без фижм.

Через несколько секунд он вывел под уздцы белоснежного любимца наследницы и помог ей сесть на коня.

– Вы сегодня раньше обычного, – заметил конюх.

– Я подумала, что у Темзы мне станет легче. На сердце как-то тяжело, – призналась Ирена. – Даже не знаю, что это…

– Не обращайте внимания. Вас ждёт самый прекрасный берег в мире! – ответил Брюс, поправляя подол платья принцессы на спине коня.

Ирена улыбнулась правой половинкой губ.

Конюх остановил взгляд на ножках Ирены, которые показывались из-под подола почти по щиколотку.

– Вы в сапогах, миледи? Уж не планируете ли прогулки пешком?

– Посмотрим, – улыбнулась Ирена и похлопала Бурана по бокам каблуками.

Конь взвился и помчался прочь со двора.

Едва принцесса скрылась из вида, к конюху пришёл посыльный от короля, который требовал его к себе. Монарх находился в саду вместе с Джоном Райтом и слушал его планы. Они хотели попросить Брюса растянуть время приготовления коня, чтобы принцесса как можно позже выехала на берег. Каково же было удивление Ричарда Благостного, когда Вильямс развёл руками со словами:

– Сир, Её Высочество уже уехала, я седлал коня к шести часам сегодня.

– Что за несносная девчонка, – покачал головой король. – Она сбивает нам все планы своими прихотями!

– Сообщите об этом герцогу Ландешоту, – уже готовясь покинуть общество сюзерена и наскоро раскланявшись, произнёс Райт.– Я постараюсь перехватить принцессу до того, как она достигнет засады, и предупрежу своих людей.

После этих слов мужчина пулей помчался к своему жеребцу.

Достигнув побережья возле Виндзорского моста, он спешился, привязал коня к дереву и осмотрелся – на песке чётко виднелись свежие следы от копыт. Чтобы не привлекать внимания разбойников, Райт отправился по песку вверх по течению пешком. Он нахлобучил шляпу на глаза как можно глубже, но понимал, что красный камзол выдаст его на раз, и даже пожалел, что не переоделся для маскировки в обычные одежды. Кто же знал, что наследница будет вести игру по своим правилам, которые не вписывались ни в планы Ландешота, ни в намерения короля?

Вскоре мужчина увидел впереди всадницу, конь которой шёл красивым шагом, и стал её нагонять.

Засевшие в прибрежных кустах Джим Токкинс, Джон Кеннеди и Громила наблюдали, как по берегу Темзы едет верхом на белом коне девушка в чёрном платье, а за ней следом бежит мужчина в красных дорогих одеждах.

– Похоже, эта птица – наша жертва, – произнёс атаман и обернулся к Громиле: – Ступай, скажи ребятам, чтобы были начеку, она появилась раньше.

Гигант молча удалился в заросли. Пристально всматриваясь в фигуру командира «красных», Чёрный Джон задумчиво произнёс, потирая отросшую щетину на щеке:

– Очень хорошо, и Райт тут же… Он-то что здесь делает, интересно?

– Совпадение? – с сомнением в голосе предположил Токкинс.

– Вот уж не знаю… – пожал плечами Чёрный Джон. – Понаблюдаем – поймём. Раньше их вместе не засекали!

Испанец согласно кивнул и прищурился, чтобы лучше рассмотреть наездницу.

– Остановитесь, миледи! Стойте! – крикнул Джон Райт что было мочи.

Ирена уже возвращалась с первого, самого малого круга своей привычной прогулки: от Виндзорского моста назад, к замку. Услышав знакомый голос, девушка натянула повод и остановила коня, заставив его повернуться вокруг своей оси, чтобы поприветствовать окликнувшего её мужчину.

Принцесса ласково улыбнулась, на лице её ясно прочиталась радость встрече – в нескольких десятках футов[49] был Красный Джон. А вот на лице самого Райта протанцевал хоровод эмоций: первоначальное удивление сменилось неподдельной радостью, которую тут же вытеснили недоумение и досада. Подойдя к девушке, он растерянно спросил:

– Ты ли это?

– Это я, – кивнула Ирена.

– Просто я тебя принял за… – Джон прикусил язык, предпочитая не раскрывать карты.

– За кого? – приподняла брови принцесса Уэльская.

– Да так… За одну знакомую. Вдову. Не признал тебя. Ты прекрасно выглядишь! – оглядев девушку, добавил Райт не без восхищения. – Просто неотразима – чёрное идёт тебе очень.

– Спасибо. Ты сегодня уже второй, кто мне это говорит. Приму к сведению, – усмехнулась девушка.

Джон взял Бурана под уздцы и повёл его вдоль берега, а сам пошёл рядом.

Атаман разбойников, наблюдая за этой картиной, сплюнул с досады.

– Нет, ты погляди на него! Каков хитрец – он уже и с Уэльской успел подружиться. Очень хорошо!..

– Может быть, Райт её сегодня охраняет? – предположил Джим.

– Может, и так, но почему – он? И почему – именно сегодня?! Очень хорошо…

Джон Кеннеди принял недовольную позу и продолжал завистливыми глазами смотреть на своего вечного антагониста, который сейчас спокойно шёл по берегу Темзы, разговаривая с наследницей английского престола, которую ему, Кеннеди, было необходимо выкрасть.

Впереди был Виндзор. Райт остановился. Конь Ирены тоже. Мужчина и девушка посмотрели друг на друга – каждый понимал, что им есть что сказать, но каждый знал, что этого не случится.

– А сейчас юная леди скажет, что провожать её далее непозволительно? – произнёс Лесной страж.

Ирена лишь кивнула, с улыбкой глядя в тёмные глаза мужчины. Райт вздохнул. Впрочем, понимая, что ему тоже надо продолжать поиски наследницы, он был согласен отпустить Русалочку.

– А чтобы господин Красный Джон не сердился на меня, я его поцелую, – игриво заметила девушка.

– Да? – изумлённо поднял на неё взгляд страж, не ожидая такого поворота событий.

– Да, – твёрдо и без кокетства ответила наследная принцесса, после чего сняла шляпу с пером, которая могла свалиться с головы, и наклонилась к Джону.

Когда её губы коснулись щеки мужчины, он непроизвольно закрыл глаза, понимая, что голова пошла кругом от переизбытка странных ощущений и приятного запаха тонких духов. Слишком давно ни одна женщина не задевала его чувств и не вторгалась так внезапно в личное пространство хмурого Красного Джона.

Когда Райт снова открыл глаза, Ирена уже сидела прямо и улыбалась ему по-детски светло и ясно.

Эта сцена не осталась без внимания разбойников в кустах. Но привлекло их вовсе даже не то, что наследная принцесса целовала Красного Джона, а то, что в её светлых волосах сверкнул жемчуг. До боли всем знакомая и набившая оскомину заколка, которую требовала капризная маркиза, оказалась той самой бабочкой, что носила Ирена! Едва девушка сняла шляпу, Кеннеди и Токкинс вмиг узнали её тонкий профиль.

– Вот дела… – тихо произнёс Джим и почувствовал, как холодок побежал по коже.

– Очень хорошо… – только и выговорил Кеннеди.

– А камеристки-то не будет. Два в одном, – подытожил Токкинс.

В первые несколько секунд оба разбойника пребывали в оцепенении от увиденного, но потом до Кеннеди дошёл весь смысл происходящего. Он прекрасно понял, что Красный Джон общался с девушкой на белом коне не как с наследницей престола Элиссой Английской, а как с Иреной. И, конечно, его антагонист понятия не имел, как, впрочем, и все остальные, что девушка с жемчужиной в волосах и принцесса Уэльская – это одно лицо!

Доказательством неведения Лесного стража стало то, что он отпустил Ирену в одну сторону – к замку, вверх по течению Темзы, а сам поплёлся в другую – вниз по течению, к мельнице.

– Очень хорошо, – злорадно потирая руки, оскалился Кеннеди. – Наш малыш Джонни и знать не знает, что влюбился в саму принцессу Элиссу! Вот чертовка. Как она всех вокруг пальца водит! Ну что ж, отлично, я стану первым, кто преподнесёт ему эту смертельную для него новость!

– А наследница у нас не промах… – задумчиво произнёс испанец. – Столько мужиков обдурить. И нас, и «красных».

– Это уж точно… Умная женщина, кто бы что про неё ни говорил.

– Только я не понял, почему ты решил, что Райт влюбился? – перевёл на атамана вопросительный взгляд испанец.

– А стал бы он иначе с ней так возиться, если не знает, кто она? А он точно не знает.

Джим кивнул, ведь истинных отношений между Иреной и Лесными стражами разбойники знать не могли.

Конь наследницы рысью унёс её за прибрежные заросли, а Джон Райт всё ещё слонялся по берегу, пытаясь собрать в кучу сбившиеся мысли.

«Ничего не понимаю: куда подевалась принцесса Уэльская? Так… король говорил, что, возможно, посадит на коня кого-то другого… Так может быть, Ирена со своим Бураном и есть этот «кто-то другой»… Но конюх наследницы сказал, что она уже уехала… ничего не понимаю… Вероятно, Ирена – камеристка принцессы Элиссы, поэтому и не хотела нам ничего говорить. И именно поэтому Кеннеди охотился и за ней? Быть может, он знает? А вовсе не потому, что она чья-то там «подружка», как говорил Токкинсу…»

Джон продолжал идти по песку и осматриваться по сторонам. В его сознании перепуталось всё, что было известно, и от этого становилось вовсе не по себе.

«О, Господи. Райт! Что ты ерунду городишь, на самом деле! – мысленно воскликнул командир Лесных стражей. – Иди, иди… Ищи! Тебе же ясно сказал конюх: принцесса Уэльская уже уехала на прогулку… Итак, будем искать».

Спустя полчаса Ирена снова ехала той же дорогой по берегу Темзы – в противоположную сторону от Виндзорского замка, к старой мельнице. Именно этот момент и был выбран разбойниками для нападения на неё.

Джон ушёл далеко вперёд, недоумевая, как пропустил наследницу, и посчитал, что она направилась всё же в другую сторону по побережью.

Ряды гвардии кольцом смыкались вокруг злосчастного места, вычислив засады бандитов, а отряд Лесных стражей натянул тетиву на свои луки, укрывшись на опушке лесочка.

Ирена снова пустила коня шагом – так ей легче думалось.

Внезапно из-за прибрежных валунов и зарослей с дикими воплями выскочило несколько человек в масках. Буран издал воинственное ржание и встал на дыбы. «Это ещё что такое? – пронеслось в голове наследницы. – О таком «учении» мы не договаривались!»

Натянув повод, Ирена направила жеребца в лес, сбивая с ног тех, кто стоял на её пути. Скрывшись за деревьями, она уже не могла видеть, что на разбойников, преследующих её, посыпался град стрел Лесных стражей, и это охладило их пыл.

В лесу принцессу ждала очередная засада, уже конная, которая и помчалась следом за добычей. Но не прошло и полминуты, как Ирена оказалась за кордоном гвардейцев, направивших свои штыки на людей в чёрных масках.

– Ах, вот какие у вас «учения»! – воскликнула дочь короля, ища глазами Ландешота, очень недовольная тем, что её прогулка завершилась таким варварским образом.

Тем временем банду неуклонно окружали силы королевской гвардии и свободные Лесные стражи, плотным кольцом смыкая свои ряды.

– Что это за ловля на живца? – увидев герцога, разгневанно спросила наследница.

Ландешот вмиг оказался рядом и подал девушке руку.

– Вашему Высочеству грозила реальная опасность, – тихо ответил мужчина, помогая Ирене спешиться. – Люди в масках – это не подставные лица. Это разбойники Чёрного Джона, который изменил короне, совершая покушение на Вашу жизнь по наводке заговорщика.

– О, Господи… – побледнела принцесса, и взор её стал зелёным. – Чёрного Джона? Значит, они меня разоблачили…

Испугавшись собственного открытия, Ирена резко обернулась, волосы её взметнулись, в глазах отразилась тревога. Видел ли её атаман? Узнал ли?

– Вы сбили наши планы, исчезнув из дворца на час раньше – мы едва успели подтянуть гвардию, чтобы обеспечить Вашу безопасность, кузина, – всё так же ровно проговорил начальник охраны, заставив девушку посмотреть себе в лицо.

В глазах его принцесса прочитала такую тревогу, что ей стало не по себе. Быстро подавив муки совести, Ирена недовольно поджала губы и, сверкнув на капитана-лейтенанта глазами, ушла прочь. Её тянуло к берегу. Но, сделав несколько шагов к тем местам, где деревья становились реже, девушка застыла, словно статуя, глядя на бойню, развернувшуюся меж скал. Принцесса с ужасом поняла, что, помимо гвардии, в сражении с бандитами Чёрного Джона участвуют и её новые друзья! Стражи окружили разбойников на побережье и сражались не на жизнь, а на смерть. Преступникам вовсе не хотелось в Тауэр, поэтому они отчаянно отбивались от «красных», кто как мог.

Медленно шагая к опушке лесочка, цепляясь подолом за низкий кустарник и сухую траву, Ирена искала глазами Джона Кеннеди и Джима Токкинса, которые – она точно это знала – хорошо запомнили её лицо. Но мужчин среди головорезов не было.

Ландешот, словно привязанный, следовал за наследницей, раздвигая ветви на своём пути руками, чтобы те не порвали его дорогой камзол.

Ирена остановилась у дерева, не в силах сделать более ни шага. Наблюдая за битвой, в которой дорогие её сердцу люди вступили в открытый ближний бой с самыми страшными наёмниками Англии, наследница прочла все молитвы, какие только сумела вспомнить.

…Рей и Тед, сражавшиеся плечом к плечу, оглядывались по сторонам, ища глазами Токкинса.

– Где эта скотина? – крикнул Шервуд, обрубив одному из «чёрных» руку.

– Похоже, тут для него слишком горячо, нужно искать на путях отступления! – ответил Обермэйн, выпуская стрелу в сторону бандитов. – Пойдём поищем!

И двое парней отправились по следу отступающих разбойников. Они были на верном пути – Джим Токкинс и Громила уходили к лодке.

Когда гигант сообщал подельникам, что жертва в поле зрения, он заметил гвардейцев в прибрежном лесу, посчитав это вовсе не случайностью. Вернувшись к Токкинсу, Громила озвучил свои опасения товарищу. Испанец подтвердил его подозрения, признавшись, за кем они охотятся. Умный бандит, рассудив, что голова ему дороже денег, предпочёл в этом деле не участвовать.

При первых же признаках появления Лесных стражей на берегу Токкинс мгновенно отступил за валуны и улизнул в подготовленную для похищения лодку, чтобы уйти на корабль, ожидающий их чуть ниже по течению. Рей и Тед успели лишь помахать ему воинственно клинками.

– Никогда не думал, что увижу воочию Дочь Англии, – задумчиво произнёс Громила, налегая на вёсла.

– Более того, мы с ней неоднократно пересекались, – добавил Джим, оглядываясь на берег.

– А ты недаром на неё сразу глаз положил, а, гранд[50]? Всё на руках таскал ещё в первую встречу. Аристократическую кровь почуял?

– Просто так получилось. Мне жаль её было – такая милашка и в логове бандитов… – задумчиво отозвался красивый испанец, снимая маску с лица. – Кто же знал тогда, что она – наследница этой страны…

В отличие от Токкинса, Чёрный Джон, движимый идеей сразить своего противника морально, даже не пытался бежать. Напротив, он вынырнул из кустов, ища своего вечного антагониста и страстно желая скрестить с ним клинки. Райт не заставил его рыскать по берегу долго. Буквально у опушки прибрежного лесочка два Джона сцепились в жестокой схватке.

Атаман настолько вошёл в азарт, что позабыл о том, какое наказание грозит ему за столь дерзкое преступление, как попытка покушения на наследницу престола, в случае ареста. Он видел перед собой только лицо Красного Джона, и желание хоть в чём-то превзойти соперника было настолько велико, что разбойник не думал о последствиях.

Райт теснил Кеннеди в сторону от основного действа – по его просьбе в эту битву не вмешивался никто: ни гвардейцы, ни стражи. Озверевший бандит, даже не помышляя о побеге, был готов принять смерть непосредственно в этом лесу. Командир стражей решил окончательно покончить с древней враждой и подлыми делами своего недруга раз и навсегда.

– Что, Джонни, никак не успокоишься? – ехидно бросил сопернику Кеннеди при выпаде.

– Надоел ты мне хуже некуда, – процедил Райт, наступая. – Пусть на этот раз не я буду твоим судьёй, но зато буду знать, что с тобой покончено. Ты слишком много на себя взял!

– Очень хорошо! – лишь оскалился в ответ атаман, едва успевая отражать сыпавшиеся на него градом удары.

– И поговорка мне твоя надоела! – зло прошипел Райт и одним взмахом рассёк завязку плаща Кеннеди, пройдя буквально в дюйме от горла.

Ландешот, наблюдавший за битвой, подался вперёд, испугавшись за жизнь разбойника, но после понял, что недооценил фехтовальные способности Красного Джона.

– И вообще ты мне надоел! – пытаясь выбить оружие из рук соперника сильным батманом[51], процедил Райт.

– Интересно, по какой такой причине? А, господин Лесной страж?

– Да хотя бы потому, что ты привязался к Ирен и не даёшь ей шагу ступить спокойно! – откинул противника Райт, злобно сверля его глазами и готовясь нанести новый укол.

– Ты имеешь в виду Ирену Элиссу, принцессу Уэльскую? – ехидно поинтересовался Кеннеди, понимая, что эта фраза выведет соперника из равновесия, и поставил парад. – Твою подружку, что оказалась наследницей престола?

Райт почувствовал, как похолодела кровь в жилах.

– Что ты сказал? – на миг остановился Джон.

Едва воспользовавшийся его замешательством противник стал наносить удары, он начал машинально их отражать, в то время как мозг всё ещё отказывался верить в услышанное.

– Я сказал, что твоя белокурая подружка с жемчужной заколкой в волосах и есть наследница английского престола! – повторил Кеннеди с таким наслаждением, словно получал удовольствие от произнесения смертного приговора недругу.

– Что за бред ты несёшь! – усмехнулся Райт. – Ты сошёл с ума?

Лесной страж с такой силой нанёс удар, что откинул противника на несколько шагов назад, что дало им возможность немного передохнуть.

– Вот как раз у меня с головой всё в порядке, – опустив шпагу, ответил Кеннеди. – И я говорю тебе истинную правду. Ты был доверчив, как ребёнок, и принцесса обвела тебя и всю твою команду вокруг пальца. Да, наша наследница сама обойдёт любого шпиона, не так ли? Ей ищейки не нужны.

– Заткнись и продолжай бой! – огрызнулся Райт.

– Как изволите, – салютуя Красному Джону, ответил Чёрный и встал в позицию.

Страж с новой силой стал атаковать, тесня противника назад и приговаривая с каждым ударом:

– Это тебе за обиду Ирены! Получи за принцессу-шпионку! А это тебе за «подружку»! За Ирену! За Элиссу! Ирену! Элиссу!..

Мужчина сыпал бессчётное количество ударов, которые атаман едва успевал отражать, ставя парады и совсем не глядя вокруг себя. Под каблук ему попался торчащий корень старого вяза, и Чёрный Джон, споткнувшись, потерял равновесие. Он нелепо взмахнул руками, пытаясь устоять на ногах, и почувствовал, как шпага предательски выскользнула из его пальцев под умелым ангаже[52] соперника…

В этот миг атаман наткнулся спиной на шершавую поверхность ствола – отступать ему было некуда. Джон Райт с разъярённым лицом поднял чуть дрожащее оружие на уровень глаз атамана и полоснул клинком вертикально по его лицу со словами: «За всё!»

Ирена, наблюдавшая действо из-за плеча Ландешота – ближе капитан-лейтенант её попросту не подпустил – всплеснула руками и на миг зажмурилась. Сам герцог кинулся вперёд. Но движения Райта были настолько точны, что он лишь рассёк маску бандита, и она упала к ногам Чёрного Джона.

Пэр, успокоившись, остановился и обернулся к принцессе. Ирена изумлёнными глазами смотрела на двух Джонов. Девушка впервые видела открытое лицо атамана разбойников при дневном свете. Оно оказалось очень смуглым, в чём угадывалось родство с испанцами, о котором говорил Райт. Глаза Кеннеди, чёрные, как угольки, обеспокоенно забегали по лицам окружающих – он только сейчас заметил, что все разбойники давно сложили оружие, а биться продолжали только они вдвоём с Райтом, как это случалось и ранее.

Без маски атаман ощущал себя словно раздетым.

Райт на правах победителя воспользовался замешательством Кеннеди, сломав шпагу врага со словами:

– Всё кончено, достопочтенный Джон Кеннеди. Теперь ты политический преступник и будешь арестован именем короля. Лицо твоё я уже неоднократно видел, а вот принцессе Уэльской и нашей Ирене будет интересно на него взглянуть, я думаю.

В ответ Кеннеди только рассмеялся:

– А-ха-ха-ха! Неужели ты до сих пор не понял, что эти две девушки – один человек?! Очень хорошо!

– Молчи, Кеннеди. Это невозможно.

Двух Джонов обступили гвардейцы. Райт отошёл на несколько шагов.

– Именем короля, Вы арестованы, – провозгласил капитан-лейтенант, и солдаты увели повергнутого атамана.

Но, уходя, Кеннеди рассмеялся таким победоносным и диким смехом, что по коже отважного Красного Джона пробежали мурашки. Он оглянулся на друзей – все они, от близнецов до Дядюшки Бена, прекрасно слышали слова бандита и не могли поверить им. По рядам Лесных стражей прошёл ропот.

Ирена, стоявшая поодаль от друзей, поняла, что скрываться далее бессмысленно. Девушка сильно побледнела, её ноги подкашивались, и в горле совсем пересохло от волнения. Она лишь тяжело вздохнула и навалилась на стоящее позади дерево, словно ища опоры.

Джон Райт медленно обвёл друзей глазами и едва слышно, с заметной дрожью в голосе, словно оправдываясь, произнёс:

– Этого не может быть. Он бредил. Это неправда!

Сердце Лесного стража бешено заколотилось, на лбу выступила испарина.

Ландешот, недоумевая, что тут происходит, прошёл мимо него, покачал головой и скрылся за зеленью.

И только сейчас Джон заметил чуть поодаль от своих друзей Ирену, которая стояла у дерева и смотрела прямо перед собой вдаль, при этом, конечно, ничего не видя, потому что пелена сдерживаемых слёз подёрнула её взгляд.

Райт подошёл к девушке, осторожно взял её за плечи, словно желая удостовериться в том, что перед ним та самая Русалочка, ставшая желанной гостьей в их лагере, какой он её знал до сих пор. Пытаясь посмотреть в бирюзовые глаза девушки, мужчина попросил:

– Скажи нам, что это неправда! Успокой душу!

Но, вопреки ожиданиям Красного Джона, принцесса тихо прошептала, едва шевеля сухими губами:

– Это правда, Джон…

Райт отшатнулся, резко отдёрнув руки, словно обжёгся о её хрупкие плечи. Кровь в жилах застыла, и сердце на миг остановилось. Ужас сковал движения командира Лесных стражей – ужас от осознания того, как далеко он и его друзья зашли за запретную черту, общаясь с августейшей особой, словно с простой мещанкой[53]. Отступив на два шага назад, мужчина отрицательно покачал головой:

– Нет, я не могу в это поверить… То, что было… Это ведь всё было!

Его друзья замерли с каменными лицами, на которых читалась вселенская грусть.

Тишину нарушило появление короля. Он приехал верхом на белом жеребце и быстро спешился, оглядывая происходящее. Ландешот, появившийся словно из ниоткуда, принял под уздцы королевского жеребца.

Ричард IV обвёл стражей добрым взглядом. Ирена в считанные секунды оказалась рядом с ним, и отец заключил дочь в свои крепкие объятия.

От этого зрелища у Джона Райта задрожали руки: произошедшее яснее всего подтверждало слова Кеннеди, но он никак не мог поверить в то, что их милая Русалочка-Ирена – будущая королева его страны!

Девушка стёрла с глаз слёзы, прячась в воротник отца. Монарх гладил своё единственное дитя по голове, радуясь, что всё плохое позади. Ричард Благостный взглянул на Ландешота, тот молча кивнул, понимая вопрос своего сюзерена: гвардейцы были далеко и не могли слышать разговора короля и Лесных стражей.

Райт сделал несколько шагов навстречу августейшим особам, остальные «красные», как заворожённые, последовали за ним.

– Ваше Величество… Наша миссия выполнена, – доложил Красный Джон.

– Я вижу, виконт, – кивнул Тюдор. – И безмерно благодарен Вам за это. Будьте уверены, в долгу не останусь!

Джон перевёл взгляд на Ирену и склонился на одно колено:

– Позвольте выразить Вам своё почтение, Ваше Высочество. Теперь Вы в безопасности.

Стражи, как один, опустились на колени следом за своим командиром.

Это зрелище, словно ножом, полоснуло девушку в самое сердце ещё сильнее, чем всё, что происходило ранее. Она всплеснула руками и почувствовала, как из глаз брызнули свежие слёзы. В первую секунду Ирена отвернулась, прижавшись к плечу отца, и простонала:

– Господи, я не переживу этого!..

Король, совершенно не понимая, что происходит, взял дочь за плечи, чтобы спросить, что её так растревожило. Но уже через мгновение наследная принцесса Англии отпрянула от своего родителя и подскочила к лесным друзьям:

– Да встаньте же, я вас умоляю! Нас с вами столько объединяет – я не могу на это смотреть!

Но стражи не пошевелись, оставаясь коленопреклонёнными с опущенными головами.

По щекам принцессы ручьями текли слёзы. Понимая, что ничего не выходит, она рухнула рядом с Джоном на колени и разрыдалась, закрыв лицо руками.

– Господа, вам, спасителям наследницы английского трона, принцессы Уэльской, негоже стоять на коленях, – вмешался король, приходя на помощь дочери. – Прошу вас: поднимитесь.

Только после этих слов монарха Лесные стражи решились встать. Ирена стала метаться между ними, пытаясь заглянуть мужчинам в глаза, но они упорно опускали головы, пряча взгляд.

– Только не молчите, я прошу вас! Пожалуйста, – шептала девушка, касаясь плеч каждого, к кому подходила. – Я не могу вот так глупо потерять вас! Потерять всё, что было… Нашу дружбу!

Король, не произнося ни слова, наблюдал за действом, считая более благоразумным не вмешиваться ни во что.

Ирена обернулась к Джону с полными слёз глазами и вплотную подошла к нему:

– Умоляю тебя, благородный Красный Джон, командир маленького лесного отряда, не молчи хотя бы ты! Скажи, что будет с нашей дружбой? Не отвернётесь ли вы от меня?

– Прошу простить меня, Ваше Высочество… – начал было говорить Райт, но девушка оборвала его, прикрыв губы мужчины рукой:

– Нет! Я не позволю ко мне так обращаться! Я должна остаться для вас той, кем была ранее. Не смей произносить этого титула!

Райт сделал шаг назад, пальчики Ирены на несколько секунд ещё зависли в воздухе.

– Но это невозможно, – отрицательно качнул головой Джон. – Мы теперь слишком много знаем, и нас разделяет нечто непреодолимое. Наше отношение к Вашему сану не зависит от нашего желания думать иначе.

Король наблюдал за этим разговором и силился хоть что-то понять. Впрочем, мешать объясняться дочери и молодым людям он не стал, а лишь изредка переглядывался с Ландешотом, который снисходительно смотрел на стражей.

Принцесса Уэльская на несколько секунд закрыла глаза, едва сдерживая глухие рыдания. Помотав головой, рассыпая светлые волосы по плечам, девушка простонала:

– Господи… Случилось то, чего я больше всего боялась, ну почему ты не уберёг меня от этого?! Лишь десять дней счастья было в моей жизни. А теперь я теряю сразу всё! – Ирена снова обратила взгляд к мужчинам и воскликнула: – Неужели вы уйдёте вот так? И даже не вспомните меня более?

– Нет, это тоже невозможно, – выйдя из толпы друзей, ответил красавец Остин Вендер, первым после Райта поднявший на Дочь Англии взор. – Потому что мы слишком близко соприкоснулись с милой очаровательницей Иреной, девушкой с жемчугом в волосах и большой тайной, которую невозможно разгадать. Вы были частью нас, миледи. И единая красная душа лесного братства принадлежит Вам навеки, кем бы Вы ни были, как бы ни назывались.

– Джером, ты даже не представляешь, каким бальзамом мне на душу ложатся твои слова, – приложив руки к сердцу, ответила принцесса. – Если я буду знать, что останусь в ваших сердцах, то мне не столь грустно будет проводить свои несчастные дни в Виндзорских стенах, вспоминая, как мы гуляли и катались верхом, как поедали оленя с трюфелями от Дядюшки Бена, как вы столько раз спасали меня от разбойников Чёрного Джона. Но… если вы позволите мне остаться с вами и дальше… позволите хоть изредка навещать вас и прикасаться к вашей жизни, это будет самым великим подарком для меня. Потому что эти встречи подарили мне истинное счастье!

При последних словах наследная принцесса низко опустила голову, из глаз её снова выкатилось по хрустальной слезинке.

– Я совершенно ничего не понимаю, но это лучше любой греческой трагедии прочищает голову, – тихо констатировал король Ландешоту.

Герцог только кивнул в ответ. Обращаясь к дочери, уже громче, Ричард IV добавил:

– Дитя моё, я правильно догадался: вы с этими господами знакомы более, чем я могу предполагать?

– Я позже всё Вам расскажу, сир, – прошептала в ответ Ирена.

– Миледи, – Райт поднял на девушку полный скорби взгляд вмиг потухших карих глаз, из которых исчезло солнце, и сердце её сжалось. – Разрешите нам сегодня удалиться в лес и обдумать всё произошедшее.

– Я надеюсь, мы увидимся после этого снова, Джон?

– Если это будет угодно Вашему Высоч… – начал отвечать мужчина, но, увидев, как скривилось личико Ирены, осёкся. – Если это будет угодно Вам, миледи. Я вижу, что Вы искренни с нами сейчас. Мне непонятно, что побуждало Вас скрывать от нас свой сан ранее, с самого первого дня, когда судьба случайно свела нас, поэтому я хочу разобраться в первую очередь в собственных мыслях. Думаю, что и моим друзьям нужно то же самое. Мы не можем осуждать Ваших поступков: если Вы что-то решили, значит, так тому и быть. Но дайте нам время, чтобы осознать правду, с которой нужно смириться. К которой нужно привыкнуть.

– Конечно, я понимаю, что вам нужно время, чтобы принять истину…

– От Вашего предложения дружбы мы не можем отказаться, миледи. Но прошу Вас, дайте нам время, чтобы научиться принимать новую Вас… Не ведая истины, мы позволяли себе слишком многое в Вашем присутствии, и воспоминание о тех днях будет преследовать нас до конца жизни. Ведь мы – не лорды и не имеем права даже глаз на Вас поднимать.

– Будет ли эта дружба такой, как раньше, – произнёс задумчиво Рей, – вот в чём вопрос…

– Я думаю, время покажет, – ответила Ирена, переведя на Шервуда взгляд. – И во многом это зависит от вас. Если вы готовы простить мою ложь и принять в свои ряды маленькую девушку с большой тайной, то я не разочарую вас более, клянусь! Ведь такой дружбы – такой чистой, бескорыстной и честной, такой нереальной, что была между нами в эти десять дней, я не встречала никогда в жизни и уже точно никогда не встречу. Вы стали слишком много значить для меня, мои друзья, мои стражи, мои рыцари… И мне совершенно не важно, что вы – не лорды. Я люблю вас всё равно. Вы все живёте в моём сердце. Конечно, забыть сегодняшний день будет непросто. И я не прошу этого. Просто поймите: Элисса Английская и Русалочка по имени Ирена – это одно лицо. Одно, а не две маски одного человека. Да, я такая – девушка с секретом, который нельзя раскрывать.

– Это будет непросто, – заметил Робин. – Понять, что за мантией с королевскими лилиями скрывается та самая «наша» Ирена…

– Конечно, – кивнула принцесса. – Но ведь я справилась с мыслью, что ты и Джон – братья Косты.

Ландешот недовольно фыркнул, услышав свою фамилию. Зато стражи заметно повеселели, уловив тонкий намёк Ирены на то, что у каждого из них были свои причины для полуправды. На губах более молодых ребят даже заиграли улыбки – они узнали свою милую подругу, хитрую Русалочку, которая ничуть не изменилась, хоть и надела роскошное чёрное платье.

На сердце у Лесных стражей стало легче, и они пообещали вернуться в скором времени.

С лёгкой тоской отпустила их наследная принцесса, ещё долго провожая глазами удаляющуюся вереницу всадников в красных одеждах.

Вернувшись в свои покои, Ирена заперлась и рухнула на кровать ничком. Её никто не беспокоил, давая принцессе возможность собраться с мыслями и духом. А вот на следующее утро Вильям Клиффорд и король, предварительно заключив пари, были готовы выслушать историю похождений своей дочери за пределами Виндзора, чтобы понять, как она оказалась знакома с сорока Лесными стражами Красного Джона.

Кеннеди в первую же ночь, проведённую в Тауэре, кричал во всё горло, что работал по заказу племянницы короля леди Линкольн. Впрочем, это не мешало надзирателю и остальным совершенно не обращать на его показания внимания.

Маркиза же, узнав о том, что дело разбойники провалили, снова собралась наведаться в гости к ведьме вместе с кавалерами Ордена Подвязки, чтобы сокрушить её, но в старой избушке она никого не обнаружила, поэтому вернулась в Виндзор ни с чем. Первой леди оставалось только молить Бога, чтобы король, внемля обвинениям задержанного, не отдал приказа схватить её по подозрению в заговоре.

Крёстный отец маркизы пожурил девушку и взял с неё слово, что она больше не будет действовать без советов с его стороны и тем более – обращаться ко всяким колдуньям и головорезам.

Из двадцати семи разбойников сумели сбежать шесть человек: Джим, Громила и ещё четверо, ожидавших их на судне. Сначала бандиты ушли в подполье, но уже через несколько дней вокруг Токкинса образовалась новая шайка, в которую вступили мелкие шайки и одиночки со всех концов Лондона. О том, что Джон Кеннеди прогорел на похищении особы королевской крови, узнали многие. Но Громила и Джим упорно молчали о том, что же происходило на побережье на самом деле.

Суд над атаманом и его подельниками решили отложить сначала на месяц, потом на два, а в итоге, по просьбе Ирены, перенесли на весну. Причиной тому стал отъезд Красных стражей на зимний период в северное графство Мор.

Король же, уверенный, что ожидание наказания для преступника хуже его исполнения, ничуть не противился просьбе дочери. К слову сказать, он хотел, чтобы страсти вокруг скандального дела поулеглись, и чтобы его ненаглядная девочка к вопросу о наказании её несостоявшегося похитителя подошла, уже успокоившись.

Дополнение: «Разлука», ноябрь 1623 г.

– Что значит «уезжаете»? – широко раскрыв глаза, спрашивает Ирена.

Джером прячет взгляд, склоняя голову. Он в замешательстве – как объясниться? Ему действительно не по себе от мысли, что приходится на длительный срок покинуть девушку, за столь малое время ставшую для него самой родной. Но изменить этого нельзя.

Мелкий серый дождь монотонно барабанит по крыше беседки и срывает с деревьев красно-жёлтые листья. Парк, кажется, умирает.

Юноша молчит. Принцесса замечает, что он нервно теребит левой рукой костяшки на пальцах правой…

– Джером?..

– Понимаешь, мы не остаёмся в лесах на зиму. Представь сама – в лесу холодно и сыро, как можно отряду из сорока человек выдержать это в шалашах, почти под открытым небом?

– А разве нельзя снять гостиницу в Лондоне? Или арендовать дом?

– Нет, – едва заметно складывает губы в подобие страдальческой улыбки юный страж. – Это сложно и накладно. К тому же, мы ведь воины, если обоснуемся в городе, то уже не будет отряда Лесных стражей…

– Да, конечно… Ты прав.

Ирена подносит ладонь к подбородку и делает несколько шагов по беседке в задумчивости.

– И где вы живёте на севере? – оборачиваясь к другу, спрашивает она.

– У Джона есть небольшой замок, в котором мы и располагаемся на зимовку. Это удобнее и уютнее.

– Да, помню, он говорил что-то про замок э Лот…

– Нет, – качает головой Остин Вендер, – э Лот находится чуть дальше, и в нём живут родители Джона. Мы туда не суёмся. Командир обычно один ездит их навестить.

– Понятно… – отвечает девушка и снова делает несколько шагов по беседке, не глядя на друга. – Значит, это Мор. Его отец получил этот замок и титул графа от моего двадцать пять лет назад.

– Я примчусь к тебе первой ласточкой, едва мы вернёмся назад! – порывисто обещает Джером и, подойдя ближе к Ирене, берёт её за руки, смотрит в глубину морских глаз принцессы Уэльской. – Правда! Не сомневайся, едва зацветут сады, я буду здесь с радостной вестью!

– Значит, раньше апреля я тебя не увижу… – бормочет девушка и вынимает руки из ладоней стража.

– Примерно так…

Ирена отворачивается и тяжело вздыхает.

– Я буду скучать, – произносит Джером как-то особенно нежно.

– Я тоже, – отвечает девушка с печалью в голосе. – Скажи… – в этот миг она снова поворачивается к юноше всем телом, – разве ты не можешь остаться? У тебя ведь есть родственники в Лондоне?

На лице Джерома отражаются чувства смятения и озадаченности одновременно.

– Понимаешь… я не могу нарушить устав. Пусть неписанный, но… Все сорок «красных» всегда должны быть в одном месте. Мало ли что? Кроме того, я не могу подвести своё звено.

– Да, конечно, – бессильно соглашается принцесса. – Я понимаю…

– Это дисциплина, Ирен. Иначе бы те, кого ты называешь стражами, не стали той мощной силой, каковой они являются сейчас. Твоей силой.

Девушка только молча кивает в ответ. Но в глазах принцессы отражается столько боли, что Джером уже не в силах смотреть на неё.

– Надеюсь, что ты будешь в безопасности, пока мы живём далеко…

– Не волнуйся: зимой я почти не выезжаю за пределы дворцового парка.

Взгляд наследницы направляется сквозь облетающую листву старого ясеня, растущего сразу за прутьями беседки. Джером зажмуривается и мотает головой. Остаться ещё на минуту означает либо нарушить слово, данное при вступлении в ряды Лесных стражей, либо разорвать душу на части.

– Я вернусь весной, жди меня!

С этими словами юный поэт стремительно подходит к девушке, быстро целует её в щёку, сжимая тоненькие пальчики правой ладони, после чего так же стремительно выскакивает из беседки и торопливо уходит по дорожке прочь.

…Ирена смотрит ему вослед, тяжело вздыхает и опускает ресницы. Её стражи уезжают сегодня на север.

Примечания

Геральдический символ правящей королевской династии Англии – красно-белая роза. ↑

Альтернативная версия, несуществующий род. ↑

Элизабет I (Тюдор). ↑

Лорд – титул, который мог принадлежать только высшей знати Англии. ↑

Эсквайр – низший титул английского дворянства, позволяющий иметь свой герб. ↑

Парад – защита в фехтовании от удара противника. ↑

Вольт – уклонение от удара противника телом. ↑

Достопочтенный – обращение к нетитулованному сыну лорда. ↑

Общее обозначение для воинов в средневековой Англии, чаще всего лучники. ↑

Титул в семье Чёрного Джона. ↑

Дочь королевы Елизаветы Тюдор (альтернативная история). ↑

Летняя загородная королевская резиденция. ↑

Стойло. ↑

Обычно испанцы используют две фамилии: отца и матери. ↑

Джером также использует две фамилии. ↑

Титулы по праву носили обычно мужчины – лорды. Дамы удостаивались его лишь в случае, когда в семье не было наследника мужского пола. Так они становились хранительницами титула и передавали его своим детям. Во всех иных случаях леди носили титулы «по учтивости». ↑

Орден Подвязки – самый почётный рыцарский орден Англии, один из старейших в мире, учреждённый Эдуардом III 23 апреля 1348 года. ↑

1 фунт стерлингов в XVII веке равен 240 пенсам или 20 шиллингам. ↑

Центральная улица Лондона, которая фактически делит его пополам. ↑

Не путать с титулом принцев крови – граф «Суассонский». ↑

В альтернативной версии – покойная сестра правящего короля Ричарда IV. ↑

Альтернативная версия, несуществующий род. ↑

В альтернативной версии – дочь Франсуа Алансонского. ↑

Имеется в виду герцог д’Альбре. В альтернативной версии – племянник Жанны д‘Альбре, унаследовавший этот титул. ↑

Титул принца или принцессы Уэльской носили только прямые наследники английской короны. ↑

Старым городом называется поселение Виндзор вокруг королевской резиденции. ↑

Герцог Йоркский – официальный титул второго наследника английской короны. ↑

Альтернативная версия, несуществующий титул. ↑

Альтернативная версия: дочь Франсуа де Валуа, герцога Алансонского. ↑

Элисса – уменьшительный вариант имени «Элизабет». ↑

Олдермен – старейшина горда. ↑

Джентри – нетитулованные дворяне в Англии, имеющие мелкие поместья. ↑

В августе 1605 года. ↑

Такой титул давался королеве по причине происхождения от герцога Алансонского из династии де Валуа. ↑

Исторически первый король Англии и Шотландии Яков I, в альтернативной версии только король Шотландии. ↑

Альтернативная версия. Исторически последний король Наварры – Генрих Бурбон, будущий король Франции. ↑

Альтернативная история, по которой отец Анри – герцог д’Альбре, король Наварры был последним мужчиной в этом роду, который ещё носил данный титул на правах родственника Генриха IV де Бурбона, но позже отказался от него в пользу короны Людовика XIII. ↑

Имеется в виду брак между королём Франции и испанской принцессой, Анной Австрийской, а также венчание их брата и сестры друг с другом. ↑

Польская принцесса. Альтернативная история. Несуществующее лицо. ↑

В XVII столетии дамы обычно не ездили верхом самостоятельно. Их лошадь вёл под уздцы конюх. ↑

Старшие сыновья Якова Шотландского, поочерёдно бывшие наследниками его трона. ↑

Герцог не пользуется фамилией. Пользуется только титулом. Обращаться к нему положено «лорд+титул». ↑

Самая высокая башня в замке, обычно круглая. ↑

В ту пору многие вельможи носили маски на улице, чтобы не быть узнанными и не спалить лицо под солнцем – это никого не удивляло. ↑

Маргарита Наваррская, она же Маргарита де Валуа, Маргарита Ангулемская и Маргарита Французская (11 апреля 1492 г. – 21 декабря 1549 г.), – одна из первых женщин-писательниц во Франции. ↑

Зимняя королева – Элизабет Стюарт, дочь Джеймса VI Шотландского, супруга короля Чехии Фридриха I, курфюрста Пфальца. С началом Тридцатилетней войны семья находилась в изгнании. ↑

Старший сын графа получал титул учтивости «виконт+фамилия». ↑

Через Генриха VII Второй граф Генуэзский и герцог Ландешот – четвероюродные братья, троюродные племянники Ричарда IV. Альтернативная версия. Исторически данных побочных веток не существовало. ↑

Фут – единица измерения в Англии, равная примерно длине ступни человека, что составляло около 12 дюймов. ↑

Гранд – титул высшей знати в Испании. ↑

Удар по оружию, с целью отведения клинка противника в сторону. ↑

Ангаже – фехтовальный приём, при котором клинок переносится на другую сторону клинка противника, при этом сильной частью собственного клинка касаются слабой части оружия соперника. ↑

Особы королевской крови нельзя касаться, с ней нельзя разговаривать без высочайшего на то разрешения, а простолюдинам нельзя поднимать головы в её присутствии, пока на то не будет дано разрешение. ↑

Animedia Company

www.animedia-company.cz

facebook.com/animediaco

Если вы остались довольны книгой, то, пожалуйста, оставьте на неё отзыв.

Aňjarskaja, Rina: Něrealnaja družba (Kniga 1),

1. vyd. Praha, Animedia Company, 2017

ISBN 978-80-7499-270-4 (online : epub)

ISBN 978-80-7499-269-8 (online: epub) (soubor)

ISBN 978-80-7499-270-4 (online: epub) (2 sv.)

ISBN 978-80-7499-272-8 (online: epub) (3 sv.)