Маргарита Блинова

Война за ведьмино наследство. Дилогия

ЧАСТЬ 1. Не так страшен черт, как его малютки

ПРОЛОГ

— Ваши дети у меня, — рявкнула я вместо «здрасти» откликнувшемуся на вызов мужику.

Мужик сосредоточился на мерцающей голограмме, создаваемой кристаллом связи, побледнел, и я даже не могу винить его за это. Просто кристалл, как и сам дом, доставшийся мне от троюродной бабки в наследство, был паршивым. Таким же паршивым было и мое настроение, а потому вид я имела грозный и с легкими помехами.

— П-п-простите? — заикаясь, выдавил счастливый папашка.

Вспомнила девятилетних близнецов, разнесших курятник, лишивших петуха некогда шикарного черного хвоста и напугавших до нервной икоты ручную рысь. И все это за каких-то неполных полчаса пребывания в доме.

Ну уж нет, господин Заленвах. Прощения вы не дождетесь.

Я такую компенсацию стребую за ваших «ангелочков», что служащий гномьего банка прослезится от жадности, выдавая мне всю сумму разом. Да мне придется арендовать тележку, чтобы довезти деньжата до дома. И охрану, потому что звон монет соберет на моем пути всех воришек Холдона.

— Ваши дети… — ох, чуть не сказала пару смачных эпитетов, характеризующих этих неугомонных чадушек. — Ваши дети у меня, — повторила уже озвученное, с акцентом на последнее слово.

И вот любой здравомыслящий родитель сообразит, что по логике его дети не могут находиться у чужой тетки, а значит, надо срочно бежать по указанному адресу и забирать пацанов, рассыпаясь в благодарностях и извинениях приютившей их хозяйке.

Но не этот субчик. Папашка явно не понимал намеков и полутонов.

— Что вы хотите? — проблеял «счастливый» отец, затравленно озираясь.

Компенсацию хочу. За моральный и физический ущерб, нанесенный моему психическому здоровью, дому и всем его обитателям.

Воспитание, увы, не позволяло высказать эту в высшей степени крамольную мысль вслух, однако живой мимики оказалось достаточно.

— О какой сумме идет речь? — уточнил Заленвах, покусывая нижнюю губу.

Прищурилась, стараясь сквозь помехи оценить платежеспособность собеседника.

Состоятельных клиентов ко мне приходило немного, и оставляли они, увы, не деньги, а неприятный скептический душок, который приходилось неделями проветривать. Решив, что карие глаза, большой орлиный нос и зачесанные назад жиденькие волосенки ничего хорошего не сулят в смысле готовности раскошелиться отца двух маленьких бесов в человеческом обличье, я махнула рукой и велела:

— Приезжайте. На месте потолкуем.

Господин Заленвах покосился куда-то влево, словно прислушивался к голосу незримого для меня собеседника, и быстро кивнул. Я тоже слегка отвлеклась, так как на кухню прокралась рысь. Точнее, Рекс. Если уж совсем придираться, то крупный самец рыси, по какому-то нелепейшему из всех возможных обстоятельств ставший моим домашним питомцем.

Припав светло-коричневым брюхом к полу, Рекс целеустремленно крался в сторону оставленной без присмотра глубокой миски. В эмалированной посудине размораживался шмат мяса, который я планировала разделить пополам и зажарить на ужин. На наглой морде застыла решимость придаться пороку воровства и обжорства, оставив любимую хозяйку без ужина.

— Я смогу приехать к вам в течение часа, но сперва хочу увидеть сыновей и убедиться в их безопасности.

Рекс ускорился, подцепил когтями край миски, но я успела раньше. Выхватив добычу прямо из-под носа предвкушающего удовольствие кота, поняла руку с куском мяса повыше и вежливо улыбнулась Заленваху.

— Увидеть сыновей? — повторила я, сосредотачиваясь на просьбе. — Да… конечно.

Взгляды присутствующих скрестились на кусе мяса. Рекс горько взревел, собеседник схватился за сердце, я тихонько ругнулась, так как бифштекс дико морозил пальцы.

Заленвах как-то подозрительно захрипел, выдавая свою впечатлительность, а разобиженный кот не придумал ничего лучше, чем боднуть хозяйку под коленки. С грациозностью обвала в горах я завалилась вперед и толкнула кухонный стол. Кристалл связи закачался на подставке, изображение отца двух крайне разрушительных мальчишек заметалось из стороны в сторону и накренилось. В тщетной попытке схватить переговорное устройство я выбросила вперед свободную руку, но средство магической связи ловко выскользнуло из пальцев, перекатилось по столу, как тренированный боец разведки, и с ехидным бряцаньем упало на пол.

Как бы я ни старалась после, но воскресить поднятый кристалл так и не удалось.

— Брысь, — в сердцах прикрикнула я на Рекса, замахиваясь полотенцем.

Кот подобрал слюни и кинулся вон из кухни. В коридорчике беглеца ощутимо занесло, задние лапы сложились, и немаленький котик шмякнулся на хвостатый зад. Подобрался, ловко вскочил, проехал на разъезжающихся лапах по мыльной луже, натекшей из ванной, и с громкими завываниями скрылся где-то в недрах дома.

Со стороны коридора послышался довольный смех близнецов.

Да что эти дети опять начудили.

Ругнувшись, я закинула мясо в тазик, тазик — на полку, и выскочила из кухни.

Оскальзываясь и придерживаясь за стеночки, пробежала по узкому коридорчику и ворвалась в ванную, где плескались пригретые по доброте душевной пацаны.

— Флот, готов-сь. Из всех орудий по вражескому десанту… ПЛИ…

Вот зря я решила ворваться в зону боевого сражения.

Лучше бы стояла себе на крыльце, мяла в руке белый платочек и морально готовилась к встрече с отцом семейства. Хотя нет, платочек — перебор. Еще решит, что это знак моей безоговорочной капитуляции перед детским обаянием.

Короче, лучше бы переминалась на крыльце да подсчитывала убытки. Тогда бы точно не получила залп мыльной воды прямо в лицо.

«Все, баста. Больше я никого с улицы не подбираю», — мысленно зареклась я.

— Ой, тетя Итара, простите, — вроде как даже испугались пацаны.

У меня глаз задергался, не то от попавшего в него мыла, не то от зловещего «тетя Итара». Нет, ну какая из меня, девятнадцатилетней девушки, тетя. Ответ — хреновая, так как даже с двумя паразитами управиться не смогла.

Нащупав руками какой-то подозрительно знакомый кусок ткани (надеюсь, это не моя любимая блузка цвета оскорбившегося поросенка), быстро вытерла лицо и только теперь продрала отказывающиеся сталкиваться с реальностью глаза. Уж лучше бы стояла в неведении прикрытых век.

— Какого…

Комната утопала.

Пена выливалась из переполненной раковины, покрывала кафельные стены, точно причудливый мох, опасно свисала с потолка. Всюду валялись дорогие женскому сердцу флакончики с кремами, умывалками и дорогими, восстанавливающими природный блеск волос бальзамами. Зеркало запотело, а пол напоминал вышедшую из берегов реку, чье течение плавно несло игрушечную резиновую утку, с которой обычно купался Рекс, в сторону выхода.

В центре этого безобразия стояли два шкодника и профессионально имитировали раскаяние. Мокрые с головы до ног, с розовыми махровыми полотенцами, повязанными на манер плащей полководцев, и искорками счастья в глазах.

Нет, я больше не могу. Ведь попросила просто помыть руки после улицы, а они что устроили?

— Вы… вы… — язык наотрез отказывался выражаться цензурно.

Пришлось сделать вдох-выдох, напомнить себе о господине Заленвахе, спешащем на выручку близнецам, и приписать к сумме компенсации еще один нолик. Сразу как-то немного полегчало. По крайней мере, желание убивать несовершеннолетних чуток отпустило.

— Баталия окончена полным разгромом флотилии, — громогласно объявила я. — Воду выключить. Полотенца и мокрую одежду снять и повесить сушиться. И чтоб без глупостей. Понятно?

— Понятно.

Оставив близнецов переодеваться, я выскочила в коридор, сорвала с трубы отопления подсохшую тряпку и принялась собирать натекшую воду.

Что за невоспитанные дети… Шмяк. Куда только родители смотрят… Шмяк. Уже сейчас на шее сидят, свесив ножки, а что в шестнадцать будет…

Полностью увлеченная злыми мыслями, я никак не отреагировала на тихий звон стекла и легкий скрип половиц, привычно списав звуки на неугомонного Рекса, исследующего новую территорию, но проигнорировать истеричное квохтанье куриц, мужские голоса «окружай.» и звук бьющихся на веранде окон уже не смогла.

— Рекс, на нас напали, — всполошилась я. — Рекс. Рекс?

Оглянулась. Кот стоял на кухонном столе, поджав куцый черный хвостик, и давился мясом.

— Рекс, — подавилась я возмущением.

В меня кто-то врезался и повалил на пол.

— Именем императора, вы арестованы.

На заведенных назад руках щелкнули магические кандалы. Послышались тяжелые мужские шаги, и уже другой голос, более низкий и хриплый, сообщил:

— Вы обвиняетесь в похищении несовершеннолетних детей с целью шантажа крупного должностного лица. Что вы можете сказать в свое оправдание?

В наступившей тишине был отчетливо слышен лишь стук моего лба, отчаянно бьющего о скрипучую половицу, да надсадный кашель подавившегося Рекса.

А ведь всего неделю назад я считала, что мне крупно повезло…

ГЛАВА 1. Богатство

— Рекс, мы богаты, — вопила я, прыгая на постели и победно размахивая полученным уведомлением.

Рекс задрал кошачью морду, посмотрел на беснующуюся от счастья хозяйку и широко зевнул. Он не верил в удачу.

После двух дней сборов и демонстративных хлопаний дверьми я с помпой покинула крохотный поселок со звучным названием «Мтыщи», где провела большую часть сознательной жизни. День пути в многоместной повозке, скудный ужин и ночлег в привокзальной гостинице, многочасовое путешествие по железной дороге, и восторженная провинциалка с рысью на поводке прибыла в Холдон. На минуточку, четвертый по популярности городок империи.

И вот тут-то и настал мой черед усомниться в собственном везении.

— Рекс, да нас облапошили, — возопила я, перечитывая строки послания от нотариуса.

Буквы с идеальными вензелями сообщали, что Дунканара Кэбот, являвшаяся моей троюродной бабушкой, скончалась во цвете старости, чуть-чуть не дотянув до заветной сотни. Не знаю уж, чем там руководствовалась старушка (надеюсь, не маразмом), но передала мне, Итаре Кэбот, в наследство все свое движимое и недвижимое имущество. Далее стояла такая круглая и внушительная сумма от независимого оценщика, что мой теперь уже бывший начальник, заглянувший через плечо, когда я перечитывала послание, подавился и долго кашлял, пытаясь не помереть от зависти.

«Чудесный жилой коттедж…», о котором писал нотариус, оказался старенькой постройкой из темного дерева, с покосившейся крышей и заколоченными окнами.

«…в самом центре города…» — если только глубоко историческом центре, потому что полупустой и забытый даже дачниками частный сектор где-то на задворках мало смахивал на сердце Холдона.

«…с просторным садом».

Оторвалась от чтения и мрачно глянула через забор на захламленный и загаженный двор.

— Ко-ко? — неуверенно поздоровался черный петух.

Я в ужасе разглядывала десяток кур, гулявших по двору. Застывшие от потрясения несушки таращились на живую рысь, сидящую возле моих ног. Рекс облизывался.

Судя по взгляду, бросаемому на обалдевших пеструшек, кот уверовал в богов удачи.

— Госпожа Кэбот? Итара Кэбот?

— Ась?

Я стремительно развернулась и едва не столкнулась с невысокой девушкой в темно-сером пальто. Ее волосы приятного медового оттенка кружились на легком ветру, усыпанный веснушками нос безостановочно шмыгал, а глаза смотрели с равнодушием истинного горожанина.

Незнакомку даже прижавшийся носом к забору Рекс не смутил. Мол, подумаешь, рысь, эка невидаль. В прогрессивном Холдоне и не такое встретишь.

— Добрый вечер, меня зовут Кларисса Стаук, я временная помощница главы нотариальной конторы «Смерть и Ко».

— «Смерть и Ко»? — опешила я.

— Легко запомнить, сложно забыть, — отрапортовала рекламный лозунг девушка.

Вот уж точно не забуду.

— Идемте, я покажу вашу будущую собственность.

Подхватив дорожную сумку с нажитым добром, я дернула за поводок Рекса и поспешила следом за целеустремленно шагающей девушкой.

— Наша контора чтит и скрупулезно выполняет последнюю волю своих клиентов. После похорон Дунканары Кэбот, в соответствии с завещанием покойной, вокруг дома включили охранную магическую сеть… Вы ведь владеете магией?

— Немного, — скромно завуалировала я диагноз «полный магический ноль».

— Должна предупредить, что поставленный барьер имеет необычную структуру. Здесь, как в матрешке, три уровня защиты: оградительный периметр по забору, купол вокруг дома, и, собственно, сам дом… Держите ключ.

Я уставилась на бледно-красный огрызок кристалла, прикрепленного к длинной цепочке, которую, судя по всему, предлагалось вешать на шею. Взяла, с невозмутимым видом потыкала этой штуковиной в проржавевшую замочную скважину и только потом обнаружила в калитке предназначенное для кристалла углубление.

Спрашивается, зачем называть ключом то, что надо совать в нишу, а не проворачивать в замке? И почему эта хрень в форме правильных многогранников не лезет в положенное для нее место.

Под невозмутимым взглядом временной помощницы главы нотариальной конторы «Смерть и Ко» я где-то с минуту чертыхалась, возмущенно сопела, пытаясь впихнуть невпихуемое.

— Готово, — воскликнула я, таки совладав с кристаллом.

Магическое поле погасло, и стало очевидно, что барьер удерживал не грабителей, а забор.

Кх-р, — раздалось сразу с нескольких сторон, и три секции одновременно обрушились на землю. Рекс испуганно икнул, петух забил черными крыльями, курицы рванули прочь, я раскрыла от изумления рот, а невозмутимая Кларисса открыла калитку.

— Итак, давайте ознакомимся с наследством, — объявила она, вынимая папку с копией завещания. — По завещанию к вам переходят… Зимний курятник на десять персон, 1 штука. Куры редкой декоративной породы чернокожая Ам-ням, 10 штук. Петух тире хозяин тире хранитель, 1 персона.

Все еще питающая надежды, что это дурной сон, я зашла в новые владения. Одернула Рекса, вознамерившегося приветливо пожать зубы на шее петуха, и привязала обиженного котика к стволу неопознанного садового деревца. Краем глаза заметила, что за нами подглядывает немолодая дамочка с газовым платком, повязанным поверх накрученных бигуди. Поняв, что ее рассекретили, шпионка ухнула вниз, под защиту изгороди, и поспешно ретировалась.

Ну здравствуй, главная сплетница двора. Очень надеюсь, что ты не из тех, кто слышит краем уха, видит краем глаза, а додумывает по принципу «работай, воображение, на полную».

Под монотонное перечисление Клариссы «…сирень драчливая, 1 штука, садовый инвентарь, 7 штук…», я кое-как вернула выпавшие элементы забора в исходное положение и закрепила валяющимся на земле куском бечевки. «Петух тире хозяин тире хранитель» с тоской посмотрел на заделанные бреши, попрощался с шансом на спасение и повел курочек в курятник.

— …трехколесная тачка с обмотанными изолентой ручками, 1 штука. На этом список из Приложения А закончен, можно переходить в дом, — победно шмыгнула носом Кларисса, переворачивая очередной листок перечня и направляясь к крыльцу.

Я многообещающе глянула на притихшего Рекса и поплелась следом.

Уж не знаю, кто оказался столь скрупулезен — бабка или нотариус, оформлявший завещание, но столь подробный перечень меня, мягко говоря, напрягал. Просто я семь дней добиралась до Холдона. Мне бы помыться, поесть и спать завалиться, а тут тачки, петухи и драчливые кусты…

Кристалл отпирал не только калитку, но и дверь, поэтому игру «попади в паз с десятой попытки» пришлось повторить. Где-то на двадцатом разе и особо забористом ругательстве, сорвавшемся с губ, кристалл неожиданно потеплел и сам скользнул в положенное углубление. Дверные петли издали нечто среднее между скрежетом вилки по стеклу и игрой моей сестры на скрипке. Вышло крайне омерзительно.

Под монотонный бубнеж временной помощницы главы нотариальной конторы «Смерть и Ко» я вошла в предбанник и окончательно убедилась в том, что меня облапошили. Как пить дать облапошили.

Стоило переступить порог, как старенький домик меня поприветствовал.

Нет, я еще понимаю, когда к ногам девушки кидают цветы и даже помидоры. Но подковы. Подковы — это перебор.

Идти дальше как-то разом перехотелось. Вот я и стояла, разглядывая толстый слой серой пыли, в котором, словно дамы на перинах, томно возлежали три подковы на счастье. Судя по их скрученности, счастье в этот дом так и не заглянуло.

— А как давно умерла моя троюродная бабка?

— Четыре года назад.

— Вам потребовалось аж четыре года, чтобы разыскать пустой конверт, написать на нем мой адрес и отнести на почту? — не сдержала я ехидства.

— Что вы. На это ушло от силы полчаса, — отозвалась Кларисса с вежливой улыбкой канцелярской крысы.

— Тогда что вы делали все оставшееся время?

— Искали новый офис, придумывали название, нанимали сотрудников, судились с внуком покойной, пытавшимся оспорить завещание, — перечислила девушка и открыла приложение Б.

Я быстро прошлась по комнатам, знакомясь с обстановкой.

На втором этаже обнаружилась холодная комната, поделенная надвое самодельной перегородкой. Из разбитого окна в комнату задувал ветер, теребя серые от грязи занавески. На старой железной кровати, занимавшей половину отгороженного пространства, валялось скомканное одеяло и плесневелая подушка. Углы густо заросли паутиной.

— …библиотека редких гримуаров, 71 том, идеальное состояние. Серия любовных романов «Вампир и институтка», 13 потрепанных томиков в мягкой обложке. Призрак ехидного хомяка, 1 штука… — монотонно бубнила Кларисса, пока я осматривалась.

— А без призрака никак? — робко пошутила я.

— Предлагаете вычеркнуть?

Временная помощница главы нотариальной конторы «Смерть и Ко» посмотрела на меня таким тяжелым взглядом, что я не рискнула настаивать.

Мы спустились вниз.

Под лестницей пряталась совмещенная с туалетом ванная. Кран над мойкой издал предсмертный хрип, пару раз кашлянув ржавчиной, а потом послушно исторг ровный поток воды. Но как бы старательно я не крутила краны, складывалось ощущение, что оба отвечали за подачу холодной воды. Еще внизу обнаружилась крохотная кухня с выскобленным добела столом, комната с выходом на задний двор и застекленная терраса. Вся мебель была накрыта простынями или старыми пледами, поэтому создавалось впечатление, что дом полон призраков.

И это отнюдь не безобидные хомячки.

— На этом все. Подписывайте, — заявила Кларисса, протягивая кожаную папку с копией завещания. Когда на бумаге оказался мой неуклюжий росчерк, временная помощница главы нотариальной конторы «Смерть и Ко» профессионально улыбнулась.

— Поздравляю вас, Итара Кэбот. Отныне вы хозяйка этого чудесного места.

За окнами ехидно прокукарекал петух.

ГЛАВА 2. Ловушка

Только когда девушке плевать на молодого и жутко симпатичного мужчину, она способна быть естественной. И вот простой пример из жизни.

Едва я переступила порог кабинет банковского служащего, как была очарована смоляными волосами, глубоким взглядом карих глаз, смотревших на меня с нескрываемым обожанием. Однако, как только стало ясно, что обожали не мою неземную красоту, а глупость, то из меня поперла истинная природа.

Для начала я впала в ярость.

— ЧТО???

От вопля задрожали стекла, хрустальный приз «Лучший сотрудник» и сам сотрудник.

Но давайте по порядку.

Ночь на новом месте прошла под тревожные скрипы и стоны старенького дома, поскуливание Рекса, свернувшегося в ногах. В результате я проворочалась до восхода, а стоило сомкнуть веки и начать медленно погружаться в положенный сон, как зазвучало предельно язвительное:

— Курареру-у.

Мало того, что петух черный, так еще и кукарекает неправильно.

Невыспавшаяся и помятая, я выпустила по малой нужде Рекса во двор и, позевывая, поползла на кухню, чтобы заварить чайку.

Но сегодня все явно сговорились против провинциалки с бабушкиным наследством.

— А-а-а… Демоны.

Накинув пальто прямо на ночнушку, я выскочила на крыльцо и заметила улепетывающего со всех ног пожилого мужчину в форме почтальона. Тяжелая сума била по внушительным ягодицам, а пухлые ноги бежали с такой скоростью, словно работник почты планировал стать новым рекордсменом.

— Демоны. Демоны, — неслось на всю улицу.

От калитки с видом победителя чинно вышагивал Рекс, неся хозяйке смятый листок уведомления.

— Балда, — пожурила я довольно мурлыкающего кота и расправила чуть обслюнявленную бумажку:

— Какого…

Собравшись в рекордные сроки и строго-настрого наказав Рексу не охотиться на кур, я выскочила из дома и помчалась по указанному в завещании адресу. Работники центрального гномьего банка приняли меня с радушием, выслушали и препроводили в отдельный кабинет, где уже ждал молодой и невероятно привлекательный мужчина.

Он проворно выдвинул удобное кресло, осыпал комплиментами и начал что-то говорить, но я как зачарованная сидела и любовалась смоляными волосами, глубоким взглядом карих глаз, смотревших на меня с нескрываемым обожанием.

— Вы ничего не получите, — заявил мужчина, сошедший со страниц самого сладкого и пылкого любовного романа.

Я так растерялась, что не сразу разобрала сказанное.

— Кто?

— Вы.

— Я?

— Да. Вы.

— Но мне оставили огромное наследство.

— И вы его не получите.

Банковский служащий одарил меня улыбкой, разбившей не одно женское сердечко, но я осталась равнодушна. Розовая пелена спала, голову подняла подозрительность.

— Позвольте, я уточню, — процедила сквозь зубы. — На счету моей троюродной бабки лежит баснословная сумма денег?

— Все абсолютно верно.

— А еще… — мой взгляд упал на табличку с именем. — Многоуважаемый Бенедикт Бирин, вы заявили, что я, ее законная наследница, не могу воспользоваться этим состоянием.

— Так и есть.

Захотелось взять стул и случайно опустить его на голову служащего.

Ох, кто-нибудь, объясните, за что собеседнику дали «Лучшего сотрудника»? Не за смазливую же мордашку.

Нет, я бы еще поняла, будь это скромное рядовое отделение родного Мтыщи, но мы в гномьем банке, расположенном в центре Холдона. А, как известно, гномы нанимали к себе только высококлассных скуперд… в смысле, специалистов.

Пока я недоумевала, банковский служащий сунул мне гору непонятных бумаг.

— Взгляните сами… Согласно вот этому пункту завещания, вам переходит дом и иное имущество, указанные в приложениях А и Б. Однако… — он переворачивает скрепленный договор и тычет в другой абзац. — Дунканара Кэбот оставила распоряжение относительно своего счета… Вот, читайте: «Итара Кэбот получит доступ к счетам только после того, как проживет в оставленном доме девяносто дней. Если по каким-то причинам этого не произойдет, то сотрудник нашего банковского отделения перенаправит все средства с ее личного счета на благотворительность».

— Но подождите.

Я вытащила из сумки полученное утром уведомление и потрясла им.

— Здесь говорится, что Дунканара Кэбот задолжала магическому обществу «Магнус» весьма внушительную сумму, и я обязана начать ее погашать в течение ближайших пары недель, иначе мое имущество арестуют и продадут с торгов.

Бенедикт Бирин даже не взглянул на снятое с моего забора уведомление.

— Верно.

— Но это даже не мой долг.

— Наследник всегда отвечает по долгам наследодателя в случае принятия наследства, госпожа Кэбот.

— Но у меня нет такой суммы.

— Значит, сначала вы потеряете дом, а через три месяца — все оставленное в наследство состояние, — заявил прохиндей в белоснежной сорочке.

И вот тогда-то меня и покинула выдержка.

Я вскочила со своего места и озверела.

— ЧТО???

От вопля задрожали стекла, хрустальный приз «Лучший сотрудник» и сам сотрудник. Со стола банковского служащего взлетело все, что не было приколочено бдительными гномами. Бумаги со зловещим шелестом кружились вокруг люстры, степлер угрожающе щелкал в опасной близости от уха Бенедикта Бирина, а ручки и карандаши, словно пики рыцарей, нацелились на белоснежную рубашку служащего. Пресс-папье завис над головой со смоляными волосами и опасно покачивался, ожидая момента приласкать господина красавчика.

Сама не поняла, как это случилось. Раньше никогда не наблюдала за собой вспышек магии, да и такой дикой агрессии, если уж быть совершенно честной.

— За-за-зачем же так во-во-волноваться? Вот. Выпейте водички.

Заикающийся, трясущийся и мигом утративший свою привлекательность сотрудник банка протянул мне стакан. Стакан ходил ходуном в его ладони, вода выплескивалась на манжеты белоснежной рубашки, но я не обращала на него внимание — глаза застилала пелена.

Выбив стакан, я наклонилась и сцапала растерянного Бенедикта Бирина за грудки.

— Ни черта ты не получишь. Ни ты, ни этот банк, — прошипела прямо в лицо. — Не видать вам моего домика и бабулиных средств. Понял? Вы не с той связались. Я — Кэбот, а мы не признаем поражений.

— Да. Да. Я понял. Понял.

Опомнившись, выпустила мужчину, рухнувшего в кресло как куль с мукой. Схватила сумочку и вылетела в коридор.

— Невоспитанная деревенщина, — понеслось мне вслед.

Никак, опомнился.

— Жулик, — не осталась я в долгу.

— Дикая деревенская баба.

Я вернулась в кабинет.

— Мтыщи — это поселок городского типа, — проорала в открытую дверь и так ею напоследок шандарахнула, что внутри послышался звон.

— Мой приз, — истерично взвизгнул лучший сотрудник.

А я заметила бегущую по коридору охрану и поняла, что пора делать ноги.

ГЛАВА 3. Неурядицы

Домой я не пошла. А смысл? В крови бушевал адреналин, душу окрыляла жажда членовредительства, а руки сами собой складывались в кулаки. И вот как я в таком состоянии вернусь к Рексу и курам?

Нет, энергию следует выплескивать в правильное русло.

Полная запала действовать, я наведалась в магическое общество «Магнус».

— У вас две недели для внесения первой выплаты, а после дом уйдет с торгов, — припечатала сотрудница магического общества, больше похожая на угрюмого падальщика, чем на канцелярскую крысу.

Что ж, за внешне милым фасадом здания не всегда прячутся милые люди.

Выскочив из кабинета, я решительно зашагала по коридору. Скандалить.

Скандалила по уму. То есть официально.

Накатала такое количество жалоб и протестов в различные инстанции, что под конец даже рука разболелась.

После магического общества заскочила в нотариальную контору «Смерть и Ко». Около часа торчала в приемной, пытаясь выцепить главного или его помощницу, Клариссу Стаук. Но проще объяснить котлетам первый закон электродинамики, чем добиться внятного ответа от сероглазой секретарши, читающей модные журналы под столом.

Оголодав и окончательно взбесившись, я решила сменить тактику. Для этого разыграла сценку «Я возмущена, вернусь завтра» и покинула контору, громко хлопнув дверью. Перебежала через оживленную улицу и нырнула в первое попавшееся кафе.

Заняв столик ближе к окну, я нервно кусала пончик в шоколадной глазури, прихлебывала вот уже четвертую чашку кофе за день и пристально следила за парадным входом «Смерть и Ко».

Мои старания были вознаграждены где-то через полчаса бдений, когда у парадной нарисовалась воркующая парочка. И угадайте, кто имел наглость прилюдно выражать эмоции?

Одетый с иголочки красавчик банка, с которым я имела сомнительную честь познакомиться утром, и временная помощница «Смерть и Ко». Парочка обнималась, громко смеясь в ожидании транспорта.

Гады. Небось обсуждаете, на какую «благотворительность» пойдут мои денежки.

Вне себя от негодования я подскочила со своего места и побежала к выходу, в надежде перехватить сладкую парочку негодяев. Столкнувшись с каким-то представительным мужчиной и едва не сбив горшок с разросшимся фикусом, выскочила на улицу. Увы, но Бенедикт Бирин и Кларисса Стаук уже успели запрыгнуть в подкативший экипаж.

Это была обычная городская карета, но мое воображение сделало из нее мрачный катафалк с лохматым чертиком на козлах и парочкой веселящихся демонов в качестве пассажиров. Грохот колес уже давно стих, а я все еще слышала злодейский хохот.

Злая, с колотящимся от количества выпитого кофе сердцем, я вернулась в кафе и со вздохом опустилась за столик.

Нет, какая все-таки интересная вырисовывается схема.

Нотариальной конторе «Смерть и Ко» требуется аж четыре года, чтобы написать законной наследнице. За это время долг магическому обществу «Магнус» разрастается, из пустячковой суммы становясь неподъемной для девушки из глубинки типа Мтыщи.

Дом продают, часть средств идет на погашение задолженности, остаток — если он будет, конечно, — отдают наследнице.

Условия завещания не выполнены, поэтому Бенедикт Бирин, оговоренный в завещании представитель банка, становится распорядителем наследства, и кто знает, что именно этот жук понимает под словом «благотворительность».

Ничего-ничего, господа аферисты. Вы еще не знаете, с кем связались.

— Это вам, госпожа. — Официантка поставила на столик тарелочку с роскошным десертом, склонилась и прошептала: — Комплимент от мужчины, с которым вы столкнулись.

— Серьезно?

Я откинула длинные волосы, чуть отклонилась, чтобы взглянуть на пострадавшего. Да, именно пострадавшего, ибо столкновение с торопящейся женщиной по ощущениям сравнимо лишь с удовольствием от удара битой в живот. А я торопилась. И сильно.

Что ж, мужчина… разочаровал.

Да-да, вот так взял и с первого взгляда подвел.

Он был молод, но жесткие, небрежные, лишенные мягкой красоты юношества черты лица старили и делали его облик суровым. Широкоплечее, явно тренированное тело, казалось, неуютно ощущало себя в деловом темно-синем костюме.

Но что хуже всего — он оказался блондином.

И это был не плебейский блонд с желтоватым отливом, как на моей непутевой головушке, а настоящий холодный оттенок с серебристыми бликами. И ладно волосы. Это я, может, еще как-то и пережила, но глаза. Синие и яркие, не в пример моим — тускло голубым.

Короче, я завидовала.

Мужчина не сводил с меня взгляда, тревожа и волнуя наивную дурочку в глубине моей души. К счастью, в этот момент я заметила на столике перед ним кожаную папку, чей уголок испачкали меловые разводы, а рядом высокий стакан с холодным кофе.

Фу. Ну кто мешает горячие напитки со льдом?

Правильно, извращенцы.

А мне с такими не по пути.

Усмехнувшись, я отсалютовала чашкой слишком красивому блондину, победно пригубила обжигающий кофе, после чего демонстративно отодвинула десерт и придвинула стопку салфеток.

Выкинув из головы все посторонние мысли, карандашом для глаз — просто больше ничего под рукой не оказалось — набросала план действий, а после поспешно поднялась и, игнорируя настойчивый взгляд незнакомца, двинулась домой.

А дома меня ждали… неприятности.

Неприятности выстроились вдоль забора в самую настоящую очередь и, шумно переговариваясь, поджидали меня. Заприметив в толпе почтальона, который возмущался громче остальных, я малодушно попятилась, намереваясь обойти недовольных и тишком перелезть через забор с другой стороны, но была схвачена цепкой женской ручкой.

— Помогите. Умоляю, помогите, — взмолилась немолодая женщина.

— Аааа, — пропел драматическим тенором кулек с младенцем у нее на руках.

— Что случилось? — волнение передалось и мне.

— Настойку. Срочно настойку, — огорошила женщина, качая не закрывающего рот малютку.

— Какую настойку?

— Что? Еще не варили? — невпопад ответила мамочка, стараясь переорать беснующегося младенца. — Да как же так. Я уже четыре ночи нормально не сплю, а вы до сих пор не сварили.

Я опасливо покосилась на очередь возле собственного забора — еще обернутся, привлеченные шумом.

— Прошу, не кричите, — попыталась утихомирить если не ребенка, то хотя бы мамашу. — Вы, наверное, что-то перепутали. Я ничего не продаю и не варю.

— Госпожа Кэбот, у меня третий спиногрыз, я знаю все ведьминские лавки в городе, — снисходительно глянула собеседница.

— Но я не ведьма.

Малыш шумно втянул в легкие воздух и выдал еще один протестующий вопль, мамашка ругнулась и перекинула карапуза на другую руку.

— Тогда передайте госпоже ведьме, что я приду завтра, — крикнула она и поспешила прочь.

Проводив ее взглядом, я воровато оглянулась на свой домик и нырнула на соседнюю дорожку, которая вилась между домами.

Еще вчера меня поразило отсутствие соседей и подозрительная тишина, окружающая мой новый дом, но незапланированная прогулка по частному сектору поставила все на свои места.

Итак, подстава номер раз — участок, оставленный мне в наследство, с трех сторон примыкал заборами к соседям, а значит, возможность проскользнуть незамеченной через заднюю калитку улетучилась так же быстро, как обманчиво теплое весеннее солнце. Подстава номер два — все три участка были выкуплены, строительная техника стояла на подъездной дорожке, ожидая своего часа. Тут и там мелькали немногочисленные фигуры рабочих.

Ну, просто зашибись.

Теперь мое утро будет начинаться не только с воплей почтальона и криков петуха, но и с радостного дребезжания перфораторов.

Пока я обходила владения, наступил вечер, и толпа незаметно разошлась по своим делам. Спрашивается, вот чего они все тут толкались и почему разошлись?

Юркнув за калитку, я мельком глянула в сторону курятника и застыла.

Словно культурист на турнике, Рекс, поджав задние лапы и хвост, висел на ветке, для надежности вцепившись в ту зубами. Внизу с видом философа стоял черный петух и гипнотизировал взглядом пушистый зад.

— Мяу, — грустно поприветствовал хозяйку Рекс, выпуская ветку из пасти, за что и поплатился.

Петух взвился вверх, словно черная тень, издал вопль, более приличествующий издыхающему вепрю, чем миниатюрной птице, и клюнул рысь в мохнатую ляжку. Рекс взвыл от боли и попытался лягнуть обидчика лапой, но тот уже отпрянул, воинственно кудахтая. Рысь зашипел в ответ, удобнее перехватывая передними лапами опору.

Ветка не выдержала перегруза и с хрустом надломилась, как и мое убеждение, что все кошки падают на лапы.

Сделав немыслимый пируэт хвостом и лапами, Рекс перекувырнулся и плюхнулся задом аккурат на распушившего перья неприятеля.

— Ко-ко, — придушенно выдавил подмятый под рысью петух.

— Рекс, слезай с него немедленно. Слезай, я кому сказала. И не смотри на меня с таким негодованием. Нам этого задиру с гаремом и зимним курятником, может, еще продавать придется, так что держи себя в лапах.

Кот обиженно дернул ушами со смешными кисточками, неторопливо поднял филей и быстрее ветра метнулся под крыльцо, а в следующую минуту я с визгом поскакала вслед за ним, со всех ног улепетывая от разозленного петуха.

Как там его в завещании окрестили? Петух тире хозяин тире хранитель, 1 персона?

Что ж, охотно верю. Действительно, та еще персона.

ГЛАВА 4. Покупатель

Продирающий до костей холод лез под одежду, как настойчивый любовник. В попытке избавиться от его жутких прикосновений я свернулась и плотнее подоткнула одеяло со всех сторон. Раньше Рекс всегда приходил и согревал своим телом, но этой ночью его нигде не было. Зато были странные шорохи и настойчивый шепот, лезущий в уши.

Кэбот… Кэбот…

Я испуганно села на постели и ударила ладонью по магическому кристаллу, стоящему возле кровати, но тот оказался так стар и тускл, что не смог прогнать окружавший мрак.

Внизу послышались тяжелые шаги. Невидимые ноги ступали по лестнице, старые доски скрипели от ужаса — ночной гость приводил в трепет даже старое рассохшееся дерево.

— Рекс? Рекс? Где ты? — заметалась я на кровати, спиной вжимаясь в ледяную стену у изголовья.

Рысь лежал под окном, затянутым тонкой корочкой льда. На вздыбленной шерсти зверя мерцал иней, остекленевшие глаза с тоской смотрели в потолок, гибкое тело задубело от мучительных объятий холода.

— Рекс, — всхлипнула я, дрожа и задыхаясь от ужаса.

По стенам корчились черные тени. Из-под кровати доносились шорохи, шепотки и неприятный смех. Те, что долгое время прятались там среди пыли, набирались наглости, чтобы выползти в густой мрак ночи. Воздух уплотнился, затрудняя дыхание.

Шаги приближались.

Кэбот… Кэбот…

Что-то с силой надавило на запертую дверь, и та прогнулась под натиском. Невидимые щупальца тьмы и страха сковали мое тело, заставив смотреть за тем, как медленно и неуклонно проворачивается дверная ручка. Как с противным скрипом несмазанных петель щель ширится, открываясь все больше и больше, впуская в комнату мрак, смрад и ночного гостя.

— Курареру, — ехидно заорали под окнами, но такое ощущение, что прямо мне в ухо.

Я вздрогнула и резко села. Кот, спавший в ногах, подскочил, запутался в лапах и рухнул с кровати, утащив за собой одеяло.

— Рекс, ты как?

Питомец прыгнул обратно на перину и заворчал.

«Это не петух, это крылатый поганец.» — было написано на усатой морде.

С трудом улыбнувшись, я взлохматила загривок Рекса, с тоской глянула на предрассветную темноту и с неохотой поднялась. После таких кошмаров безмятежно уснуть смог бы только разве что глупец или отчаянный смельчак. Я ни тем, ни другим себя не считала.

— Курареру, — проревел петух, подтверждая, что все в радиусе ста метров могут забыть про сон.

Нет, петухи так кукарекать не умеют. Это же форменное издевательство, а не крик.

Рекс заворчал громче, а потом пополз в сторону подушки и обреченно спрятал под нее ушастую голову с забавными кисточками. Я же капитулировала перед истошными воплями живого будильника и спустилась вниз.

Наскоро перекусив возле тускло мерцающего кристалла, обошла дом, попутно отмечая фронт работ и делая заметки в списке, чтобы продать. Финансовый вопрос стоял так остро, а брешь в бюджете оказалась такой широкой, что я не пощадила даже бабкины запасы алкоголя, любовно спрятанные в подполе.

Милости от новой хозяйки не дождалась ни шкатулка с драгоценностями, ни картина на стене, ни старенькая балалайка. А вот на книги рука не поднялась.

Через полчаса вниз с раздраженным мявом спустился сонный и всклокоченный Рекс.

«Прибью гада.» — горели праведным гневом кошачьи глаза.

Занятая уборкой и своими мыслями, где бы раздобыть деньжат, я проворонила момент, когда рысь незаметно прошмыгнул во двор.

— Кураре… кха, — очередной истошный вопль оборвался придушенным хрипом.

Подхватив швабру с мокрой тряпкой в качестве оружия, я вылетела на улицу с криками:

— Рекс, нельзя. Фу.

А тут уже творилось убийство, как в лучших любовных романах.

Вспомнив, кто в доме хищник, Рекс сцапал наш «будильник» за тонкую птичью шею и сейчас поспешно трусил прочь, рассчитывая скрыться с места преступления до того, как полиция нравов в моем лице отнимет честно убитую тушку. Петух болтался бездушной кучкой перьев и не подавал признаков жизни.

— Фу. Я кому сказала: «фу»? Брось. Немедленно брось эту гадость.

Ага, мечтайте, госпожа Итара Кэбот.

Рекс рванул от меня с такой поспешностью, словно черт от возможных крестин. Взбешенная тем, что кот портит экзотическую птицу, которую вообще — то планировалось продать по хорошей цене, я со шваброй наголо носилась за котом и возмущенно орала:

— Не смей жрать этот мешок с перьями. Слышишь? Он четыре года невесть чем питался. У него могут быть глисты, блохи и целый букет петушиных заболеваний. А ты ведь не хочешь тащиться к ветеринару, правда? Рекс, не беси меня.

Расчищенной от мусора была только часть дворика перед домом, причем относительно небольшая, поэтому бегали мы по одному и тому же маршруту: вокруг курятника, куда забились испуганные куры, прямая вдоль забора, прыжок через разбухшие от дождей доски, зигзаг между вросшим в землю ведром и развалившейся клумбой, неопознанное плодовое дерево и прямая до курятника.

На очередном вираже я задела ногой ведро. Рекс решил, что «ведро возмездия» летит в него, поэтому испуганно припал к земле, прижав ушки и короткий хвост. Я же воспользовалась моментом и прыгнула.

— Попался, голубчик, — возрадовалась я, покрепче хватая кота за красный ошейник и нажимая на челюсть. — А теперь немедленно отдай мне этого экзотического монстра, пока ему не потребовалось искусственное дыхание и непрямой массаж сердца.

Судя по безвольному телу, петуху требовалась свежая могилка, а не все вышеперечисленное, но, как говорится, надежда умирает последней.

Рекс с большой неохотой выпустил знатно обслюнявленную добычу на землю, я же подскочила, оттаскивая ворчащего кота подальше, и только теперь заметила у калитки вчерашнюю мамашу с младенцем.

Рот женщины открылся от изумления, а глаза сравнялись размерами с золотой. Увы, мне не было видно выражение на личике младенца, лежащего на руках, но судя по тишине, тот тоже был в шоке.

— Доброе утро, — поприветствовала я, продолжая оттаскивать упрямого Рекса от обслюнявленного трупика петушка. — А мы тут… зарядкой занимаемся. Свежий воздух так бодрит. Так бодрит.

Мамочка неуверенно кивнула, моргнула и неожиданно ткнула куда — то мне за спину.

— Гмхм… — выдала она нечто неразборчивое.

И чего так удивляться? Подумаешь, петух презрел все законы природы и отказался помирать даже после встречи с клыкастой рысью и забега по двору. Вот слышала бы она его кукареканье, давно бы сообразила, что от подобной сволочи можно ожидать чего угодно.

«Петух тире хозяин тире хранитель» поднялся на черные лапы, гордо поднял свою глупую башку и, пошатываясь, направился к перепуганному гарему.

— Мя-уф, — презрительно рыкнул ему вслед Рекс, но прозвучало как: «Вот и проваливай».

Я чуть улыбнулась. Что ж, господа, счет 1: 1. «Злые рыси» вырвали у «Черных крыльев» одно очко.

— Я, наверное, потом… когда-нибудь… в пятницу зайду, — попятилась от калитки мамаша с младенцем.

— Подождите, — я кинулась к ней. — Вам все еще нужна настойка?

— Настойка?

Пока дамочка колебалась, выбирая, что лучше — свалить или остаться, я открыла калитку и загородила будущему информатору дорогу к отступлению.

— Ой, вы знаете, я только недавно в городе и мало что знаю, а вы живете тут давно? Бабку мою, Дунканару, небось знали? Она вам настойки продавала? — посыпала я вопросами, а потом спохватилась, что начала немного не с того, и наклонилась к младенцу. — Ой, какой замечательный малыш. Сыночек или дочка?

О детях я имела смутное представление, так как возилась только с младшей сестрой. Сами понимаете, без восторга, скорее в качестве наказания. Вот и думай, кому родители рожали дочь? И если изначально планировали спихнуть Эльзу на меня, то почему не предупредили заранее? Я бы, может, что дельное придумала. Например, подкоп с последующим побегом.

Но сейчас не об этом.

О новорожденных карапузах я знала не так много, но даже этих скудных крох хватало, чтобы понять — младенцы не покрываются нежно-розовой шерсткой при виде незнакомой тети.

— Гмхм… — настал мой черед невнятных мычаний.

Мамочка неожиданно громко, я бы даже сказала, чуток истерично расхохоталась.

— Впервые видите молодого многоликого?

Точнее, впервые слышу о многоликих, но не выставлять же себя тупой деревенщиной в глазах городской жительницы? Посему молчим и удивленно хлопаем глазами, наблюдая за тем, как с лица крохи постепенно исчезает яркий мех.

— Первый год с ними нет никакого сладу, — вздохнула собеседница, перекладывая свою завернутую в одеялко ношу на другую руку. — Трансформации спонтанные, неконтролируемые. Вот вчера утром этот проказник вырастил себе утиный клюв, проголодался и давай орать. Не понимает же еще, что сосать бутылочку можно только губами, а объяснять без толку.

На лбу младенца проклюнулись черные бараньи рожки.

Брр… Жуть какая.

— Раньше меня баба Дуня всегда выручала. Ее настойка позволяла вернуть если не исходный облик, то хотя бы человеческую форму малышам.

Мне потребовалось какое-то время, чтобы понять: баба Дуня — это Дунканара Кэбот, моя троюродная бабка, оставившая все это… все это безобразие.

Отворив калитку, я тем не менее гостеприимно предложила:

— А хотите чаю?

ГЛАВА 5. Бегун

Надо отметить, что утро складывалось как нельзя лучше: петух выжил, к чаю спонтанно обнаружились конфеты, а собеседница попалась словоохотливой. Так я узнала, что ее зовут Кайлой, и она не мать младенца, а специалист по раннему развитию многоликих, в простонародье — нянька для магической элиты.

— Доходная, но очень нервная работенка. Трансформации настолько спонтанны, что никогда не знаешь, с чем столкнешься. Вот малыш вроде бы как спит, а вот он уже отрастил крылья и берет низкий старт в сторону форточки, — пожаловалась Кайла, цепко оглядывая кухню.

Младенец, пристроенный на кресле, заинтересовался рысью.

— Смотри, полная трансформация, — умилилась Кайла, глядя на уменьшенную копию рыси.

«И где я так прокололся?» — пришел в ужас подбежавший Рекс.

— Может, все-таки посмотрим настойку? — Кайла едва не выворачивала шею, пытаясь высмотреть что-то в кухонном шкафчике за моей спиной.

— Давай, — моментально согласилась я и лукаво прищурилась:

— А ты помнишь, где Дунканара хранила свое добро?

— Естественно.

Пока кот обнюхивал многоликого карапуза и отрицал отцовство, мы перебирали стратегические запасы моей троюродной бабки. Те обнаружились за потайной дверцей — один из стеллажей с книгами и мелким барахлом оказался фальшпанелью. Потянув за нижний край одной из полок, Кайла открыла дверь в крохотный чулан, все три стены которого состояли исключительно из узких, заваленных снадобьями полок. Чего тут только не было: мази, порошки, сушеные корни, бутыли, бутылочки, подозрительного вида шарики и коробки всех размеров.

Чем бы ни промышляла бабка на досуге, дело у нее было поставлено на поток.

— Беру все, — завопила специалистка по раннему развитию многоликих, едва завидев вожделенные пузырьки с зеленой жижей, и деловито уточнила:

— Сколько?

— Отдам по прежней цене, плюс пятнадцать процентов за уникальность товара.

— Грабеж, — возмутилась нянька для нестандартных младенцев, но за кошельком полезла. — У меня нет с собой такой большой суммы… возьмешь банковский чек?

Я рассеянно кивнула, продолжая разглядывать шкаф.

За чаем Кайла разболтала, что Дунканару Кэбот знали как одну из трех городских ведьм. Двух других старушек моя собеседница никогда не встречала, так как те жили где — то на противоположной окраине Холдона, зато к моей бабке бегала частенько.

Баба Дуня активно приторговывала сглазами, оберегами и другой суеверной чепухой для обывателей (вот и верь после такого в образованность городских), а еще бабка всячески поносила магическое общество «Магнус».

Да-да, то самое общество, которое выставило мне, наследнице нешуточного состояния старушки, умопомрачительный долг. Вот и думай, какие могут быть долги по членскому взносу, если Дунканара плевалась при одном только упоминании Магнуса.

Подстава? Как есть подстава.

— Кайла, можешь написать адреса тех двух ведьм, что остались в городе?

— Могу… А тебе зачем?

— У меня целая каморка непонятных снадобий, — кивнула себе за спину. — Вдруг старушки заинтересуются.

— Сомневаюсь, — неожиданно хохотнула Кайла, вручая мне чек. — Они вместе померли. В один день… Ой, да ты что ж, не знала? Это такая история. Весь город на ушах стоял…

Из комнаты донесся негодующий вопль младенца.

— Началось, — Кайла закатила глаза и бросилась на крик. — Все, Итарочка, мы побежали. Приятно было познакомиться.

Подхватив ребенка, Кайла выскочила из дома. Мы с Рексом вышли на крыльцо и проводили ее взглядом. Кот даже поднял переднюю лапу, не то махнуть на прощание, не то облегченно перекреститься.

— Курареру, — прохрипел из курятника петух.

До обеда я трудилась, не опуская поднятой в рабочем экстазе пятой точки, в смысле до блеска мыла полы, ковырялась на участке, полола сорняки и восстанавливала бортики грядок. Наскоро перекусив, сбегала в ближайшую лавку и закупилась продуктами, а по дороге обратно заметила оживление на трех соседних участках.

А чего это мы засуетились?

Вон технику расчехлили, за лопаты взялись…

Сгрузив сумки на кухне, я схватила поводок и окликнула развалившегося на солнышке кота. Рекс перспективе тащиться куда — то не сильно — то и обрадовался, но я экстренно нуждалась в прикрытии, а что может быть безобиднее, чем девушка, прогуливающаяся с рысью?

За второй линией домов начинался негустой подлесок, который местные использовали как место отдыха, прогулок с собаками, свиданий и шпионажа. Пока недовольный Рекс метил кусты, я пряталась за березой и вовсю щурила глаза.

Чуйка подсказывала, что есть лишь две причины нездоровой активности рабочих. Первая — до сдачи объекта осталась неделя, вторая — к нам едет ревизор.

— Твою ж мать, — рявкнули кусты у меня за спиной.

Я все еще поворачивалась, когда сквозь неприступный с виду кустарник с хрустом пробился высокий мужчина в черном спортивном костюме и тонкой шапочке. Бегун черной тенью промчался мимо, прыгнул, повисая на самодельном турнике, приделанном меж двух берез. Одним сильный толчком поднял тело вверх, оседлал спортивный инвентарь и недовольно нахохлился.

Один в один наш недобитый петух.

Я было подумала, что это местный вид развлечения, когда из кустов выпрыгнул до неприличия довольный Рекс и с видом победителя положил у моих ног нечто черное.

Белка? Крыса? Еж?

А потом я пригляделась и охнула.

Мда, уж лучше бы полудохлая крыса, чем кусок штанов.

Надежда на то, что это никак не связано с внезапным забегом Бегуна, взирающего на нас с высоты турника, еще оставалась, но я не была столь наивна.

— Рекс, да как тебе не стыдно, — возмутилась я, показательно стукнув зубастого нахала по морде шлейкой.

Кот обиженно рыкнул, подхватил не принятый дамой трофей и ушел на дальний конец поляны — хоронить добро под кустом. Естественно, предварительно пометив. То есть никаких шансов пришить добро обратно.

С турника неслышно спрыгнул пострадавший.

— П-простите, обычно он так себя не ведет. Рекс вообще очень тихий и послушный, — сгорая от стыда, начала я оправдательную речь, а потом присмотрелась к Бегуну и сбилась.

Потому что это был он. Тот самый блондинчик из кафе.

Эх, дайте мне портал в прошлое. Я вернусь на день назад и съем тот злополучный десерт.

Мужчина сменил деловой темно-синий костюм на спортивную форму, которая ему шла намного больше, но остался все так же холоден. Вблизи его жесткие черты лица сделались еще суровее, а пристальный, немигающий взгляд синих глаз подавлял.

— Вы? — зарычал Бегун, наступая на меня, как слон на моську. — Это вы хозяйка этого монстра? Хотя чему я удивляюсь? Кто еще может гулять с рысью на поводке.

Вот давно уже заметила, чем симпатичнее человек, тем хуже у него характер.

— А вы, собственно, почему на меня кричите? — пошла в атаку уже я.

Мужчина стянул с головы черную шапочку, пятерней растрепал светлые волосы и хрипло выдохнул:

— Ваш кот напал на меня.

— Что вы несете. Это матерый хищник, уж если бы он напал, то вы бы тут не кричали, а предсмертно булькали кровью.

— Эта зверюга укусила меня за задницу, — взвился собеседник.

Эх, ну помирать, так с музыкой.

— Что за наглое вранье. Рекс не такой, он никогда не интересовался мужскими ягодицами.

Повисла враждебная тишина. Мы сверлили друг друга убийственными взглядами, и только Рекс безмятежно отдыхал на лоне природы.

— Рекс? — с неожиданной насмешкой переспросил бегун, оглядывая чистокровную упитанную рысь, с восторгом точащую когти о ствол ближайшей березки.

Я выдержала грозный взгляд собеседника и с достоинством ответила:

— Да, все абсолютно верно. Мой сторожевой пес — Рекс.

При этих словах восьмидесятикилограммовый котик гордо выпятил грудь, демонстрируя прикрепленный к широкому красному ошейнику металлический жетон в форме косточки, где были выгравированы кличка и координаты хозяина.

Я искренне сомневалась, что здоровенная рысь, мнящая себя псом, способна потеряться на пяти улочках поселка городского типа с гордым названием Мтыщи, но это же Рекс. Временами его кусала какая-то особо наглая блоха, и котик становился просто неуправляемым.

Он попросту отказался уходить из лавки без атрибута собачьей преданности, сперва до чертиков перепугав кассира, а после насмешив упомянутого до колик. И я его даже не виню, впрочем, как и трех покупателей и около десятка прохожих. Там вообще сложно было сдержаться, наблюдая за тем, как миниатюрная девушка предпринимает тщетные попытки оттащить за шкирку вцепившегося когтями в прилавок и орущего дурниной кота.

К слову, больше мы в той лавке не показывались.

— Почему вы, как все нормальные женщины, не завели собаку? Маленькую, громкую и не такую опасную?

Сказать, что сук мне и в жизни хватает? Или сознаться, что Рекс завелся сам собой, без разрешения?

— Ах простите, что не оправдала ваши стереотипы, — взвилась я, поставив руки в боки.

— Считаешь себя самой умной?

— А что, у вас проблемы в общении с умными людьми? Так читайте больше книжек.

Собеседник притих, буравя меня полными ярости глазками, и опустился до угрозы.

— Запомните, госпожа Кэбот, я очень злопамятный человек и, в отличие от многих, горжусь этим. А еще… — он наклонился, — я всегда добиваюсь желаемого. Всегда.

Его шепот пах дорогими сигарами и надвигающейся бурей, но я была слишком смелой и слишком безрассудной, чтобы бояться.

— Вы бы дырку сперва на штанах прикрыли, а уже потом угрозами сыпали… А то, право слово, несолидно.

Бегун усмехнулся. Вышло жутко.

Не говоря ни слова более, он развернулся и решительно зашагал прочь, сверкая голой задницей сквозь дыру на штанинах. Рекс виновато потерся о ногу и сел.

А я провожала взглядом высокий силуэт.

Интересно, насколько безумно прозвучит признание: «такой идеальный зад я бы тоже с удовольствием куснула»?

ГЛАВА 6. Кастинг

Вечером я случайно заметила трех крайне подозрительных мужчин.

Ну как заметила? Петух разразился своим фирменным кукареканьем, больше похожим на скрип ногтей по учебной доске. Я развернулась, чтобы проверить местоположение Рекса, и заметила подозрительных личностей, ошивающихся у забора.

Ну нет. Если это грабители, то пусть приходят завтра, когда я буду чуть посвежее и в духе.

— Эй, — проорала я, высовываясь из окна кухни. — Имейте в виду, я вас вижу.

Личности повернулись на звук моего голоса.

— У меня есть боевая рысь.

«Боевая рысь» в эту секунду свернулась на кресле и мирно посапывала, прикрыв морду лапой, но кто ж знает?

Мужчины поспешно ретировались восвояси, но после неожиданного визита во мне взыграла паранойя. В голову полезли мрачные перспективы: вот в дом врываются; вот дом поджигают; вот меня находят задушенной в своей кровати, а вот меня вообще не находят, точнее, дом пуст, и только волки из ближайшего леска радостно глодают кости.

От мрачных картинок я потеряла аппетит и легла под обиженное ворчание живота.

Видать, от голода в желудке все заклинило в рассудке, поэтому ночью меня доставал настойчивый кошмар.

Я стояла за заднем дворе оставленного в наследство дома. Предгрозовые небеса нависали низко-низко, словно готовы были рухнуть вниз. Земля под ногами дрожала, и сквозь ее поры сочилась густая субстанция с мерзким запахом гниения. Деревья, посаженные вдоль задней кромки забора, корчились, как человек, прихваченный внезапным приступом радикулита. Несушек тошнило своими внутренностями. Те оборачивались змеями и кидались друг на друга.

Кэбот… Кэбот…

За спиной что-то приближалось.

Нечто столь зловещее и ужасающее, что люди с более сильной психикой, чем у меня, уплывали в спасительный обморок.

Кэбот… Кэбот…

Я чувствовала, как оно наползает. Древнее. Смертоносное. Неотвратимое. Чувствовала его приближение так же отчетливо, как собственный страх и теплые слезы, бегущие по щекам. Знала, что стоит ему коснуться моего плеча, и все кончится, но не находила сил повернуться.

Кэбот… Кэбот…

— Курареру.

Я резко дернулась и села, чувствуя, какими липкими стали ладони от пережитого страха. Рекс поднял голову, моргнул и вопросительно рыкнул.

— Нам нужен маг, — решительно выпалила я. — Забор в наше время, особенно мой забор, мало кого остановит, а вот с магией придется считаться. И потом, не зря же старуха так тщательно оберегала свое барахло. Хороший маг, который настроит защиту периметра и обновит заклятья… А еще позовем священника.

Кот изумленно округлил глаза, ибо до этого не замечал у хозяйки приступов веры в Семиликого.

— Ну, для подстраховки. Никто ж не знает…

Рекс фыркнул, по — кошачьи растянулся на кровати, вонзая острые когти в покрывало, а потом шумно вздохнул и спрыгнул на пол.

С трудом выждав приличного для звонка часа, я по кристаллу связи вызвала, точнее, разбудила мага по настройке защитного периметра. Условившись о встрече, я быстренько вывела Рекса на прогулку и принарядилась.

Знай я, как далеко меня пошлют в отделе по борьбе с безработицей, не крутилась бы у зеркала, создавая образ солидной, но, увы, не пристроенной на работу дамы.

— Вакансий нет, — заявила работница отдела.

Я проводила взглядом листок с анкетой, небрежно откинутый в высокую перекосившуюся стопку точно таких же неудачников. Чутье подсказывало, что там его и потеряют.

— Совсем-совсем? — решила не сдаваться я. — Вы не подумайте, у меня богатый опыт подработки: официантка в кафетерии, посыльная в редакции. В старших классах соседка позволяла мне вести журнал учета выручки в ее магазинчике, а еще…

Грузная дама оторвалась от работы (да, очень важное занятие — бумажки с места на место перекладывать) и одарила усталым взглядом.

— Что во фразе «вакансий нет» вам пояснить?

— Ладно, — решила не терять я присутствия духа, — но мне же положено пособие, да?

Дама украдкой зевнула.

— Список документов для оформления пособия висит на стенде А, второй этаж. Следующий.

Я поспешно освободила место, пропуская высокого мужчину в потрепанном костюме непонятой обществом интеллигенции.

Где там нужный стенд?

Ей-богу, проще найти золотой в огороде, чем разыскать этот клятый стенд.

Начнем с того, что вход на второй этаж оказался перекрыт рабочими. Переглянувшись с нерешительно топтавшейся женщиной предпенсионного возраста, мы отогнули оградительную ленту и рванули вперед, аки зайцы, петляя между банками с краской, лестницами и кучами строительного мусора.

Но на этом квест «Собери документы» не закончился.

Служащие в отделе решили не упрощать жизнь безработным и украсили стены таким количеством стендов, сколько не в каждом музее картин найдешь. И все они шли с пометкой: «А».

— Коррупция, проституция, безработица… Столько разным проблем, но чиновники Холдона решили бороться именно с языковой, — проворчала старушка, застывая между стендами А/12 и А/34.

С горем пополам, но нам удалось отыскать тот самый список с необходимыми бумагами. За выписками и справками пришлось бы ехать в Мтыщи, но даже это меня не остановило. Остановила сумма выплаты.

— Это что, шутка? Да я на одни только билеты домой больше потрачу.

Бабка только вздохнула и развела руками.

— А что мы можем, девочка?

Выскочив на улицу, я огляделась в поисках возможностей.

Возможности не спешили, поэтому пришлось топать и искать их самостоятельно. Через полчаса оптимизм уступил место вере. После трех часов безуспешных скитаний веру сменила досада.

Что ж за город такой.

Купив булочку и бутылку воды, я без сил рухнула на гладкий бортик неработающего фонтана и попыталась заесть неудачу.

— Товарищи участники. Тщательнее оботрите морды от слюны для облегчения осмотра зубной системы.

Я пораженно развернулась, ожидая увидеть стайку оборотней, но заметила только очень длинную очередь из владельцев собак. Они выстроились в несколько длинных линий перед высоким зданием и терпеливо ждали. Между рядами сновал мужчина в меховой жилетке и громко ругался:

— Ваш пес недостаточно ловко шевелит хвостом… Дама с рыжей сукой, да-да, вы. Можете не стоять, у вас чересчур женственная такса. Что значит кобель? Я по взгляду вижу, что сука.

Сунув остатки булки в рот, я с куда большим интересом принялась разглядывать публику и разношерстных собак, а после остановила девочку, ведущую на поводке грустного спаниеля.

— А что здесь происходит?

— Кастинг, — пояснила девочка.

Из ее рассказа я узнала, что одна из богачек Холдона, некая Урсула Вальтер, в следующем месяце открывала женский клуб «Успешная». И вот теперь команда из десяти экспертов, трех советников и самой Урсулы искали благородную собаку, чтобы сделать ее символом клуба.

Почему в сознании богачки именно собака отражала успех, я так и не осмыслила. В конце концов, у каждого свои причуды. Вспомнить хотя бы мамкиного брата, который предпочитал купаться с хлебницей.

— …остальных отсеют, зато победителю достанутся пятьдесят талеров.

— Сколько? — я поперхнулась от жадности и надсадно закашляла.

— Пятьдесят талеров, — повторила девочка и улыбнулась. — Неплохо, правда? С победителя снимут магический слепок. Говорят, что на его основе сделают статуэтки, кулоны, серьги и даже ручки, которые позднее подарят участницам клуба.

Собеседница наклонилась, чтобы почесать за ушком своего спаниеля.

— Правда, нам с Грейс победа не светит. Мы ведь без связей. Можно уже сейчас предположить, что победит кто — то из собак Кулаченко, Горбачевых, Ерусалимских, Розенберга или организаторов кастинга.

Ха. Это они еще просто Рекса не видели.

Я решительно поднялась с бортика фонтана и деловито уточнила:

— До какого часа кастинг?

Девочка моргнула. Утомленный жизнью спаниель тихонько вздохнул, глядя на очередь грустными глазами. Он не был победителем.

ГЛАВА 7. Бригадир

Что будет, если в очередь из собачников встанет рысь?

Правильно, ничего хорошего.

Истошный лай собак. Крики хозяев, одергивающих своих питомцев. Паника в стройных рядах. И, конечно же, мат, как источник самой искренней реакции.

О да. Наше с Рексом появление произвело фурор.

И, главное, на что я рассчитывала, шум. Много шума.

Этого шума оказалось достаточно, чтобы к окнам подошел кто — то из ассистентов богачки, впечатлился появлением упитанной рыси, гордо вышагивающей среди шеренги беснующихся псов, и поделился наблюдениями с Урсулой Вальтер.

С величием и властью, свойственным лишь единицам, богачка неспешно вышла на балкон, приблизилась к перилам и замерла, сложив руки на груди и оценивающе разглядывая толпу.

Я даже невольно прониклась уважением, ибо дамочка была явно в возрасте, который не скрывала, но выглядела сногсшибательно. Белоснежная шелковая блузка с золотыми пуговичками, черный костюм с зауженными брючками, широкий красный пояс и в тон к нему туфельки на невысоком каблуке. На шее — замысловатое переплетение золотых цепочек с крохотными алыми камушками, подмигивающими на солнце, на лице — маска рассудительного спокойствия со стервозными глубинами в темно-карих глазах.

Ветер, активно треплющий верхушки деревьев и кусок плохо закрепленного шифера на крыше соседнего здания, казалось, пасовал перед стильной стрижкой, а заполонившие площадь хозяева моментально стихли, запрокинув головы в немом восхищении. И только собаки продолжали рваться с поводков, визгливо вскрикивать и задыхаться от лая.

Рекс сделал еще несколько грациозных шагов между шеренгами очередей, остановился, медленно повернул голову сперва в одну сторону, затем смерил взглядом шеренгу с другой стороны и выразительно рыкнул. Собаки разом заткнулись.

Что-что, а производить впечатление он умел.

Урсула, видимо, пришла к тому же выводу, потому что встретилась со мной взглядом. Усмехнулась и едва заметно кивнула, мол, заходи, оригиналка, потолкуем, и удалилась.

Выскочивший на улицу молоденький ассистент проводил нас с Рексом внутрь этого помпезного, под стать хозяйке, здания и сдал очень эффектной рыжеватой шатенке в зеленом платье. Такой худой и такой стервозной, что стало не по себе.

Рыжая смерила нас оценивающим взглядом, поджала губы и протянула прямоугольный поднос с четырьмя влажными салфетками.

— На, — в приказном порядке велела она, — протри ему лапы. Прививки? Высыпания? Паразиты?

— Да. Нет. Нет.

Рекс, купленный с потрохами обещанием бараньей ноги, покорно протягивал лапы, и если и материл хозяйку, вытащившую его из дома, где он планировал месть черным куриным ножкам, то про себя.

— Основные правила: не говори, пока тебя не спросят, отвечай коротко и внятно. Запреты: не картавить, не шепелявить, не заикаться, не скалиться, не кричать, не рычать, ничего не просить…

Что — то никак в толк не возьму: это рекомендации мне или команды Рексу?

— …при Урсуле не садиться, не справлять нужду, не скулить…

Девушка внезапно прервалась и резко развернулась в сторону лестницы, делая приветственную стойку. Ну и кого тут лучше выдрессировали — собак, пришедших на кастинг, или персонал?

— Не понимаю, неужели так трудно связаться с Валенсией и уточнить, состоится наша встреча?

— Мне так жаль, Урсула, я уточняла у нее час назад и даже предположить не могла, что Валенсия сломает ногу по пути сюда.

— Детали ваших проколов меня не интересуют.

Я задрала голову, чтобы пронаблюдать за тем, как окруженная ассистентами и помощниками Урсула Вальтер снисходит до общения со мной.

— Передайте Симоне, что я не одобрила ее новую финансовую стратегию, которую она предложила для июньского проекта. Я просила найти мне доходную недвижимость, а она подобрала облезлый домик для мышиной семьи. Да, раз у нас освободилось время, передайте Эмилии, что я принимаю приглашение на ужин. Подготовьте красный экипаж. Нет, лучше авто. Меня нужно доставить туда в восемь и забрать в восемь тринадцать. Позвоните в «Флора и пышки» и скажите, что мне не нужны канапе с ревенем. Я хочу тарталетки с ягодами и теплый липовый чай. И еще, найдите моего младшего сына. Мне не нравится отсутствие сделок в его последней компании. Пусть подготовит список предложений и навестит меня в выходной в половину четвертого. И шепните Ричарду: я просмотрела всех кандидаток, предложенных для рекламных плакатов. Они не впечатляют.

Урсула сошла с последней ступеньки и остановилась в нескольких метрах от нашей троицы. Шатенка богобоязненно улыбнулась. Я сглотнула. Рекс беззвучно икнул от страха.

При более близком общении Урсула Вальтер оказалась резкой и подавляющей. От нее за квартал разило величием и дорогими духами. Не самый мой любимый аромат, но готова поклясться, что многие девушки отдали бы все за обладание таким флаконом.

— И что это? — холодно спросила богачка, разглядывая Рекса, сидящего возле моих ног.

— Это рысь. Да, определенно и точно. Рысь, — высказался один из экспертов, маячивших за спиной.

Урсула даже ничего не сказала, просто слегка наморщила нос и чуть сменила позу, но «отряд сопровождения» замер и чуть затаил дыхание.

— Это, — я опустила ладонь на пушистую голову Рекса, все еще вздрагивающего от приступа икоты, — то, что вы ищете. Олицетворение успешности.

— Высококлассная команда из пятнадцати человек потратила не один день, готовя концепцию для этого клуба. Они действовали согласно основной миссии моей компании, исходя из поставленных целей и моих личных предпочтений. Мы провели четыре разгромных совещания и более сотни мозговых штурмов. А потом приходите вы, девушка с улицы, и самонадеянно заявляете, что все мы здесь зря потратили свое время, связи и деньги впустую.

Урсула сделала небольшой шажок вперед, сунула руки в карманы штанов — такой очень мужской жест — и высокомерно бросила:

— Есть хоть одна причина, почему я должна прислушаться к вам?

В этом было нечто нереальное, но я не трусила в присутствии столь влиятельной дамы. Наоборот, ощущала необычайную уверенность и спокойствие. А еще чуточку наглости.

Ладно. Не чуточку.

— Моя семья три века выращивала боевых псов. Они учили их бежать впереди основного войска и сдерживать основные силы врага. Мощь тяжеловесных мастиффов служила для прорыва собачьей стаи. Для энергичных, но бестолковых в битве догов делали доспехи, защищающие от стрел, и отправляли в самую гущу конного войска сеять панику. Сенбернары, бульдоги, кане-корсо и боксеры несли смерть. Более мелкие породы исправляли должности посыльных и носили депеши. Все они служили хозяевам. Все они не знали иной цели. Все они были пешками. Разменной монетой. И лишь единицы из них имели честь лизнуть руку монарха.

Урсула чуть сузила свои невероятно темные глаза и приподняла подбородок. А я действительно поверила в то, что собиралась ей сказать. И когда эта вера наполнила меня до краев, уверенно выдала:

— Я очень хорошо разбираюсь в собаках и их характерах. Поверьте, вам не нужна благородная псина, с которой будут ассоциировать клуб. Вам нужен хищник. Гордый. Матерый. Независимый…

Окончание «…как вы» опустила. Что — то подсказывало, что лесть и подхалимство собеседница на дух не переносит, а я не хотела рисковать пятьюдесятью талерами.

И тем не менее рискнула.

Рискнула и, увы, не преуспела.

Не удостоив меня даже жеста, Урсула молча прошла мимо. Сталкиваясь, беззвучно матерясь и оттаптывая друг другу ноги, за ней поспешила свита. Последней удалилась та рыженькая стерва, что читала инструкции, как вести себя в обществе блистательной Урсулы Вальтер.

— Ни маникюра, ни совести, — высказалась девица напоследок и удалилась, громко чеканя шаг каблуками на умопомрачительной шпильке.

Мы с Рексом переглянулись.

Надо полагать, это самое эффектное «нет», которого мы удостоились.

А может, я просто ошиблась, столь высоко оценив богачку?

Домой возвращались, придавленные неудачей и потерей пятидесяти талеров. Рекс ворчал, сетуя, что теперь не получит обещанную кость, я нервно кусала губы, пытаясь придумать еще хоть один способ найти денег для первого взноса.

На горизонте уже замаячила знакомая, поехавшая от времени и невзгод крыша, когда слух уловил крики и подозрительный грохот. Чуть присмотревшись, заметила в глубине участка группу рабочих в оранжевых жилетах с лопатами наизготовку, пару тачек и…

Погоди-ка. Там же был забор. Мой забор.

Ах вы ж сволочи.

Давненько я так не бегала. Скажу больше, даже не знала, что умею так носиться. Даже Рекс, с энтузиазмом воспринявший идею чуток пробежаться, приотстал через пару метров.

— Эй. Вы чего творите, — заорала я, торопливо отпирая калитку кристаллом.

Удивительно, в этот раз даже с первой попытки в неудобный паз попала. Чего только не сделаешь в состоянии жесточайшего аффекта.

Рабочие с настороженным безразличием на суровых лицах следили за тем, как я, лавируя между кучами мусора и различным хламом, разбросанным по двору, приближаюсь. И даже нагнавшая хозяйку рысь их не смущала. Нет, ну что за люди живут в этом городе. Ничем их не проберешь.

Чего не скажешь обо мне.

Забор и так держался на честном слове, проволоке и остатках магического контура, а эти кроты недоделанные воспользовались моим отсутствием и подкопали опорные столбы со своей стороны.

— Вы сломали мой забор, — заорала я, не сдерживая гнева, клокочущего внутри.

Рабочие переглянулись, и тот, что посмелее, опять спросил:

— А?

Божечки-боже, за что мне все это.

— Кто из вас главный? — выдавила сквозь зубы.

Мужики синхронно повернулись в сторону рабочего вагончика с двумя мутными окнами и тонкой, как картон, дверью.

— Начальника, — пояснил все тот же, самый разговорчивый.

Полная негодования, я двинулась на разборки.

Нет, все. Теперь действительно все.

Я достаточно сдерживалась. Пришло время психовать.

Дернула хлипкую дверь, без разрешения вошла внутрь. В нос ударила едкая вонь грязных носок, чуток приглушенная сигаретным дымом и запахом еды. Аж глаза заслезились.

Обведя узкое пространство полным ярости взглядом, я вычленила среди двухэтажных кроватей массивную спину, сидящую за самодельным столом, наскоро сбитым из бочки и поддона, и двинулась в атаку.

— А теперь потрудитесь объяснить, почему ваши криворукие подчиненные повалили мой забор, и кто будет возмещать убытки?

Начальник медленно развернулся, узнав меня, усмехнулся.

Я даже споткнулась от неожиданности, на миг растеряв боевой задор вкупе с желанием выцарапать кому-нибудь синие наглые глазенки, и ахнула:

— Вы?

Блондин встал и самодовольно улыбнулся.

— Я.

Почему?

Нет, ну почему из всех бригадиров Рекс цапнул зад именно того, кто отвечал за шум, грохот и рулады дрели у меня по соседству?

ГЛАВА 8. Склока

— Вы?

Я все еще не могла поверить в такое совпадение.

— Я, — нагло усмехался блондин, одетый в простой черный свитер и рабочие брюки.

— Вы, — в мой голос вернулась угроза.

— Я-я.

— Вы это все спланировали?

— Конечно. Я натер зад салом и тряс им перед носом вашего питомца, провоцируя того на агрессию, — едко произнес он и неожиданно рявкнул:

— Глупости не выдумывайте.

Я беспомощно огляделась, заметила тлеющую в пепельнице сигарету.

Да наш бегун любит травить себя дымом, а еще спортсменом себя считает.

— Зачем ваши рабочие испортили мой забор?

— Я предупреждал, что со мной лучше не связываться, — невозмутимо заявил этот… этот… слов приличных нет, кто.

У меня даже руки мелко затряслись, так хотелось заняться членовредительством.

— О да, — ехидно протянула я, насмешливо разглядывая высокую мощную фигуру собеседника, — вот теперь-то я верю, что вы злопамятны и мстительны, как никто в моей жизни. Но все же ваш зад не настолько хорош и не настолько пострадал, чтобы валить мой забор.

— Официально он не ваш, а общий, — на губах блондина появилась улыбка голодного льва, выследившего хромую лань. — Согласно градостроительному кодексу, высота между соседними участками не может превышать полутора метров, за исключением тех случаем, когда на одном из участков планируется масштабная постройка. В таких ситуациях устанавливается временное сооружение, защищающее соседей от шума и строительной пыли. Что, собственно, и делает моя бригада.

Подготовился. Даже книжки умные полистал. Молодец.

Да только я тоже не пальцем деланная. Какое-никакое образование получила.

— Вы обязаны были согласовать это со мной до того, как рушить уже имеющийся забор, — в запале выкрикнула я.

— Можете подать в суд, — усмехнулся бригадир. — Дело рассмотрят в течение четырех-пяти месяцев.

Сволочь. Ведь явно знает о моем бедственном положении, поэтому такой смелый. Нестерпимо захотелось обрушить на него как минимум этот убогий самодельный стол, но я в последнюю секунду сдержалась и обрушила слово.

— Я требую материальную компенсацию за испорченный вашими рабочими защитный контур.

— А он вообще был? — кажется, искренне удивился собеседник.

— Был.

По крайней мере, я в это искренне верю.

— Хорошо, — пожал широкими плечами блондин. — Значит, встретимся в суде.

Я качнулась вперед и ткнула указательным пальцем в черный свитер, точнее, в отвратительно твердую грудь собеседника. Аж палец заболел.

— Вы прекрасно знаете, что через три месяца меня здесь может уже и не быть. Дом и землю отберут за долги, и в этом случае суд не станет рассматривать мое заявление. Да его попусту проигнорируют и сразу отправят в корзину для бумаг.

Мужчина перехватил мою руку, продолжающую с удовольствием тыкать в грудной рельеф, и сжал, демонстрируя собственную силу и мощь.

— Меня мало волнуют ваши трудности.

Я тяжело дышала, кипя от негодования. Блондин улыбался уголками губ, глядя сверху вниз. Его шершавая ладонь продолжала сжимать мою, а взгляд с нескрываемым интересом блуждал по моему лицу.

Интересно, что будет, если я двину бригадиру между ног? Исключительно в качестве моральной компенсации за пару последних минут. Не станет же он звать на помощь правоохранительные органы и писать на меня длиннющие кляузы?

Дверь скрипнула.

— Холд, ты случайно не знаешь, почему вся наша бригада оседлала уцелевшие деревья и хозяйственные постройки, а Кшар осеняет себя оберегающими знаками?

Мы с бригадиром синхронно отшатнулись, продолжая, впрочем, буравить друг друга неприязненными взглядами.

— Твоя работа? — в вопросе прозвучало больше утверждения, чем самого вопроса.

— Впечатлился? — усмехнулась я.

У блондина дернулись щека и крылья носа.

— Женщина, да ты хоть понимаешь, кому противостоишь.

— А ты?

Щека у собеседника вновь дернулась, а глаза приготовились метать молнии.

— Ааа… ладно, зайду попозже, — сообщил догадливый рабочий, так и оставшийся для меня незримым, и поспешил от греха подальше скрыться.

Мы остались одни. И напряжение странным образом уступило права интересу.

— Холд, — повторила я, пробуя имя бригадира на вкус.

Видимо, переборщила с ядом в голосе, потому что собеседника чуток перекосило.

— Так вот, Холд, я из тех, кто верит, что жизнь нагнетает тучи лишь для того, чтобы ярче блеснуть и одарить меня удачей.

— Вера — это очень полезное качество… для неудачников.

Рекс, что ж ты не откусил этому гаду самомнение?

— Посмотрим.

Одарив бригадира мрачным взглядом, я покинула вагончик и огляделась.

Заглянувший в разгар ссоры работяга несколько преуменьшил размеры случившейся беды. А она случилась, ибо, повалив забор, бригада впустила на свой участок не только разозленную Итару Кэбот, но и ее живность.

Куры заинтересованно исследовали новую территорию, Рекс точил когти о ствол дерева, куда взобралось сразу трое трясущихся от страха работяг. Еще пятеро засело на крыше сарая, двое торчали на бревенчатой будке временного туалета, остальные спасались по одному, оседлав ветви ближайших деревьев с той и с этой стороны.

— Курареру, — надрывал глотку петух тире хозяин тире хранитель.

У дальнего конца забора бородатый дядька острым концом отвертки поспешно рисовал на влажной земле кривую восьмиконечную звезду и что — то торопливо бубнил. Надо полагать, Кшар перестал осенять себя оберегающими знаками и обратился к другим, более могущественным богам.

Я еще несколько секунд любовалась своей неистовой тройкой — рысь, петух и куры — и скомандовала:

— Рекс, гони наше зверье домой.

Кот в последний раз рыкнул на испуганно взвизгнувших тружеников молотка и гайки и с довольным оскалом потрусил выполнять команду.

Под вопли ужаса рабочих я дошла до границы участка, мельком глянула в сторону вагончика и коварно улыбнулась.

Ну хорошо, господин бригадир.

Хотите неприятностей? Итара Кэбот их вам обеспечит.

ГЛАВА 9. Соседство

«…и был первый день от начала времен. И создал Семиликий небо и землю, воду и свет, время и вес. И отделил свет от тьмы…»

Я сидела на подоконнике с чашкой чая, укутанная пледом, и с нетерпением ждала часа расплаты.

«…и пришел день второй. Создал Семиликий твердь посреди воды. На третий — растения. На четвертый — светила в великих небесах. На пятый — рыб, пресмыкающихся и птиц…»

Серое сонное небо еще не прорезали первые лучи солнца, а мой личный будильник уже вскочил на забор, хлопнул черными крыльями и разразился мерзким визгом:

— Курареру.

В этот раз звук вышел до того омерзительный, что даже меня передернуло.

— Курареру, — повторил на бис исполнитель.

«…и пришел шестой день. И были созданы звери, домашний скот и человек…»

Дверь вагончика распахнулась.

— Хватит орать, — рыкнул Холд, выскакивая на улицу в штанах и тапках на босу ногу.

— Курареру, — завопил пуще прежнего петух, хлопая крыльями для большего эффекта.

Бригадир выругался и решительным шагом двинулся к нам. Убивать двинулся. Я это по глазам прочитала, поэтому поспешно соскочила с подоконника, стрелой промчалась по лестнице и выскочила во двор.

— Бодрое утро, сосед, — наигранно весело крикнула я, салютуя чашкой.

Холд, уже тянущий руки к нахохлившейся птичке, с целью придушить живой будильник, заметил меня и поспешно остановился.

Точнее, сменил цель, ибо во взгляде блондинчика не было даже намека на человеколюбие.

К слову, без майки рослый бригадир представлял из себя жалкое зрелище. Широкий разворот плеч прям-таки удручал отсутствием ярко выраженного рельефа. Нет, там были какие-то бугорки, но их и мышцами-то назвать язык не поворачивался. А пресс? Где. Я вас спрашиваю, где восемь кубиков восхитительного пресса, положенных для всякого культуриста?

Короче, одно расстройство и тихий ужас.

Семиликий, да у него еще и грудь волосатая.

Тогда однозначно фу.

— Итара, что это, — рявкнул Холд, выразительно указывая на три громкоговорителя.

Нет, ну что за недогадливый индивид.

Я что зря старалась, пол вечера в засаде сидела, караулила пока соседи улягутся, потом еще часа полтора прикручивала трубу от бабкиного патефона и два самых настоящих громкоговорителя — один механический, другой магический — к опорному столбу, на который повадился взлетать мой черный будильник.

Никто не ценит твоих усилий и коварства. Даже обидно.

— А на что это похоже, господин бригадир?

Чертыхнувшись, взбешенный блондинчик развернулся и широким шагом убрался восвояси.

— Ко-ко? — уточнил петух, наклоняя голову.

— Молодец. Красавчик, — похвалила я, показывая большие пальцы, а про себя подумала: «Какой урод».

И это я сейчас не про петуха.

На кухне уже вовсю хозяйничал Рекс. Поднявшись на задние лапы, кот с подозрением обнюхивал остатки вчерашней гречневой каши и кривил усатую морду.

— Брысь, — прикрикнула я, для ускорения процесса отпихивая котика бедром.

Каюсь, даже у меня прилипшая к стенкам ковшика каша не вызывала бурного гастрономического восторга. Денежные запасы сокращались с непозволительной скоростью, впереди маячила перспектива остаться на улице, а возможностей найти работу все не находилось.

Пока я колдовала над кашей, стараясь улучшить вкус при помощи ложки сахара и трех капель молока, кристалл связи, стоявший на полке, вспыхнул и мелко затрясся.

— Итка, привет, — заорала на весь дом подруга детства. — Ой, я тебя не разбудила? Прости, я только вернулась со свидания и поняла, что жутко соскучилась.

Когда живешь в маленьком городке, то с выбором близкого окружения приходится тяжко. Точнее, этого выбора вообще нет. Ты играешь и общаешься с теми, кто живет поблизости и условно считается твоим ровесником. В моем случае этим кем-то стали трое ребят: высокий замкнутый Вовс, дочка торговца Ким и хохотушка Тина.

Тина любила жизнь. Она жила моментом, радовалась ему и никогда не уставала восхищаться даже нашими мрачноватыми окрестностями. Светло-русая, смешливая, с россыпью веснушек, девушка всегда притягивала взгляды окружающих, вызывала интерес у парней и выходила невинной из любой неприятности.

Даже не знаю, что бесило меня больше.

— Как жизнь городская? Кстати, хорошо выглядишь. Даже как будто похудела. Новая диета?

Я не стала признаваться, что всю последнюю неделю питаюсь чаем, кашей и надеждами на скорое богатство. Зачем огорчать человека? Тем более любая, даже сказанная по самому великому секрету Тине фраза станет известна всем Мтыщам уже через двадцать минут, а я очень не хотела, чтобы меня считали неудачницей.

— По музеям уже прошлась?

Вспомнила количество ископаемых, встретившихся за последние пару дней в официальных учреждениях, и с чистой совестью кивнула.

— Так, а что с личной жизнью?

Просто зашибись. Так хорошо, что страшно из дома выглянуть.

— Угадай, — мрачно предложила я. — Начинается на «п», заканчивается на «ц».

Тина пару секунд соображала, а потом ее лицо расплылось в счастливой улыбке.

— Вау, Итка. У тебя появился принц, — заорала она, тряся руками.

— Да, блин. Именно принц.

Но Тина не знала слова «сарказм» и в интонациях не разбиралась, поэтому случилось неизбежное…

— Мама, мама, у Итки появился парень… — радостно возопила подруга куда — то в сторону, а потом повернулась ко мне. — Мне нужны подробности. Опиши его.

Я непроизвольно глянула в окно. Холд в черном свитере, штанах и резиновых сапогах материл рабочих, которые не там вырыли яму и ошиблись местом сброса щебня на четыре метра.

— Самонадеянный блондин, мстительный и злопамятный. В сострадании замечен не был.

— О-о, подруга, — томно протянула Тинка, закатывая глаза, — я его уже хочу.

Сомневаюсь, что она будет продолжать хотеть, узрев красавчика бригадира воочию.

— Так приезжай, — ляпнула я не подумав.

Однозначно не подумав. Не иначе как голод лишил меня остатков здравого смысла.

— В Холдон? Ты серьезно? — Тинка вновь обернулась в сторону и заорала на весь дом: — Мама, я еду к Итке в гости. Что значит когда? Сейчас часок посплю и в путь.

Какой ужас.

— Мам, ну какое пальто? Весна на улице. Обойдусь курточкой и свитером. И… Щас, погоди, спрошу… Итка, пирожки брать?

Я представила, что станется с пирожками по пути до Холдона, и обреченно кивнула. То, что не размочим в чае, покрошим молотком и насыплем курам.

— Ну все. Я побежала собираться. Обнимаю, Итка.

Изобразив вымученную улыбку, я махнула рукой и со стоном повалилась головой на стол.

Ужас. Тихий ужас.

В дверь энергично забарабанили.

— Эй, хозяйка. Есть кто дома?

Рекс с радостным мявом выскочил из-под стола и помчался узнавать, кого принесла нелегкая.

Нелегкая принесла мага, с которым мы договаривались накануне. Тот жался спиной к столбу крыльца и трясся, отчего в раздутой сумке, переброшенной через плечо, что-то громко звякало.

— Уберите его. Уберите, — истерил мужчина, на минуточку маг, тыча пальцем в сторону петуха, инспектирующего медленно просыпающуюся почву на предмет съестного.

— Серьезно? Вы тоже испугались моего петуха?

— При чем тут петух? — возмутился маг, с ногами залезая на перила крыльца. — Демон. Отзовите демона.

Я обвела взглядом пустое крыльцо, покосилась на петуха, ногой отпихнула Рекса, попытавшегося очень некстати выскочить из дома, и учтиво полюбопытствовала:

— У вас белочка?

Жаль, такой молодой. Ему бы жить и жить, а он прибухивает до состояния чертей и демонов. Вот что с людьми нерастраченная сила делает.

— Какая еще белочка. Меня не волнует ваш зоопарк, — орал блаженный маг, обнимая деревянный столб конечностями. — Демон. Отгоните демона…

— П-нятненько, — вздохнула я и ушла в дом, связываться с начальством этого впечатлительного работника.

В конторе мне не поверили, видать, ранее сотрудника не ловили на горячем. Пришлось вынести старенький кристалл связи и воочию продемонстрировать мага, выполняющего норматив десятого класса «лазание по канату без помощи ног», в нашем случае — лазание по опорному столбу без даже слабенькой поддержки адекватности.

— Шеф, на помощь. Демон седьмого уровня опасности. Нет, девятого. Клыки во. Пасть, рога, копыта. Я таких даже в учебниках не видел.

Маг дополз-таки до верхушки и со всей дури приложился головой о козырек крыльца, сгруппировался под самой крышей и уже оттуда продолжил орать:

— Присылайте весь отдел. Зовите всех. Угроза «красный». Повторяю, угроза красного уровня.

— Да-да, однозначно красный, — ехидно подтвердил со своего участка бригадир. — Не женщина, а настоящая фурия.

Увы, но от моего тяжелого взгляда Холд не скончался на месте в страшных муках, зато подавился смехом. Пустячок, а приятно.

ГЛАВА 10. Милосердие

Присев на ступеньках крылечка, я наслаждалась свежезаваренным чаем и ожиданием.

Единственный маг, проживавший в родных Мтыщи, ничем не выделялся среди прочего населения поселка городского типа. Ну разве что отсутствием мизинца на левой руке, и мы с ребятней какое-то время даже верили, что это плата за силу. Мол, отдал демону кусочек плоти в обмен на могущество.

Мистический флер вокруг фигуры мага развеяла баба Капа, рассказав, что палец был утерян дурнем еще в детстве во время неудачной игры с дядиным ятаганом.

Наладчик магических контуров, что сейчас подражал ласточке, свившей гнездо под крышей, так вообще пришел в рабочем комбинезоне серого цвета с рабочим поясом.

Мне же до одури хотелось увидеть магов, как на картинках в детских книжках. В плаще, шляпе, с посохом в руке и неизменным фамильяром рядом. Вот почему я сидела, игнорируя колючие взгляды Холда и подвывания перепуганного мага, и ждала.

Явившиеся через четверть часа маги — усталый мужчина с чуть желтоватым лицом и хорошенькая женщина — оказались бесконечно далеки от сказочного идеала и значительно ближе к обычным обывателям. Они что-то долго изучали на крыльце доставшегося мне в наследство дома.

— Сверка…

— Ноль и четыре. Индикаторы молчат, — охотно рапортовала магичка, выставляя на крыльцо рядок кристаллов.

Маг крякнул и начал выделывать в воздухе непонятные пассы.

— Предохранители?

— Целехонькие.

— Компенсаторы?

— Норма.

— Мда, — недовольно заключил маг и пошел снимать товарища.

Я же вопросительно глянула на женщину, прячущую в бархатный мешочек кристаллы.

— Простите, хозяйка, вышло недоразумение.

Смущенно улыбаясь, она объяснила, что магический барьер действительно сбоил. Из-за поломанного накануне забора внешний круг перекачал энергию в два оставшихся кольца, защищающих дом. Пришедший разбираться с охранным контуром маг беспрепятственно пересек двор, но на крыльце его поймала защита.

— Морок. Очень искусный морок, наведенный на нарушителя периметра, но все же морок. Даже странно, что он не почувствовал, — сетовала магичка, пока ее напарник, хрипло матерясь, метлой сгонял перепуганного наладчика охранного контура.

Я вспомнила, как с криками «демоны.» тикал от моих ворот почтальон, и мысленно вычеркнула его из списка поехавших кукушечкой. Видать, мужчина не только дотронулся до почтового ящика, но и попытался заглянуть чуть дальше калиточки, где его и накрыл работающий, поправочка, тогда еще нормально функционирующий охранный периметр. Вывод: Холд — зло.

— А если бы он чем с испугу шарахнул? — пришел ко мне запоздалый ужас.

— Не-а, не шарахнул, — флегматично отозвалась магичка, наблюдая, как напарник лупит метлой устроившего гнездование на опорном столбе мага. — На демонов выше четвертого уровня ничего, кроме молитв, не действует.

И, поймав мой ошарашенный взгляд, добавила:

— В смысле, беги и молись, что тебя не сожрут.

Какая все-таки позитивная у магов работенка.

Оплошность наладчика оказалась мне на руку. Нужная поза, угроза раструбить на весь Холдон о некомпетентности работников конторы, и маги предложили головокружительную скидку. Сторговавшись еще и на рассрочку, я вручила аванс, проконтролировала работу магов и как бы невзначай показала кое-что из запасов бабки.

— Вода. Предрассудки. Испортилось, — коротко охарактеризовал «товар» уставший маг.

После такой-то рекламы остальные даже смотреть в сторону бабкиных запасов не стали.

Я было опечалилась, но уже через пару минут маг вернулся и незаметно шепнул:

— Беру мазь для регенерации и вон тот пузырек для жены, а вот эту гадость для тещи…

Короче, прощались мы очень довольные знакомством друг с другом.

Заперев калитку и улыбнувшись Холду, провожавшему меня пристальным взглядом, я мысленно пожелала бригадиру обратного долголетия, похлопала по карману, где в кои-то веки обретали талеры, и повела Рекса на прогулку.

Вместе с котом мы заглянули в лавку мясника, пробежались по частному сектору, погоняли птиц, заблудились, так как сошли на незнакомую тропинку, и совершенно неожиданно вышли к детской площадке, где и повстречали двух несносных «ангелочков».

— Киска, — воскликнул Марк, съезжая на ногах с горки.

С турника спрыгнул его брат-близнец и протянул руку:

— А можно погладить?

И ведь знала же, что нельзя таскать ничего из леса, ну кроме дров, грибов и ягод, и тем не менее не смогла остаться равнодушной к надувшим губы детским моськам и жалостливому:

— А мы потерялись.

Короче, дура сердобольная, купилась.

Стоило хотя бы мельком глянуть на себя со стороны, чтобы обнаружить цветную лапшу на ушах, свисавшую аж до плеч.

По дороге в мой домик братья по очереди тискали Рекса и рассказывали душещипательную историю о том, как во время пряток их няня схватилась за сердце и упала без чувств. Пожилую женщину увезли лекари, а перепуганные мальчишки так и остались сидеть в кустах, наивно полагая, что игра еще не закончилась.

Оглядываясь назад, я понимаю няню.

Серьезно, тот, кто ляпнул, что дети — это цветы жизни, был бездетным мужиком.

Дети — испытатели терпения, источники препятствий, которые приходится ежесекундно преодолевать. Дети — это завтрашние судьи своих несовершенных родителей, основные критики их слов и поступков.

Дети — это сплошное «бдыщь», «ой, разбил» и… обзываться можно?

Девятилетние близнецы разнесли курятник, устроили потоп в доме, проредили петуху некогда шикарный черный хвост и напугали до нервной икоты рысь. И все это за каких-то неполных полчаса.

— Вы обвиняетесь в похищении несовершеннолетних детей с целью шантажа крупного должностного лица.

И ведь только поверила, что началась белая полоса прибыли, так нет, уже лежу лицом в пол, а по дому ходят стражи.

— Что вы можете сказать в свое оправдание?

Я красноречиво постучала лбом о доски пола. Дура. Семиликий, какая же я в общем-то дура.

Рядом давился мясом Рекс. Подозреваю, что умником себя он тоже не считал.

Доски тихо скрипнули, атмосфера неуловимо изменилась, и я кожей почувствовала появление начальства. Знаете, такой неприятный холодок, зуд и покалывание разом, а еще жгучее желание имитировать. Имитировать бурную деятельность.

— Привяжите ее к стулу. Хочу допросить, — прозвучал приказ.

— Да, господин.

Чьи-то сильные руки легко оторвали меня от пола и, словно куль с мукой, шлепнули на деревянную табуретку. Я поморщилась, нашла взглядом Рекса, который таки проглотил вставший поперек горла кусок — правильно, не отдавать же захватчикам, — после чего быстро пересчитала количество неприятностей.

Их обнаружилось аж четверо. Один торчал у разбитого окна, второй топтался за моей спиной, третий дежурил в коридоре, четвертым оказалось начальство.

Что ж, точно могу сказать только одно — это не городская стража.

Просто стражники щеголяли с огненными клинками на поясах, кичились яркой зеленой формой и благоухали пивом. В отличие от четверки, нагрянувшей в мою кухню. Эти ребята носили неброский серый цвет, да и в целом были какими-то незапоминающимися, ускользающими из памяти в ту же секунду, как я переводила взгляд на что-то другое.

Одним словом — скользкие.

Пока я разглядывала гостей, высокое начальство, а оно казалось высоким во всех смыслах, лениво выдвинуло стул из-за стола и опустилось напротив.

— Ваше имя.

— Итара Кэбот.

— С какой целью вы похитили детей господина Заленваха?

— О, поверьте мне, это не дети. — Я подалась вперед и доверительным шепотом сообщила:

— Это маленькие разрушительные монстры.

Брови начальника приподнялись, а губы дернулись в скептической улыбке. При этом он чуть приподнял голову, и я наконец заметила глубокую борозду шрама. Он начинался на левом виске и резко уходил вниз, прочертив линию по щеке, шее, и прятался за воротником серого свитера.

Наверное, я слишком пристально таращилась на мужчину, потому что он дернулся и поднял руку, словно бессознательно пытался закрыть отметину. Одновременно с этим трое оставшихся подобрались, а сверху раздался полный отчаянья визг:

— Тетя Итара. Тетя Итара.

Последовавшие за этим мощный удар, треск половиц и глухой стон балок перекрытия заставили меня вздрогнуть. Я задрала голову и с чувством проорала:

— Пацаны, хорош ломать мой дом.

— Хорошо, — заорали близнецы в ответ, а следом что-то снова рухнуло и сломалось.

По ощущениям, комод.

Нет, как минимум крыша.

Теперь уже даже загадочная четверка в задумчивости подняла головы. Медленно, но непреклонно сыпалась побелка с потолка. Сквозь грохот разрушений отчетливо слышались стоны бойцов, павших в неравной схватке с детской предприимчивостью.

— А я говорила… — зловещим шепотом напомнила присутствующим.

— Кто проверял второй этаж? — сухо уточнил начальник.

— Дорн и… кажется, Элиф, — откликнулся тот, что дежурил у окна.

— Ну, все. Хана мужикам, — оптимистично заявила я.

Наверху что-то оглушительно взорвалось, близнецы с радостным гиканьем кинулись по лестнице вниз, мужчины встрепенулись… ну а я злорадно улыбнулась, чуя возмездие.

Будут знать, как вламываться в дом к одинокой девушке.

ГЛАВА 11. Отец-молодец

— Ва-а, — несся по коридорам боевой клич мальчишек.

— Кх… — стенали балки перекрытия, продолжая осыпать присутствующих в кухне побелкой.

— Ур-р-р, — тоскливо вклинился в этот хор мой желудок.

— Гр-р, — тихо рявкнул забытый всеми Рекс и прыгнул на ближайшего обидчика.

Еще секунду назад вялый и совершенно безобидный кот, весь из себя такой упитанный и домашний, Рекс преобразился в полете. Подушечки на лапах разошлись, выставив вперед острые когти, раззявленная пасть во всей красе демонстрировала белоснежные клыки, а глаза сосредоточились на цели.

Я резко пригнулась, с размаху ткнувшись многострадальным лбом в колени, пропуская над собой воинственно настроенную рысь.

— Ох, — изумился стоящий за моей спиной мужчина, неосознанно раскрывая объятья летящего на него Рекса.

Краем глаза заметила, как типчик, что стоял в коридоре, хватает одного из отчаянно отбивающихся близнецов, как второй из братьев проскальзывает между ног неприятеля, разворачивается и со всей дури бьет его по самому ценному.

— Чтоб тебя, — зашипел побежденный обидчик.

Пользуясь общим замешательством, я быстренько протиснула скованные за спиной руки вниз, переступила через короткую цепочку, связывающую кандалы, и нырнула под стол. Причем сделала все это с грацией слона, по пути толкнув попой мебель.

На мое счастье, мужчина, что прохлаждался у выбитого окошка, в этот момент разворачивался, чтобы огреть Рекса по макушке каким-то жутко нелицеприятным заклинанием. Угол столешницы врезался ему в бедро. Судя по тому, как пострадавшего перекосило, я попала в какую-то очень болезненную точку бедра.

Неприятель зашипел, теряя контроль над заклинанием. Черный клубок силовых нитей, что извивался у него на открытой ладони, плотоядно защелкал и обратился против своего творца.

Мужчина дернулся и… случайно выпал из окна.

Честное слово, случайно.

Я просто мимо проползала.

— А-а, — в кухню влетели вооруженные рогатками близнецы, уже успевшие замочить, в смысле, огреть своего врага мокрой тряпкой, которой я безуспешно пыталась собрать лужу в коридоре. Да так качественно огреть, что бедолага прилег в дверях.

— Гр-р, — глухо ворчал Рекс, стискивая зубами горло распластавшегося на полу мужчины в сером.

— Демоны. Демоны, — заголосили во дворе, подтверждая, что защитный контур таки заработал.

Как говорится, очень вовремя.

Ну, маги-настройщики. Ну, рукоделы.

Я тоже присоединилась к общему фарсу и, выпрыгнув из-за стола, точно клещ из кустов, наставила на главаря вторженцев бабкин половник с чуть изогнутой ручкой.

— Всем оставаться на своих местах, — зачем-то выкрикнула я.

Видимо, для пущего эффекта.

Во всей этой неразберихе главарь оставался единственным, кто молча взирал на все творимое безобразие и никак не реагировал. Он оценил наставленную на него кухонную утварь и улыбнулся.

— Какой достойный отпор. Даже жаль, что игры в поддавки закончились, — заявил он и обернулся вихрем.

Вихрь пронесся по кухне, расталкивая мебель и поднимая пыль. Я и глазом моргнуть не успела, как нечто швырнуло меня на стул и привязало к спинке веревками, мальчишек обезоружили и, также предварительно связав, усадили на стол, а стреноженный Рекс оказался на полу с намордником.

Я как увидела, аж рот открыла.

Намордник. На моего Рекса?

Ну все, садюга, ты попал…

— Все, игры закончились, — заявил главный, возвращая себе человеческий вид. Из карманов серых штанов торчали детские рогатки, в руках мужчина вертел бабкин половник, а вот взгляд не отрывался от моего лица.

И зачем так пристально рассматривать? Может, я смущаюсь, когда на меня столь откровенно таращатся незнакомые мужики со склонностью обращаться в прах.

Словно по команде, типчики в сером прекратили изображать из себя павших героев и быстренько встали. За окнами перестали голосить про демонов, попавший под детскую руку мужик прекратил мимикрировать под коврик на пороге и легко вскочил на ноги. Последним восстал обслюнявленный Рексом неприятель.

— Фу. Гадость какая, — брезгливо скривился он, вытирая рукавом шею.

Главарь проигнорировал его высказывание и наклонился ко мне.

— Я чувствую в вас кровь пустынников.

А-а, ну теперь понятно, почему черты их лиц кажутся неуловимыми.

Пустынники, один из народов, проживавших в серых песках Ках-Дема, славились на весь мир своими кровожадными сказками, прочными ножами из костей подземных червей и неуловимостью. Поговаривали, что лучших шпионов и телохранителей сложно найти.

По нашей родословной пустынники потоптались много лет назад. Прадед тогда растил большую стаю мастиффов, забирать которую приехал один из таких телохранителей. Прадед отвернулся только на секундочку, а через девять месяцев младшая из дочерей родила моего отца.

— Бабка согрешила, — коротко ответила я, решив не уходить в подробности генеалогического древа Кэботов.

— Но глаза не зеленые, а голубые и меняют насыщенность в зависимости от настроения, — продолжил таращиться на меня главарь.

А как известно, чужой интерес заразен.

— Горцы? — предположил тот, что подпирал дверной косяк.

— Не-а, — покачал головой пустынник, которому я поспособствовала с полетом из окна.

Теперь он сидел на подоконнике, свесив ноги, и с неподдельным интересом рассматривал меня.

— Не-а, — повторил этот недоделанный эксперт, — горцы не оставляют своих детей чужим женщинам. Да и мелкая она какая-то.

Ну-с, спасибо. За мелкую буду мстить отдельно. И в этот раз одним только полетом кое-кто чересчур умный не отделается.

— Мидарцы? — предположил тот, что стоял за моей спиной.

— Талийцы? — включились в гадание на ромашке близнецы.

Я же довольно улыбнулась. Гадайте, гадайте. Все равно не отга…

— Нет, — припечатал пустынник со шрамом, выпрямляясь. — В ней кровь асуров.

Да что тебя, догадливого такого.

— Дедушка согрешил.

— А… — протянул главарь, указывая на мутные разводы крови на полу.

— А это нагрешил Рекс.

И я уставилась на стреноженного кота.

Тот возмущенно фыркнул, мол, хозяйка, ты чего? Видишь, в каком я плачевном положении? На меня нельзя сердиться за какой-то там кусок мяса. Он вообще невкусным оказался, я его, может, и съел-то чисто из благородных побуждений, спасая тебя от несварения. А ты. Неблагодарная ты.

Входная дверь хлопнула, а следом на кухню влетел обеспокоенный отец.

— О, Семиликий, — шумно выдохнул он, направляясь к близнецам. — Мальчики, с вами все в порядке?

Карие глаза блестели от беспокойства и с трудом сдерживаемых слез, зачесанные назад жиденькие волосенки слегка растрепались, костюм еще искрился от остаточного поля портала. Отец двух маленьких бесов в человеческом обличье бросился было обнять сорванцов, но те синхронно отшатнулись и в панике уставились на главаря пустынников.

— Понятия не имеем, что за мужик.

— Первый раз видим, — поддержал брат.

Я моментально подобралась, прикидывая, как буду отбивать детей у лжепапашки. Пустынник со шрамом остался безучастен, остальные тоже не выглядели обеспокоенными. Самозванец же сузил глаза и упер руки в бока.

— Очень смешно, мальчики. Просто обхохочешься.

— Ты даже не улыбнулся, — надулся один из близнецов.

Минуточку, так он им отец или дядька посторонний?

Хотелось бы подробностей.

— Какая шутка, такая улыбка, — отбрил отец и повернулся ко мне: — А вы, стало быть…

Ой, да плевать на подробности, главное, что…

— Я никого не похищала.

Хотела было дополнить фразой «вот те крест», но осенять себя знамением, когда руки прикручены веревкой к спинке стула, весьма и весьма проблематично. Нет, если бы потребовали, то осенила бы себя и левой пяткой. В моей ситуации пойдешь на многое.

— Ага, — встали на мою защиту близнецы, восседавшие на столе.

— Тетя Итара хорошая, — воскликнул первый.

— Это мы ее похитили, — похвастался второй.

Чего-чего?

— Вы? — ожил главарь пустынников.

Они немного сместились на мою половину кухни, то ли сознательно дистанцируясь от опасного семейства Заленвахов, то ли бессознательно принимая меня за свою по крови.

— Ну да…

— Нам же надо было где-то отсидеться.

— Ах вы, маленькие монстры, — выпалила я.

Я даже дернулась, отчего ножки стула противно заскрежетали по полу. На плечо опустилась мужская ладонь и осторожно сжала. Как ни странно, но это чуть остудило пыл. Самую капельку, но все же.

— Мы не маленькие, — оскорбился на мое замечание один из близнецов.

— Мы большие и очень предприимчивые, — поддержал брата второй.

— И все-таки монстры, — подытожила я, уже совершенно успокоившись и приняв неизбежное.

ГЛАВА 12. Компенсация

От истории, которую поведали близнецы, я впала в легкий ступор. Исчадья бездны, лишь по ошибке зовущиеся человеческими именами Марк и Энги, уже давно подозревали о наличии заговора с целью похищения их неугомонных персон. Ключевым звеном в заговоре единогласно считалась нянька, помощниками — неизвестные мне личности, которых мальчишки перечислили по фамилиям, а главарь пустынников скрупулезно записал.

Похищать чад Заленваха планировалось сегодня, о чем близнецы узнали по дороге в школу. Предприимчивые братья быстро смекнули, что в руках похитителей может оказаться не так весело, как на свободе, потому устроили диверсию, сбежали и затаились в ближайшем лесочке, где встретили уже меня с Рексом.

— Госпожа Кэбот, мне так неловко, — стенал господин Заленвах, смущенно поглядывая на окружающих. — Поймите меня правильно, я прихожу с совещания и нахожу на столе записку, что моих сыновей похитили. Мы вместе с внутренней службой безопасности дежурим у кристалла связи, ожидая дальнейших инструкций похитителей, и тут вы. О, Семиликий, когда вы показали мне кусок мяса, я едва не отключился от ужаса.

Все мое нутро сочувствовало несчастному и на редкость впечатлительному отцу. Судя по виду застывшего рядом Рекса, тот вообще был готов пообещать мне поститься весь следующий месяц, лишь бы беспокойное семейство Заленвахов поскорее покинуло уже ставшие родными пенаты. Родными и разрушенными.

Вперив в своеобразную семейку свой полный гнева взор, я встала, гордо распрямила речи и…

— Вы, — ткнула я пальцев в главаря пустынников. — Да-да, вы. Вы станете моим понятым.

— Зачем? — осторожно уточнил тот.

Воображение рисовало картины мести. В этих чудесных набросках реальности на полу кухни красовались обведенные магическим мелком силуэты тел, а меня волокли под белы рученьки в места лишения свободы. Поэтому я призвала на помощь жадность, сунула в руку опешившего пустынника лист бумаги и скомандовала:

— Пишите: «место преступления — кухня. В процессе ошибочного вторжения команды внутренней безопасности уничтожены деревянные рамы, выбито окно, обнаружен скол на кухонном фасаде, царапина на подоконнике…» Подвиньтесь, вы мешаете мне проводить осмотр. Ага. «…погнут раритетный половник, передающийся из поколения в поколение, появилась трещина на чашке…»

— Тетя Итара, а что вы делаете? — заинтересовался один из близнецов.

— Как что. Провожу опись…

А когда закончу и оценю размер ущерба, господин Заленвах знатно потратится на компенсацию за учиненный погром.

Кто меркантильная? Я меркантильная? Да, я меркантильная.

Положение, знаете ли, обязывает.

Как говорится, бедняк не может быть расточительным.

Опись заняла где-то минут десять, после чего пустынники умчались на другой вызов. А я быстро сверилась со средней ценой на загубленные вещи или их восстановление и приписала напротив каждого пункта кругленькую сумму.

Оценить золотом моральный убыток не вышло. Но это не значит, что я не попыталась.

— Госпожа Кэбот, умерьте свой аппетит, — возмущался отец семейства, просматривая бумагу. — Это же грабеж.

Заленвах оказался состоятельным. Состоятельным скупердяем.

Я поняла это сразу, как только мы сели за стол переговоров.

— Это компенсация за моральный ущерб, — стояла я на своем.

— Да за такие деньги можно купить еще один дом.

Ой, насмешил. Да с такими ценами на недвижимость, как в Холдоне, можно купить разве что будку.

Стребовать кругленькую сумму за возмещение убытков, которые понес дом после игрищ близнецов и вторжения пустынников, оказалось проще простого, однако на компенсации морального ущерба Заленвах заартачился и встал на дыбы.

— Я, конечно, признаю, что должен оплатить вам разрушения и неудобства… Да я даже готов расстаться со ста талерами, которые вы затребовали в качестве моральной компенсации себе лично, но платить двадцать талеров за, цитирую: «…ущерб, нанесенный душевному здоровью ручной рыси по кличке Рекс» — это уже наглость.

Рекс моментально вскочил, ощерился и зарычал, демонстрируя, что котики тоже имеют тонкую душевную организацию. А если страдают они, то в панике разбегаются другие.

— Папа, — поддержали рысь близнецы.

— Намордник, — дрожащим голосом прошептала я, промокая краешком кухонного полотенца сухие глаза. — Ваши люди надели на Рекса намордник.

— Ладно, — обреченно выдохнул Заленвах, продолжая читать, считать и округлять глаза.

Близнецы пили чай с черничным вареньем из запасов бабки, я же тихонько сидела на противоположной стороне стола и с затаенным злорадством ожидала, когда господин большая шишка в городской мэрии дойдет до суммы моральной компенсации, затребованной мной для петуха.

А что такого? Бедная несчастная птичка недосчиталась перьев в своем шикарном черном хвосте. Это определенно скажется на ее обязанностях по кукареканью. И потом женщины, простите, куры любят глазами. А тут плешивый хвост. Еще неизвестно, сколько любящих сердец разобьет эта досадная прореха.

— Сколько… — Заленвах задохнулся от возмущения и вскочил. — Это же… Вы… Да я… — не мог найти цензурных слов отец семейства.

— Курареру, — пропел петух.

Звук напомнил бензопилу, вгрызающуюся в массив дерева.

Потратив еще с полчаса на препирательства и торг, охрипнув и понервничав, мы пришли к согласию. Оно заключалось в том, что господин Заленвах подписывал чек на восстановление дома и скромную компенсацию в сто пятьдесят талеров, а я больше не заикалась про подорванное душевное здоровье петуха, кур, пауков, домового, привидения хомяка (да-да, о нем я тоже вспомнила.) и других обитателей дома.

— До свидания, тетя Итара, — вежливо крикнули мальчишки, выбегая из калитки.

Я даже вздрогнула от перспективы. Семиликий, убереги меня от повторной встречи с этими дьяволятами. Судя по враз побледневшему лицу Заленваха, он молил в схожем ключе.

Проводив гостей, оставила Рекса во дворе, а сама пошла собирать выбитые стекла и сметать осколки бабкиного сервиза. Пустынники, конечно, подняли опрокинутые детьми шкафы и даже вернули на место выбитую дверь, но всех последствий атаки устранить не смогли.

Медленно, но неуклонно наступал вечер, а с ним и холод. Дом итак плохо прогревался, а с выбитыми окнами я рисковала уже к утру стать весьма эффектной сосулькой.

Пришлось потратить полчаса времени на то, чтобы закрыть обнаруженной в хозяйстве фанерой выбитое на кухне окно, заткнуть щели тряпками и прислонить подушкой. Не идеально, но ладно.

А вот после я вышла на террасу, окинула взглядом фронт работ и метнулась в чулан за материалами. И вот тащу я, значит, охапку одеял, в зубах единственный обнаруженный в хозяйстве гвоздь, в душе тихо тлеет раздражение, как вдруг слышу с улицы донельзя ехидное:

— Холд приходит с работы,

Холд снимает боты,

Холд проходит в дом,

Холд глядит кругом.

— Был на соседку налет?

— Нет.

— К ней заходил бегемот?

— Нет.

— Просто пробегали там детские ножки,

Поиграли у тети немножко.

— Значит, это не обвал?

— Нет.

— Значит, слон не танцевал?

— Нет.

— Очень рад. Как оказалось,

Зря округа волновалась.

Да я чуть зажатый в зубах гвоздь не проглотила.

Бросила одеяла на пол, выплюнула злосчастный гвоздь и высунулась через выбитое оконце чуть ли не по пояс. Бригадир застыл на границе двух участков. Стильный деловой костюм смотрелся на нем отвратительно, словно с чужого плеча, а вот резиновые сапоги идеально вписывались в образ небритого строителя, каким он и был.

— Да вы талант, — язвительно заметила я, с прищуром глядя на бригадира.

— Да вы магнит для неприятностей, — не остался в долгу Холд, продолжая с интересом рассматривать несчастного петуха, стыдливо прячущего от курочек свой плешивый зад.

Сжав зубы, ибо ответить на выпад блондинчика было нечего, я вернулась в дом.

Да ну его. Только настроение портит.

Осмотрев раму с двух сторон, я решила, что будет проще зацепить одеяла за резьбу и финтифлюшки деревянных наличников фасада. Примерившись, выбросила через разбитое окно табурет, подхватила старенький молоток и оседлала подоконник. Осколки я уже сбила, когда сметала стекла веником, поэтому напороться на что-то острое не переживала, но все-таки напоролась.

Этим чем-то бритвенно-острым оказался взгляд соседа.

— Итара, у вас час вечерней гимнастики? — нахально уточнил он.

Представила, как очаровательно, должно быть, выглядит мой обтянутый домашними штанами зад в оконной раме, дала себе слово игнорировать стоящего над душой бригадира, отпустила руками подоконник и спрыгнула вниз.

— К слову, есть и другие способы поддерживать тело в форме, — продолжал делать замечания блондинчик. — Приседания, наклоны, махи, подтягивания…

Уж кто бы советы давал, господин «нет кубиков на животе».

Я резко обернулась.

— Наличие у вас права выражать свое мнение еще не обязывает меня слушать весь тот бред, что вы несете, поэтому извольте свалить в свой благоухающий грязными носками вагончик и не мешать девушке заниматься стройкой, — гордо выпалила я.

Точнее, планировала сделать это именно так — гордо, с уверенностью самодостаточной дамы, но, пока разворачивалась, наткнулась на табуретку и ушибла мизинчик. В результате выше озвученную фразу орала, с трудом сдерживая рвущиеся наружу слезы и боль.

Вышло даже лучше, чем планировалось, ибо Холд заткнулся.

Я гордо отвернулась, сделала глубокий вдох, беря себя в руки и… последовала совету бригадира. Сперва сделала приседание, чтобы поднять невесть как оказавшийся под окнами кусок проволоки, потом пришел черед наклонов за табуреткой, следом настало время махов и подтягиваний.

Там как вышло: я приставила гвоздь, примерилась для удара, замахнулась и… Что-то пошло не так. Если более конкретно, то вообще все пошло не так.

Стоило только отвести руку назад, как металлическая насадка молотка выскочила и усвистела в неизвестном направлении. Я так растерялась, глядя на зажатую в ладони потертую деревянную ручку, что покачнулась. Коварный табурет накренился, потерявшее опору тело начало стремиться к свободному падению, руки неожиданно вспомнили о повадках обезьянок. Испуганно взвизгнув, я вцепилась в деревянный наличник да так и повисла.

— Женщина, да что ж ты творишь, — раздался за спиной полный негодования рык.

Талию обвили сильные руки бригадира, после чего меня фактически оторвали от наличника и поставили на землю. Я так перепугалась, что, даже почувствовав под ногами землю, продолжала цепляться за пиджак Холда.

— Итара, ты самоубийца? — орал взбешенный спасатель. — Решила свернуть шею при свидетелях? Кто ставит стул на неустойчивую почву. Тут же везде ямы и неровности. Кто тебя учил…

За спиной блондина послушался угрожающий рык, свидетельствующий о том, что к нам приближается злой Рекс. Еще секунда, и карающие челюсти сомкнулись на деловых штанах бригадира в районе пятой точки.

ГЛАВА 13. Мстя

Холд взвыл и только крепче сжал меня в объятьях.

Подозреваю, что это была попытка сломать мои ребра.

— Итара… — выдохнул блондинчик, но прозвучало это как заковыристое ругательство.

Ой, какие мы обидчивые.

Я выглянула из-за руки бригадира, чтобы оценить ущерб, и слегка офигела. Обхватив вражескую ногу лапами, мой храбрый котик сжимал челюстями брючину с упорством бультерьера, а взгляд…

Обычно так смотрят те, кто хочет крикнуть:

«Эй, уноси отсюда ноги. Я задержу этого двуногого».

— Ваш Рекс вцепился в мой зад, — заметил удивительно спокойный в сложившихся обстоятельствах Холд, а потом закусил нижнюю губу и мелко задрожал, что тот одинокий лист на осеннем ветру.

Я даже приосанилась. Красотка, довела взрослого мужика фактически до истерики.

— Вам показалось, — невозмутимо выдала я и сделала Рексу ментальное внушение:

«Фу, балбес. Немедленно выплюнь эту гадость. Мы же не знаем, где бригадир свой зад прислонял».

— Да нет, не показалось, — тем же ровным голосом заспорил блондин, продолжая слегка подрагивать, — я вполне отчетливо ощущаю зубы и когти.

— Ааа… так это, наверное, клопы.

Семиликий, что я несу?

— Клопы? — подумал о том же Холд.

Штаны затрещали по швам.

— Клопы, — торжественно подтвердила я, заглушая звук рвущейся ткани и продолжая негодующе смотреть на упрямо сжимающего челюсти восьмидесятикилограммового котика.

«Рекс, ты ведь совсем недавно сожрал приличный кусок мяса, так на фига портить зубы о жилистый филей бригадира? Пусти его. Пусти, мой хороший.» — молила я взглядом в то время, как язык продолжал нести чушь:

— Так спите на матрасах, в бараке. Еще небось и не проветриваете помещение. Антисанитария в чистом виде.

Блондинчик издал не поддающийся осмыслению звук, нечто вроде:

— Пхдр.

Ох, лишь бы он от болевого шока прям тут не отключился. Тащи его потом до границы участков, доказывай, что сам, растяпа, споткнулся и упал, а брюки… Ой, да мало ли где он мог штаны порвать. Может, любовница в порыве страсти расцарапала.

Холд уткнулся лбом в мою макушку и тихо, с подвыванием… заржал.

Я с тревогой глянула на него.

Ну все. Подозреваю, что Рекс пережал челюстью какой-то важный спинномозговой нерв, и у бригадира поехала кукушечка. Просто иных причин ржать, аки табун рысаков, я не видела.

— Холд… — тихо позвала я. — Эй, вам плохо?

Бригадир еще сильнее стиснул руки на моих ребрах и продолжил веселье. И до того его смех оказался заразителен, что мои губы сами собой растянулись в улыбке. Тихий смешок вырвался уже сам собой, ну а потом…

Потом мы уже ржали дуэтом. Цеплялись друг за друга, судорожно хватали ртами воздух и тратили его на еще один громогласный приступ веселья.

Рекс резко разжал челюсти и опасливо попятился, на всякий случай вытерев лапой розовый язык и морду. Судя по морде, котик пришел к мысли, что бригадир болен чем-то наподобие бешенства, и теперь нам всем каюк.

— Холд… — осторожно окликнул нас тот самый рабочий, что в прошлый раз присутствовал при нашей ссоре в вагончике.

Да-да, у некоторый людей прямо-таки дар появляться в не самый подходящий момент.

Мы с блондинчиком с трудом отцепились друг от друга и отступили на шаг. И надо заметить, улыбка преобразила Холда. Нет, он не стал приятнее или смазливее. Скорее, сделался чуть более мужественным, хотя, казалось бы, куда уж. Тестостерон и так прет из каждой поры.

Но больше всего меня потряс последовавший за этим приказ:

— Ракша, неси мою рабочую одежду и чемоданчик с инструментами. Соседке нужна небольшая помощь по хозяйству.

И он отвернулся, придирчиво оглядывая выбитые окна и стопку одеял, которыми я планировала все это дело прикрыть. Мы же с помощником еще какое-то время молча таращились на широкую спину бригадира.

Да, определенно, некоторых, особо невменяемых людей, стоит разок-другой куснуть за мягкое место. Сразу мозг проясняется.

А через каких-то полчаса я уже свято верила, что у бригадира в пятой точке не только центр вежливости. Оттуда еще и руки произрастают.

Нет, окна они на пару с Ракшей загородили без особого труда, но стоило Холду заглянуть в ванную, дабы помыть трудовые мозоли, как невежество поперло из всех щелей.

Вода холодная, кран капает, слив засорился… Неженка какой.

Может, меня все это устраивало, так нет же. Полез со своей инициативой. Да не куда-нибудь, а в святая святых любого дома — в стояк водоснабжения с чуток ржавенькой, но исправной колонкой подачи горячей воды.

— Холд, нет. Да не так же, — металась я в узком предбаннике, пока блондинчик с решительным видом якобы специалиста совал свои ручищи, немытые, между прочим, к регуляторам на баке.

— Итара, я знаю, что делаю. Не лезьте.

— Да что вы эту трубу дергаете. Оторвете, кто мне починит?

— Итара…

— Что Итара? Что? Вы вон регулятор не в ту сторону крутите. Поверните под углом и до щелчка. Дедушкины плоскогубцы, что вы творите… Отойдите… я серьезно. Дайте, я покажу как надо.

И вот что делает вменяемый мужчина в таких случаях?

Правильно, отходит и дает возможность женщине все починить самой.

А что сделал этот рукожоп, мнящий себя великим знатоком?

Он, видите ли, обиделся.

Швырнул на пол ключ, встал в позу и заиграл бровями.

— Итара, если вы еще раз влезете в мужские дела, клянусь, я запихну вас в самое неудобное платье с туфлями и отвезу на экскурсию в Ледитауэр, — заявил этот недоделанный сантехник.

— Куда? — офигела я.

— В институт благородных девиц, где выпускают образцовых жен. Кротких и… Кротких. Просто кротких.

Меня передернуло.

— Впечатлились? Во-от. А теперь ушли к себе и занялись глупостями. Например, смахнули пыль с бабкиных любовных романов. Я понятно изъясняюсь?

Нет, вы его слышали?

— Женоненавистник, — выпалила я.

— Вот уж нет, — расхохотался Холд… закрыл дверь в ванную и щелкнул шпингалетом.

Нормально, да?

Я вообще-то не просила его ничего чинить. Что за мерзкая привычка причинять добро?

На улицу пришел вечер, свет под потолком перенастроился на более яркий. Утомленные перенесенным за день стрессом нервы требовали успокоительного, если не глубокого и затяжного сна, то хотя бы чая. Из ванной не доносилось ни звука.

Это пугало больше всего.

— Грр? — Рекс ткнулся мордой в мою ногу и сел, ожидая от хозяйки похвалы.

Ладно, хотя бы прощения за съеденный кусок мяса.

Глазки котика светились нежностью и такой невинностью, что рука сама собой потянулась к нежной шерстке.

— Ты ж мой защитник, — ласково прошептала я, почесывая Рекса за ушком. — Герой. Лучший телохранитель в мире.

Кот довольно урчал, привалившись ко мне всей своей немаленькой тушкой. Руки машинально гладили котика, пока я вся обратилась в слух, готовая при малейшем подозрительном звуке кинуться в ванную.

Странно, что Холд вызвался помочь. Мало того, что ему это не свойственно по природе, так и повода нет. Одно дело, если бы я сделала что-то хорошее. Ну там жизнь спасла или нашла лекарство от неизлечимой болезни, которой страдала его любимая тетушка, и теперь Холд искал способы расплатиться или загладить свою вину. Но нет. Он в данной ситуации оказался пострадавшей стороной с порванными штанами.

И мало того, что не потребовал ничего в качестве моральной компенсации, так еще и на помощь пришел. Впору звать экзорцистов, чтоб изгоняли из него ангела и возвращали старого доброго ворчуна и грубияна.

А быть может, я просто так и не научилась просить и принимать помощь…

Из-за запертой двери в ванную послышался глухой удар, сопровождавшийся гневным воплем неандертальца, угодившего себе камнем по пальцам.

— Холд, — я резко подорвалась и забарабанила в дверь. — Что, Семиликий, вы натворили?

Рекс прекратил мурлыкать, кинул презрительный взгляд на стремительно расползающуюся из-под двери мокрую лужицу и поспешно ретировался, давая хозяйке возможность самой выцарапать двуногому голубые нахальные глазки.

ГЛАВА 14. Почтальон

Кошка с собакой — милые друзья, по сравнению с тем, как собачился Холд и шипела я. И это он даже ничего не сломал, просто случайно задел ведро с водой, которую набрали и оставили зачем-то неугомонные близнецы.

Благодарностями изгнав не менее неугомонного бригадира, я поднялась наверх, без сил рухнула лицом в подушку и мгновенно отрубилась.

Ради разнообразия этой ночью мне снились исключительно голубые пони, радуги и конфетный Армагеддон. Утро началось с традиционного: «Курареру.» от потрепанного детьми петуха. Видать, жительницы курятника коллективно дали черному певуну отставку, потому что орал пернатый без прежнего огонька и надрыва.

Наскоро приняв душ — о, Семиликий, бригадир таки исправил температуру — я заварила чай, запаслась бутербродом и терпением и приготовилась ждать.

Я вот как думала: у нас в маленьких, но гордых Мтыщах существовала своя группировка сплетниц. Сплетницы прикрывались коллективным благом, неся вахты на вверенной им территории, неустанно блюдя интересы нашего маленького общества и первыми узнавая самые-самые смачные подробности чужих жизней. Возглавляла все это дело бабка Капитолина, прозванная детьми Капитанша.

Она организовывала субботники, собирала деньги на похороны и рождения, подняла мужиков на починку моста, уплывшего с паводком к соседям. И все это силой слова. Слова и собранных сведений.

Но то маленький поселок городского типа.

Подозреваю, что в перенаселенном и богатом Холдоне круг сплетниц должен быть своим. И это не скучающие бабушки, а…

Насвистывая какой-то незамысловатый мотивчик, к калитке степенным шагом подошел уже известный мне почтальон. И если раньше я чаще лицезрела его спешно удирающую спину, то теперь могла рассмотреть получше.

Немного полноват, но бодр. Черты лица резкие, уверенные. Движения деловые и хозяйственные. Синяя форма разносчика почты идеально отглажена, на груди нашивка отделения. Из правого кармана брюк торчит уголок блокнота, к поясу пристегнут планшет для регистрации получателя.

Да, определенно, это тот, кто мне нужен.

— Господин почтальон.

Пожилой мужчина, чья рука самозабвенно шарила в моем почтовом ящике, вздрогнул, заметил хозяйку, восседающую на крылечке, и расплылся в дежурной улыбке подхалима.

— Ааа… госпожа Кэбот. А я вот иду, думаю, надо проверить, вдруг детишки накидали вам в ящичек каких сюрпризов. Эти сорванцы такие предприимчивые.

При слове «дети» я непроизвольно дрогнула. Следовательно, почтальон уже в курсе вчерашнего. Ага, точно знает. Вон как хитро смотрит.

Вернув на лицо беззаботную улыбку, я встала и пошла заводить крайне полезное знакомства. Понадобится — подкуплю.

Нет, не деньгами, конечно. Сведениями.

Подозреваю, что вся округа спокойно спать не может, пытаясь узнать обо мне грязные секретики. И что с того, что их нет? Если нет, так выдумаем. Сложно, что ли.

— Сильвар, ваш посланник с радостными вестями и дорогими посылками, — представился почтальон.

— Итара Кэбот. Сильвар, вы ведь знали мою… — язык не повернулся сказать «бабушку». — Дунканару?

— Да кто ж ее не знал. Славная кошелка была. Помогала много. А что по молодости чудила… У-х.

Мне слышится, или это действительно тоска? Неужели они с бабкой были друзьями? Или больше, чем друзья?

— Сильвар, а вы знаете, что с ней случилось?

— Знамо дело, — важно кивнул почтальон и расплылся в лукавой улыбке. — Померла бабка.

Да чтоб тебя… комары покусали.

— Кое-кто считает, что баба Дуня была ведьмой, — зашла я с другого бока. — Вы ведь часто по этой улице ходите, может, видели кого из ее посетителей?

— Может, и видел, — уже откровенно насмехаясь, кивнул собеседник.

Нет, не комары. Пусть его всюду преследуют маленькие злобные левретки с омерзительно звонким лаем.

— А что думаете по поводу загадочной кончины аж трех ведьм… — попыталась сменить тему, но была беспощадно перебита.

— Не тем головку занимаешь, деточка, — посуровел почтальон, и прежнее благодушие слетело с него. — Думай, как дом сохранить. Думай, как землю не проворонить. Думай, как уберечь оставленный в наследство дар. Вот о чем думай. Вот о чем думай.

Вот уж спасибо за совет. Будто я все это время только тем и грезила, как отдам свое наследство банку и вновь стану нищей провинциалкой.

Почтальон сделал шаг вперед и понизил голос:

— За это место идет война, поэтому советую вооружиться, милочка.

И меня потрепали по щеке, словно пятилетку. Стало до жути обидно.

Он уже практически ушел, когда я окликнула:

— Сильвар, где ее похоронили?

Старичок развернулся. В хитрых глазах почтальона мелькнуло уважение. И я поняла, что каким-то совершенно неведомым образом обрела союзника.

Получив от Сильвара бумажку с ценными инструкциями и планом, как доехать до соседнего городка, где закопали Дунканару, я посеменила к дому.

Вот тоже странность. Почему городские власти не позволили хоронить бабку в черте города? Предрассудки или что похуже? Нет, тут точно дело нечисто. Не бывает таких совпадений, как три мертвые ведьмы за раз. Не бывает таких подстав с наследством. Ладно, с наследствами и не такие аферы проворачиваются, но три смерти — это точно не случайность.

— Стой, зараза. Стой.

Я вынырнула из размышлений и обернулась в сторону соседского участка. Чего это там Холд с утра пораньше орать вздумал?

Уж лучше бы не смотрела.

С истинно кошачьей грацией Рекс поспешно улепетывал от разозленного Холда и бригады. Мужики размахивали руками, кричали и грозили моему воспитанному котику всевозможными карами. Я бы возмутилась и грудью ринулась на защиту, но в зубах воспитанный котик тащил длинную гирлянду сарделек.

Рекс… Вот будто у нас мало проблем с бригадиром было.

Рысь одним махом перескочил поваленный забор, отмечающий границу между нашими участками, а вот остальные участники забега таким проворством не обладали. Первой пострадала продуктовая гирлянда. Ее конец зацепился и остался в когтях, простите, на гвоздях забора. Бригада Холда притормозила, не решаясь переступать черту, где прогуливался петух, и сгруппировалась вокруг добычи. Судя по ругани, раздел начался там же, не сходя с места.

А вот Холд презрел закон о частной территории, одним прыжком перемахнул через забор и понесся прямиком на меня.

— Отдай мой завтрак, ты, чокнутый комок шерсти, — орал он.

Рекс прижал коротенький хвостик, спрятался за спину любимой хозяйки и уже оттуда весело рыкнул, мол, и что ты мне сделаешь, двуногий?

Беда в том, что Холд и не собирался ничего делать с воришкой. Он целенаправленно шел ко мне и метал молнии глазами. Я прямо видела эту картину торжественного придушения Итары Кэбот, поэтому пошла ва-банк.

— Дорогой соседушка, вам сарделечки сварить?

Блондинчик притормозил в паре шагов и ошарашенно выдохнул:

— В смысле?

— Да в прямом, — воскликнула я, хватая наворованное Рексом богатство. — Вы поймите правильно, я так переживала по поводу вчерашнего, все думала, как бы отплатить вам за доброту. Вы ведь так помогли, так помогли…

Рекс понял, что честно добытая пища вот-вот покинет его пасть, так и не достигнув голодного брюха, недовольно зарычал и вгрызся в сардельку.

— … вот и решила, что приготовлю вам всем завтрак… — Я потянула чуть сильнее, Рекс активнее заработал челюстями. — А то же вы без женской заботы совсем одичаете, вот… — Еще один рывок. — Послала Рекса за…

Мысленно дав себе зарок больше никогда не экономить на еде для любимого котика, я дернула со всей дури и таки вырвала у рыси остатки сарделек. Судя по взгляду Холда, он понял все правильно. В том смысле, что не поверил и слову. Молча выхватил остатки гирлянды, пересчитал и неожиданно усмехнулся.

— Варите, — заявил блондинчик, фактически впихивая мне источник белка, — будем всей бригадой через десять минут.

Язык мой — враг мой.

— Десять минут, — напомнил удаляющийся Холд, и я бросилась к дому.

В голове пульсировал только один насущный вопрос: чем, ну кроме подогретой воды и неумелого вранья, можно накормить бригаду рабочих? Рекс трусил следом, алчно поглядывая на прижатую к груди гирлянду из остатков сарделек.

ГЛАВА 15. Ограбление

— Вот, госпожа Кэбот, подпишите здесь…

Я быстро пробежала глазами документ, создавая видимость вдумчивой и сознательной девушки, поставила корявую роспись. Она всегда выходила не слишком красивой, но сегодня получилась особенно кособокой, с нервной, чуть размазанной завитушкой на конце.

Служащий банка, бойкий гном в серой рубашке и красных подтяжках, быстро выхватил договор и подсунул еще три.

— А еще здесь, здесь и здесь…

— И зачем так много?

Гном просиял дежурной улыбкой.

— Только что вы подписали договор на открытие счета в нашем банке. Далее, вот эта форма подтверждает перевод от господина Питера Заленваха на ваш новый счет, вот эта — перевод от госпожи Камилы Йорк. Вот этот договор подтверждает ваше желание объединить ваш первый ученический счет, открытый в местном отделении поселка городского типа Мтыщи, со счетом 99203, открытым в нашем банке.

Кивая, как игрушечный болванчик, я невидящим взглядом пробежала по мелким буковкам договора, мысленно ратуя за то, что гномы своих клиентов не обманывают. Ладно, обманывают, но не так открыто, как другие банки. К тому же, других вариантов хранить чеки у меня попусту не оказалось.

Как показала практика, не стоит хранить деньги в стеклянных банках из-под печенья. Всегда найдется какой-нибудь Холд, который, как снег в середине июля, нагрянет завтракать и сунет туда свою рабочую мозолистую лапу в поисках еды.

К слову, о еде…

Я быстро опустила взгляд, проверяя местоположение Рекса.

Да, согласна, тащить рысь в банк не слишком здравая мысль, но бригадир пригрозил расставить капканы, если мой бесстрашный котик еще хоть раз сунет свой хвост на его территорию, поэтому я решила не рисковать.

Рекс, вытянувшийся под стулом, поднял довольную морду и с намеком облизнулся. Мол, хозяйка, смотри, какой я примерный котик. И как любой примерный котик, заслужил ма-а-ахонький, так, всего лишь в парочку килограмм, кусочек мяска в качестве поощрения. Ведь заслужил, да?

Сурово глянула на зарвавшегося питомца, так, на всякий случай, придвинула бумаги и поставила подпись.

Гном принял бумаги, извинился и понес их для регистрации.

В этот раз меня принимали не в отдельном кабинете, как это делал лучший сотрудник Бенедикт Бирин, жулик первостатейный, а в общем зале на первом этаже.

Просторное помещение было разделено пополам конторками, за которыми принимали посетителей, с противоположной стороны, около окон стояли кресла и скамейки для ожидающих своей очереди жителей Холдона, по другую располагались три комнаты, отделенные специальными перегородками.

Перегородки были тонкими, я бы даже сказала, хлипкими, но семь, а то и восемь слоев магии делали конструкции максимально устойчивыми. Подозреваю, что там и заклинание звукоизоляции стояло, но сложно изолировать звук, если нерадивый гном забыл запереть дверь, а слух у скучающей клиентки стопроцентный.

— Ну как, разобрались?

— Ага, — ответил приятный женский голосок. — Новенький случайно задел ногой кнопку вызова.

— Два раза подряд? — изумился кто-то третий, размешивая сахар в кружке.

— В мое время служба безопасности уже тащила бы провинившегося для разъяснительной беседы, а сейчас… распустились сотрудники, ох, и распустились, — проворчал еще один гном.

— Ага, нам повезло, что охрану банка передали пустынникам, и господин ха Тангор более чем лояльно относится к подобным казусам. Обычная стража уже давно бы плюнула и перестала являться на вызов…

Пустынники? Неужели те самые, что накануне разгромили мой дом?

Увы, но дослушать и разжиться новой информацией не дал вернувшийся гном в подтяжках.

— Госпожа Кэбот, формальности улажены, вот ваш экземпляр договора и карточка нашего банка.

Я спрятала бумаги в сумочку и вынула квитанцию. После всех подсчетов, объединения счетов и наличности в единую сумму мне-таки удалось наскрести денег на погашение первой части долга. Фиг с ним, с окнами. Поживу как-нибудь и так, благо, что не сильно дует. Зато будет время, чтобы найти приличную работу и накопить на погашение оставшихся двух выплат.

Гном изучил квитанцию, присланное постановление, и взглянул на меня.

— Намереваетесь погасить первую часть?

Нет, блин. Намереваюсь станцевать канкан и пожонглировать карандашами.

— В таком случае, я просто обязан рассказать вам о нашем заманчивом предложении по кредитным ставкам…

— Спасибо, но мне не нужен кредит, — отрезала я, отчетливо ощущая запах дохлой рыбы, которую пытался впарить мне гном.

— И это похвально, — просиял сотрудник банка так, словно услышал заветное «да». — Похвально, что такая молодая девушка выбирает осторожную финансовую политику. Обычно такие люди придерживаются политики: хорошо учись в школе, получи высшее образование, найди хорошую работу. А дальше…

Собеседник печально вздохнул.

— Заработал, отложил на старость. Снова заработал и снова отложил. Я искренне восхищаюсь такими людьми, их дисциплинированность, способность ограничить себя… — Гном с искренней улыбкой подался вперед. — Но иногда нам всем просто нужны деньги. И хорошо бы, чтобы они упали прямо с небес. Вы ведь согласны со мной?

— Мм… да.

— Вот, — Сотрудник банка громко хлопнул рукой по столешнице. — Правильный подход к делу. Поверьте, госпожа Итара, у нас самая низкая ставка по кредитам для клиентов.

Я и сама не поняла, как в моих руках оказалась цветная брошюра с предложениями.

— Не отказывайте себе в удовольствии покупать то, что вам так нравится. Запланированная покупка или просто импульсивное желание — теперь это все неважно. С выгодными кредитными программами нашего банковского отделения вы всегда сможете найти средства на товары и услуги. Мебель, одежда, туристические путевки или курсы иностранного языка — все это перестанет быть мечтой и станет приобретением всего за 19 процентов…

Сколько? Да это же грабеж в чистом виде.

За спиной что-то громко бабахнуло, помещение заволокло едким дымом. Рекс вскочил, принимая боевую стойку, и оскалился. Мы с гномом судорожно закашлялись.

В первый миг я даже испугалась, что мой дар опять вырвался из-под контроля, а осознав, что я тут не при чем, испугалась еще сильнее.

— Это ограбление. Всем лечь на пол, — заявили ворвавшиеся в банк злоумышленники.

Семиликий, ты специально испытываешь меня на прочность?

Дым слегка рассеялся, позволяя увидеть сволочей, решивших обокрасть банк. Банк, в который я только что отдала все свои средства.

— Руки вверх, — заорал, размахивая скорострельным арбалетом невысокий мужчина в черном, выскакивая вперед.

— Увижу, что кто-то потянулся к кнопке вызова охраны — размажу по стенке, — чуть тише, но более убедительно предупреждал второй, тоже в черном.

Двое других так вообще предпочли словам действие. Они как-то слишком синхронно скрутили двух охранников, выскочивших из служебного коридора, сотворили непонятный магический жест, и все окна в зале затянуло черной непроницаемой пленкой.

Последним в банк вошел лидер.

Как я это поняла? Просто этот субчик действовал более целеустремленно, ни на кого не кричал, наоборот, отдавал неслышные команды, а на правом плече его черной куртки красовался нарисованный красным дракон. Показушничество чистой воды, зато будет что сказать следователям.

Грабители были одеты в черные просторные костюмы, не дающие особого представления о комплекции нападающих. Лица прятались за белоснежными масками. И даже голоса звучали искаженно.

— Все мордой в пол, — продолжал орать первый, тут же получив от меня почетное звание «Крикун года». — На пол. На пол…

Рекс недоуменно рыкнул, покосился на меня и вспомнил, что он воспитанный котик. А что делают благовоспитанные котики, если им пообещали кусок вкуснейшей вырезки? Правильно. Они выполняют команду. И не абы как, а со всем старанием.

Мы с гномом пораженно замерли, глядя на позу профессионального йогена «собака мордой вниз», которую без колебаний выполнил Рекс. Причем котик понял приказ грабителя дословно, то есть прогнулся в спине и уткнулся мордой в намытый до блеска пол. Гордо задранный к потолку зад победно вилял коротким черным хвостиком.

— Ну, чего застыли. Особое приглашение требуется? — подлетел к нашему столику грабитель с арбалетом и тоже шокированно замер.

Пока он стоял с открытой варежкой, любуясь акробатическим этюдом в исполнении рыси, я незаметно вытянула ногу и пнула гнома. Тот опомнился, быстро сунул руку под стол и…

И вот никто не должен был этого заметить.

Я к тому, что кнопки экстренного вызова экранировались, а сам гном так мастерски быстро провернул все дело, что даже я усомнилась в увиденном. Однако один из грабителей повернулся в нашу сторону и ткнул в гнома.

— Сработала сигналка.

Арбалетчик громко выругался, он вообще все громко делал, и навел на дрожащего гнома оружие. Я застучала зубами от страха, искренне желая превратиться в жидкость и незаметно сползти со своего стула прямо на пол, а еще лучше под стол. Рекс чихнул.

— Стой, — скомандовал главарь, подходя к нашему столу. — У него допуск к ячейкам.

Один из молчунов схватил гнома за плечо и резко поставил на ноги. Я была так обеспокоена судьбой своего собеседника, что не заметила, как главарь приблизился, встал рядом с моим стулом и наклонился.

— Ты с нами, — скомандовал главарь.

Нет, ну только я так умею влипать.

Я и опомниться не успела, как оказалась на ногах. Рекс бросил попытки строить из себя правильного котика и стал непослушной рысью. Он без предупреждений, как истинный хищник, прыгнул на стол, оттолкнулся и красивой ласточкой, такой очень-очень злой и зубастой ласточкой, кинулся на моего обидчика.

— Рекс, нет, — закричала я, но было поздно.

Арбалет щелкнул, стрела сорвалась в полет. С пальцев мага сорвался рой на первый взгляд безобидных светлячок темно-синего цвета. В полете магия и металл соединились, став смертоносным. Острый наконечник вспорол мохнатую шкуру и глубоко вонзился в мышцу. Рекс изумленно взвизгнул.

Всю свою короткую жизнь он свято верил, что таких героев, как он, не берут стрелы и магия. Но одна только вера не спасает.

Но даже подстреленным мой храбрый мальчик продолжал бороться. Он каким-то немыслимым чудом извернулся прямо в полете и со всей дури заехал по лицу главаря. Маска съехала в сторону, давая шанс увидеть обидчика.

— Чертова рысь, — ругнулся он, поправляя маску, и дернул меня за локоть. — Скорей, время на исходе.

Гном отпер дверь перегородки, и меня фактически втолкнули внутрь.

Последнее, что я смогла увидеть перед тем как главарь захлопнул дверь — моего храброго защитника. Его окровавленный бок с торчащей стрелой судорожно дергался, словно Рекс пытался и не мог вдохнуть. Он неловко лежал на боку, подвернув заднюю лапу, но продолжал тянуть в мою сторону морду, а из пасти рвалось отчаянное, полное тревоги рычание.

ГЛАВА 16. Ренрен

Неприятности. Вы меня слышите? Я устала. Я хочу взять перерыв.

— Двигайся, — приказал главарь, подталкивая вперед.

Мы стремительно шли, точнее, фактически бежали по длинному коридору с рядом решеток по правую руку, за которыми располагались небольшие комнаты с ячейками.

Сопровождавший гнома преступник обернулся:

— Без глупостей. Чем быстрее мы закончим, тем больше шансов, что твоя рысь не сдохнет. Поняла?

Поняла.

Поняла, что ты и твой приятель трупы. Я за своего котика любого порву.

Увы, но мужчины не понимали, что ведут с собой не покорную перепуганную блондинку, а Итару Кэбот, грозную и очень злую.

Вот я сейчас придумаю, что делать, и буду мстить. Страшно мстить.

Только бы придумать…

— Ячейка 7-34 Б, — приказал главарь, все еще сжимавший мой локоть.

Гном послушно кивнул, семеня по коридору, потом опомнился и замотал головой.

— Нет, господа, простите, но это невозможно. Ячейка расположена в обсидиановой камере, куда свозят самые сильные артефакты из магического общества «Магнус». В отсеке стоит одна из сильнейших защит банка, мой допуск не дает права открывать…

— Заткнись, иначе пристрелим, — осадил его преступник.

— Да поймите же, — воскликнул сотрудник банка и просто очень благоразумный гном, за что и поплатился.

Налетчик, что шел первым, размахнулся и коротко ударил. Удар пришелся сверху вниз, отчего невысокого гнома повело в сторону и впечатало в стену, но и этого преступнику показалось мало. Со смехом, которому позавидовала бы любая гиена, он схватил дезориентированного ударом бедолагу за шиворот и поволок за собой.

Гном сучил ногами, хватался за руку конвоира, отчаянно пыхтел, но вырваться из захвата так и не сумел. Зато я сумела разродиться планом. Паршивеньким, но планом.

— Господин консультант, 19 процентов по кредиту — это перебор, — громко заявила я в лицо опешившему гному и развернулась к главарю, шагающему рядом. — Представляете, этот ворюга пытался впарить мне кредит. Еще обещал какие-то особые условия, но мы-то с вами знаем, что это за особые условия, когда в дверь стучат мордовороты из долгового агентства, явившиеся по твою душу за непогашенным займом. Вы меня считай от беды уберегли, так что… спасибо.

Но за Рекса глотку перегрызу каждому.

— Это возмутительно, — тотчас встал на защиту репутации банка гном. — Наше отделение не сотрудничает с… как вы там выразились? Мордоворотами? Так вот. Мы работаем исключительно в рамках закона…

— И как это противоречит тому, что я только сказала?

Преступник, тащивший гнома, хохотнул и проворчал нечто вроде: «Во девчонка дает». Главарь хмыкнул. Гном побагровел, дернулся и встал на ноги.

— Ну знаете ли.

Договорить ему не дали.

— Пришли, — возвестил проводник и дернул гнома вперед.

Коридор, по которому мы двигались, поражал унылой монотонностью сменяющихся друг друга комнат с решетками, зато обсидиановая камера выбивалась из этого незамысловатого ряда, как белая голубка в стае ворон.

Начнем с того, что все стены помещения оказались сделаны из черного камня с белым вкраплением, как если бы на черный шелк упали крупные снежинки. А еще белые хлопья мерцали. Это был синхронный ритм, мерно пульсирующее сердце спящего существа.

Что ж, это место сложно перепутать с другим.

— Открывай.

Сотрудник банка кинул на меня последний негодующий взгляд, мол, не думай, разговор не закончен, и потянулся к подтяжкам.

— Я еще раз вам объясняю, — гном не решался говорить громко, — мой допуск не дает возможности снять охранное заклинание. Да, решетку я открыть сумею. Но нужно как минимум двое сотрудников банка и маг на подстраховке, чтобы отключить защитное поле…

Конвоир вновь замахнулся, и гном поспешно вытащил плоский серебристый ключик прямо из подтяжек. И у меня вообще-то нет расовых предрассудков, но только гном додумается сделать из обычных подтяжек тайный карман для секретного ключа.

Короткие пальцы гнома дрожали, поэтому потребовалось несколько попыток, чтобы ключ нырнул в щель. Ну, прямо как у меня с калиткой.

— Господин консультант, а я могу взять кредит на любую сумму? — полюбопытствовала я, вкладывая в вопрос максимум своего актерского таланта. — В смысле, я ведь могу взять кредит в один миллиард талеров под эти ваши грабительские 19 процентов. На эти деньги купить банк и разрешить самой себе не выплачивать кредит?

Господин консультант поперхнулся от абсурдности высказанной идеи, его конвоир громко заржал, главарь нахмурился и повернулся к гному с явным намерением поторопить, но теперь уже я, аки клещ, вцепилась в мужчину.

— Господин преступник, может, вы мне адресок для связи шепнете? Как будущая владелица банка, могу предположить, что мне понадобятся различные связи и контакты. Конкурента там какого на место поставить. Опять-таки от налоговой уйти. Что думаете насчет коллаборации? — нагло выпалила я, хотя коленки мелко подрагивали и подгибались.

Все трое уже таращились на меня фирменным взглядом «что несет эта блаженная?», но я не унималась.

— Заключим сделку, как деловые партнеры, — продолжала нести околесицу, оттягивая время и переключая внимание. — Обговорим условия сотрудничества, прибыль пополам. А что вы маску кривите? Не согласны на равных? Хорошо. Готова уступить вам еще семь процентов. Но с условием, что риски…

— Хватит. — Этот хам криминальный даже не дослушал мое крайне заманчивое предложение до конца.

Решетка со скрипом отворилась. Ровное мерцание обсидиана сбилось и пошло волнами. Второй преступник резко втолкнул гнома в камеру, и светлячки бросились вперед, окутывая вторгшегося светящейся сетью. Сотрудник банка закричал, забился в этих путах, упал на пол и начал кататься.

Я бы посочувствовала бедолаге, но лишенные света обсидиановые стены всколыхнулись и потянулись вперед, касаясь меня липкими щупальцами страха.

Кэбот… — позвала тьма из-за решетки.

Пустынники, родненькие, да где ж вы там? Миленькие, поторопитесь на выручку, век помнить и благодарить буду.

— Я держу проход, а ты прикрываешься девчонкой и заходишь, — скомандовал главарь.

— Но…

Судя по тому, как стушевался его пособник, первоначальный план был другим. Воздух откровенно попахивал предательством, но мне было плевать на то, кто кого водит за нос. Мрак комнаты пробуждался, похожий на мои кошмары, но в сотню раз ужаснее. И он звал. Звал настойчиво.

Кэбот… Кэбот… Кэбот…

Если это сон, то сейчас самое время заорать петуху.

— Действуем, — сказал… кто угодно, но не главарь.

Коридор наполнился шумом и движением. Главарь сунул руки в карманы и кинул в обе части коридора две прозрачные сферы. Тренькнуло стекло, из трещин повалили стаи летучих мышей. Черные перепончатые крылья замельтешили в воздухе, рванув на стражников. Те в ответ бросили в нас с десяток кислотно-зеленых шариков, которые взрывались на излете и заливали стены и пол кислотой.

Эй, эти ребята вообще в курсе, что среди преступников я?

— Давай, — рявкнул главарь, посылая в обе стороны сразу несколько боевых заклинаний высшего порядка.

Его пособник подскочил мне за спину, заломил руку, прижал и толкнул вперед. Я вспомнила Рекса, восстающего против купания в ванной, и подобно любимому зверю уперлась ногами в решетку. Еще и зарычала.

Грабитель выругался в ответ, сделал шаг назад, лишая подошвы моих ботинок контакта с решеткой, и повторил попытку войти. Но миловидная блондинка — это не только бездна обаяния, цветные платьишки и вкусные духи. Это еще и пятьдесят пять килограмм бунтующего мяса.

Я резко дернула головой назад, наслаждаясь отчетливым хрустом. Семиликий, пусть это будет разбитый нос, а не сломанная маска. Преступник смачно выругался, подтверждая, что урон нанесен плоти.

— Скорей. Здесь Ренрен, — рявкнул главарь.

Что-то громко взорвалось аккурат над нашими головами, сверху посыпалась каменная крошка. И вот если бы я была любимицей госпожи удачи, то особо крупный камушек обязательно рухнул бы на макушку преступника, но нет. Я же Итара Кэбот, антивезение на ножках.

— И-и, — взвизгнула от боли, когда отколовшийся булыжник каменной кладки прицельно поцеловал меня в лоб.

По лицу побежали теплые струйки. В глазах на секунду стало темнее, чем прежде. Оглушенная болью, я пропустила рывок грабителя и оказалась впихнутой в предвкушающе засвистевший мрак обсидиана. Звуки битвы, точнее, переполоха, царившего в коридоре, смолкли.

ГЛАВА 17. Ячейка 7-34 Б

Хочу заметить, что раньше по голове меня били нечасто. Ну, как. Чисто на всякий случай. Так сказать, во избежание вопросов про адекватность. Честно-то говоря, до переезда в Холдон у меня и проблем-то столько не было. А тут посыпалось.

Итак, повторюсь. По голове меня били нечасто. Недугом героизма я тоже доселе не страдала. Откуда ко мне пришла идея задержать грабителя — понятия не имею. Не иначе как подселили.

— А-а-а, — протяжно вопил неудачливый грабитель.

— Ох… — стенал гном.

— На. Получи. Вот тебе, гад, — пыхтела я, молотя лежащего преступника кулаками по хребтине.

Кто сказал, что лежачего не бьют?

Во-первых, не хочешь проблем — не тащи за собой злую блондинку.

Во-вторых, не фиг спотыкаться.

В-третьих, бьют. Еще как бьют, если речь идет о выживании.

Кэбот… — настойчиво шептал мрак.

Ой, да отвали. Не до тебя сейчас.

Пользуясь тем, что воришка на секундочку закрыл глаза (ладно, это я его ласково приложила щечкой о пол), я обмотала его руки шлейкой, которую таскала в кармане. Спортсменка из меня была паршивая, поэтому даже после такой непродолжительной физической нагрузки я вымоталась настолько, что не смогла подняться. Так на четвереньках и поползла к выходу.

Кэбот… — шепот стал влажным, если бы кто-то истекал слюной, глядя на миску с лимонами.

Прости, дружок, кем бы ты там ни был, но я не готова к встрече.

Руки с великим трудом нащупали холодный металл решетки. Вовремя, ибо силы таяли, как терпение нашего бригадира. Последним, неимоверным рывком мне удалось подтянуть себя ближе и вывалиться в коридор.

— …ди с слева, — орали где-то далеко.

Видимость в коридоре приближалась к нулю из-за плотной дымовой завесы, воздух гудел и потрескивал от переизбытка магических откатов, неизменного спутника любого заклинания. Вокруг бегали, суетились, матерились и что-то взрывали защитники банка.

Семиликий, да сколько же нужно пустынников, чтобы обезвредить одного несчастного вора. Это ж не высший маг, чего с ним церемонии разводить?

Не придумав ничего более умного, я сделала над собой последнее усилие, перекатилась к противоположной стенке и уже там сложила руки на груди и прикрыла глаза. Ладно, лежим и не отсвечиваем.

— Уйдет, ведь уйдет же.

Мимо кто-то пробежал.

— Ренрен, догонять?

— Нет. Потолок вот-вот рухнет…

Класс. Просто супер.

В довершение на меня кто-то наступил, выругался и обернулся назад:

— Мужики, у нас труп.

Я поперхнулась и поспешно ожила.

На заметку: если вы попали в схожую ситуацию (знаю, это сложно, но все же), прежде чем вскакивать с возмущенным возгласом: «что.», убедитесь, что идиот, который принял вас за труп, не числится в списке боевых магов. Просто у этих верзил мозг с ладошку. Сплошные рефлексы. И вот эти самые рефлексы очень больно бьют по тебе заклятьем упокоения.

Будь на моем месте полноценный маг, его резерв ополовинился бы на месте, обычный человек ушел бы в непродолжительную кому, меня же лишь долбануло электрическим разрядом. Как следует долбануло.

— Живая, что ль? — умилился маг. Не боевое звено, а сама непосредственность. — Тогда сваливаем, — выкрикнул он и умчался прочь.

Я рванула следом. Даже не знаю, что было сильнее: желание свалить из затянутого дымом коридора или прибить своего спасителя. Держа в поле зрения спину мага в качестве ориентира, я промчалась по коридору, вылетела в зал, пробежала еще несколько метров чисто по инерции и врезалась в кадку с фикусом.

И вот лежу себе на полу, руками обнимаю тонкие ветки денежного дерева, ногами — кадку. Лежу, никого не трогаю, и тут прямо над головой:

— Кредит брать будете?

Нашел, блин, момент для выгодной сделки.

Мысленно пожелав засунуть этот самый кредит в одно из самых глубоких и темных мест человеческого организма, я вяло дрыгнула ногой.

Гном вздохнул, отошел на три шага, но тотчас вернулся:

— А застраховать жизнь?

Из последних сил подняла руку и скрутила пальцы в кулак.

Вот вам, а не моя свежая могилка.

Банковский служащий обиделся и ушел.

— Готовы дать показания? — склонился надо мной кто-то другой.

Ой, все. Отстаньте от меня. Госпожа Кэбот изволит издохнуть прямо тут в обнимку с фикусом.

А потом до уставшего мозга дошло — Рекс.

Я вскочила и оказалась в объятьях присевшего рядом пустынника. Черты его лица ускользали от сознания, но шрам оказался на месте.

— Ой, это вы.

Тот факт, что я узнала его, оказал на пустынника поистине завораживающий эффект. Он смотрел на меня. И смотрел. И снова смотрел.

Кто ты? — говорил его взгляд.

Итара Кэбот, идиот. И прекрати таращиться — дало ему мысленную оплеуху сознание, после чего мужчина тряхнул головой, встал и рывком поставил меня на ноги.

Вот почему все обращаются со мной так, словно я репка, которую срочно надо выдернуть. Возмутительно.

Но в следующий миг все душевные трепыхания были забыты, а ноги сами понесли меня к лекарям, окруживших моего раненого друга.

Не буду описывать, как рыдала и хваталась за рукава медицинских курток, умоляя докторов по очереди и в сто пятидесятый раз хором сказать, что ничего критического и неповторимого с Рексом не случилось. И вообще, котик у меня на редкость кусачий, в смысле живучий, и не сходить ли мне попить водички. Желательно с успокоительным, ибо нервы, по их компетентному мнению, у меня ни к черту.

Оглядываясь назад, я, конечно же, понимаю, что лекари попались на удивление хорошие, скажу больше — профессионалы своего дела, но там, сидя на скользком от крови полу рядом с Рексом, все их пассы и манипуляции над рваной раной казались мне из серии: «у собачки болит… у птички болит… а у такого славного котика все рассосется само собой».

В итоге один из лекарей забрал порталом Рекса в больницу, остальные рассредоточились по залу, ну а меня усадили на стул, насильно напоили водичкой и принялись допрашивать.

Видела ли я лица нападавших? Нет.

Могу вспомнить их точное количество? А как же. Кажется, шесть. Может, семь. Но точно меньше десяти.

Были ли какие-то опознавательные примеры? Мерзкий характер — это опознавательная примета?

Что делали грабители в хранилище? Искали какую-то ячейку. Нет, номер вспомнить не могу, спросите у гнома. Ах, он в отключке? Ну тогда уточните у грабителя, оставшегося в камере. В смысле, впал в глубокую кому? Хотите, одолжу вам своего петуха. Вот кто даже мертвого поднимет. В смысле некромант? Это же петух, как он может быть некромантом. Вы вообще слушаете, что вам очевидцы преступлений говорят?

Мне хватило десяти минут и трех стаканчиков с водой, чтобы довести бедолагу до желания придушить свидетельницу на месте. К счастью, в разговор вмешался хорошо знакомый мне пустынник и отпустил следователя, прибывшего по делу.

— Если не против компании, мы отвезем вас домой, госпожа Кэбот, — улыбнулся пустынник, я проводила взглядом поспешно ретирующегося следователя и кивнула.

Уже сидя в служебном транспорте, я откинулась на жесткую спинку сидения и выдохнула:

— Это был самый сумасшедший день самой сумасшедшей недели самого сумасшедшего месяца моей жизни.

— Правда? А у нас такое частенько, — улыбнулся один из сопровождавших меня пустынников, занимая место напротив.

Сам глава отряда оказался перехвачен на полпути высоким господином в темно-фиолетовом пальто с желтой подкладкой. Жертва экстравагантной моды активно выспрашивал у пустынника подробности, но тот футболил его дежурными отговорками.

Ожидание затягивалось. Страдая от скуки и настойчивого желания вернуться домой и в слезах броситься на кровать, я разглядывала растущую толпу у входа в банк. Тут и там мелькали яркие куртки репортеров из местных газет, сновали представители охраны, хмурый полицейский разматывал желтую ленту, отгораживая место преступления. Внутрь прошмыгнул доставщик с целой пирамидой из коробок с едой.

Расследование шло полным ходом.

Подумать только, а ведь каких-то полчаса назад моя жизнь висела на волоске. Пустынники, считай, мне жизнь спасли, а я даже имени их командира не знаю. Лиц, впрочем, тоже.

Я покосилась на стража, который стягивал с себя куртку. Громил ли он мою берлогу? И как вычислить того гада, что сперва потоптался по мне, а потом приложил заклятье упокоения.

— Не старайтесь, госпожа. У вас не получится запомнить мое лицо, — подумал о своем пустынник.

— Почему? — нахмурилась я.

Исключительно, чтобы не разочаровывать человека.

— Потому что вы смотрите памятью, а не сердцем, — ответил собеседник, растягивая тугие манжеты рубашки и растирая запястья. — Сердце стучит сейчас и никогда в прошлом. Воспоминания же всегда нечеткие. И даже самые яркие из них надо подвергать сомнениям.

Понятно, что ничего не понятно, но на всякий случай кивнем.

Кивнем и подумаем над простым, но действенным способом различать пустынников между собой. Допустим, командира отряда я уже наловчилась узнавать по шраму, а что делать с другими? Хоть ходи с фломастерами и незаметно помечай каждого.

— …плевать я хотел на конфиденциальность. Что с моей ячейкой?

Мы быстро переглянулись со словоохотливым пустынником и, не сговариваясь, приникли к окошку.

— Кто это? — шепотом уточнила я, указывая на дядьку в странном плаще.

— Директор магического общества «Магнус», — одними губами ответил мой подельник.

— Ренрен ха Тангор, вы обязаны найти злоумышленника, — фактически рычал маг, и в словах его слышалась неприкрытая угроза.

Он наклонился и бросил пустыннику еще несколько фраз, но уже чуть тише, взмахнул полой темно-фиолетового пальто с желтой подкладкой и поспешил ко входу в банковское отделение.

Мы едва успели отодвинуться от своего наблюдательного поста, когда внутрь служебного транспорта влез командир пустынников.

Все дорогу до дома я терзалась вопросами. Что моя троюродная бабка не поделила с магическим обществом? Была ли она настоящей ведьмой или спекулировала на человеческих предрассудках? Что такого важного прятал тот тип в смешном плаще в банковской ячейке? Зачем злоумышленникам эта вещь? Почему защита обсидиановой камеры звала меня? Связано ли это как-то с моими кошмарами? Сколько с меня возьмут за лечение Рекса? Когда я смогу его навестить? И самый надоевший вопрос — где взять денег?

— Приехали, — объявил Ренрен, помогая мне выйти.

— Спасибо, что спасли. И от следователя. И от грабителей. Не появись вы так вовремя, я, возможно, и…

— Итка… — прогремело на всю улицу.

Я медленно, еще не теряя надежды, развернулась и узрела у своей калитки друзей детства. Вовса, согнувшегося в три погибели под весом набитого под завязку походного рюкзака и двух миниатюрных женских сумок, каждая весом килограмм под тридцать. Как всегда, хмурую Ким с огромным караваем на вытянутых руках и… Тину. Последняя, подпрыгивая и размахивая руками, неслась прямо на нас с замершим пустынником.

— И-и… — вопила подруга от счастья.

Семиликий, забудь все те вопросы, что я задавала до этого. Ответь только на один — за что ты меня ненавидишь?

ГЛАВА 18. Друзья

Перед моими друзьями пасуют даже неприятности. Не в том смысле, что с появлением в доме Тины, Ким и Вовса жизнь наладилась. Нет, она заиграла новыми красками.

Наутро после прибытия Вовс нарядился в единственный приличный костюм из своего гардероба, зачем-то нацепил галстук-бабочку в ядреный желтый горох и направил стопы в центр города.

— Гулять, — предположила Тина.

— Влипать, — предрекла Ким.

— Поступать, — подытожила я.

Будь мы в сказке, могли бы подрабатывать пифиями.

Вовс вернулся под вечер. Правый рукав пиджака оторван, бабочка в горошек украшает правую икру. Под глазом синяк впечатляющих размеров, волосы слиплись, в глазах тоска. Такая глубокая и такая вселенская, что хочется завыть от собственного бессилия и тщетности бытия.

Мы с девчонками заметили его еще издали и выстроились почетным караулом на крыльце.

— Влюбился, — прошептала Тина.

— Напился, — припечатала Ким.

— Подрался, — вздохнула я.

Приятель нетвердой походкой добрался до калитки и побрел по тропинке в дом. Пряча от стыда глаза, он бочком протиснулся сквозь плотный девичий бастион негодования, юркнул в туалет и только с третьей попытки совладал с коварным шпингалетом.

Пока Вовс прощался с иллюзиями и содержимым желудка, мы с девчонками организовали на кухне семейный совет. Ким села во главе стола и репетировала грозный взгляд. Более жалостливая Тина кромсала ножом хлеб в попытке приготовить бутерброды. Я инспектировала бабкины запасы снадобий и зелий в поисках чего-то, что облегчит другу страдания. Отодвинув баночки с быстродействующим ядом, как самый радикальный способ решения проблем, нашла склянку с энтеросорбирующим порошком, дезинтоксикационные средства и противодиарейные гранулы. Хоть что-то да поможет.

Друг вышел к нам на суд спустя полчаса. Прошаркал к столу, рухнул на заботливо выдвинутый для него табурет, подпер горемыка голову руками и начал каяться.

Тина была права, Вовс влюбился. Давно и безнадежно. Его тайной страстью стал Холдонский университет, если чуть более конкретно, то факультет философии, возглавляемый светилом данной области — профессором Урпалаки.

Да-да, для меня тоже стало шоком, что зеленокожие орки, оказывается, могут не только воевать, но и философствовать.

Но вернемся к Вовсу.

Узнав о том, что Тина собирается ко мне в Холдон, друг детства решительно собрал пожитки, забрал документы из сельскохозяйственного колледжа, где постигал великое искусство крутить коровам хвосты (а что поделать, это же Мтыщи.), и преисполнился надежды.

Вовсу повезло — прием документов уже начался, устные экзамены друга не напугали. Единственное, что смутило — очередь. Она тянулась от третьего этажа по коридору, спускалась по лестнице и заканчивалась на улице.

Промаявшись до обеда, друг приплатил пацану, чтобы тот постоял за него, а сам побежал перекусить. В туалете кафе, расположенном через дорогу от университета, он познакомился с одним из преподавателей университета. В туалетной беседе Вовс имел неосторожность высказаться негативно о философии какого-то жутко прославленного мыслителя прошлого, назвав его гипотезы претенциозными и губительными для свободы мысли.

Преподаватель обрадовался и потащил Вовса знакомить со своими друзьями, кушавшими в зале. Кто же знал, что одним из сотрапезников окажется тот самый профессор Урпалаки.

— Представляете. Сам Урпалаки, — сиял словно солнышко Вовс, вспоминая о своих похождениях. Правда, недолго.

По гороскопу друг был стрельцом, но, как по мне, так стопроцентным бараном.

Узнав, что профессор не только сторонник того самого мыслителя, которого Вовс почему-то невзлюбил, но еще и готовится защищать вторую ученую степень по его трудам, приятель просиял. Вместо того, чтобы заткнуться и промолчать, он стал активно доказывать горячо любимому профессору, что тот глубоко ошибается.

Орк вспылил. Вовс удвоил натиск. Орк забыл, что он профессор и пробудил дикую кровь. Вовс не спасовал, за что и получил по лицу. Явившаяся на вызов стража разбираться, кто виноват, не стала и забрала менее статусного, то есть Вовса.

Проведя четыре часа в ожидании и допросах, разочарованный в кумире приятель купил в ближайшем ларьке бутылочку пива и помянул надежды.

На мой взгляд, пиво пахло портвейном, но я не стала придираться и на правах хозяйки отправила всех спать. Алкоголь оказался со мной в корне не согласен.

Сперва нам с девчонками пришлось выслушать захлебывающегося от негодования Вовса. В полночь несостоявшийся мыслитель вскочил на табурет и начал декламировать стихи. Через полчаса ему стало душно от нашей женской непросвещенности, и он выскочил на улицу, чтобы дарить всему миру свои гениальные мыли. Сбежав с крыльца и растеряв первоначальный настрой, Вовс зашелся в эпилептическом припадке, который почему-то именовал танцем.

Апофеозом этого кошмара стала песня собственного сочинения «Иди ты на гору, профессор Урпалаки».

— Курареру? — подал голос со своего насеста малость офигевший петух.

Птичка чуяла, что звание «самый отвратительный голос» уходит прямо из-под клюва.

С величайшим трудом нам удалось утихомирить буяна, вернуть в дом и уложить в кровать. Проклиная дружбу, я поднялась к себе, рухнула в постель и забылась тревожным сном. Вовс нагрянул через час.

— Итара, мне нужно с тобой поговорить.

Щуплый, но тяжелый приятель уселся прямо на мои ноги, выдернул из-под головы подушку и, прижав ее груди, начал плакаться о разбившихся вдребезги мечтаниях.

— Во-о-овс, — в отчаянье провыла я.

— Тише, — сердито шикнули на меня. — Девчонок разбудишь.

Да, с моими друзьями и врагов не надо.

Но не только Вовс чудил. Ким тоже не осталась в стороне.

Так уж вышло, что в тот день, когда нашему общему другу улучшал внешний вид образованный орк, я помчалась в больницу, куда увезли Рекса. Тина дрыхла, поэтому со мной увязалась разбуженная петухом Ким.

У нас в поселке подруга считалась самой завидной невестой. Одного со мной роста, с тяжелой гривой черных волос, крохотным носиком и темными глубинами глаз, обрамленных густыми ресничками. Парни видели в ней красивую девчонку, отец — товар, который он может выгодно продать замуж, учителя — мрачную глупышку.

Ничего удивительного, что пожизненное душевное состояние Ким застряло на уровне обиженного на проходящих пыльного половика. Она казалась самой безобидной в компании. Эта глупая уверенность меня в итоге и подвела.

— В палату можно только хозяйке, — заявила медсестра с видом «иди и немедленно успокой своего зверя, деточка.»

Извинившись, я оставила Ким ждать, а сама проскользнула в палату, где держали Рекса. И вот пока я пыталась уверить своего пушистого в том, что выбритая вокруг залитой зеленкой раны шерсть очень и очень быстро отрастет, Ким, степенно сложив руки, ожидала на стульчике в коридоре. А вот того, что подруга займет стульчик аккурат рядом с палатами гнома и грабителя, так и не пришедших в сознание после неудачного налета на банк, мне предвидеть не удалость. На беду, по коридору шел корреспондент газеты «Жуть и кровь Холдона».

Два одиночества встретились, спелись, и так родилась история.

— «…смертельно раненный, но преданный, зверь продолжал ползти следом за хозяйкой. По мраморному полу тянулся кровавый след. Второй болт просвистел в воздухе, вонзаясь в тело хищника. Третий. Четвертый. Но Рекс оставался верен Итаре Кэбот до тех пор, пока глаза не подернула пленка беспамятства, и силы не оставили пушистое тело…» — чуть позже зачитывала Тина дрожащим голосом, громко рыдая и сморкаясь в носовой платок.

— Но все было не так. Стрела была одна, а Рекс жив и скоро поправится, — возмущалась я.

— Тш… — шипела на меня Тина. — Не порть замечательную историю правдой.

Брехня, простите, история о храбром Рексе попала на первую страницу газеты и в рекордные сроки разлетелась по всему городу. Нашлись очевидцы, которые видели, как девушка с рысью гуляла по городу. Собачники с кастинга богачки тоже подлили масла в огонь, рассказывая во всех парках города о рыси, которая считала себя храброй собакой.

Общественность всполошилась и жаждала узнать все больше и больше подробностей. И пока я ногами выталкивала Вовса из своей кровати, репортеры стекались к нашему домику.

Они подходили к забору в предрассветных сумерках, кивками приветствовали друг друга, вынимали раскладные стульчики, кто-то уже шуршал бутербродами и громко прихлебывал из фляжки. Самые нетерпеливые и рискованные пробовали защиту на прочность.

Отчасти я уже свыклась с петушиным пением, будившим по утрам, но просьба:

— Итара Кэбот, разрешите задать вам парочку вопросов, — оказалась слишком радикальной для непроснувшегося организма.

— И-и-и… — тоненько заголосила я, вскакивая и прикрывая ночнушку одеялом.

На мой истошный визг примчались вооруженные подручными средствами девчонки. Ким сжимала в руках скалку, Тина размахивала пилочкой. Завидев на подоконнике открытого окна подозрительного мужика с блокнотом и вопящую от шока подругу, они, не раздумывая, бросились на мою защиту.

— Дамы… Прошу вас. Не надо, — попытался призвать нас к порядку корреспондент газеты, но здравый смысл всегда пасует перед убойным коктейлем из шока, недосыпа и женского испуга.

— Я брал интервью у полярников на отколовшейся льдине, дрейфуя на спасательном плоту в семи метрах, — стенал избитый и вывалившийся из окна журналюга, сидя на кухне, пока я вертела его руку, пытаясь извлечь застрявшую пилочку.

Подруги смирно сидели в уголочке, и только Вовс, прибежавший только под конец свары, с умным видом слушал пострадавшего.

— Я писал заметки на горящей бочке прямо во время передела территории тремя бандитскими группировками. Я даже присутствовал при эвакуации начальной школы. Я верил, что жизнь закалила меня, а работа подготовила к любым неожиданностям, но это…

— Женщины, — развел руками Вовс, и шовинисты согласно кивнули друг другу.

Но самую жирную свинью подкинула мне, конечно же, Тина.

ГЛАВА 19. Защитники

— Горожане, мы не должны закрывать глаза на этот беспредел, — активно жестикулируя руками, будила в общественности социальное сознание Тина.

Общественность, привлеченная на митинг яркими листовками, розданными деятельной подругой, смущенно переглядывалась. Судя по лицам, Тина выбрала не лучшее время, и социальное сознание предпочитало дремать сладким послеобеденным сном. Грустный Вовс, который под присмотром Ким рисовал листовки всю ночь, поднял вверх плакат. Плакат был унылым, как и мое отношение к подобным демонстрациям.

Но дружба она такая… двуличная. Ради тех, кто тебе близок, приходится прибегать к душевным взяткам.

— Как волонтер Общества спасения животных, — продолжала свой призыв Тина, — я не могу пройти мимо столь вопиющего безобразия. Как можно спать спокойно, зная, что где-то поблизости так негуманно обращаются с братьями нашими меньшими.

Толпа поддержала взобравшегося на рассохшуюся бочку оратора неуверенным ропотом. Ким украдкой зевнула. Вовс поднял плакат выше и потряс им. Подозрительные куры притихли на своих насестах. На соседнем участке суетились обеспокоенные проблемами рабочие.

Я потянула Тину за рукав и зашипела:

— Сворачивайся, пока Всеединый не ниспослала нам выходца из нижних кругов ада в лице злого бригадира.

Но проще тормознуть мчащуюся тройку, чем увлеченную спасением животных Тину. Подруга перекинула за спину светло-русую косу, наморщила носик с россыпью веснушек и продолжила:

— Это ужасно, — с надрывом воскликнула она, скорбно опуская плечи. — Черствость и равнодушие отдельно взятых субъектов не устают будить в честных сердцах возмущение. Только взгляните в эти скорбные глаза.

Она сунула руку в курятник и выхватила первую попавшуюся птицу. Ею оказался петух. Бедолага уже свел знакомство с зубами Рекса, имел честь поучаствовать в детских игрищах, от которых у взрослых встают волосы дыбом, и вот теперь судьба-злодейка свела его с двинутой защитницей природы.

— Курареру, — проскрежетал петух тире хозяин тире хранитель, вероятно, умоляя поскорее его продать и более не мучить.

— Вот, — предъявила она публике свое основное доказательство. — Посмотрите на эту редкую птичку, вынужденную страдать из-за вопиющей черствости соседей Итары Кэбот.

Краем глаза заметила, как несколько рабочих, уловивших общий смысл происходящего, вприпрыжку несутся к вагончику с притаившимся внутри начальством. Ну, все. Вот теперь мне точно пора бежать в дом и трусливо прятаться за забитыми ставнями.

— Но мы, неравнодушные жители Холдона, не дадим этих бедных малюток в обиду, — Петух в ее руках истерично забил крыльями. — Чем выше уровень цивилизации, тем больше мудрости и доброты она должна нести в мир. В наше прогрессивное время только бездушные и асоциальные личности могут поднять руку на мирное существо.

Из вагончика выскочил всклокоченный Ракша, натянул потрепанную кепку и решительным шагом двинулся к временному забору, точнее, траншее, разграничивающей наши участки.

— Аа. Вот они, живодеры, — заголосила Тина, выпуская петуха и обвинительно тыча в приближающегося рабочего. — Аморальные личности. Прыщи на теле эволюции.

Ракша споткнулся и в недоумении покосился на меня. Захотелось спрятаться за высокую фигуру Вовса и притвориться случайным прохожим.

— Вот они, — продолжала сгущать краски Тина. — Те, из-за кого наши куры редкой декоративной породы чернокожая Ам-ням загрустили и начали страдать.

Глаза Ракши сделались идеально круглыми, а во взгляде, обращенном ко мне, сквозило сомнение в моем психическом здоровье. Вот теперь захотелось провалиться под землю.

— Но позвольте, при чем тут мы? — справедливо возмутился помощник бригадира.

— Он еще спрашивает, — всплеснула руками защитница редких видов кур. — Из-за строительного шума птички не могут нормально питаться. Попадающая в воздух пыль вредит окрасу и вызывает кожную аллергию. Я молчу про то, что несчастные перестали нестись. Конечно, какая здравомыслящая мать захочет заводить птенцов при таком ежеминутном стрессе.

— Но…

— И не пытайтесь отрицать свою вину, — припечатала подруга, развернулась к маленькой толпе своих почитателей и пообещала:

— Господа, я этого так не оставлю.

И она действительно это не оставила.

Всю неделю на нашем дворе проходили пикеты с участием таких же двинутых на всю голову любителей природы. Они сочиняли речевки, трясли в воздухе плакатами, дико шумели. Одна тетка даже устроила показательную голодовку, чтобы привлечь внимание корреспондентов, которые и без того никак не могли оставить меня в покое из-за шумихи вокруг Рекса. Я хотела было вмешаться, но узрела колоссальные телеса дамочки и решила, что пара дней лечебного голодания пойдут той на пользу.

Помимо забастовок, Тина таскалась по всяким обществам и организациям, где требовала для кур Итары Кэбот моральной компенсации и личных извинений от соседа, причинившего столько неудобств курам. Думаю, что под конец рабочей недели сотрудники инстанций, куда ежедневно заглядывала деятельная Тина, сами готовы были требовать у начальства отпуск или компенсацию за работу с неадекватным населением.

Ближе к выходным случились две вещи: врачи пообещали выписать Рекса, и у меня закончилось терпение.

Шлеп. Вжух. Вжух.

Друзья, называется. Один с орками дерется, вторая натравила на меня газетчиков, третья так вообще целыми днями фигней страдает.

Вжух. Вжух.

— Итка, ты чего делаешь? — уточнил Вовс, заглядывая в комнату.

— Злюсь, — рявкнула я, выжимая тряпку и наматывая ее на швабру.

Приятель кивнул и тактично смылся из дома. Следом простучали туфельки Ким. Судя по звукам и кряхтению, Тина уходила из дома через единственное уцелевшее в доме окно.

Ну и бегите, лентяи. Всю жизнь сама справлялась, вот и сейчас все сама сделаю. И приберусь, и ужин сделаю, и жалеть себя не буду. Не буду, я сказала.

Шлеп. Вжух. Вжух.

Репортеры эти еще проходу не дают. Ну день под окнами постояли, ну два. Но ведь неделя прошла. У людей что, нет личной жизни, семей, на худой конец хобби?

Вжух. Вжух.

Еще и с ограблением ничего не ясно. Газеты писали, что из ячейки был украден редкий и очень ценный для «Магнус» артефакт, но я ведь там была и знаю, что до ячейки никто из бандитов не добрался. Главарь сбежал от Ренрена и его людей, преступник, что втолкнул меня в камеру, валялся на больничной койке без сознания.

Шлеп. Вжух. Вжух.

Еще хорошо, что банковское отделение очень быстро восстановили и планируют открыть в начале рабочей недели, а то ведь сделать перевод и погасить первую сумму долга я так и не успела. А время поджимало.

Я благополучно помыла лестницу, спустилась на первый этаж, где меня и застала Тина.

— Бросай уборку. Идем к нам, — велела защитница природы. — Мы шашлыки на заднем дворе готовим.

— Шашлыки? — удивилась я.

В любом другом я бы уже давно заподозрила сторонника душевных взяток, но не в Тине. Она искренне верила, что так можно. А заблуждалась или нет — это ее дело.

А вот петух считал иначе. Он с диким видом косил на ведерко с замаринованными кусками мяса и предпочитал держаться на расстоянии. Несушки так вообще решили попрятаться в курятнике.

Вовс колдовал над мангалом. Ким с мечтательным выражением на лице нанизывала мясо на шампура. В воздухе вился вкусный запах дымка, шумели деревья. Рабочие завистливо поглядывали в нашу сторону, Ракша недовольно что-то кричал, тыча грязным пальцем в чертежи. Я присела на импровизированную лавочку, закрыла глаза и набралась духу сказать то, о чем умалчивала все это время:

— Ребят, у меня проблема.

И я рассказала о засаде с наследством. Рассказала о странном пожелании бабки, чтобы наследница прожила в доме три месяца без доступа к счетам. О том, что нотариальной конторе «Смерть и Ко» потребовалось аж четыре года, чтобы написать законной наследнице о смерти Дунканары Кэбот. О том, что за это время непонятный долг магическому обществу «Магнус» из пустячковой суммы стал неподъемным для девушки из глубинки типа Мтыщи.

Когда я озвучила сумму, Тина ахнула, Ким с мрачным видом покачала головой, как врач над телом тяжелобольного, и даже далекий от меркантильной реальности Вовс закашлялся от возмущения.

— И что теперь? — пролепетала Тина, одной рукой снимая шампур с подрумяненным мясом, а второй сжимая сочный помидор.

Я пожала плечами.

— Если в понедельник я не внесу сумму первого платежа, то дом и все имеющееся внутри барахло продадут с торгов. Часть средств уйдет на погашение задолженности, остаток — если он будет, конечно — вернут мне. Без дома я не смогу выполнить условия завещания, поэтому прохвост Бенедикт Бирин станет распорядителем наследства…

— Но ты ведь нашла средства для первого взноса, — напомнил Вовс.

— А толку? — безрадостно рассмеялась я и ткнула себе за спину. — Посмотри, где я теперь живу. Заколоченные окна, разваливающаяся мебель, дикие соседи. Это место не принесло мне счастья, одни потери — Рекс ранен, я постоянно влипаю в неприятности, и только Семиликий в курсе, что плохого случится завтра.

Друзья переглянулись.

— Только не говори, что хочешь… — осторожно начала Ким.

— Да, — перебила ее. — Я думаю о том, чтобы продать этот участок соседу или третьим лицам и вернуться в Мтыщи.

Тина неожиданно вскочила и метнула в меня помидор. Я едва успела пригнуться.

— Ты сдурела? — возмутилась я.

— Не смей, — воскликнула она дрожащим от гнева голосом. — Слышишь? Не смей говорить подобные глупости.

Вовс мягко, но настойчиво отобрал у Тины шампур. Подумал, собрал со стола вилки, отодвинул тазик с мытыми овощами и отошел подальше.

Скажете, что это лишняя предусмотрительность? Ха. Глядя на разгневанную подругу, я бы еще и салфетки припрятала, ибо они тоже могут стать метательным орудием.

— Не смей произносить подобное, — Тина дрожала от гнева. — Ты не просто Итара Кэбот. Девушка, сбежавшая из глубинки. Нет, Мтыщи хороший поселок. Очаровательное место…

— Да, — встряла Ким, наматывая темную прядку на указательный палец, — особенно в нем очаровывает отсутствие дорог.

— …из которого не всем хватает смелости вырваться.

— Она права, — поддержала Тину Ким, тоже вставая. — Мы трое могли часами заниматься словоблудием на кухне. О том, как вырастем. Как вырвемся из Мтыщей и станем кем-то больше, чем видят в нас родные. И только ты никогда не говорила. Ты делала.

— Ты наш вдохновитель, Итка, — подытожил Вовс.

Вот будто мало мне было проблем.

— Вы ошибаетесь. Во мне нет гена богатства. Я не знаю, как сделать деньги из воздуха. Нет, не жили богато, нечего и начинать.

Тина рванулась вперед, обходя стол, и присела передо мной на корточки.

— Мы сами загоняем себя в рамки, Итка, — воскликнула она. — Ты уже сделала невозможное. Ты нашла деньги на первый взнос. Значит, найдешь и остаток.

Я тяжело вздохнула и покачала головой. Им легко говорить.

— Подумай, сколько раз тебе отказывали? — настаивала подруга с присущей только ей энергией упрямого ишака. — Вспомни, сколько раз твоя семья говорила «нет». Я не знаю никого, перед кем так часто закрывали двери. Но ты не сдавалась. Так что теперь не страшно не добраться до мечты. Страшнее не пытаться. Не поверить.

Я прикусила нижнюю губу и мрачно кивнула.

Порой жизненно важно услышать правду о себе. Пускай сам ты в нее не очень-то и веришь.

— Кстати, Итка, — как бы между прочим заметила Тина, отнимая у Вовса свой шампур, — а где твой принц?

— Принц? — скривилась Ким, она уже давно потеряла веру в сказки со счастливым концом.

Я поймала взгляд Тины и затрясла головой. Не надо поднимать эту тему. Прошу, только не говори, что…

— Наша Итка влюбилась, — радостно воскликнула Тина. — И он прекрасен.

Семиликий, ты вообще слышишь мои мольбы?

— Случайно не этот? — ткнула куда-то мне за спину Ким.

Я проворно развернулась и мысленно застонала. К нам на всех парах мчался разодетый, благоухающий и жутко злой Холд.

ГЛАВА 20. Исход

— Итаррра Кэбот, — прорычал бригадир, на ходу снимая куртку.

Под курткой оказалась светло-зеленая футболка с короткими рукавами. Ткань облегала шикарные мужские телеса, подчеркивая мускулистые руки, мощную грудную клетку, и замалчивала об отсутствии кубиков пресса на животе. Девчонки за моей спиной исторгли многозначительное «о-о.», щуплый и нескладный Вовс презрительно фыркнул.

— Эмм… Холд, привет, — не слишком-то радостно проскрежетала я, помахав рукой.

Увы, но изгоняющий жест бригадир проигнорировал. Ловко перепрыгнув через траншею, разделяющую участки, он спугнул петуха и направился к нам.

— Ой, — пискнула восторженная Тина. — Вот я именно таким его себе и представляла.

— Итка, как же тебе повезло, — Даже Ким не осталась равнодушной.

А Холд надвигался. Неотвратимый, аки ночь. Разгневанный, аки божество. Гарантированный, аки любой песец.

— Итара, — рявкнул Холд, потрясая в воздухе квитанцией, сжатой в кулаке. — Я не стану платить штраф за психологическую травму, нанесенную курам.

Семиликий, я клянусь, что наскребу денег и пойду в храм.

— Погоди-ка, так это он наших птичек довел до стресса своей стройкой? — наконец сообразила Тина, вставая и загораживая меня собой.

Ах, так вот как это работает. Тогда, Семиликий, я клянусь, что пожертвую на нужды храма два талера…

— Староват он для Итки, — сомкнула ряды защитников Ким, зубами срывая с шампура последний кусок мяса и этак совершенно случайно направляя острие на приближающегося.

… а еще я куплю у служителей самую большую свечку…

— Учтите, — влез Вовс, — родители Итары против отношений до брака, поэтому советую сегодня же назначить дату свадьбы.

И сожгу ко всем чертям твой гребаный храм. Потому что ты вот совсем мне не помогаешь.

Холд сбился с шага и застыл как вкопанный. На лице отразилась крайняя степень удивления, свидетельствующая о том, что мозг впал в ступор и отказывается воспринимать услышанное. Восставая против озвученного абсурда, мелко-мелко задергался мускул на левой щеке бригадира.

— Что? — сипло выдохнул Холд, бросая на выстроившуюся перед ним троицу убийственные взгляды.

Ребята непроизвольно попятились, а я поспешила выйти вперед. Так сказать, грудью на амбразуру.

— Мы на минутку, — заявила, таща за руку неохотно переставляющего ногами мужчину. — Холд, я все понимаю, но ко мне приехали друзья, поэтому давайте условимся, что этим вечером я недосягаема для ваших дерзновенных аргументов и возмущения по поводу психологических травм, нанесенных курам. А вот завтра, как только я провожу эту троицу восвояси, мы пообщаемся. Идет?

Холд не реагировал. Просто стоял и таращился с задумчивым видом.

Я немного подумала и подмигнула. Собеседник не отреагировал, поэтому я сделала то, чего в таких ситуациях делать не следует — подмигнула второй раз.

— Что с лицом?

Бригадир поднял руку и отвел светлую прядь с моего лица. Блин. Я же совсем забыла, что на лбу, поприветствовавшем пол обсидиановой камеры, теперь красуется длинный порез, неумело прикрытый магическим пластырем.

Холд отдернул руку и оглянулся.

— И где этот чокнутый комок шерсти?

— Это жутко увлекательная история, которую можно найти в любой газете. — Я смерила собеседника внимательным взглядом, принюхалась к запаху дорогой туалетной воды, сопоставила кое-какие факты и нахмурилась. — Холд, а где вы пропадали все это время?

— Поговорим завтра, — ловко ушел от ответа бригадир и поспешил к себе.

Я проводила его взглядом, пожала плечами и вернулась к встревоженным друзьям, мангалу и общим воспоминаниям.

Мы просидели до самой ночи, раздражая округу громкими взрывами хохота и неконтролируемого пения.

Друзья дали мне то, что я умудрилась потерять — поддержку и веру. Но увы, все сказанные в тот вечер слова были лишь теоретической мудростью, а не руководством к действию. Я по — прежнему понятия не имела, что делать, чтобы приблизиться к собственному богатству.

Всю свою жизнь моя семья занималась очень престижным, безусловно важным делом и была бедной. И надо признать очевидное — родители не научили меня зарабатывать денег. Я имею в виду, больших денег.

С этой мыслью я проснулась на следующий день, проводила друзей домой и пошла в банк. С этой мыслью руки подписали согласие на перевод. С этой мыслью ноги понесли тело в центр на прогулку и вернули домой.

А вот там меня ждал… сюрприз.

— Для такой невзрачной девушки вы подняли слишком много шума в прессе, — процедила худющая шатенка в зеленом платье.

— И вам здравствуйте, — поприветствовала я ассистентку блистательной богачки Урсулы Вальтер, останавливаясь у калитки.

Рыжая стерва надула губки, эффектным жестом вытащила из папки, которую прижимала к впалой груди, конверт и протянула мне.

— Урсула готова встретиться с вами в среду, инструкции в конверте.

Я кивнула почтальону, степенно идущему по противоположной стороне улицы, с опаской покосилась на острые наманикюренные ноготки и потянулась за конвертом, но эта худая гадина неожиданно отдернула руку.

— Это уникальный шанс, — прошипела она. — Урсула никогда не опускается до разговоров с незаинтересованными глупцами. Ты должна молиться на нее за оказанную милость.

— Обойдусь без чужих советов, — резко осадила я девицу, выхватывая из цепкой ручонки приглашение, и, не прощаясь, ушла в дом.

Но не успела я даже ботинки скинуть, как в дверь вновь забарабанили.

— Сказала же, что не нуждаюсь в советах и напутствиях… — раздраженно начала я, распахивая дверь.

Но на крыльце стояла не шатенка.

— Ты мне должна, — заявил Холд, оттесняя в сторону и заходя в дом.

Игнорируя хозяйку дома, бригадир двинулся на кухню. В правой руке он нес ведро с кирпичами, в левой, зажимая подмышкой тубус, нес портфель.

Зашел, поставил вещички рядом со столом, огляделся и начал шарить по шкафам.

— Так… Сюда не влезет. А тут? Рекс дотянется. А если вот сюда? Идеально. Итара, где у вас холодильный шкаф?

Я попятилась, закрывая своим телом искомое, и уточнила:

— Что происходит?

Холд бухнул на стол тубус с кожаным портфелем, наклонился и пальцем подозвал меня к себе:

— Мне нужно кое-что спрятать у тебя в доме, — «обрадовал» бригадир.

Час от часу не легче. Вот только контрабанды, секретной документации и прочей сомнительной для безопасности прелести мне и не хватало. И зачем ему холодильный шкаф? Неужели прятать труп или части тела? Вон и тубус зачем-то припер.

Очень некстати вспомнилось, что начальник стройки где-то пропадал по крайней мере дней пять, а вернулся весь из себя такой разодетый и надушенный. Руки сами потянулись к скалке, чтобы гнать паршивца из дома прочь, пока неприятности, преследующие меня на каждом шагу, не обрушились новой волной.

— Но прежде чем сказать нет и выгнать меня из дома, хочу напомнить, что твой Рекс меня покусал. Дважды. Ты мне должна.

Аргумент. Но это не значит, что я не попыталась поспорить.

— Нет, нет и еще раз…

Игнорируя протесты, Холд щелкнул пряжками портфеля, запустил в недра огромные ручища и бабахнул на стол огромный круг сыра в ярко-красной упаковке.

— Это… Это что?

— Сыр. Очень дорогой и вкусный, — заявил бригадир, беря в руки тубус. — Сама понимаешь, в вагончике его хранить нельзя. Там слишком много ртов, желающих попробовать. В прошлый раз сожрали полкруга, я даже глазом моргнуть не успел.

Я во все глаза глядела, как Холд снимает крышку, переворачивает тубус и на стол с тихим стуком падают пять палок колбасы. В ведре, под кирпичом, оказалась гирлянда сосисок.

— А хлеб в этом доме есть? А, ладно, сам найду.

И он его нашел. И хлеб, и тарелку, и нож, которым сделал целую гору из бутербродов, и даже чайник с заваркой.

— Налить? — предложил Холд, доставая из кухонного шкафчика над мойкой кружки. — Читал про ваши с Рексом похождения. Впечатлился уровнем везения. Может, стоит провериться у магов на наличие проклятий?

Все еще не веря, что судьба подсунула мне подарок в виде продуктовой заначки вместо секретный сведений и отрубленных конечностей, я неуверенно взяла предложенный бригадиром бутерброд и приготовилась надкусить, когда в дверь забарабанили.

Бутерброд выпал и приземлился, как и положено всем порядочным бутербродам — самой вкусной стороной вниз. В дверь продолжали ломиться, перейдя с кулаков на ноги.

— Помочь? — Холд встал из-за стола.

— Сама разберусь.

Судя по голосу, он питал нулевую уверенность в моих талантах разбираться с неожиданными проблемами.

Отпихнув ногой ведро с продовольственными запасами, я побежала открывать.

— Тетя Итара, — радостно заорали счастливые мальчишки, подпрыгивая на крыльце и размахивая руками. — Тетя Итара, а мы снова сбежали.

Семиликий, ну чем я тебя так прогневала?

ЭПИЛОГ

— Ваши дети у меня, — шипела я в лицо господина Заленваха.

— Что… С-снова? — опешил счастливый отец.

Кристалл связи заметно вибрировал, не то реагируя на мою мной разбушевавшуюся магию, не то от старости. Изображение сбоило, но я была настроена высказать, все что думаю, поэтому не обращала внимание на рябь, бегущую по лицу собеседника.

— Представьте себе. Они узнали, что сегодня Рекса выписали из больницы, поэтому сбежали с уроков.

Отец счастливого семейства растерянно кивнул и метнул взгляд на наручные часы.

— Тогда пусть посидят у вас до семи.

Я застыла, на секунду потеряв дар речи от наглости предприимчивого папашки, а потом вернула себе самообладание и выдохнула:

— Вы издеваетесь?

— Нет, как вы могли подумать? — возмутился собеседник, и стало очевидно — издевается.

На втором этаже что-то с грохотом упало и развалилось.

— Немедленно приезжайте и забирайте ваших чертят, — заорал я, топнув ногой.

— Хорошо, — как-то чересчур покладисто ответил папашка двух дьяволят. — Ренрен будет вне себя от радости при мысли вновь встретиться и размять команду.

— Вы не посмеете. Я еще не устранила прошлый ущерб от вторжения.

Заленвах развел руками.

— Увы, госпожа ведьма, няни у меня нет, зато пустынники на быстром наборе.

Нет, ну он просто мастер коммуникации.

— Жду вас в семь.

Собеседник почтительно кивнул.

— С вами приятно иметь дело, госпожа Кэбот.

В отличие от вас, господин Заленвах.

Мысленно пожелав нерадивому отцу всего наихудшего, я отключила кристалл связи, закрыла глаза и вздохнула.

Дом на секунду наполнился умиротворяющей тишиной. Такой очень-очень подозрительной тишиной. Словно двое неугомонных деток…

— Тетя Итара, — заголосил Марк, влетая на кухню. — А там штора горит.

Да что тебя.

Схватив чайник, я помчалась наверх.

Семиликий, ну правда, в чем я провинилась перед тобой?

ЧАСТЬ 2. Ты просто плохо меня знаешь

АННОТАЦИЯ

Если ты вдруг решила, что наступила светлая полоса, то лучше задумайся, а так ли это?

Может, неприятности собрались на общем собрании, чтобы придумать что-то ну очень жуткое.

Да Семеликий с ними, с неприятностями.

Гораздо хуже, когда за твоей спиной сговариваются враги, возжелавшие заполучить оставленное тебе наследство. И совсем беда, когда тайком сговариваются друзья. Ведь, как известно, благими намерениями устлана дорога в ад.

Но если ты Итара Кэбот, то даже такие "мелочи" тебя не испугают.

ПРОЛОГ

— Тетя Итара. Тетя Итара, — голосили темноволосые близнецы, влетая на чердак, где я пыталась…

Просто пыталась, ибо назвать «варкой зелья» процесс порчи бабкиных ингредиентов и едкую вонь, поднимающуюся над котелком, язык не поворачивался.

За последний месяц Марк и Энги так часто врывались, влетали, вносились с этим воплем, что у меня атрофировалось чувство паники. Да я даже не прервала процесс помешивания деревянной ложечкой зеленой бурды.

— А я говорил, что ты безрукая? Точно говорил? — вился под рукой ехидный дух. — Ладно, тогда дополню свою оценку. Ты еще и бездарная.

— Тетя Итара… — вопили мальчишки, прыгая за защитной чертой из праха демона, пересекающей чердак, но я даже головы не повернула.

Три куриных коготка… сердце утки… толченый остролист… сережки с молодой березы… посолить, поперчить, не взбалтывать.

— Тетя Итара, скорее, пока не поздно, — продолжили донимать проказники.

Рука дернулась, чуть расплескав зелье на пол. Призрак возмущенно зашипел, потрясая крохотными кулачками.

— Угробить нас решила? Не отвлекайся, пусть сами разбираются. Зелье важней.

Но я так не могла. Следовало выяснить хотя бы самое основное.

— Кто-то умер? — не отрываясь от работы над зельем, ехидно булькающим зелеными пузырями, уточнила я.

— Нет, но…

— Тогда рано волноваться.

Привычным движением щелкнула пальцами, лишая близнецов дара речи. Те закатили глаза и патетически воздели руки к потолку, мол, ну сколько можно измываться над безобидными детками?

Ага, над детками нельзя. А над нервами взрослых можно.

Я скосила глаза в сторону специальной подставки, сверяясь с описанием и пометками в толстенном фолианте, рассохшимся от времени и, такое ощущение, что повидавшим не одну вечность.

«Нулевое зелье» — гласила большая надпись поверх страницы.

Со слов бабкиного помощника, этот рецепт считался минус первым уровнем в магии зелий, но уже на пятом подготовительном шаге, проделанным мной со всем старанием, призрак показательно взмолился Семиликому и сообщил, что будет крайне разочарован, если после моего первого опыта ничего не взорвется.

Как говорится, спасибо за доверие.

— И-и-и… — неожиданно взвыл кто-то под чердачным окном.

Нет, в этом доме просто невозможно сосредоточиться на важных вещах.

— Курареру, — очнулся петух.

— Кхе-хе-хе, — посмеивался над ухом призрак.

— Бабах, — заявило зелье, устремляясь к потолку.

Я едва успела отпрянуть, когда мимо лица пронеслась клокочущая от предвкушения полета и свободы субстанция. Запрокинула голову, оценила тонкий слой зеленой бурды, облепившей потолочное перекрытие, и печально вздохнула.

— Ой, вот только не начинай, — оборвала призрака, с языка которого уже готово было сорваться пресловутое «я же говорил».

«Дурдом. Ну полный дурдом.» — подумаете вы. И будете правы.

Но если поживете пару деньков в атмосфере нашего ежедневного балагана, то и не к такому привыкнете. Я же привыкла.

Игнорируя ехидно ржущего призрака, подпрыгивающих от возбуждения близнецов и странные завывания, доносящиеся сквозь распахнутое чердачное окошко со двора, я взяла литровую банку и пошла в атаку.

— А ну слезай. Слезай, кому говорю.

Зеленая субстанция с мерзким чпокающим звуком отлепила от досок один из краев, превратила его в детскую ладошку и показала универсальный для всех народов жест.

Это что еще за наглость? Чтобы какая-то новорожденная фигня посылала меня, Итару Кэбот, в далекое путешествие по эротическому предгорью? Немыслимо.

— Ах ты, невоспитанная зеленая хрень, — ахнула я, упирая руки в боки.

Зелье обиделось. Зелье забулькало. Зелье трансформировало края в щупальца и потянулось к своему творцу. Я с диким визгом отшатнулась, присела и метнула в один из ближайших отростков банку. Та прилипла к присоске и засветилась. Сработало поглощающее заклинание, и неудачный эксперимент затянуло внутрь, как меня в пучину проблем.

— Попалось, — победно вскрикнула я, накрывая горлышко тонким листом серебра. Лучше, конечно, сразу крышкой замуровать, но я, как назло, куда-то сунула закаточную машинку.

Свежесваренная бурда возмущенно заколыхалась, забилась о стеклянные стены тюрьмы и завоняла, демонстрируя свое глубокое презрение к создателю.

— Эмм… — протянул призрак, раскачиваясь из стороны в сторону около окна. — Я вот тут внезапно понял, что зелье — это не так уж и важно.

Да что еще там случилось?

Мне хватило одного взгляда на дерущуюся внизу толпу, чтобы проникнуться серьезностью баталии и, не раздумывая, помчаться к защитной черте из праха демона. Немые близнецы облегченно выдохнули и первыми ринулись к лестнице. Громыхая по ступеням, мы слетели вниз, промчались через коридор и вывалились на крыльцо.

— Итара, спасай, — орал сидящий на крыше курятника Вовс.

Собственно, это и все, чем занимался приятель детства, в том время как остальные собравшиеся на моем дворике самозабвенно наносили друг другу травмы. Процессор Урпалаки, позабыв обо всех ученых степенях по философии, совершенно примитивно размахивал дрыном, отбиваясь от трех пустынников. Четвертого представителя тайной стражи взял в плен наш боевой куст сирени, и теперь по двору неслось то самое визгливое:

— И-и-и…

— День добрый, Холдонцы, — радостно тараторила Тина, пока ее напарник записывал творящийся беспредел на кристалл. — С вами я, бойкая провинциалка Тина, и это прямое включение с места событий. Не далее как в прошлом месяце из банковской ячейки 7-34 Б был похищен один из ценнейших артефактов, который защищало магическое общество «Магнус». И я спешу сообщить, что здесь и сейчас мы станем свидетелями раскрытия преступления. Оставайтесь с нами, и вы узнаете самые смачные подробности этого дела первыми.

Ракша и Трикс обменивались нелепыми ударами кулаков. Злобно квохча, петух гонял по двору троих рабочих, скороговоркой бубнящих молитвы. У забора ничком лежал мужчина в узнаваемом темно-фиолетовом пальто с желтой подкладкой. Кайла била зонтиком главу магического общества, приговаривая:

— Вот тебе, гад. На. Получи.

Прямо перед моим носом, у самого крыльца, увлеченно пинаясь и осыпая друг друга короткими злобными ударами, катались по земле и мяли цветы на моей любимой клумбе Ренрен с Холдом.

И только Рекс носился вокруг дерущейся своры с довольным выражением на усатой морде, откровенно наслаждаясь происходящим.

— Стойте… Хва-а-атит… — заорала я, надеясь прекратить это безумие.

Куда там. Намного эффективнее орать на стадо несущихся на тебя слонов, чем на участников коллективной драки.

Дверь тихонько скрипнула, и на мое плечо уселся дух бабкиного фамильяра.

— Знаешь, я тут еще немного подумал и пришел к выводу, что зелье… ну… оно-то поважнее будет, чем это маленькое недоразумение.

Я покосилась на призрака. Если вот это вот все — лишь маленькое недоразумение, то я даже боюсь представить, что творится на чердаке.

Дом мелко содрогнулся, сквозь чердачное окошко вылетели три огромных зеленых щупальца, а следом воздух сотрясло грозное и голодное:

— Ва-а-а-а.

Драчуны прервали увлекательнейший процесс избиения друг друга и подняли головы. Тина сбилась и в немом удивлении повернулась. Разыгравшийся Рекс радостно подпрыгнул и подхватил рев чудовищного спрута. Я же прикрыла лицо рукой и застонала.

Нет, ну как? Как я могла поверить, что в мою жизнь пришла светлая полоса?

ГЛАВА 1. Наставник

К слову, ровно месяц назад, когда я на всех парах неслась по улицам Холдона на встречу к Урсуле Вальтер, жизнь уже казалась мне темным бездонным колодцем, куда я рухнула, не глянув под ноги.

В записке, переданной заносчивой ассистенткой, стоял адрес места встречи, а ниже были перечислены правила.

«Правило первое — не опаздывать».

Именно это правило оказалось нарушено первым.

— Прошу прощения, — орала я, лихорадочно маневрируя сквозь толпу спешащих на работу горожан. — Извините. Да-да, мне дико неловко за то, что отдавила вам больную мозоль… Сам туда иди.

Короче, к пункту назначения я прискакала мокрая, всклокоченная, в омерзительнейшем настроении. Перескакивая через три ступеньки, взбежала на крыльцо и с разбегу навалилась на стеклянные створки двери. Та не поддалась. Я уперлась ногами и перенесла вес на руки. Дверь даже не скрипнула. Сообразив, что дверь можно не только толкать, но и тянуть, поменяла позицию. Дернула.

Ну, давай же. Открывайся. Ну.

Дернула еще разочек, посильнее. Стекляшка стояла насмерть, не реагируя на мои потуги протаранить ее своим зашкаливающим отчаянием.

Нет, только не говорите, что я опоздала, и они заперли дверь в мое светлое будущее на ключ.

Заметив какое-то движение по ту сторону непреступной крепости, я прижалась лбом к стеклу и сощурилась, высматривая людей. Взгляд тотчас наткнулся на ассистентку богачки. Рыженькая стояла с видом тощей воблы, одетой в платье-чулок оттенка поссорившейся с миром клюквы. При виде того, как я размахиваю руками, стараясь просемафорить ей фразу: «ВПУСТИ МЕНЯ», ассистентка демонстративно прикрыла лицо ладошкой и медленно покачала головой.

Взгляд метнулся к стоящему за ее спиной молодому парню в форме служащего. Он затряс головой из стороны в сторону, поднял руку и показал отливающий перламутром прямоугольник.

Так. Сосредотачиваемся. Прямоугольник. Что еще за прямоугольник.

Бегающий по крови адреналин мешал мозгам думать, поэтому я просто вытащила из сумочки конверт с приглашением и помахала им в воздухе.

— Добро пожаловать, Итара Кэбот, — ехидно проскрежетала дверь, распахиваясь во всю ширь.

Открыв рот, я таращилась на чудо инженерно-магической мысли, пытаясь осмыслить случившееся, а потом сглотнула и просипела:

— Драсти.

— Ну? И долго ты собираешься там стоять? — возмутилась дверь.

Я сделала первый неуверенный шаг, продолжая ошарашенно взирать на обычную с виду дверь. Та совсем по-человечески вздохнула, угрожающе скрипнула и начала закрываться. Этот шаг добавил мне прыти и решимости встретиться с Урсулой Кэбот, невзирая ни на какие препятствия и сюрпризы в виде разумных дверей.

Чудом увернувшись от вознамерившейся наподдать мне по заду створки, я пробежала по мраморному холлу, купающемуся в прохладе и запахе жасмина, и застыла перед рыженькой.

— Ты опоздала, — отчеканила та с видом «и почему ты вообще пришла». — Тебе относительно повезло, что господин Фелл задержал Урсулу.

— Почему относительно? — уточнила я, оглядываясь на противную дверь.

С той стороны из воздуха выпорхнула щетка для мытья стекол и принялась оттирать отпечатки моих ладоней с идеально чистой поверхности.

— Урсула ненавидит отставать от расписания, — вздохнула рыженькая.

Таким голосом можно предрекать конец света.

Щетка на миг прекратила полировку, а затем завертелась с невероятной скоростью и пропала. Мимо пробежали двое молодых парней в форменных пиджаках, а тот, что подсказал, как открыть дверь, вытянулся по струнке и замер. Рыжая раскрыла папку, щелкнула ручкой и вышла вперед. По холлу прокатилась волна оцепенения, и я вам клянусь, там даже немного увядший фикус на входе приподнял листья, стараясь соответствовать требовательному вкусу госпожи Вальтер.

Урсула приближалась.

Невероятно красивый костюм кремового оттенка, ярко-красные туфли на шпильке, несколько массивных украшений на запястьях, идеальная укладка. Но хуже всего была аура, исходившая от шагающей по холлу женщины. Она была той, перед кем бессознательно хочется трепетать.

Я сглотнула и незаметно вытерла липкие от страха пальцы о ярко-зеленую юбку. Для встречи я принарядилась, сняв с вешалки платье. Ну, знаете, то самое. Которое покупаешь с мыслью: вот когда-нибудь я в него влезу и буду блистать. Но это самое пресловутое «когда-нибудь» все не приходит. И платье висит. Висит годами.

— Мы выбились из графика, — скучающий тон совершенно не вязался с быстрой и стремительной походкой женщины. — Скажи Марии, что я одобрила ее проект, но итоговые цифры стоит пересмотреть. Я не стану с ней сотрудничать, пока эта девочка не попросит за свою работу в два раза больше. Нет, я не хочу ехать на выставку Джимми, и мне плевать, что это самый лучший портной Холдона. Свяжись с Майклом и распорядись, чтобы обед доставили в офис ровно через час.

Рыженькая бойко подстроилась под шаг начальницы, умудряясь записывать на ходу.

— Уточнить меню?

— Нет. Пусть приготовит что-нибудь… синее.

Синее? Она серьезно?

— Хорошо, Урсула, я передам.

Наконец они дошли до меня.

Богачка оглядела меня с ног до головы, и внезапно ярко-зеленое платье с белым воротничком и атласной лентой на поясе перестало казаться таким уж красивым.

— Здравствуйте, — немного дерзко выпалила я.

Урсула кивнула и двинулась к выходу. Створки мгновенно распахнулись.

— Дверь, у тебя пятнышко на ручке.

— Прошу прощения, — прошептала та, и стекло порозовело.

Я с уважением и завистью покосилась на богачку. Это как надо себя поставить, что даже дверь краснеет от стыда.

— Итара, догоняйте, — скомандовала госпожа Вальтер, спускаясь по ступенькам, а когда я поравнялась, снисходительно бросила:

— Вы догадываетесь, почему я позвала вас на встречу?

— Вы решили воспользоваться шумихой, поднявшейся вокруг Рекса, и хотите сделать его символом клуба «Успешная».

— Семиликий с тобой, — отмахнулась Урсула. — Конечно же, нет. Твоя личная история совершенно не подходит под бренд нашего женского финансового клуба. Я хочу сделать предложение иного характера. Догадываешься, какого?

— Ну…

И почему у меня такое чувство, что я сдаю выпускные экзамены?

— Прежде чем я озвучу свое предложение, вы, Итара, должны знать, что я никогда не помогаю тем, кто не просит этой помощи, но за вас попросили…

— Кто? — откровенно растерялась я.

— Кимберли. Мы несколько раз пересекались с ее отцом по рабочим моментам. Девочке недостает хватки, но в целом она мне нравится. Если не испоганит свою жизнь первой любовью, то далеко пойдет.

Ким и Урсула знакомы? А почему я узнаю об этом последней?

Какое-то время мы идем молча. Я слишком растеряна, чтобы говорить. Урсула на шаг впереди, и я стараюсь не отставать. Ассистентка держит дистанцию, умудряясь прямо на ходу общаться с кем-то по кристаллу связи.

Да, работенка у нее не сахар.

Мы идем так пару минут, пока госпожа Вальтер резко не сворачивает в сторону. Оказавшись внутри одноэтажного здания, мы быстро движемся вперед. Меня сбивает с толку обилие портретов, стеклянных витрин, и в первый момент я не понимаю того, что мы не в музее. Мы в…

— Это городской колумбарий?

— Да, — Урсула понижает голос. — Здесь прах великих.

Она немного сбавляет шаг, давая возможность насладиться мраморными фигурами ангелов, портретами, сложенными у стен доспехами. Мне ничего не говорят имена, выгравированные на табличках, но сама атмосфера гудит от торжественности. На ее фоне меркнет даже флер Урсулы.

Мы доходим до конца прохода и попадаем во второй зал, чуть меньше. Госпожа Вальтер сворачивает влево и замирает напротив очередной ниши. На первый взгляд она ничем не отличается от других, но потом я вглядываюсь в таблички с именами.

«Вечная память городским фуриям. Александра Карем. Трифона Лавгуд. Дунканара Кэбот».

Что-то изнутри царапает мое горло, и я замираю, не в силах отвести взгляда от трех урн праха, оставленных в мраморной нише.

— А ты неплохо устроилась, Дуня, — хмыкнула Урсула, и впервые на ее лице появилось нечто похожее на улыбку.

ГЛАВА 2. Сила

Улыбка напоминала оскал тяжелораненого тигра.

— Вы… были знакомы? — сама не понимаю, почему возмутилась я.

Собеседница сделала вид, что не заметила неуместной реакции, и степенно кивнула.

— Дунканара — часть моей истории. В старших классах мы были чуть ли не сестрами, но надо признать, что из меня вышла не очень хорошая подруга. Когда мы оказались на перепутье, я выбрала коммерческий успех, она продолжила следовать детской мечте о справедливости. До нас с мужем доходили слухи, что у фурий проблемы, но Дунканара так и не попросила о помощи, а у меня правило…

— Не помогать тем, кто не просит, — закончила я, одним предложением нарушив второе, четвертое и, кажется, двенадцатое правила, указанные в послании. Не умничать, не дерзить и не перебивать.

Брови собеседницы медленно приподнялись в показательном удивлении.

— Я слышу осуждение в твоем голосе.

Нет, ну что вы, что вы. Да кто бы посмел дерзить самой Урсуле Вальтер. Точно не какая-то там провинциалка с ужасающими долгами и трупиком надежды в кармане.

— Семнадцать минут до следующей встречи, — напомнила ассистентка и нырнула обратно в первый зал, оставив нас в одиночестве.

— Не будем терять время, — заявила богачка и вытащила из сумочки небольшой прямоугольник. — История Рекса не подходит под мой бренд, но он идеальный тафгай.

— Тафгай? — вытаращилась я на женщину.

— Тафгай, — повторила та спокойно и пояснила специально для дурочек из провинции:

— Игрок хоккейной команды. В их задачу входит устрашение соперника, драки на льду, выведение наиболее опасных игроков команды соперника и защита ценных игроков своей. Именно так себя и повел Рекс в банковском зале.

Воображение тотчас услужливо подсунуло образ моего любимого кота на льду. Задние лапы, упакованные в огромные коньки не по размеру, разъезжаются в стороны, передние — судорожно точат когти о клюшку, на голове съехавший набок защитный шлем, в глазах ужас перед позорным падением носом в лед.

О да, очень устрашающее зрелище. Соперник помрет от хохота.

Видимо, на моем лице отразился вопрос: «Дамочка, а вы хорошо обдумали этот фарс?», потому что Урсула глянула на меня как на идиотку и пояснила:

— Рекс будет символом хоккейной команды «Черные крылья».

Угодливое воображение подсунуло другой образ. Рекс в костюме черного петуха (не спрашивайте, почему именно петухом, не знаю). На мечущемся из стороны в сторону от гнева хвосте — гирлянда разноцветных перьев, на спине привязанные лентами бутафорские черные крылья, на голове красуется петушиная башка, а из круглого отверстия под клювом торчит ошалевшая от хозяйского произвола морда рыси.

Представляю, как будет рад Рекс. И сколько вкусняшек придется купить котику, чтобы вычеркнуть этот позор из памяти.

— Все условия изложены здесь, — мне таки всучили карточку с предложением. — У вас есть три дня, чтобы связаться с агентом команды и подписать контракт. Рексу предложат стандартную зарплату, сумма указана на карточке.

Я быстро скосила глаза вниз, оценила цифру и мысленно присвистнула.

А неплохо кормят талисманов хоккейных команд. Предложить, что ль, свою кандидатуру. А что? Пять минут позора в душном костюме курицы, и я стану на шаг ближе к уплате долга.

В проходе вновь мелькнула рыжая макушка ассистентки, сигнализируя, что время подходит к концу и аудиенцию у ее величества Урсулы, сподобившейся на встречу с Итарой Кэбот, пора сворачивать. Богачка развернулась и сделала шаг в сторону выхода, а вот я тормознула.

Охваченная внезапным порывом, сделала шаг вперед и кончиками пальцев коснулась бабкиной урны. Кожу обожгло холодом.

«Спасибо за все», — мысленно возблагодарила я старуху, сделавшую мою жизнь насыщенной, развернулась и неожиданно ляпнула:

— Урсула, а почему мы здесь?

Богачка повернула голову, стоя боком. Величественный профиль, удивительно прямая спина.

Я подняла руку с зажатой между указательным и большим пальцами карточку.

— Вы могли сделать мне это предложение на улице, в офисе, связаться через кристалл, прислать по почте… Да где и как угодно. Почему вы предпочли потратить драгоценные минуты своего расписания, чтобы прийти сюда?

Собеседница осталась неподвижна и монолитна, как надгробная плита.

— В колумбарии, как в музее, городские реликвии не принято трогать руками, — сделала замечание Урсула и скрылась в первом зале.

Пожав плечами, я двинулась следом, но к тому моменту как добралась до дверей, Урсулы и след простыл. Спрятав карточку в сумку, я завертела головой и, взяв высокий шпиль адмиралтейства в качестве ориентира, побежала домой.

Я еще не знала, что вернусь в не самой приятной компании…

Но все по порядку.

Подбегая к знакомому кособокому домику, оставленному в наследство, как выяснилось, городской фурией, я еще издали заприметила бригаду стекольщиков. Мужчины курили у грузовой повозки, в которой с утра пораньше привезли стекла на замену побитым во время штурма командой пустынников.

Заказывать новые окна я не стала, едва не померев от ценника на стандартный стеклопакет, и решила ограничиться только заменой стекол. Бригада обещала приехать вчера после обеда, но я прождала до вечера, перезванивая каждые три часа в офис, а стекольщики так и не подъехали.

«Михалыч и бригада» свалились как снег в середине августа, сегодня утром, застав меня в середине процесса сборов.

Вот почему я опоздала на встречу с Урсулой. И вот почему я так удивилась, застав работников у ворот. Просто те клялись, что работы на целый день, а сами управились за какой-то час-полтора.

Предчувствуя худшее, я приблизилась к Михалычу, который числился главным, и осторожно уточнила:

— Что-то случилось?

Михалыч побагровел и начал ругаться, но резко оборвал замысловатый оборот нецензурной речи и наклонился ближе.

— Знаете, мой брат работает адвокатом по бракоразводным процессам, — заговорщически произнес стекольщик, дыша на меня запахом дешевого табака. — И чаще всего его визитку я даю мужчинам. Собственно, вы, хозяйка, первая женщина, кому я вручаю координаты своего брата.

Вот уже второй раз за день мне сунули визитку в руки.

— Счастливого вам развода, — крикнул напоследок мужчина, ловко запрыгивая в кузов повозки, и бригада в полном составе скрылась за поворотом.

Почему-то вспомнила, как с криками «демоны.» тикал от моих ворот почтальон, как наладчик магического контура в страхе карабкался по столбу, и бросилась в сторону дома. Если это снова глюки в охранном контуре, то кое-кому не поздоровится.

Увы, но это были не глюки, а вполне себе живой Холд.

Бригадир в рабочих штанах и выгоревшей на солнце майке развалился за кухонным столом и любовно оглаживал круглые бока палки колбасы. Рекс с несчастным видом сидел в углу и ронял на пол слюни.

— А ну признавайтесь, кто из вас двоих напугал стекольщиков, — рявкнула я, грозно глядя на обоих.

— Мы не сошлись в рабочих моментах, — пожал плечами Холд.

Нет, ну кто бы сомневался.

— Это в каких же?

— Михалыч остался недоволен тем, что я лез в его работу, — заявил этот гад, раскладывая по кусману хлеба толстые кружочки колбасы, набрасывая поверх тонкий слой сыра и перекладывая бутер на тарелку.

В кухне воцарилась зловещая предпохоронная тишина. Вот и стол для поминок накрыт.

— Вы возможно удивитесь, Холд, — постаралась вложить в голос побольше яда и сарказма, — но я тоже осталась крайне недовольна тем, что вы влезли в мой дом. Что вы вообще тут делали?

— Ел.

Ага, вот так коротко и емко. Я задумчиво глянула на жующего бригадира, и рука сама потянулась к орудию первобытной женщины. Прибью. Ну точно прибью.

Холд опасливо покосился на скалку в моей руке и выставил в свою защиту тарелку с бутербродами. Но я не повелась на умопомрачительный запах и вид.

— Думаете, господин Холд, я не догадываюсь, зачем вы делаете это? — тыча скалкой в тарелку, вызверилась я.

— Будьте так любезны, просветите меня о ваших догадках, — съехидничал бригадир, тоже повышая голос.

— Вы, — Кончик скалки уткнулся в широкую мужскую грудь. — Вы всеми силами пытаетесь помешать мне выплатить долг.

Брови Холда взлетели вверх.

— Это я-то… Пытаюсь помешать… Ну-ну.

Он откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и обиженно отвернулся в сторону.

— И не надо корчить из себя невинность. Думаете, я не понимаю, почему между нашими участками до сих пор траншея вместо забора? Думаете, что Тина не сбегала в городской отдел и не заглянула в план будущих построек?

Холд резко повернулся и сверкнул глазами.

— Хотите новость? По расчетам проектировщика, на месте моего дома тихо булькает искусственный прудик с карпами, но вы ведь и так в курсе, правда?

— За все это время я не сделал ничего, что могло бы вам навредить, Итара, — рявкнул бригадир, поднимаясь и надвигаясь на меня.

— Вы работаете на человека, который стремится отнять мою землю, — я тоже пошла в наступление.

— Допустим. И что?

Мы встретились у раковины и замерли друг напротив друга. У меня в руках скалках, у Холда только ярость в глазах.

— Он мой враг. А значит, мы тоже враги, Холд.

— Семиликий, ну что за бред.

— Это не бред, — возмутилась я, взмахивая рукой.

В процессе я как-то позабыла про скалку. Демонстрируя невероятную прыть, светловолосый бригадир чудом уклонился, налетел на мойку спиной. В его взгляде отчетливо читалось сомнение в моей адекватности. Я моментально оскорбилась. Рекс воспользовался моментом, стащил бутер, заботливо приготовленный бригадиром, и дал деру.

— Рекс. Я все видела. Немедленно выплюнь эту гадость. У тебя диета. Так врач сказал.

Котик, последние пару дней вынужденный питаться только бульоном и кашей, активнее заработал челюстями, и к тому моменту, как я подоспела, от бутерброда остался смутный след в истории и жирное пятно на полу. Впрочем, Рекс очень быстро слизнул последнее и уставился на меня с самым честным видом.

Сверкая глазами, мимо прошел психанувший Холд. На прощание он так темпераментно приложил дверь о косяк, что со стены упала расписная доска, служившая основным и единственным украшением комнаты.

Рекс задрал усатую морду и осуждающе посмотрел на свою хозяйку.

— Ой, вот только ты не начинай.

Со злости перемыв гору посуды, я зачем-то полезла в холодильник и наткнулась на миску свежей вырезки, палку колбасы и полголовки сыра.

«Для Рекса. Не для Итары», — предупреждала оставленная рядом записка.

ГЛАВА 3. Медаль

— Рекс, прекрати пускать слюни на колбасу, доктор прописал тебе бульон… Рекс, не надо точить когти о половик, доктор предупредил, что швы могут разойтись… Рекс, иди пить лекарство, доктор сказал, что надо принимать до конца недели…

Короче, уже к концу первого дня после выписки слово «доктор» для моего смелого кота стало отборным ругательством.

Но окончательно врагом номер один «добрый доктор Что болит» стал после своего повторного визита в нашу покосившуюся избушку и опрометчивого решения прописать Рексу барьерную терапию.

— Вам невероятно повезло, что у меня оказался тестовый экземпляр елизаветинского воротника. Уникальная вещь. Инновация в мире медицины. Поверьте, в будущем все ветеринары по достоинству оценят это приспособление, — возвестил счастливый доктор, отщелкивая застежки на ридикюле и извлекая на свет странный лекарский приблуд.

Инновация выглядела как обычная пластиковая прозрачная воронка с широким горлышком, обтянутым мягким бархатом узким концом. Со слов доктора, это должно было помешать Рексу разлизать рану, но в итоге только взбесило моего котика еще сильнее.

Едва на его шее застегнули это чудо-устройство, мой защитник покосился на меня в полнейшем недоумении, мол, хозяйка, я понимаю там всякие диеты и горькие пилюли, но я ж не лампа, нафига мне абажур.

— Так надо, — непреклонным тоном заявила я, провожая невероятно довольного доктора, сумевшего впарить свою инновацию.

Котик психанул и начал сдирать воротник. Когда попытка не увенчалась успехом, кот с диким мявом бросился обтираться о стены, мебель и хозяйские ноги. Периодически ему приходила мысль укусить воротник, и он принимался яростно кататься по полу и скалить на прозрачный край зубы.

Весь день провоевав с мерзкой штуковиной, давившей на шею и ущемлявшей звериную гордость, Рекс умаялся и прилег на крылечке, чтобы понежиться в ласковых лучах весеннего солнышка.

Черный крылатый вредитель тотчас воспользовался этим моментом и объявил охоту. Он с важным видом прохаживался по двору, выжидая удобный момент, и как только глаза рыси подернулись сном, пошел в атаку.

Петух взбежал по ступенькам на крыльцо, налетел на прикорнувшего хищника и клюнул беззащитного котика в подушечку на задней лапе.

— Ш-ш-ш, — зашипел потревоженный Рекс, вскакивая.

— Курареру, — испустил боевой клич черный засранец и со всех ног помчался прочь.

Рысь пустилась в преследование, я увязалась следом, причитая на ходу:

— Рекс, не смей гонять петуха, доктор запретил тебе бегать.

И вот представьте себе эту картину. Бежим мы, значит, по двору. Истошно кукарекающий петух впереди. Его по пятам преследует Рекс с абажуром на башке, а замыкает тройку лидеров забега всклокоченная блондинка в домашнем халате и тапочках. Бежим, никого особо не беспокоим, и тут слышим:

— Госпожа Кэбот, рад вас видеть.

Первым на появление гостя отреагировал петух. Птичка дернулась, взлетела на верхушку забора и возмущенно уставилась на пустынника черным глазом.

— Ко-ко-о? — проскрежетал петушок, подражая визгу бензопилы.

Вторым почуял чужака Рекс. Он прыгнул, ласточкой перелетев через пенек, вскочил на задние лапы и вонзил когти в прогнившую от времени древесину.

— Гр-р-р, — прорычал гостеприимный котик, одновременно пытаясь сохранить грозный вид и боднуть петуха мордой.

Я была последней, кто подошел к забору, и самой вежливой.

— Ренрен. А вы какими судьбами?

— Я к вам по важному делу, — чуть смущенно улыбнулся пустынник, вытаскивая из-за спины пышный букет ярко-красных роз и маленькую квадратную коробку с тортиком.

Рекс тотчас сунул нос в букет, звонко чихнул и попытался лапой перехватить коробку со сладким. Маневр не удался — когти наглухо утонули в древесине. Петух тут же воспользовался временной недееспособностью врага и клюнул Рекса в ухо. Увы, но «абажур» работал в двухстороннем порядке, мешая, как рыси, так и живому будильнику.

— Ку-ра-ре-ру, — разразился возмущенным воплем петух тире хозяин тире хранитель, взмахнул крыльями и попытался налететь на обидчика сверху.

— Кыш, — едва успела я отбить нападение исключительно вовремя подаренным букетом.

«Будильник» отлетел в сторону, растерзал лапами оторванную розу, обиженно проорал что-то и удалился в курятник. Рекс разок-другой дернулся, пытаясь вырваться из капкана, а потом просто сделал вид, что ничего не случилось.

— Вижу, ваш зверь прекрасно себя чувствует.

Пустынник попытался потрепать моего воителя по морде, но Рекс так показательно оскалился и клацнул зубами, что Ренрен моментально передумал нежничать и спас собственную конечность от фатальной ошибки.

— Ой, может, в дом зайдем? — спохватилась я, стараясь загладить возникшую неловкость.

— Я бы с радостью, но не могу. Нам так и не удалось отыскать главаря налетчиков, а господин Фелл так зол, что всерьез намерен лишить мою команду выходных и перерывов.

— Господин Фелл? — переспросила я.

Блин, что-то такое знакомое-знакомое. Так и вертится на языке. Фелл… Фелл… Где же я слышала это имя?

— Это директор магического общества «Магнус». Крайне неприятная личность.

А, точно. Фелл. Тот самый экстравагантный типчик, что щеголял в темно-фиолетовом пальто с желтой подкладкой. Тот самый хмырь, которого недолюбливала моя бабка. Тот самый предприимчивый подлец, которому внезапно задолжала уже я, законная наследница.

— И кстати… — Пустынник хлопнул себя по карману куртки, вытащил и передал мне сложенный пополам конверт. — Раз уж мы заговорили о неприятных личностях, директор банковского отделения приглашает вас с Рексом завтра на открытие.

Мои пальцы ухватили конверт, но Ренрен не выпустил бумагу.

— Был очень рад… увидеться.

Он сделал акцент на последнем слове. Словно мы оба знали какой-то жутко важный секрет.

Я еще долго провожала взглядом спину пустынника, гадая, что это сейчас было. Обездвиженный Рекс с вожделением поглядывал на тортик. Где-то в отдалении Холд орал на рабочих.

— Тетя Итара.

Я резко вынырнула из прострации и в ужасе присела, прячась за забором от бегущих по улице близнецов. Петух и куры смылись в курятник. Судя по звуку, птички баррикадировали узкий лаз подручными средствами. Рекс в полном отчаянии дернулся вниз, надеясь укрыться за забором вместе с хозяйкой. Дерево под его натиском заскрипело, застонало и опасно накренилось.

Не успела я и глазом моргнуть, как часть забора рухнула на голову, похоронив под собой Рекса, меня, тортик, букет и надежды, что когда-нибудь в моей жизни все наладится.

— Тетя Итара, — заорали близнецы в опасной близости над нами.

Рекс испуганно заскулил, а я смиренно прижала к груди букет и закрыла глаза.

Следующим утром, стоя перед входом в банковское отделение в окружении пестрой толпы, явившейся на открытие, я чувствовала себя так, словно меня вот только что вытащили из-под забора, заботливо отряхнули и подтолкнули вперед.

Судя по недовольной гримасе гнома, встречавшего нас с Рексом, выглядела я не лучше. На лице свежие царапины, оставленные забором, на лбу синеет след от синяка, полученного в процессе ограбления, под глазами темные круги, подаренные ночными кошмарами.

Черный костюм смотрелся более-менее прилично, но руки, перепачканные зеленкой, портили общую картину. А кто ж знал, что мой милый котик внезапно вспомнит, что он дикий зверь, и вместо того, чтобы спокойно дать мне обработать его раны перед выходом, перевернет все баночки с медикаментами и забьется под кровать?

Ладно, с моим уровнем везения я могла бы догадаться о подобном исходе.

Гном провел нас через служебный вход и оставил возле небольшого помоста, на котором условно возвышался гном в царственно-белом костюме.

— Смелость — очень важное качество, которое необходимо развивать каждому, кто желает достичь успеха в любых сферах жизни, — вещал директор банка, господин Донгар Огнебородый. — Смелый человек — это уверенный человек. Такой же уверенный, как новая, усовершенствованная защита нашего банка.

Толпа лениво зарукоплескала, не сильно веря в эту самую надежность и защиту. Пока я украдкой зевала, мысленно недоумевая, почему гладковыбритого гнома прозвали Огнебородым, тот демонстрировал широкой общественности новые запоры для ячеек хранения. Плюясь от азарта, рассказывал о магических новшествах и трех призраках, призванных магами для патрулирования нижних хранилищ.

Одного нам даже продемонстрировали. Это был гном. Судя по виду, гном скончался прямо за конторкой никак не иначе как от рабочего рвения. Лениво завывая, призрак пронесся над синхронно пригнувшейся толпой репортеров, набежавших ради сенсации, и всосался в микроскопическую трещину в полу.

Вот это я понимаю, рабочий энтузиазм.

— А сейчас я с большим удовольствием приглашаю Итару Кэбот и ее верного товарища Рекса.

Я крепче перехватила шлейку и повела своего пушистого защитника на постамент. Толпа при нашем появлении взорвалась ликованием, не уверена, что искренним. Засверкали ослепительные вспышки магических кристаллов, корреспонденты всех местных газет застрочили в блокнотах, старательно фиксируя ход церемонии.

С противоположной от возвышения стороны вошел пузатый гном-помощник, внес бархатную подушечку с внушительных размеров медалью. Мы с Рексом остановились напротив директора банка, оказавшегося ростом чуть выше сидящей рыси. Но недостаток роста гном умело компенсировал громкостью голоса.

— Холдонское банковское отделение самого надежного и проверенного веками гномьего банка награждает Рекса медалью за отвагу, — пафосно объявил Донгар Огнебородый, беря в руки медаль и оборачиваясь к нам.

— А денежная компенсация будет? — кто о чем, а я о наболевшем.

Гном потемнел лицом. Медаль выпала из ослабевших рук и бряцнула о мраморный пол. Журналисты застрочили в своих блокнотах с утроенной скоростью. Сенсация зрела в головах акул пера.

— Побойтесь гнева Семиликого, госпожа Кэбот, — рассерженной кошкой зашипел директор банка. — Он призывал нас не быть меркантильными.

Кто меркантильная? Я меркантильная? Да кто бы говорил.

— В последние дни я решительно настроена присоединиться к пастве атеистов, — отбрила я выпад Огнебородого и наклонилась ближе. — Учтите, что после награждения ко мне подойдут журналисты, и я не уверена, что смогу сдержать поток язвительных комментариев относительно вашей новой системы защиты, такой же призрачной, как и ее охранники.

Медаль повторно выпала из рук гнома. Рекс подумал, что это какая-то игра, и мстительно пристукнул наградную жестянку лапой. Журналисты уже мысленно раздували из мухи слона. Если присмотреться внимательнее, то можно было заметить, как извилины формулируют заголовки: «Конфуз при награждении», «Скандал на открытии», «Директор банка вновь поразил всех своей жадностью».

А я еще и маслица в огонь-то подлила:

— Вы только представьте, что они о вас напишут. Этим палец в рот не клади. Дай только инфоповод для сплетни.

— Ну… знаете ли. Вы страшная женщина, госпожа Кэбот, — воскликнул господин Донгар Огнебородый, но тотчас хитро усмехнулся и подмигнул. — Как насчет того, чтобы мои ребята помогли вам снизить сумму долга магическому обществу «Магнус»?

Ну, тоже неплохо.

Банк мы покидали через служебный ход с медалью и приподнятым настроением. Рекс трусил рядом, чуть прихрамывая на переднюю лапу, пострадавшую в битве с забором. Медаль уныло звякала при каждом шаге, напоминая, что для меня радость ходит в паре с неприятностями.

И медаль не ошиблась.

Стоило нам удалиться от банка на сотню метров, как за спиной послышались быстрые шаги и умоляющий вопль:

— Госпожа Кэбот, прошу вас. Притормозите.

Я оглянулась и придержала за поводок Рекса, ожидая, пока нас догонит знакомый репортер.

— Итара, вы не против немного прогуляться? Есть разговор.

И вот тут-то я и кивнула.

О, это была впечатляюще плохая идея.

ГЛАВА 4. Праздник

— Папа, смотри, какой милый котик.

На тот случай, если вы никогда прежде не видели рысь даже на картинке, я опишу Рекса. Вообразите сердитую кошачью морду, два ряда острых зубов, грозные когти, показавшиеся из подушечек. «Милый» — это не то слово, которое приходит на ум, когда смотришь на моего питомца.

«Милый котик» задрал голову и возмущенно глянул на меня, мол, хозяйка, не дури.

Мысленно крича: «какого хрена?», я вопросительно покосилась на репортера. Того самого репортера, что залез в мое окно и был зверски избит девчонками и исколот дамской пилочкой для ногтей. Джо Хилтон, гроза новостной хроники, сделал вид, что не заметил направленного на него взгляда, и, раскрыв руки для тесных объятий, пошел навстречу маленькой девочке.

— Крестница, — Огромные руки мужчины сошлись на крошечной спинке малышки. — Поздравляю с днем рождения. Какой красивый бант.

— Мама завязала. Сказала, что женщина должна быть прекрасной в любом возрасте, — пожаловалась именинница в нарядном платье, шмыгнула носом и трагическим шепотом добавила:

— У меня от него голова болит.

Это она еще не встречалась с моим дедом, который свято верил, что детская косичка по прочности не должна уступать корабельному канату. Хуже него оказалась только тетка Рафаила, соорудившая на моей голове прическу для выпускного. Изведя три баночки с гелем, она истыкала меня шпильками для волос и отправила веселиться. Тетка так надежно зацементировала локоны на голове в сложную прическу, что ни выпавший в середине июня снег, ни сутки танцев и алкогольных возлияний, ни семь часов под душем после не смогли разрушить творение мастера.

Пришлось мчаться к Тине с полотенцем на голове и слезно умолять ее отца отвезти меня в соседний поселок к тамошнему магу. Просто наш уже оценил воронье гнездо на моей голове, выразил соболезнования и достал из стола ножницы.

Волосы спасти удалось. Но при слове «прическа» меня и по сей день кидает в холодный пот.

— Итара, не стойте с таким подозрительным видом. Это ведь всего-навсего детский праздник. Что плохого тут может случиться?

Ну, не знаю. Рекса захотят потискать. Очередной милый конкурс выйдет из-под контроля. Наводнение. Пожар. Цунами. Да что угодно.

Это же детский праздник, средоточение непоседливого зла.

На горизонте замаячила орава гомонящих шестилеток, накрытая поляна, в смысле стол, и ОН.

Мой детский кошмар.

Клоун.

Натянуто улыбаясь, я нагнала репортера, хотя внутри благим матом орала маленькая, испуганная аниматорами девочка, и клещом вцепилась в его локоть.

— Джо, когда вы сказали, что есть разговор, я не предполагала, что разговаривать придется на чьих-то именинах, — разгневанной гадюкой прошипела ему в ухо, опасливо косясь на украшенный двор.

— Ваши подруги избили и вытолкали меня из окна второго этажа, — не погнушался напомнить господин Хилтон.

Клоун вытащил из карманов яблоки и, смеясь, начал жонглировать. Я непроизвольно попятилась, огрызаясь на ходу:

— Напомню, что это случилось уже после вашего незаконного проникновения в дом и экстремальной побудки. И мы напоили вас чаем. С пирожками.

Теперь уже Джо Хилтон, гроза скабрезных новостей и просто жутко неприятный тип, перехватил мой локоть и потянул к себе.

— А одна из ваших диких подружек всадила мне в руку пилочку для ногтей.

— Вот бы и шли к начальству с жалобами на производственную травму. Мы-то тут при чем?

Рекс, молча наблюдавший за перетягиванием хозяйки, неожиданно вскочил и с подозрением покосился на выпавший из кармана репортера мятый подарочный бант розового цвета.

— Вы забыли про подарок, — наконец дошло до меня очевидное.

— Что значит забыл? — деланно оскорбился собеседник. — А вы что?

Джо наклонился, отряхнул бант жуткого цвета и, не дав никому опомниться, прилепил его к моей груди.

В первую секунду я так растерялась, что просто застыла, таращась на собеседника. На второй секунде разум догнало возмущение, на третьей — хозяйка дома вынесла из дома торт, на четвертой — спонтанно проснулась моя магия, на пятой, о ужас, бисквит подлетел в воздух и рванул.

— УРА, — заорали перепачканные кремом дети и принялись носиться друг за другом.

Эх, жаль, что клоун успел сигануть под стол и прикрыться скатертью.

После самопроизвольного взрыва тортика родители молча достали припрятанный алкоголь, а нам с Рексом пришлось остаться на празднике. Про клоуна все как-то разом забыли, и программа плавно перетекла в фотосессию с рысью, сотню глупых и ставящих в тупик вопросов о том, сколько кушают и, уж простите за подробности, где какают дикие коты, почему у Рекса такая морда недовольная и любят ли рыси картонные коробки, как все другие кошки.

Не знаю, кто стал инициатором, но последнюю мысль дети решили проверить экспериментальным путем. Из чулана была украдена сложенная коробка из-под холодильной камеры, купленной родителями именинницы пару недель назад. Коробку тайком собрали, подклеили скотчем и сделали уютной, запихнув внутрь подушку с одеялом.

Рекс мужественно терпел. Вскормленный и выросший вместе с собаками, он мнил себя служебным псом. А песики не маются дурью, не гоняются за привязанным к нитке бантиком и не сходят с ума при виде картонной коробки.

Но дети коварные существа.

Жутко коварные.

— Кто хочет подарить имениннице сосиску? — пошла вокруг стола маленькая хитрюга со съехавшим набок бантиком. — Папа? Дедушка? Мама, ты вообще вчера жаловалась на лишний вес. Бабушка, благодарю, но малосольный огурчик не заменит молодому растущему организму сосиску. Да, бабушка, даже если это огурчик с твоего огорода, он тоже не заменит ребенку мяса. Еще желающие угодить имениннице? Крестный Джо, не делай вид, что ты разговариваешь с дядюшкой Дрогхом. Я же знаю, такое чудо, как я, сложно игнорировать…

От стола шестилетняя девочка уходила с миской, доверху нагруженной колбасными изделиями.

Вот интересно, предприимчивость заразна и передается воздушно-капельным путем, как простуда? И если да, то пусть меня обчихает эта малышка и Джо Хилтон. Хочу подхватить острое воспаление предприимчивости с осложнением на совесть.

Малышня расхватала приманку для служебного котика, рассредоточилась по поляне и, пока родители не видели, точнее, делали вид, что не видят, начала подманивать Рекса.

Котик терпел. Котик захлебывался слюной. Котик поднимал глаза к небу и молча молил небеса прекратить эту пытку. Котик не выдержал и залез под мой стул. И уже оттуда начал громко и очень выразительно скулить, давая хозяйке понять, что это испытание не по его силам и желудку.

— Ладно, хороший мой, — вздохнула я, потрепав зверя по холке. — Беги. Развлекайся.

Рекс рванул с такой скоростью, словно ему предложили проиллюстрировать фразу «как ветром сдуло». Потревоженный кошачьим задом стул возмущенно закачался и накренился назад. Коротко вскрикнув, я повалилась туда же, взмахнула руками, дернула ногами и обрушилась спиной на травку.

— Итара, вы не ушиблись? — подлетел ко мне обеспокоенный Джо, предлагая руку помощи.

Но я всерьез опасалась, что даже за столь незначительную услугу придется отрабатывать в качестве подарка и звезды вечера на очередных именинах или, хуже того, поминках. А потому с гордым и невозмутимым видом встала.

Ладно, гордой и невозмутимой я была только в собственных мечтах. В реальности Итара Кэбот, стеная и постанывая, перевернулась на четвереньки, с трудом поднялась и начала энергично отряхивать коленки от налипшего мусора.

У забора верещали дети, чавкал сосисками забравшийся в коробку Рекс, за столом звучали тосты в честь изменницы. Клоун медленно крался к выходу.

— Госпожа Кэбот? — ко мне поспешил один из гостей. — Имел честь знать вашего деда.

Чувствовала я себя сейчас не лучше старика, а тот лет пять как помер.

— Знаете, а у меня ведь свое небольшое агентство животных. Тоже, знаете ли, развожу и воспитываю собачек под разные заказы. Вот недавно…

Мужчина еще что — то говорил, и говорил, и говорил, но я была так поглощена подозрительным хрустом в спине и мыслями, как побыстрее свалить с этого праздника жизни, что не слушала.

— А хотите, я вам своих собачек покажу? — предложил мужчина, и вот мы уже идем к нему в гости.

Давайте начистоту. Я видела много собак. Очень много собак. Больших, маленьких, злых, ласковых, мстительных и откровенно тупых. Но монстры, выбежавшие встречать хозяина с гостями, мало походили на псов.

— Что это? — просипела я, не зная, за что хвататься: за рвущегося с поводка Рекса или за собственное испуганно грохочущее сердце.

— Тил и Вил, — с гордостью представил мужчина двух медведей.

Медведей. Я не шучу.

— Нравятся? Тил, Вил, идите, поздоровайтесь с гостями, — велел хозяин, и зверюги потрусили к нам.

Мама. Семиликий. Боги справедливости. Я уже не знаю, к кому обращаться, но, пожалуйста, помилуйте. Я чересчур, можно даже сказать, вопиюще молода для нелепой гибели в пасти косолапых.

Мишки подошли, сели на мохнатые попы, принюхались к незнакомым запахам и протянули передние лапы. Рекс икнул от страха, а в моей голове родился очередной газетный заголовок «Нелепая смерть. Горожанку загрызли лесные медведи».

— Ну же, госпожа Кэбот. Пожмите им лапы, — неожиданно вклинился репортер, увязавшийся следом за нами.

Видать, сенсационный заголовок пришел на ум не только мне.

Остаток вечера мы с Дрогхом и Джо выпивали на террасе. Я старалась заглушить волну пережитого ужаса, репортер прощался с моим свежим трупом, точнее, с возможной сенсацией, а господин Дрогх расхваливал «песиков».

— Вы же знаете перевал Бернара? Тамошние пограничники уже давно жаловались на экстремальные условия службы. Перевал — то трудный, опять-таки лавины часто сходят, ветер. На северной стороне климат мягче, зато переходы уж очень крутые, да грабители рыщут. Монахи из долины наловчились использовать сенбернаров, но погранцам — то собак на службу не взять.

Я рассеянно кивала, вспоминая, что отец тоже дрессировал пару из этой породы. Собаки работали вместе, находили пострадавшего под снегом, выкапывали, насколько позволяла глубина, после чего одна возвращалась в долину за подмогой, а вторая — ложилась на пострадавшего путника и согревала своим телом. Хотя тут еще вопрос, что именно согревало потерпевшего — пес или бочонок крепкого вина, прикрепленный к его ошейнику.

— Ну, стало быть, мужикам надоело, что приходится монахов просить о помощи, вот они и обратились ко мне. Только я так подумал, зачем погранцам обычные собаки? Есть же звери куда смышленее.

— И крупнее, — брякнула я, осушая третий по счету стакан.

За рассказами о том, как замерзшие и усталые путники самостоятельно выкапывались при виде радостно скачущих по снегу медвежат, мы просидели до глубокой ночи.

А дома нас уже ждали.

Стоило мне переступить порог родного покосившегося домика и с третьей попытки найти выключатель, как в коридоре нарисовалось неясное облачко тумана.

— И где это мы полночи шлялись? — Облачко принюхалось, скривило морду и выразительно помахало лапой перед носом. — Фууу, позорище. Разве девушка должна приползать домой на бровях?

Я, не иначе как с перепугу, осенила себя защитным знамением и ткнула пальцем в мохнатое пузико зависшего в воздухе глюка.

— Р-р-рекс… Кажись, я допилась до крылатых хомячков, — бессвязно выпалила я и с грохотом обрушилась на пол.

ГЛАВА 5. Ведьма

Нет ничего красочнее и нелепее, чем сны после пьянки.

Сперва мне померещилось, что Рекс потоптался по мне, пытаясь прорваться к перегороженному телом выходу. После привиделось перекошенное лицо Холда, склонившегося надо мной. Далее меня проклинали и куда-то несли. Причем несли без всяческого пиетета, пару раз приложив лбом обо что-то твердое. Я попыталась возмутиться, но кто-то швырнул меня на постель и укрыл простынкой. С головой. Как покойничка.

К слову, поутру я себя именно так и чувствовала.

Но сперва пред воспаленным алкоголем сознанием пронесся калейдоскоп видений и нелепых ситуаций. И ладно бы в них фигурировала я сама, но нет. Даже в пьяном угаре мне виделись незнакомые девушки, стареющие женщины, непонятные мужчины. Апофеозом стал уже поднадоевший кошмар.

Кэбот… — шептал мрак за дверью дома.

Я куталась в старую шаль, дрожала от страха и не сводила глаз с входной двери. Снизу в узкую дверь прокрался плотный туман. Он медленно полз, обнимая доски пола, а я пятилась, отчетливо сознавая, что не переживу прикосновения этих бестелесных щупалец.

Кэбот… Кэбот…

Дверь вздрогнула от удара, словно кто — то очень большой привалился к ней. По древесине побежали морозные узоры, складываясь вместо привычных образов в громадную фигуру с внушительными рогами, хвостом и копытами.

Не будь я так напугана, то пожурила бы себя за полное отсутствие креатива. Демон с рогами и хвостом? Право слово, это самый избитый кошмар, который только мог привидеться.

Кэбот… Кэбот… Кэбот…

Дверная ручка медленно поползла вниз, я куда резвее попятилась назад и столкнулась с кем — то, все это время таившимся за спиной во мраке коридора.

Кэбот…

Только теперь я осознала, что голос, звавший меня, доносился не снаружи. Чужие руки схватили за плечи, до боли вонзив в кожу острые когти. Я зажмурилась, стремительно холодея и отчаянно моля о том, чтобы мочевой пузырь не подвел в столь напряженный момент. А то какой конфуз.

— Наконец-то, — прошептал до боли знакомый голос, но прежде чем я успела узнать говорящего, тишину коридора пронзил истошный крик.

— Курареру, — проорал «будильник».

По ощущениям, прямо в ухо проорал, потому что я мигом проснулась и села. Голова тотчас взорвалась фейерверком боли, язык ощутил мерзкий привкус сухости. Застонав, я упала на подушку и накрыла глаза рукой.

Как же хреново…

Кто — то решительно вошел, шаркая тапочками, и ехидно поприветствовал:

— Доброе утро, спящая красавица.

— Холд, просто дайте мне сдохнуть, — простонала я, морщась от боли.

— То есть лекарство от похмелья, за которым я бегал с утреца пораньше, можно выливать в раковину?

— Дай сюда, — я моментально протянула руку.

Пока я маленькими глотками пила из стакана, Холд, одетый в шорты и серую толстовку, примостился на краешке кровати и стал рассказывать о вчерашнем.

Оказывается, топтание Рекса на моей тушке не привиделось в дурном кошмаре. Котик так перенервничал при виде не приходящей в сознание хозяйки, что выскочил из дома и понесся к соседям за помощью.

— Чуть дверь с петель не снес, — ругался Холд. — Содрал всю обшивку, а орал так, что переполошил всю округу.

Пока Ракша и остальные рабочие молились и чертили на стенах пентаграммы (согласна, дикий народ.), бригадир с колуном на плече в качестве боевой подруги помчался следом за Рексом к нам домой.

— Я уже начал привыкать к тому, что у вас, дорогая соседка, — язвительным тоном выговаривал блондинчик, — что ни день, то маленькая катастрофа, поэтому был готов ко многому… — Многозначительная пауза, достойная подмостков столичного театра. — …но не к тому, что с виду изящная и благовоспитанная девица свернется на половичке перед дверью и будет пьяно похрапывать.

Стало стыдно. Нет, не за то, что я храпела на полу (хотя и за это тоже), а за то, что не нашлась с ответом.

Ну не признаваться же, что вернулась с дня рождения шестилетней девочки? Вот и я не посмела.

— Ой, Холд, — отмахнулась, поморщившись. — Вот только давайте без нотаций. Вы мне не отец.

Бригадир обиделся и ушел. Правда, недалеко. Пока я, кряхтя и постанывая, спускалась по лестнице, Холд топтался на пороге.

— На.

И мне попытались всучить подозрительного вида цветок.

Он был красивым. На толстой зеленой ножке, еще не открывшийся до конца крупный бутон походил на лилию, нежно-белые лепестки чуть сияли белизной. Подозрительно.

— Что это? — пряча руки за спину, уточнила я.

Судя по внешнему виду Холда и цветка, последний запросто мог оказаться изощренной местью за покореженную Рексом дверь в вагончик или необходимость тащить мою бессознательную тушку в спальню.

— Цветок, — вот ни фига не объяснил блондинчик.

Ставлю на то, что подарочек ядовитый. Вон у него какие подозрительные крапинки на лепестках.

— И… зачем он мне?

Мало ли. Вдруг это новейшее лекарство от синдрома похмелья, а я, темная, и не в курсе медицинских инноваций.

— Да просто так, — неожиданно вышел из себя Холд и повторил попытку вручения даме подозрительного растения.

Походу оно точно ядовитое. Может, даже плотоядное. Иначе зачем столько усилий, чтобы всучить мне этот подарок.

— Спасибо, но я как-нибудь обойдусь, — отступая по лестнице вверх, натянуто улыбнулась взбесившемуся бригадиру.

— Это не от меня, — рявкнул Холд, да так громко, что звякнули новенькие стекла в рамах. — Забегали близнецы, просили передать, что вернутся вечером с отцом. Оставили это. Возможно, даже украли с чужой клумбы, так что или поскорее избавься от подарка, пока за ним не пришли злые соседки, или поставь в воду, пока он не загнулся.

От злости бригадир и сам не заметил, как перешел на ты, я, впрочем, тоже.

— Так это от мальчишек? Не от тебя, — возрадовалась, сбегая вниз. — Красотища — то какая. Не знаешь, что за сорт?

Холд выругался, развернулся и вышел, громко хлопнув дверью.

Какие мы впечатлительные.

Но стоило мне сделать пару шагов по направлению к кухне, где слышался весьма подозрительный звон посуды, сигнализирующий о том, что Рекс наводит инспекцию на предмет того, что еще можно незаконно сожрать, пока хозяйка отвернулась, как в дверь забарабанили.

— Холд, если ты вернулся за благодарностью… — начала было я и осеклась.

— Драсти, госпожа ведьма, — робко проблеял молодой паренек в серой университетской форме с нашивкой филина на правом плече.

Гость был выше, худее, да в конце концов темнее, но я узнала в нем своего. Не родственника. Собрата по страданию.

— Водички? — в качестве соболезнований предложила я, отступая.

— Мне бы настоечку вашей бабки, — умоляюще сложил руки студент, нетвердой походкой проходя внутрь. — Ту самую, на рябине, а то мне через час на экзамен идти.

Я целеустремленно развернулась и зашаркала тапками в сторону секретной панели, где Дунканара прятала свое подпольное зельехранилище.

— Как выглядит, помнишь?

— А то ж.

«Та самая настойка» плескалась в мутном двухлитровом бутыле, густо заросшем паутиной. Зубами вырвав сопротивляющуюся пробку, я отважно нюхнула содержимое и закашлялась.

Рябиной там и не пахло.

— Вот, — парнишка снял с полки мерный стаканчик и пальцем отметил, сколько надо лить.

Плеснув бабкиного зелья, я прижала бутыль к груди и во все глаза уставилась на студента. Тот сделал шумный выдох, одним махом опрокинул в себя жидкость и закрыл свободной рукой рот. В один миг его лицо стало красным, на лбу выступили капельки пота, а глаза полезли из орбит.

— А. Хорошо… — проорал он, жадно хватая ртом воздух.

Чудодейственная настойка в один миг преобразила юнца, зарядила бодростью и как рукой сняла похмельный синдром. Сунув мне горсть талеров, студент выскочил из дома с криком:

— Ну держитесь, профессор Урпалаки. Я иду…

Все еще любовно прижимая бутыль к груди, я проследила взглядом за несущимся по улице покупателем, а потом решительно плеснула пойла в мензурку.

Эффект неописуемый. Такое чувство, словно тебя окунают с головой в ледяную прорубь, а на выходе ты попадаешь в котел с лавой, которую заботливо помешивают черти. Заорав от переизбытка чувств, я торопливо припрятала бутыль обратно и занялась домашними делами.

И если раньше больше всего на свете мне хотелось сдохнуть, то теперь я носилась по дому, одержимая приступом рабочего энтузиазма. Первым от него пострадал Рекс. Котик как раз подчищал остатки вчерашнего рагу, когда на кухню влетела я и потащила котика купаться.

Вторым, кого задела направленная в мирное русло энергия, оказался двор. Не знаю, что стукнуло мне в голову, но это что — то настояло на том, чтобы разбить перед крыльцом клумбу. Больше всего этому произволу почему-то воспротивился петух. Птица ходила вокруг и возмущенно кукарекала, пока я не пригрозила пристукнуть живой будильник лопатой и прикопать тут же в качестве удобрения. Решив, что клумба лучше, нежели свежая могила, храбрый петушок взлетел на перила крыльца и стал наблюдать за тем, как Рекс, переживший водные процедуры, отчаянно вылизывается.

Запала хватило на клумбу, поход по магазинам и даже, внимание, на генеральную уборку.

В приподнятом настроении я порхала по кухне, шинкуя овощи и ногой отгоняя Рекса от замаринованного на ужин мяса. В высшей степени продуктивный день постепенно перетек в приятный вечер. За окном тихо переругивался с рабочими Холд, квохтал оскорбленный клумбой петух, убаюкивающе шумели ветвями деревья.

Как выяснилось чуть позже, на этом экзамене жизни предмет «предчувствование беды» я безбожно завалила.

ГЛАВА 6. Ужин

Розы скукожились и сдохли.

И это вопреки всем моим старания продлить их существование. Зато цветок, принесенный близнецами, ожил даже в простой воде из-под крана, раскрыл бутон и ненавязчиво благоухал. Его не смущала старенькая кружка с отбитой ручкой вместо вазы и полное пренебрежение с моей стороны.

Тем не менее меня мучали кое-какие сомнения. И я поспешила их развеять сразу же, как только господин Заленвах с сыновьями объявился на пороге.

— Спасибо за цветок, — улыбнулась я мальчишкам.

— Это не мы, — выпалил Марк, получил от брата мощный тычок, скривился и исправился:

— Это мы. Простите, тетя Итара, на рефлексе вырвалось.

Подозрительно глянув на двух чересчур невинных близнецов, я отправила всех мыть руки и ушла на кухню.

Ужин шел своим чередом. Господин Заленвах хвалил мои кулинарные таланты, прямо скажем, очень слабенькие. Я строила из себя хорошую хозяйку, наперебой предлагала всем добавки. Несчастный Рекс пускал слюни в коридоре.

Близнецы хранили многозначительное молчание, а потом синхронно встали со своих мест.

— Папа, — важно начал Марк.

— Тетя Итара, — подхватил Энги.

— Мы посовещались и решили, что…

— …вы обязаны пожениться.

Я чуть со стула не упала. Счастливый отец семейства разразился приступом жуткого кашля.

— Не… Кх-кх. Не… Кх-кх-кх, — давясь, попытался выразить свой протест мужчина.

Это был первый случай, когда кто — то поперхнулся не из-за моего кулинарного таланта.

— Только через мой труп, — заявила я, мрачно глядя на инициаторов.

Близнецы переглянулись.

— Ладно. Я пошел за плакатами для презентации, — заявил один из них и, ловко прошмыгнув под столом, умчался в соседнюю комнату.

— Папа. Тетя Итара. — Вновь взял слово его брат. — Позвольте, мы сначала расскажем обо всех выгодах данного союза…

Уж не знаю, в кого они пошли, но настойчивости мальчишкам было не занимать. И если у меня с каждым плакатом все ниже и ниже опускалась челюсть, то господин Заленвах слушал презентацию со все возрастающим интересом. На той части, где братья рисовали наше совместное будущее, в котором я, их отец и сами инициаторы жили в этом доме, Заленвах впервые за всю презентацию обрел голос:

— А что мы сделаем с нашим собственным домом в центре Холдона?

— Как что? — удивились близнецы. — Сделаем из него доходный дом с тремя отдельными квартирами.

— А низ можно сдавать в аренду кому-нибудь из мелких торговцев.

К моему величайшему ужасу, господин Заленвах хмыкнул и с задумчивым видом уставился на график роста наших совместных капиталов. И пока его уста не озвучили нечто типа: «Неплохо придумали. Я в деле.», я резко подскочила и отобрала инициативу.

— А ну-ка стоп, — еще и кулаком громыхнула, для усиления собственной позиции. — Я свободная, почти состоятельная девушка…

— Ключевое: почти, — встрял Марк.

— …и не планирую замуж в обозримом будущем. Вот уж точно нет. И пока мы не договорились до обсуждения даты бракосочетания, предлагаю всем заткнуться и сесть за стол.

Близнецы неохотно сложили плакаты и плюхнулись на стулья.

— Так — то лучше, — рявкнула я, тоже усаживаясь. — И чтобы больше при мне эта тема не поднималась.

— Чисто ради справки, — вклинился господин Заленвах, — только при вас? Или в тесном семейном кругу мы с мальчиками можем обсудить объединение семейных капиталов и условия брачного договора с последующим…

Под моим гневным взглядом отец семейства осекся.

— Ну нет так нет, — покладисто заявил он, но стоило отвернуться, как за спиной раздался его вкрадчивый шепот:

— Шикарная презентация, мальчики. Я горд.

У меня задергалось… ухо. Честно-честно. Я не обманываю.

Видимо, в столь стрессовой ситуации нервная система посчитала, что тика нижнего века окажется мало. Еще какое-то время мы молча ковырялись в тарелках. Мальчишки переглядывались с отцом, я пыталась прекратить терзать ножом мясо, надо же было на ком-то вымещать зло.

Наконец Энги не выдержал и бросил вилку.

— Это нечестно, — с искренней обидой заявило дитя. — Мы же ради вас старались, тетя Итара.

— Да, — подхватил волну протеста братец. — Где вы найдете денег на погашение задолженности? Вы же бедны, как бродяжка, у которого ветер в карманах.

Ну знаете. Это уже ни в какие ворота не лезет.

Кстати, про ворота.

Оскорбленная и задетая за живое, я прошла в комнату и вернулась с контрактом, предложенным Урсулой Вальтер. Плевать, что нам с Рексом придется стать талисманом хоккейной команды. Плевать на костюм петуха, черные крылья и прочую атрибутику. Плевать на возможные неудобства. Деньги сейчас нужнее.

Размахивая бумагами, как победным стягом, я хлопнула договором о стол и гордо подбоченилась.

— Вот. У меня есть недостающая сумма.

— Позвольте.

Я и рта раскрыть не успела, а цепкие пальцы господина Заленваха уже вовсю листали договор, взгляд быстро перескакивал со строчки на строчку, брови хмурились.

— Итара, могу я видеть копию завещания Дунканары Кэбот?

Ох, не к добру это. Не к добру.

Игнорируя мерзкое предчувствие подставы, я шустро сбегала наверх, до кучи прихватив квитанцию, договора на открытие счета и предложенную директором банка схему снижения суммы долга.

— Мои соболезнования, Итара, — вздохнул господин Заленвах, изучив ворох документов. — Вас обманули.

Будто я не в курсе.

— А можно поточнее. Кто и в чем?

Я была свято уверена, что господин Заленвах обрушится на вороватого Бенедикта Бирина с его призом «лучшему сотруднику». Выведет на чистую воду Клариссу Стаук, временную помощницу главы нотариальной конторы «Смерть и Ко», которая четыре года искала единственную наследницу. Сорвет маску безгрешных с магического сообщества «Магнус». Да я даже морально подготовилась к тому, что он подвергнет уничижению схему перераспределения сумм выплат, которую предложил банк после церемонии торжественного открытия.

Но Заленвах разоблачил ту, на кого я бы никогда не подумала.

— Этого не может быть, — прошептала я.

Колени подогнулись, плечи поникли, и сила притяжения бережно усадила меня на выдвинутый стул.

— Не будь перед глазами этих двух бумаг, я бы никогда не заподозрил подвоха, — признался Заленвах, выкладывая рядом договор и завещание. — Контракт типовой, приди вы с ним к юристу или консультанту, те посоветовали бы соглашаться на предложенные условия и сумму.

Я кивнула.

По договору я получала деньги для выплаты, но нарушала главное правило, указанное в завещании троюродной бабкой: «Итара Кэбот получит доступ к счетам только после того, как проживет в оставленном доме девяносто дней. Если по каким-то причинам этого не произойдет, то сотрудник нашего банковского отделения перенаправит все средства с ее личного счета на благотворительность».

Согласно контракту с хоккейной командой, следующие полгода мы с Рексом на правах талисмана обязаны были провести в пути, кочуя от города к городу по всей Империи и тряся цветными помпонами (или крыльями? да, впрочем, и неважно), ради поддержания спортивного духа.

Знала ли Урсула об этом пунктике? Сделала ли она это предложение нарочно? Работала ли богачка в паре с господином Феллом, директором магического общества «Магнус»?

Впрочем, все это и неважно.

Замаячивший на горизонте выход оказался ямой еще большей глубины.

— Пап, — зашептались близнецы, — как думаешь, еще рано повторно поднимать вопрос о вашей свадьбе?

Так. Я сейчас кое-кого прибью кухонным полотенцем. И не посмотрю на то, что бить детей негуманно. У меня, знаете ли, аффект.

Марк и Энги моментально уловили настроение. Им хватило одного только мечущего молнии взгляда, чтобы близнецы попятились, изобразили улыбки и слиняли во двор. Следом за ними вышел и сам счастливый отец семейства.

— Доброй ночи.

— Угу.

— Ну, не расстраивайтесь вы так, госпожа Кэбот.

— Ага, — выдавила я еще мрачнее. — Тебе — то легко говорить, господин большая шишка в городской мэрии.

Последнее, естественно, только мысленно, ибо ссориться с высокопоставленным мужчиной в мои планы не входило.

— Госпожа ведьма, — заорала чуть покачивающаяся толпа студентов, прибившаяся к моей калитке.

Толпа была одета в серую форму университета, с нашивкой филина на правом плече. Присмотревшись к серой массе, я к своему крайнему удивлению обнаружила среди загулявшей компании молодых людей знакомое лицо.

— Госпожа ведьма. А мы сдали экзамен и пришли за добавкой, — прокричал парнишка, размахивая зачеткой.

Тяжко вздохнув, я скомканно попрощалась с Заленвахом и пошла в дом за бутылью.

— Сколько человек? — крикнула уже из коридора.

— Тринадцать, — радостно выкрикнула толпа, плавно покачиваясь из стороны в сторону.

Вот и почему я не удивляюсь? Нет, верить в приметы меня отучили еще в глубоком детстве, точнее, не научили в них верить. Отец с дядьками отмахивались от них, а родители Вовса и Тины никогда не демонстрировали своих суеверных наклонностей. Из всего нашего окружения только отец Ким свято верил в приметы.

«Все приметы к деньгам.» — довольно твердил он, смахивая голубиный помет с плеча, с улыбкой глядя на перебегающего дорогу черного котенка и яростно почесывая правую руку.

Увы, но в моем случае приметы работали с прицелом на неудачи.

— Двенадцать, — педантично поправил кто-то заплетающимся языком. — Вовс пошел писать опровержение статьи профессора Урпалаки.

— А-а, точно, — пробасил его собеседник и гаркнул на всю улицу:

— Госпожа ведьма, нам двенадцать порций вашего лихого пойла.

«Госпожа ведьма» бросила бутыль на столе и выскочила на крыльцо.

— Вовс? Ты сказал, Вовс?

ГЛАВА 7. Разборки

— Куда, — завопила вахтерша в ответ на попытку неизвестной девицы взять штурмом вертушку на проходной в мужское общежитие. — Совсем девки распустились. Чо вытаращилась? Двигай домой. У нас тут строгие порядки, милочка.

Неизвестная девица, то есть растрепанная я, в наспех накинутом поверх домашней одежды пальто, оценила высунувшееся в окошечко проходной лицо размерами с блюдо, с трудом нашла маленькие сонные глазки, опустила взгляд на необъятных размеров грудь, крест-накрест подвязанную шалью, и решительно перекинула ногу.

— Ку-ку-куда…

Но я проигнорировала злое кудахтанье вахтерши. Страж проходной попыталась воспротивиться незаконному проникновению в святая святых, но потерпела оглушительное поражение, застряв в узком дверном проеме.

Сжимая в пальцах клочок бумаги с номером комнаты, я разгневанной птицей взлетела по ступенькам аж на третий этаж, не сбавляя скорости, пробежала по длинному коридору секции и ворвалась в крохотную комнату, где прятались сговорившиеся за моей спиной друзья.

— Как вам не стыдно, — выпалила я, врываясь внутрь.

На этом тело вспомнило о своей антипатии к физическим нагрузкам, дыхалка отказала, а в боку закололо так, что я привалилась к стеночке, жадно глотая пересохшими губами воздух.

— Итка?

Вовс, еще секунду назад погруженный в чтение тяжелого талмуда, вздрогнул и неосознанно сжался. Тина выронила надкусанный пирожок и уставилась на меня с таким диким видом, словно узрела на пороге двуглавую лягушку. Причем земноводное уверяло, что оно заколдованный принц.

— Нет, блин, вахтерша, — просипела я, сгибаясь пополам.

Завтра. Завтра же займусь бегом. И Рексу хорошо, и мне надо закалять волю и тело. Решено. Завтра же натяну на себя трико и выйду на пробежку, если повезет, то нагоню на облюбованной тропке Холда, и чей-то зад вновь пострадает.

Пока я давала зароки и в уме рисовала радужные картины, друзья синхронно поплевали через левое плечо и трижды постучали по дереву. Вовс о подлокотник кресла, Тина звучно огрела себя по лбу.

— Почему вы не сказали, что остаетесь в Холдоне? Почему о том, что Вовса без экзаменов приняли на третий курс, я узнаю от пьяной компании студентов? — накинулась я на ребят.

— Ит, ну чего ты заводишься? — попыталась осадить меня Тинка. — Мы же все понимаем, у тебя ситуация… сложная, а тут еще и мы свалились.

— Как снег на голову, — поддакнул Вовс, страстно прижимая к груди фолиант.

— Ты не думай, мы же все понимаем, — затараторила подруга, невинно хлопая ресницами. — Тебе откровенно не до нас, но вслух ты бы такого никогда нам не сказала. И нас бы из дома не выставила.

Сказала бы и выставила бы, но слушаем дальше.

— А тут все так удачно получилось, — вдохновенно продолжала Тина, — Вовса разыскал тот самый профессор, с которым они свели туалетную дружбу.

— Эй, — возмутился мастер коммуникации, продолжая стискивать книгу, как молодой супруг новоиспеченную жену.

— …тот предложил Вовсу прийти на экзамены. По секрету, Вовс так сразил членов комиссии, что те не раздумывая зачислили его сперва на первый курс, а уже через полчаса опомнились и перевели на третий.

— Я просто много чего знал по этому билету, — скромно пояснил друг.

В голове пронеслась картинка того, как уставшая комиссия профессоров забаррикадировалась на кафедре, а Вовс с учебником под мышкой таранил дверь и мозг преподавателей своими знаниями. Бедная комиссия.

— Вовсу дали комнату в общежитие, а ты же сама знаешь, где живет один студент, там нелегально проживают его друзья. Вот мы и перебрались сюда. И тебя не стесняем, и живем весело.

— Хорошо, а зачем было врать, что поехали домой?

— Так чтобы ты не волновалась, Итка, — воскликнула Тина с таким видом, словно уже устала разжевывать очевидные вещи. — Мы же твои друзья.

Беда была как раз в том, что передо мной с невинными выражениями стояли друзья, люди, с которыми я выросла, возилась в одной песочнице, дралась за игрушки и впервые пробовала пиво. Я знала их как облупленных, а потому сдвинула брови и для еще большего усиления уперла руки в бока.

— А теперь я хочу услышать правду.

Приятели переглянулись, решительно выдохнули и признались:

— У тебя жутко…

— …и постоянно что-то происходит.

Да, с этим сложно поспорить.

Будь я на их месте, свалила бы при первой возможности. Так что винить друзей по сути-то и не в чем. Ну кроме глупой лжи о своем отъезде.

Эх, жаль, что Кимберли не осталась. Так можно бы уже сейчас узнать, просила подруга о чем-то Урсулу или в этом богачка тоже соврала. Теперь же придется возвращаться домой и трясти старенький кристалл связи, вознося молитвы богам связи и уповая на чудо.

В ответ на мои мысли в комнату влетела Ким в халате и с полотенцем на голове и заорала:

— Шухер. Вахтерша пошла по этажам с проверкой.

Тина подскочила и заметалась по комнате, спотыкаясь о разбросанные вещи и сшибая углы на казенной мебели. Ким испуганно металась рядом. Фраза оказала магическое действие даже на степенного и меланхоличного Вовса. Парень выпустил из рук книгу, шагнул ко мне и попытался запихнуть меня в шкаф.

Я и опомниться не успела, как оказалась в тесных затворках, прижатая с одной стороны вешалками, а с другой твердой стенкой.

— Плитку, — заорала вспотевшая Ким, заталкивая под кровать кастрюлю и сковородку с остатками пригоревшей яичницы. — Про плитку не забудь.

— Точно, — ударил себя по лбу Вовс.

Приятель одним прыжком пересек комнатушку, схватил с подоконника плитку с нагревательным элементом по центру, и помчался ко мне. Незаконный прибор впихнули мне в руки, заставив машинально сжать тяжелый квадрат, после чего в шкаф втиснулись Ким с Тиной, и Вовс закрыл дверцы.

Точнее, попытался. Дверцы не желали сходиться вместе, мешала спина и прочие выступающие части Тины, скрючившейся у самого входа.

— На счет три вдыхаем и задерживаем дыхание, — скомандовала она. — Вовс, поднажми. Давайте, девочки, мы же влезли в наши выпускные платья. Уж вместительный шкаф-то для нас не проблема.

Шкаф себя вместительным не считал и грозно скрипел, ходил ходуном и грозил развалиться на составляющие. Но это не помешало Тине сосчитать до трех, Ким встать и утвердиться на моей ноге, а тщедушному Вовсу — поднажать плечом на створки и защелкнуть несчастный шпингалет.

— Проверка.

Я прикусила губу, стараясь не заорать от боли, и пихнула подругу, мол, слезь, ты все ж не миниатюрная газель. Ким сделала вид, что намека не поняла.

— Проходите, проходите, — любезно поприветствовал оставшийся один на один с неприятелем Вовс.

— Запрещенные вещи имеются? — грозно спросила вахтерша, грузно топая.

— Только томик Бекека. Вот уж где настоящая крамола, — неловко «пошутил» друг.

Тина беззвучно выругалась, мол, нашел время для дискуссий.

— Магприборы? Плитка? Чайник? Продовольственные запасы? Алкоголь? Стимуляторы? — на одном дыхании перечислила строгая дама.

— Да вы что, — вполне себе искренне возмутился новоиспеченный третьекурсник. — Я законопослушный студент.

— Знаю я таких законопослушных, — сварливо проворчала вахтерша, смещаясь куда-то вправо. — Сперва здороваться перестают, потом имеют наглость после отбоя стучаться, а дальше — девушки, алкоголь и несанкционированный кот.

Судя по интонации, кот возмущал даму особенно сильно. Вот правильно я Рекса дома оставила. Во-первых, он бы не влез, а во-вторых, такая ярая ненавистница домашних питомцев учуяла бы рысь даже сквозь дверцы шкафа, в-третьих, с моим везением даже странно, что нас до сих пор не…

— А это что? — взревели в комнате.

Клянусь, еще никогда в жизни я, Ким и Тина (возможно, и Вовс, но за него не ручаюсь) так истово не молили Семиликого о снисхождении. Не знаю, кого тот в конечном итоге услышал, но вместо того, чтобы рвануть к шкафу с целью разоблачения притаившихся там девиц, проверяющая кинулась в противоположную сторону и загремела оконными створками.

— …объясните теперь мне, вахтеры, почему я на ней так сдвинут? — раздался хор голосов. Бесконечно счастливых и убедительно нетрезвых.

— Пошли вон, пьяницы малолетние, — заголосила вахтерша, да так громко, что одна из вешалок закачалась и больно стукнула в лоб.

— Давай вот так просидим до утра,

Не уходить? Извини, мне пора…

Сегодня в оба гляди, впереди

Горячий вечер: напитки да жара.

— Еще чего. А ну-ка прочь от дверей общежития, вы мне статистику портите, — пуще прежнего гаркнула немузыкальная дама.

Хор усилил громкость:

— Раскладывать по местам я устал

И поворачивать вспять — вот, опять.

И если выход один — поступать,

То там учиться лет пять, ни дать ни взять.

Идет к финалу игра в этот раз,

Собрались выпускники, я говорю,

Сегодня будем чудачить до утра.

Ну, вызывайте такси, я свалю.

— Я щас отряд пустынников вызову, — пообещала поборница веселья и бросилась прочь из комнаты Вовса.

Едва дверь за вахтершей захлопнулась, приятель распахнул створки, освобождая нас. Тина взвизгнула от неожиданности и начала заваливаться назад. Не теряя надежды устоять на ногах, подруга вцепилась одной рукой в одежду, висящую на вешалках, а другой — в Ким. Вовс тактично отступил в сторону, как истинный джентльмен, пропуская девушек. Тина шлепнулась на зад, сверху на нее упала Кимберли, а прикрыл этот замысловатый бутерброд разноцветный ворох ткани.

Повозившись чуток, обе девушки наконец сели и воззрились на меня. Ума не приложу, зачем смотреть на меня как на врага народа.

— Что? — обиделась я.

Можно подумать, что это я привела за собой неприятности.

— Я помню-у-у-у… — продолжали самозабвенно орать студенты, даже не догадываясь, как быстро пустынники реагируют на вызовы.

— Белые медведи,

Нет их в Антарктиде,

Может быть, поедем,

Их живьем увидим, увидим…

ГЛАВА 8. Объявление

— Запомни, доча, — наставляла мать, густо обсыпая парадное крыльцо мэра Мтыщи зерном, — поставить на место можно каждого. Положение и статус не решают.

Вооружившись ее советом и бумажными принадлежностями, я рано-рано поутру вскочила и принялась сочинять послание Урсуле Вальтер. Первый вариант вышел злым и мелочным. Да, а еще с кучей клякс и ошибок. Посмаковав две-три особо удачные фразочки, я выпила чаю и села за сочинение вновь. Оно вышло более лаконичным и грозным. Всего-то на пять страниц мелким почерком. Оценив получившуюся «оду коварству», я пришла к мысли, что Урсула вряд ли станет утруждать себя чтением даже газеты, молчу уж про послание от обманутой наследницы.

В итоге сбегала в местную библиотеку, покопалась в подшивке газетных изданий и сделала черно-белую копию заметки о смерти трех фурий Холдона. С крохотного портрета в углу страницы смотрели три немолодые женщины — Александра Карем, Трифона Лавгуд и моя троюродная бабка, Дунканара Кэбот.

«Кто-то находит деньги и славу, а кто-то теряет все, но остается легендой», — приписала я на полях и запечатала конверт.

Забросив послание в почтовый ящик, я еще немного послонялась по городу. После вчерашней облавы вахтерши и пустынников друзья попросили не навещать их пару «дне-недель».

Да-да, вот так прям напоследок и сказали:

— Увидимся через пару дне… недель, — и захлопнули двери.

Исключив из маршрута общежитие, я свернула к городской мэрии и неожиданно вспомнила совет Тины: «Если не знаешь, что делать, спроси у того, кто знает.»

Правда, совет этот деятельная подруга дала аккурат перед итоговой контрольной в выпускном классе, пересаживаясь к отличнику за первую парту. Но это не значит, что совет был плохим.

— Итара, у меня нет времени, — пытался отбрыкаться от назойливой посетительницы счастливый отец и большая шишка.

Наивный мужчина.

— Ну господин Заленвах, — жалостливо ныла я, неотступно семеня за ним по коридорам и перетекая из кабинета в кабинет. — Ну вы же такой умный, такой состоятельный человек. Вы же мне подскажете, да?

— Итара, я занят, — бесился и рычал господин, но я была настойчива, как ночной комар, и безжалостна, как геморрой.

— Ну господин Заленвах. Вы просто подскажите, что делать.

— Да не знаю, Итара. Не знаю. Устройтесь сиделкой, сажайте цветочки, на худой конец сдавайте комнаты. На свете столько разных дел. Займитесь любым.

Вы только посмотрите, какие мы важные. Может, припугнуть брачными перспективами, которые презентовали нам близнецы?

Я окинула господина Заленваха придирчивым взглядом — выдержит сердце или как? — и мысленно поплевала через левое плечо.

Ну нафиг. Такими вещами лучше не шутить.

В коридоре возник мальчишка-посыльный.

— Господин Заленвах, все уже в сборе, — робко сообщил он, с опаской косясь в мою сторону.

— Сейчас, — отбрил его отец двух сорванцов, повадившихся наведываться ко мне без спроса, и уже мне предельно раздраженно: — Итара, мне правда некогда.

Проводив задумчивым взглядом спину поспешно убегающего от ответа мужчину, я немного покусала нижнюю губу и помчалась домой.

Дома все было по — прежнему. Холд ругался на строителей, те со скоростью черепах рыли каналы для коммуникаций. Рекс сидел в засаде, карауля загнанного на крышу курятника петуха.

— Может, вам уже пора подружиться? — предложила я неприятелям.

«Ага. Вот уж чего не случится», — скривил морду Рекс.

Петух по традиции разразился омерзительным кукареканьем.

Пожав плечами, я переоделась, села за стол и до самого обеда в творческом угаре писала объявления.

Среди них были такие:

«Разыскивается квартирант с внешностью Аполлона, нравственностью Крокодила Гены и чистоплотностью господина Пропера для создания серьезных отношений с архитектурой частного сектора Холдона».

Еще вот такие:

«Хозяйка с маленьким котиком и большим долгом (последнее зачеркнуто) с превеликим удовольствием сдаст вам 1 или 2 свои комнаты на пару суток, недель или месяцев».

Короче, креативила как только могла.

Наскоро перекусив и прихватив с собой упирающегося Рекса, так сказать, для поддержания морального духа и во избежание свежего куриного трупика на крыльце, сунула получившиеся стопки в сумку и побежала расклеивать рекламки.

День выдался жарким. Холдонцы высыпали на улицы, подставляя лица под первые лучи солнца, а то знаем мы эти загадочные времена года, то снег летом, то гроза зимой. Школьники оккупировали парки, устраивая первые в этом году матчи по футболу и салкам. Тут же в тенечке бухтели бабки, а у детских площадок несли караул бдительные мамаши.

Щадя нервную систему, я решительно свернула прочь от детей и угодила в самое пекло мамских будней.

— …от присыпки вот тут началось раздражение… — ровно гудела толпа, как рой пчел в улье.

— …а она мне — в наше время пеленки руками стирали.

— …Мила на пол упала, ревет, требует игрушку. Уже и прохожие оборачиваться начали, а я стою и со стыда сгораю…

— …что ты за мать, если ребенка успокоить не можешь.

— Ой, Итара.

Я вздрогнула, но вместо того, чтобы начать озираться в поисках окликнувшей, втянула голову и прибавила шаг. Кто Итара? Я Итара? Нет-нет, вы меня с кем-то путаете. Точно-точно путаете.

— Итара, — вопль приблизился.

Вот черт.

Смирившись с неизбежным, я обернулась и нос к носу столкнулась с улыбающейся Кайлой, которая вела на поводке… маленького рысенка.

Рекс обеспокоенно попятился, дергая за свой поводок, мол, хозяйка, не тупи, нам срочно нужно делать лапы. Но было поздно. Маленький пятнистый котенок разогнался, подпрыгнул и, расставив лапы в стороны, вцепился в мощную грудь моего питомца.

— О-о… как ми-ило, — умилились мамочки, а сверкающая улыбкой Кайла раскинула руки и попыталась придушить меня в объятьях.

Рекс понимающе покосился на меня, гулко сглотнул и попытался лапой отодрать, казалось, намертво вцепившегося в шерсть малыша. Оказалось, проще лечь и позволить котенку, точнее, карапузу-многоликому кусать тебя за уши и самозабвенно охотиться на мелко подрагивающий от сдерживаемого бешенства хвост. Со своей стороны замечу, что проще позволить Кайле и мамочкам вдохновенно перевирать и преувеличивать историю налета грабителей на банковское отделение, чем пытаться вставить хоть слово истины.

В самом деле. Кому сдалась правда, если есть хорошая история?

На мое счастье, мамочки очень вовремя вспомнили про тихий час и поволокли упирающихся и активно восстающих против родительского произвола детей по домам. Кайла подхватила на руки разыгравшегося малыша и сноровисто сунула его в корзинку для пикника.

— Сиди смирно, — велела она, легонько ударяя по когтистой лапке, моментально сунутой в щель под соломенной крышкой. — На этой неделе практически постоянно в полном обороте гуляем.

— А что родители? — опасливо уточнила я.

— А что родители, — не поняла нянька для перевертышей. — Отец сам до года в облике крысы бегал, а мать так вообще… — Кайла многозначительно замолчала и махнула рукой, мол, что тут говорить.

Кайла прошлась с нами до конца дорожки, пожелала удачи с объявлениями, которые я старательно крепила на все вертикальные поверхности, которые попадались на глаза. Одно даже на фургончик с мороженым повесила. Случайно.

— Итара, а ты не думала сдавать в аренду не комнаты, а сам участок? — внезапно спросила профессиональная нянька.

— А к чему вопрос? — уже как-то по привычке насторожилась я.

— Да есть тут в конце улицы семья аптекарей. Старики в начале года взяли к себе в ученики девчонку одну, толковая попалась, понимающая. Так я заметила, что девочка начала высаживать аптекарский огород на балконе. Вот и подумала, если сдать им в аренду небольшую грядку. Денег много не заработаешь, но все же. Что скажешь? Замолвить за тебя словечко?

— Говори, — решительно кивнула я.

Хуже точно не будет.

Расставшись с консультанткой, я продолжила мародерствовать, то есть улучшать облик городского ландшафта кривыми листами объявлений. Рекс гордо вышагивал рядом, всем своим видом демонстрируя, что готов на еще одну пешую прогулку, лишь бы не встречаться вновь с настойчивым многоликим в облике очаровательного бесенка, в смысле рысенка. Под конец дня я умаялась настолько, что домой возвращалась с трудом переставляя натруженные ноги, зато с предчувствием чего-то хорошего.

Чуйка меня подвела. Снова.

— Вы что натворили, ироды.

И вновь я не знала, за что хвататься — за голову или сердце. 

ГЛАВА 9. Привидение

— Ладно дети, но вы, Холд, — кричала я, от избытка чувств бегая вокруг курятника и размахивая руками.

Бригадир, щеголявший в тонкой майке, сложил на груди руки, демонстрируя нешуточные мышцы и свою позицию в надвигающихся разборках.

— А что я?

Близнецы попрятались за его широко расставленные ноги и опасливо выглядывали каждый со своей стороны.

— Вы обязаны были остановить этот беспредел, — безапелляционным тоном заявила я, тыча пальцем в сторону насеста.

— Ко-ко? — кокетливо пропела курочка.

Петух покосился на розовую подружку с зеленым хохолком и стал медленно-медленно, ну чтобы не провоцировать женщину на истерику, отодвигаться.

А вот меня уже довели. Довели, а разбежаться забыли.

— Какого… — я вовремя вспомнила, что материться при детях не самая лучшая затея, но в голову упорно не шли приличные эпитеты, поэтому дальше пошла многозначительная белиберда: — Вы… хм… б…

Я сжала кулаки, не в силах справиться с обуявшими эмоциями.

Спокойствие, Итара. Просто дыши и считай. Считай, сколько физических травм может нанести взбешенная девушка здоровенному бригадиру ну, скажем, вон тем черенком от лопаты.

Рекс прилип к сетке мордой и в задумчивости рассматривал пеструю хохлатку. Судя по вытянувшейся морде, зверь только что вычеркнул из рациона странную на вид, а потому наверняка смертельно больную (возможно, даже протухшую) дичь. Ну нафиг. Пусть бегает.

Бригада профессионалов «Полный бардак в рекордные сроки» сплотила ряды.

— Тетя Итара, вы только не ругайтесь, — шмыгнул носом Марк, высовываясь из-за живого прикрытия, то есть из-за раздражительно спокойного Холда.

— Это наш школьный проект, — заявило его зеркальное отражение.

— По химии, — добавил брат.

Я в ужасе уставилась на обсыпанную цветным порошком курицу.

Блин, если эта дрянь еще и взрывоопасна, то придется требовать с господина Заленваха не компенсацию, а судебный запрет на приближение к моему дому на расстояние минимум сто метров.

Покосилась на близнецов.

Нет, сто метров для такой кипучей энергии маловато будет.

— Фьють, — смущенно икнула преобразившаяся несушка.

Ее шея и голова дернулись, отчего в воздухе образовалось и повисло облачко ядреного травянистого оттенка.

— Когда домашку сдавать? — мрачно уточнила я, благоразумно отступая назад.

— Послезавтра.

Представила, как просыпаюсь поутру от мерзкого скрежета петуха, пародирующего циркулярную пилу, как, позевывая, спускаюсь на кухню, мельком бросаю взгляд в окно и залипаю при виде эффектной кокетки в самом центре черной стаи. Бр-р-р.

Сбегав в дом, я приволокла старенькую корзинку и всучила ее близнецам.

— Забирайте. И если с моей милой любимой курочки… — Рекс обиженно рыкнул, негодуя по поводу столь наглой лжи. — …упадет хоть перышко…

Что случится дальше, озвучивать не стала, ибо не придумала ничего столь жуткого для расправы, чтобы запугать деятельных близнецов. К счастью, по многозначительному молчанию пацаны мигом догадались, что пострадают отцовские счета и, соответственно, их личные карманные средства.

Рисковать талерами никому не хотелось.

Проследив за ловлей и последующей упаковкой пестрой куры, я проводила мальчишек до калитки и вперила осуждающий взгляд в Холда.

— Что? — возмутился он. — Это ведь была не моя домашка по химии.

— Ты потворствовал, — припечатала я, намереваясь обойти накаченного блондина и громко хлопнуть дверью в дом.

Но бригадир не дал. Перехватив за руку и ловко повернув к себе лицом, он с торжествующей улыбочкой продемонстрировал мне знакомый прямоугольник объявления.

«Разыскивается квартирант с внешностью Аполлона…»

— Где ты его взял, — возмутилась я, делая попытку выхватить труд всего дня.

— Сорвал с дерева, — не постеснялся признаться собеседник и выдал потрясающее по своей глупости предложение:

— Готов снять комнату наверху.

Я стала первой в истории хозяйкой жилплощади, которая расхохоталась при виде кандидатуры на роль жильца.

Ой, держите меня, люди. Нашелся Аполлон на мою голову, точнее, каморку.

К чести Холда, он спокойно переждал приступ гомерического хохота. Тыканье пальцем и мои истеричные похрюкивания он тоже снес, а вот на вполне невинной фразе:

— Да какой из тебя Аполлон? У тебя даже пресса нет, — терпение оставило бригадира.

— Как это нет? — возмутился он, дергая край футболки.

Хорошо, что с криком «за воздушно-десантный полк» не стал ее на себе рвать. Так, просто задрал до подбородка, выставляя на обозрение телеса.

— Ну и вот что это? — разозлилась уже я, протягивая руку и с трудом, но все-таки нащупывая тонюсенькую складочку.

— Где кубики? Где, я спрашиваю, твои восемь кубиков.

— Я просто не наращивал рельеф специально, — принялся оправдываться бригадир, пристыженно опуская край футболки.

— Вот как накачаете, господин Холд, вот тогда и приходите, — глумливо выдала я, вновь возвращаясь к официозу с «вы», и поскорее прошмыгнула мимо опешившего мужчины в дом.

Стряхнув с ног обувь, я украдкой из окошечка полюбовалась видом матерящегося блондина, бредущего в сторону вагончика. Рабочие при виде его зверской физиономии поспешно прятались за строительный инвентарь, и даже солнце не осмеливалось жарить как раньше и спряталось за набежавшую тучку.

Стресс и ссора пробудили во мне просто зверский голод. Взяв в руки сковороду, я склонилась над старенькой плиткой, пробуждая бытовую магию.

Нет, ну какой наглец.

Да чтобы я да пустила вражеского лазутчика да под свою крышу? Он меня совсем за идиотку держит?

— Душа моя, и вот скажи, зачем ты его послала?

Я резко развернулась и вытаращилась на маленький комочек призрачной эктоплазмы, зависший прямо перед моим лицом.

— Учти, не найдешь деньги, отправлю на паперть, — заявил призрачный хомяк.

Заорав, я взмахнула сковородой.

— Але, дорогуша, — ехидно проскрежетал хомяк. — Я нематериальный дух, если ты не заметила. Меня сковородой не напугаешь.

Но это я уже и сама поняла. Для проформы заорав еще разок, я швырнула кухонную утварь и помчалась в коридор. Споткнулась о какой-то хлам, оставленный близнецами (нашли, блин, место для склада проказ), задела локтем стену и зашипела от боли. Боль сменилась яростью. Ярость — возмущением.

Да что же это со мной? Я же Кэбот.

Кэботов хомячками не испугать.

Даже призрачными.

Решительно сжав кулаки, рванулась обратно в кухню. Призрак был там. Маленький, размером с ладонь, полупрозрачный и ехидно усмехающийся.

Хомяк опустился на столешницу. Встал рядом с забытой с раннего утра грязной чашкой, совершенно по — человечески заложил за спину руки, важно выпятив мягкий живот, и зашагал ко мне. Ну точь-в-точь староста Мтыщей.

— Пришла в себя? Вот и отлично. А то у меня, знаешь ли, еще очень слабый резерв. Больше пяти минут форму удерживать не удается, и твоя очередная истерика пришлась бы очень некстати.

— Очередная?

— В первый раз ты рухнула в обморок.

Вспомнила, как вернулась после попойки на детском празднике, как стояла на пороге, как весело вращался и двоился неудержимый мир, и только тут до меня дошло.

— Так ты моя белочка, — возрадовалась я хоть какой-то ясности.

Крошечный призрак глянул на меня как на убогую. Стало дико обидно.

Привлеченный шумом, в кухню сунул морду Рекс. Подозрительно принюхался, узрел гостя, возмущенно рыкнул и бросился к столу. Я не успела и глазом моргнуть, а котик уже поднялся на задние лапы и со всей дури шмякнул призрака по ухмыляющейся роже. Хомяк встретил угрозу гордо выпяченной грудью. Лапа прошла по нему, как по магической проекции.

Рекс недоуменно рыкнул, поднял смертельную конечность и ударил еще разок, но увы, результат остался прежним. Чуть подрагивающий от мерзкого ехидного смеха призрак не желал скукоживаться и умирать.

Обиженно рявкнув, мой котик спустился на пол и с видом «нет, ну я так не играю» отвернулся.

— Неплохой экземпляр, — констатировал призрак, перелетая к краю столешницы и покровительственно, сверху вниз глядя на обескураженного неудачей Рекса. — Молодой и глупый, да и заметный чересчур. Зато оригинальный. Насколько помню, еще ни у одной фурии не было психованной рыси в фамильярах.

«Психованной рыси?» — рыкнул оскорбленный.

— Фамильярах? — переспросила я.

— Ага, — ответил призрак, деловито оглядываясь и почесывая пузо. — В момент пробуждения силы ведьма находит своего фамильяра. Тождественные силы притягивает друг к другу, как магнитом. Это же первый и очевидный признак.

— Ведьмы? — окончательно затупила я.

Хомяк перестал мониторить окружающую обстановку, пару секунд концентрировал на мне сердитый взгляд черных глаз-бусин, а потом закрыл лапкой лицо и потер переносицу.

— И вот за какие такие прегрешения в жизни посмертие подкинуло мне в ученицы самую тупенькую кандидатку? — задался он риторическим вопросом.

— Эй, — возмутилась уже я.

— Дорогуша, у меня осталось меньше двух минут общения, поэтому раскочегаривай мозг и запоминай, не можешь запомнить — записывай, но повторять дважды я не стану.

Призрачный комок воинственной эктоплазмы подлетел на метр и замер в воздухе. Маленький, грозный и буйный.

— Ты, — в меня непочтительно ткнули крохотной лапкой, — наследница Дунканары Кэбот, ведьма от рождения и, если не профукаешь это место, городская фурия. Ну там гроза, справедливость и неприятности Холдона. Тут все ясно?

Я честно помотала головой, чем еще больше раздосадовала хомяка.

— Тогда просто прими к сведению и летим за учебниками, — заявил тот, пролетая сквозь кухонный шкафчик, а заодно и стену, и оказываясь в соседней комнате.

Мы с Рексом переглянулись.

Меня терзал вопрос, приходят ли белочки на трезвую голову, кот же плевать хотел на то, кто нас посетил — призрак или глюк.

— Мяуф? — потребовал он, что с кошачьего переводилось как «жрать когда?»

— Эй, подопечная, куда ты дела магические тома?

— Отнесла на второй этаж, — крикнула уже из коридора.

Лучше призрак, глюк, белочка или кто он там, чем готовка. 

ГЛАВА 10. Сирень

Это призраку хорошо. Ему ни стены, ни потолок не помеха, а для нас с Рексом препятствия. Нахохленный и голодный кот плелся рядом, молчаливо протестуя против участи фамильяра, точно так же, как все внутри меня восставало против профессии ведьмы.

Я очень плохонький маг, а шарлатан так еще хуже. Обманом впаривать людям ненужные зелья не позволяют моральные принципы. Ну и еще здравое опасение, что разгневанные клиенты вернутся с целью избить криворукую ведьмочку, наварившую такого пойла, что захотелось сдохнуть прямо на фаянсовом друге.

Хомяк уже копошился в комнате возле книжных полок, куда я перенесла унаследованную библиотеку.

— В идеале каждая фурия знакомится со всей историей по порядку, в написанной последовательности, но в наших стрессовых условиях начнешь вот с этого тома. Ну, чего в дверях застыла? Дуй сюда. Время на исходе.

По наследству ко мне перешла «библиотека редких гримуаров, 71 том, идеальное состояние». Но хомяк проигнорировал ровный ряд магических книг и нетерпеливо тыкал лапой в один из потрепанных любовных романчиков из серии «Вампир и институтка».

— Это шутка? — уточнила я, вытаскивая с полки бульварное чтиво в мягкой обложке.

«Зажги во мне искру» — умоляли некогда «золотые», а теперь просто вытертые буквы названия. О том же мысленно молила и брюнетка в зеленом, полуспущенном с правого плеча платье, восседая на коленях темноглазого мужчины. За спиной последнего раскинулись черные кожистые крылья, между губ, растянутых в какой-то уж слишком похотливо-плотоядной улыбке, сверкали белизной длинные клыки.

Полистав и наугад открыв страницу, наткнулась на фразу «…он затянул узел на галстуке, приковав возлюбленную к батарее, потерся возбужденными чреслами о спину затрепетавшей женщины и жарко прошептал ей в ухо: «Люблю тебя»…

Поспешно захлопнув творение чьей-то воспаленной и, судя по всему, неудовлетворенной фантазии, отбросила книгу на кровать.

— Кажется, я не настолько сильно горю желанием стать ведьмой, чтобы изучать вот это вот, — честно созналась я.

— Сладкий сюжет — это идеальная конспирация для тайных магических сведений, — заявил хомяк с видом «да, точно тупенькая». — Большая часть магов — конченые шовинисты. Начнись дележка магического имущества погибшей ведьмы, гримуары разберут быстрее, чем голодные студенты тазик с пирожками. А кто позарится на любовные романчики по дешевке? Правильно, милая и романтичная девушка, не сознающая скрытого в ней дара.

— Ну-ну, — проснулся во мне скептик в девятом поколении, чем еще сильнее завела нервного и ехидного собеседника.

— Да ты хоть в курсе, что большая часть женщин — подавленные ведьмы? Их подсознательно тянет к волшебным мирам и подобным историям. Для многих это единственный способ поддерживать в себе магическую искру. Чем больше томиков про магические миры неинициированная ведьма хранит дома, тем скорее наступает прорыв. Так и вычисляем…

Хомяк описал круг по комнате и улетел вниз.

— Живее. Я тебе еще не выдал ценные указания относительно зелий в кладовке.

Затравленно глянув на серию «Вампир и институтка», я смирилась с накрывшей меня белочкой и поплелась следом за хомяком.

Завтра. Завтра же схожу к мозгоправу.

Но, как и всем подобным обещаниям, данным себе в запале, этому не суждено было сбыться.

Назавтра я уже забыла о своем решении. Да и вообще сложно сосредоточиться на посторонних вещах, когда всю ночь провела за книгой. Первые пятьдесят страниц «Зажги во мне искру» я скептически кривилась, имитируя интерес, потом увлеклась сюжетом, и имитировать приходилось уже скепсис. Под конец истории я тихонько рыдала, притянув к груди морду ошарашенного внезапным слезоразливом Рекса.

К трем часам ночи я закончила чтение и побежала за вторым томом. К шести утра прочитала и его. Если там и были где-то спрятаны магические инструкции, то я их пропустила, полностью погруженная в непростую историю среднестатистической серой мышки, в которую по какой-то глупой и нелепой случайности (на ее месте должна была быть я.), влюбился столетний вампир.

Дождавшись, пока за окнами проорется петух, но из-за горизонта еще не выкатится раскаленный солнечный шар, как и все, заспанный и тусклый с утра, я свернулась под одеялом и уснула. Точнее, попыталась.

Мне кажется, существует какой-то космический принцип, по которому все окружающие жаворонки группируются и бросают жребий очередности, кто в каком порядке будет раздражать нервную сову. Они готовы на все, лишь бы не дать той урвать даже крохотный промежуток сна.

— Итара Кэбот, — забарабанили в дверь. — Именем закона и порядка, открывайте.

Да что опять?

Слетев с кровати, я быстренько натянула халат и, теряя на ходу тапки, помчалась вниз. За дверью обнаружился отряд городской стражи. Одетые в зеленую форму, с огненными клинками на поясах, ребята выглядели бы устрашающими, если бы не два решительных «но». Я уже видела пустынников и не слишком-то уважала благоухающих пивом мужчин при исполнении долга.

Добавим к уже имеющимся причинам острую нехватку в освежающем сне, и вот вам злющая хозяйка дома.

— Че надо? — не слишком-то вежливо начала я, мечтая только о том, чтобы стражники поскорее свалили.

К слову, выглядела я тоже не шибко. Встрепанная, с покрасневшими от недосыпа глазами, в стареньком, еще бабкином халате с черными петухами на подоле. Поэтому даже бровью не повела, когда узревшая хозяйку толпа синхронно отшатнулась и побледнела.

Да, мальчики, с утра я страшна. Еще страшнее, чем в гневе.

— Госпожа ведьма, — отчего-то робко начал тот, что стоял дальше всех, — ваша сирень незаконно удерживает человека.

Семиликий, ну что за утренний бред?

Растолкав защитников порядка, я вышла на крыльцо и обомлела.

Сирень на участке действительно была. Большая и разлапистая, она сильно разрослась, оккупировав все свободное расстояние вдоль забора от самого курятника аж до плохонького сарайчика с садовым инвентарем.

Накануне куст пригрелся на солнышке и дал первые в этом сезоне благоухающие цветы. И вот то ли они чересчур одурительно воняли, то ли причиной всему стало весеннее обострение, но какой-то влюбленный подросток взял штурмом покосившийся забор и позарился на мое добро. Видать, решил сэкономить на букете для возлюбленной, но угодил впросак.

— Может, вы ей скомандуете… — попросили стражи. — Ну, чтобы она того… отпустила, короче. Жалко же парня.

Мне жалко не было. Мне было до колик смешно.

Начинающий флорист, точно муха в янтаре, увяз в самой гуще куста. Две мощные ветви, словно сучковатые руки, оплелись вокруг штанин, подняли юнца и держали того подвешенным головой вниз.

Сама виновница мужского героизма, точнее, набега на чужие угодья, жалась в стороночке, не решаясь поднять на меня перепуганный взгляд. Подозреваю, что это именно она накликала стражу.

— Надеешься, что кровь к мозгу прильнет и глупец поумнеет? — хмыкнула я, подходя к кусту.

Тот ободрительно зашуршал, повергнув в шок меня и доведя до паники пацана, которым, собственно, и шуршали. Стражники почтительно топтались возле крыльца.

— Я бы на такой подарок судьбы не рассчитывала.

Сирень вновь зашуршала, в этот раз кровожаднее. Ветви потянулись в стороны, разводя ноги пленника в стороны.

— И-и-и, — фальцетом взвизгнул тот, отчаянно протестуя против незапланированного шпагата.

— Нет, рвать его на части тоже не вариант, — поспешно осадила я куст.

Тот возмущенно затряс ветвями.

— А ты сама подумай. Кровь, кишки, истеричные вопли родственников с утра пораньше. Думаешь, нам все это нужно?

Куст закачался из стороны в сторону и с величайшей неохотой выпустил, я бы даже сказала, выплюнул мальца, хорошенько стегнув его по заднице напоследок.

Подтянув штаны и утерев слезы, начинающий воришка кинулся прочь с такой скоростью, словно злосчастный куст мог за ним погнаться.

Довольная тем, что все так быстро разрешилось, я вернулась к крыльцу, но была остановлена холодной рукой закона.

— Минуточку, госпожа Кэбот. Сперва надо заполнить документы. Кстати, с вас штраф за ложный вызов городской стражи.

Да они издеваются. 

ГЛАВА 11. Жилец

Остаток утра прошел под девизом «не дадим Итаре спать».

Сперва я ругалась с вконец обнаглевшими стражниками, потом, привлеченный шумом, из своего барака вышел на ритуальную пробежку Холд. Он вообще часто бегал, когда бесился. Похвально.

— Доброе утро, — буркнул он, пробегая мимо калитки.

— Пресс покачать не забудьте, — напутствовала я удаляющуюся спину.

Блондинчик споткнулся на ровном месте, чертыхнулся и стартанул с такой скоростью, словно мой барахлящий контур сработал и на крыльце возник демон десятого уровня.

Что ж, попутного ветра в упрямую спину.

И только я собралась вернуться в дом, как из него с требовательным мявом вылетел Рекс. Выращенная в собачьем питомнике рысь никогда не гадила на подохранной территории. Так-то я поощряла желание удобрять городской газон, но не сегодня.

— Рекс, миленький, а потерпеть никак?

Приплясывающий на месте кот воззрился на меня с таким возмущением, что я устыдилась и пошла за поводком. Увы, но простой прогулкой по окрестностям котик не ограничился, настойчиво потянув в сторону мясной лавки. В булочную я заглянула уже по собственному желанию.

Четыре булочки с маком, упакованные в бумажный пакет, приятно волновали запахом сдобы. Мысли Рекса тоже крутились вокруг пакета с говяжьими ногами.

Вот сейчас ка-ак приду домой. Ка-ак наемся. Да ка-а-ак завалюсь в спячку.

Только сперва хорошо бы забаррикадироваться.

Да, непременно. Забаррикадироваться надо даже в первую очередь.

Как говорится, хочешь насмешить Семиликого — расскажи ему о своих планах.

Домик, доставшийся в наследство от троюродной бабки, был старенький, со скрипучими половицами, покореженными от времени оконными рамами и коварно низкими потолочными балками. Но списать на проделки рыси отчетливый звук радостной встречи головы с балкой и тихое злое шипение мне так и не удалось. Тем более вот он, Рекс, сидит и не сводит глаз с кости, выглядывающей из пакета.

Отложив булочки, я сняла со стены декоративную расписную доску с черным петухом, перехватила поудобнее и медленно пошла на звук.

Кроме кухни и ванной комнаты, на первом этаже располагалась только крохотная комнатушка с выходом в заросший сад, и вот оттуда и слышался загадочный шорок. Заглянув через приоткрытую дверь внутрь, я, к своему ужасу, узрела яростно растирающего лоб ладонью мужчину.

Незнакомец был высок, крепок и непростительно хорошо вооружен.

Нет, на поясе темных брюк не болтались магические жезлы или огненные клинки городской стражи. Мощную грудь украшала не майка с предупреждающей надписью «порву голыми руками», а тонкий серый свитер. Но это был тот самый случай, когда природа и постоянные тренировки перед зеркалом наградили взломщика обезоруживающим обаянием и чертовски сексуальной ямочкой на подбородке.

Перестав тереть лоб, непрошеный гость оглядел комнату с мебелью, накрытой серыми от пыли простынями, попытался втиснуться между чем-то, отдаленно напоминающем швейную машинку, и тумбочкой. Открыл вторую, едва не опрокинул первую, пошарил рукой под простыней, покрутил и откинул любимый мячик Рекса, присел и начал выгребать из глубины тумбы бабкины сокровища.

Минуточку. Меня что… грабят?

Вот гад. Воспользовался тем, что мы в магазин вышли, и вломился.

И главное, нашел кого обворовывать.

Дальнейшее я могу объяснить только состоянием аффекта.

Просочившись, словно песок сквозь пальцы, между мной и узкой щелочкой, оставленной приоткрытой дверью, Рекс с радостным мявом бросился за любимой игрушкой. Подхватил скачущий мячик, развернулся и на рефлексах понес опешившему взломщику с непростительно красивой ямочкой на подбородке. Я бросилась следом, воинственно завывая и размахивая расписной доской.

Вор пригнулся, пропуская над головой искусство деревянного зодчества, резко, точно пружина, вскочил и со всей дури шандарахнулся о балку. Взвыл, схватился за голову и сложился пополам.

Обалдевший Рекс открыл пасть, выпустив на свободу мячик.

— Вот тебе, — крикнула уже я и обрушила на любителя пошарить по чужим тумбочкам весь свой гнев и кухонную доску.

Хорошую доску. Дубовую. В два пальца толщиной.

Послышался треск. Нарисованный черной краской петушок обзавелся глубокой трещиной, воришка рухнул без чувств. Не теряя времени даром, я откинула орудие войны и огляделась. На глаза очень кстати попалась гирлянда стареньких чулок, набитых луком. Лук за четыре (а может, и больше) года давно сгнил, а вот капрон не утратил своих свойств. Высыпав труху с гнилушками в углу и стараясь не дышать полной грудью, я связала руки бессознательному воришке и решительно встала.

— Рекс, проследи, чтобы он не смылся, — попросила рысь.

— Ррр? — возмутился тот.

— Да, ты.

Кот обиженно засопел, но покорно плюхнулся на пушистый зад и вперился ненавистным взглядом в незадачливого воришку.

Кристалл связи не фурычил.

Серьезно, я даже не удивилась.

Не знаю, что там за проклятье на меня обрушилось, но в храм Семиликого сходить все-таки надо. А еще лучше к магу. Пусть проверит на наличие какого-нибудь убойного сглаза или проклятия.

Пометавшись туда-сюда, я решила справляться собственными силами. В конце концов, я Итара Кэбот, якобы даже потомственная ведьмочка и без пяти минут городская фурия. Что мне там какой-то неудачливый воришка?

Вооружившись памятным половником, тем самым, что так успешно отразил атаку пустынников, я вернулась в комнату. Воришка уже мало-помалу начал проходить в себя.

Издав мученический стон, он поморщился. Нос уловил ядреный запах гнилого лука, отчего лицо злоумышленника перекосилось. Распахнув глаза, он сел и в ужасе уставился на…

К слову, у парня с очаровательной ямочкой на подбородке был шикарный выбор. В его положении логичнее всего испугаться грозно оскалившейся рыси, недвусмысленно сверкающей глазами. Все-таки дикий хищник. На худой конец испытать трепет перед вооруженной половником хозяйкой. Все-таки обозленная женщина. Нет, я бы даже поняла, ужаснись он беспорядку. В комнате давно и основательно воцарился хаос.

Но воришка таращился на петуха, вспорхнувшего на оконный откос.

— Курареру, — проорала заморская птичка редкой, душу выматывающей породы.

— Ааа… — просипел парнишка.

«Заорет про демонов — ударю», — решительно подумала я и не менее решительно потребовала:

— Кто такой?

Парень перевел все еще мутный после удара и потрясения взгляд, сглотнул и выпалил:

— Трикс. Трикс Бойлин. — Потом подумал и смущенно признался: — Дизайнер.

— И не стыдно вламываться в дом к одинокой девушке?

Парень неуверенно глянул на Рекса, словно ждал от того пояснений. Котик облизнулся и сел, продолжая держать маску грозного телохранителя. На всякий случай. А то мало ли чего этот жулик выкинет.

— Я не вламывался. Я честно снял эту комнату.

— У кого? — насмешливо фыркнула я.

— У вашего домового.

Настал мой черед опешить и захлопать глазами в немом недоумении.

Домовой? Да за кого он меня держит.

— Я видел объявление и пришел, но никого дома не оказалось. Ваш домовой впустил меня внутрь, обрисовал условия и показал комнату. Я не вру, — с жаром воскликнул сидящий на полу со связанными руками дизайнер. — Договор на столе. Там же деньги за первый и последний месяц проживания.

Судя по интонации, парень уже жалел о столь опрометчивом решении.

Кивнув Рексу, я сбегала на кухню. Договор действительно лежал на столе. Под ним скромно прятались две горки новеньких, будто только что из банковского хранилища, талеров.

Значит, не врет. Трикс действительно не вор, а квартирант. А я его доской огрела. Ой, неудобно-то как.

Хотя погодите-ка.

Вернувшись обратно, я заискивающе улыбнулась.

— Трикс, последний вопрос. А как выглядел этот самый домовой?

Парень вздрогнул. Почему-то улыбка в моем исполнении напугала нового жильца еще сильнее, чем грозно сдвинутые брови.

— Как хомяк, — прошептал он. — Как очень ехидный и вредный хомяк.

Ну хомяк… Ну попадись только мне.

Игнорируя возможность вежливо постучать, дверь начали трясти в попытке сорвать с петель.

— Итка… — завывала Тина похлеще дикой банши. — Итка, открывай. Это срочно…

Трикс озадаченно открыл рот.

— Ты привыкнешь, — обнадежила я, быстро распутывая чулочные путы, и побежала открывать. 

ГЛАВА 12. Разоблачение

— Фу. Прекрати, — пыталась осадить я питомца, активно рвущегося с поводка в сторону неприятеля.

Выращенный на домашних хлебах Рекс был больше любой среднестатистической рыси. «Наша лошадка», — как любила говаривать моя младшая сестра, пристегивая санки к ошейнику возмущенно сопящего котика. Но даже Рекс не мог посоперничать размерами с тремя здоровенными доберманами, охранявшими периметр. Двое из них, точно акулы, рассекали плавниками людской океан, третий нес караул за спиной мэра Холдона.

Собственно, то, что невзрачный мужичок с залысинами, больше похожий на деревянную колоду для колки дров, занимал пост главы города, я узнала из уст Вовса. Мэр по — простому стоял в гуще толпы, попеременно здороваясь с горожанами и обнимая престарелых матрон. Облик близкого народу начальника не слишком-то вязался с доберманами-переростками, дежурившими по периметру, но кто я такая, чтобы критиковать городские власти?

— Ну чего вы там плететесь, — волновалась Тина, вытягивая шею и периодически подпрыгивая, чтобы быть в курсе. — Пропустим же самое веселье.

Если бы. К тому моменту, когда мы протолкались в первые ряды очевидцев, все только начиналось. По словам Вовса, Ким с утра ушла в художественную галерею и, кажется, пала жертвой естественного в данных условиях сна, свалившего ее в процессе любования сотым по счету натюрмортом.

Нам вывих челюсти от слишком мощного зевка не грозил. Еще бы. Ведь тут такое событие.

По слухам, которые точно магнит притягивала к себе Тина, нотариальная компания вновь дала жару и решительно обманула какую-то тихую бабушку, прихватизировав наследство ее почившего муженька. Кто ж знал, что милая бабусечка — ветеран войны с тремя боевыми наградами. Кто ж мог подумать, что кроткая бабка, вытирающая байковым платочком глаза, через пять минут после ухода из нотариальной конторы с ноги откроет дверь в приемную мэра Холдона и прямо с порога потребует разбирательств.

И разбирательства последуют.

— Эх, жаль, ближе не подобраться, — разочарованно простонала Тина, тормозя в трех метрах от входа в здание.

Как по мне, так у нас были места в первом ряду.

Вовс с Тиной застали меня врасплох и вытащили из дома, даже не дав накинуть пальто. Приятель немного посопел и предложил свою куртку. Чисто из вежливости предложил, я это по глазам видела, но отказываться не стала.

Пусть закаляется. Мужик он или кто?

Пока Вовс пытался согреться, Тина вытягивала шею в попытках разглядеть происходящее, а сидящий возле моих ног Рекс с завистью посматривал на снующих по толпе доберманов, я оглядывалась в поисках знакомых.

Вот аляповатым пятном в толпе мелькнул знаменитый плащ главы магического общества «Магнус». Вон там показался кто-то из пустынников, я узнала только серую форму, но не лицо, значит, не Ренрен. Вот по ступенькам взбежал запыхавшийся и явно недовольный господин Заленвах. А вот к мэру приблизилась Урсула Вальтер, и я поспешно отвернулась, не желая встречаться с ней взглядами.

Рядом оператор местного телеканала расчехлял магический кристалл для записи и прямого вещания.

— Тр-р-рава, тр-р-рава, — симпатичный корреспондент в красной куртке готовил речевой аппарат к бою. — От топота копыт пыль… Нет, надо что-то посложнее.

Парень поправил куртку и напрягся, выискивая скороговорку позаковыристее. Тина не растерялась и громко пришла ему на выручку:

— Однажды был случай в далеком Макао — Макака коалу в какао макала. Коала какао лениво лакала, Макака макала, коала икала.

Корреспондент побагровел, сравнявшись цветом лица с яркой курточкой, но если и намеревался вякнуть что-то в наш адрес, то был подло сбит с мысли окликом оператора:

— Анджей, ты готов?

— Всегда готов.

Мы с Тиной переглянулись, с трудом сдерживая ехидные улыбочки. Вовс сделал большие глаза, мол, только не начинайте. Но вредителя, живущего в душе каждой легкомысленной девушки, уже было не остановить.

— Добрый день, — заулыбался ведущий, старательно игнорируя двух недалеких девиц, корчащих ему рожи.

А вы замечали, что в обществе друзей иногда неконтролируемо впадаешь в детство?

— Холдон еще не успел отойти от громкого дела над сианистом Пидоровым. Ой, прошу прощения. Над пианистом Сидоровым…

Мы с Тинкой ехидно заржали. Рекс с Вовсом строго глянули, но по привычке промолчали.

— …а общественность вновь потрясло шокирующее событие, — продолжал вещание парень в куртке. — Около сотни обманутых жителей города собрались перед зданием хорошо известной нотариальной конторы «Смерть и Ко». По заверению служб, пельмень-министр уже дал официальный ход этому делу…

— Пельмень-министр? — задохнулась от смеха Тина, утыкаясь носом в мое плечо.

Ведущий прервал свой пламенный поток и кинул в нас убийственный взгляд. «Горите в аду, мерзкие болтушки, перебивающие великого оратора.» — предлагал его взгляд.

Увы, но брусчатка под нашими ногами не разверзлась. Из разлома не повалили вооруженные вилами голенькие чертята. Никто не стал отлавливать ухохатывающихся девиц дабы оттащить хохотушек за космы прямиком в ад.

Случилось кое-что другое.

Именно в этот момент владелец нотариальной конторы решил свести счеты с жестоким миром. Но свел их с безвинным растением.

Незадачливый владелец конторы полез на подоконник открытого окна. Нога в лакированной туфле задела горшок с чахлым фикусом, и тот сорвался в полет.

По пути теряя землю и обретая чувство свободы, горшок несколько раз блаженно кувырнулся в воздухе и приземлился аккурат на голову ведущему репортажа.

Парень взвизгнул, как напуганная крохотной мышкой дама, и стек к нашим ногам. Мы с оператором, державшим красную куртку в прицеле объектива, еще продолжали потерянно таращиться на пострадавшего борца за свободу слова, а Тина уже подхватила вывалившийся из безвольной руки корреспондента микрофон и выпрямилась.

— Еще раз здравствуйте, — бойко начала она, ничуть не смущаясь глазка камеры. — С вами я, бойкая провинциалка Тина, специальный корреспондент газеты… — подруга выдала нечто неразборчивое, подозреваю, что она была просто не в курсе названий местных изданий, — и это прямое включение с места событий. Только что вы могли наблюдать за тем, как на моего коллегу вероломно скинули герань.

— Фикус, — машинально поправила я.

— Одна ботва, — отмахнулась Тина, задирая голову. — На наших глазах группа перехвата пытается снять главу нотариальной конторы «Смерть и Ко» с карниза. Мужики, подманивайте его печеньем. Что говорите? Застрял? Тогда тащите лестницу. Нет лестницы? Дамы, кто пожертвует одеяло? В смысле зачем? Растянем и будем ловить этого страдальца…

Это был самый веселый репортаж за всю историю Холдона.

Толпа хохотала. Толпа рукоплескала. Толпа на ура принимала четкий и звонкий голосок Тины.

Как приехавшие маги-спасатели левитировали незадачливого самоубийцу, видели все, а вот как из здания выводили арестованную Клариссу Стаук, временную помощницу главы нотариальной конторы «Смерть и Ко», кажется, заметила только я.

Каждому воздастся по заслугам.

— Добрый день, — словно черт из табакерки, выскочил из-за спины Вовса гроза новостной хроники.

Джо Хилтон хищно улыбался, поэтому я решила сразу от всего откреститься.

— Ну нет. Больше я с вами никуда в качестве подарка не хожу.

— А я и не к вам, госпожа Кэбот.

Журналюга цепко перехватил Тину за локоть и поволок в уголок. Мы с Вовсом только проводить их взглядом успели.

— Отчего-то вспомнилась незавидная участь мухи-цокотухи.

— Там же дело свадьбой с комаром закончилось, — захлопал ресницами приятель.

— Вооот. Тебя это тоже пугает?

Друг неуверенно пожал дрожащими от холода плечами, и мы начали потихоньку выбираться из толпы.

— Госпожа Кэбот, — окликнул знакомый голос.

Я оглянулась и замерла, ожидая, пока Ренрен протиснется сквозь толпу и поравняется с нами. Рекс при виде пустынника нахохлился, аки наш петух, а Вовс что-то неразборчиво проворчал. То есть радость от встречи с главой спецотряда испытала только я.

— Добрый день, — вежливо улыбнулась пустыннику. — А вас зачем вызвали?

— Прибыли вместе с господином Заленвахом, — ответил мужчина, сначала смерил подозрительным взглядом мужскую куртку, укрывающую мои плечи, потом покосился на Вовса, мысленно подсчитывая количество возможных повреждений.

— Я, пожалуй, пойду к Тине, — правильно понял происходящее друг и ретировался обратно в толпу. Так сказать, под защиту.

Пустынник немного помялся и отчего-то неуверенно улыбнулся.

— Итара, вы явно продрогли. Может быть, зайдем в кафе и немного посидим за чашкой горячего чая?

Предложение оказалось до того заманчивым, что взгляд невольно заметался по улице, выискивая знакомую вывеску.

Блин, да где же то кафе, где я в прошлый раз караулила шефа нотариальной конторы «Смерть и Ко», а напоролась на любовную парочку «временная помощница — лучший сотрудник банка»? Это я сейчас про Клариссу и Бенедикт Бирина, если кто не понял.

Огромный пончик в шоколадной глазури, венчавший вывеску на входе в кафешку, не обнаружился, зато я увидела чью-то подозрительно знакомую спину… Подозрительно знакомую спину нахала, который одним четким движением содрал белый прямоугольник объявления и сунул в карман треников. Карманы, и так забитые под завязку, трещали под натиском бумаги и грозили прорваться наружу.

Ах он, сволочь.

Ренрен еще что-то там с запинкой говорил, пытаясь покрасивше пригласить меня на свидание, а я уже рванула с места в стремительном старте.

— Ты что, гад такой, творишь?

Холд недоуменно оглянулся, узнал меня и мужественно подавил попытку припуститься по улице наутек. 

ГЛАВА 13. Откровения

— Холд, — рявкнула я на половину улицы, вспугнув стайку голубей и целующуюся парочку подростков.

— Итара, — расплылся в фальшивой улыбке бригадир, прикрывая руками вздувшиеся от сорванных объявлений карманы.

Рекс, подбежавший первым, подозрительно принюхался к испачканным в земле кроссовкам. О, да там не только кроссовки испачкались. Там весь Холд словно прокатился по куче песка.

— Где ты был?

— Бегал.

Он издевается или просто дурак?

С другой стороны, я ведь тоже могу.

— Странно. — Я сложила руки на груди. — Но футболка совсем сухая и не липнет.

Испачканный блондин, вероятно, знал этот прикол, потому что моментально скривился и наконец обратил внимание на подошедшего пустынника.

— Добрый день, — протянул руку тот.

Дружеский обмен рукопожатиями проходил под жизнерадостный хруст костей. При этом лица мужчин оставались обманчиво безмятежными, а Холд даже изобразил кривую улыбку. Или это был болезненный оскал?

Даже Рекс поднял голову и беззвучно уточнил, что происходит.

Вот кабы я сама знала.

— Итара, — развернулся ко мне Ренрен, когда это дурное приветствие наконец закончилось. — Мою команду вызывают в главное управление Холдона.

— О… — совершенно искренне опечалилась я, мысленно прощаясь с кофе и выпечкой. Поправочка, бесплатным кофе и выпечкой в хорошей компании.

— Но я могу взять служебный транспорт и подвезти вас с Рексом до дома, — предложил пустынник.

Возвращаться в свой маленький покосившийся домик пока было рано. Сперва следовало найти Вовса и отдать ему куртку. Еще нужно вызволить подругу из цепких ручонок Джо Хилтона, обсудить сложившуюся ситуацию и отметить свою маленькую победу. Кстати, надо зайти в банковское отделение и уточнить, что будет с оставленным мне бабкиным долгом? Теперь, когда городская полиция начала копаться во всех делах нотариальной конторы «Смерть и Ко», возможно, и с меня долг снимут.

И тогда, привет, светлая полоса моей жизни.

Но прежде, чем я успела открыть рот для мягкого отказа, Холд сцапал Рекса за ошейник, меня подхватил под руку и сделал шаг вперед.

— Вы нас очень выручите. Где вы припарковали свою телегу?

«Телега» оказалась маленьким юрким мобилем на магических кристаллах. Дорогая и редкая штука даже для улиц столицы, молчу про Холдон, но перепачканный бригадир не оценил роскоши.

— Магии, наверное, жрет прорву, — буркнул он, открывая для меня дверцу. — И ломается через каждые сто метров.

Семиликий, да какая муха его покусала?

Едва мы с Рексом забрались внутрь мягко покачивающегося на рессорах транспорта и уселись на заднем сиденье, Холд придвинулся и тихо шепнул:

— Что за типчик?

Ренрен, которого перехватил один из приблизившихся пустынников, слышать вопроса не мог, но бдительных глаз с нас не спускал.

— Друг, — решительно заявила я и выгнула брови. — А что? Вы ревнуете, господин «у меня нет кубиков пресса»?

— Они у меня есть, — с угрозой в голосе заявил Холд, продолжая с подозрением разглядывать пустынника. — Просто рожа у него какая-то… расплывчатая.

Что верно, то верно.

Ренрен по-прежнему оставался единственным, чьи черты лица не ускользали из моей памяти, как бабочки из открытой банки. И то, это происходило преимущественно тогда, когда я замечала тонкую полоску шрама, навсегда прочертившую лицо и шею мужчины.

Пустынник закончил разговор с подчиненным и сел на водительское кресло, Холд устроился рядом. В салоне мобиля установилась тяжелая атмосфера. Мужчины украдкой кидали друг на друга напряженные взгляды, я тихо прятала улыбку, откровенно умиляясь над их противостоянием.

— Как вы познакомились с Итарой? Господин?..

Бригадир проигнорировал вопрос, делая вид, что он очень поглощен проплывающим мимо пейзажем. Что его могло заинтересовать в облупившейся кирпичной стене маленького заводика по добыче и выбраковке магических кристаллов, так и осталось для меня загадкой.

— Холд, — поспешила ответить я, ибо пауза затянулась уже не просто неприлично, а вопиюще. — Он…

— Мы живем вместе.

Мобиль резко вильнул, напугав группу рабочих, идущих по тротуару, и, собственно, своих пассажиров.

— Не вместе, а рядом, — поправила я, приглаживая вставшие дыбом волосы. — Холд работает на моего соседа, бригадир на соседнем участке.

Ренрен успокоенно кивнул и даже слегка улыбнулся, но Холд словно задался целью попасть в переделку.

— Итара в шаге от того, чтобы сдать мне свою комнату.

— Неправда.

— Я что, зря пресс качаю? — деланно обиделся вредный Холд, оборачиваясь назад. — Представляешь, так и сказала: «Хочу вставать пораньше, спускаться на кухню и любоваться твоими кубиками на животе».

Мобиль сорвался с места с такой скоростью, словно пустынник со всей силы вдарил по газам.

Семиликий, надеюсь, до дома мы доедем. Живыми.

— А у тебя… — не унимался Холд.

Если он спросит у Ренрена про его собственный пресс, я не удержусь и тресну белобрысого по затылку. Ага, сниму туфлю и со всей дури врежу. Вдруг поумнеет?

Но бригадир удивил.

— …какие у тебя планы на Итару?

И если Холд просто удивил, то пустынник вообще потряс.

— Матримониальные, — и сказано то было со спокойствием и уверенностью горного льва, приметившего хромую добычу.

Если, конечно, львы водят дорогие магические мобили.4e3c41

— В смысле? — пришли к единству слов и мыслей мы с бригадиром.

Впервые на моей памяти пришли.

Ренрен плавно вошел в поворот, чудом разъехался с экипажем и вырулил в частный сектор. Здесь дороги оказались не просто хуже. Как таковых здесь их просто не было. Мобиль конвульсивно затрясся, подпрыгивая на ухабах и ныряя в ямы, но даже это не помешало пустыннику ответить на вопрос.

— Свадьба. Дети. Любовь.

После такого жутко захотелось выпрыгнуть из мобиля на полном ходу и кинуться прочь по улице без оглядки. Рекс почуял мое напряжение и завозился, Холд громко и выразительно заржал.

— А не боишься? Все-таки Итара — это предпоследняя женщина во всей империи, на которой здравомыслящий мужик решит жениться.

Ну-с спасибо.

Не удержалась и все-таки врезала блондинчику по затылку. Правда, не туфлей, но рука у меня тоже тяжелая. Тот только громко хохотнул и потер ушибленное место широченной ладонью.

— Я обязан, — спокойно отозвался наш водитель, словно речь шла не о церемонии сочетания судеб и клятвах верности, а о бытовых обязанностях. Мол, я обязан выносить мусор, обязан мыть посуду, обязан не разбрасывать грязные носки по всей комнате.

— Итара влюблена в меня, — заявил Ренрен. — Как порядочный мужчина, я должен принять ее чувства и предложить брачную клятву.

Я? В него? Я в него… что?

— Что-то не вижу на лице ее радости, — сообщил Холд.

Да потому что я в шоке, идиот.

— В Итаре течет кровь пустынников, — видя наше общее недоумение (там даже Рекс присоединился, но, возможно, его просто слегка укачало от тряски), пустился в объяснения Ренрен. — Магия в нашей крови весьма специфична, она стирает из памяти наши лица, делая нас неузнаваемыми даже друг для друга. Чтобы не потерять близких людей, пустынники учатся смотреть не памятью, а сердцем.

— И в чем разница?

— Сердце стучит только сейчас и никогда в прошлом. Воспоминания же всегда нечеткие. И даже самые яркие из них надо подвергать сомнениям.

Помнится, что-то похожее говорил один из пустынников, у которого я спрашивала про эту особенность их народа.

— Наш народ не говорит «я тебя люблю». Мы заменяем эту фразу на «я тебя вижу». Магия стирает лица, но не чувства. Сердца пустынников всегда помнят дружеские чувства, любовь, привязанность, впрочем, как и глубокую ненависть, поэтому мы способны запоминать и отличать одних собратьев от других… Итара видит меня. По нашим законам этого достаточно, чтобы вести переговоры о свадьбе.

Вот так новость. А почему меня раньше об этом не предупредили? Ну там инструкцию выдали, на крайний случай учебник дали почитать.

— Да, но видишь ли ее ты? — ухмыльнулся Холд.

Ренрен промолчал. 

ГЛАВА 14. Лорд Бублик

К моему огромному облегчению, домой мы доехали невредимые и в молчании.

Пока несчастного Рекса тошнило в ближайших кустах, мы с бригадиром немного постояли у калитки, обменялись взглядами, кивнули и разошлись.

А вот дома меня уже ждал сюрприз.

— Какого ху… художника здесь происходит? — рявкнула я на близнецов, кисточками малюющих злую харю на обоях в коридоре.

— Тетя Итара, — обрадовались те, побросав орудия труда в малярный лоток, и бросились ко мне.

Я бы не удивилась, будь это радостный порыв не то обнять, не то придушить хозяйку дома. Но Марк и Энги стянули с голов самодельные бумажные треуголки и принялись… жаловаться.

— Он такой страшный, — кричал Марк.

— Он беспощадный, — поддакивал его брат.

— Он нас эксплуатирует.

— Это вообще законно?

Они продолжали наперебой что-то говорить, а я стояла и тупо хлопала ресницами, пораженная до глубины души.

Передо мной точно близнецы господина Заленваха? Куда делись неукротимые, неугомонные, неподконтрольные шалопаи, которые смогли дать отпор даже команде пустынников?

Нет, забыли все прошлые вопросы. На повестке дня другой: КТО тот великий воспитатель, что нашел те самые ежовые рукавицы?

Пока соображала, дверь в комнату нового квартиранта неслышно распахнулась и в щелочку выглянула голова дизайнера.

— Госпожа Кэбот, — позвал он, пугливо выглядывая из комнаты. — Я все убрал. Теперь можно идти гулять? То есть, мне в город надо, вещи забрать из камеры хранения.

Потрясенно кивнула.

Что, блин, происходит?

Быстро схватив с вешалки свою куртку, Трикс пробежал по коридору и выскочил за дверь.

— Та-а-ак… — донесся со второго этажа чей-то противный голосок.

— Идет, — неожиданно забеспокоились близнецы, нахлобучивая шляпы и подхватывая малярные кисти, а я напряженно уставилась на лестницу.

По ступенькам важно спускался толстый хомяк. Крошечные ручки сложены за спиной, пузо горделиво выпячено вперед, голова высоко задрана, взгляд черных глаз-бусин цепкий и всепроникающий.

— Где была? — спросил он тем самым тоном, каким обычно делают это мамы, давая понять, что кое-что уже знают, но дают тебе последний шанс рассказать все самой.

— Наблюдала за тем, как арестовывают имущество и документацию нотариальной конторы «Смерть и Ко», — на автопилоте повинилась я. Именно что повинилась, словно делала нечто противозаконное, порочащее честь и достоинство воспитанной девушки.

Призрак кивнул с таким важным видом, как если бы великодушный король прощал крестьянам ежемесячную повинность. Пролетев мимо, хомяк цыкнул на притихших близнецов, продолжавших энергично возить кисточками по обоям, и скрылся в комнате Трикса.

Марк с Энги обернулись и беззвучно прошептали: «Спасай.», но я только руками развела. Мол, простите, братцы, сама в заложниках у этого призрачного коротышки.

В дом на подкашивающихся лапах ввалился Рекс. После прогулки в магическом мобиле беднягу все еще покачивало из стороны в сторону и слегка мутило, но он мужественно добрел до миски с водой и принялся сосредоточенно лакать.

— Безобразие, — вознегодовал хомяк, выплывая прямо из стены. — Итара, кто довел твоего фамильяра до столь жуткого состояния? Это же магический зверь, а не сумочка из кожи питона.

Под крики и мельтешения призрака мне удалось уложить умаявшегося котика на подстилку. Еще раз проконтролировав работу мальчишек, хомяк велел мне следовать за ним и полетел наверх.

— С романом ознакомилась? Вот и чудесно. С этого дня мы приступаем к твоему обучению. Можешь называть меня Учитель, Теодор или Наставник.

Призрак взмыл под потолок второго этажа, просочился сквозь потрескавшуюся побелку, но вовремя вспомнил, что материальные объекты неспособны на подобные фокусы, и вернулся.

— Значит, запоминай, — важно начал он. — Щелкаешь пальцами, делаешь вот такой жест и два раза бьешь пяткой по вон той половице. О, боги. За что вы наградили меня таким посмертием? Да она даже трех простых действий повторить не в состоянии. Итара, бьешь, воспроизводишь магический жест и только потом стучишь. Без пауз.

Где-то с пятой попытки мне-таки удалось выполни все так, как требовал хомяк. Трещины на потолке стали чуть выразительнее, что-то тихонько скрипнуло, пространство внезапно поплыло, видоизменяясь, и прямо передо мной появилось продолжение лестничного марша, ведущего на чердак.

Вот те раз. А с виду и не скажешь, что кривой от времени домик хранит в себе столько секретов.

— Чего застыла? Топай давай, — приказал Теодор, проплывая мимо.

Наверху оказалась просторная мансарда с двумя окошками напротив друг друга. Комната делилась на две неравные части линией какой-то подозрительной дряни, смахивающей на пепел.

— Прах демона, — пояснил хомяк, зависая в центре комнаты. — Начнем с того, что наладим магические контуры и связь между землей и твоим даром. Открывай вон тот сундук. Коробку из-под обуви видишь?

— Ну?

— Открывай, там хранится добро от прошлых фамильяров.

Я высыпала содержимое коробки на пол и принялась рассматривать. Всего тут было двенадцать предметов, что наводило на мысль о том, что я-то как раз и оказалась той самой, тринадцатой, самой многострадальной ведьмой. Я ворошила руками ошейники, ленты, игрушки, пока взгляд не выцепил крохотный свитер с вышитой на спинке надписью «Лорд Бублик».

— Лорд Бублик?

— Дай сюда, — внезапно всполошился хомяк, выдергивая из моих рук вещь и торопливо пряча ее обратно в коробку. — Что может прийти в голову глупой девчонке? Только бред.

— Как скажешь… лорд Бублик.

— Теодор. Я Теодор…

— Да-да, — губы сами собой растянулись в широченной улыбке.

Хомяк взмахнул крошечными лапками, пародируя дирижера оркестра, и патетично выдал:

— Начнем же, моя ученица, путь в мир магии.

Лучше бы это был путь до ближайшей кафешки или продуктового, ибо есть хотелось дико.

Остаток вечера я занималась наладкой магического сообщения между домом и его обитателями, читай стабилизировала силу. Близнецы красили. Рекс приходил в себя. Хомяк следил за всеми нами, умудряясь быть везде и сразу. Вернувшийся с личными вещами Трикс занялся обустройством комнаты, а после хомяк загнал дизайнера на кухню.

Ближе к ночи к нам заехал обеспокоенный очередной пропажей неугомонных чад отец семейства. Еще никогда братцы не бежали к ошарашенному отцу с такой радостью.

— Чем вы их опоили? — шепотом уточнил господин Заленвах, уже готовый записывать рецепт.

— Трудотерапией.

— Серьезно? — Мой ответ его не на шутку удивил.

Как только семейство Заленвахов отбыло восвояси, на крыльце материализовался Холд.

— Пойдет? — заявил он, поднимая футболку и оголяя живот.

Я с интересом осмотрела кривую, какую-то дерганную надпись «8 кубиков идеального пресса», сделанную женской помадой, и подняла голову.

— Ты издеваешься или просто дурак?

В ответ Холд широко улыбнулся, отодвинул меня в сторону и по-хозяйски зашел в дом.

— У нас перебои с горячей водой, — крикнул он, на ходу стягивая футболку. — Я только помыться.

Я страдальчески взвыла, ткнулась лбом в косяк, а потом поспешно захлопнула дверь и дважды провернула ключ. Надеюсь, больше сегодня гостей не будет.

Надежда не сбылась. 

ГЛАВА 15. Мистерия

— Госпожа ведьма. Ну госпожа ведьма-а-а, — канючил голос. — Ну что вам стоит, а?

— Я сказала нет, — рявкнула в ответ.

— Ну госпожа ведьма-а-а.

Сонный Рекс поднял голову и укоризненно глянул. Мол, хозяйка, совесть имей. Порядочные фамильяры должны много и качественно спать, а как тут спать, когда под окнами то петухи, то клиенты горланят?

Сбив одеяло ногами, я выскочила из теплой кровати и, зло стуча голыми пятками, пошла вниз.

Что среди ночи надоть помятому мужичку в наспех надетом на голую грудь пиджаке? У меня было три варианта: спиртное, снотворное, снадобье от полового бессилия. Так сказать, для поднятия боевого духа бойца.

Но клиент удивил.

— Госпожа ведьма, дайте мне яду. Крысиного.

— Зачем? — насторожилась я.

— Свекровь пойду травить. Мочи нет терпеть, всю кровь, змеюка, выпила. А сегодня среди ночи просыпаюсь, а она сидит у кровати и… — мужик содрогнулся, — и смотрит.

Выдав успокоительного, я отправила клиента восвояси и пошла досыпать. Легко сказать «досыпать». В реальности я крутилась на постели, взбивала подушку, поправляла одеяло, сбившееся в пододеяльнике, и тихо злилась. Поворочавшись где-то с час, я горестно вздохнула и встала. Рекс тотчас радостно перевалился в центр и, раскинув лапы, перегородил своей тушкой всю кровать.

Прихватив с полки очередной роман из серии «Вампир и институтка», заварила чай и погрузилась в чтение. Хомяк не соврал, книга хранила в себе кладезь полезной информации. Если, конечно, не обращать внимания на многочисленные попытки страстного вампира прижать главную героиню в каждом уголке университета магии, а концентрироваться на описании магии.

Например, в первой части много и подробно рассказывалось о фамильярах, их особенностях и развитии магии. Знания о том, что привязка к предметам, которые фамильяр носил, сохранялась и после гибели магического зверя, я почерпнула именно из «Вампир и институтка». Как и то, что многие ведьмы знали секрет концентрации силы фамильяра на землю.

Собственно, тройной магический контур, который окружал доставшийся от троюродной бабки дом, и был тем самым схроном магии двенадцати почивших зверюшек ведьмочек. Точнее, одиннадцати, Теодор расходовал свою силу на то, чтобы поддерживать бестелесный дух и учить меня уму-разуму.

— Тебе еще сказочно повезло, — заявил он накануне вечером. — Нам с Дуней в учителя достался ворон бабки Прашки. Во дурная птица была… Так что молись на меня, драгоценного.

После многочасовой работы на чердаке «драгоценного» хотелось прибить повторно, но я разумно не стала делиться своими мыслями. Все-таки это именно Теодор заключил договор с нашим новым жильцом и приставил Трикса к кухне.

К слову, у дизайнера был талант. Да какой.

Ближе к девяти утра, когда из опочивальни снизошел позевывающий Рекс, а в комнате рядом зашебуршился Трикс, в дверь настойчиво забарабанили.

По шумному энтузиазму узнав подругу, я захлопнула роман и пошла открывать.

— Подруга, у меня крышесносные новости, — заявила счастливая Тина, хватая меня за руку и вытаскивая наружу. — Ты идешь со мной.

Семиликий, за что ты даровал мне таких деятельных друзей?

— Представляешь, мне предложили работу, — восторженно чирикала она, таща меня по улице. — Джо Хилтон… ты же помнишь того репортера? Я ему еще пилочку в руку воткнула, а ты потом извинялась? Так он вчера меня представил шефу новостного канала, и теперь я — штатная сотрудница.

— Поздравляю, — произнесла я с видом «а что помешало тебе рассказать об этом в доме, за чашкой чая».

— Круто, правда? — воскликнула та с видом «эй, где же твой оптимизм». — Но это еще не все… Мне дали первое задание. Сегодня вечером магическое сообщество «Магнус» устраивает ежегодную мистерию, где будут все самые влиятельные и талантливые маги Холдона, а также гости из других мест. Мне поручили сделать репортаж с места событий.

— Погоди-ка, ты сказала «Магнус»?

— Нет, дорогая, я сказала, что сегодня вечером мы идем на прием… точнее, на разведку.

— Нам нужен костюм, — заявила я, переставая тащиться за Тинкой и вырываясь вперед.

— Вот так бы сразу, — улыбнулась та, и мы помчались за прокатными платьями.

Прокатные? Я сказала прокатные? Я погорячилась.

Платья нам достались не прокатные, а какие-то проклятые. И если Тина умудрилась втянуть живот, внутренние органы и такое чувство, что и кости, чтобы втиснуться в минималистичный костюм богини Зависти, то мое тело не смогло сотворить подобных чудес и довольствовалось нарядом кошечки.

Знаю, что нарисовало ваше воображение. Костюм сексуальной киски. Ну там ободок с забавными ушками, облегающий костюм с пришитым к спине хвостиком и розовый кокетливый бант на шее.

Но я же Итара Кэбот.

У меня, блин, все через одно место.

Чуть не плача, я смотрела на себя в зеркало и ужасалась.

Костюм прошел огонь, воду и детский утренник и со стороны выглядел как шкурка бурого медведя. Возможно, он им когда-то и был. Аккурат до того момента, как его надело неугомонное чадо и вконец испортило. Работники магазина решили усовершенствовать «мишку» и пришили к капюшону острые уши, а к попе — кусок мохнатой веревки. Так получилась кошка. Толстая, с тремя длинными подпалинами на боку и заплаткой из меха на локте.

— Ну-ну, — подруга похлопала меня по мохнатому плечу. — А знаешь, все не так уж и плохо.

— Издеваешься?

— Итка, будь оптимисткой. Зато тебя никто не узнает.

Подруга оказалась права на все сто. И первым, кто меня не признал, оказался Рекс. Увидев хозяйку в костюме мохнатого монстра, кот подобрался, набычился и выразительно зарычал. Вторым оценил наряд Теодор.

— Ой, не могу. Держите же меня, пока я повторно не помер, — с трудом выдавил призрак сквозь приступ смеха.

— Кураре… кха. кха, — подавился криком петух и поспешил отогнать курочек подальше от невиданного чудища.

Вышедший было из дома Трикс заметил меня, икнул и поспешил вернуться обратно. А вот Холд, прогуливающийся в то время, пока рабочие гнули спины, оказался не таким впечатлительным.

— Вы на шабаш, дорогая соседка?

— Почти, — рявкнула я, взбегая по ступенькам в дом.

Судя по характерному покалыванию, портниха позабыла в пузе пару иголок, и теперь те нещадно кололи даже сквозь маечку, предусмотрительно поддетую вниз. Стараясь не чесаться на каждом шагу, как распоследняя блохастая жительница помойки, я приступила к сборам. Разложив немногочисленную косметику на столике перед зеркалом, подвела глаза, подправила контур бровей, потом подумала и пририсовала кошачьи усики. Получилось ничего так. Вот только нижнюю линию проведу чуть сильнее.

Карандаш сломался, отломанный конец мазнул щеку, оставляя неровный след, и канул в щель в полу.

— Да чтоб тебя, — выругалась я, хватаясь за салфетки. — Почему мне так не везет?

— Привыкай. Это сила у тебя такая, — заявил призрак.

Хомяк сидел на краю тумбочки и деловито умывался передней лапкой.

— В смысле сила? — уставилась я на него с подозрением.

— А ты что ж думала, городской фурией Дунканару звали за красивые глаза и дурной нрав? Нет, милочка, твоя троюродная бабка вела активную деятельность. Я бы даже сказал, бурную. И неприятности входили в комплект, как само собой разумеющееся.

Уперев руки в бока, я грозно насупилась и нависла над призраком.

— А ну-ка поясни.

— Да что тут пояснять? — наигранно удивился Теодор. — В Холдоне издревле живут три ведьмы, хранительницы трех очагов прорыва. У каждой своя специфическая сила, передающаяся по наследству, прямым, косвенным или просто достойным наследницам. А что ты так грозно на меня сопишь? Это же не я силы распределял. Нам, кстати, еще крупно повезло.

— Повезло? 1bc7241

Да он издевается. Я столько всего пережила за последние пару месяцев, что хоть стой хоть падай. Как до сих пор с катушек не поехала — одному Семиликому известно.

— Да, повезло, — настаивал хомяк. — Два других дара — невзаимная любовь и тяжелые недуги. Вот ты хочешь страдать по Холду или постоянно ходить с простудой?

«Уж лучше внезапные как городские голуби налеты близнецов, ограбления и клиенты», — подумала я, а вслух спросила:

— И что делали фурии?

— Понятия не имею, — Теодор развел лапы в стороны. — Если честно, у меня сложилось ощущение, что их основной задачей было раздражать окружающих.

Миленько. Ничего не скажешь.

— Итка, — в дом ворвалась Тина. — Ты готова?

Спохватившись, я схватила обломок карандаша и принялась поправлять нарисованные усы. 

ГЛАВА 16. Кошки-мышки

— Добрый вечер, дорогие холдонцы, — тараторила Тинка, пока я топталась в сторонке.

Просто поражаюсь ее таланту вот так с ходу, без репетиции и подготовки шпарить текст. Светло-русая, смешливая, в очень-очень узком костюме богини Зависти, Тина ярко выделялась даже на фоне броско разодетой толпы. Думаю, причина в том, что подруга любила жизнь. Она жила моментом, радовалась ему и никогда не уставала восхищаться пустяками.

Возможно, весь секрет во взаимности? Если любишь что-то не одномоментно, а каждый миг своей жизни, то всегда получаешь дополнительные бонусы. А если ворчишь и по каждому пустяку взываешь к Семиликому, то миру становится скучно тебе помогать. Мне же он не помогает…

«Да не-е-е, — успокоила я себя. — Теодор сказал, что у меня просто побочный эффект от силы фурий, значит, можно расслабиться».

— Уф, — с улыбкой выдохнула Тинка, закончив пылкую речь, и отошла от оператора. — С этим управились, еще один репортаж с директором магического общества «Магнус», господином Феллом, и можно веселиться.

— Ты хотела сказать «разведывать»?

— Киса, не придирайся, — улыбнулась Тинка, взяла меня за руку и потащила ко входу.

«Киса» нервно чесалась, крутила головой и с опаской взирала на большое здание. Да, это не родные Мтыщи с одним-единственным клубом, где проходили танцы по субботам и громкие планерки по вторникам.

Магическое общество «Магнус» жило припеваючи, с размахом и величием. На торжество не поскупились, заказав музыкантов, дорогое украшение зала, живые цветы, аппетитные, по крайней мере, с виду закуски и выпивку. Много-много-много выпивки.

Мы даже не успели убрать приглашения, а к нам уже подскочила официантка и вручила шампанское.

— Я на работе, — заявила Тина, оставляя свой фужер на ближайшем столике. — Поэтому тебе отдуваться за двоих.

— Уверена? С моим-то уровнем везения — это не самая удачная мысль.

— Глупости, — отмахнулась Тина. — Это игристое вино, что с него будет?

Я пожала плечами, мысленно принимая этот аргумент, и двинулась в самую гущу толпы.

Зал был под завязку набит магами из разных мест. Высокие и мускулистые жители архипелага и не менее колоритные уроженцы из Малого Выльмеса, первожители Мертвых земель и уже знакомые мне по вторжению пустынники, хрупкие лесные воительницы и островитяне…

Как же, оказывается, просто забыть, насколько на самом деле велик этот мир.

Вместе мы сделали пару кругов по залу, поднялись на второй уровень, где было посвободнее да вид получше. Я прислонилась к перилам и взглядом вбирала окружавшую красоту, стараясь не качаться в такт льющейся со всех сторон бойкой музыке. Тина откуда-то выхватила программку мистерии и теперь с умным видом хмурила лоб.

— Что такое? — тотчас напряглась я.

— Итка, как думаешь, фраза «погрузим вас в ваши образы» — это такая фигура речи или…

— Дамы и господа, — прервал ее прогремевший, казалось, отовсюду голос. — Наша мистерия начинается.

Хлопок взорвал атмосферу праздника, в воздух метнулось пухлое облако цветных блесток, толпа под нами заволновалась, и даже я почувствовала отголосок этого восторженного оживления.

Задрав голову, я следила за тем, как под самым потолком красиво левитирует директор магического общества «Магнус», особенно эффектно смотрелся его плащ специфической расцветки. Ветерок колыхал его мягкой волной, навевая далекие воспоминания из детства, когда мы с девчонками тайком снимали тюль с окна, заворачивались в нее, аки гусенички в кокон, и играли в свадьбу.

Вырывая из воспоминаний, одна из блесток спланировала мне прямо на нос. Я машинально смахнула ее рукой, точнее, попыталась. Зараза прилипла к коже и отдираться не желала.

— Ежегодно, когда сходятся три луны и звезды светят ярче, мы собираемся…

Я попробовала поддеть блестку ногтем. Ни фига. Потерла ладонью. Эффекта — ноль. Потерла уже двумя руками.

— Что? Блохи загрызли? — пошутила Тина, не отрывая взгляд от парящего в воздухе мага.

— Не смешно, — зашипела в ответ, отчего-то паникуя. — Эта дрянь не снимается.

— Это просто блеска, не страшно, — отмахнулась подруга, чьи волосы тоже были густо усыпаны цветными звездочками.

Что значит просто блеска? Я не хочу бродить весь вечер с желтым пятном на носу. Мне хватило пубертата и прыщей. Но Тинка, как, впрочем, и остальные гости вечеринки, не разделяла моей паники.

— Ешьте, пейте, колдуйте. Наша мистерия начинается, — прокричал господин Фелл и хлопнул в ладони.

Тотчас в зале погас свет. Кто-то тихонько ахнул, парочка самых впечатлительных даже вскрикнула, а затем темноту начало рассеивать мягкое свечение блесток. Моя так вообще нагрелась, фактически обжигая кожу, а затем…

Короткая вспышка, жар во всем теле, сильнейшее головокружение — и я шлепнулась на пол. Минуточку. Почему я стою на четвереньках? Почему лапы дрожат, а уши так сильно тянут вперед, что приходится контролировать голову, чтобы на манер моего черного петуха не клюнуть носиком черную мраморную прожилку пола?

— Твою мать, — с чувством высказалась я.

Увы, но прозвучало это как очень громкое и злое «мяу».

Выпрямилась на все еще дрожащих лапах, вдохнула, но и опомниться не успела, как аккурат передо мной на пол шлепнулась змея. Чешуйчатая черная гадина потрясла треугольной башкой, пугая яркими пятнами, сфокусировала взгляд, и в нем зажглась решимость покусать всех, кто встретится на пути.

— Итка, смотри, смотри. Я стала настоящей богиней Зависти, у меня даже змеи по щелчку пальцев появляются. Итка? Итка, ты где?

Где я? Я со всех лап удираю от твоего щелчка пальцев.

— Мяу-у-у, — орала я, петляя между чьих-то ног, каблуков… копыт?

Твою мать, почему в программке не написали, что погружение в образ будет настолько глубоким.

Не рискуя оборачиваться на преследующую меня змеюку, я проскакала по площадке до конца и с трудом вписалась в крутой поворот. А вот наколдованная Тинкой гадина с двумя красными пятнышками у морды кульбит повторить не сумела и впечаталась раздвоенным языком аккурат в стену.

Под гром сердца в ушах я продолжила забег. Пересекла узкую площадку и на автомате нырнула в приоткрывшуюся дверь.

— Оставь в гримерке поднос, а я пока схожу на кухню за новым, — на ходу бросила одна официантка другой, выходя в коридор.

За тот краткий миг, что створка оставалась открытой, заметила преследовавшую меня змеюку. Та тоже приметила добычу и торжественно затрепетала раздвоенным языком.

Мамочка.

Не теряя времени даром, я в два быстрых прыжка очутилась в противоположной части гримерки, распласталась на полу и забилась в узкую щель между полом и тумбочкой.

Называется, сходила на вечеринку. Теперь лежу в облике кошки на пыльном полу и страшусь какой-то там наколдованной твари. Минуточку, а почему так свербит и чешется шея?

Блохи? Твою мать. У меня блохи…

Я убью Тинку с ее гениальными идеями.

Дверь хлопнула, выпуская вторую официантку с пустым подносом и впуская черно-блестящую змейку.

Поправочка, я придушу Тинку, если только меня не придушат первой.

Дверь вновь тихонько скрипнула, распахиваясь. Не гримерка, а проходной двор какой-то. Испуганная змеюка предпочла шмыгнуть под соседнюю тумбочку, и теперь мы таращились друг на друга, каждая из своей щели.

— В чем дело? — раздраженно бросил мужчина, и я к своему глубочайшему удивлению признала в нем Ренрена.

Блестки попали на плечи и темные волосы, но так как пустынник пришел на мистерию в костюме пустынника, то проблем с перевоплощением не возникло.

Вторым оказался, вот так удача, хозяин вечера. Директор магического общества решил сыграть роль вампира, не иначе как тоже начитался романов серии «Вампир и институтка». Над губой выразительно торчали белоснежные клыки, кожа сделалась мертвенно-белой, во взгляде появилась опасная поволока.

— Вы обещали, что приложите все свои силы и возможности, чтобы найти артефакт.

Опа. А наш хозяин вечера, оказывается, не настроен веселиться. Он в ярости.

— Мой отдел делает все возможное…

— Значит, надо подключить еще кого-то.

— Это дело поручено нам, — напирал пустынник. — Вмешательство сторонних специалистов только замедлит процесс поисков. А вы же рассчитываете вернуть свою игрушку как можно раньше, я прав?

— Игрушка? — взвился этот вампир недоделанный. — Ценнейший магический артефакт, печать силы демонов, вы называете игрушкой?

— Господин Фелл, успокойтесь и не мешайте мне делать свою работу.

Маг отступил и сузил глаза. Пузатый престарелый вампир принял опасный вид.

— Каждый момент промедления может стоить мне серьезных проблем, — тихо проговорил мужчина. — Я не могу рисковать своим положением и статусом. У вас неделя, чтобы найти артефакт, в противном случае я привлеку полицию, стражу, мэра… Я поставлю весь город на уши, но верну себе этот артефакт.

— Печать демонов принадлежит не вам, а магическому обществу «Магнус», — заметил пустынник, чем, кажется, окончательно взбесил господина Фелла.

— Неделя, Ренрен, а дальше я перестану скрывать правду.

Маг поправил полу плаща и вылетел из гримерки с такой скоростью, словно за ним гнались крестьяне с вилами. Наколдованная Тинкой гадюка приняла это за сигнал наступления и бросилась в атаку.

По уму мне надо было смываться из тесного пространства, но… я застряла. Нет, это не отражает моей паники. Я, блин, застряла…

Радостная змеюка открыла в предвкушении рот, показались ядовитые зубы. Я задергалась интенсивнее, но проклятая тумбочка стояла неподвижно, точно кто-то прикрутил ее ножки к полу.

— Ш-ш-ш, — возрадовалась мести скользкая гадина.

Тонкое лезвие стилета прорезало воздух и пронзило треугольную голову, прибив пресмыкающееся к полу. Я была так поражена видом извивающегося тела, что пропустила тот момент, когда пустынник покинул гримерку.

Вид издыхающего врага и легкая тошнота сделали невероятное — я-таки вылезла из этой тонкой щелочки. Боднула глупой головой дверь (конечно, глупой, будь она умной, не пошла бы с Тинкой на мистерию) и выскочила в коридор.

Все. Хватит с меня этого позора. И праздника не надо.

Иду домой к Рексу, курам и привычному Холду.

К счастью, стоило выскочить за порог особняка, как блестка перестала жечь магией нос, погасла и отвалилась. Поднявшись с четверенек, я выпрямила плечи и с независимым видом девушки в костюме мишки-кошки поплелась домой.

Добравшись до нужной улицы, я открыла калитку и слабо улыбнулась при виде повизгивающего от счастья Рекса. Рысь крутилась у моих ног, тыкалась мокрым носом в открытую ладонь, а потом и вовсе вскочила на задние лапы и лизнула в лицо.

Но встречал меня не только Рекс.

— Итара, тут такое дело… — начал подозрительно довольный Холд, поджидавший на крыльце дома.

Что-то мне не нравится его выражение лица.

— Я совершенно случайно столкнулся с Теодором…

Нет. Семиликий, прошу, только не это.

— Мы немного поболтали…

Нет. Нет. Нет. Нет.

— С этого дня мы живем вместе, — заявил блондинчик, помахивая перед моим носом договором на сдачу комнаты.

Горестно взвыв, я немного попинала ногой ступеньку и кинулась в дом.

— Теодор…

Где этот дохлый лорд Бублик? 

ГЛАВА 17. Сосед

— Итара, успокойся. Итара, прошу, не надо, — пищал хомяк, пытаясь защитить призрачный зад крошечными лапками, но я слишком много пережила за этот вечер, чтобы отлетать в мир и покой.

Шлеп, — метла возмездия припечатала призрака к балке, во все стороны полетели магические искры.

— Итара, мне неприятно, — взвыл Теодор и попытался пробиться повыше, но я уже выяснила, что призрак не может покидать магический контур дома.

Как поняла? Элементарно. Сперва побегала за ним с тапкой наперевес, пока не загнала это чудовище на чердак. Призрак взмыл под потолок и долго, с подвываниями доказывал, как я не права.

Слышали? Он, значит, за моей спиной сдал Холду комнату, а неправа я.

Такой вопиющей наглости моя суть вынести уже не смогла. Оценив расстояние до крыши, я сгоняла за стремянкой, совершенно случайно наткнулась в кладовке на метлу с длинной ручкой и принялась за возмездие.

— Итара, это магическая вещь. У нас одноименные заряды, — надрывался мастер-фломастер, пытаясь ускользнуть от метлы-карательницы.

Балансируя на самой верхней ступеньке шатающейся стремянки, я уверенно махала отполированным сотнями прикосновений черенком и со всей дури поддавала хомяку под зад. Делать это в костюме мишки-котика было не слишком удобно, более того, чертовски жарко, но жажда мести пересилила сиюминутный дискомфорт.

— Итара, это несправедливо. Я же ни в чем не виноват.

Я взмахнула рукой, сгоняя пот со лба, едва не слетела с крайне неустойчивой строительной конструкции, и уставилась на притихшего хомяка.

— Ага, не виноват он. А кто врага под крышу пустил?

— Я содрал с него втридорога, — возмутился призрак.

— Подтверждаю, — наблюдавший за скандалом Холд поднял руку.

Магия не позволяла ему переступить через защитную линию из праха демона, но, увы и ах, ничто не запрещало ему наслаждаться разборками, стоя в дверях. Позади широкоплечего бригадира маячил Трикс и какой-то помятый телом и духом Вовс.

Погодите-ка, Вовс?

Я ткнула в его сторону метлой и взорвалась:

— Только не говори, что ты тоже теперь живешь здесь.

Мужчины переглянулись. Хотя, чего это я? Мужчиной можно было назвать только бригадира, с большой натяжкой Трикса, а вот длинный и худой Вовс в эту категорию ну никак не попадал.

— Успокойся, — как-то подозрительно мягко попросил Теодор, — Вовс здесь не живет, у него денег не хватит заплатить за два месяца сразу.

Вовс обиженно засопел, подтверждая, что хотел вписаться, да не вышло.

— Он здесь прячется.

— От кого?

На ум почему-то сразу пришла мысль о городской мафии, барыгах, шулерах и других представителей организованной преступности, которым товарищ детства случайно перешел дорожку.

— От орка, — хмыкнул призрак.

— От профессора Урпалаки, — уязвленно поправил друг детства.

Час от часу не легче.

На чердаке повисла продолжительная пауза. Я пыталась осмыслить новости. Холд с трудом подавлял смех. Зашуганный призраком Трикс торжествовал, глядя на потирающего зад хомяка. Вовс таращил на меня большие и невинные глаза. Такие большие и такие невинные, вот так бы размахнуться метлой и…

От греха подальше сунула метлу под мышку и полезла вниз.

— Значит, так, — командовала в процессе. — Сейчас спускаемся на кухню, и ты подробно мне обо всем рассказываешь. И говоря «подробно», я хочу знать не только детали конфликта, но и обоснование, почему я, дорогой друг, не должна тебя прибить.

Вовс понурил плечи, развернулся и медленно побрел вниз. Трикс, не собиравшийся пропускать веселье, последовал за ним. Холд остался стоять в проходе.

— Какая соблазнительно-грозная киса, — выразительно поигрывая бровями, шепнул он, когда мы поравнялись.

— Извращенец и пошляк, — припечатала в ответ и, перепрыгивая через три ступеньки, побежала к себе избавляться от мерзкого костюма.

Уже на кухне, сидя с кружкой чая и с голодным обожанием взирая на тарелку с булочками, я слушала витиеватый рассказ друга.

Его можно было бы уместить в одно предложение: «Профессор Урпалаки прознал, что меня приняли в университет, затаил обиду и теперь караулит возле дверей общежития, вооруженный семейным дрыном для разборок», но это же Вовс.

Приятель со скорбным видом помешивал ложечкой в чашке и не уставал разглагольствовать:

— Мной уже не единожды предпринимались попытки осмысления природы вражды. Почему порой столь развитые сущности не вспоминают о парадоксальной возможности преодолевания вражды в акте принятия конечности своего бытия и отказа от полного знания о мире? Почему им не кажется очевидным, что данный акт выступает одновременно моментом рождения субъекта как чистой воли к форме, обеспечивающей осмысленность и целостность мира? А ведь тем самым субъект осмысляется в качестве «живой границы», устанавливающей баланс вражды и любви в уникальном событии бытия…

— Так, философ недоученный, — не вынесла моя душа его стенаний. — Вечно я тебе у себя прятаться не позволю, поэтому найди в себе мужество и поговори с орком, пока не стало поздно.

Еще никогда прежде я не сталкивалась с мужской солидарностью, которая в первом часу ночи решительно подняла голову и вперилась в меня осуждающим взглядом.

«Смерти его хочешь?» — укорял Холд.

«Орк его в тонкий блин раскатает», — качал головой Трикс.

«Я еще не осознал всю бренность бытия, чтобы позорно скончаться молодым», — резюмировал Вовс.

— Я сказала нет, — рявкнула так, что задрожали новенькие стекла в рамах.

Встала и пошла за пирожками. Есть хотелось безумно.

Пирожок с вареньем отчасти примирил меня с наличием третьего мужчины в доме. Это если не считать Рекса, призрака и сорванцов господина Заленваха. И все бы хорошо, но за спиной зашептались:

— И давно Итка такая нервная? — спросил Вовс.

— А она бывает спокойной?

— Холд, я все слышу, — рявкнула, громыхая грязной посудой.

Вот ведь свиньи. Поели и скинули все в раковину.

Схватив губку, я бросилась намыливать кухонную утварь, старательно игнорируя мужской совет. Новоиспеченные жильцы и нарисовавшийся беженец чинно пили чай, но вслух говорить опасались, предпочитая общаться знаками, подмигиваниями и фырканьем.

Чистая сковорода отправилась в сушилку, зато на дне обнаружилась чья-то грязная чашка и приборы.

Ну это уже беспредел какой-то. Я им вообще кто? Посудомойка с встроенным механизмом ворчания?

Нет, так дело не пойдет. Завтра же вывешу график дежурства.

Чистая чашка шлепнулась в сушилку. Громко хлопнула дверца. Приборы со звоном вонзились в специальный стакан. Я зло засопела и принялась чистить дно раковины.

Паразиты. Неряхи. Засранцы.

— Мужики, а может, мы просто скинемся Итаре на мозгоправа? — с трудом разобрала придушенный шепот Вовса.

— Что? — возмутилась я, резко разворачиваясь и грозно осматривая сплоченные мужские ряды.

— Пирожки, говорю, вкусные. Дай еще, — расплылся в фальшивой улыбке друг детства.

Я обернулась за тарелкой, но пока несла к столу пригоревшие яства, то долбанулась мизинцем о ножку стула.

— Ы-ы-ы. Твою же… — взвыла я.

Кинув тарелку на стол, схватила ушибленную конечность и принялась скакать на месте.

— Я в деле, — прошептал Трикс.

Окончательно психанув, я вылетела из кухни и побежала к себе.

Рекс обнаружился в кровати.

Видимо, мой уход на мистерию запустил в нем механизм гнездования. Что говорите? Коты не строят гнезда? Так то нормальные рыси, а не мой отъевшийся на домашних щах котик, мнящий себя служебной собакой. (1f101)

Воспользовавшись отсутствием в доме хозяйки, единственной, кто способен найти на него управу, пушистик пробежался по комнатам и стащил в спальню все доступные одеяла. Соорудив огромную лежанку, Рекс умаялся и теперь бессовестно дрых, перегородив немаленькой тушкой всю кровать.

«Ты ж мой хороший.» — мысленно умилилась я, залезла в кресло с ногами, не забыв прихватить очередной томик из серии «Вампир и Институтку», и приготовилась ждать.

О, этот сладкий миг возмездия. 

ГЛАВА 18. Будни

Мужской совет на кухне затянулся до двух часов ночи, я даже нервно ерзать начала. Серьезно, ну что можно обсуждать так долго?

К счастью, потрепанный роман позволял коротать время в свое удовольствие. Я так погрузилась в вымышленный мир и даже начала мысленно подталкивать героиню в крепкие мужские объятия брутального вампира, когда сплетники решились разойтись по опочивальням.

Предварительно заглянув в комнату, Холд прокрался к себе. Трикс ушел в свою комнату. Вовс занял уже застеленный диванчик в коридоре.

Сперва прозвучало злое и удивительно синхронное:

— Это как? — а потом в мою комнату ворвались постояльцы.

Вы когда-нибудь участвовали в народной забаве «отбери у рыськи одеяло»?

Не пробуйте.

Гиблое это дело.

Котик упирается, шипит и скалит молочные зубки, словно притаившаяся в гнезде кобра. А уж если хозяйка не проявляет участия, а тихо ржет в кресле, подбадривая котика, так вообще.

В итоге троица немного повоевала с Рексом, утянула по паре пледов и разошлась восвояси. Дольше всего ворчал Холд.

Его койко-место находилось здесь же, на втором этаже, за тонкой перегородкой, которая делила некогда одну комнату на две. Моя часть считалась проходной, но я бы ни в жизнь не поменялась с бригадиром, потому что…

— Итара, здесь всегда так холодно? — возмутился Холд.

— Недовольные всегда могут вернуться в барак, — отбрила я, мстительно улыбаясь и откладывая книгу.

Блондинчик проворчал нечто вроде «не дождешься», несколько минут что-то усиленно двигал, а после раздалось подозрительное шуршание, явственно доказывающее тот факт, что мои язвительные шуточки про отсутствие пресса достали бригадира сильнее, чем он показывал.

Под ритмичные выдохи «р-раз. д-два. т-три.», я легла в кровать и моментально отрубилась. Удивительно, но в эту ночь кошмары не отважились ко мне приставать. Они ходили где-то по кромке сознания, но не проникли в сон. Возможно, даже краснели и попусту стеснялись, потому как распаленное подсознание, хватившее лишку романтической дури перед сном, отрывалось вовсю. Мне снились горячий вампир с глазами пустынника и брутальный перекаченный дикарь с улыбкой бригадира. Первый требовал кровушку, второй — интима. Я бегала от обоих, но в итоге меня все-таки догнали. Увы, это был не вампир, нацеленный на лебяжью шейку, и даже не дикарь, настроенный на взрослый безудержный секс, а низенький, упитанный и совершенно асексуальный гном.

— Здравствуйте, господа Кэбот, когда задолженность гасить придете?

Тьфу ты. Ну нигде от этих скряг покоя нет.

— Ку-ра-ре-ру, — спас меня от необходимости удирать еще и от гнома петух.

Я по привычке села, схватилась за кристалл, проверяя дату. Фу-у-х. Еще неделя до внесения второго взноса.

— Ку-ра-ре-ру, — надрывался за окном петух.

Бухнувшись обратно на постель, уже привычно перекатилась на бок, накрывая голову подушкой и плотнее прижимая ее рукой. Рекс заворочался рядом, тоже пряча уши. А вот Холд навыком спать даже под одурительный скрежет циркулярной пилы, который имитировал наш живой будильник, увы, не обладал.

Выскочив из-за перегородки, он рванулся к окну и заорал во всю мощь легких:

— Заткнись, сволочь пернатая.

Да, господин бригадир. Это вам не спокойный и тихий барак, куда петушиный ор долетает через раз. Это суровые реалии проживания в доме Итары Кэбот.

— Ку-ра-ре-ру, — язвительно пропел петух.

— Я же сейчас спущусь и сверну тебе шею, — перешел к угрозам бригадир.

— Курареру, — проорал крылатый засранец, но, клянусь, прозвучало это как «напугал благородную птицу средним пальцем».

На этом Холда покинула выдержка, и он, матерясь сквозь зубы, выскочил из комнаты, прогромыхал по ступеням и со всего размаха шибанул дверью.

Я со сладким зевком потянулась. Еще никогда утро не начиналось столь приятно.

С появлением в доме Холда многое поменялось.

Все началось с того, что мы с ним окончательно и бесповоротно перешли на ты. Нет, это не означало, что дистанция между нами уменьшилась и стала дружеской.

О нет, не заблуждайтесь.

Просто ссориться с кем-то на бытовом уровне и при этом выкать — чересчур сложная задача.

— Женщина, — рычал бригадир так громко, что даже Рекс с уважением на него косился. — Да я всю жизнь этим занимаюсь.

— И это не помешало тебе прибить полку криво.

Скандал разгорелся спустя три дня, ближе к полудню. Я сдуру ляпнула что-то в духе «хорошо бы вон туда бы полочку повесить, чтобы не складировать вещи — вот тут», но Холд увидел в этом отчаянную просьбу и намек, поэтому встал и сходил за инструментами.

Полчаса ему потребовалось для того, чтобы из старой лакированной доски и пары креплений соорудить изысканную полку. Еще пару минут светловолосый сосед вымеривал что-то на стене, просил подойти и подгонял высоту под мой рост. Еще минут десять Холд делал дыры в стене и вешал конструкцию на ее новое место.

На всю работу ушел от силы час, а вот ссорились мы еще в два раза дольше.

— Вот, — кипятился взмокший Холд, швыряя на полку какую-то палку с поплавком по центру. — Уровень показывает, что ровно.

— Зачем мне твой уровень, — возмущалась я. — У меня что, глаз нет? Я же вижу, что криво.

— Итара, ты невыносима, — подытожил бригадир, наклоняясь, чтобы подобрать разложенные на полу инструменты.

— Нормально, — обиделась я. — Ты повесил полку сикось-накось, а невыносима я? Тео, Вовс, Трикс, ну скажите же ему, что криво.

— Меня не впутывай, — моментально растворился в воздухе призрак.

— А у меня врожденное косоглазие, — отмазался Трикс, быстренько споласкивая кружку в раковине и ретируясь с кухни.

Вовс же важно подбоченился и выдал такую пространную тираду, что под конец я уже и забыла, о чем спрашивала.

Трусы. Иначе и не скажешь.

На правах самого крупного и атлетичного Холд захватил власть в рядах постояльцев и наполнил дом своей строительной энергией. С утра до ночи тишину нарушали стук молотков, визгливые подвывания дрели и смех бригадира. Последний бесил сильнее всего.

Более того, Холд сумел завербовать в свои ряды близнецов господина Заленваха.

Самое обидное, что ему даже напрягаться не пришлось.

Он просто подошел к пацанам с загадочным видом, дождался момента и приступил к агитационной компании.

— Парни, — тоном «Родина-мать зовет», начал он, — у меня есть для вас важное и очень ответственное поручение. В процессе будет жутко, ваши жизни не единожды подвергнутся опасности, возможно, кто-то из вас двоих лишится пальца. Ну что, готовы?

— Класс, — заорали Марк с Энги и двумя галдящими беспокойными хвостиками увязались за Холдом чинить загородку курятника, которую сами же и разворотили в свой первый визит сюда.

— Дурачье, — тихо усмехнулась я, наблюдая за всем с крылечка.

«Дурачье» играло в стройку до ужина, а потом ворвалось в дом с воплями:

— Тетя Итара, смотрите.

Марк тыкал мне под нос большой палец правой руки, Энги — указательный палец левой. Первого клюнул петух, второй загнал под кожу здоровенную занозу. Дети гомонили, нервно ерзали на стульях и не замолкали ни на секундочку, пока я обрабатывала их раны зеленкой и заматывала бинтами.

Если бы не прочитанное в одном из романов заклятие немоты, которым я успешно пользовалась против вопящих и охающих мальчишек, процесс лечения мог запросто стать процессом добивания моего и так не ахти какого крепкого терпения.

Больше всего боевым ранениям обрадовался почему-то приехавший за сыновьями отец. Господин Заленвах энергично тряс руку Холду, о чем-то долго шептался с ним на крылечке и, пообещав сослать мальчишек на строительные работы через пару дней, отбыл восвояси.

Холд выручил и с грядками.

Кайла сдержала слово и договорилась с аптекарями насчет аренды небольшого куска земли за домом. Но сердобольная девушка решила не останавливаться на одном клиенте и привела ко мне сразу троих. Эти трое оказались давнишними конкурентами, о чем сразу же смекнул мой финансово подкованный призрак, и торг пошел не на уменьшение, а на повышение цены.

— Сколько? — ахнула я, увидев сумму аренды в договоре. — Да за такие деньги эти грядки золотыми должны быть.

— Не золотыми, а плодородными, — наставительно поправил Теодор, наблюдая за тем, как Холд сколачивает доски для бортов будущих грядок.

Но если к починке дома и работе в огороде я относилась со скрытым одобрением, то мириться с ежедневной физической подготовкой бригадира становилось сложнее день ото дня. По утрам Холд забирал счастливого Рекса на пробежку, а по возвращению принимался показательно качать пресс и отжиматься.

Делал он это в проходе между нашими комнатами. На вопрос «Холд, ты издеваешься? Почему именно здесь?» противный блондинчик ссылался на то, что это единственное место, где он не бьется о посторонние предметы. Короче, издевался.

Но больше всего меня возмущали его спарринги с сиренью.

Уж не знаю, когда и при каких условиях Холд свел знакомство с кустом, но они быстро нашли общий язык и темы для общения.

— Блок. Удар. Удар. Блок, — монотонно командовал Вовс с крыльца, где разбирал какой-то мудреный трактат на составляющие, разглаживая помятые листы утюгом.

Холд в одних шортах прыгал возле куста, попеременно нападая и уклоняясь от грозного ветвистого кулака сирени. Голый торс блестел от капелек пота, приковывая мой взгляд всякий раз, когда я отрывалась от книг и конспектов, которыми снабдил меня Лорд Бублик. Книги были скучными, поэтому неудивительно, что я подолгу любовалась грациозными движениями бригадира и восхищалась быстротой его замахов.

Потом, правда, спохватывалась и начинала судорожно искать предлог, чтобы поскандалить с Холдом. Исключительно ради баланса. А вы что подумали?

К счастью, предлогов у меня было хоть отбавляй.

Взять ту же посуду.

Просто мы с Триксом относились к тому типу людей, которые предпочитали мыть посуду сразу же после еды. Вовс был из тех, кому нравилось подсобрать побольше грязной посуды и разово все вымыть. Холд же относился к тем, кому нравится подсобрать грязной посуды и не мыть ее… никогда.

Но не успела я налететь на Холда с профилактическим скандалом, как с чердака слетел Теодор. Призрак важно выпятил пузико вперед, заложил руки за спину и прочистил горло.

— Завтра варим первое зелье, — объявил он домочадцам с интонацией «мужики, прячьтесь». 

ГЛАВА 19. Зелье

Я лихорадочно начала припоминать, куда сунула колдовскую книгу троюродной бабки. Судя по лицу, Вовс выбирал, что опаснее: решиться на вылазку в общежитие, где его, возможно, караулил злой орк-профессор, или остаться в доме, когда я буду пробовать свои колдовские силы. Холд с мерзкой улыбочкой двинулся в душ, а Трикс вспомнил о дежурстве и поплелся на кухню.

Повязав на пояс полотенце (фартук спалил неумеха-бригадир в свое первое дежурство), он взялся за блины. Мы с Рексом крутились вокруг, впечатленные запахами. В результате повару надоело натыкаться на умоляющий взгляд рыси «а когда жрать уже будем?» и выслушивать мои бесконечные вопросы «ой, а зачем ты солишь? Это же блины.», и Трикс закрылся в кухне, взяв в заложники Вовса.

Терпеть ароматы в доме оказалось невыносимо, поэтому мы с Рексом капитулировали на свежий воздух и устроились на ступенях крыльца. Мой телохранитель устроил голову у меня на коленях и лег так, чтобы вечернее солнце жарило подживающую после ранения рану.

Неожиданно вспомнился тот самый вечер пять лет назад, когда отец с дядей перестилали пол в собачьих вольерах. Мне тогда велели увести всю стаю на поляну у леса и торчать там до самого вечера. Помню, как Шарка, наша самая молодая сука, все бегала по кустам и скулила. За пару дней до этого отец забраковал весь ее помет и утопил щенков. Выросшая в семье заводчика, я должна была бы привыкнуть к тому, что плохой «товар» выбраковывали еще на стадии слепых щенков, но… не могла. Сердце щемило всякий раз, когда отец брал мешок и шел к бочке с дождевой водой.

И вроде бы не виновата, но чувство вины грызет почище, чем голодная дворняга свежую кость.

Щенков Шарка так и не нашла, зато притащила из леса маленького слепого рысенка. Мы прятали его в сарае три недели. Шарка выкармливала, я охраняла от посягательств других псов, даже не предполагая, что оберегать надо от людей.

Отец, конечно же, обнаружил рысенка. По привычке взялся за мешок, но получил такой отпор, что на его крики сбежались все соседи. Грозно рычащая Шарка трепала заводчика за штанину, отважный Рекс кусался и царапался, а я впервые шандарахнула магией.

Рысенка-то мы отстояли, зато навсегда лишились родительской любви.

Из дома вышел благоухающий чистотой Холд.

— Держи.

Мне под нос сунули чашку. С поверхности поднимался ароматный дымок, который тревожил желудок и заставлял легкие делать вдохи чаще. Но я не торопилась принимать сомнительные дары.

Холд держал чашку за верхний ободок, развернув ручкой ко мне. У меня бы в таком положении уже давно подушечки пальцев орали от жара. Видать, бригадир тоже пожалел трудовые мозоли, поэтому пошел ва-банк:

— Я подсластил.

— Чем? — встрепенулась я, отчетливо помня, как Трикс выгребал остатки из сахарницы прямо в тесто. — Сахар же закончился.

— Стрихнином, — усмехнулся блондинчик и начал отводить руку. — Нет, если ты не хочешь, могу вылить…

— Дай сюда.

Чай оказался божественно вкусным, в меру обжигающим и выверенно сладким. Я смаковала напиток, мысленно ставя зарубку отправить Теодора поковыряться в немногочисленных пожитках Холда. В конце концов, я хозяйка этого дома и обязана знать, где всякие там бригадиры прячут свои стратегические запасы.

Пока я думала, мужчину окликнул Ракша, топчущийся у временного забора между участками. Рабочие почему-то продолжали с опаской коситься на нашего петуха. Шептались, что это демон, и по ночам втайне жгли вонючие благовония. Холд какое-то время еще пытался разубедить суеверных работяг, а потом и он махнул рукой.

Ракша перекинулся с бригадиром парой предложений, после чего ретировался в барак, но даже этой пары минут хватило, чтобы убить в Холде все благодушие.

— Что такой мрачный? Кирпичи не подвезли?

Но вернувшийся к крыльцу блондинчик шутки не оценил. Сел на ступеньку рядом, со злостью потер широкие ладони и уставился на клумбу возле дома.

— ХолдМестСтрой зарубил проект застройки, — сухо выдавил он. — По плану мы должны были строить на всех четырех участках, но выкупили только три…

Отставив чашку в сторону, я развернулась к Холду всем корпусом.

— Я не продам дом и эту землю.

— Да знаю я. Знаю.

При этом Холд та-ак выразительно посмотрел на кружку в моих руках, словно шутка про стрихнин и шуткой-то не была. От греха подальше звякнула донышком о доски крылечка. Кто ж знал, что тем самым я спровоцирую взрыв в микровселенной бригадира.

— Итара, ты думаешь, я идиот?

Есть немного. Нормальные мужики не носятся по парку спозаранку, не пьют ледяной кофе, а еще не кидаются чинить все, что глаза видят.

— Мне хватило одного взгляда еще тогда, в кафе, чтобы понять: Итара Кэбот скорее ляжет под колеса бульдозеров, чем добровольно согласится на продажу.

Вот. Все-таки правильно я его тогда бортанула с тем пирожным. Как чуяла подвох.

— А раз знал, что же тогда своему боссу не доложил, а? — запальчиво выкрикнула я. — Вот пусть бы он уже тогда, два месяца назад, брал в руки карандаш и перерисовывал проект с учетом непреодолимых обстоятельств в моем лице. Или надежда умирает последней?

Холд промолчал, глядя куда-то вдаль, что только подтвердило высказанную догадку.

Ужинать я не стала, предпочтя сбежать на чердак к словоохотливому призраку, который так запугал меня рассказами о неудачных экспериментах его хозяйки, что я потом полночи нервно ворочалась.

Бригадира тоже терзала бессонница. Холд вставал, тихонько бродил по комнате, скрипя старыми половицами, и украдкой вздыхал. Пару раз он подходил к перегородке, но войти в нашу с Рексом комнату не решался.

Вот и что его терзало? Отчаяние, что придется свернуть на месяц стройку и заняться согласованием проекта, или настойчивое желание придушить источник проблем, то есть меня, тихонько посапывающую в шаговой доступности?

Но если ночь прошла в напряжении, то утро начиналось как всегда.

Я шумно плескалась в ванной, а под дверью в ожидании своей очереди топтался вернувшийся с пробежки Холд.

— Итара, — крикнул он с интонацией «совесть имей».

— Сейчас, — лениво огрызнулась я в ответ, лихорадочно досушивая волосы.

— Итара, — в голосе нетерпеливого появились нотки «а не вышибить ли мне дверь?».

Пришлось дергать шпингалет и освобождать стратегически важную с утреца пораньше площадь. Точнее, я попыталась это сделать.

Капли воды на полу слились в одну маленькую, но очень коварную лужу. Лужа ожидала своего звездного часа и чьей-то голой ступни.

По иронии судьбы ступить в неприятность босой ногой суждено оказалось мне. Ступня проехала вперед, лишив тело точки опоры. Взвизгнув, я замахала руками в отчаянной попытке удержаться за воздух и полетела вниз. Траектория полета была таковой, что в процессе я непременно отшибла бы затылок о край ванны, долбанулась локтем о раковину и пребольно стукнулась бы ногой о шкафчик с полотенцами и прочей мелочью.

Копчик уже предчувствовал болезненную агонию от встречи с твердой поверхностью, когда в ситуацию вмешался бригадир. Перехватив меня за одну руку, он резко дернул заваливающееся тело юной ведьмы вверх и прижал к груди.

— О-ох… — облегченно выдохнула я, благодарно улыбаясь своему спасителю. — Спасибо, что спас.

А потом все как-то не так пошло.

Вместо того, чтобы обозвать неумехой и вытолкать за дверь, блондин внезапно завис, жадно разглядывая мои губы. Мне почему-то это безумно польстило. Причем настолько, что я еще и провокационно облизнула объект мужского интереса.

Холд хрипло выдохнул, как-то с трудом сглотнул и наклонился.

— Итара, — хрипло позвал он, — мне нужно кое-что тебе сказать.

— Сейчас? — ужаснулась я.

Нашел, блин, время для откровений.

Теодор уже минут десять торчит наверху, ожидая, когда нерадивая ученица приползет для варки первого ведьмовского зелья, а он лясы точить собрался.

— Ты права.

Блондинчик дернул головой, словно прогоняя наваждение, выпустил из кольца рук и стал прежним. Таким родным и понятным высокомерным грубияном.

— Эй, — возмутился он, поворачиваясь к полочкам над ванной. — Кто истратил весь мой гель для душа?

Ой-ей.

Я торопливо выскочила вон и, перескакивая через три ступеньки, помчалась на чердак.

Теодор уже ждал и сердился.

Обозвав меня кучей нелицеприятных эпитетов, издохший фамильяр проконтролировал процесс подготовки и дал отмашку начинать. Я скосила глаза в сторону специальной подставки, сверяясь с описанием и пометками в толстенном фолианте, рассохшимся от времени и, такое ощущение, что повидавшим не одну вечность.

«Нулевое зелье» — гласила большая надпись поверх страницы.

Со слов бабкиного фамильяра, это зелье считалось минус первым уровнем в магии зелий, но уже на пятом подготовительном шаге, проделанным мной со всем старанием, призрак показательно взмолился Семиликому и сообщил, что будет крайне разочарован, если после этого опыта ничего не взорвется.

Как говорится, спасибо за доверие.

Три куриных коготка… сердце утки… толченый остролист… сережки с молодой березы… посолить, поперчить, не взбалтывать.

Я неторопливо помешивала деревянной ложечкой зеленую бурду, стараясь не вдыхать едкий запах, поднимающийся от котелка, когда на чердак влетели встревоженные близнецы.

— Тетя Итара. Тетя Итара, — голосили сорванцы, подпрыгивая у линии из праха демона.

— Не отвлекайся, пусть сами разбираются. Зелье важней, — ворчал Теодор, отлетая к чердачному окошку, чтобы уже через пару минут совершенно другим голосом заметить:

— Я вот тут внезапно понял, что зелье — это не так уж и важно. 

ГЛАВА 20. Воровка

Мне хватило одного взгляда на дерущуюся внизу толпу, чтобы проникнуться серьезностью баталии и, не раздумывая, помчаться к защитной черте из праха демона. Близнецы, которым таки удалось привлечь мое внимание, облегченно выдохнули и первыми рванули по лестнице. Громыхая по ступеням ботинками, мы слетели вниз и вывалились на крыльцо.

— Итара, спасай, — орал сидящий на крыше курятника Вовс.

Собственно, это и все, чем занимался приятель детства, в том время как остальные собравшиеся на моем дворике самозабвенно наносили друг другу травмы. Ренрен замахивается одним из обломков кирпичей, которыми я обозначила границу клумбы, и зло бьет Холда в лицо.

— Наших бьют, — близнецы прямо с крыльца набросились на спину пустынника, и куча-мала стала больше.

— Слезай, — орал на другом конце сада Урпалаки.

Позабыв обо всех ученых степеням по философии, орк совершенно примитивно размахивал дрыном, отбиваясь от трех пустынников, пытавшихся его утихомирить и скрутить.

— Профессор, давайте вести себя как цивилизованные и образованные люди, — увещевал Вовс, отползая подальше от края просевшей крыши сарая.

— Слезай, щенок необразованный, я тебе покажу цивилизацию, — продолжал рычать орк, потрясая здоровенным дрыном и не менее внушительным кулаком.

Четвертого представителя тайной стражи взял в плен наш боевой куст сирени, и теперь по двору неслось визгливое:

— И-и-и…

— День добрый, Холдонцы, — радостно тараторила Тина, пока ее напарник записывал творящийся беспредел на кристалл. — С вами я, бойкая провинциалка Тина, и это прямое включение с места событий. Не далее, как в прошлом месяце из банковской ячейки 7-34 Б был похищен один из ценнейших артефактов, который защищало магическое общество «Магнус». И я спешу сообщить, что здесь и сейчас мы станем свидетелями раскрытия преступления. Оставайтесь с нами и первыми узнаете самые смачные подробности этого дела.

Ракша и Трикс обменивались нелепыми ударами кулаков. Злобно квохча, петух гонял по двору троих рабочих, скороговоркой бубнящих молитвы. У забора ничком лежал мужчина в узнаваемом темно-фиолетовом пальто с желтой подкладкой. Кайла била зонтиком главу магического общества, приговаривая:

— Вот тебе, гад. На. Получи.

Прямо перед моим носом, у самого крыльца, пинаясь и осыпая друг друга короткими злобными ударами, катались по земле и мяли цветы на моей любимой клумбе Ренрен с Холдом.

И только Рекс носился вокруг дерущейся своры с довольным выражением на усатой морде, откровенно наслаждаясь дракой.

— Стойте… Хва-а-атит… — заорала я, надеясь прекратить это безумие.

Куда там. Намного эффективнее орать на стадо несущихся на тебя слонов, чем на участников коллективной драки.

Дверь тихонько скрипнула, и на мое плечо уселся Теодор.

— Знаешь, я тут еще немного подумал и пришел к выводу, что зелье… ну… оно-то поважнее будет, чем это маленькое недоразумение.

Я покосилась на призрака. Если вот это вот все — лишь маленькое недоразумение, то я даже боюсь представить, что происходит на чердаке.

Дом мелко содрогнулся, сквозь чердачное окошко вылетели три огромных зеленых щупальца, а следом воздух сотрясло грозное и голодное:

— Ва-а-а-а.

Драчуны прервали увлекательнейший процесс избиения друг друга и подняли головы. Тина сбилась и в немом удивлении повернулась. Разыгравшийся Рекс радостно подпрыгнул и подхватил рев чудовищного спрута. Я же прикрыла лицо рукой и застонала.

Нет, ну как? Как я могла поверить, что в мою жизнь пришла светлая полоса? А ведь стоило отдать банку второй взнос, как в голову пришла именно эта шальная мыслишка.

— Ложись, — неожиданно гаркнул начальник магического общества, бодренько подскакивая с земли и вскидывая руки вверх.

Совету последовали все присутствующие, кроме меня и моей живности. Петух, наконец нагнавший одного из рабочих, взлетел тому на плечо, оттолкнулся и взмыл вверх, аки откормленный коршун. Рекс, недоуменно взирающий на попадавших навзничь людей, бросился к крыльцу. На усатой морде отчетливо читалась мысль «хрен знает, что тут происходит, но возле любимой хозяйки надежнее как-то». Я же поняла, что мой смелый котик оказался аккурат на пути читающего заклятье мага, и рванулась наперерез.

— Итара, — злобным хором попытались воззвать к моему здравомыслию участники драки, но среагировал только Холд.

Этот гад кошкой извернулся на земле, выставив ногу так, что я споткнулась и полетела на землю. Как оказалось, вовремя. Над головой, обдавая жаром так, что пот на спине выступил, прокатилась магическая волна.

Семиликий, да чем же этот полоумный маг шарахнул? И уцелела ли после такого моя крыша.

В панике я перевернулась и села, чтобы стать единственным свидетелем того, как петух тире хозяин тире хранитель делает невероятный кульбит, уклоняясь от летящего вдогонку клубка золотых искр. Как птичка неуклюже шлепается на крышу, зло кудахча, кубарем катится еще с полметра и встает на ноги в образе высокого нескладного подростка в черной куртке с птичьей башкой в качестве капюшона.

Твою мать.

Это вообще что? Это вообще КАК?

Внутренний инстинкт уже не шептал. Нет, он откровенно орал, что пора сваливать из Холдона и залечь на пару десятков лет в укромном уголке, где-то в северных лесах, славящихся своей изолированностью от остальной империи, но был послан жадностью и удивлением.

Открыв рот, я сидела и вместе со всеми тупо таращилась на чудо-превращение петуха в задиристого мальчишку. А тот обернулся, упер руки в бока и звонко покука… в смысле закричал:

— Эй, дед. У тебя совсем черепушка поехала? Едва меня не зацепил.

— Какой я тебе дед, — возмутился маг. — Мне всего-то сто двадцать.

— Ах ты, враль несчастный.

Кайла вновь подняла свое грозное оружие — зонтик. Замах. Удар.

— Сволочь в плаще. Вампирюга недобитый. По тебе давно кол осиновый плачет.

Никогда не злите женщин.

— Ну-с? — подлетел призрак. — Так и будешь сидеть с открытой варежкой или все-таки вспомнишь, кто тут злая ведьма и хозяйка?

И в самом деле. Пора вставать и разруливать этот цирк, пока весь город не сбежался поглазеть на скандал.

Щелкнув пальцами, я встала на ноги и… просто посмотрела. Вот честное слово, только посмотрела.

Почему Холда и Ренрена смело с остатков клумбы? Так понятия не имею.

Откуда между Кайлой и магом появилась невидимая стена? Так, может, она там давно стояла. Она ж невидимая.

Кто надел на голову профессора Урпалаки ржавое ведро? Так это… ветер?

Что говорите? Шланг ожил, змеей взмыл вверх и окатил всех колодезной водицей? Так сейчас вон сколько магических аномалий по городу развелось. Ее изучать надо, а не браниться.

— Прячься, — радостно пискнул хомяк, делая кувырок в воздухе. — Итара будет делать ай-яй-яй.

— Ва-а-а-а, — возмущенно вякнуло обиженное отсутствием внимания зелье.

— Утихни, — приказала ему.

Зеленая бурда возмущенно вскинула щупальца, но ослушаться не смогла. Шипя и скворча, как масло на раскаленной сковородке, она с чпоканьем всосалась на чердак и там затихла.

— А теперь по порядку… — Ближе всего ко мне стояли Трикс и Ракша, поэтому с них я и начала. — Вы-то чего не поделили?

— Этот мерзкий червяк ухлестывал за моей женой.

— Да я ее даже не помню, — искренне возмутился дизайнер.

— Стоп, — осадила я работника, прежде чем тот успел открыть рот и осыпать соперника руганью. — Это когда было?

— В четвертом классе. — Ракша клокотал от гнева. — Он сидели за одной партой всю четверть, и он подарил ей ластик.

Ох, Семиликий, дай мне сил не съехать с катушек.

— Ракша, ты серьезно? Это было в четвертом классе. Уйми свою ревность, а лучше позвони жене и скажи, что любишь ее и скучаешь.

Мужчина опустил голову, его щеки покраснели.

Все, проблема решена. Ну-с, и кто следующий?

— Кайла, коротко и внятно, что тебе сделал господин Фелл?

— Он притворялся почтальоном, — ткнула она зонтиком в бок мага. — Втерся ко мне в доверие, все о тебе расспрашивал. А потом еще и на мистерии начал приставать. У-у, вампирюга недобитый.

Вспомнила, как с криками «демоны.» почтальон тикал от моих ворот, как подзуживал и собирал толпы соседей у калитки, как он потом советовал мне прогуляться на кладбище и поискать там могилу троюродной бабки, хотя в действительности прах фурий хранили в городском колумбарии.

Ах, он сволочь. Запутывал, значит.

Интересно, а Урсула Вальтер знала, что меня надо держать подальше от урны с прахом Дунканары? Ведь именно благодаря ее желанию постоять на могилке подруги я попала в колумбарий, где пробудила великого и ужасного Лорда Бублика.

— А еще этот сморчок четыре раза пытался проникнуть в дом, — послышалось с крыши.

Я задрала голову повыше и показала мальчонке кулак.

— А с тобой, будильник недоделанный, я поговорю после.

— Я-то чо, — тихо буркнул тот и полез вниз.

Кстати, про верхотуры.

— Вовс, — крикнула другу детства, — слезай с сарая и принеси извинения профессору Урпалаки, а не то я не поленюсь съездить в родные и далекие Мтыщи за тем, чтобы попросить у нашей классной плакат «Почему профессор Урпалаки самый выдающийся ум современности».

«Выдающий ум» стянул ведро с головы и куда более заинтересованно покосился на новоиспеченного студента. Тот возмущенно всплеснул руками и обильно покраснел.

— Это был школьный проект по обществознанию.

— Я сказала. Ты услышал.

— Шантажистка.

Дальше стояли сплевывающий кровь Холд и Ренрен с разбитым носом, но я предпочла пропустить эту парочку и посмотрела на Тину с Джо, продолжающих как ни в чем не бывало снимать репортаж с места событий.

— Что еще за бред с поимкой грабителя?

— Ита, нас сюда редакция послала, — огорошила подруга, растерянно глядя мне за спину. — Сказали, что будет задержание преступника.

Чего? Какого еще преступника. Здесь же все свои.

— Итара Кэбот, — на плечо легла тяжелая ладонь одного из пустынников.

Что-то меня не воодушевляет такое начало беседы.

— Вы обвиняетесь в пособничестве банде грабителей…

Твою ж мать.

— …и самостоятельной краже артефакта из банковской ячейки 7-34 Б.

Ваще капец.

— …Все, что вы скажете сейчас, может быть использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката.

И вроде бы пустынник даже голоса не повысил, а разом стало так тихо-тихо, что было слышно, как в противоположном доме свистит на плите кипящий чайник. Дородная баба, наблюдавшая за баталиями из распахнутого окна, ойкнула и бросилась выключать наполовину выкипевший чай.

Ловко вывернув мне руки за спину, страж щелкнул браслетами. Легонько подтолкнул вперед. Вежливо, но настойчиво.

— Итка? — кинулась было ко мне Тина, но двое других пустынников перегородили ей дорогу и подпихнули меня к уже знакомому экипажу.

— Позаботься о Рексе, — вот и все, что я успела крикнуть, прежде чем стража впихнула меня внутрь и захлопнула дверцы.

В друзьях я не сомневалась. Рекса они не бросят, а значит, можно не переживать.

Но… кто позаботится обо мне? 

ГЛАВА 21. Встать, суд идет

В суде не ищут истину.

О нет, в суде есть только рассказанные истории, полные логики и последовательности. И у кого эта история окажется увлекательней и правдоподобней, тот выиграет дело.

Вот в какой мысли я уверилась, побывав на фарсе правосудия.

Но давайте по порядку.

То ли враги у меня такие организованные, то ли в очередной раз сила неприятностей постаралась, но судили меня по экспресс-программе, то есть уже на следующий день после задержания.

Друзья не успели найти приличного адвоката, поэтому город смилостивился и выделил своего защитника. Им оказался пухлый мужичок с лысой макушкой и аккуратным треугольником чудом уцелевших волос у самого лба. Точно крохотный остров в сердце океанской глади.

Увы, но полнота и преждевременное выпадение волос оказались не единственными проблемами стороны защиты.

— Д-доброе у-у-утро, — поприветствовал законник, за час до суда устроивший нам встречу. — Меня зовут С-с-сэм Бы-ы… бы-ы… — вот тут его надолго заклинило. — Бынчет, — наконец сумел выдавить мужчина и оглушительно чихнул.

Класс. Просто класс.

Мой адвокат простыл и страдает жестким дефектом речи, который наверняка только усилится, едва начнется процесс, и Сэм будет неизбежно нервничать под суровым взглядом судьи и напором стороны обвинителей.

Я не питала иллюзий насчет этого дела, но внутри еще жила надежда на торжество справедливости, в конце концов я же не виновата.

Увы, этой надежде суждено было скончаться в страшных очистительных муках уже через пару часов после начала процесса.

Суд проходил в просторном зале с высоченными побеленными сводами и двумя витражными бойницами с изображениями богини справедливости. Зрителей и свидетелей по делу собралось так много, что персоналу пришлось приставить дополнительные стулья по бокам и в конце зрительных рядов.

— Все будет хорошо, — фальшиво улыбнулась Тина, но губы у подруги дрожали. Вовс и заплаканная Ким выглядели не лучше.

Но я была настроена бороться до последнего и с честью выдержать этот бой, а потому улыбнулась и, гордо подняв подбородок, опустилась на свое место.

Первым допрашивали Ренрена.

Пустынник во всех подробностях живописал ограбление, да так красочно и детально, словно сам присутствовал. Хотя… Если вспомнить, как орал и давил на него господин яркий плащ из общества «Магнус» аккурат после ограбления и на мистерии….

Подозреваю, что после такого Ренрен часами пересматривал записи с кристаллов, пытаясь найти злоумышленников.

Также суду были переданы улики, косвенным образом указывающие на меня. Улика первая — свидетели происшествия расходились во многом, кроме одного: главарь увел Итару Кэбот за собой к ячейкам хранения. Улика вторая — копеечный браслет, слетевший с моей руки в самой камере.

Учитывая то, как неистово я отбрыкивалась от грабителя, даже странно, что нашли только браслет.

Складывалось ощущение, что дело состряпали за полчаса до ареста. А если вспомнить, как директор магического общества «Магнус» давил на Ренрена, то становится очевидно — пустынники так и не обнаружили главаря шайки грабителей, поэтому нашли ту, на кого эту вину можно скинуть.

И я оказалась идеальной кандидаткой.

Досадно, но ладно.

— Сторона защиты, у вас есть вопросы к свидетелю? — сотряс стены зала мощный бас судьи.

Мой адвокатишка вскочил так молниеносно, что заколыхались немногочисленные волоски, украшавшие лысину, и отрапортовал:

— Нет, господин с-с-судья.

В первый раз меня это не встревожило.

Сердце обжигало предательство Ренрена, свалившего всю вину на меня и теперь избегавшего встречаться взглядом. Но после того, как Сэм Бынчет не стал допрашивать ни вызванную свидетельницу ограбления, ни банковскую охрану, ни директора банка, я нервно заерзала на жестком стуле.

— Вы вообще собираетесь выигрывать это дело? — зло прошипела, когда представился такой момент.

— Я? — искренне удивился адвокат, громко сморкаясь. — Семиликий с-с-с вами, — он окрестил себя оберегающим знаком. — У меня сегодня круглая дата — сотое проигранное д-д-дело. Как можно портить такую статистику?

И правда. Чего это я. У человека статистика, юбилейное проигранное дело, а я тут паникую по поводу своей невиновности и свободы. Отвратительно, Итара. Ведешь себя как маленькая капризная девочка. Ай-яй-яй.

Откинувшись на спинку стула, я закрыло лицо ладонью и тяжело вздохнула.

Да, Итара. Это полный абзац.

Вот хоть вставай и сама себя защищай.

Да я бы так и сделала, но кто ж позволит?

— Господин судья. Господин судья, — ворвался в зал мальчишка в костюме посыльного.

— В чем дело?

— Кто-то поджег ваш кабинет, — с непередаваемой радостью в голосе выкрикнул паренек и кинулся прочь.

Все произошло до того быстро, что я успела разглядеть лишь спину посыльного и затылок, наполовину прикрытый кепкой, но… я лично знакома только с двумя братьями-сорванцами, которые без зазрения совести смогли бы поджечь чей-то кабинет.

Марк и Энги.

Судья вскочил, затем опомнился, скороговоркой объявил о начале вынужденного перерыва и, подхватив мантию, кинулся прочь из зала. Я же обернулась, ища глазами господина Заленваха с отпрысками.

Ведь точно помнила, что семейка пришла на заседание. Как и то, что еще в самом начале процесса предприимчивый папашка заклеил мальчишкам рты, и, судя по тому, как близнецы сидели, господин большая шишка в местной администрации привязал детей к спинкам стульев.

Семиликий, когда и главное как они смогли вырваться из-под опеки и поджечь кабинет судьи?

Но вместо близнецов мой взгляд наткнулся на господина Фелла. Маг в темно-фиолетовом одежке с желтой подкладкой сидел в третьем ряду на стороне обвинения и уже в открытую торжествовал. За его спиной крутилась рыженькая помощница Урсулы. Довольная стерва улыбалась. Видать, мысленно уже прощалась со мной.

Через два ряда от них тревожно переглядывались ребята — Тина, Ким и Вовс. Неподалеку что-то быстро строчил в блокноте Джо Хилтон, а рядом сидел… батюшки, да это же тот самый мужичок с ручными медведями.

В стороне от всех остальных нервно полировал задом скамью Трикс, а вот второго жильца в зале не было.

Марка, Энги и главы семейства Заленвахов в зале также не наблюдалось.

С уходом судьи во вместительном зале правосудия возникло оживление. Я нервно била под столом чечетку, народ бойко переговаривался, и только бдительные конвоиры не сводили глаз со скамьи подсудимых.

Семиликий, я в курсе, что мало тебе молилась и вообще не слишком положительный на проверку человек, но это все же перебор.

То ли молитва наконец дошла до адресата, то ли господин Заленвах успел перехватить близнецов и затоптал очаг возгорания, но буквально через пару минут в зал вернулся разозленный судья. Судя по его ворчанию и едким проклятиям в адрес «вруна, посмевшего прервать заседание», не горело ничего, кроме побагровевшего от ярости и стремительного забега по коридору лица главного судьи.

— Продолжим, — громыхнул бас, да так мощно, что закачалась люстра под потолком. — Сторона защиты, вам слово.

Мой адвокат поспешно поднялся, разгладил пиджак и открыл было рот, как двери вновь распахнулись, и в зал стремительной походкой вошли двое мужчин в деловых костюмах. Но если на Холде классические пиджак и брюки смотрелись как седло на буйном быке, то второго мужчину точно произвели на свет в белой рубашке с синим галстуком.

Спутник бригадира так же оказался блондином, но более темного оттенка, ближе к русому, с ровным загаром и белоснежной, прямо-таки слепящей улыбкой на губах.

— Прошу прощения за вынужденное опоздание, — уверенно идя на судью, заговорил он.

— Кто вы?

— Годрик Смит, компания «Смит и сыновья», официальный представитель госпожи Итары Кэбот на этом процессе. Вот документы.

И не дожидаясь, пока судья ознакомиться с внушительной пачкой, переданной ему, направился ко мне. Сэм поспешно подвинулся, уступая место новоприбывшему коллеге, и незаметно скрылся на зрительских местах за нами.

На его обиженном лице читалось огорчение от сорванной статистики проигранных дел, но меня это мало волновало.

— Что, черт возьми, происходит? — накинулась на типчика, уже по-свойски располагающегося за столом.

— Тише, тише, — улыбнулся адвокат, отечески похлопывая меня по стиснутым в кулак пальцам. — Я здесь по личной просьбе Джемисона, которого очень расстроил ваш арест и это нелепое обвинение.

— Кого-кого? — наморщила лоб, хотя с языка так и рвалось более подходящее ситуации «что за бред».

Ну в самом деле. Кто в своем уме захочет защищать меня, всем мешающую провинциалку, когда главные коршуны города уже почти поделили мой дом, участок и наследство?

По всей видимости, эта мысль отразилась на лице вместе с паникой, потому что адвокат дружески улыбнулся и кивком головы указал… указал… указал на мать его Холда.

Бригадир сидел в дорогом и жутко бесящем его костюмчике, то и дело дергая узел галстука. Что примечательно, любитель молотка и строительной каски оказался взят в оборот личной помощницей Урсулы Вальтер. Рыжая стерва (это я про помощницу, если кто не понял, Урсула — стерва богатая) жалась к мощному бицепсу Холда и с томной поволокой в накрашенных глазах, с придыханием шептала что-то блондинчику на ухо, а потом и вовсе противно улыбнулась и приподняла свой тощий зад так, словно намеревалась устроиться к бригадиру на коленки прямо в зале суда.

Все. Держите меня и обмахивайте платочками, сейчас будет спонтанный выброс магии или кулака аккурат в лицо этой гадины.

— Итара. Итара, — Защитнику пришлось потрясти меня за руку, чтобы отвлечь от тропы войны. Я посмотрела на него, но в голову продолжали лезть развратные образы того, как рыжая седлает моего бригадира прямо в здании суда и начинает щупать внушительный торс.

— В действительности мне сейчас нечего вам сказать, поэтому просто посмейтесь.

— Что?

— Смейтесь, я хочу заставить судью нервничать.

— Хи-хи, — очень ненатурально выдала я и зашептала: — А вы уверены, что стоит злить того, кто решает исход этого дела?

Адвокат улыбнулся. Весь его вид буквально кричал «угомонись, детка, я профи». Отчего стало только тревожнее, и настойчиво зачесалась правая рука.

— И дорого вы берете, господин Смит?

— Баснословно.

Ну все. Вот теперь я окончательно влипла.

— Господин Смит, вам слово, — пробасил доведенный до ручки судья.

Мой адвокат только лучезарно улыбнулся и вышел из-за стола.

— Я вызываю Итару Кэбот для дачи показаний.

Ох, твою ж мать. 

ГЛАВА 22. Допрос

Ноги отказывались гнуться и куда-то идти. К счастью, конвой не дал им опомниться и под белы рученьки поднял меня со стула и препроводил к кафедре, располагавшейся по левую руку судьи.

— Госпожа Итара Кэбот, — начал Годрик, расхаживая по небольшому пятачку, — если я не ошибаюсь, в Холдон вы приехали каких-то пару месяцев назад?

— Да, — испуганно пискнула я, не зная, куда деть дрожащие руки.

— Как называется ваша деревня?

— Мтыщи, — снова пискнула, потом подумала и обиделась за малую Родину. — Это поселок городского типа.

Годрик закивал, мол, да, это очень-очень важное для дела пояснение.

— Расскажите, что привело вас в город?

— Со мной связалась нотариальная контора «Смерть и Ко». — Хвала Семиликому, в этот раз я уже не пищала, как нервный попугайчик, и говорила, да и чувствовала себя куда спокойнее. — Моя троюродная бабка, Дунканара Кэбот, скончалась три года назад и указала меня в завещании как единственную наследницу.

— Прошу суд отметить, что глава нотариальной конторы сейчас находится под следствием по обвинению в махинациях и намеренному саботажу в поисках наследников оформленных в конторе завещаний. Прошу также зафиксировать, что ровно три года назад именно магическое общество «Магнус» вложило одну тысячу талеров в развитие молодого предприятия. Вот выписка о банковском переводе.

Адвокат шустро передал судье несколько листов. Каюсь, я не следила за этим, полностью сосредоточив внимание на господине Фелле. С лица мага сошли краски, сделав его белее полотна.

— Ваша честь, я протестую, — резво подорвался со своего места обвинитель. — Господин Смит, — прозвучало как «господин столичная выскочка», — намеренно уводит нас от ограбления.

— Ваша честь, я лишь освещаю некоторые моменты из жизни своей подзащитной, — одновременно с ним заговорил Смит.

— Протест отклонен, — басовито отмахнулся судья, увлеченно изучая переданную выписку.

Годрик подмигнул мне, празднуя крохотную, но победу, встал боком к зрителям и облокотился одной рукой на кафедру. Со стороны он походил на артиста, собравшего аншлаг в зале, а если копнуть еще глубже, то на оратора древности, что вышел на площадь поупражняться в риторике.

— Госпожа Кэбот, давайте вернемся к тому роковому дню, что так сильно стремиться обсудить мой коллега со стороны обвинения, — после напряженной паузы заговорил защитник. — Что привело вас в банковское отделение?

— Необходимость внести вторую выплату.

— Расскажите подробнее, о какой выплате идет речь, — тотчас потребовал адвокат.

— Ну-у… Там как вышло, — внезапно проснулось во мне косноязычие, — моя бабка выплачивала какой-то ежемесячный взнос магическому обществу «Магнус». Вроде бы членство, которое не прекратилось даже после ее смерти, я точно не знаю. За три года, что «Смерть и Ко» вела мои поиски, набежала кругленькая сумма. Как объяснили в банке, я не могу вступить в права наследования до тех пор, пока не проживу в доме ровно девяносто дней, но в то же время обязана погасить задолженность, иначе дом и земля уйдут с торгов за бесценок.

— Какой-то замкнутый круг, — глядя в зал, с тоской в голосе и безнадегой в глазах подытожил Годрик и вновь понес судье какую-то пухленькую папочку. — К счастью, я успел заглянуть и в банк, и в магическое общество «Магнус». Выяснилось, что в документы вкралась досадная ошибка. Не Дунканара Кэбот платила членский взнос магическому обществу, это «Магнус» на протяжении последних тридцати лет исправно пополнял счета трех старушек.

— Ваша честь, я протестую. Это никак не связано с ограблением.

Но господин Смит громко зачитал имена с листочка:

— Александре Карем, Трифоне Лавгуд и Дунканаре Кэбот.

Семиликий, да это же городские фурии.

Теперь понятно, откуда у бабки такая внушительная сумма на счетах. Право слово, не с пенсии же она ее отложила. И вот вообще не ясно, с чего вдруг «Магнус» платило фуриям.

Господин Фелл поднялся и поспешил по проходу прочь. Его якобы победа оказалась со вкусом разоблачения. Но маг зря торопился, мельтеша полами разноцветного плаща, Холд встал, тем самым перегородив проход, и скрестил руки.

«Ты не пройдешь.» — говорил его внушительный облик.

Маг дураком не был, поэтому занял первое попавшееся место и притих, как мышь под веником.

— Протест отклонен, — отбрил сторону обвинения судья. — Господин Годрик, переходите к ограблению.

Адвокат согласно закивал, выждал пока в зале уляжется волнение, и обратился ко мне:

— Госпожа Кэбот, давайте мысленно перенесемся в тот злополучный день ограбления банка. Вы заметили что-то странное? Может, сотрудники банка о чем-то общались между собой?

И я действительно вспомнила:

— Я слышала, как кто-то из новеньких пару раз случайно нажал на кнопку вызова. Сотрудники еще радовались, ведь охрану банка передали пустынникам. Обычная стража уже давно бы плюнула и перестала являться на вызов, а те…

— Ага, — воскликнул Годрик так воодушевленно, словно я только что сдала всю коррумпированную верхушку Холдона, и опять понес судье распечатку.

Семиликий, это не адвокат. Это человек-бумажка.

— Я прошу суд приобщить к делу Итары Кэбот показания того самого нерадивого стажера, что ошибочно жал на кнопку вызова. Словно герой известной сказки про мальчика и волка, молодой человек допустил оплошность дважды, но на третий раз, когда в банк действительно ворвались грабители, стажера отправили на противоположный конец зала, поливать цветы. Более того, у меня есть выписка наладчиков сигнализационных кристаллов, которая зафиксировала ровно два вызова. Два, а не три.

Минуточку, куда он клонит?

— А сейчас внимание на экран.

Изящный взмах рукой, на столе появился портативный транслятор. Изображение с кристалла оказалось чуть размытым по углам, но в целом картинка была яркой и детальной.

Запись началась с момента, когда Рекс кинулся на мою защиту. Я непроизвольно схватилась за бортик кафедры, вновь переживая маленькую трагедию. Синхронно со мной на экране дернулась моя копия из прошлого. Маска, которая была на лице главаря, немного съехала вбок, открыв часть скулы и линию подбородка. Миг — и злоумышленник вернул маску на место, а я похолодела.

Семиликий, да ты, верно, шутишь?

Мой взгляд невольно метнулся к скамейкам зрителей и отыскал Ренрена. Пустынник был спокоен, как зимний утес. В то время, как у меня словно безумное грохотало сердце о ребра, он хранил поразительное хладнокровие.

— Госпожа Кэбот, вы видите эту запись с камер наблюдения впервые?

— Да.

— Вы узнаете человека, который вас держит?

Еще раз украдкой глянула на пустынника. Ренрен чуть заметно качнул головой в сторону.

— На нем маска, — послушно отбрехалась я.

— Хорошо. Перефразирую. — Годрик продолжал быть душкой и излучать профессиональное добродушие. — На этой записи есть нечто, что может пролить свет на личность преступника?

— Да.

Тишина в зале стала абсолютной. Даже репортеры перестали заниматься бумагомарательством и обратились в слух.

— Я вижу шрам. Вот тут, где маска съехала в сторону. — Как смогла, очертила на собственном лице линию кривого шрама.

— Вы когда-нибудь видели похожий шрам?

— Да, такой есть у Ренрена…

В тишине прозвучал отчетливый смешок обладателя незапоминающейся внешности. Он демонстративно поправил форменную куртку и встал. Весь его грозный вид буквально кричал — я не собираюсь слушать весь этот бред.

— Куда-то торопитесь? — с издевкой окликнул его незнакомый мужчина.

Пустынник обернулся, смерил незнакомца взглядом и, демонстрируя чудеса ловкости, бросился к выходу. Легко расшвырял охрану, бросившуюся на задержание. Один из них пролетел матерящейся ласточкой и свалился аккурат на рыжую стерву, продолжавшую отираться возле Холда.

Секунда торжества, и вновь к Ренрену. Одним нечеловечески длинным прыжком тот перенесся через последние три ряда лавок. Казалось, вот она дверь, сейчас пустынник выскочит и поминай как звали, но фортуна в кои-то веки развернулась ко мне лицом, а не привычным местом. Еще вариант — отвернулась от главы отряда безопасника, но это уже мелочи.

Скинув пологи невидимости, на задние лапы поднялись двое здоровенных медведей и раскрыли для Ренрена объятья.

— Тили, Вили, взять, — скомандовал Дрогх, пока опешивший пустынник оценивал врага.

Это оказалась самая странная команда «взять» и всех виденным мной. Мишки опрокинули Ренрена на пол и распластались поперек длинного тела пустынника. Тили придавил нижнюю, Вили плюхнулся на мужскую спину, и медвежатки радостно взревели.

— Гхрг… — вот и все, что сумел выдавить на половину раздавленный нелегкой ношей мужчина.

Что тут началось.

Большая часть присутствующих повскакивала со своих мест. Поднялась такая шумиха, словно нас телепортировало на городскую ярмарку. Вокруг медвежьей кучи-малы суетились перепуганные охранники. Дрогх торжествовал.

— От имени своей подзащитной я требую пересмотра дела и моральную компенсацию за причиненные следствием неудобства, — перекрывая общий ажиотаж, требовал мой защитник.

А толпа все чего-то кричала, возмущенно жестикулировала, обменивалась быстрыми фразами. Судье пришлось стучать молоточком, угрожать штрафом за неуважение к суду и прочими приятными обременениями власть имущих. После чего мужчина подобрал мантию и удалился для вынесения окончательного решения по делу, забрав все-все-все подсунутые вдогонку листочки шустрого Годрика Смита.

— Все. Теперь можно расслабиться, дело мы фактически выиграли, — подбодрил адвокат, помогая выбраться из-за кафедры.

Нас отвели в небольшую каморку, обставленную в строгом минимализме — стол, два стула, решетки на окнах, пыль по углам.

Стоило конвоирам выйти в коридор, а двери захлопнуться, как я налетела на Смита с расспросами:

— Откуда вы так много знаете про это дело, если только сегодня приехали из столицы?

— Советую с этим вопросом обратиться к вашему жильцу.

— Которому из? — уточнила мрачно, спиной облокачиваясь на край стола для допросов.

— Ко мне.

Я оглянулась на дверь и уставилась на незнакомого мужчину. Тот перешагнул порог комнатки, как-то очень знакомо улыбнулся. Черты лица импозантного дяденьки поплыли, позволяя увидеть совершенно иной облик.

— Трикс? Так ты… вы…

— Многоликий, — подсказал тот, подходя ближе.

— Отдельное спасибо за переданные материалы, — вклинился Годрик со своей очередной белоснежной улыбкой.

Так. Еще секунда и у меня взорвется мозг.

— Трас Дагерти, заместитель начальника внутренней разведки, — представился Трикс. — Должен извиниться за небольшой фарс с неуверенным мальчиком-дизайнером, но мне хотелось быть как можно ближе к вашему дому. Ренрена и его отряд уже давно подозревали в грязных делишках, но прижать не могли, а тут вы — единственная свидетельница, способная узнать пустынника в лицо и теперь…

— Стоп, стоп, стоп. Но если я единственный свидетель… просто… ну кто ж мне поверит?

Для пущей убедительности даже руками развела, мол, сами мы не местные, понаехали из глубинки, а тут весь из себя такой героический защитник и воин с орденами за отвагу и медалью крутости.

— Ренрен успел нажить много недругов, — мягко пояснил Трикс (или как там его на самом деле). — Ваши показания станут основой, остальные свидетели подтвердят, что под маской скрывается Ренрен. Но даже без вашего свидетельства мой отдел собрал достаточно улик, чтобы задержать всех пустынников, входивших в состав отряда.

— Но вообще знатный каламбур получается, — вступил в беседу адвокат. — Те, кто так кичатся своей неузнаваемостью, надевают маски, чтобы никто не догадался, что они пустынники.

Кстати, об этом.

— Но я думала, что лица пустынников может видеть только любящий его человек или пустынник. Так сказать, во избежание семейных скандалов и во имя крепкого брака.

— Кто сказал?

Кто-кто. Ренрен и сказал, ибо сама я не сильно подкована в культуре одной из своих прародительниц. Крови-то вон сколько намешали, поди уследи за всеми.

— Внешность пустынника может запоминать любой, кто испытывает к нему сильные чувства, а любовь то чувство или клановая ненависть — уже мелочи. Вероятнее всего ваш далекий родич состоял в клановой вражде с Ренреном, а, как известно, своих обидчиков пустынники способны передавать по средствам генетической памяти клана.

Вот сейчас поговорка «врага надо знать в лицо» приобрела для меня иной смысл.

— Я так же склонен считать, что Ренрен сразу догадался о причинах удивительной девичьей зоркости, но решил воспользоваться вашей полной некомпетентностью в данном вопросе, чтобы в дальнейшем использовать в своих целях.

Окончательно пригорюнилась.

Вот тебе, Итара, и цветочки с двусмысленными подмигиваниями, и слова о женитьбе, и прогулки по городу. И ведь никогда бы не подумала на него. Просто… зачем? Что такого важного хранилось в ячейке 7-34 Б?

— Но зачем ему понадобилось грабить банк? Это же глупо.

— Банк ему был ни к чему, — согласился многоликий. — Пустынников интересовала печать силы демонов, что хранилась в ячейке 7-34 Б, а для этого ему требовался Рекс или вы. Не удивляйтесь, Итара. Именно Дунканара Кэбот передала магическому обществу артефакт на хранение, опасаясь, что ее избушка не станет для реликвии надежным хранилищем. Однако, после что-то поменялось в ее отношениях с господином Феллом, и старушка навестила банк еще разок, оставив после себя в ячейке стража. Технические специалисты, работавшие после ограбления, догадались, что привратник реагирует на кровь или магию Кэботов. Думаю, изначально пустынники планировали взять с собой Рекса и воспользоваться им, как фамильяром, но ваш отважный чудо-котик бросился на злоумышленников и получил стрелу. Вот почему Ренрену пришлось тащить к банковским ячейкам вас.

— Но если мы с Рексом были ключами, то как все-таки удалось украсть артефакт из банка?

— Никак, — улыбнулся Трикс. — Ваша троюродная бабушка оказалась знатной шутницей. В свой последний визит она не только оставила в камере стража, но и поменяла карточки нумерации на боксах. Все это время артефакт лежал на своем месте, только под другим номером.

Ну, бабка.

— Откуда вы так много знаете об этом деле? — во мне вновь подняла голову подозрительность, но собеседника это ничуть не смутило. Наоборот, он словно ожидал этого вопроса.

— Видите ли, Итара, моего таланта всегда хватало, чтобы обстряпать даже самые сложные дела. Прокололся я лишь дважды. Первый произошел на заре моей карьеры, второй — при встрече с вашим ужасным домашним призраком.

— Теодором? — уточнила на всякий случай.

Нет, а вдруг я еще чего-то не знаю о собственном доме? Как выяснилось, бабка то у меня с ого-го каким чувством юмора была.

— Теодором, — кивнул Трикс. — Этот ехидный хомяк сразу догадался, что перед ним не скромный дизайнер, жаждущий ночлега, а многоликий. Призрак пролил свет на кое-какие подробности дела с завещанием своей хозяйки и артефактом, хранившимся в ячейке, — признал мужчина и раздраженно закончил:

— А еще ваш призрак стребовал с меня сто талеров за молчание.

Вот. Вот теперь я верю, что все сказанное правда, и уже в слух возмутилась:

— Грабеж. — А про себя добавила: «Я бы потребовала в три раза больше». 

ГЛАВА 23. Заключительная

Годрик Смит не ошибся.

За отсутствием прямых улик и с появлением нового подозреваемого, которого очень быстро скрутили и увели крепкие и шибко бравые ребятушки в форме, дело закрыли, оправдав меня по всем статьям.

— За такое не грех и выпить, — уловил общий настрой господин Заленвах, и мы все дружной гурьбой выкатились из здания суда, чтобы радостно гомонящей компанией вкатиться в полупустое кафе-мороженное чуть выше по улице.

Переполошив официанток, сдвинули несколько столиков и начала обсуждать дело. И конечно же, громче всех шумели Тина и близнецы.

— Эй, негодники, — потянула я Марка за рукав в перерыве между очередным грохотом веселья. — А ну признавайтесь, зачем панику с поджогом навели?

— А нас дядя Холд попросил, — моментально сдали зачинщика мальчишки.

Нет, а чего еще я ожидала от вруна и гнусного обманщика? Если он даже по поводу своего настоящего имени соврал, то почему меня должно удивлять подстрекательство невинных деточек?

Видать я так красноречиво прожигала лже-бригадира взглядом, что Годрик решил вмешаться.

— Это я во всем виноват, — покаялся защитник провинциалок. — Трикс одолжил оригиналы дела, пришлось срочно ехать в копировальный центр и снимать копии, а них как на зло, то кристалл глючить начнет, то бумага в лотке закончится…

Я важно кивнула, как бы говоря, что строитель временно помилован, но злится на этого мерзкого блондинчика не перестала.

Гад, какой же он все-таки гад. Вот правильно его Рекс за зад цапнул. Почуял мой мальчик мерзкую душонку этого обманщика. Не удивлюсь, если окажется, что Холд и есть хозяин угодий, что положил глаз на мой участок. Угу, глаз и шмотки. Вернусь, первым же делом разорву договор и выкину пожитки этого мерзавца через забор. Нет, лучше развешу по деревьям его разноцветные портки, а все остальное отдам на сохранение драчливой сирени. Посмотрим, как он тогда запоет.

Как я могла так жестоко обманываться на его счет? Ну как?

У него же на лбу жирными буквами написано «ПРОХОДИМЕЦ».

А как он строил из себя заботливого и внимательного соседа… А сколько починил всего… А как эта рыжая стерва терлась об его бицепс… А как глазки строила… А как шептала на ушко непристойности…

И все это в здании суда. На глазах у всей общественности. На моих глазах.

Стоп. А вот сейчас я немного запуталась в причинах собственного бешенства.

— За победу, — выкрикнула Тина очередной тост, и мы дружно стукнулись молочными коктейлями.

Мой безалкогольный молочный коктейль оказался так крепко приправлен ликером, что я потеряла остатки здравого смысла и благосклонно кивнула на неожиданное предложение репортера и его друга-заводчика подсесть и переговорить о делах. Мое общество Дрогх и Джо покидали с подписанным контрактом, по которому Рекс становился официальной мордой агентства животных-телохранителей с рабочим названием «Бравые бойцы невидимого фронта». Название я забраковала, посчитав длинным и нелепым, а вот от ежемесячной суммы выплат пришла в такой восторг, что на радостях обняла и расцеловала новых компаньонов.

Да с такой зарплатой за харизму Рекса, мы не только оставшийся взнос покроем, но еще и на ремонт отложить сможем или на черный день. Второе вероятнее.

Чуть позже к нам присоединилась Камила. Ее я тоже обняла, пояснив, что, если бы не болтливый язык специалистки по раннему развитию многоликих, Трикс не узнал бы о проблемах обычной провинциалки и не взялся за расследование этого дела.

В самый разгар веселья, Годрик поднялся и начал прощаться.

— Прошу меня простить и отпустить. Хочу к ночи вернуться в столицу. Итара, можно вас на минуточку?

С разрешения персонала, мы спрятались в подсобке.

— Было очень приятно познакомиться, Итара, — вновь поразил широтой своей улыбки Годрик. — Надеюсь, в дальнейшем будем дружить семьями, вот моя визитка.

Пока я терялась с ответом и мяла картонный прямоугольник, в подсобку бочком, иначе не пролезали чересчур широкие плечи, протиснулся Холд.

Сразу стало очень тесно. А еще в такой непосредственной близости их сходство с законником вновь бросилось в глаза. Это была какая-то общая, но с трудом угадывающаяся черта, точно два котенка из одного помета. Только одного жизнь пригрела в ласковой семье, а второго — выкинула на помойку.

— Как рассчитываться будем? — прямо с порога полюбопытствовал лже-бригадир.

— Ты впервые обратился за помощью, брат. Для меня большая честь прийти к тебе на выручку.

— Я благодарен, — сухо произнес Холд, продолжая стоять с такой постной рожей, словно ему подсунули тарелку кинувшихся врассыпную тараканов.

Защитник хлопнул его по плечу и, буркнув нечто вроде «вы тут ругайтесь, а я поехал», вышел вон. Мы остались наедине.

Атмосфера в подсобке медленно, но неотвратимо приближалась к отметке «скандал».

— Ну-с? — воинственно начала.

— Я все объясню дома, не порть праздник себе и людям, — отрезал Холд, протягивая мне руку, мол, хорош выкаблучиваться, пошли уже.

Нет, вы слышали?

Дома он все объяснит. Ага, как же.

— Я что, похожа на наивную дурочку, которая впустит в свое укромное гнездышко не пойми кого?

— Ладно-ладно. Хорошо, — скривился блондин.

От пиджака с галстуком он избавился едва мы вышли из здания суда. В кафешке же Холд подкатал рукава и уже успел поставить крохотное пятнышко фисташкового мороженого на рубашку. И почему-то эта не идеальность сделала его внешний вид только более притягательным.

— Хочется правды? Вот она. Много лет назад одна женщина оставила троих детей на скамейке парка. Брат думал, что она нас бросила. Сестренка подозревала, что с ней просто что-то случилось. Я не видел разницы между первым и вторым. Кэтти забрали из приюта в тот же день. Какой-то семейной паре хватило одного взгляда, чтобы больше уже не расставаться. Мы с Годриком остались вдвоем. Я не был старшим, но оказался самым решительным. Поэтому уже через пару месяцев начал тайком сбегать и возвращаться в приют, а Годрик покрывал мои вылазки. Сперва я не терял надежды найти маму, потом забрался на стройку и познакомился с дедом Ракши. Тот научил меня всему, что умел, и я очень быстро вошел во вкус. Через пару лет бригада засобиралась в столицу и предложила взять меня с собой. Я забрал брата, и мы поехали устраивать свою жизнь. Годрик очень быстро сошелся с семьей адвокатов, которым мы делали ремонт, и когда пришло время менять объект, брат остался в семье Смитов, а после взял их фамилию и вошел в дело. Больше мы не виделись. Я знал о его успехах, но предпочитал не напоминать о прошлом. Даже удивительно, что он бросил все и сорвался в Холдон по моей просьбе.

Хороша сказочка, да не разжалобила.

— Если ты планируешь тронуть меня своей откровенностью, то знай: после Марка и Энги у меня выработался иммунитет к жалостливым историям. У меня тоже, знаешь ли, было не сахарное детство, но я-то не стала врать соседу и обманом проникать в ее барак.

О-нет, я ничего не скрывала, я просто ворвалась в тот самый барак и устроила скандал. Еще и живность за собой притащила.

— Мое настоящее имя — Джемисон Хаддинг. Один из моих фондов скупил все соседские участки и спонсирует стройку, но я никогда не врал тебе, Итара. Просто не поправлял, — отпирался Холд.

— Пфф. Рассказывай.

Я была сама категоричность, может поэтому враль сменил тактику и спросил:

— Итара, а ты в курсе, что местные приюты дают новые имена воспитанникам и это производные от названия города? Холдон, Холди, Холдигай, Холд…3efa01

Он серьезно?

Что еще за извращение местной администрации? Рекса на их задницы. Нет, лучше дотошливого Годрика на голову.

— Вспомни, я никогда не говорил, что меня зовут Холд. Ты сама так решила, когда Ракша вошел в вагончик и по старой памяти назвал меня приютским именем. Итара, — понизил голос собеседник и чуть придвинулся, — я именно такой, каким меня считает Годрик, Урсула Вальтер или господин Фелл. Но в то же время я был тем, кем меня считала ты. Две версии не исключали друг друга.

Я громко запыхтела в упорном отрицании этой мысли и скрестила руки на груди.

— И что же такого грандиозного господин столичный богатей планировал отгрохать в Холдоне, раз ему потребовалось скупать аж четыре участка земли? — не удержалась я от шпильки.

Холд тяжело глянул исподлобья, хмурый и непоколебимый.

— Приют.

Как все-таки по — разному звучат, казалось бы, обычные слова. Тина умела вдохновлять ими. Вовс — погружать в летаргический сон. Мои родители — больно ранить.

Холду оказалось достаточно одного слова, чтобы еще раз рассказать свою историю, поделиться целью жизни и поставить меня на место. А еще оказалось, что в общем-то сердиться мне на него не за что. Даже наоборот, благодарить полагается за помощь с адвокатом, а если так, то…

Решительно выдохнув все прошлые обиды и недомолвки, я выдавила:

— Спасибо за помощь, — и тотчас сердито пояснила: — Но я все еще злюсь, так что не надо так радостно ухмыляться. Холд? Холд, меня пугает этот маниакальный блеск твоих глаз. Холд, ты вообще слышишь, что я на тебя кричу?

Не-а, не слышал. Точно вам говорю.

Потому что если бы слышал, то не пер бы на всю такую маленькую и беззащитную меня, как молодой баран на новые ворота, тесня к самой стеночке.

— Предупреждаю, я буду кричать и пинаться, — пискнула, когда отступать стало некуда, и лопатки уперлись в стену подсобки.

Большие ладони скользнули на талию. Одна целеустремленно опустилась на попу, вторая — поднялась выше и собрала волосы на затылке, а вот сжались ладони одновременно.

— Внимание, — неожиданно официальным тоном заговорил этот гад. — Итара Кэбот, вы окружены… моей любовью. Предлагаю немедленно сдаться на милость победителю.

— Я тебя сейчас кулаком тресну, победитель.

Попыталась вырваться, но объятья стали теснее и жестче. Я чуть слышно пискнула, и приоткрытый рот тотчас накрыли властным поцелуем.

У Холда было огромное количество недостатков: орет, вечно что-то ремонтирует или строит, кубики на животе отсутсвуют, посуду после себя опять-таки не моет. Но целовался…

Семиликий, как же неудержимо приятно он целовался. До чувства потери времени, до дрожи в коленях, до мурашек по всему телу, до основательной волны предвкушения внизу живота.

Недостатки меркли и выцветали на фоне этой штормовой страсти.

— Хооолд, — попыталась было урезонить мужчину, но куда там.

— Джемисон… — лишь проворчал блондин, увлеченно покрывая мою шею быстрыми и очень жадными поцелуями.

— Ужасное имя, — еле слышно выдавила я. — Холд тебе подходит больше.

— Ты привыкнешь.

Забегая далеко вперед, скажу, что так и не привыкла… 

ЭПИЛОГ

«У меня не самая адекватная семейка.

Знаю, очень многие подростки обвиняют в подобном своих родителей, но в моем случае — это правда.

Начну с пап. Они еще более-менее.

Их у меня трое.

Не в смысле полигамная семья (уж больно у мамули характер дурной — зачеркнуто — трудный). Просто помимо родного папы, Семиликий даровал еще двоих крестных — Марк и Энги.

Тетя Камила любит рассказывать, что в детстве мои крестные отцы были известны своими проделками на весь Холдон, и только папа с мамой находили на них управу. Дядя Теодор (наш домашний призрак) придерживается версии, что это он навел в доме порядок и приструнил всех, кто шкодил, бегал, рычал и не вытирал лапы у порога (он может, он такой, и не скажешь, что хомячок).

И тетушкина, и дядюшкина версии сходятся на том, что к моему появлению папа Марк и папа Энги стали скучнее (по версии родителей — повзрослели). Правда, этот факт не помешал им подраться за звание крестного. Кто победил — история умалчивает. Известно только, что мама вмешалась в поединок, и теперь мне приходится мириться с наличием аж двух крестных пап.

Крестные работают финансовыми консультантами. Со слов тети Камилы, женщинам они советуют удачно выйти замуж, а мужчинам — никогда не совершать сего опрометчивого поступка.

Увы, но мой родной папулик совету крестных не внял, и вот уже пятнадцать с половиной лет исправно тратит средства на мамины прихоти и мясо для нашей рыси по кличке Рекс, которая продолжает работать мордой отряда животных-телохранителей «Бравые».

Кстати, у папы уже двадцать семь сыновей со всей империи. В прошлом месяце загорелся двадцать восьмым, но мама упорствует. Говорит, что крышу сперва надо починить.

Ага, говорит про крышу, а смотрит почему-то на папулькин лоб. Взрослые, что с них взять?

Папа целыми днями пропадает на стройках, но не покидает нас больше, чем на пару недель, ведь маму нельзя оставить без присмотра (уже были прецеденты: то дом затопит, то пристройку с землей сравняет).

Но папа не обижается. Говорит: «когда у женщины семь пятниц на неделе, то у мужчины автоматически пропадают выходные», то есть любит ее сверх меры.

А мама у меня классная. Это да.

И что меня более всего восхищает — многозадачная. Одной рукой зелье варит, второй в дневнике расписывается (госпожа Линг, я правда никогда не подделывала мамину роспись, она сама ее ставит), ногой отпихивает любопытного Рекса от неприятностей, ругается с Теодором и успевает еще переброситься парой фраз с тетей Тиной по кристаллу связи.

Тетя Тина работает на телевидении, у нее свое шоу, куда частенько захаживает еще один мамин друг детства — дядя Владимир, которого мама, забывшись, называет по старинке Вовсом.

Дядя Вовс — зачеркнуто — Владимир недавно защитил диссертацию на какую-то очень мудреную тему, отчего проняло даже его заклятого друга — профессора Урпалаки. В прошлый вторник непримиримые враги зарыли дрын войны на нашем огороде и еще долго сидели на кухне, дискутируя о вечности, вселенной и вообще… Чуть снова не разругались, благо мама вмешалась и отправила философов восвояси.

Но больше всего я люблю тетю Ким, которая пишет под псевдонимом Чарлз Биковскин детективные романы.

Мало кто знает, что большую часть криминальных сюжетов тетя сочиняет, сидя на нашей кухне в компании с Ноликом. Нолик — это мамино нулевое зелье, которое в результате неудачного маминого эксперимента почему-то обрело разум и прижилось под нашей крышей. Само зелье постоянно ссылается на договор пожизненной аренды чердака, который заключил с ним дядя Теодор. Призрак само собой отнекивается, и начинается уже привычная склока разгневанного хомячка и магического зелья.

Обычно в такие моменты мама звереет и в компании с Рексом начинает гоняться за склочной парочкой, размахивая кухонным полотенцем.

Еще раз повторюсь, мама у меня самая лучшая.

Все же пятнадцать лет подряд подтверждать титул «городская фурия» и отражать прорывы демонических сущностей — это не каждой ведьме под силу.

На днях мамуля ходила в магическое общество «Магнус» с профилактическим скандалом. Помятая об участи своего предшественника, который и по сей день возглавляет сельскую школу магии где-то на задворках нашей необъятной империи, начальник встретил маму хлебосольной историей «Кому в Холдоне жить хорошо…», сетует на тяжкую участь городских магов и негодует на поднятие квартплат. Но мамулю не проведешь. Она и не с такими сомнительными субчиками общаться умеет.

На праздники к нам заглядывают папин брат со своей семьей. Чинные и воспитанные в день приезда, Смиты быстренько смиряются с нашей шумной обстановкой и органично вливаются в творящийся в доме хаус.

Моя семья странная, периодами буйная, моментами неадекватная, но я все равно люблю их всех. Ведь, как любит повторять папа: истинная привязанность рождается не за счет кровных уз, а за счет родства тараканов».

Я оторвалась от увлекательнейшего чтения и уставилась на мужа:

— Ты видел школьное сочинение нашей дочери?

Холд отважно кивнул, тактично не напомнив, что это он же и подсунул мне школьную тетрадь со словами «гляди-ка, что Софи написала в сочинении».

— Семиликий, в какой удушающей атмосфере растет наша малышка, — кручинилась я, помешивая зелье свободной рукой.

Рекс, точивший когти о ножку стола, недоуменно покосился, мол, атмосфера как атмосфера, зачем ты, хозяйка, наговариваешь? Перекинувшийся в черного петуха дух-хранитель, воинственно захлопал крыльями. Кукарекать я ему строго-настрого запретила еще года четыре назад, вот он и начал осваивать пантомиму.

— Хуже всего то, — меланхолично отозвался муж, обнимая одной рукой, — что учительница подумала, будто Софийка эдак изощренно над ней издевается, и теперь вызывает нас в школу.

— Ну, в школу так в школу, — покладисто отозвалась я, поднимая голову и встречаясь взглядом с синими глазами мужа.

Коварно усмехнулись мы синхронно.

Бедная учительница еще просто не была в курсе, что мой дар позволяет не только влипать в неприятности, но и перекидываться на других.

Впрочем, это уже совсем другая история…

КОНЕЦ