Соблазненная

Ольга Герр

Глава 1

Первое, что увидела, открыв глаза — паутина. Не где-нибудь на стене, а прямо на моем лице. Сквозь нее дышалось с трудом: паутина забивалась в ноздри при вдохе, и виделось все точно в тумане. Как же долго я лежала неподвижно, если паук сплел на мне целый мегаполис?

Я прислушалась к себе. Вроде ничего не болит и не затекло. А главное двигаться могу, значит пора убрать эту гадость с себя. Я подняла руку и провела по лицу. Паутина слезла одним куском. На ощупь она была странной и не торопилась распадаться. Кажется, это не паутина, а прозрачная белая вуаль. Но зачем кто-то положил мне на лицо вуаль?

Головокружительно пахло цветами. Словно я лежу посреди клумбы. Но судя по потолку с деревянными балками, я в помещении. Я силилась воскресить в памяти, как здесь очутилась и что делала накануне. Последнее, что помню: мы со Светкой пошли в ресторан отмечать ее повышение. Здорово же мы погуляли, если я не знаю, куда угодила.

Мы с подругой, кстати, не пьем. Совсем. У нее это связано с тяжелой семейной историей — отец-алкоголик, а я просто не любитель. Так что в ресторане мы чокались исключительно чашками с зеленым чаем и бокалами с соком.

— Когда мы в последний раз что-то праздновали? — спросила Света, подливая мне чай.

— Не считая моего развода? — уточнила я.

— Это был так себе праздник.

— Значит, сегодня мы обязаны оторваться по полной. Сейчас допьем чай и пойдем танцевать, — подмигнула я Светке.

Это последнее, что осталось в памяти. Но провалов от чая не бывает, не так ли? Может, меня чем-то накачали? Сама я не склонна к интрижкам на одну ночь, но спальня явно не моя. И не Светкина. Значит, это мог быть клофелинщик. Вырубил меня и утащил к себе. Судя по вуали на лице, я угодила в лапы к извращенцу, а это уже опасно.

Я снова прислушалась к себе. Не чувствовала я себя так, будто надо мной надругались. Уже хорошо. Клофелинщик отменяется. Возможно, я все-таки уехала из ресторана по своей воле.

Я уперлась ладонями в матрас и села. Посмотрим, куда я угодила. Квартирка так себе. Дизайн в темных тонах. Все исключительно натуральное: каменные стены, деревянная мебель, шерстяные ковры. Похоже, здесь живет ярый сторонник экологически чистых материалов. Надеюсь, он или она хотя бы не веган. Я бы не отказалась от омлета с беконом на завтрак.

Взгляд скользил по комнате, и чем больше я видела, тем сильнее недоумевала. Ладно, мебель из дерева, но свечи в наш век? Или это попытка создать романтику? В сочетании с обстановкой выглядит мрачновато. Как будто я перенеслась на несколько столетий назад.

И еще этот приторный запах цветов. Откуда он? Я скосила глаза на кровать, где сидела. Она вся была усыпана белоснежными бутонами похожими на лилии. Цветы лежали вокруг меня и частично на мне, закрывая ноги и доходя до талии. С кем бы я не уехала вчера из ресторана, он знает, как угодить девушке. Это приятно. И еще немного жутко.

Около стены кто-то шевельнулся, и я уставилась туда, ожидая увидеть мужчину, который так ради меня расстарался. Но наткнулась взглядом на женщину лет пятидесяти, одетую словно участник костюмированной игры. Этакий ролевик по средним векам.

Женщина смотрела на меня, не мигая. Странное у нее было выражение лица. Можно подумать, она увидела привидение. Ее нижняя губа подрагивала, она силилась что-то сказать и не могла.

Я тоже, мягко говоря, удивилась. Допустим, я вчера была не в себе, но не настолько же, чтобы сменить ориентацию. Меня всегда интересовали мужчины. Разве что женщина — мать моего ухажера. Если она так шокирована присутствием любовницы в постели сына, то ему, должно быть, не много лет. Умоляю, пусть он будет совершеннолетним!

Женщина все-таки совладала с собой. Сложив пальцы перед грудью в какой-то замысловатый знак, она прошептала:

— Покойница ожила.

— Это вы мне? — спросила я и едва не вскрикнула — горло отозвалось дикой болью. Так бывает при ангине. Вот только заразы не хватало.

Из-за боли в горле голос звучал хрипло, как у курильщика с приличным стажем. Возможно, именно это напугало женщину. Потому что она вдруг шарахнулась в сторону, а затем, застонав, повалилась на пол без чувств. Надо же какая впечатлительная.

Женщина упала с таким грохотом, что я испугалась, как бы она не повредила себе чего. Торопясь ей на помощь, я принялась выкапываться из-под цветов. Это заняло целую вечность. Да сколько же их здесь?!

Я почти выбралась на свободу, когда дверь в комнату открылась и вбежала девочка лет двенадцати. Тоже в костюме под старину: платье с воздушной юбкой, голубые ленты в темных волосах. Она застыла столбом в изножье кровати. Немая сцена повторилась. К счастью, нервы у девочки были покрепче. Пристально осмотрев меня, она улыбнулась.

— Ты очнулась, — выдохнула она. — Скажу папеньке. Вот он обрадуется.

Я не успела и рта раскрыть, как девочка унеслась прочь, при этом лихо перескочив через тело женщины. Ощущение, что вокруг творится какой-то дурдом нарастало с каждой минутой.

Какого папеньку девочка имела в виду? Мои родители вообще-то уже пять лет как умерли. Или девочка говорила о своем отце? Но тогда с какой стати ему радоваться? Или это он забросал меня цветами?

Голова шла кругом. У меня не так много времени, надо выяснить хотя бы где я. Встав с кровати, подошла к окну, да так и застыла там с открытым ртом. По ту сторону стекла не было земли. Ее заменяла вода. И она простиралась до самого горизонта.

Либо я на крайней точке полуострова, либо вообще на острове. И все бы ничего, вот только еще вчера вечером я была в центре Москвы, а там попросту нет такого количества воды. Меня похитили и увезли в открытое море? Но кто? Сомалийские пираты? Полный бред.

Пожалуй, стоит обыскать комнату. Может, найду документы на хозяев или намек на то, где нахожусь. Я устремилась к комоду. Женщина по-прежнему лежала на полу, но я уже не горела желанием помогать ей. Если я права, то она — одна из похитительниц. А я не склонна сострадать тем, кто причиняет мне вред.

Я бегло осмотрела комод, но там была только одежда. Тогда я двинулась к письменному столику в углу. Миновав трюмо, сделала по инерции еще пару шагов и остановилась. Что-то было не так. Очень серьезно не так.

Я пятилась, пока не оказалась ровно напротив зеркала. Вот теперь самое время и мне упасть в обморок. Из зеркала на меня смотрело чужое отражение. Это была не я! То есть я, но в чужом теле. Такое вообще бывает? Что это: реинкарнация, переселение душ, тяжелые наркотики?

Я прикоснулась к отражению, проверяя реально ли оно. А я сама? Если верить зеркалу, то я выгляжу как восемнадцатилетняя девушка с черными длинными волосами и зелеными глазами. Совпадения, на самом деле, есть. У меня тоже темные волосы и такой же цвет глаз. Вот только мне не восемнадцать, а тридцать один. Конечно, я не убеленная сединами дама, но и не юная барышня. Причем даже в молодости я выглядела немного иначе. Пожалуй, мы с отражением могли сойти за сестер.

На мне была длинная белая сорочка с высоким горлом. Сама я бледная, губы синие. Ну вылитая мертвая панночка. Ведьма, одним словом. Знала бы я тогда как близка к истине…

Глава 2

Я так и стояла напротив зеркала, пока не скрипнула дверь в комнату. Только это заставило меня оторваться от отражения.

На пороге появилась уже знакомая девочка, а за ней мужчина лет шестидесяти. Седая пышная шевелюра переходила в столь же пышные бакенбарды. По традиции этого дома на мужчине был сюртук и бриджи, а не нормальная одежда из двадцать первого века. Впрочем, я начала привыкать.

— Я же говорила: она пришла в себя, — девочка победно указала на меня.

Видимо, мужчина ей не верил, и девочке предъявила меня, чтобы доказать свою правоту.

— Дайре, — мужчина мягко обратился к ребенку, — будь добра позови лекаря. Кто-то должен помочь леру Олфрен.

Не сговариваясь, мы все трое покосились на тело, лежащее на полу. Ресницы женщины подрагивали, а значит она, по крайней мере, жива.

Дайре вприпрыжку поскакала выполнять распоряжение отца. В том, что они родственники, я не сомневалась. Сходство было на лицо.

Седовласый остался и перевел на меня тяжелый взгляд. Я застыла, не зная, чего ожидать. Это был первый мужчина, которого я здесь встретила, но он мало походил на того, кто мог усыпать мою кровать цветами. Небрежно завязанный платок на шее, заплатки на локтях сюртука, растрепанные волосы — не особо он следит за собой. На дамского угодника точно не тянет.

А еще мужчина меня побаивался. Не так сильно, как упавшая в обморок женщина, но все же он не торопился заходить в комнату. Так и мялся на пороге. И девочку спровадил из опасений за нее.

— Я рад, что ты очнулась, Еленика, — мужчина говорил медленно, тщательно подбирая слова. — Мы все… хм, переживали за тебя.

Я вздрогнула при звуке чужого имени. Так меня зовут? Точнее не меня, а ту в чье тело я каким-то образом угодила. В этом есть некая ирония. Мое собственное имя — Елена. Даже в такой малости мы совпали.

— К счастью, — произнес мужчина, — я еще не отправил весть о твоей кончине жениху. А, значит, не придется объяснять, как ты ожила.

Весть о кончине? Я оглянулась на кровать. Цветы, белая рубаха, вуаль на лице… Так это ложе покойницы?! Меня передернуло.

Выходит, я умирала. То есть не я, а Еленика. Наверное, моя душа перенеслась и заняла подходящее свободное тело. Надеюсь, я не начну гнить заживо, как какой-нибудь зомби. Это будет очень некстати. И что случилось с моим родным телом?

И, конечно, насторожило упоминание жениха. Мне уже доводилось бывать замужем. Все закончилось ужасно. Сперва задержки на работе, отговорки, друзья, которых он предпочитал мне, а потом я как-то вернулась домой в неурочный час и застала в нашей постели другую. Все, как в романе. Ну или в дурацком анекдоте.

Я пришла тогда уставшая с пакетами из супермаркета. Разуваюсь, а из спальни странные звуки. Сперва решила, что Витя смотрит видео для взрослых. Соскучился по жене, которая вечно на работе. А как не работать, когда я одна тяну семью и кредит за машину?

Я пошла в спальню на звук. А там… Это было как удар под дых. Другая женщина в МОЕЙ постели. На матрасе, купленном МНОЙ. На простынях, которые Я стирала. С мужчиной, который клялся МНЕ в вечной любви.

Я долго не могла вздохнуть полной грудью. Хватала ртом воздух, корчилась. Было так больно, словно меня, в самом деле, ударили.

— Как же так, Витя? За что? — повторяла снова и снова, пока муж одевался и выпроваживал любовницу. Как заевшая пластинка твердила одно и то же, потому что не могла понять, чем я это заслужила.

Муж объяснил. Я всегда на работе, вечно уставшая, уделяю ему мало внимания. Самое горькое, что все это было правдой. Но разве это давало ему право так со мной поступать?

Затем был неприятный развод с разделом имущества. С тех пор у меня скептическое отношение к институту брака.

И вдруг жених. У меня столько вопросов о нем! Но я решила с ними повременить. Меня явно приняли за другую. Буду подыгрывать, пока не разберусь, что к чему. Судя по словам седовласого, у меня еще есть немного времени до приезда жениха.

Тут как раз подоспел лекарь. Он осторожно высунулся из-за плеча седовласого, глянул на меня и тут же спрятался.

— Хочешь, чтобы тебя осмотрел лекарь? — спросил у меня седовласый.

Из-за его спины донесся стон. Лекарю, похоже, скоро самому понадобится врач. Как бы у него сердечный приступ не случился от страха. Подозреваю, именно он констатировал мою смерть. Должно быть, ему сейчас здорово не по себе.

Я пожалела бедолагу:

— Благодарю, но я чувствую себя хорошо. Мне не нужен осмотр. Разве что мазь от боли в горле.

В ответ раздался вздох облегчения и обещание вскоре прислать мазь.

— В таком случае поможем леру Олфрен, — сказал седовласый лекарю.

Вдвоем они кое-как подняли грузное тело женщины и вынесли ее из комнаты.

— Я пришлю горничную убрать цветы, — пообещал напоследок седовласый.

Мужчины торопливо и явно с облегчением покинули мою спальню. Они бежали от меня как черт от ладана. А я, наблюдая за их бегством, размышляла: от чего погибла хозяйка тела и надо ли мне волноваться по этому поводу?

Глава 3

Меня не заперли. Выходит, я не узница. А еще я явно благородных кровей раз положена горничная, чтобы убрать комнату. Кстати, где она? Время шло, а ко мне никто не торопился. Сама я боялась высунуть нос за дверь. Там ждал новый мир — незнакомый и опасный.

В конце концов, посетитель все же явился, но не горничная, а девочка Дайре.

— Фафна так и не явилась, — сделала она вывод, едва взглянув на кровать. — После того, как прошел слух, что ты очнулась, слуги отказываются подниматься на второй этаж.

Я пожала плечами. Их не за что винить. Не каждый день покойники восстают из мертвых. Еще неизвестно, сколько Еленика пролежала бездыханной. Судя по савану, вуали и украшенной кровати, ее успели подготовить к погребению. Так что на чудесное выздоровление это вряд ли получится списать.

— Давай помогу, — Дайре подошла к кровати и сгребла цветы в охапку. — Открой окно.

Я послушно распахнула створки. В лицо ударил холодный соленый ветер, и я поежилась. Не очень-то практичный у меня наряд. Может, трупу он сойдет, а вот живой в нем зябко.

Девочка выбросила цветы за окно. Немного жалко было так с ними поступать, но бутоны были без стеблей, в вазу не поставить, и они уже начали вянуть. Я проследила за их полетом: упав в воду, цветы покачивались на волнах. Красиво.

Вдвоем мы быстро освободили кровать, закрыли окно и перестелили белье. Дайре нашла мне наряд и помогла одеться. Сама бы я ни за что не справилась с обилием нижних юбок. К счастью, корсеты здесь не носят. Теплое шерстяное платье, несмотря на длину, оказалось удобным и приятным к телу.

После я заплела волосы. Получилась увесистая коса. Приводя себя в порядок, я игнорировала зеркало. Слишком непривычно и даже жутко было видеть в нем чужое отражение.

Но все же мне пришлось к нему подойти и взглянуть на себя. Все дело в правой лопатке. Она ныла от боли. Ощущение будто кто-то полоснул по ней ножом. Я всерьез опасалась, что там глубокая рана. Лучше ее обработать, пока не началось заражение крови.

Я расстегнула ворот платья и приспустила его с плеча, повернулась спиной к зеркалу и осмотрела спину. То, что я увидела, не походило на рану. Максимум это тянуло на старый след от нее. Как будто кто-то вырезал узор на моей лопатке, порез затянулся, а шрам остался. Больше всего это напоминало модный вид татуировки под названием шрамирование.

С виду шрам был в порядке. Не покраснел, не припух. Но это не мешало ему болеть. Я слышала о фантомных болях. Похоже, эта из их числа.

Но это не единственное, что я заметила в зеркале. Дайре выбрала мне платье с высоким воротом. С таким же был саван. Все как будто нарочно пытались прикрыть мое горло, и в этом был смысл. Шею Еленики пересекал уродливый буро-синий кровоподтек идущий сплошной полосой по горлу. Натуральный след от удавки. Что же с тобой сделали, девочка?

А я все гадала, от чего умерла молодая девушка. Грешила на болезнь, а оно вон как. Ее, то есть меня, кто-то задушил. Раз это было убийство, теперь уже неудачное, нет гарантий, что убийца не вернется закончить начатое. Надо быть настороже, если хочу выжить.

— Что ты делаешь? — спросила Дайре, которая все это время внимательно наблюдала за мной.

— У меня болит плечо, — я поспешно натянула платье обратно и застегнула ворот.

— Очень жаль, — вздохнула девочка.

Она мне нравилась. Это сложно описать, но часть меня — та, что осталась от прежней хозяйки тела — была привязана к Дайре и сильно. К этому времени я уже сообразила, что мы сестры. Седовласый папенька Дайре приходится отцом и мне. Судя по тому, что мама меня не навестила, ее с нами нет.

— Плечо болит из-за охотника, — заявила девочка.

Я вздрогнула. Это еще что за зверь?

— Кто это? — автоматически вырвалось у меня.

Я тут же захлопнула рот, но было уже поздно. Сообразительная девчонка смотрела с подозрением.

Дайре спрыгнула с кровати и направилась к двери. Взявшись за ручку, она обернулась ко мне:

— Ты не моя сестра. Еленика умерла. Уж я-то знаю. Ведь это я нашла ее тело в петле. Она была мертва. Даже ведьме не победить смерть, — выпалила она на одном дыхании и выбежала в коридор.

— Дайре, стой!

Меня раскрыли. Только этого не хватало! Я бросилась за девочкой, но когда выглянула в коридор, ее уже и след простыл. Убежала и мне ее не найти в этом огромном доме. Пришлось признать свое поражение и вернуться в комнату.

Дайре оставила меня в полном эмоциональном раздрае. Показалось или девочка намекнула, что ее сестра покончила с собой? То, как она это сказала, как смотрела и как приставила руки к шее, имитируя петлю, наталкивало именно на эту мысль. Но что же, ради всего святого, так напугало юную девушку, что она решилась убить себя?

Что бы это ни было, теперь это моя проблема.

Глава 4

Стемнело. Пора было ложиться спать, но я все не решалась подойти к кровати, где недавно лежал покойник. Пусть даже этим покойником была я сама.

А еще я ждала, что за мной придут. Дайре обо всем догадалась, и я боялась, что в спальню вот-вот ворвутся люди с факелами и вилами. Недаром из уст девочки прозвучало слово «ведьма».

Но время шло, никто не приходил. Лишь несколько раз я слышала легкие шаги в коридоре, а, когда выглянула за дверь, нашла на пороге поднос с чаем, свежую выпечку и баночку с мазью. Горничную все-таки заставили принести мне еду и лекарство, но входить в комнату она не рискнула.

Я забрала поднос. Сперва нанесла лекарство на шею и сразу ощутила облегчение. Мазь приятно холодила кожу, притупляя боль. Потом я с удовольствием поела. Булочки были выше всяких похвал. Румяные, пышные. Тысячу лет не ела домашнюю выпечку. Магазинная это не то.

Стоило поесть, и сразу начало клонить в сон. Ничего не оставалось, как лечь на кровать. Я свернулась калачиком и обхватила колени руками. Надо отдохнуть. Мои злоключения только набирают обороты. Я толком не узнала, где нахожусь и как сюда попала. А ведь еще предстоит выяснить, как вернуться.

Задерживаться в этом явно недружелюбном мире я не собиралась. Может, меня дома не ждет семья, но там работа, друзья, квартира. Кот, в конце концов. В общем, целый мир, которым я вполне довольна. И я не хочу менять его на жизнь девушки-самоубийцы.

Усталость взяла свое, и я заснула. Мне снилась родная улица. Я возвращалась домой поздно вечером, горели фонари. Возле подъезда на лавочке сидела незнакомая старушка. Я бы прошла мимо, но она смотрела прямо на меня.

— Вам помочь? — спросила я.

А в ответ услышала самый странный вопрос в своей жизни:

— Если бы ты умирала, согласилась бы бросить все, чтобы выжить?

Ну, понятно. Бабушка нездорова. Судя по ухоженному виду, она не с ближайшего вокзала. Вышла из дома, потерялась. Ее наверняка ищут родные, с ума сходят. Я засунула руку в карман плаща. Вызову скорую, пусть бабушку заберут в больницу. Ночи сейчас холодные.

— Когда тебе задают вопрос, Лена, надо отвечать, — заметила старушка строго.

Я застыла. Откуда она знает мое имя?

— Ну так как, бросила бы? — настаивала она.

Я слышала, что с больными лучше не спорить. Поэтому кивнула:

— Конечно, бросила. Жизнь важнее.

— Это хорошо, — улыбнулась она. — Скажи тогда вот что. Какое у тебя самое заветное желание, Лена?

Я резко вынырнула из сна, будто меня кто-то встряхнул. За окном уже рассвело, но я долго сидела на кровати и приходила в себя. Странный сон. Кажется, все это действительно случилось со мной. Еще там, дома. Был вечер, была бабушка на лавке и был этот ненормальный разговор. Вот только я никак не могла вспомнить, что я ей ответила. А жаль, это казалось важным.

Стряхнув остатки сна, я решила, что хватит бояться. Пора явить себя миру. К тому же ко мне все-таки пришла горничная. Бледная девушка примерно моего возраста тряслась как осиновый лист на ветру.

— Лерна Еленика, — приветствовала она меня, глядя в пол.

Я отметила незнакомое слово-обращение. Видимо, это что-то вроде мисс. Чудо, что я понимаю местный язык. Это все память тела. Надеюсь, женщинам здесь дают приличное образование, и я умею читать и писать.

— Фафна, — обратился я к горничной, — не надо меня бояться. Я тебя не съем.

Девушка кивнула, но при упоминании еды затряслась сильнее. Да уж, наладить с ней отношения будет не просто.

Прежде чем одеться, я осмотрела свою шею в зеркале. Кровоподтек начал светлеть благодаря чудодейственной мази, так что я нанесла еще немного. А вот шраму на лопатке, который я тоже намазала, это не помогло. Боль только нарастала. Надо найти лекаря и попросить у него что-то посильнее.

Но в целом я осталась довольна осмотром: шея заживает, цвет лица улучшился. Я уже не похожа на живой труп. Зомби апокалипсис отменяется.

На горничную я старалась поменьше обращать внимания. Эта тактика действовала. Фафна, чуть осмелев, помогла мне одеться и заплести волосы. Каждый раз, когда я косилась в ее сторону, она чертила в воздухе охранные знаки, а я только посмеивалась про себя.

Среди вороха одежды, которую мне на выбор предложила девушка, я увидела великолепный расшитый пояс. Он бы отлично подошел к моему наряду, украсив будничное темно-коричневое платье, но Фафна убрала пояс подальше. При этом она старалась, чтобы я его не заметила. Это меня заинтересовало.

— Откуда этот пояс? — спросила я.

— Это подарок вашего жениха. Он прислал его вместе со сватами. Вы отказались его носить и велели выбросить, но я ослушалась. Рука не поднялась выкинуть такую красоту, — при этих словах девушка втянула голову в плечи.

Я нахмурилась. Похоже, Еленика была не в восторге от нареченного. Кто же он такой? Меня мучило жгучее любопытство. Но вряд ли горничной можно доверять. Надо отыскать Дайре.

— Я передумала, — заявила и потянулась за поясом. — Я его надену.

Позавтракав, я отправилась на разведку. Моей целью была Дайре. Она меня не сдала. Это хорошо. Девочка может быть полезна. Она — единственный доступный мне источник информации.

Всех, кто попадался на моем пути, я спрашивала, где найти сестру. Люди шарахались от меня, жались к стенам и указывали направление дрожащими пальцами, а потом шипели мне вслед:

— Ведьма.

Что ж, пусть боятся. Не будут приставать. Сейчас мне это на руку. Уверена, я совершу массу ошибок жительницы из другого мира. Я понятия не имею о местном этикете. В этом мне, если повезет, тоже поможет Дайре.

Я прошла извилистым каменным коридором, который вывел меня в зал. Пока я не видела здание снаружи, но, кажется, оно большое. Что-то вроде замка. Я — дочь хозяина замка. Повторила это про себя несколько раз. Сложно так сразу привыкнуть.

Пройдя через десятки комнат, наконец вышла на улицу и пожалела, что не прихватила шаль со спинки кресла. Без нее было холодно. Утренний морозный воздух быстро выстудил кожу, и я поежилась.

Жизнь во внутреннем дворе кипела. Мужчины собирались на рыбалку, женщины кормили многочисленную живность. Крики, смех детей, кудахтанье птиц — все сливалось в единый гомон. Но стоило мне приблизиться, как звуки смолкали. Люди отворачивались и спешили отойти подальше. Животные и те прятались. Ожившему трупу очень тяжело социализироваться.

— Еленика! — окликнули меня.

Я не сразу отреагировала. Во-первых, все меня избегали, и я не думала, что кто-то вдруг захочет со мной пообщаться. А, во-вторых, это чужое имя. Я еще не привыкла к нему.

— Еленика, — меня нагнал парень и осторожно тронул за плечо.

Я удивленно покосилась на него. Не боится ведь. Отчаянный!

Парень был примерно моего возраста, то есть возраста Еленики. Светловолосый, улыбчивый. И смотрел так, будто я — самое прекрасное, что он видел в жизни. Вот только влюбленных юношей мне не хватало.

— Я так счастлив! — видно было, что он едва сдерживается, чтобы не обнять меня, но все же соблюдает границы. Значит, мы не настолько близки. — Я не сразу поверил, когда услышал, что ты очнулась.

— Настоящее чудо, — сказала я.

— Разумеется! Злые языки клевещут, что это ведьмовские чары. Но я знаю: они врут. Ты не такая.

Меня так и подмывало спросить — а какая я? Но сдержалась. Парень был мне симпатичен. Он хотя бы не осенял себя теми странными знаками, в которые то и дело складывали пальцы остальные.

Я отметила, что мой собеседник одет лучше других во дворе, а, значит, он не из числа слуг. С этим незапланированным переселением душ я стала внимательной к деталям. При этом парень вел себя со мной не как родственник, а, скорее, как ухажер.

Может, он и есть мой жених? А что, он годится на эту роль. Знатный, по возрасту подходит, и я ему нравлюсь. Пожалуй, он не худший вариант. Надо проверить свои подозрения, ошибка будет стоить мне разоблачения. Хватит того, что Дайре догадалась: я не та, за кого себя выдаю.

Я встала к парню лицом и уперла руки в бока. Все ради того, чтобы он заметил пояс. Но он мазнул по нему взглядом и отвернулся. Странно. Если парень мой жених и это его подарок, он должен был обрадоваться, что я его надела. Или я ошиблась? Какая-то запутанная история с этим женихом…

Сославшись на то, что мне необходимо найти сестру, я улизнула от парня и еще долго блуждала по двору. Спустя полчаса уж было отчаялась и решила вернуться в дом, подальше от холода, но взгляд выхватил в толпе голубые ленты. Я устремилась на их ориентир и вскоре стояла рядом с Дайре. Девочка, забравшись на забор, наблюдала, как едят животные.

— Нам надо поговорить, — шепнула я ей на ухо.

— О том, что ты не моя сестра?

— Тише, — шикнула я. — Не обязательно всем об этом знать.

— Так, значит, ты это признаешь? — она наконец посмотрела на меня.

Я кивнула. Что еще мне оставалось? Мне отчаянно требовался союзник в этом незнакомом мире. Дайре идеально подходила на эту роль. Дети не так консервативны как взрослые. Они способны просто поверить в чудо, не требуя объяснений, которых все равно нет.

— Идем, — девочка спрыгнула с забора и взяла меня за руку.

Мы вернулись в замок. В одну из комнат, где горел камин. Устроились возле него в креслах, и Дайре кивнула:

— Спрашивай.

— Ты не скучаешь по сестре? — вопрос вырвался сам собой.

— Это тебя интересует? — удивилась девочка, а потом тихо призналась: — Мне ее не хватает. Очень.

— Как думаешь, почему она сделала это? — так же тихо спросила я.

— Она боялась охотника сильнее смерти.

Ответ прозвучал зловеще. Меня вдруг снова пробрал озноб. Хотя мы сидели в тепле и уюте. В какую же передрягу я угодила… и чего будет стоить выбраться из нее?

Глава 5

Дайре оказалась кладезем полезной информации. А главное она охотно ею делилась. Например, я выяснила, что наш отец — хедил. Это местный титул, кто-то вроде барона или графа. В общем, знать. Ему принадлежит остров и люди на нем. А мы — единственные наследницы. Точнее наши мужья. Женщины в этом мире не владеют собственностью.

Еще я узнала, что встреченного мной парня зовут Лодан. Он сын хедила соседнего острова.

— Почему Лодан живет здесь, а не на своем острове? — поинтересовалась я.

— Он приехал погостить и познакомиться.

— С кем?

— Со мной, — ответила Дайре. — Лодан — мой жених.

Вот так сюрприз. А я думала, что мой… Кто же тогда уготован старшей дочери?

— Но тебе всего двенадцать! — воскликнула я.

— Когда мне исполнится шестнадцать, я выйду за Лодана, — важно заявила девочка, а потом добавила: — Я знаю, что ты ему нравишься. Но это неважно. Он все равно станет моим мужем. Так договорились наши отцы.

— И ты не против?

Девочка пожала плечами. Вряд ли в своем возрасте она всерьез задумывалась о браке. Но Лодан вроде неплохой парень. У него есть все шансы стать отличным мужем.

Дайре рассказала даже то, о чем я не спрашивала. Например, что ее сестра ведьма.

— Как это ведьма? — опешила я.

— Метка на твоем плече — это знак ведьмы. Магия досталась сестре от мамы. Жаль, я не такая.

— Получается, и я…

Предложение я не закончила. Уж слишком невероятной была мысль. Да и не чувствовала я в себе особых магических сил.

— Наверное, ты тоже ведьма, — сказала Дайре. — Ведь тебе досталось тело Еленики и ее метка, а значит и ее дар.

Я кивнула. Возможно, дар ведьмы — то самое, что поможет мне вернуться домой. Было бы неплохо.

— Метка, значит, — я притронулась к лопатке. Так вот что такое этот шрам на спине. Мази лекаря явно не помогут ее успокоить. Придется мучиться и терпеть.

— Болит? — участливо спросила девочка.

— Ага, — кивнула я. — Ты что-то об этом знаешь?

— Чем сильнее болит твоя метка, тем он ближе. Метка ведьмы всегда чувствует охотника.

Ага, опять она об охотнике. Его личность интересовала меня все больше. Что же будет, когда он окажется рядом? Например, в одной со мной комнате? А главное, что этому охотнику от меня нужно? Не уверена, что о приближении чего-то хорошего предупреждают болью.

— Кто такой охотник и почему Еленика его боялась? — спросила я.

Дайре вздохнула:

— Ты ведь ничего не знаешь о нашем мире. Совсем как маленькая.

Ей нравилось, что мы вроде как поменялись местами. Сейчас она была старшей сестрой. По крайней мере, в том, что касалось знаний.

— Я тебе расскажу, — воодушевилась девочка. — На самом деле, все просто.

Она начала с устройства мира. Говорила как по учебнику. Должно быть, повторяла один из уроков. Я услышала много полезного: более девяноста процентов поверхности в этом мире покрыто океаном. И с каждым годом он захватывает все новые территории. Люди живут на клочках земли, питьевой воды не хватает. А это значит, что борьба за ресурсы идет ожесточенная.

Наш отец — хедил Гутер Кеанмайер — обеспеченный человек. И не потому, что у него много драгоценных металлов или камней. Все дело в земле и источнике питьевой воды, который бьет на острове. Из просто наследницы я превратилась в богатую наследницу. Ставки возросли.

— Есть обычные люди, — продолжила урок Дайре. — Такие, как я. А есть ведьмы и охотники. Ведьмы вне закона. Любую из них ждет незавидное будущее. Либо ее запрут в эргастуле, либо убьют при сопротивлении.

— Это еще что за место? — перебила я. — Тюрьма?

— Можно и так сказать. Ведьмам туда лучше не попадать. Мама долго пряталась. Она даже вышла замуж за отца. Они любили друг друга, он помогал ей скрываться от правосудия. Но потом ее почуял охотник и забрал.

— Что с ней стало? — уточнила я.

— Она умерла в эргастуле. Но я тогда была еще маленькой.

Я кивнула. Значит, это случилось давно. Все бы ничего, но проклятый дар передался старшей дочери. Еленика тоже ведьма. И ее ждет та же незавидная судьба, что и мать.

— А охотники? — спросила я.

— У них свой дар — чувствовать ведьм и лишать их силы.

— Как именно?

— Не знаю, — пожала плечами Дайре. — Когда я спрашивала у тебя, ты сказала, что я еще маленькая для таких вещей.

Я нахмурилась. О чем же речь? О чем-то за пределами восемнадцать плюс? Если честно, тут мое воображение дало сбой. Придется искать другой источник информации по этому вопросу. Дайре известно далеко не все.

Но кое-что она еще могла рассказать. Насчет охотника.

— Зачем он едет сюда? — спросила я. — Чтобы забрать меня в этот жуткий эргастул?

— Нет, — Дайре качнула головой. — Папа придумал кое-что особенное. Он придумал, как тебя спасти.

Хотя девочка победно улыбнулась при этих словах, мне ее заявление совсем не понравилось. Те, кого спасают, не вешаются.

— Объясни, — попросила я.

— Охотник едет, чтобы жениться на тебе, — заявила Дайре.

Я лишилась дара речи. Так вот какой жених мне достался! Отец Еленики решил отдать дочь ее кровному врагу, чтобы он делал с ней все, что пожелает. Мне одной кажется, что план спасения так себе?

Глава 6

Мне срочно надо было поговорить с отцом. Пусть объяснится. Я сильно сомневалась, что он хочет спасти Еленику. Выгодно продать, обменять на собственный иммунитет, выторговать для себя привилегии — любой из этих вариантов выглядел более реальным.

Дайре подсказала искать его в кабинете. Скоро я уже стучала в массивную деревянную дверь. От злости меня ощутимо потряхивало.

— Войдите, — донеслось из-за нее, и я воспользовалась приглашением.

Кабинет хозяина замка был буквально завален книгами, словно это библиотека. Пахло здесь соответствующе — старыми страницами и пылью. В студенческие годы я подрабатывала библиотекарем, мне всегда нравился этот запах. Но сейчас мне хотелось одного — разнести кабинет по кирпичикам. Мужчина, сидящий передо мной, довел дочь до самоубийства! Как после такого к нему относиться?

— Еленика? — мужчина встал из-за стола поприветствовать меня. — Что-то стряслось?

— Я хотела поговорить с тобой, — сказала, едва сдерживая гнев, и добавила, чуть замявшись: — отец, — пора привыкать называть его так. Маскировка прежде всего.

— О чем же?

— О моем скоропалительном замужестве. И о женихе.

— Мы уже обсуждали эту тему, — поморщился он. — Все давно сказано.

— Я вернулась с того света! Могут у меня быть провалы в памяти?

Мужчина вздохнул, покоряясь судьбе, и указал мне на кресло. Что ему нужно от охотника? Как я уже выяснила, по меркам этого мира отец Еленики богат. В чем тогда смысл сделки?

Я видела во взгляде мужчины нежность, когда он смотрел на меня и Дайре. Он явно не тиран. Не похож он на строгого родителя, который принуждает дочь выйти замуж ради собственной выгоды. Почему же он так жестоко поступает с Еленикой?

Я решила не юлить, а спросить об этом напрямую. Кто обвинит меня в склерозе после возвращения с того света?

— За что ты так со мной? Почему отдаешь меня охотнику?

— Ты сама знаешь. Это единственный способ спасти нас всех.

— Не уверена, что меня ждет спасение. А вот вам с Дайре действительно будет лучше без меня. Дочь-ведьма — клеймо позора на семье. Ты жертвуешь мной ради своего спокойствия?

— Вовсе нет! — мужчина нервно жестикулировал. — Я прятал тебя, сколько мог. Но твои силы растут. Если раньше тебя можно было посадить в лодку и отправить подальше в море, пока адепты ордена «Искоренителей скверны» проверяют наш остров, то теперь это не сработает. Ты вошла в возраст, твоя сила окончательно проснулась, охотники почуют магию за многие морские мили. И тогда тебя ждет эргастул. Ни деньги, ни связи тебя не спасут. Я не спасу тебя, как не спас твою маму.

В его голосе сквозила боль. Потеря жены все еще терзала мужчину. Моя злость сдулась подобно воздушному шарику, из которого выкачали воздух. Я хотела его ненавидеть и не могла. Он правда верит, что действует в интересах дочери.

— За повторное укрывательство ведьмы у меня отберут остров и титул, а твою сестру отдадут в интернат.

Я кивнула. Безрадостная перспектива. Его послушать, так мы все обречены: я на эргастул, Дайре на интернат, а он на старость в нищете.

— Я могу сбежать. Уехать куда-нибудь, — махнула рукой.

— Тебе не хуже меня известно: в мире нет мест без охотников. Они повсюду. Любой из них почует тебя. Но рядом с одним из них ты будешь в безопасности. Его аура скроет тебя от других охотников.

— Поэтому ты заключил сделку? Жених в курсе что за невеста ему досталась?

— Разумеется, он все знает.

Я опешила:

— Как ты нашел охотника, согласившегося жениться на ведьме? — из того, что слышала, я четко усвоила одно — ведьмы и охотники ненавидят друг друга. Хозяин острова должен был сделать очень щедрое предложение, чтобы один из них пошел на такое.

— Твое приданое обойдется мне в целое состояние, — пояснил мужчина. — Плюс я напишу завещание на охотника. Он получит титул и остров после моей смерти.

— Он же убьет меня сразу после свадьбы!

— Тогда ему не достанется остров. Пока я жив, твоего наследства ему не видать. Он заберет лишь часть приданого.

— А как же Дайре?

— У нее нет проклятого дара твоей матери. Когда придет срок, я выдам ее замуж за Лодана. Он хороший малый. Дайре уедет жить на его остров, как и положено жене.

Все-то у него продумано. Я сникла. Выбора у меня, похоже, нет.

— Расскажи что-нибудь о женихе, — попросила я, смиряясь на время с неизбежным. — Сколько ему лет?

— Охотнику двадцать семь.

Уже что-то. Между женихом и Еленикой всего-то девять лет разницы. Хотя бы не старик.

— Как его зовут?

— Хастад Бринн, — произнес мужчина с придыханием. Видимо, имя известное, оно должно было многое мне сказать, но я лишь кивнула.

Видя, что я не впечатлилась, мужчина добавил:

— Скоро ты сама все о нем узнаешь. Он в паре дней пути от нас.

Едва он это сказал, как к моей правой лопатке словно раскаленную кочергу приложили. Я прямо ощутила фантомный запах паленого мяса. Метка сигнализировала, что охотник уже совсем рядом. Если боль продолжит нарастать, то я буду готова отрубить себе руку, когда он сойдет на берег!

Глава 7

Мне стало плохо прямо в кабинете. Все проклятая метка. Боль буквально раздирала правую лопатку, а потом перекинулась на руку. У меня резко подскочила температура, начало знобить, и отец Еленики помог мне подняться в комнату, где я легла в кровать.

Вызвали лекаря. Тот даже явился и обследовал меня, несмотря на ужас, застывший в его глазах.

— К сожалению, против метки я бессилен, — вынес вердикт лекарь.

— Нельзя ее как-то убрать? — с надеждой спросила я. Если честно, я была уже готова срезать метку с себя. Без анестезии и дезинфекции. Тупым ржавым ножом. Что угодно, лишь бы избавиться от боли.

— Это невозможно, — отрезвил лекарь. — Метка врожденная. Это не просто шрам на теле, это знак ведьмы.

Врожденная? Как родимое пятно, что ли? Впрочем, польза в метке есть: она предупреждает ведьму о приближении Охотника, и та может избежать встречи с ним. Вот только мне деваться некуда. Поэтому я вынуждена страдать.

— Что же делать? — спросила я слабо.

— Могу дать успокаивающее, и вы заснете, — предложил лекарь.

Он поставил небольшой пузырек на прикроватную тумбу и поспешил откланяться. Отец тоже ушел и увел Дайре, прибежавшую на шум. Я была рада остаться одна. Все эти люди — родные для Еленики, но мне чужие. Каждый раз я невольно думала, что они заботятся не обо мне, а о той, чье тело я заняла. Это лишь бередило тоску по дому и по собственному телу. Если я здесь, то кто там? Может, я лежу сейчас в коме, и Светка меня навещает. Надеюсь, она позаботилась о коте.

Едва все ушли, как я приняла настойку лекаря. Хочу поскорее забыться сном и не чувствовать боли. Увы, не вышло. Одиночество не продлилось долго. Буквально через десять минут, когда я уже начала дремать, в дверь постучали. Решив, что это горничная, я пробормотала:

— Войдите.

Я ошиблась. Визитером был Лодан. Он украдкой проскользнул в комнату и прикрыл за собой дверь. Пикантная ситуация: я в спальне наедине с женихом младшей сестры. Еще и лежу в кровати. Насколько знаю, подобное в старину считалось недопустимым. Вряд ли здесь более свободные нравы.

— Я слышал, что тебе стало плохо из-за метки, — произнес Лодан.

— Быстро же разлетаются слухи, — прошептала я. Боль точила меня изнутри, забирая последние силы.

— Это все проклятый охотник! — возмутился парень. — Он погубит тебя, Еленика. Тебе нельзя выходить за него замуж.

— Как будто у меня есть альтернатива.

— Есть. Я. У меня припасена лодка. Стоит под обрывом с северной стороны острова. Одно твое слово и мы сбежим. Сядем на лодку, доберемся до ближайшего городского острова и поженимся.

Ого, да он все продумал. Только и ждал подходящего момента. Интересно, Еленике он тоже предлагал побег? И если да, то почему она предпочла смерть?

Чего скрывать, это было заманчивое предложение. Я бы согласилась на него, если бы не боль от метки. Она отрезвляла, наглядно демонстрируя, что никуда мне не деться. Отец Еленики прав: охотники повсюду. Меня почуют и схватят. Нигде мне не скрыться. Единственный шанс — защита ауры одного из них. А, значит, брак неизбежен.

— Спасибо, это очень щедрое предложение, но я не могу сбежать. В случае моего побега неприятности будут у отца с сестрой. Я этого не хочу, — говорила с трудом сквозь стиснутые зубы.

— В прошлый раз ты сказала то же самое, — вздохнул парень.

Выходит, все-таки предлагал, но Еленика предпочла смерть, думая, что тем самым избежит брака, а главное защитит семью. Благородный поступок. Похоже, она была славной девушкой. Но вот тебе новость, охотник: я не такая. Я не милая, далеко не всегда добрая и уж точно не покладистая. Хочешь на мне жениться? Пожалуйста! Только смотри не пожалей об этом.

Приняв решение, я выставила Лодана из комнаты под предлогом плохого самочувствия. Мне правда надо было отдохнуть. Настойка лекаря уже вовсю действовала, и вскоре я уснула.

К сожалению, на следующий день легче не стало. Несмотря на травяные настои, которыми меня поили, различные припарки и компрессы, боль только нарастала. Ощущение, будто в мою руку вцепился волк и грызет ее. Я не знала, куда себя девать, и сама была готова повеситься, лишь бы этот кошмар прекратился.

От еды я отказывалась — кусок в горло не лез. Едва очередной поднос унесли, как меня навестила Дайре. Она устроилась в ногах и спросила с состраданием:

— Совсем плохо?

— Просто ужасно. Это пройдет?

— Ты о боли?

— Да, о ней, — кивнула. — Если мы с охотником поженимся, то он всегда будет рядом. Неужели придется всю жизнь страдать?

Девочка вздохнула. Значит, не пройдет. Только не это! Долго я не протяну. Банально сойду с ума. Я ни спать, ни есть не могу.

От мыслей о бренности существования отвлекла горничная. Все такая же бледная и дрожащая от страха Фафна принесла платье. Я даже на секунду забыла о боли, стоило его увидеть. Обтягивающий лиф, пышная юбка, нежное кружево на груди и золотая вышивка на серо-голубой ткани. Я такую красоту только на исторических выставках встречала, где демонстрировали наряды королев.

— Меня прислал хозяин, — сказала горничная, глядя в пол. — Он велел вам встать и одеться. Дозорный заметил на горизонте корабль. Ваш жених через пару часов будет на острове.

Я сглотнула вязкую слюну. Вообще-то я надеялась, что у меня есть немного времени до его приезда. Освоиться, получше узнать мир. Но все происходило слишком быстро. Я была совершенно не готова к встрече.

Но кого волновало мое самочувствие? Уж точно не хозяина острова и не служанок, которые выполняли его распоряжения. Меня вытащили из постели, помыли в деревянной ванне, одели и причесали. Измотанная болью, сопротивлялась я слабо и больше походила на манекен, чем на живого человека.

Хорошо, Дайре была поблизости и отвлекала меня разговором.

— Мой жених…, — я замялась, не зная, как лучше спросить. — Мы встречались?

— Нет, — качнула головой Дайре. — Сегодня вы увидите друг друга впервые.

Крепко же охотника прижала нужда, если он решил жениться на ведьме и даже не поинтересовался, как она выглядит. А вдруг я страшная? Посмотрев на себя в зеркало в новом наряде, я хмыкнула. Нет, ему повезло с невестой. Достанется красавица. А как насчет меня? Что у охотника с характером? Скоро мне предстоит это выяснить.

— Расскажи о нем, — попросила я девочку. — О его семье.

— Бринн — знаменитая фамилия, — просветила Дайре. — В их роду уже пять поколений рождаются охотники. Хастад — один из самых сильных.

— И безжалостных, — мечтательно добавила Фафна. — О нем складывают легенды.

Похоже, моя горничная неравнодушна к моему жениху.

— Император щедро одарил их семью в благодарность за службу, — кивнула Дайре.

— Так он богат и знатен, да еще имеет вес при дворе? — удивилась я.

— Как и все охотники. Адепты ордена «Искоренителей скверны» ни в чем не знают нужды.

— Зачем в таком случае ему я? Уж точно не ради приданого.

Последний вопрос остался без ответа. Девочка просто не знала, что сказать, а я терялась в догадках. Идея со свадьбой нравилась мне все меньше.

Но приготовления были закончены, пора было присоединиться к встречающим. Дайре помогла мне спустились в главный холл замка. Сама я едва шла. Там нас уже ждал хозяин и слуги. Все вышли встречать дорогого гостя. Высокие и широкие двери замка, через которые спокойно мог пройти слон, стояли распахнутыми настежь. Отсюда как на ладони просматривались ворота.

Глядя на то, как они открываются, я вдруг ощутила себя юной девушкой. Должно быть, гормоны нового тела разыгрались. У меня покраснели щеки, сердце нервно колотилось в ребра. Я уже и забыла, как это — переживать перед встречей с женихом.

Наконец ворота открылись во всю ширь. И появился он. Я сразу поняла, что это охотник, а не кто-то из его свиты. Как? Было в нем что-то звериное. Обычные люди рядом с ним воспринимались как травоядные, а он был хищником. Диким и злым.

Все в нем играло на этот образ — крадущаяся походка, скупые жесты, сканирующий взгляд. Он как будто выдыхал не воздух, а опасность, отравляя страхом все вокруг. Люди склоняли головы, когда он проходил мимо. Хозяин острова и тот нервничал. Я видела краем глаза, как он теребит шейный платок, словно тот его душит.

Чем ближе был охотник, тем лучше я могла его рассмотреть. Он был хорош собой. Не жеманной, смазливой красотой поп-див из моего мира, а мужественной, даже грубой. Коротко стриженные каштановые волосы, волевой подбородок, прямой нос, тонкие губы. Фигура была под стать профессии: натренированной. Широкие плечи, узкие бедра, сильные руки — он был воплощением мощи.

На мужчине были черные бриджи и сюртук. Из голенищ высоких сапог торчали рукояти кинжалов, а на поясе висел небольшой арбалет. Ярким пятном на фоне черной одежды выделялись алые перчатки на руках мужчины. Взгляд так и приковывался к ним.

Мне не надо было спрашивать, что они означают, я и так это знала. Память о них была записана где-то на подкорке моего нового тела. Перчатки — защита от прикосновений к ведьмам. Но еще они — символ. Руки охотника в крови ведьм, и он всегда готов убить еще одну — вот, что значит их цвет.

Лишь увидев охотника, я в полной мере осознала, в какую серьезную передрягу угодила. До этого все казалось ненастоящим, игрой или дурацким сном. Не покидало ощущение, что вот-вот очнусь.

Охотник это изменил. Он поставил точку в моих сомнениях, перечеркнул веру и растоптал надежды. Я не дома, а в чужом враждебном мире. Понятная спокойная жизнь осталась позади. Отныне придется сражаться за каждый вздох. Мужчина со взглядом убийцы — вот моя новая реальность.

Ходячее оружие, заточенное на уничтожение таких, как я, двигалось прямо на меня. Его шаги отдавались болью в моем теле. Охотник поставил ногу, а мне под кожу словно вогнали ржавый гвоздь. И чем ближе он был, тем сильнее я страдала.

В тот момент, когда мужчина пересек порог замка, боль стала невыносимой. Она заслонила собой весь мир. Ничего не осталось, кроме нее. Тогда свет померк, и я с облегчением рухнула в темноту.

Глава 8

Я очнулась на диване в гостиной. Первое, что услышала — потрескивание дров в камине. Затем голоса. Один принадлежал отцу, второй был мне незнаком.

Охотник! Вспомнила, и тело тут же отозвалось адской болью. Я бы предпочла снова отключиться, но желанное забытье не приходило.

Я решила не торопиться с возвращением. Лучше полежу тихонько, послушаю, что говорят.

— Я рад приветствовать тебя в своем доме, Хастад, — произнес хозяин острова.

В ответ раздался смешок. Явная ложь показалась охотнику забавной. Он отлично понимал, что никто ему здесь не рад.

— Прошу простить мою старшую дочь, — продолжил, между тем, отец. — Она перенервничала перед встречей с женихом.

И снова ложь. Все в этой комнате осознавали, что причина моего обморока в самом женихе. Я просто физически не могу находиться с ним рядом. Должно быть, метки ни раз спасали ведьм, предупреждая их о близкой угрозе. Но в моем случае метка превратилась в пытку.

Охотник прекрасно знал, как я страдаю, и даже не предложил перейти в другую комнату. Нет, он стоял в шаге от дивана, где я лежала. Я кожей ощущала его тень, падающую на меня. Словно грозовая туча она нависла надо мной и вот-вот грозила поразить молнией. А я такая хрупкая и беззащитная сжималась в трепещущий комок, молясь про себя, чтобы молния ударила мимо. Точнее это Еленика — хрупкая и беззащитная, а Елена умеет за себя постоять и обязательно это сделает. Вот только боль немного утихнет…

Когда заговорил охотник, его голос прошел сквозь меня подобно разряду в тысячу вольт. Не знаю, как я в ту же секунду не превратилась в пепел.

— Как насчет младшей? — спросил мужчина глубоким с хрипотцой голосом. — Она тоже с отметиной?

Услышав шипение Дайре, я поняла, что она в комнате. Я подглядела из-под опущенных ресниц и увидела, как мужчина схватил девочку за подбородок и рассматривает. Она дергала головой, но он держал крепко.

— Прошу вас, — отец потянулся к младшей дочери. — Она еще ребенок. И она чиста. Клянусь!

— Я сам вижу, — охотник оттолкнул девочку и вытер пальцы о бриджи.

Дайре в ответ показала ему язык и скорчила рожицу.

— Совсем дикая, — произнес мужчина. — Хорошо за палец не тяпнула.

— Она выросла вдали от двора, — пытался оправдаться отец.

— Это не значит, что этикет не для нее.

В эту самую секунду я возненавидела охотника. Я не испытывала к нему ненависти, когда узнала, что он мой враг и что он станет моим мужем. И когда собственное тело взбунтовалось против меня из-за него. Но сейчас он обидел Дайре, и что-то темное поднялось в моей душе. Кто он такой? Кто дал ему право приезжать и издеваться над чужой семьей?

Я не выдержала. Стиснула зубы, игнорируя боль, резко села и произнесла:

— Не смей обижать мою сестру!

Это был вызов. Я вроде как бросила охотнику перчатку. Наверное, он привык, что местные барышни лебезят перед ним, но я из другого теста.

Охотник, стоявший ко мне спиной, медленно обернулся, и я разглядела его глаза. Они были светло-голубыми. Настолько, что казались прозрачными. А в центре черные точки зрачков как порталы прямиком в бездну.

Взгляд охотника — ледяной омут. Окунешься в него, сразу судорогой сведет мышцы, и камнем пойдешь на дно.

— А я-то думал, когда тебе надоест притворяться, — хмыкнул он.

В комнате повисла тишина. Я с достоинством выдержала взгляд мужчины, чем вызвала у него усмешку. Так и не поняла: ему это понравилось или он рассердился?

— Оставьте нас, — махнул рукой охотник.

— Но Еленике нездоровится, — слабо возразил отец. — Надо позвать лекаря.

— Я сам позабочусь о своей невесте, — заявил мужчина.

Никто не посмел с ним спорить. Едва оказавшись в замке, он стал здесь главным. Вот это лидерские качества!

Я угрюмо наблюдала, как отец выводит Дайре из гостиной. Дверь за ними закрылась, и мы с охотником остались наедине. Он отвязал от пояса флягу и протянул мне.

— Выпей, ведьма, — сказал он.

— Вот уж нет, — я, отказываясь, качнула головой. Может, я не местная, но даже мне понятно, что ведьма никогда и ничего не возьмет из рук охотника.

— Упрямая. Тем интереснее.

В следующую секунду он шагнул к дивану, на котором я сидела. Это был быстрый, пружинистый шаг. Как бросок дикого зверя на жертву. Я отшатнулась, но охотник поймал меня за волосы на затылке и потянул назад, заставляя запрокинуть голову.

Его прикосновение вызвало новый приступ боли. Меня словно медленно поджаривали на костре. Сознание снова поплыло, еще немного и опять отключусь.

Это было невыносимо. Я едва сдерживала крик, да и то потому, что боялась открыть рот — охотник приставил к моим губам горлышко фляги. Он ждал удобного момента, чтобы влить в меня свое дьявольское пойло.

Я могла только догадываться, чего он хочет. Отравить меня? Не слишком ли рано? Наверняка он предпочтет приданое без жены, но разумнее сперва жениться на мне, а потом уже отправить на тот свет. С последним проблем не возникнет. Если боль, которую вызывает его близость, не пройдет, я и так скоро загнусь.

Мужчина надавил горлышком на мои губы, буквально впечатывая флягу в меня. Аж зубы заныли. Нижняя губа треснула, и я ощутила металлический привкус крови во рту. Но боль была пустяковой по сравнению с тем, что творилось с меткой. На мою спину как будто лили раскаленное олово. Ощущение точно кожа плавится и слезает с меня пластами. Не выдержав, я захныкала.

Губы немного приоткрылись, охотнику этого хватило. Он плеснул мне в рот гадости из фляги. Горькая жидкость обожгла небо, я закашлялась, невольно проглотив чуть-чуть.

— Вот так-то лучше, — мужчина тут же отпустил меня.

Пока я вытирала кровь с губ, он как ни в чем не бывало, завинчивал флягу. Какой же он мерзкий тип!

Разозлившись, я вскочила на ноги. Сейчас скажу все, что о нем думаю. Я уже открыла рот, да так его и захлопнула. После чего замерла, прислушиваясь к себе. Поразительно. Просто невероятно. Боль ушла!

Я осторожно повела плечами, проверяя. Нет, в самом деле, не болит. Абсолютно. Я потрогала лоб. Температура спала. Я снова в норме. Совершенно здорова.

— Держи. Это недавняя разработка алхимиков, — охотник бросил мне флягу, и я поймала ее на лету. — Эликсир поможет терпеть мое присутствие. Пей по глотку в день. Когда закончится, скажи мне, я дам тебе еще. Цени мой дар. Ведьмы готовы сапоги охотникам целовать за этот эликсир. Тебе же он достался просто так.

Я только ресницами хлопала. Охотник позаботился о ведьме? Прочитав удивление на моем лице, мужчина спустил меня на землю:

— Не обольщайся. Я не хочу, чтобы невеста умерла раньше свадьбы. В этом случае мне не достанется остров твоего отца.

Вот что ему нужно? Но зачем ему остров? Охотник, конечно, ничего не объяснял. Он ушел, оставив меня одну. Думал, я буду рыдать от счастья из-за эликсира. Нет, я безусловно рада, что он существует. Без него я бы долго не протянула. Вот только волшебный настой делает меня зависимой от жениха, и он это прекрасно осознает. Если боль вернется, в обмен на лекарство я буду готова пойти на многое.

Эликсир — цепь, которой он приковал меня к себе. Сколько таких еще будет?

Неприятно признавать, но в первой схватке охотник побил меня по всем фронтам.

Глава 9

Я повесила флягу охотника себе на пояс. Ни за что с ней не расстанусь. Сейчас эликсир главная моя драгоценность. Похоже, Еленика не знала о нем. Охотник упомянул, что это недавняя разработка. Может, будь девушка в курсе, приняла бы другое решение.

В честь охотника вечером устраивали пир. С окрестных островов съезжались гости. Прислуга носилась по замку как угорелая. Отец пытался поддерживать порядок в этом хаосе, а Дайре куда-то спряталась. Видимо, не хотела сталкиваться с обидевшим ее охотником.

А на послезавтра была назначена свадьба. Отец торопился выдать старшую дочь замуж. Может, он и любил Еленику, но в то же время побаивался ее ведьмовских чар. Кстати, о них. Раз я снова хорошо себя чувствую, пора проверить есть ли у меня магия и лучше это сделать вдали от посторонних глаз.

Я отправилась на прогулку. На этот раз позволила себе зайти дальше, чем обычно, а именно за стены замка. По правде говоря, на острове особо не разгуляешься. Не так он велик. Большую часть занимает замок и крепостная стена вокруг него. Остается еще кусочек земли, на которой крестьяне выращивают злаки и корнеплоды на корм животным.

Я прошлась вдоль поля до самого обрыва. Внизу плескался беспокойный океан. Дайре упоминала, что сейчас у них холодный сезон. Еще есть теплый и переходный. Теплый что-то вроде нашего лета. Море тогда пригодно для купания. Жаль, я не попала сюда в это время. Плаваю я отлично.

Просто поразительно, как этот мир подходил под мои вкусы, словно кто-то нарочно выбрал его для меня. По гороскопу я — рыбы, водный знак. Вода — моя стихия, я ее обожаю.

Я посмотрела на затянутое тучами небо. Если честно, устала от этого хмурого вида. Снега нет, но облака такие, точно он вот-вот пойдет.

Отчаянно захотелось сделать что-нибудь этакое. Аж кончики пальцев зудели. Ведьма я или нет? Закусив губу, уставилась на облака. Понятия не имею, как творить магию. Может, нужны особые пассы руками или сложно произносимые заклинания. Если так, то ничего у меня не выйдет. Но вдруг сгодится просто мое желание? Не проверю, не узнаю.

Я от всей души пожелала, чтобы облака разошлись и выглянуло солнце. Закрыла глаза и представила, как это происходит. Простояв так минут пять, я ощутила, как в районе солнечного сплетения словно дрожит струна, а потом по векам скользнул луч света.

Я распахнула глаза, надеясь увидеть солнце. Внутренне уже ликовала: получилось! Но меня ждало разочарование — небо было по-прежнему хмурым. Магия куда более сложная штука, чем я воображала.

Но откуда свет? Если это не солнце, то… Я перевела взгляд на собственные руки и ахнула. Мои пальцы светились, с них слетали золотые искры и закручивались вокруг запястий. Красивое и пугающее зрелище. Пугающее в основном потому, что я понятия не имела, как этим управлять.

Но во мне и правда есть магия. Осознание этого факта всколыхнуло горячую волну гордости за саму себя. Ай да я, ай да молодец! Мы еще поборемся с тобой, охотник. Или все будет даже лучше. Магия поможет мне вернуться домой. Надо лишь разобраться, как она работает.

Я тряхнула руками, пытаясь сбросить или затушить искры. Не вышло. Магическое пламя на моих ладонях разрасталось. Несколько искр упали на траву, и в этих местах образовались выжженные проплешины. Что будет, если одна попадет на платье? Оно загорится? Я запаниковала. Магия не поддавалась контролю! Я стала угрозой для самой себя.

Сосредоточившись на попытках совладать с собственными силами, я услышала шаги за спиной, когда было уже поздно. Я не успела обернуться на шум, как меня схватили сзади за волосы. В ту же секунду золотые искры исчезли, словно их и не было. Чужое прикосновение погасило магию подобно тому, как ведро воды гасит костер.

Еще не видя мужчину, я уже знала, кто это. Ну что за дурная привычка чуть что таскать меня за косы? Не с того начинаются наши отношения, ох не с того.

— Ни одна ведьма не смеет пользоваться магией при мне, — зло прошипел охотник мне на ухо.

Мужчина стоял позади и держал меня так, что я не видела его лица. Но мне хватило ярости, которой сочился его голос, чтобы понять: я влипла. Охотник уловил магию. Вот ведь чувствительный гад.

— Решила нарушить правила? — он говорил тихо и вкрадчиво, но за мнимым спокойствием сквозила угроза. — Будь готова к последствиям.

Мужчина подтолкнул меня к обрыву, и я зависла на самом краю. Внизу виднелись обтесанные океаном камни. Волны врезались в них на полном ходу и разбивались. Несколько брызг долетели до меня, осев солью на лице и губах. Если упаду, разобьюсь насмерть.

— Закон разрешает убить на месте ведьму, применившую магию. Я могу сбросить тебя со скалы, и мне ничего за это не будет, — сообщил охотник.

— Н-не надо, — пробормотала я. Осталось только добавить: я так больше не буду.

— Тебе повезло. У меня с твоим отцом договор, который я не могу нарушить, — мужчина дернул меня назад и отпустил. Все произошло так неожиданно и резко, что я потеряла равновесие и шлепнулась на землю. Копчик прострелило болью. Ну вот, теперь несколько дней не смогу нормально сидеть.

Охотник смотрел на меня сверху вниз. В его глазах читалось презрение пополам с отвращением. Уверена, таких, как он, выращивают специально. Им с детства внушают, что ведьмы — зло, которое надо безжалостно уничтожать. Для него женитьба на мне — сделка с совестью. Представляю, как ему тошно.

Но и я не просила о таком муже. Вообще ни о каком не просила, если уж на то пошло.

— Чтобы никакой магии до свадьбы, — предупредил охотник.

— А после, значит, можно? — не удержалась я от вопроса.

В ответ мужчина окатил меня гневным взглядом. Ощущение будто по коже прошелся наждак. Аж захотелось лед приложить, так она запылала.

— После свадьбы я лишу тебя сил, — заявил он и пошел прочь.

Я смотрела ему вслед и кусала губы. Мы так не договаривались. Я не могу остаться без магии. Это мой единственный шанс вырваться из чужого мира обратно домой. Кем себя возомнил охотник? Может, я пока не справляюсь с магией, но так просто отказаться от нее я точно не готова.

Угроза жениха здорово меня встревожила. Дайре упоминала, что охотники обладают способностью забирать силу у ведьм, но как именно это происходит, девочка не знала. Придется выяснить самой. Чтобы противостоять охотнику, необходимо выяснить, что он задумал.

Глава 10

Я решила начать поиски информации с библиотеки, но сразу туда попасть не вышло. Я обязана была присутствовать на пире. Меня нарядили как елку к новому году. В обеденный зал, где собрались хозяева соседних островов с женами и детьми, меня ввел отец.

Во главе центрального стола сидел охотник собственной персоной. Он был словно царь среди свиты. Странная все же в этом мире иерархия. С одной стороны, охотник — это не титул, но перед ним пресмыкаются все, включая тех, кто выше статусом. Всё потому, что достаточно одного его слова, и их матерям, женам, дочерям несдобровать. И с этой точки зрения охотник даже выше императора. Этим миром правят не деньги, а точнее не только они. Во главе местного общества стоит страх.

Отдельно сидели те, кто прибыл с женихом. Я ожидала увидеть его коллег и опасалась этой встречи, но это оказались обычные моряки. Они не были друзьями жениха, а просто попутчиками, доставившими его на остров.

Кажется, охотник стеснялся невесты. Может, поэтому он торопится лишить меня силы: чтобы никто из его круга не догадался, на ком ему пришлось жениться?

Меня усадили по правую руку от жениха. Все же это был пир в честь нашей помолвки. Гости ели и пили. Звучали поздравительные речи. Все смотрели на жениха с одобрением, а на меня — подозрительно. Похоже, мой статус воскресшей из мертвых ведьмы перестал быть тайной.

Все шло хорошо ровно до тех пор, пока охотник не решил со мной заговорить. Я изо всех сил пыталась забыть, что он сидит рядом. У меня почти получилось, но тут он наклонился и сказал мне на ухо:

— Я слышал, ты любопытный экземпляр.

— В каком смысле? — я вежливо улыбнулась. Гостям не обязательно знать, что мы с женихом на дух друг друга не выносим.

— В таком, — мужчина протянул руку и коснулся моей шеи.

Он провел указательным пальцем ровно в том месте, где еще недавно был след от веревки. Благодаря мази лекаря он быстро сошел, но охотник явно намекал именно на него.

Я похолодела. Кто меня сдал? Впрочем, весь замок знал о моем чудесном возвращении с того света. Кто угодно мог донести. Хоть та же горничная Фафна. И вовсе не из ненависти, а из суеверного страха.

Я резко повернулась к мужчине. Наши взгляды схлестнулись, и охотник спросил:

— Каково быть мертвой?

— Отвратительно.

— Хорошо, — кивнул он. — Запомни это чувство. Попробуешь от меня сбежать, и я убью тебя. Попробуешь меня обмануть, и я убью тебя. Попробуешь применить магию…

— И ты убьешь меня, — перебила я. — Я поняла. Не стоит повторяться.

— Раз смерть тебе не понравилась, я надеюсь, ты не горишь желанием пережить ее снова.

Я отвернулась.

— Вот и славно, — кивнул мужчина, приняв мое молчание за согласие.

Охотник потянулся к кубку. Между прочим, он пил исключительно воду. Профессионал, чтоб его. Всегда начеку.

Я нервно теребила складки юбки, гадая, как быть. Надо что-то делать, как-то сгладить неприязнь охотника ко мне. Вся эта натянутость отношений мне только во вред. Не пора ли включить женщину? Весь слабый пол немного ведьмы. Уж мужчинами точно умеем управлять, и для этого нам совсем не нужна магия.

В этот момент заиграла музыка, и несколько пар вышли в центр зала для танца. А что, это неплохая возможность сблизиться с женихом. Если не брать в расчет его характер, то чисто внешне он мне нравился. По крайней мере, его прикосновения не будут противны.

— Пригласишь невесту на танец? — предложила я.

— Я не танцую, — отбрил меня мужчина. — Не пытайся меня соблазнить, ведьма. На меня не действуют твои чары.

Я ответила ему максимально невинным взглядом:

— Раз уж нам суждено стать мужем и женой, то давай попробуем лучше узнать друг друга. Например, перчатки, — я указала на алую кожу. Если честно, они меня пугали. Выглядели они так, будто руки мужчины и правда в крови. — Почему бы тебе их не снять?

— Тот день, когда я сниму перчатки, ведьма, станет последним в твоей жизни, — произнес он.

Я помрачнела. Общительный мне достался жених, ничего не скажешь. Что не слово, то угроза.

Диалог не клеился, как не старалась. В конце концов, я сдалась и решила, что с меня хватит увеселений. Но едва я заявила о своем желании покинуть пир и поднялась из-за стола, как за стенами замка что-то громыхнуло.

Люди враз умолкли, музыка стихла. В огромном зале, набитом гостями, стало так тихо, что я услышала, как стучит дождь в окна. А потом снова раздался грохот, и все в зале, в том числе и я, одновременно вздрогнули. Исключение было всего одно — охотник. Он один сидел как ни в чем не бывало.

Грохот повторился еще два или три раза, прежде чем я поняла, что это огромные волны разбиваются о скалистый берег. На море начался шторм.

Полыхнула молния, забил колокол, предупреждая о непогоде. Едва послышался первый удар, как люди в зале пришли в движение: подскочили с мест, тревожно зашептались. Похоже, шторм случился нешуточный, раз даже местные волнуются.

Я как встала с места, чтобы уйти с пира, так и стояла. И взгляды всех в зале постепенно обратились на меня. Это произошло как-то само собой. Просто один за другим люди поворачивали головы в мою сторону. Причем смотрели они далеко не дружелюбно.

— Это все она, — услышала я чей-то неприязненный шепот.

Кажется, он принадлежал женщине, но источник было не определить. Я крутила головой, еще не понимая, в чем меня собственно обвиняют. Но в толпе все чаще звучало слово «ведьма», и постепенно до меня дошло, что мне вменяется шторм, который наверняка нанесет значительный урон кораблям.

— Ведьма! — уже не стесняясь, выкрикнул хозяин ближайшего острова и схватил вилку. Он с ней собирается идти на меня? — Это она вызвала непогоду! Ее происки!

Толпа поддержала его гулом. Люди за неимением лучшего вооружались столовыми приборами, а некоторые даже выхватили горящие бревна из камина. Отец Еленики в этом участия не принимал, но и на помощь не спешил. Схватив Дайре, он отошел в сторону.

Единственным, кто принял мою сторону, был Лодан. Обогнув стол, он остановился лицом к толпе, плечом к плечу со мной. В руках у него был столовый нож. Боюсь, такой защитник погибнет первым.

В этот момент гости, не сговариваясь, сделали шаг к нашему столу. Охотник резко поднялся на ноги и встал между мной и толпой. Всего один человек против нескольких десятков, но они притормозили.

— Ведьму необходимо уничтожить, — обратился один из зачинщиков к моему жениху. — Тебе ли не знать, как опасна твоя невеста.

— Вот именно, — кивнул охотник. — Моя. Жизнь этой ведьмы принадлежит мне. Я один решаю, что с ней будет.

Как назло за окном в очередной раз громыхнуло. Да так сильно, что стены замка затряслись.

— Она всех погубит! — взвизгнули несколько женских голосов из толпы.

— Мы обязаны уничтожить ведьму, пока она не уничтожила нас, — мужчины двинулись на меня.

Вот вам и свадебный пир. Еще немного и он плавно перетечет в мои поминки. Уже вторые по счету. Что там обычно делают с ведьмами — сжигают на костре? Я сглотнула ком в горле. Это будет ужасная смерть.

Так бы все и случилось, если бы не охотник. Оттолкнув плечом Лодана, он бросил презрительно:

— Уйди, мальчишка. Ты только мешаешь.

После чего одним быстрым движением выхватил кинжал из сапога и метнул в ближайшего мужчину. Тот угодил в рукав его камзола, пригвоздив руку с факелом к стене. Вряд ли это был промах, скорее точное попадание.

Следом охотник снял с пояса арбалет и направил его в толпу. Люди разом сделали шаг назад. Против арбалета у них не нашлось аргументов.

— Моя невеста устала и пожелала подняться к себе, — заявил охотник. — Мы уходим.

С этими словами он кивнул мне. Мол, пошли. Помощь Лодана действительно не понадобилась. Охотник справился со всем сам.

Я молча двинулась к лестнице, все еще слишком пораженная тем фактом, что охотник заступился за меня. Как-то так вышло, что он для меня не только погибель, но и спасение. Рядом с таким мужчиной ничего не страшно. Одно плохо: он защищает меня исключительно из корыстных побуждений.

Я думала толпа увяжется за нами. Но люди лишь проводили нас неприязненными взглядами до лестницы. Крупно повезло, что охотник встал на мою сторону. Прав отец Еленики — на этом острове мне жизни не будет. Надо выходить замуж и уезжать. Желательно туда, где не слышали о моем чудесном воскрешении.

Не считая свечи в руках у мужчины другого освещения не было, и мы ступили на лестницу практически в полной темноте. Шумный зал и звуки шторма остались позади. Толстые каменные стены их не пропускали. Мы с охотником словно перенеслись в иное измерение, где, кроме нас, никого нет.

Он шел впереди, я — следом. То и дело нервно оглядывалась: не преследуют ли? Но было тихо. Охотник — авторитет. Ему опасаются перечить. Пока я нужна ему, я буду жить. Вопрос в том, как долго это продлится.

Мне отчаянно не хватало света. Мой спутник не особо следил за тем, чтобы я видела дорогу. На очередной ступени я споткнулась. В последний момент мужчина поддержал меня за предплечье, не дав разбить нос о каменный пол.

Из-за этой неловкой ситуации мы оказались слишком близко друг к другу. Настолько, что я ощутила дыхание мужчины на своей щеке. Горячее, обжигающее, опасное и вместе с тем манящее. Возможно, вот он — мой шанс очаровать врага. Поцелуи сближают, и я решилась.

Секунды превратились в века, пока я тянулась к губам охотника. Казалось, расстояние в жалкие сантиметры я преодолевала целую вечность. Но я не достигла цели, хотя и была очень близка. В последний момент охотник все испортил. Он схватил меня за шею, его сильные пальцы сдавили мое горло, вмиг перекрыв кислород.

Мужчина прижал меня к стене, продолжая душить, и прорычал:

— Уничтожить меня вздумала?

Я задыхалась и царапала его руку, пытаясь хоть немного ослабить хватку, но безрезультатно. Хотела вздохнуть и не могла. Все, что сейчас чувствовала — мужские пальцы на своем горле. Холодное прикосновение кожаных перчаток. Охотник мог переломить мою шею вот так запросто, одним движением. Мои позвонки хрустнут в его руке как сухая палка. И ему за это ничего не будет.

Это страшно — осознавать, что твоя жизнь ничего не стоит. Пожалуй, именно в эту минуту я в полной мере прочувствовала, что отныне принадлежу этому мужчине. Он один решает жить мне или умереть. И если я хочу выбраться из этой передряги, необходимо придумать, как обойти Хастада в его же игре. В том, что его не очаровать я только что окончательно убедилась. Мне нужен новый план.

Мужчина еще какое-то время наслаждался моей агонией и лишь потом отпустил. Я не упала исключительно потому, что за спиной была стена, к которой можно привалиться.

— Никогда губы ведьмы не коснутся моих, — заявил он. — Тебе не подчинить меня, дрянь.

Мужчина говорил о моих губах как о чем-то ядовитом и опасном, но смотрел иначе. В его взгляде не было отвращения, там сквозило желание. Когда он глянул ниже на округлый вырез моего платья, блеск в его глазах лишь усилился. Но Хастад сдержался. Дернул плечом, стиснул челюсти и вернул себе контроль. В чем его проблема? Или для охотника постыдно признать, что он хочет ведьму?

— Я вижу, тебе не терпится разделить со мной ложе, — хмыкнул мужчина. — Завтра вечером после свадебного обряда твое желание исполнится, ведьма.

— Я ничего такого…, — сглотнула ком в горле, — не имела в виду.

— Расскажи это кому-нибудь другому.

Мне показалась примечательной эта внезапная фобия моих губ и я не удержалась от шпильки:

— Что и поцелуи будут?

В ответ охотник подарил мне один из своих пронзительных взглядов. Что в нем мелькнуло? Интерес? Мужчина впервые смотрел на меня с любопытством. Кажется, мне удалось его удивить. Не привык он к строптивым ведьмам. Местные, небось, все запуганные.

— И не мечтай, — сказал он.

После этих слов охотник, оставив меня на лестнице, ушел. Между прочим, забрав единственную свечу.

Мне пришлось добираться до спальни одной, в темноте. На каждом шагу я проклинала мужчину и его твердолобость. Что это вообще было? Мне почудилось или он испугался поцелуя? Вряд ли дело во мне. Скорее, опять заморочки отношений между охотниками и ведьмами. Как же мало я знаю об этом мире! Если хочу выжить, надо срочно восполнять пробелы. Пусть все уснут, и я пойду в библиотеку.

Горло снова болело, а ведь только зажило. Хорошо, у меня осталась волшебная мазь лекаря. Первое, что я сделала, вернувшись в свою спальню: использовала ее по назначению.

Пока натирала шею, вспоминала руку охотника на себе. Ощущение холодной кожи перчатки. Ее запах, щекочущий ноздри. Мужчина так и не снял их ни разу с того момента, как приехал. В первую брачную ночь он тоже будет в них?

Я передернула плечами, отгоняя неприятные мысли. Подошла к окну — шторм затихал. Страх людей был понятен. Непогода действительно началась внезапно и так же резко закончилась. Невольно подумаешь, что это происки магии. Но я ничего такого не делала. Или делала?

Сегодня днем на берегу я хотела повлиять на погоду. Правда просила солнце, а получила шторм. Так себе из меня ведьма. Надо впредь быть осторожнее с магией. Пока не разберусь, как ее использовать, лучше повременить с практикой. А то еще разрушу что-нибудь.

За дверью послышался шорох, и я резко обернулась. Кто-то из гостей пришел меня добить?

Вооружившись кочергой, стоявшей у камина, я подкралась к двери. Осторожно ее приоткрыла и выглянула в коридор, но увидела вовсе не убийцу, а защитника. Охотник, расстелив на полу одеяло, устроился на ночлег неподалеку от моей двери. Видимо, боялся, что кто-то из гостей решит пробраться ночью в мою спальню и все-таки убить ведьму.

Мужчина лежал на спине, его глаза были закрыты, но четкий слух уловил движение.

— Иди спать, ведьма, — произнес он, не открывая глаз.

— Вообще-то у меня есть имя, — сказала я зачем-то.

— Мне плевать, — отмахнулся он.

Я вздохнула. Каждый раз, когда мне начинало казаться, что Хастад Бринн не так плох, он делал все, чтобы убедить меня в обратном. И все же он выбрал сон на холодном полу взамен удобной кровати. Вот как он дорожит невестой!

Я вернулась в спальню и крепко задумалась. Защита — это хорошо. Но как теперь попасть в библиотеку?

Глава 11

Пока Охотник спит под моей дверью, нечего и думать уйти через коридор. Оставался один выход из комнаты — окно. Я с сомнением на него покосилась. Похоже, выбора у меня нет.

Распахнув окно, я выглянула на улицу. Дождь прекратился, но каменные стены все еще были мокрыми, а значит скользкими. Чуть ниже окна проходил широкий карниз. Пожалуй, я могу на него выбраться, пройти вдоль стены и влезть в комнату дальше по коридору. Либо так, либо я сорвусь и разобьюсь насмерть о скалы. Причем второй вариант более вероятный.

Я, наверное, сошла с ума, раз отважилась на это. Но свадьба уже завтра, некуда дальше тянуть.

Прежде чем вылезть в окно, я сняла платье. Слишком неудобным и тяжелым оно было. В таком не полазаешь по стенам.

Дома я иногда ходила на скалодром. Мое родное тело подготовлено к подобным нагрузкам, но сейчас я нахожусь в теле Еленики, а она не очень спортивная. Вся надежда на былые знания и везение.

Кое-как выбравшись на улицу, я привалилась к стене и зажмурилась. Только не смотри вниз. Один взгляд, голова закружится, и падения не избежать. Холод от камня вмиг проник под кожу, и зубы застучали. Но я стиснула их сильнее и начала осторожно двигаться вдоль стены.

Пару раз нога соскальзывала с карниза, и я не сорвалась лишь чудом. К концу пути сорочка, что была на мне, промокла насквозь, меня колотило, но упрямство не позволило отступить. Я слишком далеко зашла, чтобы поворачивать назад.

Наконец, мне повезло — попалось открытое окно. Причем за ним была не спальня, а общая комната. Еще одна удача. Не придется разбираться с хозяином комнаты. Я угрем скользнула внутрь через окно и запрыгала, стуча себя по плечам, в попытке согреться. Хорошо бы найти какую-нибудь шаль, но увы. На этом моменте удача меня покинула. Пришлось идти как есть.

Разжившись в комнате свечой, я осторожно двинулась дальше. Охотник спал где-то выше по коридору, гости тоже давно разбрелись по спальням. Вряд ли я кого-нибудь встречу.

Я передвигалась на цыпочках в скудном подрагивающем свете. Чуть не упала, споткнувшись о край ковра. Вот была бы потеха — невеста с разбитым носом. Еще один раз налетела на угол стола и вывихнула ногу на ступеньке.

Все-таки свечи не самый надежный источник освещения. Ужас, как это неудобно! Если мне чего не хватало в новом мире, так это благ цивилизации — электричества, водопровода. Ночной горшок то еще удовольствие.

До библиотеки я добралась с минимальными потерями: промерзла до костей, плюс ныли ушибленный бок и подвернутая нога. Мне предстояло немало потрудиться. Библиотека была огромной. В институте, где я работала, и то меньше. На то, чтобы найти здесь что-то годное, уйдет лет пять.

Настроение мгновенно испортилось. А еще я волновалась: вдруг Еленика не умеет читать? Тогда мой гениальный план добыть информацию из книг провалится с треском.

К счастью, опасения были напрасны. Взглянув на первый же корешок, я легко прочла название книги. Хоть одна хорошая новость за сегодня.

Я двинулась вдоль стеллажей. Художественную литературу пропускала сразу. Лишь добравшись до полок с научными трактатами, начала вчитываться в заголовки. Но ничего толкового не попадалось.

То есть книги были интересные: история, география… Из них можно почерпнуть много полезной информации, вот только у меня времени в обрез. Счет идет буквально на часы. Охотник торопится получить приданое. Мне надо понять, как он собирается отобрать мою силу, и помешать этому.

Я прогуливалась мимо полок, уже ни на что особо не рассчитывая, как взгляд зацепился за очередное название. «Искоренители скверны» гласила надпись золотом на одном из корешков. Именно так отец Еленики назвал орден охотников. Что ж, раз не получилось ничего найти про ведьм, может, выясню что-то интересное про их врагов.

Я сняла книгу с полки и, устроившись с ней возле окна, зашелестела страницами. Увы, того, что мне нужно в книге не оказалось. Но совсем бесполезной ее тоже нельзя было назвать. Из главы «О скверне» я узнала, что когда-то этим миром управляли ведьмы, но что-то пошло не так и случилась катастрофа мирового масштаба, которая привела к затоплению большей части суши.

Люди обвинили во всем магию. В мгновение ока ведьмы превратились в синоним всех бед. Народ верил, что только полное их уничтожение спасет сушу и заставит воду отступить.

Ведьм объявили вне закона. Тогда-то и появились первые охотники: мужчины с врожденной способностью уничтожать магию. Тут я отметила интересную деталь. Магией в этом мире обладали исключительно женщины, и вся власть долгие столетия была в их руках. Зато после катастрофы она перешла к мужчинам. С тех пор они стали главными. Любопытное совпадение.

Теперь понятно, откуда ненависть к таким, как я. Неважно творила ли зло конкретная ведьма, она виновна уже в том, что владеет магией. Уничтожь ее, и ты приблизишь счастливое будущее. При таком раскладе ведьмы давно должны вымереть, но природа упорно продолжает посылать в этот мир магию, и рождаются новые девочки-ведьмы, которых ждет та же незавидная судьба, что их предшественниц.

Получается, я — представитель вселенского зла, а охотники — спасители мира. Вот только я совсем не чувствовала себя чудовищем, а мой жених не очень-то походил на добродетель.

В книге, увы, не было ответа, как охотники забирают силу у ведьм. Я по-прежнему понятия не имела, как себя обезопасить.

Я собралась поставить книгу на место и поискать другое чтиво, когда услышала, как кто-то крадется по коридору. Охотник? Испугавшись, задула свечу и спряталась за ближайшим стеллажом. Меньше всего я хотела встречаться с женихом. Мы уже пообщались, хватит на сегодня.

Я перестала чувствовать его приближение благодаря эликсиру, который исправно пила. Эх, все же знать, что он рядом, было удобно. Жаль, невыносимо.

Дверь в библиотеку со скрипом приоткрылась. Раздались осторожные шажки. Они совсем не походили на мужские. Слишком легкие, быстрые… детские.

— Дайре? — я выглянула из-за стеллажа.

— Ой! — негромко вскрикнула девочка.

— Тише, — я приложила палец к губам, а потом строго спросила: — Что ты делаешь здесь ночью?

— А ты? — уперла она руки в бока, копируя меня.

Вот ведь несносный ребенок! Но злиться на девчонку было невозможно.

— Вообще-то ищу что-нибудь полезное об охотниках и ведьмах, — я взмахнула книгой.

— И как?

— Пока хвастаться нечем.

— Может, я помогу? — хитро сощурилась Дайре. — Я знаю, где мама прятала свои особенные книги.

— Особенные? — переспросила я.

— Те самые. Ведьмовские.

— Почему ты молчала о них до сих пор? — возмутилась я. Мне казалось, мы поладили, а она скрывала от меня важную информацию.

— Я не была уверена, что тебе можно доверять. Но, когда ты заступилась за меня перед охотником…, — Дайре замялась. — В общем, спасибо.

— Мы же все-таки сестры, — пожала я плечами. — По крайней мере, физически точно родственники.

Девочка нахмурилась. Вряд ли она поняла, о чем я. Да это и неважно. Я сама не могла объяснить, почему чувствую то, что чувствую. Но одно точно: мне не плевать на эту девочку. Это больше, чем просто симпатия. Своего рода любовь. Как будто часть Еленики все еще живет во мне, и я переняла ее эмоции к сестре.

— Идем, — Дайре протянула руку. — Я покажу тебе, где книга. Свечу не зажигай, иначе нас поймают.

Я ухватилась за предложенную ладошку, и Дайре повела меня. Она отлично ориентировалась в темноте. Мы блуждали по каким-то коридорам, несколько раз поднимались вверх по лестницам, пока не добрались до очередной — винтовой.

Тут я не выдержала:

— Куда мы идем?

— В башню. У мамы там былатайная комната. Когда маму забрали, папа запер башню и запретил туда подниматься.

— Но тебя это, конечно, не остановило, — хмыкнула я.

Дайре ничего не ответила, но, когда мы добрались до двери, отодвинула один из камней в стене и достала ключ.

— Еленика знала об этом месте? — уточнила я.

— Да, но она не ходила сюда. Она не особо увлекалась магией и боялась своего дара. Считала его проклятием.

Я вздохнула. Неудивительно, что в спальне Еленики не нашлось ничего связанного с магией. Она ее не выносила. А ведь я надеялась на память тела. Что оно подскажет, как управлять магией, но тут и помнить-то нечего. Мне досталось тело ведьмы-неумехи. Значит, придется учиться самой.

Наконец Дайре справилась с замком. Я, если бы даже хотела, не могла ей помочь, так как не видела ни зги. Может, девочка не ведьма, но кое-какие силы у нее все же есть. Например, способность ориентироваться в темноте.

Дайре толкнула дверь, и та с протяжным скрипом открылась. Из помещения пахнуло сыростью и травами. В башне было настоящее логово ведьмы. Все, как положено: пучки сухих трав под потолком, какие-то древние манускрипты на столах, медные чугунки, даже камин имелся.

Все это я увидела благодаря свету звезд, проникающему через окна, расположенные по всему периметру круглой комнаты. Руки чесались покопаться во всем этом богатстве. Наверняка я найду здесь много полезного. Но, увы, на это нет времени.

— Вот, — Дайре вытащила из ящика стола небольшую книжечку в бархатном переплете. — Это дневник мамы. Уверена, тут есть все, что тебе нужно.

— Ты читала? — я взяла дневник.

— Хотела, но не могу, — вздохнула девочка. — Эти письмена только для ведьм.

— Вот как, — признаться, я боялась, что тоже ничего не смогу прочесть. Но, открыв дневник, убедилась, что с ведьмовскими записями у меня все в порядке. Письмена сами складывались в понятный текст.

Дайре свернулась калачиком на диване и вскоре задремала, а я устроилась в кресле у окна и погрузилась в чтение.

Я просидела с дневником до рассвета. Рецепты зелий пролистывала, ритуалы тоже, а вот все, что касалось охотников, поглощала жадно и вдумчиво.

Сперва мне попадались лишь намеки. Мол, охотники опасны для ведьм. Их прикосновения несут в себе погибель. Я недоумевала. Ядовитые они, что ли? Поэтому Хастад носит перчатки, чтобы никого не отравить?

Но потом я дошла до обряда выжигания ведьмовской силы, и меня едва не стошнило прямо на узорчатый шерстяной ковер. Мама Еленики описывала, как на ее глазах пятеро охотников лишили ее подругу магии. Все, что я прочитала, укладывалось в одну фразу — групповое принуждение.

Обряд назывался очищение от скверны. Чем сильнее был дар ведьмы, тем больше требовалось охотников. Как правило, их было минимум трое. Их близость с ведьмой уничтожала в ней магию. После обряда она превращалась в обычную женщину.

Любопытно, что выжигали магию исключительно охотники. Близость с обычным мужчиной никак не сказывалась на ведьме. Мама Еленики вышла замуж, даже родила двух дочерей и магия осталась при ней.

Так вот что означает «врожденная способность уничтожать магию»! Охотники с рождения наделены особым даром — их прикосновения губительны для ведьм. И чем теснее контакт, тем быстрее разрушается магия.

Циклов тридцать назад обряд признали варварским и запретили. Его заменили на эргастул — тюрьму пожизненного содержания. Вроде как из гуманных соображений, но это не мешало периодически проводить обряд. В строгой секретности, конечно.

Например, девушку, о которой я прочитала, на обряд отправили родители. Таким образом, они спасали дочь от эргастула, где ведьмы попросту умирали. А так выжжешь дар, и у тебя появится шанс на нормальную жизнь. Если, конечно, психика не пострадает.

Отец Еленики еще ничего. Он хотя бы не отдал дочь десятку варваров на потеху. Обошелся всего одним. Близость с Хастадом уничтожит мою силу. Правда, не сразу. Там, где требуется несколько мужчин, он один не справится за раз. На это уйдет больше времени. Я потеряю магию не после первой брачной ночи. Это будет происходить постепенно. Каждая близость с мужем, на которую он имеет полное право, будет убивать во мне ведьму.

Я и до этого не горела желанием выходить замуж за охотника, а тут вовсе была готова отказаться от этой затеи. Впору броситься на поиски Лодана и уплыть с ним, куда глаза глядят. В свете последней информации эта затея уже не казалась идиотской.

Жаль, это так себе выход. Как сказал отец: охотники все равно меня найдут. А Лодан не похож на защитника. Так что придется как обычно делать все самой.

Свадьба, между прочим, уже сегодня. Мне предстоит решить сложную задачку: придумать, как не спать с собственным мужем.

Глава 12

Пора было возвращаться в собственную спальню, но при одной мысли, что придется снова карабкаться по карнизу, меня передергивало. Хватит на сегодня приключений, пойду как есть.

Мы с Дайре разошлись на развилке коридора в разные стороны, и остаток пути я проделала сама. К счастью, никого не встретила, так как было еще очень рано.

Охотник услышал мои шаги издалека. Когда я подошла к своей комнате, он был уже на ногах. Стоял и смотрел на меня так, будто я привидение.

Вид, конечно, у меня был еще тот: белая сорочка, растрепанные волосы, босые ноги. Но главное не то, как ты выглядишь, а как себя подаешь. Гордо вздернув подбородок, я молча продефилировала мимо охотника в свою комнату. Даже не сделала попытки объясниться или оправдаться.

— Ведьма, — проворчал мужчина мне в спину.

Я только плечами пожала. Что есть, то есть.

А потом завертелось. День опять начался с приготовлений. Если честно, мне уже надоело постоянно наряжаться. Ощущение, будто ничем другим я не занимаюсь. Бесконечно привожу себя в порядок. Не человек, а манекен в витрине магазина.

На этот раз меня готовили к свадьбе. Она должна была состояться в маленькой часовне прямо на острове. Здесь есть все необходимое для жизни. Целые поколения рождались и умирали, так ни разу не покинув пределов острова.

Но Еленику, а значит и меня, ждала иная судьба. После обряда мы с охотником уедем — приготовления к нашему отъезду шли наравне со свадебными. Мы отплывем на следующее утро после первой брачной ночи, которую мне надо каким-то чудом избежать. А я, дура, еще целоваться лезла к охотнику. Нет уж, от него надо держаться подальше. Никакого супружеского долга. Буду самой злостной неплательщицей.

Я чувствовала, что обязана сохранить магию. Вряд ли меня забросило в тело ведьмы просто так. В этом наверняка есть смысл, и я непременно его узнаю. Вот доберусь до города и найду других ведьм. Надо только немного продержаться.

Я не спала почти всю ночь, читая дневник, и, пока наряжалась, гадала, как быть. Но в усталую голову не шло ничего путного. Опоить охотника? В дневнике я нашла рецепты сонных зелий. Наверняка ингредиенты к ним можно подобрать в башне. Но как подлить зелье Хастаду, если он пьет исключительно воду? Изменение цвета и запаха он почует еще до того, как попробует напиток. Пришлось отбросить этот вариант.

Так ничего не придумав, я спустилась в зал, где меня ждал отец, чтобы проводить к алтарю. Сегодня он был особенно бледен, а когда мы двинулись к часовне, начал долго и натужно кашлять. Как мужчина не закрывал рот платком, я все же увидела капли крови на его губах. Он болен? И, похоже, смертельно. Вот почему он так торопится позаботиться о дочерях…

Мы приблизились к часовне. В платье цвета слоновой кости, расшитом серебром, и фате в цвет я походила на фарфоровую статуэтку. Такая же утонченная, нежная и хрупкая. Оценил ли это жених? Вот и нет.

Когда мы вошли в часовню, он лишь бросил на меня короткий взгляд и отвернулся. Можно подумать, ему невыносимо на меня смотреть! Мог хотя бы сделать вид, что этот брак что-то для него значит. К счастью, гости разъехались еще утром, не пожелав оставаться на свадьбу ведьмы, и, кроме семьи, никто не видел позор старшей дочери хозяина острова.

Обряд проходил скромно. Присутствовал отец, Дайре, несколько жителей замка рангом повыше: лекарь, главная кухарка, хранитель ключей и жрица. Последняя — сморщенная старушка — прочитала молитву и протянула нам с женихом чашу, в которой была смешана пресная вода и щепотка земли — основные ценности этого мира. Мы с охотником сделали из чаши по глотку.

Но на этом действие не закончилось. Милая старушка только с виду была такой. Вооружившись раскаленной кочергой с замысловатым узором на конце, она поставила нам клеймо на запястья. Больно было ужасно. Аж слезы на глаза навернулись.

Я вырывалась, но жрица держала крепко.

— Брак это не только удовольствие, часто это и страдания, — сказала она. — Но если муж с женой идут рука об руку, — при этих словах она соединила наши ладони, — то они все преодолеют.

Кого-то мне эта старушка напомнила — ту, что мне приснилась. Она тоже была с вредным характером.

После клейма нас официально объявили мужем и женой. Никакого «а теперь можете поцеловать друг друга», обмена клятвами и прочей возвышенной чепухи. Мы только что заключили сделку, не более того.

Едва жрица с нами закончила, подоспел лекарь с очередной чудодейственной мазью для ран. Неудивительно, что на таком варварском обряде лекари — почетные гостьи. Он смазал наши запястья, и боль улеглась.

— Уже этой ночью ты станешь моей, — сказал охотник, пока лекарь обрабатывал его ожог.

Я вздрогнула. Вероятно, со стороны его слова могли показаться романтичными, но мы оба знали, что он вкладывает в них иной смысл. Это угроза. Намек на то, что уже этой ночью он уничтожит часть меня.

— Жду не дождусь, — проворчала я.

— Правильно делаешь. Я еще воспитаю из дикарки покорную жену.

Тоже мне укротитель тигров нашелся. Я фыркнула.

После этих слов охотник повернулся ко мне спиной и пошел прочь. Буквально бросил меня у алтаря. Жаль не до свадьбы, а после нее.

Теперь уже мой муж направился к хозяину замка. Тот передал ему какой-то свиток и произнес:

— После моей смерти замок и остров твой.

— Не затягивай с этим, — кивнул охотник, забирая свиток. Он явно в курсе, что отец Еленики смертельно болен, и ждет, когда он отправится на тот свет.

Мне стало не по себе. Что будет со мной после смерти отца? Охотник получит остров, и я стану не нужна? Без магии мне нечего будет ему противопоставить. Я в очередной раз убедилась, что способности ведьмы надо сохранить. Это уже вопрос выживания.

На этом мы с мужем расстались до вечера. Ему надо было руководить погрузкой вещей на корабль. Он, похоже, собрался вывезти ползамка.

Я поднялась к себе в комнату, где первым делом избавилась от красивого, но неудобного платья, и оделась более комфортно. Мне предстоит тяжелая ночка. Я решила спрятаться. Забьюсь в какой-нибудь тихий уголок, благо замок большой, и отсижусь до утра. Как по мне, отличный план.

Я не стала дожидаться, пока вернется муж. Надо убраться подальше заранее. Собралась выйти в коридор, но там ждал сюрприз — меня сторожили. Один из моряков с корабля охотника караулил у меня под дверью. Хастад и здесь меня опередил.

Я скривилась при виде моряка:

— Мне что нельзя прогуляться, подышать свежим воздухом? — спросила с вызовом.

— Не-а, — качнул моряк головой.

Вот черт! Как же я сглупила! Не стоило вообще заходить в свою комнату.

Я со злости хлопнула дверью. И как теперь быть? Сидеть, дожидаться, когда явится охотник и лишит меня части магических сил? А вдруг для возвращения домой нужны они все?

Я кусала губы и оглядывала комнату в поисках выхода. Опять окно? А что, раз уже получилось. Я бросилась к окну, ухватилась за раму, но не смогла ее открыть. Дергала снова и снова. Безрезультатно. Тогда я осмотрела раму и увидела, что она на совесть забита гвоздями. Охотник все-таки догадался, как я выбралась из комнаты, и позаботился, чтобы это не повторилось.

Жаль, окно не разбить. Оно состояло из кусочков стекла, вставленных в толстые деревянные обрамления. Здесь нужны как минимум молоток и пила. План побега провалился.

Может, вооружиться ночной вазой или кочергой? Но в битве с опытным сильным мужчиной мне вряд ли победить. Остается только спрятаться под кровать и надеяться, что муж меня не найдет…

Мое время стремительно убегало. Когда солнце коснулось округлым боком горизонта, в коридоре раздались шаги. Не знаю, как определила, что это идет охотник. Просто почуяла нутром — вот оно, моя погибель приближается.

Ладони вмиг вспотели, а сердце пустилось вскачь. Так чувствует себя загнанный в угол зверек. Не сбежать, в драке не победить, остается зажмуриться и молиться. Но Хастад не учел одного: опаснее всего именно звери, зажатые в угол. Когда больше некуда отступать, они бьются за жизнь особенно яростно.

Глава 13

Хастад уверен, что надежно запер жену и мне отсюда никуда не деться? Отлично! Тут он прав на все сто. Вот только я внутри, а он — снаружи. Пусть попробует войти и взять меня.

Я вцепилась в деревянное кресло и принялась толкать его к двери. Тяжелое, зараза. Ножки протяжно скрипели, оставляя в полу борозды. Ну же, родимое, еще немного. Мне бы успеть до того, как охотник войдет в эту дверь. Потом будет уже поздно что-то менять.

От усилий лоб покрылся испариной. Мышцы дрожали с непривычки к физическим нагрузкам. Но я все-таки сделала это: подтолкнула кресло вплотную к двери и забаррикадировала им проход. Теперь в мою спальню не войти, пока я сама этого не захочу.

Шаги в коридоре стихли около самой двери, и я затаила дыхание. Сейчас что-то будет.

Охотник, не утруждая себя стуком, дернул ручку и толкнул дверь. Та не поддалась. Тогда он навалился на нее плечом, но снова ничего не вышло.

— Ты что задумала, ведьма? — взревел мой новоиспеченный муж. — Немедленно открой дверь!

Ага, как же. Я злорадно усмехнулась.

Следующий удар получился такой силы, что каменные стены содрогнулись. Я испугалась, что кресло не выдержит, и бросилась ему на помощь: уперлась руками в подлокотники, а ногами — в пол. Если придется, всю ночь так простою, но охотник меня не получит.

Еще несколько мощных ударов и с той стороны двери наступила тишина. Я воспользовалась передышкой, чтобы упрочить свои позиции. Ни за что не поверю, что Хастад так легко сдался.

— Открой по-хорошему, — послышался вкрадчивый мужской голос. — Обещаю, что не накажу тебя, женушка.

— Ну да, — протянула я, — ты просто выжжешь мою силу. Сущий пустяк.

— Ах ты гадина! — взревел мужчина, резко меняя тон. И тут же бросил куда-то в сторону, видимо, моряку: — Тащи топор.

Дело приняло опасный оборот. Я прикинула: выдержит ли дверь удары топора? Вообще дерево толстое, плотное. Это не наши современные перегородки, которые мизинцем можно проломить. Надежда есть.

После небольшой передышки борьба за мою честь возобновилась. Грохот стоял такой, что, наверное, весь замок делал ставки: ворвется муж сегодня в мою спальню и лишит меня невинности или нет.

Дерево трещало, дверь тряслась. Мне было не до смеха. После всех этих унижений, если охотник войдет в спальню, мне несдобровать. Он не просто возьмет меня, но и придушит. А утром заберет приданое и уплывет в родные края.

Происходящее напоминало сцену из старого ужастика «Сияние». Охотник точно так же бешено орудовал топором. Только мне повезло больше, чем героине фильма: дверь оказалась покрепче. Если быть точной, намного-намного крепче. Конечно, через час-другой у Хастада, может, что-то и получится, но я тоже не стояла просто так, ожидая, когда он войдет.

Я по-прежнему держала кресло, чтобы оно не сдвинулось от напора с той стороны двери. Мои ладони упирались в подлокотники, я крепко оплетала их пальцами, аж костяшки побелели. Все мое существо сосредоточилось на том, чтобы удержать оборону. Это желание было так велико, что в какой-то момент мои руки снова начали светиться как тогда, у обрыва.

Золотые крупинки похожие на искры от костра сыпались с пальцев, постепенно оплетая кресло, а затем перекидываясь на дверь. Это был не огонь, а скорее маленькие электрические разряды. Яркие, блестящие, красивые. Они укрепили дверное полотно. Теперь ему был не страшен топор.

Охотник почувствовал магию. То, что я обратилась к ней, привело его в бешенство.

— Ты нарушила мой запрет, ведьма! — прорычал Хастад.

— Ты меня вынудил, — ответила я.

— Ты забыла, что я не просто мужчина. Я — охотник. Я намного опаснее всех, кого ты когда-либо встречала в своей жизни. Не советую со мной играть.

— Какие игры? Я лишь пытаюсь выжить.

— Рано или поздно ты выйдешь из спальни, — сказал мужчина. — И тогда я заставлю тебя пожалеть о содеянном.

Я сглотнула ком в горле. Не убьет же он меня на глазах у всего замка? Это перебор даже для охотника.

Из коридора послышался грохот — это мужчина бросил топор на пол, после чего раздались удаляющиеся шаги. Он ушел? Даже если так, я не стала проверять.

На этот раз искры исчезли сами собой, едва опасность миновала. Похоже, мы с магией начинаем понимать один другого. Необычное и приятное ощущение. У меня словно появился воображаемый друг, который всегда со мной и в любой момент готов прийти на помощь. Я уже любила его.

Привалившись устало к стене, я сползла по ней вниз. Сегодня сплю здесь. Неудобно, зато надежно. Если охотник вздумает вернуться, я буду начеку.

Но ночь вопреки ожиданиям прошла спокойно. Куда бы не ушел Хастад, он там обо мне не вспоминал. Возможно, нашел замену жене на первую брачную ночь. Что ж, пусть так. Главное магия пока при мне, и я продолжу за нее сражаться.

Глава 14

Я проснулась от боли во всем теле. Так и уснула на полу около двери и теперь расплачивалась ноющей поясницей и затекшими ногами. Кое-как встав, я размялась, после чего привела себя в порядок и по привычке сделала глоток из фляги, которую дал мне охотник. Без эликсира метка снова начинала жечься. Пока волшебного снадобья было много, и я могла не опасаться за свое ближайшее будущее, а там придумаю что-нибудь.

Пора отодвинуть кресло от двери. Нельзя же вечно сидеть взаперти. Это была лишь временная мера, и она помогла мне избежать ночи с мужем. Но нас ждет корабль, и отказаться ехать с охотником не в моих силах. Если буду упрямиться, под мою дверь сбежится весь замок. Меня просто выколупают из спальни как моллюска из раковины.

Решившись, я отодвинула кресло и осторожно выглянула в коридор. Никого. Даже вчерашний моряк куда-то подевался. И топора не видно. Ну и славно.

Я осмотрела дверь снаружи. Досталось же ей вчера. Еще бы немного и охотник добился цели: прорубил окно в мою спальню. Меня спасла магия. Единственное хорошее, что есть у меня в этом жутком мире.

Я задумчиво брела к кухне на запах свежей выпечки. Есть хотелось ужасно. Вчера я практически не ужинала — от нервов не лез кусок в горло. Увы, и в этот раз еду пришлось отложить.

Кратчайшая дорога на кухню лежала через главный зал. Едва войдя туда, я пожалела, что не выбрала обходной путь: в зале был охотник. Он стоял ко мне спиной, и я попятилась к выходу, надеясь, что он меня не заметит. Не тут-то было. Мужчина резко обернулся в мою сторону. Сработал его локатор, настроенный на меня.

Я застыла под взглядом снежного короля, словно девочка Герда, в сердце которой вонзился ледяной осколок. Помимо нас в зале еще были люди, но охотник как будто их не видел. Да и я различала лишь движущиеся тени. Они ничего не значили для нас обоих, сейчас мы были только вдвоем в какой-то своей обособленной вселенной.

Мужчина двинулся ко мне. Медленно, спокойно. Я стояла на месте. Не убьет же он меня на глазах стольких свидетелей? Конечно, охотник имеет право казнить ведьму без суда за использование магии, но тогда ему не видать острова. В договоре, заключенном с отцом Еленики, четко указано, что я должна жить. Правда, я отказала мужу в первой брачной ночи, опозорив его на весь остров. Ой!

— Довольна собой? — спросил мужчина, приблизившись.

Я пожала плечами.

— Вечно от меня прятаться не выйдет.

— Я рискну попробовать.

— Хитрая ведьма, — он прищурился. А потом схватил меня за талию и рывком привлек к себе.

Я вскрикнула и уперлась ладонями мужчине в грудь, но он плевать хотел на мое сопротивление. Тогда я выглянула из-за мужского плеча, прикидывая, кого позвать на помощь, но вот досада: зал был пуст. Люди покинули его со скоростью крыс, бегущих с тонущего корабля. Все они хотели, чтобы я уехала с острова… или умерла. Им было без разницы. Их устроит любой вариант. Главное, чтобы меня не стало. А, значит, спасение утопающих дело рук самих утопающих.

— Ты должен понять, — я облизнула пересохшие губы. — У меня еще не было мужчины, я испугалась. Вот и заперлась в спальне.

Оправдание вышло правдоподобным. Еленика наверняка невинна. Не похоже, что она отвечала Лодану взаимностью, а кроме него других подходящих кандидатур на роль любовника здесь попросту нет.

Но охотник не проникся девичьими страданиями. Бесчувственный чурбан!

— Пусти! — я дернулась, но в неудобном платье не особо повоюешь.

— Пущу, — пообещал Хастад. — Но сперва ты отдашь то, что принадлежит мне.

Он же не о девственности? Мужчина подтолкнул меня к каменному подоконнику, и я запаниковала. С него станется взять меня прямо здесь, в зале. Кто ему помешает? Уж точно не запуганные крестьяне, которые смылись при первых признаках скандала.

Я оказалась зажата между подоконником и мужскими бедрами. Хастад подался вперед, буквально впечатывая меня в камень и одновременно впиваясь взглядом в мое лицо. Глаза в глаза. Не моргая. До боли и цветных кругов. Сердце грохочет в ребра и дыхание рваными толчками.

Охотник излучал опасность. Он не просто хищник. Он — грозный зверь, натасканный на уничтожение именно таких, как я. В этой партии мне уготована роль жертвы. И то, что я пока сопротивляюсь, лишь раззадоривает охотника, подпитывая его инстинкт убийцы.

Надежно зафиксировав меня, Хастад схватился за пояс платья.

— Не смей! — выдохнула я.

— А ты останови меня, — предложил он.

Я попыталась: отталкивала его руки, ерзала, намертво вцепилась в пояс, когда он все-таки его развязал. Все без толку. Мужчина только посмеивался над моим сопротивлением. Мне ни за что не справиться с этой горой мускулов!

Но вдруг случилось чудо. Завладев поясом, Хастад отошел. Я настолько оторопела от его неожиданной капитуляции, что не сразу поняла, в чем ее причина. Лишь когда увидела в его руках флягу, до меня дошло: его интересовала не я и даже не пояс, а то, что на нем висит.

Фляга! Драгоценная фляга с эликсиром, который снимает боль от присутствия охотника. С тех пор, как он дал ее мне, я носила ее на поясе. Боль имела обыкновение возвращаться в самый неподходящий момент, заставая меня за повседневными делами. Тогда я делала глоток из фляги, и она снова отступала. Без эликсира я обречена на адские муки.

— Что ты задумал? — спросила я и потянулась за флягой. — Верни.

— Хочу преподать тебе урок, женушка, — мужчина направился к камину. — Вот что бывает с теми, кто мне перечит. Они страдают.

С этими словами он открыл и перевернул флягу. Из горлышка прямо в камин полилась розовая жидкость. Эликсир! Хастад лил его прямо на угли, а те шипели и плевались в стороны.

Он вылил все. До капли. А я стояла, онемев, и смотрела на это. Охотник придумал нечто хуже, чем убийство. Не просто смерть, а медленную мучительную смерть. Он только что казнил меня. Уничтожил без единой капли крови. Вопрос времени, когда я загнусь от невыносимой боли. В лучшем случае у меня есть сутки, пока эликсир еще действует, а что будет потом, страшно представить.

Бросив флягу на пол, Хастад произнес:

— Твои вещи должны быть готовы через час. После обеда мы отплываем.

Сказав это, он оставил меня одну, наблюдать, как испаряются с углей последние капли эликсира. Ничего не скажешь, отомстил. Надо срочно думать, как вымолить прощение, не отдавая при этом супружеский долг. Что не день, то ребус.

Глава 15

Брак с ведьмой — худшее, что может случиться с любым охотником. Мучительная смерть, потеря дара, разорение — ничто не идет с этим в сравнение. Потребуй Глава ордена «Искоренителей скверны» от Хастада отдать свою жизнь во имя общего дела, он бы согласился не раздумывая. Но это…

Хастад выслушал предложение и не послал Главу сразу исключительно из уважения к человеку, который научил его всему.

— На тебя возложена великая миссия, — заявил Глава ордена Монган. — Ты — мой лучший ученик, однажды я передам бразды правления в твои руки. Никому кроме тебя я не могу доверить столь важное дело.

— Но мне придется на всю жизнь связать себя с ведьмой, — Хастад поморщился. При одной мысли об этом у него начиналось несварение.

— Пара ночей с тобой, и она станет обычной женщиной. После смерти ее отца, сошлешь девчонку куда-нибудь в дальние провинции и забудешь о ней навсегда. Если сомневаешься, вспомни, что ведьмы сделали с твоим братом. Его кровь взывает к мести.

Хастад угрюмо кивнул. Могила брата еще не остыла, и боль потери была свежа. Трент Бринн был великим охотником. Он один уничтожил множество ведьм и еще больше отправил в эргастул. Ведьмы дрожали при упоминании его имени. Они настолько боялись и ненавидели его, что заманили в ловушку. Трент погиб в схватке с десятью ведьмами, пятерых из которых успел отправить на тот свет, прежде чем умер сам.

Хастад поймал и уничтожил оставшихся в живых ведьм. За убийство охотника они пошли на костер. Он лично зажег под ними пламя, а после смотрел, как они корчатся и вопят от боли. Но облегчения это не принесло. Он успокоится лишь со смертью последней ведьмы в этом мире. А чтобы приблизить этот день, охотникам необходим остров хедила Кеанмайера. Похоже, выбора, в самом деле, нет.

— Мне доставили портрет твоей невесты. Хочешь взглянуть? — предложил Монган.

— Нет, — качнул головой Хастад. — Мне все равно как она выглядит. Это просто сделка.

И все же зря он не посмотрел. Подготовился бы. Ведьма была слишком юна и хороша собой. Очередной обман, попытка искусить его.

Каждый раз глядя на будущую жену, приходилось напоминать себе, что она порождение зла. Внешность — маска, за которой скрывается порочное нутро. Особенно тяжко было ночью. Сон не шел, вместо него одолевали фантазии о губах ведьмы. Какие они на вкус? Наверняка сладкие, а еще мягкие и податливые. Не губы, а наваждение. Он думал о них постоянно с тех пор, как ведьма едва не поцеловала его на лестнице.

Это было неправильно. Хастад злился на самого себя. Не может противостоять обычному мороку! Естественно, это он виноват. Девушка использовала чары на Хастаде, поэтому его так влечет к ней. И даже тот факт, что она ведьма, уже не отвращает.

Любому охотнику известно: губы ведьмы страшнее яда. Всего один поцелуй, и ты отравлен скверной. Она уничтожит дар охотника. Именно этого добивается его невеста. В особо тяжелые моменты Хастад думал о брате, и ненависть к ведьмам вспыхивала в нем с новой силой. Только так и держался.

Сперва ему показалось, что в его невесте почти нет магического потенциала. Это означало, что ей хватит одной ночи с ним, чтобы лишиться сил. Но это впечатление было обманчиво.

Ведьма рискнула воспользоваться магией в присутствии охотника. Хастад мгновенно почувствовал выброс ее сил. Его скрутило от боли, аж в глазах потемнело. Одной ночи будет мало, чтобы выжечь ее силу. Пожалуй, даже пяти не хватит… А это значит, что жена проведет с ним больше времени, чем Хастад рассчитывал. Странно, но эта новость как будто обрадовала его.

Борясь с болью, он отправился на поиски невесты. Не только ведьмы страдают от близости охотников. Это обоюдный процесс. Разве что охотникам чуть легче. Боль они ощущают, лишь когда ведьма пользуется магией. Охотник учится терпеть эти муки с детства. Без этого он погибнет в первой же схватке со скверной.

Хастад быстро нашел ведьму и дал ей понять, что не потерпит магии. Она вроде уяснила, но потом снова обратилась к своим силам в первую брачную ночь. Он думал, погибнет от спазмов, парализовавших все мышцы в теле. Не поднять руку, не вздохнуть глубоко.

Он уронил топор, привалился к стене и закрыл глаза. Проклятая ведьма! Опозорила его, выставила идиотом! За боль она отплатит болью. Все честно. Ведьма знала на что шла, используя магию. Наказание будет справедливым. Не она одна способна доставлять мучения. Хастад заберет у нее эликсир. Пусть чувствует то же, что и он.

Так он и поступил. И не жалел об этом ровно до тех пор, пока спустя несколько часов после отплытия не зашел в их общую с женой каюту. Девушка лежала на кровати. Ее кожа была иссиня-белой. Настолько, что жена поначалу показалась ему мертвой.

Сказывались последствия отказа от эликсира, плюс ведьму укачало. Она сказала, что это морская болезнь. Хастад о такой не слышал. Люди, как правило, хорошо переносят качку. Это было странно. Ведьма вообще не походила на тех, что встречались ему прежде. Дерзкая на язык, бесстрашная, но при этом не злая. Он не чувствовал в ней ненависти к себе.

Такие ведьмы ему еще не попадались, и Хастад решил лучше изучить жену. Что-то ему подсказывало: она уникальна.

Глава 16

Сборы, а потом и прощание с родными проходили в спешке. Охотник торопился покинуть остров. Видимо, дома его ждали важные дела.

Я побросала в сундук нижнее белье и какие-то платья, которые помогла выбрать Дайре. Дневник ведьмы не взяла. Жаль было с ним расставаться. Но как ни хотелось оставить его себе, чутье подсказывало: муж не обрадуется подобной вещи в багаже жены. Злить охотника сильнее ни к чему. Мне еще эликсир надо как-то добыть.

Ну ничего, найду других ведьм, и они всему меня научат.

Мы с Дайре минут пять обнимались на пристани, пока охотник не вспылил, заявив, что с него хватит женских нежностей.

— Поднимайся на борт, жена, — приказал он, сверля меня неприязненным взглядом.

Поцеловав девочку в щеку, я шепнула ей:

— Мы еще обязательно встретимся.

Она кивнула совсем по-взрослому:

— Береги себя. На острове-городе полно охотников. Если хоть один почует твою магию, тебе конец.

Я сглотнула образовавшийся в горле ком. Не очень-то приятная перспектива. Но отец Еленики говорил, что аура мужа скроет меня от других охотников. Надеюсь, он не ошибся. Ведь в противном случае меня ждет ритуал выжигания силы. После такого не то, что ведьмой, человеком бы остаться.

Отец крепко обнял меня на прощание и тут же отпустил. В его глазах читалась тоска. Все же он хороший человек. По-своему, но позаботился о дочери. Вот только она не оценила. Наверное, Еленика лучше меня представляла, каково это — жить с охотником. Мне в этом плане проще: я не местная. То, что так пугало мою предшественницу, мне просто-напросто неизвестно.

Сундук с моими вещами погрузили на корабль, следом туда поднялась я. Палуба покачивалась под ногами, я схватилась рукой за перила, чтобы не упасть, и ощутила первый приступ тошноты. В родном теле меня укачивало даже в электричке и автомобиле. Слабый вестибулярный аппарат. А тут целый беспокойный океан.

И все же это было не совсем обычно. Я думала, что, став Еленикой, могу не опасаться морской болезни, но, похоже, эта особенность перенеслась вместе со мной. Я как-то воздействовала на новое тело, подгоняя его под себя прежнюю.

С палубы я прошла в каюту, куда отнесли мои вещи. Сундук стоял открытый и наполовину выпотрошенный. Охотник уже покопался в моем багаже и, не найдя ничего криминального, бросил все как есть. Хорошо, я не взяла дневник. Как чувствовала.

Я осмотрела каюту. Взгляд остановился на двухспальной кровати. Между прочим, каюта всего одна на корабле. Моряки жили под палубой и спали вповалку. Вряд ли Хастад будет ночевать с ними. Нет, он разделит эту кровать со мной.

Неужели близости с охотником в этот раз не избежать? Не успела я расстроиться, как мне стало не до того. Буквально через час после отплытия я была уже зеленой от тошноты. Несколько часов подряд меня выворачивало наизнанку. Хорошо, я почти ничего не ела.

Вокруг меня суетился юнга: менял тазики, делал успокаивающие примочки на лоб, поил отварами, но лучше мне не становилось. Напротив к вечеру стало хуже — начала болеть метка. Действие эликсира заканчивалось. Пока боль была слабой, но я знала, как быстро она разрастается. Еще немного и я не смогу думать ни о чем другом. Тогда я буду готова на что угодно, лишь бы быть подальше от охотника. Хоть броситься в пучину вод, хоть повеситься, как это сделала Еленика.

Я лежала на кровати поверх покрывала. Смотрела в потолок, борясь с очередным приступом тошноты, когда дверь в каюту открылась, и вошел Хастад.

— Брысь! — шикнул он на юнгу, и того как ветром сдуло.

Я проводила мальчишку тоскливым взглядом и прикрыла веки. Не хочу видеть охотника. Если он пришел меня добить, пусть не тянет. Сейчас это будет облегчением.

— Как самочувствие, ведьма? — спросил Хастад.

— Паршивое, — хрипло отозвалась я.

Моргнуть не успела, как он оказался рядом с кроватью. Уперся одной рукой в изголовье и навис надо мной, вглядываясь в мое лицо пристально и хмуро.

Я притихла. Что он делает? Наслаждается моими страданиями? Не похоже. Охотник смотрел так, будто решал какую-то головоломку. Кажется, его задачка — это я.

— Укачало, — произнес он задумчиво. — Кто бы подумал… такая редкость.

Я затихла. Дышала и то через раз. Хастад не дурак, все подмечает и делает выводы. В мире, где кругом вода, люди постоянно плавают на кораблях и лодках. У них желудки, наверное, из стали — привыкли и не к такой качке. А я раскисла, едва ступив на борт.

Конечно, он меня не раскусил. Заподозрить в жене переселенку из другого мира — это какое надо иметь воображение. Но что-то Хастада настораживало во мне, а он не из тех, кто просто отмахнется от своих ощущений.

— Так и будешь пялиться? — проворчала я. — Лучше подай таз, или меня стошнит прямо на тебя.

Брови мужчины взметнулись вверх. Он явно не привык к тому, чтобы им командовала женщина, да еще и ведьма. Но я слишком плохо себя чувствовала, чтобы притворяться паинькой.

Хастад протянул мне таз, и я вцепилась в него как в спасательный круг.

— А теперь, будь добр, уйди, — сказала я. — Метка болит все сильнее. И твое присутствие только все усугубляет.

— Даже если я уйду на другую сторону корабля, легче тебе не станет. Но я готов пересмотреть твое наказание, если ты попросишь прощения.

— Сейчас?! — я едва могла говорить из-за накатывающей дурноты.

Мужчина пожал плечами:

— Можешь и дальше мучиться.

Он отошел от кровати к запертому сундуку в углу. Открыл замок ключом, который висел у него не шее и что-то достал. Когда он снова обернулся ко мне, я увидела в его руках флягу до боли похожую на ту, что он у меня отобрал. Голова закружилась от острого желания ее заполучить.

Поверить не могу, все это время эликсир был рядом! Я едва не разрыдалась от облегчения, когда это поняла.

— Прости, — пробормотала я.

— Что ты сказала, я не расслышал? — переспросил мужчина.

Я только зубами скрипнула. Ему нравится меня мучить. Знает, что я ради глотка эликсира готова на все. Потому что без этой целебной жидкости загнусь. И смерть моя будет мучительной.

— Прости! — выкрикнула я на максимуме своих возможностей. Сказанное больше походило на ругательство, чем на извинения. — Теперь услышал?

— Это было громко, — кивнул он. — Но искренне ли? Я в этом не уверен.

Будь у меня силы, я бы вцепилась ему ногтями в лицо. Да он издевается! Но все на что сейчас была способна: сверлить мужчину злым взглядом. Жаль, не умею толком обращаться с магией. Уж я бы ему устроила!

— Ладно, я сегодня добрый, — хмыкнул мужчина. — Да и ты нужна мне живой. Твой отец пока не передал мне остров.

Я поморщилась. От слов охотника тошнило еще сильнее, чем от качки. И все же я не сводила с мужчины глаз. Он явно что-то задумал.

Отвинтив крышку фляги, он налил в нее эликсира и поставил крышку-стопку на стол. В ней поместил ровно глоток — тот самый, живительный для меня глоток, который заглушит боль и подарит мне еще немного нормальной жизни.

— Если хочешь эликсир, подойди и возьми, — предложил мужчина. — Но не тяни. Океан нынче неспокойный. Вон какие волны. Того и гляди, стопка опрокинется.

Хастад, не став выслушивать мои возмущенные возгласы, ушел. И флягу унес с собой, оставив мне лишь стопку на столе. От последнего меня отделяло шагов пять, не больше. Будь я здорова, преодолела бы их за секунду, но день морской болезни и боль от метки серьезно меня ослабили. Не уверена, что устою на ногах, а уж тем более доберусь до стола до того, как стопка опрокинется.

Но делать нечего. Я подобралась, скинула ноги с кровати и, держась за изголовье, кое-как выпрямилась. Меня штормило как пьяную, перед глазами все плыло. Желудок в сотый раз за день подкатил к горлу, но я сглотнула рвотный позыв. Только не сейчас.

Сделала несколько неловких шагов к столу. Пошатнулась. Упала на колени и поползла. Все это время не сводила взгляд со стопки. Из-за качки она ездила по ровной поверхности: то туда, то сюда. Один раз опасно наклонилась над краем столешницы, едва не упав. Я аж дышать перестала. Но волна переменилась, и стопка поехала в другую сторону.

Я схватила стопку дрожащей рукой у самого края. Сжала слабыми пальцами и тут же опрокинула ее содержимое в себя.

Что было дальше, не помню. Эликсир знакомо обжег небо, боль в лопатке тут же улеглась, но морская болезнь никуда не делась. Я была слишком измотана, чтобы самостоятельно вернуться в кровать. Кажется, вырубилась прямо там — на полу возле стола.

В какой-то момент ощутила, как меня подхватили сильные руки. Чуть приоткрыв глаза, узнала охотника. Он отнес меня в постель, но сам не торопился уходить. Встал в изножье кровати, снял сюртук и принялся развязывать рубаху на груди.

Что он делает? Я бы спросила это вслух, но сил не было даже на то, чтобы пошевелить языком. Когда мужчина стянул рубаху через голову и взялся за ремень брюк, я мысленно застонала. Он ведь не собирается лишать меня магии прямо сейчас? А что, сопротивления я не окажу. Я даже отползти на другую сторону кровати не способна. Более подходящего момента, чтобы стребовать с меня супружеский долг, придумать сложно.

Глава 17

Я лежала ни жива ни мертва. Дышала и то через раз. Хорошо бы сойти за покойницу. Может, тогда Хастад меня не тронет. Не станет же он насиловать бесчувственную девушку? Я взглянула на раздевающегося мужчину и засомневалась. А что его остановит?

Стоило посмотреть на охотника, и я уже не могла отвести глаз. Высокий, широкоплечий и эти его узкие бедра. Я наблюдала, как мужчина стягивает брюки. В неровном отблеске огарка свечи его кожа казалась бронзовой. Рельефы мышц сильного тела проступали четко.

С таким телом не рождаются, его создают. Годы тренировок, закалка в боях и вот результат: передо мной образец мужской красоты. В нашем мире художники умоляли бы Хастада позировать им, а модельеры гонялись бы за ним, пытаясь затащить на показ мод.

Но я заметила еще кое-что интересное: множественные отметины на спине и руках мужчины. Не шрамы, а скорее следы от ожогов. Неприглядные рубцы, уродующие кожу. Сперва опешила: откуда они? Но быстро догадалась, кто их оставил. Ведьмы. Больше некому.

Это не просто тело, а карта сражений. Каждый ожог нанесен рукой моей сестры по магии. Неудивительно, что Хастад так ко мне относится. Вот оно — свидетельство нашей вражды, выжжено у него на теле. Захочешь, не забудешь.

Вскоре мужчина остался в одном нижнем белье и перчатках. Их он никогда не снимал. Я начала подозревать, что это не только символ, но и защита. От прикосновений к таким, как я. Ведьма, по мнению охотников, — скверна. А скверны лучше не касаться голыми руками.

Хастад направился к кровати, и я сжалась. Превратилась в трепещущий комок нервов. Ни сбежать, ни сопротивляться мне сейчас не по силам. Я могу лишь лежать и ждать неизбежного.

Откинув покрывало, мужчина лег рядом со мной. К этому моменту мое сердце стучало, наверное, тысячу раз в минуту. Его грохот был таким оглушительным, что, казалось, слышит весь корабль.

Хастад потянулся ко мне, но я, собрав последние силы, отбила его руку. Не дамся так легко, пусть и не надеется.

Он подвинулся ближе, и я брыкнулась. Получилось вяло, а главное меня снова замутило. Может, если меня стошнит на охотника, его пыл поутихнет?

Мужчина не обратил внимания на мое сопротивление. Не уверена, что он вообще его заметил. Хастад обхватил меня руками и притянул к себе. При мысли, что вот сейчас будет насилие, меня начало лихорадить. А ведь Еленика девственница! Значит, все будет вдвойне неприятнее.

Я завозилась, но мужчина буквально подмял меня под себя. Держал крепко. Его объятия были как стальной обруч — не согнуть и не сломать. Чем больше ерзала, тем сильнее в них увязала.

Но вот что странно, Хастад не торопился заходить дальше. Не задирал мою сорочку, не касался интимных мест. Просто обнял меня, прижал к себе и затих. Я тоже замерла.

Наши лица оказались напротив друг друга, взгляды встретились. То, как мужчина смотрел… В его глазах можно было увязнуть как в меду. В расширенных зрачках читалось желание. Он посмотрел на мои губы, и у меня пересохло во рту. Хастад утверждал, что не целует ведьм. Очень на это надеюсь.

Я снова дернулась. Но вопреки попыткам освободиться лишь теснее прижалась к мужчине и ощутила его возбуждение.

— Лежи смирно, — хрипло выдохнул Хастад. — Ты мешаешь мне спать.

Я недоверчиво хмыкнула. Это так он готовится ко сну? Что-то слабо верится.

Видя мои сомнения, мужчина недовольно проворчал:

— Да успокойся ты. Я не беру силой бесчувственных дев.

— Ты предпочитаешь, чтобы они сопротивлялись, — пробормотала я заплетающимся языком.

Мужчине мое замечание не понравилось. Обнимающие меня руки напряглись. Наверное, сейчас ему очень хотелось меня придушить, но он сдержался. И правильно. Без меня ему остров не видать.

Отпускать меня охотник не собирался, а освободиться самой мне было не под силу. Пришлось смириться с навязанными объятиями. Я так и не поняла, почему мужчина просто не мог лечь рядом. Зачем ему непременно надо было меня обнять?

Думала, не усну в подобных условиях. Все тело было напряжено, я ждала подвоха и нападения. Но время шло, мужчина не двигался. Постепенно его дыхание выровнялось, он уснул. А вслед за ним и я незаметно для себя отключилась.

Проснулась на рассвете. Хастад еще спал. Он уже не стискивал меня в объятиях, но его рука лежала поперек моего живота. Очень так по-хозяйски.

Я приподнялась на локте и заглянула охотнику в лицо. Сейчас, когда он спал, такой спокойный и расслабленный, он был само очарование. Определенно этот мужчина в моем вкусе. Возможно, у нас могло что-то получиться, если бы близость с ним не грозила мне потерей магии. Лишиться сил и остаться навсегда в этом враждебном непонятном и чужом мире — та еще перспектива. Отважиться на подобный шаг можно только ради чего-то важного, но меня здесь ничего не держит.

Утреннюю идиллию прервал звон корабельного колокола. Это была не просто побудка, а сигнал. Кажется, мы достигли цели — городского острова.

Что меня там ждет, я не знала. Но была рада, что водное путешествие закончилось. Скоро я сойду на землю, а там будь, что будет.

Глава 18

Звон колокола разбудил Охотника. Он вел себя как ни в чем не бывало. Словно не обнимал меня всю ночь. Встал, кинул мне платье и велел собираться.

Я тоже затолкала стыдливость подальше. В конце концов, мы муж и жена. Чего стесняться? К тому же здесь и укрыться негде. Я поднялась с кровати, сняла ночную рубашку и в ту же секунду услышала судорожный мужской вздох.

Когда посмотрела в сторону охотника, он уже стоял спиной ко мне. Надо же, отвернулся. Маленькая, но приятная победа.

Я, как ни странно, чувствовала себя лучше. Меня все еще мутило, но уже терпимо. Я связывала это с тем, что корабль вошел в прибрежные воды. Качка стала намного тише.

Пока Хастад одевался, я рассмотрела ожоги на его теле при дневном свете. Их было немало. Сложно представить, сколько битв случилось в его жизни. Судя по следам на теле, десятки, а то и сотни.

— Откуда ожоги? — не удержалась я от вопроса.

— Это прикосновения ведьм, — отвечая, он повернулся ко мне лицом, и я увидела отпечаток на его груди — женской ладони.

На память пришло, как светятся мои руки, когда я призываю магию. Вот как ведьмы оставили следы… Я впечатлилась. Судя по ожогам, сила у них немалая. Кто бы меня научил ею пользоваться. Может, удастся найти в городе опытную ведьму? Мне необходима наставница.

— Никогда бы не подумала, что ведьмы способны на такое, — произнесла я.

— Чему ты удивляешься? — спросил мужчина. — Охотники тоже гибнут от рук ведьм. Немало ваших уничтожили моих братьев.

— Возможно, они делают это не со зла, а из самозащиты.

Хастад фыркнул. Подобный вариант он, естественно, не рассматривал.

Но все же этот разговор не был пустым. Он помог мне кое-что понять. Похоже, магия в этом мире, так или иначе, сосредоточена в руках что у охотников, что у ведьм. Недаром мои руки светятся, когда я взываю к силе, а охотники носят перчатки.

Вскоре мы поднялись на палубу, откуда открывался вид на остров. Он был в разы больше того, где родилась и выросла Еленика. Здесь помещался ровно один город. Он напомнил мне Венецию. Те же каналы, ажурные мостики, ведущие от дома к дому, лодки как вариант городского транспорта, а еще сырость и запах — стойкий аромат стоялой воды.

Причал был небольшим. По сути лишь мостки, по которым мы перешли с корабля на дожидавшуюся нас лодку. И снова мы поплыли, причем правил сам Хастад. Слуги сели во вторую лодку, куда погрузили и наши вещи.

От этой поездки я даже получила удовольствие. В городе было на что посмотреть: каменные дома с резными ставнями, многоярусные переходы и мосты, разномастные лодки.

Я крутила головой, пытаясь рассмотреть все и сразу. Но потом моим вниманием безраздельно завладел один из домов. Он выделялся из общей массы своей мрачностью. У местных было принято украшать окна разноцветным длинным тюлем, часть которого свисала прямо на улицу. Это придавало фасадам праздничный вид.

Но на этом доме тюль была черного цвета. Угрюмые полотна полоскались на ветру, напоминая скорбную ленту на фотографии. Вероятно, жильцы этого дома в трауре.

Спустя минуту я поняла, что «черный дом» и есть наша цель. Лодка направлялась к мини пристани у его двери.

— По кому траур? — спросила я у Хастада, который сидел на противоположном от меня конце лодке.

— По моему брату. В прошлом переходном сезоне его убили ведьмы.

— Соболезную, — пробормотала я. Причины ненависти к ведьмам у Хастада серьезные, ничего не скажешь. Удивительно, как он меня выносит. И еще эти ночные объятия… к чему они были? О последнем я спросила вслух.

— Раз уж мне пока не удалось выжечь твою силу, то пусть хотя бы моя аура будет на тебе. Без этого ты не пройдешь проверку.

— Что еще за проверка? — насторожилась я.

— Скоро узнаешь, — мы как раз причалили возле дверей дома. — Смотри, не выдай себя. Иначе отправишься на костер, а я в тюрьму за предательство.

Сказав это, мужчина выбрался из лодки и протянул мне руку, приглашая следовать за ним. Я замешкалась. Дом, наряженный в черное, теперь казался еще более зловещим. Ничего хорошего меня внутри не ждет. Вдруг я не пройду проверку? Я ведь даже не знаю, как правильно себя вести!

В доме нас уже ждала целая делегация из мужчин. Нам не дали ни переодеться с дороги, ни отдохнуть. Сразу взяли в оборот.

— Кто это? — шепотом спросила у Хастада, когда мы входили в гостиную полную гостей.

— Адепты ордена «Искоренителей скверны», мои братья.

— То есть охотники, — лопатку кольнуло, несмотря на выпитый эликсир. Охотников было слишком много. И что-то подсказывало: они явились по мою душу. — А они знают, кто я?

Мужчина глянул на меня искоса и кивнул:

— Да.

Знают?! Я была готова подхватить юбки и бежать обратно на корабль. Пусть увезет меня подальше. Я буду плыть так долго, как придется, несмотря на морскую болезнь. Но Хастад крепко держал меня за локоть. Что же делать? Как обмануть столько охотников и скрыть, что я — ведьма? Ведь если поймают, мне несдобровать.

Увы, больше я ничего не успела спросить — мы вошли в самую гущу встречающих. Посыпались поздравления с браком, причем все они достались Хастаду. Меня пока игнорировали. Я этому была даже рада, несколько дополнительных минут передышки оказались полезны. Я взяла себя в руки и в итоге встретила взгляды незнакомых охотников прямо и уверенно.

— Приветствую тебя, жена Бринна, на земле города Эиру, — произнес один из мужчин и шагнул ко мне, но не для объятий.

На всех охотниках, как и на Хастаде, были красные перчатки. Мужчина передо мной снял свою с правой ладони и потянулся ко мне.

Я застыла. Дышать и то перестала. Каждая клетка в теле трепетала, словно я ждала не прикосновения человека, а укуса гремучей змеи. Что ж так страшно?

В следующую секунду я поняла, в чем причина. Память чужого тела подсказывала — берегись. Это не просто касание, это она и есть — проверка. Едва незнакомый охотник дотронулся до моего запястья, как по телу прошла волна боли и отвращения. Погрузи я пальцы в навоз, и то приятнее было бы.

Не знаю как, но охотник воздействовал на меня. Все во мне противилось контакту с ним. Я думала: Хастад носит перчатки, потому что не хочет дотрагиваться до ведьм. Но, как выяснилось, и ведьмам прикосновения охотников неприятны.

Меня будто окунули в чан с чем-то зловонным. Я задыхалась, кружилась голова, к горлу подкатывала тошнота, все тело ломило. Мужчина своим прикосновением высасывал из меня жизнь, как чертов дементор из книг про Гарри Поттера.

Ужасное болезненное состояние агонии прекратилось в ту же секунду, как он убрал руку, разрывая наш контакт. Но расслабляться было рано. Ему на смену пришел второй. Тоже снял перчатку и дотронулся до меня. Все повторилось. А потом еще и еще. Каждый охотник проделал это со мной. Я сбилась со счета, сколько их было. Мне эта вереница мужских лиц и прикосновений показалась бесконечной.

Во рту разлился металлический привкус — я прикусила до крови щеку. По спине бежала струйка пота. Я была на грани. Еще немного и сорвусь. Закричу, оттолкну следующую протянутую ко мне руку.

Но потом я почувствовала взгляд Хастада. Вскинула голову, нашла его в толпе. Муж смотрел на меня, не отрываясь. Напряженно и взволнованно. Он поддерживал меня, опасаясь, что я не пройду проверку. Любая, даже самая ничтожная, реакция на прикосновения выдаст меня. Ведь для обычной девушки, лишенной магии, они ничего не значат.

Теперь я понимала, почему Хастад провел эту ночь со мной и почему не выпускал из объятий. Его поступок не был продиктован ни нежностью, ни страстью. Если он что-то и чувствовал, то это был побочный эффект.

Как Хастад и сказал: он закрыл мою сущность собственной. Наша физическая близость позволила ауре охотника перейти на меня и скрыть во мне ведьму. Без этого я бы не прошла проверку. Всего одно прикосновение охотника, и меня бы арестовали.

Я сильнее стиснула зубы. Надо терпеть. Аура защищает меня, охотники не чувствуют магию, прочее зависит от моей стойкости.

Наконец, проверка закончилась. Мужчины удовлетворенно кивнули. Они снова переключились на Хастада, и я вздохнула с облегчением. Прямо сейчас меня не арестуют и то хорошо.

Едва проверка завершилась, муж заявил, что я устала с дороги, и он проводит меня в спальню. Хастад понимал, что я на пределе. Вдвоем мы покинули зал с гостями, и я чуть не разрыдалась от радости. Я выдержала!

Едва дверь за нами закрылась, мужчина протянул мне флягу с эликсиром.

— Не заставляй меня снова ее отбирать, — сказал он.

Я взяла флягу:

— Не могу ничего обещать.

Мужчина хмыкнул и предупредил:

— Второй раз номер с дверью не пройдет. Я распоряжусь, чтобы в твоей спальне ее убрали.

Я удивленно приподняла брови. Он же не серьезно? Похоже, в скором времени мне предстоит очередной раунд брачной ночи. Пока счет два: ноль в мою пользу. Надолго ли?

Глава 19

Вручив мне флягу, Хастад вернулся в зал к гостям. Я осталась одна посреди холла. Не очень-то заботливый у меня муж.

Никто не торопился показывать, где моя комната, или просто встретить новую хозяйку. Все же я теперь жена хозяина, а значит главная женщина в этом доме. Так я думала, но, как выяснилось, ошибочно.

Не успела осмотреться, как в холл вышла женщина. Старше Еленики лет на пять, красивая ухоженная блондинка. Одета она была не как прислуга, а как богатая леди. Судя по походке и вызывающему взгляду, она чувствовала себя здесь госпожой. Но не это меня поразило. Женщина была беременна!

У Хастада есть любовница, и она будет жить с нами? Меня это неприятно покоробило. Мог бы спрятать ее от жены. Или хотя бы поставить меня в известность.

— Так вот ты какая, — протянула женщина, обходя меня кругом. — Ведьма и жена.

Надо же, он ей все обо мне рассказал. Зато при мне забыл упомянуть, что у нас будет шведская семья.

— А вот кто ты, я не в курсе, — произнесла я.

— Он не говорил обо мне?

— Представь себе, нет.

Женщина недовольно поджала губы. Видимо, по ее мнению, Хастад должен был болтать о ней без умолку. Может, ее статус не так высок, как она думает. Вот только ребенок… это серьезно.

— Я — Сильда, законная супруга Трента Бринна, — гордо произнесла она.

Шестеренки в моей голове усиленно закрутились. Бринн — фамилия Хастада. Семья сейчас в трауре. Муж упомянул, что ведьмы убили его старшего брата. Все постепенно сложилось в единую картину.

— Ты — его вдова, — поправила я.

Женщина ответила мне полным ярости взглядом. Я решила: причина в том, что я — ведьма, а она винит их в смерти мужа. Но нет, все оказалось намного интереснее.

— Если бы не ты, он бы женился на мне, — зло прошипела она.

— Кто? — не поняла я.

— Хастад! Я — вдова его брата, к тому же беременна. По закону я имею право требовать, чтобы свободный мужчина в семье моего погибшего мужа взял меня в жены.

— Но Хастад ловко увильнул от этой обязанности, женившись на мне, — хмыкнула я.

Сильда аж пятнами пошла, так ей не понравились мои слова. Она ожидала встретить забитую овечку, с которой легко совладать, а ей досталась я. Сочувствую.

И все же ссориться с ней себе дороже. Мне нужен союзник в доме. Пусть даже наше партнерство будет замешано на ненависти. Одна я не справлюсь, а Сильда знает город. Решение возникло спонтанно, а я привыкла доверять интуиции.

— Послушай, — сказала, — я сама не в восторге от этого брака. Но меня не спрашивали.

— Ждешь от меня сострадания? — фыркнула она.

— Вообще-то помощи.

Сильда посмотрела на меня как на ненормальную. Похоже, сотрудничество между женщинами здесь не принято. Они больше привыкли к соперничеству, но ничего, я это исправлю.

— У нас с тобой схожие цели. Я хочу избавиться от Хастада, ты хочешь избавиться от меня. Улавливаешь?

Женщина нахмурилась. Придется объяснить доступнее.

— Я не горю желанием становиться прилежной женой, управлять домом и делить с мужем постель. По правде говоря, я мечтаю уйти от Хастада. Если ты мне в этом поможешь, то вакансия жены освободится, и ты займешь мое место.

Женщина смотрела на меня так, словно я неведомый зверек, который взял и заговорил. Еще немного и начнет чертить в воздухе те же пассы, что крестьяне при встрече с ведьмой.

Но на мою удачу в городе люди более продвинутые. Чуть подумав, Сильда пришла к выводу, что мое предложение дельное.

— Какие у меня гарантии, что ты уйдешь? — спросила она.

— Никаких, — честно призналась я. — Все зависит от того, насколько усердно ты будешь мне помогать.

— Что именно тебе нужно?

Я была готова к этому вопросу и выпалила на одном дыхании:

— Скажи, где в городе найти ведьму, а дальше я все сделаю сама.

Сильда снова крепко задумалась.

— Не так-то это просто. Если в городе и есть ведьмы, то они прячутся.

— Тогда выясни, где их отыскать. Я здесь никого и ничего не знаю. Сама не справлюсь.

— Ты подталкиваешь меня к сговору со скверной, — насупилась она.

— Можешь отказаться и даже сдать меня охотникам. Вон они за дверью, — я кивнула в сторону зала. — Меня, наверное, накажут, но не особо серьезно, ведь ничего ужасного я пока не сделала. Зато потом мы с Хастадом заживем как счастливая дружная семья.

Она аж позеленела. Кажется, дело здесь не только в статусе. Сильда неравнодушна к Хастаду. Надеюсь, ребенок все же от старшего брата. Санта-Барбара мне не нужна.

— Ладно, — согласилась Сильда. — Я поспрашиваю насчет ведьмы. Есть у меня свои источники.

— Отлично, — кивнула я. — Теперь покажи, где моя комната.

— Вот еще! Я тебе не прислуга.

Развернувшись на пятках, она пошла прочь. И с чего я решила, что с ней можно найти общий язык? Это будет еще тот союз: змеи и мангуста. Причем, я — милый пушистый зверек, а Сильда — ядовитая тварь. Вот только мангуст всегда побеждает змею.

Даже не знаю, почему я к ней обратилась. Исключительно от безысходности. Не самой же бродить по городу в поисках ведьмы. Пока более подходящей кандидатуры в помощницы, чем Сильда, у меня нет. Будем надеяться, ее желание окольцевать Хастада победит неприязнь ко мне.

Делать было нечего, я пошла сама искать свою комнату. Мои вещи наверняка уже доставили туда, и мне не терпелось смыть с кожи следы морской соли и переодеться в чистое.

На лестнице я, наконец, встретила служанку. Уже кое-что. Узнав, кто я, она любезно предложила проводить меня в спальню. Вдвоем мы поднялись наверх.

В длинном коридоре второго этажа гуляло эхо. Где-то в доме шли строительные работы: стучал молоток, скребла пила. Я не придала шуму значения, а зря. Он становился громче по мере нашего приближения к цели.

Вскоре я увидела их источник — двое рабочих суетились возле одной из дверей. Плохое предчувствие кольнуло под ребра. Мы же не туда направляемся? Оказалось как раз туда.

Служанка довела меня до рабочих и кивнула на дверь:

— Ваша спальня, леру Бринн.

— А они что делают? — указала я на мужчин.

Ответил один из них:

— По приказу хозяина снимаем дверь.

Я не знала: ругаться или хохотать. Хастад сдержал слово. Как сказал, так и сделал. Он велел убрать дверь в мою спальню! Все ради того, чтобы я снова от него не забаррикадировалась.

— Возможно, мне больше подойдет другая комната, — я окинула взглядом коридор.

— Другие комнаты заперты, леру Бринн, — сообщила служанка. — Хозяин распорядился, чтобы вы поселились здесь.

Идиотизм какой-то! Хастад ведь не думает, что я буду спать в комнате без двери? Я заглянула внутрь — вон и сундук с моими вещами стоит. Уже наполовину разобранный горничной. Похоже, выбора у меня нет.

Глава 20

Пришлось дожидаться, пока рабочие уйдут, унося с собой дверь. Не могла же я переодеваться при них. План Хастада возмутил меня до глубины души. Надо же было до такого додуматься! Кому-то, видимо, не терпится заполучить жену в свою постель.

Спальня была большая, кровать стояла не напротив двери, из коридора она не просматривалась и вряд ли кто-то войдет сюда просто так. Побоятся гнева хозяина дома. Но мне от этого не легче.

Чуть позже явилась горничная. Окинув взглядом пустой проем, она сказала, что у нее есть идея. Спустя пару минут девушка принесла плотную портьеру и вместе мы кое-как занавесили вход. Хотя бы подглядывать никто не будет.

Горничная помогла мне раздеться и помыться. Чувствовала я себя при этом как в витрине магазина. В любой момент по коридору мог кто-то пройти, заглянуть в комнату из любопытства и застать меня в неглиже. Ух, как я злилась на охотника! Пусть только попробует явиться ночью, я ему все выскажу.

Чтобы отвлечься от кровожадных мыслей, я расспросила горничную насчет Сильды. Друзей надо знать хорошо, а врагов еще лучше.

— Почему Сильда меня ненавидит? — спросила, прикинувшись дурочкой. — Мы с ней едва знакомы.

— Вдова старшего Бринна рассчитывает, что ее сын станет наследником, — доверительным шепотом сообщила девушка. — Но это получится, только если вы не родите мужу сыновей.

— С чего она взяла, что у нее будет именно сын?

— Так ей ведьма нашептала, — произнесла горничная, а потом ойкнула. — То есть я хотела сказать, что ей так материнское чутье подсказывает.

Ага, чутье, хорошая отмазка. Я хмыкнула. Похоже, ведьмы в городе все-таки есть и многие втайне прибегают к их услугам. Но главное, что меня обрадовало: Сильда уже обращалась к одной из них, выходит она в курсе, как ее найти.

Если она не хочет, чтобы я родила наследника, пусть поторопится. Хастад явно не отличается терпением.

К ужину я спустилась злая как черт. К счастью, мой благоверный и его гости покинули дом. Так что ужинали мы вдвоем: я и Сильда. Та еще компания.

Мы кивнули одна другой. На этом обмен вежливостями закончился. Ели молча. Несмотря на заключенную сделку, мы с трудом терпели друг друга. Но мне ее присутствие не испортило аппетит. Во время путешествия из-за морской болезни я воздерживалась от еды и сейчас была готова уплетать все подряд.

Я как раз наслаждалась изумительным рагу, когда в столовую вошел лакей с подносом и по привычке направился к Сильде, но я вмешалась:

— Что бы у тебя там ни было, неси это мне. Отныне я хозяйка дома.

Сильда послала мне убийственный взгляд, который я проигнорировала. Пусть ищет ведьму. Мое присутствие и вредный характер — лучшие стимулы для нее. Чем скорее она выполнит мою просьбу, тем быстрее я исчезну из ее жизни.

Лакей на секунду растерялся, но потом все же свернул ко мне. Молодец, далеко пойдет.

На серебряном подносе лежали четыре письма. Три из них были адресованы Хастаду, их я не тронула. Даже мне понятно, что совать нос в дела охотника, да еще при свидетелях, опасно.

А вот четвертое письмо меня заинтересовало. Судя по всему, это было приглашение. Я распечатала конверт и вытащила украшенную вензелями бумагу.

— Что там? — не выдержала Сильда.

— Приглашение на имя Хастада Бринна и его супруги на прием ордена «Искоренителей скверны», — прочитала я.

— Только на двоих? — лицо Сильды вытянулось.

— Видимо, хозяева приема посчитали, что беременным вредны ночные увеселения, — пожала я плечами.

Я не гинеколог, но срок у Сильды явно приличный. Роды не за горами. Сидела бы уже дома.

Женщина не удостоила меня ответом. Встала из-за стола и с гордо поднятой головой покинула столовую. Обиделась. Ну и пусть. Мою просьбу она все равно выполнит. И не потому, что я просила, а потому, что это выгодно ей самой.

Я покрутила приглашение в руке. Что же ты за зверь такой — прием ордена? Почему мне кажется, что это еще одно испытание? Я передернула плечами, вспомнив прикосновения охотников без перчаток. Надеюсь, второй раз мне не придется это терпеть.

После ужина я поднялась к себе. Путешествие и болезнь здорово меня измотали, спать хотелось ужасно, но я не могла себе позволить подобную роскошь. Хастад не просто так приказал убрать дверь. У него есть планы на эту ночь. И я бы предпочла в них не участвовать.

Из одеял и подушек я соорудила на кровати обманку. Со стороны казалось, будто там кто-то спит. Сама же отправилась на поиски убежища. Вот только спрятаться было негде. Хастад позаботился, чтобы все прочие комнаты в доме были для меня закрыты. Я прошла по дому, проверила. Крыло для слуг — заперто, спальни на втором этаже — заперты, входная дверь, естественно, тоже заперта. Оставался холл, зал, столовая и моя спальня. Небогатый выбор для игры в прятки.

Я пристроилась на диване в зале. Его высокая спинка скрывала меня со стороны двери. Пожалуй, здесь можно немного отдохнуть, пока Хастад не вернулся, а там видно будет.

Я не заметила, как задремала. Проснулась от громкой ругани: муж нашел мою обманку. Хихикнула, прикрыв рот рукой. Теперь главное не попасться.

Увы, я недооценила охотника. Акула так чует кровь за многие километры, как он чуял меня. Я пыталась скрыться, но Хастад довольно быстро обнаружил меня в столовой. Там мы и застыли друг напротив друга, разделенные обеденным столом.

Глава 21

— Поднимайся в спальню, — Хастад кивком указал на дверь. — И не заставляй меня просить дважды, а не то я сниму перчатки, и ты пожалеешь о неповиновении.

Я скривилась при мысли о прикосновении охотника, но все равно не торопилась выполнить приказ. Тогда Хастад сделал выпад в мою сторону, но я ловко увернулась. Пока нас разделял стол, я чувствовала себя в безопасности. Мы могли бегать вокруг него ночь напролет. По крайней мере, мне так казалось.

Жаль, но я просчиталась. Охотник был проворнее, чем я предполагала. Совершив обманный маневр, он вдруг уперся руками в столешницу, подскочил и перемахнул через стол. Один прыжок и мужчина передо мной. Я опомниться не успела, как он схватил меня за плечо.

— Попалась, ведьма, — улыбнулся он и потянул меня прочь из столовой прямиком к лестнице на второй этаж.

— Ты не посмеешь, — пыхтела я, сопротивляясь изо всех сил. — Это насилие!

— Я лишь беру то, что причитается мне по праву мужа — тело своей законной жены.

Его послушать, так я вещь. Он меня приобрел и теперь будет использовать, как ему вздумается. Я с подобным подходом была в корне не согласна. Но кого это заботило?

— А как же мнение жены? Его ты не собираешься учитывать? — возмутилась я.

— Жена обязана угождать мужу, — парировал Хастад.

Он не пробиваем! Все потому, что уверен в своей правоте.

За руганью мы как-то незаметно добрались до спальни. Охотник дотащил меня до кровати и толкнул на нее. Я, не удержав равновесие, завалилась на спину.

— Не надо, Хастад, — попыталась воззвать к его благоразумию. — Это не выход.

— Ты не понимаешь, — качнул он головой. — Именно это и есть выход. Я далеко не худший вариант. Просто не сопротивляйся.

Он же не серьезно? Но мужчина загремел пряжкой ремня, отбрасывая все сомнения — сейчас он стребует с меня супружеский долг, и его придется отдать.

Я попыталась отползти на другую сторону кровати, но охотник схватил меня за лодыжки и притянул ближе. Я лягнулась, метя мужчине между ног. Увы, в цель не попала. Подлец увернулся.

Тогда я попробовала призвать на помощь магию, но она не откликнулась. Когда Хастад был настолько близко, она как будто пряталась. Или я просто не умела ее призывать в экстремальной ситуации.

Мое сопротивление было обречено на провал. Вскоре мужчина уже был на мне и задирал юбку вверх. Я боролась изо всех сил. Но меня будто подмял огромный пресс: не выбраться из-под него, не вздохнуть полной грудью. Это какой-то кошмар наяву. Как я угодила в эту передрягу? И ведь ничего охотнику не докажешь, его не остановить. Он считает, что берет то, что принадлежит ему по праву.

Я укусила мужчину за плечо — до чего дотянулась. Прокусить камзол не смогла, зато получила по губам. А потом Хастад вовсе зажал мне рот. Рукой в перчатке. Я впилась зубами в красную кожу. Грызла ее и терзала точно озлобленный пес, пытаясь добраться до пальцев. Безрезультатно.

— Не брыкайся, — велел мужчина. — Ты все усложняешь.

Не заткни он мне рот ладонью, я бы ему сказала, что легко со мной не будет. Но я могла лишь мычать. А затем и вовсе затихла, потому что Хастад вытащил кинжал из сапога и прижал лезвие к моей щеке.

Металл холодил кожу. Я застыла, не дыша. Время как будто потекло медленнее. Только сейчас, когда наша схватка поутихла, я в полной мере ощутила, в каком ужасном положении оказалась. Охотник намертво пригвоздил меня к матрасу весом своего тела. Между нами не осталось не то что свободного пространства, даже тонкой прослойки воздуха и той не было. Уверена, он чувствует, как отчаянно колотится мое сердце. Удары отдаются прямо ему в грудь.

Это ведь не по-настоящему? Он не станет меня резать? Просто требует покорности, пугая. У него отлично получается. Но вот я смотрю в его светлые глаза и вижу в них танцующие искры пламени. Это не злость, а желание.

Добившись повиновения, мужчина вытащил шпильки из моих волос. Одну за другой. Действовал осторожно, стараясь не тянуть пряди, чтобы мне не было больно. Такая забота совершенно не вязалась с лезвием у моего лица.

Распустив мои волосы, Хастад переместил кинжал ниже. Провел, слегка надавливая, по горлу. Но не порезал. Калечить молодую жену он явно не собирался. По крайней мере, пока я послушна. А там, кто знает…

Мужчина добрался до платья в районе груди. Вот здесь он применил кинжал по назначению: разрезал ткань, обнажая меня столь необычным способом. На этом он не остановился, направился ниже. До тех пор, пока окончательно не распорол на мне одежду.

Я не поклонница ролевых игр, особенно с нотками жестокости. Но что-то во мне откликнулось. Эти вкрадчивые касания металла… Холод и страх — вот, что они несут. А еще возбуждение. Опасность всегда будоражит. Адреналин гонит кровь быстрее. Она закипает в венах.

Одной рукой охотник по-прежнему зажимал мне рот, второй, спрятав кинжал, гладил и изучал мое тело. Я смотрела на потолок с деревянными балками и дышала через раз. Пожалуй, Хастад мог вызвать во мне отклик, если бы действовал иначе. Он был, что называется, в моем вкусе. Но страх перед потерей магии убивал во мне желание близости.

Мужчина был максимально нежен, учитывая ситуацию. Не набросился на меня тотчас, сперва ласкал: медленно, осторожно, пытаясь пробудить ответную реакцию. Его пальцы прокладывали дорожки по моим бедрам, обжигая кожу непривычными ощущениями. Он так и не снял перчатки. За это я была ему благодарна. Слишком неприятны прикосновения охотника для ведьмы.

Мужчина не целовал меня в губы, зато его язык изучил каждый сантиметр моего тела. Я извивалась под ним, но он держал крепко. Я проиграла в этой битве. Хастад получил, что хотел — первую брачную ночь со своей ведьмой.

С каждым толчком я ощущала, как магия покидает меня. В какой-то момент я увидела золотые искры, взлетающие к потолку и там растворяющие без следа. Это походило на танец светлячков. Прекрасный, но печальный. Магия прощалась со мной и погибала.

И это лишь начало. Мужчина только что уничтожил часть моих сил. Чем чаще он будет приходить, тем быстрее превратит меня в обычную женщину.

Закончив, Хастад встал и поправил одежду. Он даже не потрудился раздеться. Просто приспустил брюки. Ничего не скажешь, нежный любовник.

Но в то же время он не унижал меня, смакуя свою победу. Скорее принял ее как данность. Иначе и быть не могло. Игра с кинжалом наглядно продемонстрировала, кто здесь главный.

Получив свободу, я первым делом прикрылась. Не хотела, чтобы он смотрел на меня.

— Завтра вечером мы обязаны присутствовать на приеме, — сказал Хастад, стоя надо мной.

Я дернулась. Он серьезно хочет поговорить именно об этом?

— Теперь ты готова, — заявил он.

Я собиралась спросить к чему, но Хастад стремительно покинул мою спальню. Он как будто бежал от того, что натворил.

Глава 22

После ухода охотника я еще долго лежала неподвижно. Все никак не могла заставить себя встать или просто пошевелиться. Болел низ живота, корчилась в муках уязвленная гордость, но я не плакала, я злилась. Хастад упрямый, но я еще упрямее.

Он думает, что победил? Как бы не так! Я так легко сдаваться не намерена.

На то, чтобы прийти в себя, ушел час, не меньше. Но я запретила себе жалость. Это ужасное чувство, оно разлагает изнутри. Начну жалеть себя, и это болото меня затянет.

Встав, я первым делом осмотрела причиненный мне урон. Скинула порванное платье и подошла к зеркалу. Вопреки ожиданиям на теле не было ни единого синяка. Мужчина держал меня крепко, но осторожно, стараясь не повредить нежную девичью кожу. Надо же какой аккуратный.

Порезов тоже не нашла. Лезвие не причинило мне вреда. Единственная кровь была на бедрах — подтверждение того, что Еленика была невинна. Надо бы смыть кровь вместе со следами прикосновений охотника, но прежде чем позвонить в колокольчик, вызывая горничную, я должна была еще кое-что проверить.

Я вытянула руки перед собой. Осталась ли во мне магия? Как много уничтожил Хастад? Я попыталась вызвать золотые искры к жизни. Охотник почует? И плевать! Если не проверю немедленно, сойду с ума от догадок.

Я, не моргая, смотрела на собственные пальцы. До рези в глазах и злых слез. Именно сейчас я чувствовала себя униженной и растоптанной. Не в тот момент, когда охотник взял меня, а теперь, когда магия не откликалась.

Мне пришлось заглянуть глубоко в себя, чтобы найти ее отголоски. Кончики пальцев слабо засветились желтым мягким светом. Что-то во мне еще теплится. Охотник выжег не все. Я ощутила прилив облегчения. Эти крохи мне дороже всех богатств мира. Я пойду на все, чтобы их сохранить.

Убедившись, что по-прежнему являюсь ведьмой, я успокоила магию и переключилась на мирские дела: вызвала горничную и приняла ванну. Легла я в итоге под утро и мгновенно уснула, а проснулась только к вечеру. Меня уже ждала горничная, пора было собираться на прием. Чтобы ни случилось ночью, жизнь шла своим чередом, и никто не сделает мне поблажку.

Спустя час я — нарядная и внешне спокойная — вышла в холл. Мне казалось, я готова к встрече с мужем. Все же я взрослая, не склонная к истерикам женщина. Но стоило его увидеть, как внутри все сжалось и задрожало. Слишком отчетливо я помнила события ночи. Хотела забыть, стереть из памяти и не могла.

Хастад предложил мне руку, но я проигнорировала его жест. Если он до меня дотронется, я закричу. Не вынесу прикосновения перчатки. Похоже, у меня теперь до конца дней фобия кожаных изделий.

Мужчина недовольно поджал губы. Упрямая и своенравная ему досталась жена. Впору посочувствовать. Так мы и держались на расстоянии друг от друга всю дорогу. Сели и то в разных концах лодки. Наверное, со стороны это смотрелось странно: молодожены соблюдают дистанцию. Но мне было все равно, что о нас подумают люди.

Попав на прием, я немного отвлеклась. Здесь было многолюдно, шумно, ярко. А еще здесь хватало охотников. На самом деле, почти все мужчины в зале носили красные перчатки. Я вздрагивала каждый раз, когда кто-либо из них подходил чересчур близко. Смотрела на них и думала, что узнай они, кто я, разорвали бы на месте. К счастью, аура Хастада скрывала меня.

При этой мысли я покосилась на мужа, который весь вечер держался рядом со мной. Он знал о приеме и понимал, кто на нем будет. Первый раз мне повезло пройти проверку, но не могли же мы вечно обниматься, не переходя границы. А без этого есть вероятность, что кто-то распознает во мне ведьму.

Вот почему ночью он был так настойчив! Наша близость была необходима, чтобы я выдержала прием. Я вроде как должна быть ему благодарна…

Но, даже понимая это, я не могла его простить. Во-первых, Хастад мог рассказать мне о своих мотивах, но он предпочел действовать силой. Во-вторых, моя магия пострадала, и это было странное, неприятное ощущение. Я словно потеряла часть себя. Как будто кто-то ржавым ножом вскрыл мне грудную клетку и вырезал частичку сердца. Рана кровоточила и болела. Я мучилась.

Порой к нам подходили люди пообщаться. В основном мужчины к Хастаду. Их жены либо игнорировали меня, либо шептались о том, что я деревенщина. Снобки. Они слышали, что муж привез меня с отдаленного острова. Для них я была кем-то вроде бедной родственницы: девушка, выросшая вдали от города. И пускай. Дружба местных матрон мне ни к чему. Вряд ли среди них есть ведьмы.

Прием шел своим чередом. Лакеи разносили подносы с едой и напитками, гости ели и пили. Я тоже попробовала немного местного вина, чтобы успокоить нервы. Как вскоре выяснилось, сделала это не зря.

Когда прием перевалил за середину, началось самое интересное. Гостей попросили отойти к стене, тем самым освободив центр огромного зала. Я решила: будут танцы. Так сильно я никогда не заблуждалась.

На середину свободной площадки вышли мужчина и женщина в возрасте. Они вывели с собой молодую девушку — ровесницу Еленики. Девушка смотрела исключительно в пол, пряча лицо за распущенными волосами. Одета она была странно. Не в платье для приема, а в белую сорочку из плотной ткани. Я заподозрила неладное и вскоре мои подозрения подтвердились самым неприятным образом.

К троице в центре зала присоединился седовласый мужчина в красных перчатках. Охотник. Похоже, важная шишка в ордене.

— Друзья, настало время главного события вечера, — произнес он. — Родители юной Актавии обратились к ордену «Искоренителей скверны» с просьбой о помощи. Актавии не повезло родиться с проклятым даром.

Толпа сочувственно загудела. Я же всматривалась в девушку. Это первая ведьма, кроме меня, которую я встретила.

— Мы в своей доброте не смогли отказать этим людям. Сегодня мы очистим Актавию от скверны.

Зал воспринял новость радостными возгласами, а мне захотелось сбежать отсюда. И чем скорее, тем лучше. Я попятилась, но была поймана Хастадом за предплечье.

Повернулась к мужу и заглянула ему в лицо. В его глазах читалось предупреждение: не выдавай себя. Я сглотнула вязкую слюну. Он прав, это опасно. Мне придется досмотреть шоу до конца, притворяясь, что оно мне нравится. Только так можно слиться с толпой.

— Актавия пришла к нам добровольно и может самостоятельно сделать выбор, — с этими словами мужчина вручил юной ведьме кубок с вином.

Это был необычный кубок, явно ритуальный. Из незнакомого мне красного металла, с узором на боках. Девушка обхватила его двумя руками и прижала к груди.

— Пятеро охотников удостоятся чести подарить Актавии будущее нормальной счастливой женщины. Своими действиями они спасут ее от эргастула, — вещал мужчина.

Красиво он все обставил, ничего не скажешь. Его послушать так ритуал — акт добродетели. Я пробежалась взглядом по лицам в зале. Судя по тому, как усиленно они кивали в такт словам охотника, они свято в них верили.

Актавия пошла вдоль рядов гостей, высматривая охотников. Ей предстояло сделать выбор: кто именно лишит ее магии. Она не смотрела — женат мужчина или нет, это не имело значения. Охотник всегда готов послужить на благо общества. Надо же какая самоотдача.

Если выбор Актавии падал на кого-то, она протягивала ему кубок. Мужчина брал его из рук девушки, делал глоток, после чего возвращал кубок, а сам выходил в центр зала. Так она указала на троих, причем все они были молоды и красивы. А потом дошла очередь до нашей стороны зала.

Я не удивилась, когда Актавия остановилась напротив Хастада. Он хорош собой. Если тебя ждет обряд выжигания скверны, то лучше чтобы в нем участвовали приятные тебе мужчины. Я бы на месте Актавии поступила так же.

Девушка протянула Хастаду кубок. Он был не первым женатым мужчиной, которого она выбрала. Предыдущий ей не отказал, хотя его жена аж красными пятнами пошла от негодования. Но промолчала. Охотнику никто не указ. Даже их жены.

Странное у меня было чувство в этот момент. Я была уверена, что Хастад примет подношение ведьмы, и это неприятно меня задевало. Во мне говорила не ревность, а ущемленное самолюбие. Измена у всех на глазах — вот это унижение. Вспомнился первый муж и развод. После Вити я стала нетерпима к подобным вещам. Мы всего неделю женаты, а Хастад уже идет на сторону. Что же будет дальше?

Муж не смотрел на меня, хотя я стояла совсем близко — рукав моего платья соприкасался с рукавом его камзола. Мужчина поднял руку, потянулся к кубку, но в последний момент развернул ладонь по направлению к нему. Этакий вариант знака стоп.

Актавия вздрогнула и недовольно поджала губы. По залу пролетел возмущенный шепоток. Похоже, в среде охотников не принято отказываться от участия в ритуале. Почему же Хастад так поступил?

Я не понимала мотивов мужа, но испытала облегчение. Глупо так думать, но мне казалось, что он предпочел меня Актавии.

Девушка пошла дальше и выбрала недостающих для ритуала охотников. Они приняли кубок без колебаний. После чего она и пятеро мужчин встали в центре зала.

Затем появились лакеи. Они тащили нечто среднее между столом и алтарем. При его виде мне стало дурно. Это были не мои эмоции, я-то видела ритуальный жертвенник впервые. Но Еленике он был знаком. Память тела подсказывала, что его следует опасаться. Именно на нем происходит обряд очищения от скверны.

Лакеи установили жертвенник посреди зала. Затем они принесли ширму — отрез белой ткани, натянутый на квадратные перегородки, — и загородили ею алтарь со всех сторон. Ширма частично скрыла участников ритуала, но через нее все еще хорошо угадывались силуэты. Теперь происходящее походило на театр теней.

Что-то мне подсказывало: выбор мужчин, ширма — все эти поблажки для добровольно согласившейся на ритуал ведьмы. С другими так не церемонятся.

Лакеи ушли, а вот гости расходиться не собирались. Мужчины, женщины — все стояли и смотрели. Я бы с удовольствием покинула зал вместе с лакеями. Не хочу здесь находиться. Не хочу это видеть! И тем более принимать в этом участие, тем самым одобряя происходящее. Но приходилось терпеть, чтобы не выдать себя.

— Стой, — прошептал мне Хастад на ухо еле слышно. — Если они почуют в тебе ведьму, сделают то же самое.

Меня словно парализовало после его слов. Я превратилась в соляной столб: неподвижная, молчаливая, испуганная до такой степени, что дышать невозможно. Именно в этот момент я особенно остро ощутила, что нахожусь в одном помещении с врагами. Их здесь тьма. Никакая магия не справится с таким количеством охотников. Моя единственная защита — Хастад.

Непривычно было это осознавать. Он забрал часть моих сил, но вместе с тем спас от охотников. Они не чувствовали во мне ведьму, ведь после нашей близости я вся была пропитана Хастадом и его аурой. Одно плохо, даже способ защиты у таких, как он, варварский. После такого непонятно то ли благодарить защитника, то ли проклинать.

Мне пришлось присутствовать на обряде. Я видела достаточно, чтобы невзлюбить всех, кто был в зале. Я вглядывалась в их лица и недоумевала, что творится в их головах и сердцах.

А вот куда не могла смотреть, так это на жертвенник. Пусть он и закрыт ширмой. В какой-то момент к потолку полетели золотые искры — это умирала магия юной ведьмы. Гости одобрительно кивали, а мне хотелось плакать.

Я старательно отводила взгляд. Жаль, уши заткнуть не могла и слышала все эти вздохи и стоны. Актавия была невинна, а женщина навсегда запоминает свой первый раз. Помнить подобное врагу не пожелаешь…

Ритуал стал кульминацией вечера. После него гости начали потихоньку разъезжаться. Не задержались и мы. Причем инициатором отъезда был Хастад, хотя покинуть прием не терпелось именно мне. Снова мужчина будто уступил, сделал так, как будет лучше для меня. Не знай я насколько он жесток, решила бы, что он пытается заслужить прощение. Словно ему есть дело до того, как я к нему отношусь.

Когда мы вышли на улицу, нас уже ждала лодка. Хастад снова правил ею сам. Едва мы отплыли, он спросил:

— По-прежнему зла на меня? Может, ты предпочтешь, чтобы с тобой поступили так же? Еще не поздно. Достаточно дать им понять, что часть твоей силы при тебе. Они будут рады тебя от нее избавить.

Я молча сверлила его взглядом. Он ведь не ждет от меня благодарности? Я, конечно, счастлива, что избежала ритуала. Но то, что он сделал, тоже было так себе.

— Ну так как, кого выбираешь: меня или их? — поинтересовался Хастад.

— Тебя, — обреченно вздохнула я.

Глава 23

Едва мы вернулись домой, как Хастад меня оставил, и я получила небольшую передышку. Достаточно на сегодня охотников и их заморочек. Правда, впереди очередная ночь с мужем, при одной мысли о которой меня начинает знобить. Особенно в свете увиденного на приеме. Эти впечатления еще не скоро меня покинут.

Я угрюмо двинулась к лестнице на второй этаж, но по пути меня перехватила Сильда. Увидев недовольную гримасу на ее лице, я скривилась. Вот только с ней сейчас разборок не хватало.

— Хорошо развлеклись? — спросила Сильда, сложив руки на груди.

Она ведь несерьезно? Не верю, что можно переживать из-за того, что пропустил этот кошмарный вечер.

— Тебя очень не хватало, — ответила я ей в тон.

— Будешь язвить, не получишь адрес ведьмы, — парировала Сильда.

Я уже занесла ногу над первой ступенью, да так и застыла. Не может быть! Она все-таки сделала это: нашла ведьму.

— Говори! — я обернулась к женщине.

— Третья набережная, строение семнадцать. Это было непросто. Ведьмы хорошо прячутся.

— Но тебе все же удалось. Поразительно, как быстро ты справилась. Как ты узнала, где искать ведьму?

Сильда нервно пожала плечами и отвела взгляд. И тут до меня дошло: никого она не искала, а просто делала вид. Она с самого начала знала, где живет ведьма, так как сама не раз к ней обращалась. Горничная оказалась права. Не удивлюсь, если жены тех самых охотников с приема тоже прибегают к их услугам. Разумеется, втайне от мужей. Женщины есть женщины. Всегда и везде.

— Спасибо, — кивнула я и на этот раз все же пошла наверх.

— Не забудь свое обещание, — донеслось мне в спину.

— Если все пойдет, как я задумала, скоро меня здесь не будет. Не переживай, — ответила я. — Получишь Хастада в свое единоличное владение.

Почему-то последняя мысль мне не понравилась. Как будто Сильда могла забрать что-то мое. Но Хастад никогда не принадлежал мне, даже несмотря на обеты, которые мы дали у алтаря. Это чужой мужчина, чужой мир, тело и то чужое. Мне здесь не место.

Я поднялась к себе в комнату, и горничная помогла мне избавиться от платья и подготовиться ко сну. Но одно дело лечь в постель, а другое — заснуть. Дверь в мою спальню, естественно, не вернули, а это значит, что муж может явиться в любой момент и ничто его не оставит.

Я лежала и ждала охотника. Смотрела в потолок, считала минуты, болезненно прислушивалась к звукам и вздрагивала от каждого шороха в коридоре. Мои нервы напоминали струны на арфе: натянутые донельзя. Едва притронься и завибрируют.

Но время шло, а никого не было. Удивительно. Сказать, что это показалось мне странным, ничего не сказать. Хастад заставил меня сделать выбор, и я, естественно, предпочла его толпе незнакомых мужчин. Я думала: после этого он продолжит выжигание моей магии. Нет ни одной причины, по которой он мог изменить решение. Если только он не… пожалел меня?

Невероятная, невозможная мысль. Охотник посочувствовал ведьме? Проявил такт, дав мне время прийти в себя после событий на приеме. Не укладывается в голове!

Никто и никогда не сбивал меня с толку так как Хастад. Я совершенно его не понимала. Иногда он казался чудовищем, а в другую минуту проявлял заботу. Не мужчина, а чертов ребус.

Хуже всего, что из-за этого мои собственные эмоции скакали от одной крайности к другой. То я ненавидела Хастада, то была ему благодарна. Я не понимала его, не понимала себя и совершенно запуталась в наших отношениях. Мы все еще враги или уже нет?

Утро тоже не принесло вестей от Хастада. Я сочла это добрым знаком и после завтрака решила прогуляться. В конце концов, в четырех стенах меня никто не запирал, имею право выходить. Если кто спросит, скажу, что хотела посмотреть город.

Позавтракав, я велела лакею подать для меня лодку. Здесь она вроде кареты, а лодочник — кучер. Когда вышла из дома, меня уже ждали. Вода плескалась у самых дверей, чуть ли не заливаясь в холл. Любопытно, если уровень моря поднимется, нас затопит? Судя по разводам на стенах внутри здания, подобное уже случалось.

Я забралась в лодку и назвала улицу — третья набережная, но без номера дома. Лучше Хастаду не знать точный адрес. Он наверняка будет интересоваться моим маршрутом.

Каналы напоминали наши улицы. Со своей схемой движения, разметкой, правилами. Я бы насладилась поездкой, если бы не мысли о цели. Очень переживала перед знакомством с ведьмой. Как она меня примет? Мне надо произвести хорошее впечатление, чтобы меня не прогнали. Без помощи ведьмы я пропаду.

Лодка остановилась у мини пристани. Я сошла на берег и велела ждать меня. Помимо водных дорог были в городе и простые — улочки между домами. Извилистые и тесные. Чего в городе не было, так это зелени. Редкие растения встречались в кадках на балконах и террасах домов. Похоже, местная почва губительна для флоры.

Я без труда нашла строение семнадцать по номерам на дверях и постучала. А потом переминалась с ноги на ногу в ожидании. Какая она — ведьма? Представился кто-то вроде нашей Бабы-яги: сгорбленная старуха с огромной бородавкой на носу. Эта фантазия немного меня расслабила, и я хихикнула.

Сейчас я встречусь с ведьмой. Волнительно!

Я не боялась ловушки. Даже если она есть, кто докажет, что я пришла к ведьме? Скажу в случае чего, что заблудилась. Город мне незнаком, это правдоподобное объяснение. А если Сильда начнет настаивать на своем обвинении, свалю все на ревность. Мол, она хочет заполучить моего мужа. В общем, выкручусь.

И все же когда заскрипел затвор, я скрестила пальцы на удачу. Вопреки ожиданиям дверь открыла вовсе не старуха, а девочка-подросток.

— Вам кого? — окинула она меня подозрительным взглядом.

Я поняла, что не знаю, что сказать. Попросить позвать ведьму? Вряд ли здесь принято вот так запросто упоминать чужие способности.

— Я пришла к хозяйке дома, — выкрутилась я.

Но девочка не торопилась распахивать передо мной дверь, и тогда я добавила:

— Мне рассказала о ней Сильда Бринн.

Женщины наверняка передают друг другу устные рекомендации. Если Сильда — клиентка местной ведьмы, то ее имя послужит мне пропуском.

Я не ошиблась. Подросток отодвинулась от двери и жестом пригласила меня войти. Мы прошли узким коридором в комнату с низким потолком. Здесь было душно и жарко. Очаг в углу чадил. На балках висели травы похожие на те, что я видела в башне, куда меня приводила Дайре.

Девушка предложила мне сесть и звонко крикнула куда-то вглубь дома:

— Леру Айге, к вам пришла какая-то дама!

— Чего орешь? — раздалось совсем рядом и из тени вышла опрятная женщина лет сорока. — Здесь я.

— Вот, — девушка указала на меня. — Клиентка.

Айге внимательно меня изучила. Моя одежда намекала на принадлежность к обеспеченному классу. Видимо, подобные мне частенько к ней захаживают, поэтому я подозрений не вызвала.

— Ступай, — махнула рукой Айге на девушку. — Дальше мы сами.

Вскоре мы остались вдвоем. Ведьма не спешила меня расспрашивать. Вместо этого она занялась приготовлением снадобья: поставила котелок на огонь, добавила в него разных трав. По комнате тут же разнесся цветочно-травяной аромат.

Я с благоговейным трепетом наблюдала за ее действиями. Передо мной творилось волшебство! Я сложила руки на столе как школьница на уроке и молчала.

Айге подождала, пока варево закипит, и сняла его с огня. Перелила немного в глиняную колбу, закупорила ее пробкой и протянула мне. Я взяла на автомате.

— Держи, — сказала она. — Пей три раза в день и через неделю скинешь нежеланное дитя. С тебя три монеты.

— Чего? — удивилась я.

— Ты же за зельем от беременности пришла? Все вы богатые такие. Сначала развлекаетесь с любовниками, а после бежите ко мне. Нет, чтобы раньше думать. Сотни раз предупреждала: легче вовсе не зачать, чем потом дитя сбросить. Да и грех это.

Женщина говорила и говорила. Чувствовалось, что тема у нее, что называется, наболела. Мне прямо неловко было ее перебивать и объяснять, что я по другому вопросу. Поэтому я терпеливо ждала окончания речи.

Лишь когда она умолкла, я произнесла:

— Спасибо за снадобье, но я не за ним.

— Вот как? — удивилась Айге. — Чего ж ты раньше молчала. Чего тебе: приворотное зелье для мужа, чтобы на сторону не ходил? Или наоборот отворотное, чтобы у мужа-старика сил на тебя не было?

Последнее предложение мне понравилось. Такое зелье мне бы пригодилось для Хастада. Жаль только его не опоить.

— Благодарю, — качнула я головой. — Но я ищу ведьму для личного общения.

Я наклонилась через стол и доверительно прошептала:

— Видите ли, я тоже…, — многозначительно замолчала, но реакции не последовало, и я добавила: — одна из вас.

Лицо Айге мгновенно перестало быть доброжелательным. Выхватив у меня из рук колбу, она указала на дверь:

— Убирайся!

— Вот уж нет, — я поднялась на ноги и уперла руки в бока. — Я такой путь проделала, чтобы вас найти, и так просто не уйду. Вы должны мне помочь.

— Ничего я тебе не должна.

— Хотя бы выслушайте. Мне действительно нужна помощь ведьмы. Но не та глупость, которой вы здесь занимаетесь. Мне необходимо настоящее колдовство!

— Тогда ты обратилась не по адресу. Я простая травница. У меня и силы-то нет. Давно выжгли охотники. Все, что я умею — варить зелья из трав.

Я качнула головой. Не может быть. Разочарование было таким сильным, что я не находила слов. Как же так… ведь Сильда сказала…

Нашла, кому довериться! Сильда ничего не понимает в магии. Она и ее подруги принимали за ведьму обычную женщину, которая просто разбирается в травах получше их. Темные люди. А что теперь делать мне? Я вернулась к тому, с чего начала.

И все же я решила попытаться еще раз. Раз силу Айге выжгли, значит она у нее когда-то была. Может, она знает других ведьм. Настоящих.

— Послушайте, — сказала я, — вам нечего бояться. Я — одна из вас.

— Так я тебе и поверила, — фыркнула Айге. — Этак любая может заявить, что она ведьма.

— Хотите доказательств?

— У тебя их нет.

— Уверены? Смотрите, — я вытянула руку, призывая магию. Айге вынудила меня на этот шаг.

Несколько золотых искр слетели с кончиков пальцев, но в ту же секунду женщина больно ударила меня по руке. Я вскрикнула и прижала ладонь к груди.

— Дура! — Айге аж тряслась от злости. — Хочешь на меня охотников натравить? Сейчас почуют твою магию и явятся. Пошла вон отсюда!

— Но вы же сами требовали подтверждение!

Айге толкнула меня по направлению к двери. Я пыталась оправдаться, но женщина не слушала. Она буквально силой выгнала меня из дома, как я не упиралась. Едва я оказалась на улице, дверь за моей спиной захлопнулась. Сколько не стучала, мне больше не открыли. Дом выглядел как нежилой. Свет в окнах и тот погас.

Пришлось вернуться к лодке и попросить отвезти меня домой. Моя вылазка окончилась полным провалом. Найти ведьм не так просто, они привыкли надежно прятаться. От этого зависит их выживание. Если ли вообще ведьмы в городе? Я начала в этом сомневаться.

Глава 24

Едва они с женой пересекли порог дома, Хастад ушел в кабинет. Ему требовалось побыть одному. Он не понимал, что случилось сегодня на приеме. Почему он не стал принимать участие в ритуале? Прежде мысль об отказе его не посещала. А тут все вышло само собой.

Его остановило вовсе не то, что Еленика будет наблюдать. Охотники привычны к публичности. Хастад банально не захотел другую женщину. Смотрел на девушку, протягивающую ему кубок, и разве что не зевал от скуки.

То ли дело жена. Даже просто держа ее за локоть, он чувствовал возбуждение. И все же этой ночью он решил не ходить к ней. Слишком испуганной и сбитой с толку она выглядела после ритуала.

Но одно дело избегать Еленику, другое — не думать о ней. Второе у Хастада не получалось, как он не старался. Память услужливо подбрасывала картинки из их совместной ночи. Как он проникал в нее снова и снова, а в голове лишь одна мысль: моя, на сто процентов подходящая именно ему. Ему одному, потому что делить ее он ни с кем не собирался.

Отчаянно хотелось снять перчатки и коснуться девушки, но Хастад не сделал этого. Не ради себя, а ради жены. Чтобы не причинить ей еще больше боли, чем уже причинил.

Та ночь закончилась, но только не для Хастада. Еленика осталась с ним: запахом на его коже, вкусом на губах, образом в мыслях. Эти следы были не видны другим, но для него имели огромное значение.

Ведьма зацепила его. По-настоящему. Проникла так глубоко, как никто до нее не проникал. В своей жизни Хастад знал два типа женщин: ведьмы и любовницы. Первых он ненавидел, вторые ему быстро надоедали. Любовницы не задерживались, так как все время хотели чего-то большего, а он не мог это дать. И вдруг впервые сам захотел этого большего. Не просто лишить ведьму сил, не принуждать девушку, а чтобы она откликалась и желала его так же сильно, как он ее. Не вырывать силой, а получать в дар.

Увы, Хастад понятия не имел, как этого добиться. Жена его на дух не выносит. И у нее, конечно, есть для этого веские причины.

Он мог поторопиться и сделать из нее обычную женщину, уничтожив ее силу, но после этого из их брака вряд ли выйдет что-то путное. Поэтому Хастад тянул, давая Еленике время привыкнуть.

А еще было чувство вины. Первая брачная ночь прошла так, как и должна была пройти с ведьмой. Но Хастад поймал себя на том, что впервые действуя как охотник не испытал удовлетворения от выполненной работы.

Он встряхнулся. Придут же такие глупости в голову! Еленика хоть и его жена, но все еще ведьма. Причем, как выяснилось, сильная. Он окончательно убедился в этом в первую брачную ночь. Ведь он не выжег и половины ее магии.

Это открытие неприятно поразило Хастада. Он имел дело с немалым количеством ведьм. Чью-то силу выжигал, кого-то отправлял в эргастул, а некоторых, бывало, и на костер. Но ни одна на его памяти не могла сравниться по силе с Еленикой…

В дверь кабинет постучали. Хастад нахмурился. Время позднее, кому он мог понадобиться? Приглашая визитера, он надеялся, что это Еленика, но его ждало разочарование: явилась Сильда.

— Что ты хотела? — спросил он, давая понять, что не настроен на долгий диалог.

— Поговорить о твоей жене, — заявила женщина.

— Мне все равно, что вы там не поделили. Женские разборки меня не касаются.

— Но она объявила себя хозяйкой дома! — воскликнула Сильда.

— Она и есть хозяйка.

— Я — жена твоего старшего брата. А это значит, что хозяйкой должна быть я.

— Мой брат умер, теперь ты вдова. Старшей в доме считается жена главы дома, — Хастад не понимал, почему ему приходится объяснять Сильде прописные истины. Она сама все прекрасно знает, но упорствует.

— Если бы ты женился на мне, этой проблемы бы не возникло!

Вот оно что. Она опять за старое. Этот разговор был у них сотни раз. В какой-то мере Хастад был рад, когда Глава ордена дал ему задание жениться на ведьме. Не пришлось связывать себя узами брака с Сильдой. Эта женщина никогда ему не нравилась, он не понимал, почему брат выбрал ее. Но свой долг — обеспечить вдову и ее ребенка всем необходим — он, разумеется, выполнит до конца.

— Это пустой разговор, Сильда, — отмахнулся Хастад. — Я уже женат.

— Надолго ли? — хмыкнула она.

— О чем ты?

— Да так… Просто, похоже, ты один доволен этим браком. Смотри, как бы твоя женушка не избавилась от тебя.

Напоминание о том, что Еленика его ненавидит, было болезненным. Он выгнал Сильду из кабинета, а потом еще долго мерил его шагами. Злился. На Сильду — жадную идиотку, на Еленику — проклятую ведьму, но в первую очередь на себя. За то, что думал о жене, фантазировал о ее теле. Даже знание о том, что она — скверна, ничего не меняло. Неспособность контролировать самого себя бесила особенно сильно.

Эту ночь Хастад провел в кабинете. Спал на кушетке. Все потому, что боялся: если поднимется на второй этаж, не удержится, зайдет в спальню к жене. Пожалуй, следует вернуть дверь на место. Убрать ее было импульсивным поступком.

Утро началось с визита к Главе ордена. Монган вызвал его для разговора. И первым делом он спросил о Еленике.

— Как обстоят дела с силой твоей жены? — поинтересовался Монган. — В ночь после вашего приезда охотники почувствовали всплеск магии в твоем доме. Она все еще ведьма?

— Ее магия оказалась сильнее, чем мы думали, — нехотя признал Хастад. — Но скоро от нее останется лишь воспоминание.

— Возможно, тебе нужна помощь?

— Нет, — ответил Хастад резче, чем следовало. Стоило представить, что кто-то помимо него дотронется до Еленики, и он приходил в бешенство. Чтобы не вызывать подозрений, он пояснил: — Вы поручили это дело мне. Кем я буду в глазах братьев, если не справлюсь?

Монган кивнул, принимая объяснение. Желание сохранить лицо — это он мог понять. Чего бы Глава ордена никогда не одобрил, так это привязанности к жене-ведьме.

— Пришла весть с острова твоей жены, — сменил тему Монган. — Скоро он станет твоим. Ее отец совсем плох. Он продержится еще несколько дней, не больше. Оформление наследства займет некоторое время, а потом мы, наконец, приступим к подготовке.

Хастад кивнул. Они долго ждали этого момента. Годами, если не десятилетиями. Почему же он, как прежде, не радуется, что цель близка? Вместо того чтобы насладиться скорым триумфом охотников, он думает о том, как жена воспримет весть о смерти отца. Она, конечно, расстроится. По непонятной причине эта мысль доставляла ему дискомфорт. Как будто ему есть дело до счастья ведьмы.

Глава 25

Я едва не плакала, пока лодка скользила по воде обратно к дому Хастада. Это провал. Абсолютный, стопроцентный. И что теперь? Смириться с потерей магии и тем, что останусь в этом мире навсегда? Для жизни здесь мое будущее слишком неопределенно. Я даже не уверена, что меня не убьют после того, как Хастад получит остров. Все зыбко и ненадежно.

Вернувшись домой, я не знала, куда себя деть. Сидела в своей комнате. Выходить и общаться с Сильдой не хотелось. Она еще тот собеседник. От количества яда в ее голосе у меня изжога. Обед я пропустила как раз по этой причине.

А потом пришла горничная с известием, что внизу меня ждет какая-то девушка. Я удивилась. В этом городе у меня нет знакомых. Но все же вышла в холл.

Девушку я узнала моментально — именно она впустила меня в дом Айге. Но что ей понадобилось?

— Леру Бринн, — девушка приветствовала меня кивком. — Хозяйка велела передать вам букет и поблагодарить за откровенность.

Она протянула мне четыре завернутых в бумагу цветка с нежно-розовыми лепестками. Я на автомате приняла их.

— Цветы прислала Айге? — уточнила я на всякий случай.

— Думаете, я прислуживаю этой любительнице? — фыркнула девушка. — Больно много ей чести!

Да уж, хорошими манерами она не отличалась. Но кто же ее таинственная хозяйка?

— Тогда назови имя своей госпожи, — попросила я.

— В букете есть записка, там все сказано, — кивнула девушка. — А мне пора.

Она выскользнула за дверь, я даже рта не успела открыть. Ладно, посмотрим, что там в записке. Поворошив цветы, я действительно нашла клочок бумаги. Вот только он был абсолютно чист. Ни словечка. Это какая-то шутка?

Задумчиво разглядывая букет, я поднялась в спальню. Происходит что-то странное. Эти цветы и записку доставили не просто так. Испытание! Точно! Наверняка это оно. Девушка, имя которой я так и не выяснила, видела мою магию. Она рассказала обо мне настоящим ведьмам и те прислали букет. Готова поспорить: в записке адрес, где их найти. Лишь от меня зависит, сумею ли я его прочесть.

Остаток дня я потратила на записку. Я смазывала ее лимонным соком, подогревала на пламени свечи, мочила, а потом сушила, даже применяла на ней магию. В общем, чего только не делала, все без толку. Листок бумаги оставался девственно чистым.

Воодушевление, накрывшее меня, когда я получила весточку от ведьм, стремительно таяло. Я слишком глупа, чтобы разгадать их шифр. Возможно, мне не хватает знаний этого мира, но где их взять? У Хастада в доме не хранилось никакой литературы о ведьмах, как и у отца Еленики. Похоже, она запрещена.

От записки меня отвлекло возвращение мужа. Он явился как раз к ужину и пожелал, чтобы я тоже на нем присутствовала. Ко мне поднялся лакей и сообщил, что муж ждет меня в столовой.

Я оставила послание ведьм на подоконнике. Все равно никто не поймет, что это. И спустилась в столовую. Странно, но стол был накрыт на двоих. А как же Сильда? Ее, получается, не позвали. Это настораживало.

Хастад уже сидел за столом. Он не встал при моем появлении, а просто молча и хмуро наблюдал за мной.

Я попыталась сесть с другого конца стола, подальше от мужчины, но он возразил:

— Нет, — качнул Хастад головой. — Иди сюда, — и ногой выдвинул ближайший к себе стул.

Ох, и не нравится мне это. Муж явно зол на меня. Но за что?

Я решила не искушать судьбу и села там, где он велел. После чего сложила руки на коленях и опустила голову. Поза провинившейся школьницы. Полное раскаяние и готовность сотрудничать.

— Сегодня в городе, — рассказал мужчина, накладывая себе в тарелку салат из свежих овощей, — зафиксировали выброс ведьмовских сил. Совсем небольшой, но охотники тщательно проверяют каждый случай.

Я втянула голову в плечи. Как говорится, упс.

— Будешь салат? — поинтересовался Хастад.

Я вздрогнула от резкой смены темы. Что-то он подозрительно вежливый. Подняла взгляд на мужа и похолодела. Ну да, так и есть, все это напускное. Глаза вон как горят — злые-презлые. Того и гляди придушит.

— Благодарю, я не голодна, — кое-как выдавила из себя.

Мужчина пожал плечами и вернулся к прерванному разговору:

— Я был среди тех, кого отправили на место. По тому адресу жила одна травница. В свое время охотники выжгли ее силу, но, видимо, это не пошло ей впрок. Она поддерживала и дальше связь со своими сестрами по скверне. Травница сбежала до того, как мы прибыли. Ее ищут.

Я стиснула кулаки, аж ногти впились в ладони. Все плохо. Но Айге сама требовала доказательств! И ведь именно моя магия заинтересовала настоящих ведьм. Букет с запиской результат моего поступка. Обидно, если я не разгадаю шифр, и все было напрасно.

— Но знаешь, что самое интересное? — спросил Хастад, и я качнула головой. — Слуги не сдали ведьму, которая приходила к Айге.

— Смелые, — пробормотала я.

— Скорее глупые, — поправил он.

Какое-то время мужчина молчал, сосредоточенно жуя салат, и я уж было решила, что на этом мучения закончены. Но нет, это было только начало.

— Мы, разумеется, опросили свидетелей — жителей соседних домов. Несколько человек видели, как к травнице приходила знатная дама. Мы даже нарисовали ее портрет. Хочешь взглянуть?

— Зачем?

— Вдруг лицо покажется тебе знакомым, — пожал он плечами.

С каждым очередным словом мужчины я холодела все сильнее. Сперва замерзли пальцы, потом руки до локтя, и так до тех пор, пока холод не добрался до сердца. Он все знает! Это очевидно. Весь этот разговор лишь способ помучить меня. Хастад наслаждается моим страхом.

Из внутреннего кармана сюртука он достал лист бумаги, развернул его и положил на стол передо мной. На, мол, смотри. Но я не могла заставить себя опустить взгляд на рисунок. Я и так знала, что там увижу — собственную копию.

— Уверена, что не встречала женщину на портрете? — уточнил Хастад, хотя прекрасно видел: я не смотрю на рисунок. Затем притворно вздохнул: — Жаль. Но ничего, охотники пройдутся по домам, кто-нибудь ее обязательно узнает. Например, муж.

Это был уже не намек, а практически открытое обвинение. Я все-таки отважилась бросить взгляд на портрет и тут же выдохнула с облегчением. Он был далеко не так хорош, как я представляла. Чем-то он походил на наши фотороботы. Под такой портрет подойдет половина женщин города. Но вряд ли Хастад злится просто так. Значит, дело в чем-то еще.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — не выдержав, я вскинула голову.

— Разве это не обычная беседа между супругами? В конце дня каждый делится, как его провел, что делал, где был. Я о своем дне поведал. Теперь твоя очередь, женушка.

Хастад смотрел на меня, не мигая. Он ждал, что я все ему выложу? Вот так запросто возьму и расскажу о том, как ходила к Айге? Наивный.

— Мне нечего говорить, — пожала плечами. — Мой день был скучным и однообразным. Я каталась на лодке по каналам, немного прогулялась по городу, потом сидела в спальне. Правда мне принесли букет цветов, но кто даритель я не знаю.

После моих слов в столовой наступила тишина. Очередная неловкая пауза. Но в этот раз все было по-другому. Гнев Охотника достиг апогея, он уже не мог его сдерживать.

Оттолкнув от себя тарелку с салатом, мужчина резко поднялся на ноги. Аж стул опрокинулся.

— Довольно лжи! — взревел он. — Говори, где ты была.

Я тоже подскочила со стула и отбежала подальше от разъяренного мужчины.

— Я все тебе рассказала, — заверила я.

— Врешь. Даже если отбросить описание свидетелей, которое очень похоже на тебя, — сказал мужчина, идя на меня. — Я прекрасно знаю твою магию и могу ее отличить от других. Там была ты. Это выброс твоих сил сегодня уловили охотники.

Черт! Кто бы знал, что магия ведьм отличается, и охотники способны заметить эту разницу. Похоже, меня приперли к стенке — и в переносном, и в прямом смысле. Я, в самом деле, стояла, прижавшись к стене спиной, гадая, каким будет наказание.

— Ты сказал другим? — уточнила я. Казалось, в столовую вот-вот ворвутся охотники. Этого я боялась больше всего.

— Пока нет, — ответ мужа обнадежил. — Прежде я решил послушать твои оправдания.

Хастад наклонился и вытащил из голенищ сапог кинжалы. Опять испортит мне платье? Когда он подошел, я попыталась отбиться, но мужчина схватил меня за руку и приколол ее к стене кинжалом. Хорошо, лезвие прошло сквозь ткань, а не через мою плоть.

То же он сделал и со второй рукой, плюс пропустил два кинжала через пояс на моей талии, тем самым зафиксировав меня возле стены. Плотная ткань не рвалась, сколько я не дергалась. Я превратилась в бабочку, распятую иголками на листе картона. И энтомолог уже приступил к моему изучению.

— Просто признай, что это была ты, — потребовал мужчина.

— Да ни за что!

Я все отрицала, но Хастад не слушал. Шагнул ближе, поймал мое лицо, сжал пальцами и заглянул в глаза. Сейчас главное — не сдаваться. Между ведьмами и охотниками вечная война, и я угодила на поле этого боя. Хочу или нет, а придется сражаться. Мне просто не позволят отойти в сторону и тихо переждать битву.

— Что ты за женщина такая?

— Ведьма, — усмехнулась я.

Он вздрогнул, как будто забыл об этом, а я напомнила.

— Точно, — кивнул. — И очень опасная. Я еще не до конца выжег твою силу. Видимо, пришло время для второго сеанса.

При этих словах он задрал на мне юбку и скользнул под нее рукой. Ох, какие у него были пальцы… умелые, горячие, жадные. Я с силой стиснула бедра, пытаясь удержать его ладонь. Но мужчина вклинился коленом между моих ног и давил, заставляя их развести.

— Маленькая, вредная ведьмочка, — прошептал Хастад мне на ухо.

Это был запрещенный прием. Как удар ниже пояса в боксе. От хриплого мужского шепота у меня ослабли колени, и мужчина тут же воспользовался преимуществом: скользнул рукой вверх и добрался до цели.

Я лишь ахнула. С губ сорвался… нет, не возглас возмущения, а стон удовольствия. Вот оно, я проигрываю. Поддаюсь на провокацию, мой самоконтроль тает на кончиках пальцев этого мужчины. Только я ему не нужна. Все, что его интересует — уничтожение моей магии. Для него это работа, ничего личного.

— Так-то лучше, — самодовольно усмехнулся Хастад.

Надо было что-то срочно предпринять, и я сказала:

— Хочешь правды? Тогда вот она: я не хочу тебя. Снова возьмешь силой?

Рука мужчины замерла. Он и сам застыл, глядя мне в глаза. Долго, пристально. Словно там за зрачками пытался рассмотреть мою душу. А потом вдруг резко отпустил меня и сделал шаг назад.

— Ведьма, — бросил он с сожалением и вышел из столовой.

А я так и осталась возле стены. Все еще пригвожденная к ней четырьмя кинжалами.

Глава 26

Я подергалась, пытаясь освободиться, но не так-то это просто. Кинжалы Хастад воткнул глубоко в стену, их не вытащить. Плотная ткань платья тоже не спешила рваться.

— Эй, кто-нибудь помогите! — крикнула громко и четко, а потом повторила еще пару раз.

В коридоре послышались шаги. Кто-то явно ходил с той стороны двери, но в столовую он так и не заглянул. Я решила, что это была Сильда. Уж она бы точно не стала мне помогать. Но где же слуги?

В итоге пришлось выкручиваться самой. Сосредоточилась на правой руке. На то, что разрезать ткань об острый кинжал, ушло какое-то время. В процессе я порезалась. К счастью, не серьезно. Наконец, рука была свободна. Я выдернула другие кинжалы один за одним и бросила их на пол.

Ни секунды дольше не желая задерживаться в столовой, я поднялась к себе в спальню. Там меня ждала горничная. Вид у нее был виноватый.

— Простите, леру Бринн, что не пришла вам на помощь. Я слышала вас, — честно призналась она.

— Почему не помогла? — уточнила я.

— Хозяин запретил. Сказал: того, кто войдет в столовую, он уволит. А в нашем городе очень сложно найти работу.

Я только головой покачала. Хастад в своем репертуаре: наказывает и дрессирует меня как собаку. На горничную я не злилась, где-то даже сочувствуя ей. Весь мой гнев был направлен на мужа. Вот так он отомстил за мои слова. Хорошо, эликсир в этот раз не отобрал. Впрочем, я уже была научена горьким опытом и сделала заначку.

Спала я, несмотря ни на что, спокойно. Быстро же я привыкла к комнате без двери. Встала с рассветом и подошла к окну — полюбоваться видом. Все-таки мне здесь нравилось. Еще бы не гонения на ведьм, и я бы даже смогла полюбить этот мир.

На подоконнике лежала оставленная мной записка. Точнее пустой листок бумаги. Как же прочесть то, что на нем написано?

Я посмотрела на букет. Где отправитель взял цветы? Во время прогулки по городу я обратила внимание, что растений практически нет. Разве что какие-то жалкие крохи растут в кадках на балконах. Никаких клумб, аллей или просто одиноких кустов. При таком дефиците цветы должны быть очень дорогим товаром. А мне прислали целый букет! Это роскошный подарок. С чего так стараться ради незнакомки?

Я вытащила цветок из вазы. Сунула нос в раскрытый бутон и тут же чихнула. Пыльца, которой было слишком много, забилась в ноздри. Мне даже пришлось промыть нос водой, чтобы снова нормально дышать.

После я вернулась к цветам. На этот раз залезла в бутон пальцем, подхватила немного пыльцы на подушечку и провела по листку бумаги. Ничего.

Разочарование было огромным. Не может быть, чтобы цветы подарили просто так! Разозлившись, я бросила записку обратно на подоконник. Мне ее не разгадать. Наверное, там вовсе ничего нет, а ведьмы посмеялись надо мной.

И вдруг что-то мелькнуло. Первые лучи солнца упали на бумагу, и на ней проступили едва заметные буквы. Вот оно! Сочетание пыльцы и солнечных лучей восходящего солнца дают нужный эффект.

Пока солнце окончательно не взошло, я вымазала листок пыльцой. На бумаге проявились нечеткие линии и завитушки. Под воздействием солнечных лучей они складывались в слова.

Я побоялась трогать записку. Вдруг нарушу что-то и буквы пропадут. Вместо этого выгнула шею, читая написанное. Кажется, это был адрес. Очередное название незнакомой мне улицы. Похоже, сегодня меня ждет еще одна прогулка по городу. Надеюсь, на этот раз результат будет лучше.

Прочитав адрес, я сожгла записку в камине и вызвала горничную. Она принесла завтрак, а после помогла мне одеться. Спустя час я спускалась по лестнице. Кралась при этом как вор. Не хотелось после вчерашнего встречаться с Хастадом.

На мою удачу он уже уехал. Это мне сообщил лакей, дежуривший у входной двери. Я сперва не поняла, что он здесь делает. Но недоумение длилось недолго. Стоило протянуть руку к двери, как мужчина загородил мне проход.

— Что происходит? — насупилась я.

— Простите, леру Бринн, — сказал лакей, — но хозяин запретил выпускать вас из дома.

— Вы это не серьезно, — фыркнула я и попыталась обогнуть лакея. Не тут-то было! Он стоял насмерть, загораживая собой дверь как Матросов амбразуру.

Сзади послышался мерзкий смешок. Мне не надо было оборачиваться, чтобы понять, кому он принадлежит. Сильда явилась позлорадствовать. Жаль, до нее не доходит: мой провал — ее горе.

— Хорошо, — сказала я лакею. — В таком случае я проведу этот день в своей спальне. За вышиванием. И прошу меня не беспокоить.

— Как вам будет угодно, леру Бринн, — кивнул он.

Я пошла прочь от двери, по дороге подцепив Сильду за локоть и увлекая ее за собой в зал.

— Эй, пусти! — вырывалась эта идиотка.

Но я затолкала ее в комнату и закрыла за нами дверь. После чего сказала:

— Наверняка из дома есть другой выход. И ты мне его покажешь.

— Вот уж нет, — тряхнула она головой.

— Ты все еще хочешь заполучить Хастада или любовь прошла?

Она недовольно засопела.

— Куда это ты собралась? — спросила Сильда с вызовом.

— На этот раз у меня верный адрес, а не тот фейк, что ты мне принесла.

— Чего? — не поняла она незнакомое слово. — Опять эти твои ведьмовские штучки!

На этот раз она все же сложила пальцы в защитный знак. Похоже, рано я ее причислила к здравомыслящим существам.

— Выход, — напомнила я. — Где он?

— Можно воспользоваться черной дверью. Через нее ходят слуги.

— Мне подходит, — кивнула я. — Показывай, где она.

Сильда нехотя согласилась помочь. Она провела меня через кухню и другие подсобные помещения до запасного выхода, у которого дежурил лодочник. Но Сильда и тут пришлась кстати: отвлекла мужчину, а я тем временем выскользнула на улицу.

Хастад не подозревал, что мы сговоримся за его спиной. Думал, мы не поладим. Плохо же он знает женщин. Мы способны объединиться ради общей цели, даже вопреки взаимной неприязни.

Запасная дверь вела в узкий проулок между домами. Выглянув на улицу, я поняла, что не знаю куда идти. Направо? Налево? А дальше? Я совершенно не знакома с городом.

Сильда могла бы показать путь, но я поборола искушение обратиться к ней. Будет лучше ни с кем не делиться адресом ведьмы. Это тайные знания. Их достойны не все. И уж точно не Сильда.

В итоге я свернула налево. Почему бы и нет? Шла наугад. По большей части блуждала по городу, не зная: приближаюсь к цели или отдаляюсь. Пару раз спросила дорогу, но, даже получив указание, быстро заблудилась в хитросплетении местных улиц. Можно было выйти к центральному каналу и там нанять лодку, но я боялась привлекать к себе внимание.

Спустя час бессмысленных хождений я совсем отчаялась. Привалилась к ближайшей стене и закрыла глаза. Кажется, это провал. Я совершенно не ориентируюсь на местности. Этот чертов город похож на лабиринт!

— Уже сдаешься? — услышала рядом девичий голос.

Открыв глаза, увидела знакомую девушку-подростка. Это она принесла букет.

— Быстро, — разочарованно покачала она головой.

— Я заблудилась. Подскажешь дорогу? — спросила я.

— Что мне за это будет?

— А чего ты хочешь?

Девушка крепко задумалась. Она молчала где-то с минуту, а потом выпалила:

— Услугу. Однажды я попрошу тебя о чем-то, и ты сделаешь ровно так, как я скажу.

Это была опасная сделка. Мало ли о чем попросит девчонка? Но выбора у меня не было, и я согласилась.

— Дай руку, — велела она.

То, что было дальше, походило на рукопожатие. Меня что-то кольнуло в самый центр ладони. Следа не осталось, но шестое чувство подсказывало: мы только что заключили настоящую сделку, и расторгнуть ее не получится.

— Иди за мной, — махнула рукой девушка и нырнула в ближайший проулок.

Это был бег с препятствиями и элементами паркура. Шустрая девчонка сновала в толпе как рыба в воде. Перепрыгивала преграды, резко сворачивала, подныривала под низкие балки. Она разве что по стенам не ходила. Я еле поспевала за ней и уж точно не следила за дорогой. Просто была не в состоянии.

Я уже приготовилась молить о передышке, когда девушка остановилась возле одного из богатых домов.

— Мы пришли, — сказала она и, открыв дверь без стука, вошла первой. Я последовала за ней.

Внутри вопреки ожиданиям был обычный холл. Никаких ведьмовских атрибутов как у травницы. Встречала нас женщина лет тридцати, она представилась как леру Моэл. Судя по дому и одежде, она была из зажиточных горожан. Если это ведьма, то она неплохо устроилась.

— Эле, — обратилась Моэл к девушке, — спасибо, что проводила гостью, а теперь ступай на кухню.

Я выругалась про себя. Вот прохвостка! Эле специально послали, чтобы встретить и провести меня, но она умудрилась стребовать с меня услугу на будущее.

Девушка убежала прежде, чем я ей все высказала. Да и не до нее было. Я во все глаза смотрела на новую знакомую, пытаясь понять: она ведьма или нет? Но внутреннее чутье как на грех молчало.

В итоге я решила не гадать, а спросить напрямую:

— Вы ве…, — но договорить не успела.

— Тсс, — перебила Моэл. — В этом городе не принято произносить слово на букву «в». За это можно и на костер отправиться.

Я прикусила язык.

— Простите, я родом с дальнего острова. Моя мать погибла до того, как чему-то меня научила. Я многого не знаю.

— Я сделаю вид, что поверила, — усмехнулась женщина и пригласила: — Спустимся в подвал.

Ее предложение насторожило. Впервые слышу, чтобы гостей принимали в подвале. Но я все-таки двинулась за женщиной. Не идти же на попятную, когда я, наконец, нашла ведьму.

Мы спустились по деревянной скрипучей лестнице. Подвал оказался глубже, чем я ожидала. И обставлен он был совсем не так, как можно было предположить. Если забыть, что это за помещение, то я бы назвала комнату гостиной. Здесь был камин, несколько кресел и столик в углу, но центральная часть пустовала. Настоящая танцплощадка для вечеринок.

— Вот теперь можно говорить прямо, — заявила Моэл. — Здесь нас не подслушают.

— Толстые стены? — уточнила я.

— И это тоже. Но еще, — она взмахнула рукой и на стенах, полу и потолке проступили незнакомые мне символы. Не было ни единого свободного сантиметра, не покрытого этими знаками.

— Стойте! — испугалась я. — Вашу магию почувствуют охотники.

— Только не здесь. Эта комната защищена от их чутья. Лишь здесь я могу быть тем, кем родилась — ведьмой.

Вот оно что! Теперь понятно, почему гостей в этом доме принимают в подвале.

— Как же вы прячете свою магию там, наверху? — я указала на потолок.

— Ее скрывает аура моего супруга. Он охотник.

Я моргнула. Она спит с охотником и сохранила при этом силу?

— Да, мы делим ложе, — ответила ведьма на мой невысказанный вопрос. — Но мы лишь спим. Муж не касается меня как женщины.

— Как вам это удалось?

— Я наложила на него чары, — пожала она плечами. — Он уже стар, его дар ослаб. Он давно не принимает участия в делах ордена. Бедняга даже не понял, что случилось.

— Зато у вас есть надежное прикрытие, — пробормотала я. Жаль, этот фокус не пройдет с Хастадом. — А метка вас не беспокоит? Или вы пользуетесь эликсиром охотников?

— Это они тебе сказали, что эликсир — их изобретение? Слушай их больше! Испокон веков он был у ведьм. И только недавно охотники украли у нас рецепт.

Я ловила каждое ее слово. Это не женщина, а кладезь информации! Как же мне повезло встретиться с ней.

— Я думала, ты придешь сразу после того, как получишь записку, — заметила Моэл. — Что тебя задержало?

— Я ждала восходящее солнце, чтобы прочесть ваше послание.

— Зачем? — удивилась она.

Я прикусила язык. Кажется, я перемудрила. И правда с чего решила, что для шифра нужны лучи восходящего солнца?

Я ошиблась. Видимо, для чтения записки нужна пыльца и любые прямые солнечные лучи. А, может, свою роль сыграл и тот факт, что ранее я применила к записке магию. В общем, я так и не поняла до конца, как именно читать этот шифр. Мне банально повезло. Даже страшно, насколько я была близка к провалу.

Ведьма насторожилась. Ей с самого начала казалась подозрительной моя полная неосведомленность.

Видя это, я пробормотала в свое оправдание:

— Я с дальнего острова.

— Не ври мне, — сощурилась она. — Я все-таки ведьма и многое чувствую. Например, я вижу, что ты чужачка. Присядем, — указала Моэл на кресла, — и ты расскажешь мне о себе.

Я с удовольствием приняла приглашение. После пробежки по городу ноги гудели.

Не знаю, как так вышло, но я неожиданно для самой себя за чашечкой чая рассказала хозяйке дома все. И то, что пришла из другого мира, и то, что мечтаю вернуться назад, но ничего не понимаю в магии. Я вообще-то не склонна откровенничать с малознакомыми людьми, но здесь расслабилась. Не удивлюсь, если Моэл что-то подмешала в чай. На то она и ведьма.

Впрочем, я ведь хотела от ведьмы помощи в возвращении домой, а ее сложно получить, держа все в тайне. Так или иначе, пришлось бы поведать ей правду о себе.

Хозяйка подвала оказалась идеальной собеседницей: она внимательно слушала, кивала, задавала наводящие вопросы. Когда я умолкла, закончив рассказ, она спросила:

— Как именно ты попала в наш мир?

— В том-то и дело, что я не помню.

— Жаль, — нахмурилась она. — Это помогло бы понять, как тебя вернуть.

— И что теперь? Обратной дороги нет? — испугалась я.

— Почему же? Для начала мы выясним, как ты к нам угодила, и что стало с твоим родным телом, а там посмотрим.

— Как именно мы это сделаем?

— Проведем ритуал.

Я улыбнулась. Впервые за время пребывание в чужом мире у меня появилась надежда все исправить. Возможно, уже скоро я буду дома!

Глава 27

Моэл предстояло подготовиться к ритуалу. На это требовалось время, и ведьма велела мне возвращаться домой. Меня снова проводила Эле. На этот раз безвозмездно. Я настояла на том, чтобы мы шли медленно, так как хотела запомнить дорогу. Не может девушка вечно водить меня туда и обратно.

Эле довела меня до двери черного хода моего дома, но уходить не торопилась. Приложила ладонь к дверному полотну, прислушалась к чему-то, а потом сказала:

— По ту сторону кто-то дежурит.

— Так и есть, — кивнула я. — Это лодочник, его поставил мой муж, чтобы я никуда не ушла. Что же мне делать? Если он увидит, что я отлучалась, доложит Хастаду.

— Подставь ладонь, — потребовала Эле.

— Заключим еще одну сделку? — насторожилась я.

— Хватит с тебя одной. Хочу кое-что дать тебе.

Я протянула руку, и Эле вручила мне кожаный мешочек.

— Что там?

— Измельченная сонная трава. Как войдешь, — пояснила она, — зачерпни немного на ладонь и подуй так, чтобы порошок попал прямо в лицо лодочнику. Только смотри, сама не вдохни.

— Это его не убьет? — лодочник ничего мне не сделал, а я не настолько кровожадна, чтобы прикончить кого-то за то, что он мешает мне войти.

— Нет, он просто забудет несколько минут до и после порошка.

— Это мне подходит, — кивнула я. — Спасибо.

Я все сделала, как объяснила Эле: вошла, лодочник тут же подскочил с места, но я выдула ему в лицо порошок, и он встал столбом. Глаза стеклянные, лицо равнодушное. Пока он не пришел в себя, я убралась подальше от черного хода. Таким образом, благодаря Сильде и Эле моя отлучка осталась незаметной.

В приподнятом настроении я поднималась на второй этаж. Дело сдвинулось с мертвой точки! Если так пойдет дальше, то скоро я буду дома. Обниму подругу, поглажу кота, выйду на работу. Звучит даже слишком прекрасно.

В моей комнате, а точнее еще на подходе ждал новый сюрприз. Я так привыкла к портьере, что не сразу нашла вход. Спустя несколько секунд сообразила: что-то тут не так и повернула обратно. Добралась до своей спальни и обомлела — дверь! Вот почему я прошла мимо. Это что — извинение? Хастад так замаливает грехи?

Я пощупала дверь. Не привиделась. Что тут скажешь, муж мне угодил. Честно говоря, я понятия не имела, как относиться к Хастаду. Надо бы его ненавидеть, особенно после всего, что он сделал, но почему-то не получалось.

В спальне я первым делом подперла дверь стулом. Муж ведь не думал, что она будет гостеприимно для него распахнута? Впрочем, этой ночью он и не пытался ко мне войти. Похоже, он вообще не ночевал дома. Наверняка дело в поисках ведьмы. Охотники с ног сбились, разыскивая ее.

На следующий день я в назначенный час отправилась к Моэл. Выходила с такими же предосторожностями, что и вчера. Благо теперь у меня есть сонная трава. С ней я легко могу уходить и возвращаться, когда захочу.

Дорогу я нашла не быстро, хоть вчера и пыталась ее запомнить. Но, в конце концов, я добралась до цели. Самостоятельно.

К ритуалу уже было все готово: в центре подвала стоял алтарь, на полу вокруг него начертили незнакомые мне знаки.

— Это твое место, — указала на алтарь Моэл. — Ложись.

Делать нечего, я забралась на алтарь и легла на спину, скрестив руки на груди. Чувствовала себя неуютно. На похожем постаменте охотники выжигали магию Актавии. Очень неприятная ассоциация.

— Что теперь? — спросила я хриплым от волнения голосом.

— Закрой глаза и сосредоточься на последнем воспоминании из своего мира.

Так я и сделала. Пока воскрешала образы своей жизни, Моэл жгла благовония и читала нараспев заклятия. От терпкого запаха трав щипало нос, а монотонный голос ведьмы убаюкивал. Я постепенно погружалась в транс — странное медитативное состояние.

Мое последнее воспоминание из родного мира — мы со Светкой в ресторане. Чокаемся чашками с зеленым чаем, смеемся. Потом идем на танцпол. Я словно смотрела кино с собой в главной роли. Картинки крутились все быстрее, я едва успевала следить за происходящим.

После ресторана мы разъехались по домам. Следующий день — рабочий. Какое-то время все идет как надо, кадры мелькают сплошной полосой. Одно и то же, одно и то же. Никогда не думала, что моя жизнь настолько однообразна и скучна.

Затем что-то новенькое — я на приеме у врача. Как я могла это забыть? Ощущение, будто часть моей жизни нарочно стерли из памяти. Врач что-то говорит, я плачу. И новые кадры: посещение больницы, процедуры. Мне становится все хуже. Я не расслышала диагноза, но догадываюсь о нем. Кажется, я умираю.

В конце концов, я оказываюсь в больнице. Лежу под капельницами, сама на себя не похожа. Худая, лысая. Не человек, а его жалкое подобие. Меня навещает только Светка. Бывший муж, разумеется, не явился. Он давно вычеркнул меня из своей жизни. Еще одно болезненное напоминание, насколько я одинока. Аж слезы наворачиваются от жалости к себе.

Но внезапно приходит еще один посетитель. Старуха. Та самая, с лавочки. Она здесь откуда? Я чувствую себя собакой, взявшей след. Что-то тут нечисто. Старуха склоняется надо мной, шепчет, я отвечаю, и она удовлетворенно кивает. А через неделю я умираю.

Это было ужасно: наблюдать за собственной смертью. Страх, боль, отчаяние — я испытала целую гамму кошмарных эмоций. Получается, в родном мире меня больше нет. Мое тело покоится в земле, разлагается себе потихоньку и возвращаться мне, по сути, некуда.

Это открытие неприятно поразило. Как же быть? Смириться с тем, что этот новый мир теперь мой? Я очнулась от транса шокированной. Никак не могла прийти в себя и собрать мысли в кучу.

Сомнений в том, что увиденное — правда, не возникло. Все было настолько реальным… Я чувствовала, что прожила это все. И боль в горле, когда пришла в себя в новом мире, была не только от того, что Еленика повесилась. Эта боль — отголосок дыхательной трубки, через которую я дышала последние дни жизни в родном теле. Вот так все взаимосвязано.

Я сидела на алтаре, свесив ноги. По щекам текли слезы, но я едва их ощущала. Моэл меня не торопила, давая время освоиться и смириться с новыми знаниями.

— Получается все зря? — наконец заговорила я. — Моя борьба с Хастадом не имеет смысла? Рано или поздно он все равно лишит меня магии. Но, может, это и к лучшему. Я стану обычной женщиной, проживу простую жизнь.

Я рассуждала вслух, прикидывая, как быть дальше. Но Моэл резко меня перебила:

— Не смей думать о подобном! Просто так между мирами не ходят. Всегда есть причина. Твое присутствие здесь — дар. Его необходимо использовать.

— Чего ради? — пожала я плечами. После пережитой в видении смерти я совсем упала духом. — Возможно, тихая семейная жизнь с Хастадом — именно то, что уготовано мне судьбой.

— Я расскажу тебе кое-что о твоем муже, охотниках и их планах. Думаешь, он женился на тебе по доброте душевной или из симпатии? Ему нужен остров твоего отца.

— Это я и так знаю.

— Но ты вряд ли догадываешься, зачем этот остров понадобился охотникам.

Я качнула головой. Это мне действительно неизвестно.

— В нашем мире не счесть островов, но лишь пять из них представляют особую ценность для ведьм. Когда-то, когда вода еще не покрывала большую часть суши, в этих местах родились самые первые и самые могущественные ведьмы. По сей день это места нашей силы. Их уничтожение приведет к гибели всех ведьм. Десятилетие за десятилетием охотники пытались вычислить эти места. Они пытали наших сестер, сжигали их заживо. Все ради того, чтобы те проговорились. Наконец, охотники узнали все, что хотели. Один за другим они присвоили четыре из пяти островов себе. Остался последний — тот, что принадлежит твоему отцу. Вскоре они получат и его, и тогда проведут обряд, убив одним махом всех ведьм.

— Вы все умрете? — ужаснулась я.

— В один миг. А мир продолжит гибнуть. Еще каких-то сто лет, и вода захватит его полностью. Вслед за ведьмами погибнет все живое. Ведь только мы в состоянии заставить воду отступить.

— Почему же вы не сделали этого до сих пор? Чего ждете?

— Верховную ведьму. Ту, чья сила будет безгранична. Она возглавит нас и вернет все, как было до потопа. Но пока Верховная не родилась.

— Сколько лет вы ее ждете?

— Столетий, девочка, столетий. Дар Верховной очень редкий. Последняя жила еще тогда, когда вода и суша пребывали в гармонии.

Мне не нравились слова Моэл, но не верить я им не могла. Задуманное охотниками ужасно. Отнять жизнь у тысяч женщин! Подобное и вообразить трудно. И Хастад с ними заодно. Если у них все получится, я ведь тоже погибну. При условии, что хоть крупица магии сохранится во мне в тот момент.

Но даже если нет, сколько будет других жертв! Острова захлебнутся в крови, тела станет негде хоронить. Это станет катастрофой вселенского масштаба. Геноцид по половому признаку.

— Но чем я могу помочь? — спросила. — Я и магией-то не умею пользоваться.

— Я тебя научу, это несложно. И как быть с мужем тоже подскажу. Ты нужна этому миру. Привратница не переселяет души просто так.

Она говорила о той странной старухе, что навещала меня в больнице. Понятно, что мое перемещение ее рук дело. У нее были какие-то планы на мой счет. Жаль, она меня не поставила в известность. Или поставила, но я не помню. Провалов в памяти еще хватало. Фактически я забыла целый кусок жизни длиной этак в год, а то и больше.

Я ощутила ответственность. Как будто судьба целого мира зависела от моего решения. Не знаю, удастся ли сохранить магию, но помочь попробую.

— Что же мне делать?

— Не только охотник может забрать силу у ведьмы, мы тоже на кое-что способны, — хитро улыбнулась Моэл. — Они выжигают магию через близость. Чаще всего насильно. Но сила ведьмы в ее слабости. Твои губы — оружие. Получи от охотника поцелуй, и ты уничтожишь его дар, а себе вернешь магию. Всю, что он забрал у тебя.

Так вот почему Хастад так смотрит на мои губы! Он, в самом деле, боится их. И хочет. Это я тоже видела в его взгляде. Запретный плод сладок. Так уж устроены люди: им хочется то, чего нельзя. Я могу это использовать.

Глава 28

Я слушала внимательно, кивала. Мне предстояло многому научиться. Моэл рассказала, что поцелуй с охотником должен быть добровольным, а не вырванным силой. Это осложняло дело. Скрутить и насильно зацеловать мужа не вариант.

А еще ведьма объяснила, как призывать магию. В общем-то, я инстинктивно действовала правильно. Надо сосредоточиться и обратиться к внутренним резервам. Но у Моэл ладони вспыхивали за секунду, мне же на это требовалось больше времени.

— Ничего, научишься, — успокоила она. — Продолжишь практиковать, и вскоре магия будет мгновенно откликаться на зов.

Остаток нашей встречи я именно этим и занималась — тренировалась. К сожалению, делать это я могла только в защищенном от охотников подвале. В других местах призывать магию опасно.

Время, увы, бежало непозволительно быстро. Вскоре пришлось прощаться. Моэл обняла меня и сказала:

— Береги себя.

Я сжала ее плечи в ответ и вдруг ощутила неприятное покалывание на сгибе локтя с внутренней стороны. Закатав рукав, заметила небольшую ранку. Похожая остается от укола иглы.

— Что это? — спросила. — Вы брали у меня кровь?

— О чем ты? — Моэл сделала вид, что не поняла. — Ты, должно быть, просто поранилась. Такое бывает.

— Да, конечно, — пробормотала я и поторопилась откланяться.

Ведьме я не поверила. Утром ранки не было и, когда я ложилась на алтарь, тоже. Значит, она появилась, пока я была в трансе. Поранить меня могла только Моэл. Похоже, ей зачем-то понадобилась моя кровь. Что-то ведьма темнит. Надеюсь, она не проклянет меня с помощью крови. Вроде я ничем ее не обидела.

И все же, вернувшись домой, я решила воспользоваться советом Моэл. Поцеловать охотника… проще сказать, чем сделать. Тут надо действовать осторожно. Когда-то я уже провалила одну попытку, поторопилась. Получится ли сейчас?

Я долго рылась в сундуках в поисках подходящего наряда для соблазнения Хастада. К сожалению, гардероб Еленики не мог похвастаться красивыми нарядами. Все ее платья и даже ночные сорочки были практичными: непрозрачные ткани, длинные рукава, закрытое горло. В таком наряде можно в мужском монастыре гулять посреди белого дня, никто даже не взглянет.

Сама я за покупками не ходила. До этого момента мне было как-то все равно, что носить, а сейчас уже поздно бежать в магазин. Да и денег у меня нет, и где этот самый магазин я не в курсе. Есть ли он вообще или модистки шьют все на заказ? В общем, надо выкручиваться с тем, что в наличии.

Перерыв сундуки, я позвала на помощь горничную и спросила: есть ли в доме гардеробная. Возможно, со старыми нарядами. Вдруг там найдется что-то стоящее.

— Конечно, леру Бринн, есть. Я вас провожу.

Девушка отвела меня в подвал, где находилась кладовая. Все же говоря о гардеробной, я имела в виду немного другое, но уж что есть.

И снова сундуки с намного более скудным, а главное дряхлым содержимым. Шкаф здесь, похоже, еще не изобрели, и все добро хранили вот так. Я совсем пала духом, когда приметила в углу резной ларь. Он стоял поодаль ото всех, сам по себе. Красивая резьба на деревянных боках изображала птиц и деревья, выделяя его среди других гладкобоких сундуков. А еще на нем был замок.

— У тебя нет ключа? — спросила я у горничной, которая все это время помогала мне разбирать старье.

— Нет, леру Бринн, — качнула она головой.

— В таком случае неси кочергу.

Девушка только ресницами хлопала, но я махнула на нее рукой. Мол, поторапливайся, и она шмыгнула за дверь. Не знаю, чего мне дался этот ларь. Но любопытство толкало на подвиги. Из всех сундуков в кладовой заперт лишь он. Вряд ли это простое совпадение.

С помощью кочерги и яростного сопения я минут через десять взломала ларь. Вытерев пот со лба, я откинула крышку и замерла. Внутри лежало настоящее сокровище. Не золото с бриллиантами, а восхитительные наряды один краше другого и все абсолютно новые. Шелковые ткани, тончайшее кружево, ручная вышивка. Я вытаскивала платья, и мы с горничной на пару ахали, сраженные очередной красотой.

— Кому это все принадлежит? — спросила я, втайне надеясь, что это не вещи Сильды. Ее одежду я не возьму, даже если мне совсем не в чем будет ходить. Лучше голой, чем в ее платье.

— Наверное, никому, леру Бринн, — ответила горничная. — Я видела, как на днях ларь доставили в дом. С тех пор он стоит тут. Может, хозяин решил сделать сюрприз и купил все эти наряды для вас? Но пока не успел подарить.

Я нахмурилась. Хастад купил для меня платья? Не может быть! Но если не мне, то кому? Я приложила одно из платьев к себе. Размер явно мой. На округлившуюся Сильду не налезет. А кроме нас других значимых женщин в доме нет. Выходит, это все же мне, и я могу смело брать все, что мне приглянется. Чего скрывать, приятно, что муж обо мне позаботился.

Я добралась до дна ларя и там нашла нужную мне пару: ночную сорочку и халат. Прозрачное кружево сорочки скрывало тело ровно настолько, чтобы пробудить мужскую фантазию, а халат из струящейся ткани, расписанной диковинными цветами, приковывал взгляд. В таком наряде легко соблазнить мужа. Причем не только на поцелуи и не только в губы.

Нарядившись, я распустила волосы, подкрасила глаза углем и приготовилась ждать Хастада. Рассчитывать на авось — что он сам придет ко мне — не стала. Отправилась в его спальню. С ключом мне снова помогла горничная. Хорошая мне все-таки досталась служанка. Не то что Фафна.

В спальне Хастада я ничего не трогала. Не хватало еще его разозлить. Сразу прошла к кровати и устроилась на ней в соблазнительной позе. Распахнула полы халата, открывая ноги. Приспустила с одного плеча сорочку. Волосы уложила красивыми волнами. Все, я готова к операции под кодовым названием «Поцелуй».

Время шло. Хастад задерживался. Будь проклята эта облава на ведьм! За окном давно стемнело, и я все чаще зевала. Спина затекла от долгого сиденья в одной позе. Я позволила себе опустить голову на подушку. Полежу немного, всего пару минут, а потом опять сяду как надо.

В итоге проснулась от ощущения, что на меня кто-то смотрит. Открыв глаза, я резко села и уперлась взглядом в Хастада. Мужчина стоял рядом с кроватью и хмуро меня изучал. Да уж, не вышел сюрприз. Хастад, конечно, удивлен, но вряд ли мой помятый вид его возбуждает.

— Здравствуй, — сказала я, приглаживая растрепанные волосы. Спросонья ничего более путного в голову не пришло.

— Нашла мой подарок, — кивнул он на халат. — Хорошо. Моя жена должна одеваться со вкусом.

— Спасибо. Мне все очень понравилось, — выходит, догадка была верна: содержимое ларя действительно предназначалось мне. Стало не по себе: Хастад проявлял заботу, а чем я собиралась ему отплатить? Но речь шла не только обо мне, но и обо всех ведьмах этого мира. Они не заслужили смерти.

Хастад скользнул взглядом по моим неприкрытым ногам и хмыкнул.

— Все-таки решила проявить разумность и избавиться от магии, — он трактовал мое поведение по-своему.

Что ж, пусть так и думает. Это заблуждение поможет усыпить его бдительность. Ему лучше не знать, что я не собираюсь доводить дело до конца. Мне бы только один поцелуй, а дальше Хастаду уже будет не до меня. Благодаря Моэл я знала: если призову магию, Хастада скрутит от боли.

Я развязала пояс халата. Если уж пришла, надо действовать. Встав на колени прямо на кровати, я потянулась к мужчине.

Он не двигался. Не отклонился от моих рук, но и не подался им навстречу. И все же он был достаточно близко, чтобы я до него добралась. Расстегнув пуговицы на камзоле, я провела по плечам Хастада, раздевая его. Камзол упал на пол, и я принялась за завязки рубахи.

На первый взгляд мужчина никак не реагировал на мои действия. Стоял себе истуканом. Будь я и вправду Еленикой — неопытной и юной — растерялась бы. Но мои знания о мужчинах позволили заметить нюансы, выдающие возбуждение. То, как расширились зрачки Хастада, а грудная клетка стала вздыматься чаще, говорило о его неравнодушии.

Убедившись, что действую верно, я осмелела. Расправилась с завязками и потянула рубаху вверх, снимая ее с мужа. Он мне помог — поднял руки, и рубаха отправилась на пол к камзолу, а мои ладони прижались к животу Хастада.

Пока игра удавалась, но в этом-то и крылся подвох.

— Для девы, едва познавшей близость с мужем, ты действуешь чересчур уверенно, — заявил Хастад, сбивая меня с настроя.

Я слегка вздрогнула, и он это заметил. Сам того не зная, охотник попал в цель. От него ничего не утаить.

— Я просто хочу угодить мужу, — прошептала, якобы стыдливо пряча глаза.

Хастад поверил. Он запустил пальцы в мои волосы и потянул назад, заставляя запрокинуть голову. После чего жадно прижался губами к моей шее. Я дернулась от резкого сокращения мышц внизу живота. Этот спазм разошелся по телу. Как же хорошо!

Дыхание толчками напополам со стонами вырывалось из горла. Хастад ласкал меня медленно, даже вкрадчиво. То ли продлевая мое удовольствие, то ли растягивая агонию. Я почти забыла, чего ради все это затеяла. Потерялась в прикосновениях его губ и пальцев. Заблудилась в ощущениях, которые они мне дарили.

Но, когда его рука скользнула между моих ног, меня как током ударило — что я делаю? Совсем с ума сошла? Иду на поводу у того, кто в скором времени уничтожит одну треть населения этого мира! Если в моих силах все исправить, разве я могу отказаться?

Опьянение страсти как ветром сдуло. Осталось лишь похмелье: легкое головокружение и звон в ушах. Но главное — ко мне вернулась трезвость мыслей. В то время как охотник напротив все сильнее распалялся и терял контроль. Его движения стали более жадными, неосторожными. Он целовал мои плечи, прикусывая кожу. Пальцами комкал сорочку, тонкое кружево жалобно трещало — вот-вот порвется.

Сейчас, когда он окончательно потерял голову, самый подходящий момент для поцелуя. Он так увлечен, что не поймет, как и что произошло.

Я прильнула грудью к торсу мужчины, а он в ответ стиснул мои ягодицы, буквально вдавливая меня в себя. И вот тогда я потянулась к нему, заранее дрожа от предвкушения. На этот раз не растягивая момент, торопясь, пока он не опомнился. Прижалась губами к губам, скользнула языком, слизывая его вкус. Ммм, сладко.

В тот же миг на мужчину словно опрокинули ведро ледяной воды. Возбуждение исчезло, как его не бывало. Он так и не ответил на поцелуй, магия ко мне не вернулась.

Сильные мужские пальцы вцепились в мои плечи, оставляя на коже синяки, и Хастад отклонился назад. Я всхлипнула от боли и неожиданности. Но, посмотрев мужчине в лицо, испуганно застыла. Хастад был в ярости.

— Вееедьма, — процедил он медленно, а потом оттолкнул меня со всей силы, одновременно отпуская.

Я полетела спиной на кровать. Упала в подушки и словно завороженная смотрела, как мужчина подносит руку к лицу. Прикусывает перчатку, снимает ее с руки и отбрасывает куда-то за спину. Сперва одну, потом вторую. А после тянется к моим ногам.

Он еще не коснулся меня, а мне было уже дурно. Ничего отвратительнее в своей жизни, чем прикосновение охотника, я не испытывала. Это как за один миг пережить сотни приступов морской болезни, мигрени и бог знает чего еще.

Я следила за тем, как рука Хастада приближается к цели, и не могла пошевельнуться. Мне было заранее плохо. Лоб покрылся испариной, я испытала настоящий приступ удушья. Хотела вздохнуть и не получилось.

А потом это случилось — Хастад коснулся меня. Голой рукой. Контакт кожа к коже состоялся, и мы оба замерли, сраженные тем, что произошло. А точнее тем, чего не произошло.

Я ничего не почувствовала. То есть нет, не так. Я ощутила прикосновение мужских пальцев к лодыжке и всё. Ни боли, ни дискомфорта, ни дурноты. Меня как будто касался не охотник, а обычный мужчина. Как такое возможно?!

Глава 29

Первое, о чем подумала: я забрала дар Хастада. Но тут же отбросила эту мысль. Муж так и не ответил на поцелуй, а значит, о добровольности речи не идет. Хастад все еще охотник, а я — ведьма. Это мне подсказывало ведьмовское чутье, а оно не ошибается в подобных вопросах. К тому же я бы заметила, если бы ко мне вернулась магия.

Других объяснений у меня не было. Я просто терялась в догадках. Лежала и смотрела на мужа, а он — на меня. Кажется, это длилось целую вечность.

Хастад первым пришел в себя. Отдернул руку и попятился от кровати. Он, как и я, не понимал, что происходит. Смятение в его глазах вовсе не доставило мне удовольствия. Мне и самой было не по себе.

— Так не должно быть, — тряхнул он головой. — Это неправильно.

Казалось, еще немного и он сложит пальцы в суеверный знак. Хастад был напуган. Возможно, впервые в жизни. По крайней мере, я его таким прежде не видела. Произошедшее не укладывалось в его картину мира. Это ломало все, что он знал и во что верил.

— Что ты сделала? — хрипло спросил он. — Что это за магия?

— Ничего, клянусь. Ты сам видел, я не призывала силу.

— Ты за это ответишь, — предупредил он.

— Сдашь меня ордену? — настал мой черед пугаться.

У мужчины дернулась щека. Он хотел схватить меня за руку и сдернуть с кровати, но в последнюю секунду передумал. Ведь в этом случае ему снова придется коснуться меня.

Хастад колебался всего мгновение, а после развернулся к двери. Он не задержался в спальне. Ушел, как был — в одних брюках, оставив на полу рубаху, камзол и перчатки. А ведь это его комната.

Я сползла с кровати и случайно наступила на одну из красных перчаток. Не утерпела, подобрала обе и бросила их в камин. Ненавижу! С той самой ночи ненавижу! Это была моя маленькая месть. Я смотрела, как кожа плавится, и чувствовала себя лучше. Наверняка у Хастада полно этих перчаток. Для него невелика потеря, а для меня это психологическая разгрузка.

Я вернулась к себе и по привычке подперла дверь креслом. Это уже стало чем-то вроде ритуала. Хватит с меня на сегодня общения с мужем.

Только закрывшись, сообразила, что забыла халат в спальне мужа. Сил возвращаться за ним не было. И черт с ним! Наверняка Хастад поступит с халатом так же, как я с его перчатками. Жаль, конечно, вещь красивая, но пусть лучше выместит злость на ней, чем на мне.

Устроившись в кровати, я еще долго лежала без сна, размышляя над случившимся. При каких условиях прикосновения охотника не причиняют вред ведьме? Что изменилось между мной и Хастадом раз это произошло? Рассказать Моэл? Что-то подсказывало — не стоит. Едва ли ведьма этому обрадуется.

К тому же мы с Моэл договорились не видеться несколько дней, чтобы не привлекать лишнее внимание. Но утро внесло свои коррективы. Оно началось с вестей. Увы, с дурных.

Утром я спустилась в столовую. Хастад к этому времени уже ушел, а Сильда неважно себя чувствовала. Близились роды, и она все реже выходила из спальни. К счастью для нас обеих. Так что завтракала я одна.

Я уже допивала чай, когда явился лакей с письмами. Одно из них было адресовано мне. Причем, судя по адресу, пришло оно с родного острова Еленики.

Я забрала письмо, но лакей не торопился уходить.

— В чем дело? — уточнила я.

Тогда он сунул мне в руку записку и сказал шепотом:

— Это тоже вам. Просили передать.

После чего удалился. А я вскрыла конверт с письмом из дома. Автором послания был лекарь.

«С прискорбием сообщаю, что ваш батюшка хедил Гутер Кеанмайер скончался на днях» — прочитала я. Коротко и по существу. Я едва знала Гутера, но известие меня опечалило. Что теперь будет с Дайре? Семья Лодана позаботится о ней?

Я не на шутку переживала о сестре. Надо поговорить о ней с Хастадом. Возможно, девочка поживет у нас до совершеннолетия и свадьбы. Только бы охотник не сорвал злость на ребенке, отказав мне в просьбе.

Прочитав письмо, я переключилась на записку, но лист бумаги был чист. Где-то я уже видела такое. Пришлось отправить горничную в город за цветами. Лишь когда она вернулась, я с помощью пыльцы и солнечного света прочла послание «Приходи немедленно». Похоже, здесь не принято писать длинные послания.

Записку ведьмы я сожгла. Сомнения идти или нет не возникло. Конечно, идти. Все, что касается ведьм, касается и меня. Их проблемы — мои проблемы.

Я выскользнула из дома привычным способом и вскоре была у порога Моэл. Дорогу я уже помнила наизусть и отлично добралась сама. В дом меня впустила Эле. Она сказала, что хозяйка и ее гости ждут меня в подвале. Похоже, пришло время познакомиться с другими ведьмами города. Признаться я волновалась.

Из подвала доносились голоса, но они стихли, едва я ступила на лестницу, ведущую вниз. Меня выдал скрип ступенек. Когда я спустилась, все взгляды обратились в мою сторону. А их было немало. Помимо Моэл я насчитала еще десять женщин.

Ведьмы. Я сразу почувствовала наличие у них силы. Все женщины были богато одеты и ухожены. Наверное, устроились так же хорошо, как Моэл.

Айге тоже была здесь. Кто знает, как ей удавалось скрываться все это время. Как ни странно, она не смотрела на меня враждебно. Все женщины глядели одинаково — с ожиданием. Будто я ангел, посланный им свыше, с благой вестью о спасении. Я ощутила себя неловко. Не представляю, чем могу их порадовать. Я даже миссию по возвращению своей магии провалила.

— Мне жаль сообщать тебе эту весть, но твой отец умер, — произнесла Моэл вместо приветствия.

— Я получила письмо из дома, — кивнула.

Похоже, Моэл не рассказала ведьмам, что я — гостья из другого мира. По крайней мере, она говорила со мной так, точно я — Еленика.

— Это значит, — продолжила Моэл, — что остров перейдет к твоему мужу. Но у нас есть еще немного времени, пока охотники заняты оформлением бумаг. Удалось тебе забрать дар мужа?

— Боюсь, что нет, — я не стала вдаваться в подробности.

— Что ж, это уже неважно. Он лишь один охотник среди многих. Победа над ним ничего не даст. Мы должны уничтожить их всех, если хотим жить.

Я вздрогнула. Что не так с этим миром, если для выживания одним надо убивать других?

— Вчера ты заметила ранку на сгибе своего локтя, — сказала Моэл. Остальные ведьмы помалкивали. Видимо, она у них главная. — Я обманула тебя, сказав, что ничего не делала.

— Я догадалась. Вы взяли у меня кровь. Но для чего?

— Для изучения, разумеется. Вреда я бы тебе не причинила. Ведь ты наша сестра.

— Что еще за изучение? — насторожилась я.

— Я должна была проверить твой потенциал и убедиться…

— В чем? — она тянула, и я начала нервничать. Чего ведьма не договаривает?

— Когда ты пришла, — на этот раз заговорила Айге, — я сразу ощутила в тебе большой потенциал. Подобного я не чувствовала давно. Твоя магия была совершенна. Но мы хотели знать наверняка.

— Поэтому я, — продолжила Моэл, — изучила тебя и выяснила, что у тебя почти безграничный запас сил. И это притом, что ты уже однажды разделила ложе с охотником, и он выжег часть твоей магии. Ты — та, кого мы так долго ждали. Верховная. Тебе под силу спасти всех ведьм.

Я едва за голову не схватилась. Вот так попала! У меня вдруг появилась миссия, к которой я абсолютно не готова. Сперва я хотела вернуться домой, потом просто выжить. А что теперь? Возглавить восстание ведьм, пойти на баррикады, сражаться с охотниками? Это слишком много для меня одной. У меня совершенно нет опыта партизанской войны.

— Я не уверена, что справлюсь, — я попятилась к лестнице. — Мне надо подумать над вашим предложением. Дайте мне время.

— У нас его нет, девочка, — покачала головой Моэл. — Охотники уже начали готовиться к обряду, который убьет всех ведьм. Мы должны их опередить.

Говоря, она шла на меня. Я не особо испугалась. Ведьмы не сделали мне ничего плохого. Пока что. К тому же я нужна им живой. Уж не знаю, как они планируют использовать мою магию, но без меня это вряд ли возможно.

Но все же я недооценила Моэл. Подобравшись ко мне на расстояние вытянутой руки, она заявила:

— Прости, но я не могу тебя отпустить. Слишком многое поставлено на карту. Твой муж опасен для тебя. Скоро ты сама поймешь, что твое место среди нас.

Говоря, она коснулась моего запястья. Несколько искр сорвались с ее пальцев, скользнули по моей коже, и у меня резко закружилась голова. Секунда и я отключилась.

Глава 30

Он попался в ловушку ведьмы как последний идиот! Ведь знал, какие они. Только об одном и думают: как уничтожить охотника. И его жена не стала исключением.

Желание обладать ею было невыносимо. Оно съедало его изнутри. Хастад не просто так проводил большую часть времени вне дома. Боялся снова не сдержаться. Ему вовсе не понравился их первый раз. Его трясет от желания как в лихорадке, а применить силу не может. Потому что ей будет больно, она будет плакать, а ее слезы для него — отрава. Он страдает от них сильнее, чем она.

Но в этот раз она пришла сама. Он понадеялся — неужели?

Какая же она… ведьма, лучше не скажешь. Настоящая колдунья. А он — глупая жертва ее чар. Смотрит на нее и аж в жар бросает. Позволяет ей все без вопросов. Любой другой охотник на его месте отчитал бы жену за самоуправство. Сама вскрыла сундук, явилась в спальню мужа без приглашения. А он все спускает ей с рук. Страшно это признавать, но власть, которую она над ним получила, почти безгранична. Осознает ли Еленика, насколько он от нее зависим? Если да, то он попал.

Она затуманила его разум ласками, а после коснулась его губ в поцелуе, и он задрожал. Вцепился в ее плечи, не зная: то ли оттолкнуть, то ли притянуть ближе. Хастад задыхался, словно жена перекрыла ему доступ воздуха своими губами. Ядовитыми, вражескими… сладкими и желанными. Впиться бы в них ответным поцелуем. Хастад так устал сражаться с собой. Забыть бы хоть на миг о войне, но запрет, привитый с детства, сработал сам по себе.

Еленика задумала отобрать его дар через поцелуй, вообразила, что он пойдет на это добровольно. Нелепо и смешно, а еще невероятно умно. Ведь он едва не купился.

Губы его жены — это нечто. Хастад не знал, как можно на них смотреть и не хотеть поцеловать. Это каким бесчувственным надо быть? Он хотел. Окажись он на смертном одре, последнее, что попросил бы — всего один ее поцелуй.

Вот настолько он был близок к тому, чтобы ответить на поцелуй. Чуть не сорвался в пропасть. Подошел к самому краю, уже занес ногу над обрывом, но в последний миг опомнился.

Это была непозволительная слабость охотника к ведьме, и Еленика ею воспользовалась. Чудо, что Хастад сумел остановиться. Откуда силы взялись? Отказать ей, а главное — отказать себе в том, о чем давно мечтал.

Он решил проучить ведьму. Или, может быть, себя. Снять перчатки, дотронуться до девушки. Неизвестно, кому бы это принесло больше страданий: жене, которая почувствует боль, или ему, впервые коснувшемуся без защиты ее бархатной кожи.

А следом был шок. Его прикосновения не причинили ведьме вреда. Он больше не охотник? Что-то случилось с его даром? Все эти вопросы требовали ответа, но рядом с женой Хастад был не состоянии думать.

Зная, что ей никуда не деться из дома, он ушел. Первым делом отправился в орден. В подвале главного здания часто держали пару-тройку ведьм перед пересылкой в эргастул. На одной из них Хастад проверил свой дар.

Ведьма взвыла от его прикосновения. Значит, дар в порядке. Он все еще охотник. Но почему с Еленикой не сработало? Его жена особенная? Для него или вообще? Все это было крайне необычно. И, конечно, по уму надо доложить об этом Главе Монгану. Так бы сделал любой здравомыслящий охотник. Недаром жена боялась, что он сдаст ее ордену. Даже она понимала, что это наиболее логичный поступок. Вот только Хастад и логика давно не дружны. С тех самых пор, как он впервые увидел свою невесту.

Увы, Хастад просчитался насчет жены. В который раз. Ведьма синоним коварства. Когда вечером он вернулся домой, ее не было. Только ее халат остался на кровати. Хастад не удержался, взял его, поднес к лицу и вдохнул аромат жены, хранимый тканью. Надо было сжечь проклятый халат, да рука не поднялась.

Лакей и лодочник, которых он поставил сторожить выходы из дома, в один голос клялись, что хозяйка не покидала его пределов. Но на окнах стояла защита — сигнальные кристаллы. Если бы Еленика открыла одно из них, Хастад бы мгновенно об этом узнал. Значит, все-таки кто-то выпустил ее через дверь. Лакей или лодочник?

Он устроил допрос обоим, но тот ничего не дал. Слуги говорили правду. Охотник, натасканный на допросах ведьм, разбирался в таких вещах. Получается, Еленика применила какие-то травы. Выброс магии он бы ощутил. Скорее всего, она пошла через черный ход. Так безопаснее.

Но где она достала в городе ведьмовские травы? Ответ был всего один: его жена связалась с себе подобными. Это подозрение подтвердила Сильда. Она призналась, что Еленика просила ее найти адрес ведьмы в городе. Выходит, жена давно обманывала его.

Ночь Хастад провел, карауля черный ход. Надеялся, что жена вернется. Но время шло, а она не приходила. Предательница! Все они одинаковы. А ведь он почти влюбился в эту ведьму! Хотя какой почти… влюбился. Но ничего, он избавится от этого неподобающего чувства. Умрет Еленика и оно умрет вместе с ней. Обманувшая его ведьма заслуживает смерть.

‍​﻿‌﻿‌﻿​﻿​﻿‌﻿‌﻿‌﻿​﻿​﻿‌﻿​﻿‌﻿‌﻿​﻿‌﻿​﻿​﻿​﻿‌﻿​﻿‌﻿‌﻿‌﻿​﻿‌﻿‌﻿​﻿​﻿​﻿‌﻿‌﻿​﻿​﻿‌﻿‌﻿​﻿‌﻿​﻿‌﻿​﻿​﻿​﻿‌﻿​﻿‌﻿‌‍Глава 31

Я очнулась все в том же подвале. С той лишь разницей, что теперь я была одна. Ведьмы ушли. Встав с кушетки, куда меня заботливо уложили, я добрела до лестницы. Меня слегка пошатывало после заклинания Моэл, и на подъем ушло много времени. Приходилось останавливаться, пережидая приступы дурноты.

Наверху меня ждал сюрприз — закрытая дверь. Я дергала ручку, толкала и тянула дверь на себя — ничего. Даже магия, которую я призвала, не помогла. Меня заперли в непроницаемом для сил ведьм подвале, а это значит, что самостоятельно мне отсюда не выбраться. Так ведьмы пытаются наладить дружеские отношения? Если они так же действовали с охотниками, понятно, почему у них ничего не вышло.

Я спустилась вниз и села на последнюю ступени лестницы. Осмотрела свою «камеру». Она была повышенного комфорта, придраться не к чему: мягкая мебель, ковер на полу, камин. Меня явно собирались баловать. Вот только мне отсюда не выбраться, пока не соглашусь помогать ведьмам.

Страшно представить, что подумает Хастад. Наверняка он решит, что я сбежала от него. Как он поступит в этом случае? Сдаст меня охотникам, расскажет, что это мою магию они почувствовали? Даже злиться на него за это нельзя. Мое исчезновение равносильно признанию вины.

Потянулись часы ожидания. Первым ко мне пришел, как ни странно, охотник — муж Моэл. Он был уже стар и едва удерживал поднос с едой, но не это меня поразило. Мужчина как будто находился в трансе. Сколько не пыталась с ним заговорить, он меня не слышал.

— Эй, вы вообще там? — я помахала рукой перед его лицом, когда он ставил поднос на стол. Ноль реакции.

У меня от его пустого взгляда в никуда мороз бежал по коже. Это был не человек, а зомби. Вот так ведьмы прячутся в городе? Выбирают одинокого охотника на пенсии, опаивают его чем-то, полностью подчиняя, а потом живут под прикрытием его ауры. Так себе способ.

Похоже, ведьмы ничем не гнушаются. Методы у них не намного лучше, чем у охотников. Можно, конечно, списать все на то, что их вынудили. Но лично я, например, ничего плохого им не сделала, но вот я здесь — сижу взаперти. И буду сидеть дальше, пока не стану покорной как тот охотник. Вот только я не готова взять на себя ответственность за уничтожение трети населения мира. Неважно ведьмы это будут или охотники.

Следующие несколько дней меня навещал лишь охотник-зомби — он приносил еду, и его женушка — она учила меня магии. Я была прилежной ученицей: не капризничала, выполняла упражнения. Все потому, что я нуждалась в уроках Моэл. Придет время, когда я смогу обернуть магию против нее.

— Я удивлена твоей покладистости, — заявила Моэл. — Если честно, думала с тобой будут проблемы.

— Тогда, может, не стоило запирать меня, — сказала я.

— Ты не оставила нам выбора. Ведьмы долго ждали появления Верховной. И вот ты здесь. Мы счастливы, но ты вдруг заявляешь, что не хочешь сражаться за нас.

— Мне не плевать, что ведьм истребляют. Я хочу это остановить, но не ценой убийства тысячи мужчин.

— Ты их просто не знаешь. Они чудовища! Вот смотри.

Моэл достала из комода коробку с гравюрами. На всех были женщины. Она про каждую могла рассказать историю, которая заканчивалась смертью. Эргастул, костер, гибель в битве с охотником. Причин хватало.

Но еще Моэл говорила, сколько охотников та или иная ведьма отправила на тот свет, прежде чем убили ее саму. Это был такой взаимозачет. По всему выходило, что обе стороны хороши.

— Это ужасно, — остановила я женщину. — Но я уверена, что у охотников тоже есть похожая коробка памяти.

— Не мы первые напали, — возразила Моэл.

— Насколько я поняла, война началась так давно, что уже никто не помнит, как было на самом деле. Дар охотников был всегда. Значит, зачем-то он нужен.

— Вот оно что, — женщина поджала губы. — Кто-то уже внушил тебе мысль, что ведьмы и охотники способны существовать в мире и гармонии. Есть среди нас такие идиотки, которые в это верят.

Слова ведьмы меня заинтересовали. Она ошиблась, никто не говорил со мной на эту тему. Я сама всегда была за компромисс. Но Моэл отказалась развивать тему. В этот раз она ушла раньше, чем обычно.

Оставшись одна, я практиковалась в магии. У меня уже были значительные успехи. Я научилась мгновенно вызывать магию по своему желанию, тогда как раньше на это уходило время. Моэл помогла мне найти источник внутри себя. Он походил на гейзер, спящий до поры до времени. Но стоило к нему обратиться и магия била мощным потоком.

Призвав силы, я могла направить их практически на что угодно. Но пока Моэл превосходила меня. Она объясняла это тем, что часть моей магии уничтожил Хастад. Но я могу их вернуть, если заберу его дар. Не знаю, какой план был у ведьмы, но, если в нем участвовал Хастад, то он мне заранее не нравился.

Я много времени проводила у двери в подвал. Пыталась ее взломать. Но Моэл запечатала ее своей магией, рунами и заклинаниями, и я пока не могла с ними тягаться. Чтобы она не застала меня за попыткой сбежать, я спускалась вниз, едва слышала шаги за стеной. Все равно, когда дверь открывалась, Моэл дежурила у входа. Мимо нее мне было не прорваться.

В этот раз я тоже сошла по лестнице и устроилась в кресле, ожидая визитера. Но походка спускающегося не была похожа на шаркающие шаги старика-охотника или твердую поступь самой Моэл. Это были крадущиеся шаги, осторожные. Я насторожилась. Кто это пожаловал?

В подвал спустилась знакомая молодая ведьмочка — Эле. Что она здесь делает? Если пришла по поручению Моэл, то почему крадется?

— Тебя прислала хозяйка дома? — спросила я в лоб.

— Моэл? Вот уж нет, — тряхнула головой Эле. — Она слишком много о себе думает.

— Это точно, — согласилась я. — Тогда зачем ты пришла?

— Для начала сообщить новости. Тебе интересно?

— Спрашиваешь! — я опасалась вот так сразу просить девушку выпустить меня. Но, может, в процессе разговора удастся ее убедить. Похоже, она недолюбливает Моэл. Надо это использовать. А пока я приготовилась слушать новости. Сидя в подвале, я испытывала острую нехватку информации.

— Тебя ищут, — сказала она. — Охотники знают, что муж не до конца выжег твою силу.

— Хастада наказали? — это было первое, о чем я подумала. Поразительно, но я испугалась за мужа.

— Ему удалось убедить всех, что ты его обманула. Но ему вынесли выговор.

— Выкрутился, — хмыкнула. — Я в нем не сомневалась.

— Но это не самое худшее. Твой отец умер.

— Знаю. Я получила известие об этом как раз перед тем, как Моэл заперла меня.

— Охотники завладели островом, а вместе с ним и твоей сестрой.

Дайре! Я вздрогнула. Часа не проходило, чтобы я не думала о девочке. В первую очередь из-за нее я так рвалась на волю. Но зачем она охотникам?

— Дайре не ведьма. В ней нет скверны, — произнесла я.

— Охотники забрали ее не поэтому. Они хотят, чтобы ты вернулась. По всему городу развешены плакаты с призывами к тебе: сдаться в обмен на жизнь сестры.

Я разозлилась. Моэл ничего мне не сказала! Ей было плевать на Дайре. Ведьм волнуют исключительно ведьмы.

А вот мне не все равно. Я успела полюбить девочку. Ее благополучие многое значило для меня. Ребенок не должен страдать по моей вине.

Вот теперь самое время попросить Эле выпустить меня. Не могу я сидеть в тепле и уюте, пока Дайре у охотников. Она же еще совсем малышка!

Но я не успела озвучить свою просьбу. Первой заговорила Эле.

— Помнишь, ты обещала мне услугу? — спросила она.

— Ты за этим пришла?

— В том числе, — кивнула девушка. — Настало время для моей просьбы. Ты дала слово и не можешь его нарушить.

— Чего ты хочешь? — устало поинтересовалась я, начав подозревать, что ее все-таки подослала Моэл. Сейчас она попросит, чтобы я осталась в подвале и помогла уничтожить охотников. Я еще не слышала просьбу, а уже думала, как не сдержать слово.

Но Эле выпалила, шокировав меня:

— Ты должна сдаться охотникам!

Мне не почудилось? Зачем ей это?

— Хочешь, чтобы меня убили? — уточнила я.

Вообще-то я и сама планировала вернуться к Хастаду с повинной. Вдруг повезет, и я вымолю у него прощение. Тогда он меня прикроет перед охотниками. Все лучше, чем знать, что из-за меня погиб ребенок.

Просьба Эле звучала странно для ведьмы. Я не понимала, чего она добивается.

— Для начала я хочу, чтобы ты спасла свою сестру. Ты ведь и сама этого хочешь, — сказала она.

Я кивнула.

— Значит, ты не будешь против уйти отсюда?

— Я буду только рада выбраться из подвала. За эти дни он мне осточертел.

— В таком случае я тебе помогу. Но надо действовать осторожно. В доме Моэл полно ловушек.

Побег нельзя было откладывать. Эле объяснила, что второй раз ей вряд ли удастся пробраться в подвал. Она выжидала подходящий момент несколько дней.

Вслед за девушкой я поднялась по лестнице до двери.

— Моэл ушла на собрание ведьм, — доверительно сообщила она. — Кроме ее мужа в доме сейчас никого нет. Она не держит слуг. Боится, что те прознают, кто она.

Осторожно приоткрыв дверь, Эле выглянула в щель. Потом сделала какие-то пассы руками. Со стороны казалось, будто она расплетает запутавшиеся нити. Должно быть, так она снимала магический заслон с прохода.

— Путь свободен, — шепнула девушка и первой вышла из подвала.

Я последовала за ней. Мы крались по дому, выверяя каждый шаг. Эле сказала, что главным ходом не воспользоваться. На него наложено заклятие. На запасном тоже, но она давно его взломала.

Девушка предупредила, что свечи зажигать нельзя. Чары, охраняющие дом, сработают от света. На улице был поздний вечер, и мы продвигались практически на ощупь. А еще Эле подсказывала, на какую плитку лучше не вставать. Это были ловушки. Наступишь на такую, и тебя парализует. Так и простоишь столбом до прихода хозяйки.

Благодаря Эле мы успешно миновали все западни ведьмовского дома. Не учли только одну — старика охотника. Он дежурил у запасного выхода.

Мы с Эле резко остановились, будто наткнувшись на невидимую преграду. Охотник сидел спокойно, явно не замечая нас, хотя были как на ладони, и смотрел в одну точку перед собой.

— Что он делает? — спросила я у спутницы.

— Охраняет, — пояснила та. — Пока мы не вошли в зону его «работы». Но как только пересечем эту границу, он запустится.

Она говорила так, будто охотник запрограммирован. Не удивлюсь, если Моэл сделала с ним подобное. Этот мужчина уже давно перестал быть человеком, он лишь набор функций, которые нужны его хозяйке. Этакий голем.

Но не один охотник беспокоил меня. Настораживало то, как Эле говорит. Она употребляла нехарактерные для этого мира слова и понимала меня, когда я общалась так же. Что-то с этой девушкой нечисто. Жаль, нет времени это выяснять.

— Что будем делать? — спросила я.

— Подходить к нему опасно. Он сразу нападет, — размышляла вслух Эле. — Придется мне его отвлечь, приняв огонь на себя. А ты воспользуйся свободным проходом и беги.

— Но как же ты?

— Охотник меня поймает и сдаст Моэл, — пожала девушка плечами. — Меня, конечно, накажут, но не убьют. Не беспокойся обо мне. Главное сдержи слово.

— Не пойму, какая тебе выгода оттого, что я сдамся. Ты на стороне охотников?

— Я не на чьей стороне, — Эле хитро мне улыбнулась, а потом шагнула вперед: — Пора!

В ту же секунду охотник подскочил со стула. Девушка пересекла ту самую невидимую черту, и голем пошел в атаку. Он кинулся на Эле, та едва успела отскочить. Двигался мужчина проворно и силой обладал немалой. Похоже, Моэл подпитывала его с помощью магии.

Эле уводила охранника от двери. Едва они отошли, я бросилась к выходу. Охотник зарычал, осознав, что обеих ему не удержать. Но я была ближе к выходу, и он переключился на меня — кинулся мне наперерез.

Я успела открыть дверь, но не выбежать на улицу — мужчина схватил меня за запястье и сжал, я аж взвыла. Сила его хватки была такой, что он мог согнуть стальной прут, не то что сломать мои кости.

К счастью, подоспела Эле. Она где-то подобрала медный чан и обрушила его на голову охотника. Раздался звон, мужчина моргнул, его глаза закатились. Пальцы на моем запястье начали медленно разжиматься. Я ускорила процесс, скинув его руку с себя.

— Беги! — крикнула Эле. — Эта передышка на пару секунд.

Я вырвалась на улицу. Наконец-то! С неделю не дышала свежим воздухом, прямо голова закружилась. Теперь главное — добраться до Хастада. Он единственный из охотников, кто выслушает меня. Остальные убьют на месте.

Глава 32

Вернуться домой оказалось нелегко. Плюс — в столь позднее время прохожих на улицах почти не было. Минус — не было и лодочников. Пришлось искать обходные пути по суше. Из-за этого путь увеличился вдвое. А, учитывая, что надо было еще огибать посты охраны, то и втрое.

Я кралась по ночному городу как настоящий ниндзя. Порой, вжимаясь спиной в стену, проходила буквально в нескольких метрах от дозорного. Что-то их многовато развелось. Неужели из-за меня?

В итоге я была у цели лишь спустя два часа. Вымотанная игрой в прятки до предела. К счастью, несмотря на позднее время, лакей открыл дверь на мой стук.

— Леру Бринн? — удивленно приподнял он брови. — Безмерно рад вашему возвращению.

— Не представляешь, как рада я, — вздохнула с облегчением и зашла в дом. — Доложи обо мне хозяину.

— Не смей этого делать, — раздался знакомый голос.

Я мысленно застонала. Сильда! Только ее сейчас не хватало, у меня есть проблемы поважнее.

— Сильда, отстань, — отмахнулась я. — Не до тебя. Я едва вырвалась из плена и хочу видеть мужа.

— Мы не верим твоим сказкам, ведьма, — фыркнула она. — Всем известно, кто ты такая.

Я прищурилась. Почему у меня ощущение, что рассказал обо мне охотникам вовсе не Хастад, а эта гадюка? Впрочем, это было ожидаемо. Ей мало, что я исчезла, она решила закрепить успех и сделать все, чтобы я не смогла вернуться.

Тратить драгоценное время на препирательство с Сильдой я не стала. Просто крикнула:

— Хастад!

Мой голос разнесся по дому. Этот призыв сложно было не услышать. Сильда в сердцах топнула ногой. Поняла, что проиграла.

Вскоре раздались мужские шаги. Вопреки ожиданиям Хастад не спустился со второго этажа, а вышел из кабинета. Не спал в столь позднее время.

Увидев меня, муж резко остановился. Окинул мою фигуру таким знакомым внимательным взглядом, и мне вдруг стало не по себе. Что он думает? Он злится или рад встрече? По лицу не поймешь. Слишком уставший у охотника вид. Он выглядел так, будто забота обо всем мире лежала на его плечах.

— Иди в кабинет, — кивнул он на открытую дверь. — А ты, Сильда, ступай спать. Ребенку полезен отдых.

— Но как же? — пробормотала она. — В нашем доме ведьма.

— Я — охотник, если ты не забыла, — резко оборвал он. — Разбираться с ведьмами моя прямая обязанность.

Вдвоем мы заперлись в кабинете, оставив женщину в холле. Не стану скрывать, мне было приятно, что Хастад принял мою сторону. Впрочем, это только начало. Кто знает, что ждет меня впереди.

В кабинете мужчина указал мне на кресло, и я послушно села. Нам предстоит о многом поговорить, не время для капризов.

— Сильда донесла на тебя Главе ордена, — произнес Хастад.

— Я так и думала, что это она, — кивнула.

Муж вроде говорил и выглядел как обычно, но между нами словно образовалась пропасть. Он отгородился от меня. Это было намного хуже злости. Лучше бы кричал, даже снова достал кинжалы. Все, что угодно, только не равнодушие. Оно ранило особенно сильно.

— Где ты была? — спросил он.

— Я не сбегала от тебя. Меня держали взаперти ведьмы. Им было кое-что нужно от меня…, — я умолчала о мотивах Моэл и ее товарок. Не ради них, а ради себя. Вряд ли новость о том, что я — Верховная, обрадует охотника.

— И вырвавшись на свободу, ты первым делом пришла ко мне, — недоверчиво хмыкнул Хастад.

— Ты — мой муж. Куда еще мне идти? Это и мой дом тоже.

Разговор не клеился. Не так я представляла нашу встречу. Хастад за эту неделю словно стал мне чужим. Похоже, мой уход сильно его ранил.

— А мне кажется, что причина в твоей сестре, — не поверил он. — Прав был Глава Монган. Ради девочки ты объявишься. Но тебе не о чем волноваться, ее не обижают.

— И все же ей угрожают расправой, если я не сдамся.

— Никто не тронет чистого от скверны ребенка. Это блеф.

Я с сомнением покачала головой. Видела я охотников на приеме. Они не походили на людей, склонных к шуткам и сантиментам. Скорее на головорезов, а еще на фанатиков. Хастад идеализирует своих «братьев».

Увы, продолжить разговор нам не позволили. Дверь в кабинет распахнулась без стука. Я подскочила с кресла и инстинктивно спряталась за спину Хастада. У меня даже сомнений не возникло, что он защитит меня.

На пороге стоял тот самый мужчина, который проводил ритуал очищения для Актавии, а вместе с ним еще трое охотников. Все они ввалились в кабинет без приглашения.

— Глава Монган, — Хастад приветствовал мужчину легким поклоном.

Я не ошиблась: этот охотник занимал высокое положение. Но как он узнал, что я здесь? Неужели Хастад сдал? Все же мы по разные стороны баррикад. Не стоило это забывать.

— Вдова Трента сообщила о том, что ведьма объявилась, — произнес Глава, снимая с Хастада подозрения.

Естественно, это была Сильда. Больше некому. Но как быстро они явились! Как будто дежурили поблизости от нашего дома.

— Едва получив известие, мы отправились к тебе, — говорил, тем временем, Глава. — Чтобы арестовать ведьму и проводить ее в эргастул. Ребята, — кивнул он своим спутникам, — держите ее.

Трое бугаев шагнули ко мне, но между мной и ими был Хастад. Возникла неловкая заминка. Оттолкнуть Хастада охотники не решались, а он не торопился уходить с их пути. И это несмотря на разногласия между нами.

— Отойди, мой мальчик, — произнес Глава. — Не мешай правосудию.

Но Хастад стоял намертво. Ситуация накалялась, и я сказала:

— Я пришла, чтобы сдаться. Но пообещайте, что отпустите мою сестру.

— Не смей ставить мне условия, ведьма, — поморщился Глава.

— Вы не сдержите данное слово? — уточнила я.

Он хмыкнул:

— Твоя сестра нам ни к чему. Пусть идет на все четыре стороны.

Я кивнула, удовлетворенная ответом. Это все, что мне нужно.

— Позаботься о Дайре, — шепнула я Хастаду и вышла из-под его защиты. Он так и не отошел в сторону, прикрывая меня до последнего. Понятия не имею, почему он так поступил, но я была благодарна ему за эту малость. Так мне казалось, что я не одинока. Вот только нам обоим было ясно, что против своих он не пойдет.

Охотники взяли меня под локти и повели прочь из кабинета, а потом и из дома. Меня ждала тюрьма. Похоже, скоро я узнаю, каков из себя эргастул.

…Тюрьма располагалась на отдельном острове. Меня и других ведьм переправили туда на корабле. К счастью, путь занял всего полдня, и я нормально перенесла плавание.

Это было мрачное место. Повсюду высились стены и тянулись километры чего-то, похожего на колючую проволоку. Настоящий концлагерь периода Второй мировой войны.

По прибытии на остров нас обыскали. Унизительная процедура, во время которой нас заставили раздеться до нижних сорочек, а потом так и повели дальше — в одном исподнем. Мне пришлось отдать не только одежду, но и флягу с эликсиром. Никаких личных вещей на территории эргастула.

Зато на меня нацепили ошейник и закрепили его с помощью замка. Его носили все ведьмы на острове. Он блокировал магию. Она попросту не откликалась на призыв. Очередное хитроумное изобретение охотников.

Все хозяйство небольшого острова состояло из бараков, где ведьмы жили в ужасных условиях: в антисанитарии и холоде. Скот и то лучше содержат. Неудивительно, что женщины умирают. Страшно представить, сколько болезней здесь можно подхватить.

Под ногами чавкала грязь, пока мы шли. Ничего кроме нее здесь не было. Ни травинки, ни деревца. Лишь месиво из земли и воды. Кстати, последняя, как я вскоре узнала, выдавалась порционно. Всего двести миллилитров на человека в день. Хочешь выпей все сразу, хочешь растяни. Тебе решать.

Кормили тоже отвратительно. Какое-то серое жидкое месиво, непонятно из чего приготовленное, давали на завтрак, обед и ужин. О разнообразии речи не шло.

Эликсиром ведьм не снабжали. Больно велика честь. Учитывая, что все охранники были охотниками, женщины мучились от постоянной боли. Несчастные, замученные, с потрескавшимися от обезвоживания губами они бродили как призраки среди бараков.

Как будто этого мало женщин заставляли трудиться. В основном они выделывали шкуры — опасная и тяжелая работа. От химикатов кожа на руках лопалась, ведьм душил кашель, глаза слезились. Ходячие трупы, гниющие заживо — вот на кого они походили.

Я провела в одном из бараков сутки и насмотрелась такого, что стало ясно: долго я здесь не протяну. Максимум год, потом загнусь. Это не тюрьма, это пыточная камера, где смерть просто откладывается на некоторое время. Неудивительно, что Актавия предпочла ритуал попаданию сюда.

Ночью я так и не смогла заснуть. Женщины на соседних койках стонали от боли — их мучили метки. Моя тоже начала гореть. Еще немного и я буду загибаться как другие ведьмы.

Утром меня вызвали на допрос. Обо мне вовсе не забыли. Подозреваю, мне нарочно дали время полюбоваться на прелести эргастула, чтобы я была сговорчивее.

Меня привели в отдельно стоящее здание — штаб охотников на острове. Я попала прямиком в кабинет Главы ордена. Он лично приехал, чтобы меня допросить. Надо же, какая честь.

Помимо Главы был здесь и Хастад. Стоял за креслом начальника и смотрел так, будто видит меня впервые. Что сказать, выглядела я не очень: некогда белая сорочка теперь была в темных разводах, юбка вовсе заляпана грязью до колен. Нечесаные волосы свисали сальными прядями. Лицо наверняка в саже — накануне вечером я грелась у костра.

Меня усадили на табурет перед столом Главы. Но прежде чем он начал допрос, я обратилась к Хастаду:

— Дайре в порядке?

Мужчины опешили. Ведьмы после суток в эргастуле становились кроткими и покорными как ягнята, но я слишком переживала за девочку. На фоне этого даже боль, раздирающая лопатку, отступала.

Хастад не ответил, он лишь коротко кивнул. Но мне и этого хватило, чтобы вздохнуть с облегчением. Дайре в безопасности — уже кое-что. Не могу представить девочку в подобном месте. Она и недели здесь не протянет. А мне, может, удастся сбежать. Гибель в эргастуле в мои планы не входила.

— Я вижу, что метка снова мучает тебя. Действие эликсира почти закончилось, — произнес Глава. — У меня есть кое-что для тебя.

Он выдвинул ящик стола и достал оттуда флягу. Именно в такие разливают эликсир. Увидев ее, я отчетливо поняла, почему охотники тянули с моим допросом ровно сутки. Ждали, когда эликсир перестанет действовать. В этом случае им даже пытать меня не надо. Я и так страдаю от их присутствия рядом.

Глава медленно отвинтил крышку фляги, взял прозрачный стакан и налил в него эликсир. После поставил стакан на край стола с моей стороны. Так близко и вместе с тем так далеко.

Я инстинктивно потянулась к эликсиру, но охраняющий меня охотник надавил мне на плечи, заставляя сидеть на месте. Висит груша, нельзя скушать — вспомнилась детская загадка.

— Сделай, что я велю, и я позволю тебе сделать глоток, — сказал Глава.

Я облизнула губы. Наверное, алкоголик испытывает такую жажду при виде спиртного, как я — при виде эликсира. Аж во рту пересохло. Но что мне толку от этого глотка? Он лишь отсрочит неизбежное. Через сутки боль все равно вернется.

— Что вам надо? — уточнила.

— Подпиши бумаги, — Глава говорил так, будто я уже сдалась. Даже бумаги и перо приготовил и подтолкнул ко мне. Но я его разочаровала.

— Что это? — спросила я, читая первые строчки.

Кажется, это документы на право владения. Меня вдруг осенило: отец Еленики поступил умно. Он оставил остров, как и обещал, Хастаду, но тот не мог получить его в собственность, пока я не поставлю подпись на документе. Отдав окончательное решение в мои руки, отец пытался меня защитить. Если с мужем возникнут проблемы, и я почувствую, что, едва получив остров, он от меня избавится, я могу тянуть бесконечно с передачей прав, таким образом, продлевая себе жизнь. А я-то гадала, зачем понадобилась охотникам.

— Надо же, — усмехнулась я. — Похоже, хваленым охотникам далеко не все по плечу. Закону и вы подчиняетесь.

— Заткнись, — охотник, стоявший позади, надавил мне на лопатку.

В то самое место, где была метка. От его прикосновения боль стала нестерпимой, аж слезы на глаза навернулись, и я заскулила.

— Довольно, — прервал экзекуцию Глава.

Хастад все это время стоял как истукан. Никаких эмоций на лице. Похоже, ему просто на меня плевать. А я, дура, верила, что между нами что-то изменилось.

— Вижу, с тобой нельзя по-хорошему. Что ж, будет по-плохому, — Глава кивнул охотнику за моей спиной.

Я напряглась. Куда уж хуже? Охотник завозился, и я повернула голову посмотреть, что он там делает. Мужчина снимал перчатки. Моим первым порывом было выбежать из кабинета с воплем. Но кто меня выпустит?

Охотник протянул ко мне руку, и я сжалась.

— Еще не поздно передумать, — вмешался Глава. — Подпиши, и Ильф тебя не коснется.

Я всхлипнула. Искушение сделать, как он просит, было велико. Но я его поборола. Пока охотникам что-то от меня нужно, я жива. Едва они это получат, и моя жизнь обесценится.

Видя, что я упрямлюсь, Глава отдал приказ начинать. Ильф рванул сорочку на моей спине, ткань затрещала и порвалась. Я сидела неподвижно, впившись ногтями в колени и глядя четко перед собой, поэтому заметила, как Хастад вздрогнул, когда оголилась моя спина. Ему не все равно или я снова тешу себя иллюзией?

Лучше бы меня пытали по старинке: раскаленной кочергой или вырыванием ногтей. В этот раз прикосновение охотника было не просто неприятно. Он каким-то образом через метку транслировал боль прямо мне в мозг. Все тело охватила агония. Даже самая малюсенькая клетка билась в конвульсиях. Это был настоящий кошмар. Так, наверное, чувствуют себя грешники в аду, когда их варят в чане с кипятком.

Наконец, Глава кивнул, прекращая экзекуцию. Охотник убрал руку с моего плеча, и я едва не сползла по стулу на пол. Немного придя в себя, стерла со лба испарину дрожащими пальцами.

— Дальше будет хуже, — предупредил Глава.

Хотела бы я послать его к черту, но не было сил. Язык еле ворочался, перед глазами все плыло.

— Упрямая, — вздохнул Глава. — Значит, продолжим.

Он уже поднял руку — подать знак моему мучителю, но тут впервые за допрос взял слово Хастад.

— Позвольте мне, — произнес он.

— Желаешь лично пытать жену? — уточнил Глава. — С чего вдруг?

— Хочу загладить вину перед орденом. Эта ведьма была поручена мне, и я подвел братьев, не доглядев за ней.

— Это верно. Ты ошибся. Что ж, — кивнул Глава, — продолжай сам.

Ильф отступил к двери, а ко мне направился Хастад. Я смотрела на него и гадала: зачем он это делает? Не верилось, что ради меня. Или он забыл, как в последний раз коснулся меня без перчатки?

Приблизившись, Хастад снял сразу обе перчатки и бросил их на пол. Мужчина стоял ко мне лицом и спиной к Главе. Протянув руки, он дотронулся до моей шеи. Его пальцы легки так, что со стороны казалось, будто он сейчас задушит меня. Но, на самом деле, прикосновение было осторожным, даже нежным. Но главное я ничего не почувствовала. Как и тогда в спальне, прикосновение Хастада не доставило мне боли.

Напротив, когда он дотрагивался до меня, даже метка беспокоила меньше, чем обычно. Словно через руки он забирал часть боли себе. Хастад подарил мне столь необходимую передышку. Не передать словами, как я была ему благодарна.

Не знаю почему, но Хастад никому не рассказал, что его прикосновения не действуют на меня. В противном случае этот спектакль не прошел бы. Конечно, я разыграла для Главы роль. Кричала и вроде как корчилась от боли. Несколько раз он останавливал экзекуцию, снова спрашивал имена ведьм, но я качала головой, отказываясь их называть, и все повторялось.

В итоге Глава сдался первым.

— Довольно, — махнул он Хастаду. — От этой ведьмы мы ничего не добьемся. Пора с ней заканчивать.

— Приказать отвести ее обратно в барак? — уточнил Хастад.

— Нет, — возразил Глава. — За свои преступления она ответит по закону. Я приговариваю тебя, ведьма, к сожжению на костре.

Я вздрогнула. Он ведь это не серьезно? Какие еще преступления? Я ничего плохого не сделала! Ни травинки не пострадало от моей руки, про людей вообще молчу. Нельзя убивать просто за то, что кто-то родился не таким, как ты.

Глава 33

Это было вдвойне неприятно: смотреть на страдания жены и на то, как ее касается другой. Хастад не мог сказать, какая из этих двух вещей бесила его сильнее. В итоге он вызвался сам пытать Еленику, хотя знал: его прикосновения не причинят ей вреда.

Фактически он пошел на обман Главы Монгана. Постыдный, достойный самого сурового наказания поступок. За такое не грех отлучить от ордена. Но даже столь суровая кара его не пугала. Ведь он подарил Еленике передышку. Она была благодарна. Он прочел это в ее взгляде. Но потом Глава озвучил приговор. Смерть… сожжение на костре — это все, чего достойна ведьма.

Хастад заставил себя вспомнить, кто он и какой высокой цели служит. Еленика — скверна. Таких, как она, необходимо уничтожать. Не ради личного удовольствия, а ради спасения мира, который тонет по вине ведьм. И он уничтожал. Десятками и сотнями. Что же в этот раз не так? Почему при мысли, что Еленики скоро не станет, сжимается сердце?

По приказу Главы Монгана девушку увели. Хастад проводил ее взглядом, думая, что видит в последний раз. Но у Главы были другие планы.

— Проследи, чтобы все было организовано, как следует, — сказал он. — Назначаю тебя главным палачом на этой казни.

— Она моя жена, — напомнил Хастад.

— И что с того? Прежде всего, она ведьма, отказывающаяся сотрудничать. Или ты собрался ее пожалеть?

От взгляда, который устремил на него Глава, Хастада пробрал озноб. Он не был впечатлительным. Выходя один против нескольких ведьм, и то не боялся, а тут стало не по себе. Взгляд Главы намекал, что в случае отказа рядом с костром для Еленики сложат еще один — для самого Хастада.

Впрочем, смерть его не страшила. Куда больше его беспокоила перспектива жить с чувством вины. Пламя совести порой жжется сильнее, чем настоящий огонь.

— Но если она умрет, кто подпишет бумаги? — спросил Хастад.

— Никто. В этом-то вся прелесть. Ты станешь вдовцом и единственным наследником своей жены. Конечно, это затянет процесс, с подписью твоей жены все было бы намного проще. Но что поделать, подождем еще немного.

— У Еленики есть младшая сестра.

— С ребенком мы как-нибудь справимся.

Хастад не стал уточнять, как именно. Приказать сложить еще один костер для Главы пара пустяков. И плевать, что ребенок чист от скверны. Методы ордена были, мягко говоря, сомнительны.

Что было дальше, Хастад едва запомнил. Он действовал по инерции. Отдал приказ собрать хворост и сложить костер, лично проверил качественный ли розжиг. Следил за тем, как устанавливают на постаменте столб. И все это время не верил до конца, что Еленики скоро не станет.

Как главный палач он был обязан присутствовать на казни. Зато он мог поручить самые неприятные части приготовления другим. Например, привести Еленику и привязать ее к столбу. Сам Хастад не отважился на подобное.

И вот он наблюдал, как ее ведут. На девушке была грязная порванная сорочка, волосы спутанные, лицо в саже, но она идет как королева: плечи расправлены, подбородок вздернут. Если ей и страшно, то она это умело скрывает. Плакать и молить о пощаде она точно не станет. Не такова его жена.

Это странно, но он испытал гордость за нее. Вот она какая — его Еленика. Отважная, решительная. Хастад где-то даже был рад, что не выжег до конца ее силу. Она рождена для магии. Он не мог представить ее обычной женщиной.

Девушку привязали к столбу. Охотник с факелом ждал сигнала, чтобы разжечь костер, но Хастад тянул. Ему даже говорить не надо, достаточно просто взмахнуть рукой. Но его как будто парализовало. Не мог он отдать приказ, который приведет к смерти жены.

Тогда это сделал другой. Опустил факел к хворосту, и огонь быстро перекинулся на него. Пламя пока не добралось до стоящей на постаменте девушки, но это был вопрос времени.

Рука Хастада сама потянулась к арбалету. Выстрелить и прекратить страдания жены. Он взялся за рукоять, но так и не снял арбалет с пояса. Понял, что не сможет убить Еленику. Кого угодно, только не нее. Даже Главу Монгана прикончить будет проще, а тот его практически вырастил, заменив отца.

Еленика стала ему важнее прочих. Смыслом всего. И вот теперь он должен собственноручно ее уничтожить. Монган наверняка понимал, о какой серьезной жертве просит Хастада. Он отлично знал своего ученика и давно подметил перемены в нем. Это было испытание. Если справится, все будет как прежде. Если нет… вероятно, следующий костер сложат для самого Хастада. Предателей охотники наказывают намного жестче, чем ведьм.

Он смотрел на огонь как завороженный. Танец пламени, языки все выше. Еще немного и лизнут юбку ведьмы. Представил, как это будет, и внутренности жгутом скрутило. Если пламя перекинется на одежду Еленики, если коснется ее кожи, уродуя и уничтожая идеальную красоту, он сам погибнет в то же мгновение. Не выдержит ее страданий.

Эта ведьма принадлежит только ему! Он один решает, когда ей жить, а когда умирать.

Глава 34

Он просто стоял и смотрел. Расставив ноги на ширине плеч, заложив руки за спину. Не человек, а истукан. А еще мой муж, отправивший меня на смерть.

Я думала, он хочет помочь. Зачем-то же он облегчил пытку. Но это была иллюзия, очередная моя ошибка. Когда дело касалось Хастада Бринна, я постоянно заблуждалась. В этот раз правда оказалась особенно болезненной. Впрочем, он не давал обещаний. Просто охотник уничтожает еще одну ведьму. Ничего личного.

Меня вывели на площадь между бараками. Посреди нее стоял столб, а вокруг лежал хворост. Это было место моей казни.

Серое небо затянули тучи. Может, повезет и пойдет дождь. Хотя рассчитывать, что он потушит костер наивно. Охотники наверняка позаботятся о розжиге. Опыта в этом деле у них хоть отбавляй.

На площади суетились мужчины, завершая последние приготовления. Глава ордена не явился, прислал Хастада следить за исполнением приговора. Муж стоял поодаль, напротив столба и не сводил с него глаз.

Конвоиры дотащили меня до столба. Я сопротивлялась, но скорее по привычке. Сама не верила, что могу спастись. Из-за ошейника даже магию призвать на помощь не могла. Похоже, это последние минуты моей жизни. Скоро я умру во второй раз. И вряд ли моя душа снова перенесется в новый мир.

Меня надежно привязали к столбу: руки за спиной, плюс обмотали веревку вокруг тела. Я подергалась — не вырваться. Мужчины облили хворост какой-то пахучей гадостью. Один из охотников принес горящий факел и посмотрел на Хастада, ожидая команды.

Время шло, ничего не происходило. Наверное, Хастад должен подать знак. Взмахнуть рукой или кивнуть. Но он тянул. Хотела бы я знать, о чем он сейчас думает.

В итоге не выдержал другой охотник:

— Зажигай! — крикнул он, и я зажмурилась.

Лучше бы они пристрелили меня из арбалета или задушили. Да что угодно! Любая смерть предпочтительнее сожжению заживо.

Я слышала тяжелые шаги мужчины, треск хвороста. В ноздри ударил запах дыма, и я распахнула глаза. Боже, как страшно! Я бы вопила во всю глотку, но горло перехватил спазм ужаса. Только и могла, что таращиться вокруг, пока подо мной разгоралось пламя.

Огонь еще не коснулся меня, но я уже ощущала его жар. Скоро он взовьется вверх. Первой вспыхнет юбка. Пламя быстро распространится по ткани и охватит меня всю. Кожа лопнет под воздействием высоких температур. Я буду гореть заживо и все чувствовать.

Я нашла взглядом Хастада. Он стоял все на том же месте. Умоляю, сними с пояса арбалет и пристрели меня! Я хочу быстрой и легкой смерти. После всего, что между нами было, сделай мне этот последний подарок. Я заслужила.

Я молилась. Но не богам, а собственному мужу. Пыталась мысленно или хотя бы взглядом передать ему свою просьбу. Но он был глух. А потом все заволокло дымом от костра, глаза заслезились, и площадь расплылась.

Я закашлялась. Дым забивал легкие, я едва могла дышать, но даже обрадовалась этому. Если повезет, умру от удушья раньше, чем огонь доберется до меня. Вниз я принципиально не смотрела. Не хочу знать, насколько близко пламя.

Стопы уже жгло. Я поджимала пальцы, но это, конечно, не помогало. Паника накатывала волнами — каждая последующая сильнее предыдущей. Несмотря на жару и катящийся по лицу пот, меня бил озноб. Сердце стучало так быстро, что, казалось, вот-вот лопнет от натуги.

Я почти ничего не слышала из-за шума крови в ушах и треска хвороста. Но один звук все же прорвался через эту завесу — крики мужчин. На площади что-то происходило. Я щурилась, игнорируя слезы, и пыталась рассмотреть сквозь черный дым, что там творится. Но различила лишь силуэты.

А потом дым расступился. Через него как через заслон прорвалась человеческая фигура. Мужчина перепрыгнул костер и встал рядом со мной. Я почти ничего не видела слезящимися глазами, не чувствовала запахов из-за едкого дыма, но каким-то образом точно знала, кто это. Хастад. Он не бросил меня!

— Хочешь умереть со мной? — спросила я хрипло и закашлялась.

— Вот еще, — фыркнул мужчина. — Смерть в мои планы не входит.

— Что же в них входит?

— Поцеловать тебя.

Я обомлела. Он ведь не серьезно? Конечно, поцелуй — это прекрасно. Но не сейчас, когда мы в буквально смысле горим, а вокруг носятся разъяренные охотники! Не самый подходящий момент для романтики. Пусть лучше перережет опутывающие меня веревки. Их так много, что на это уйдет целая вечность. Но, может, ему удастся освободить меня, прежде чем мы оба сгорим заживо.

Вот только Хастад не шутил. Обхватив пальцами мой подбородок, он заставил меня запрокинуть голову, а потом прижался своими губами к моим и тут же пошел дальше. Раздвинул языком губы, захватывая мой рот в плен. Прильнул ко мне всем телом, и я вздрогнула, ощутив, как он напряжен и возбужден.

Наши языки сплетались, исследовали друг друга, плясали как безумные. Пальцы Хастада впивались в мои щеки, он все усиливал и усиливал напор. Целовал как в последний раз. Словно после уже ничего не будет. Мы сгорим заживо в этом пламени. И я сейчас имею в виду не костер под нами, а взаимную страсть.

Я поднялась на цыпочки, но вовсе не потому, что пламя жгло. Я тянулась к мужчине. Он пах пеплом и костром. Такой горячий, терпкий, жадный. Я застонала ему в губы. До зуда в ладонях хотелось обнять его, зарыться пальцами в волосы, потянуть на себя, чтобы стал еще ближе. Но связанные за спиной руки не позволяли этого сделать.

Я все же дернулась непроизвольно мужчине навстречу. И вдруг ощутила, что меня ничего не держит. Куда подевались веревки? Неужели сгорели? Но тогда и платье на мне должно вспыхнуть.

Впрочем, сейчас мне было плевать на все. Даже пламя под нами не сильно беспокоило. Ведь я и так уже пылала — от желания в объятиях мужа.

Это был самый безумный, дикий и всепоглощающий поцелуй в моей жизни. Весь мир для меня в тот момент сосредоточился на губах Хастада.

Костер сходил с ума. Лизал нам пятки, взвивался языками к небу, но я не ощущала боли от ожогов. Меня переполняло другое чувство — внутренней силы. Я вдруг отчетливо поняла: мне все по плечу. Стоит только пожелать, и враги упадут к моим ногам замертво.

Магия буквально захлестывала меня. Она все прибывала и прибывала. Поцелуй охотника открыл ей проход. Хастад не просто спас меня от смерти, он сделал меня Верховной ведьмой.

Глава 35

— Получилось? — первое, что спросил Хастад, оторвавшись от моих губ.

Я сразу поняла, о чем он. Вовсе это был не романтический порыв. Это была жертва. Муж знал, что поцелуй вернет мне магию, а его напротив лишит дара. И все же он пошел на это. Ради меня.

Вместо ответа я распростерла ладони над костром и мысленно приказала ему погаснуть. Все произошло мгновенно: в первую очередь с моей шеи спал ошейник, затем с пальцев сорвались снопы искр, и костер тут же потух. Лишь легкий дымок напоминал о том, что всего секунду назад под нами бесновалось пламя.

Это было хорошо и плохо одновременно. К счастью, мы больше не горели, но зато нарисовалась новая проблема — охотники. Их было с десяток, если не больше. Они окружили место моей казни и направили на нас арбалеты. Множество стрел метили прямо в наши сердца.

И хотя моя магия причиняла охотникам боль, как и магия любой ведьмы, они не собирались отступать. Подобным вещам их из колеи не выбить.

Говорят, страшно смотреть в дуло пистолета. В его черном провале видишь свою смерть. Так вот острые наконечники стрел пугают не меньше.

— Стреляй! — выкрикнул старший охотник, и весь этот рой полетел прямо в нас.

Стрелы неслись со всех сторон. Увернуться было невозможно. Все происходило так быстро, я не могла сориентироваться. Инстинктивно вскинула руки в жалкой попытке защититься. Ладони еще искрились. Магия не ушла после того, как потушила костер. Я просто не успела ее отпустить. Именно она и спасла.

Буквально в паре сантиметров от нас стрелы как будто напоролись на стену. Врезавшись в нее, они осыпались на землю. Потом было еще несколько залпов — все с тем же результатом.

Я перестала бояться, чувствуя, что могу все. Хастад был рядом, а большего мне не надо. Игнорируя мечущихся по площади охотников, муж помог мне спуститься с кострища. Он первым спрыгнул на землю, потом подал мне руку. Привыкнув к магии, я автоматически вложила свою ладонь в его и только потом испугалась — ему же будет больно!

Мои руки по-прежнему светились, но как ни странно это не доставляло Хастаду дискомфорта. А ведь прежде магия ведьм оставляла на его теле ожоги. Неужели это значит, что он окончательно лишился своего дара после поцелуя со мной?

— Не переживай, — Хастад подумал о том же, о чем и я. — К чему мне дар, который мешает быть с женой? Это уже не дар, а проклятие.

— Но твой орден, — возразила я, — твои друзья… ты больше не сможешь быть с ними. Теперь ты для них изгой.

— Главное, что я могу быть с тобой. Остальное меня не волнует.

Отчаянно хотелось поцеловать его еще раз. Но время и место было неподходящими. Мы и так потратили драгоценные минуты на этот разговор. Охотники, между тем, готовились к нападению.

Не знаю, возможно, моя магия могла справиться со всеми охотниками на острове. Я не стала это проверять. Роль монстра, который крушит все вокруг, мне не подходила. К тому же силы могли еще понадобиться в будущем.

Я поступила по справедливости. В эргастуле хватало тех, кто горел желанием свести с охотниками счеты. Я чувствовала, как они взывают ко мне.

— Отмщения, сестра, дай нам отмщения, — звучал в голове неровный хор ведьминых голосов.

Взмахнув рукой, я отправила магию им на помощь. Она открыла замки бараков и сбросила с ведьм ошейники. Так что вскоре охотникам стало не до нас.

Я приглушила свою магию. Вдвоем с Хастадом мы, минуя места основных стычек, пробирались к пристани. Шли мы осторожно, прячась за стенами бараков. Отовсюду доносились крики и звуки борьбы. На острове развернулась настоящая битва, и мы оказались между двух огней. С одной стороны, я была врагом для охотников, с другой — Хастад был врагом для ведьм. Не один из лагерей не принял бы нас обоих. Поэтому наш план был прост — сесть на корабль и уплыть с острова-тюрьмы. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

Но на пристани нас ждал неприятный сюрприз. Мало того, что часть охотников объединилась, чтобы не выпустить ведьм из эргастула, так еще Глава ордена был среди них. Едва запахло жареным (и я сейчас не мое сожжение имею в виду), он решил сбежать с острова. Тоже мне главный охотник.

Глава узнал нас в толпе и аж красными пятнами пошел. Не знаю, что его злило больше: ведьма, избежавшая наказания, или охотник, предавший своих. В любом случае мы ему были как кость поперек горла.

С расстояния я не слышала, что он кричит подчиненным, но его палец указывал прямо на нас. И, судя по кровожадному выражению лица, он требовал сделать с нами что-то ужасное.

— Спрячься за мной, — Хастад заслонил меня от приближающихся охотников. Всего их было семеро. Не так уж мало, учитывая, что я уже начала уставать.

— Ведьма здесь я, — заметила на это.

— Верно. Но я все еще мужчина и могу постоять за свою женщину.

Мне понравилось, как это прозвучало. У нас не было времени обсудить наши чувства, но я и без того была уверена в Хастаде. Абы кого не спасают, рискуя жизнью и жертвуя своим даром. Это любовь, даже если признания не было. Слова — это просто слова. Я всегда предпочитала действия. Только поступки могут показать, как на самом деле к тебе относится человек. Лишь они по-настоящему что-то значат.

Хастад успел выстрелить из арбалета в одного из приближающихся охотников. Стрела попала тому прямо в грудь, и он свалился замертво. Для перезарядки арбалета не было времени, и муж отбросил его. Но у него еще были кинжалы. Он метнул два, и оба угодили в цель: один в плечо, второй — в живот. Но оставшиеся четыре охотника все равно добрались до нас.

Муж сцепился с двумя, еще двое обошли его с флангов и направились ко мне. Не дожидаясь, пока меня схватят, я позвала магию. Это был не обычный призыв, а полный отчаянья внутренний крик. Я видела, что Хастад проигрывает: его ударили в живот, и он согнулся пополам. Если честно, в тот момент за него боялась больше, чем за себя.

Магия откликнулась на зов. Сорвалась с пальцев не просто искрами, а целым золотым фейерверком. Он походил на яркое световое цунами, которое прокатилось по пристани и близлежащей территории.

Тех, кто был рядом, взрывной волной отбросило далеко назад. Они пролетели метров десять, не меньше. Многие из них уже не поднялись. Не пострадал только Хастад и другие ведьмы. Их магия не коснулась.

Тем, кто стояли подальше, повезло. Их просто сбило с ног. В том числе и Главу ордена. Встав, он послал мне полный ненависти взгляд. Охотник понимал, что прямо сейчас ему не победить. Махнув рукой своим людям, он устремился на корабль. Глава ордена «Искоренителей скверны» проиграл в схватке с ведьмой.

Это была победа. Но она далась мне нелегко. Пошатываясь, я едва не упала на землю от резкой слабости. Хастад вовремя меня поддержал, а потом вовсе подхватил на руки.

Я смутно помню, что было после. Муж куда-то нес меня, а вокруг нас обступали ведьмы. Они протягивали ко мне руки и осторожно касались. Это было что-то вроде дани уважения, «спасибо» за то, что я освободила их.

Битва за эргастул закончилась торжеством ведьм. Уцелевших охотников взяли в плен. Но я чувствовала, что это только начало пути. Глава выжил и сбежал с частью охотников. Не надо быть гадалкой, чтобы понять, куда он направляется — на родной остров Еленики, где раз и навсегда попробует уничтожить ведьм. Если хочу выжить, необходимо ему помешать.

Глава 36

Я пришла в себя на корабле. Причем по качке поняла, что мы плывем. Но, странное дело, несмотря на то, что судно изрядно кренилось то на одну, то на другую сторону, меня совершенно не мутило. Похоже, исчезла моя морская болезнь. Что-то подсказывало: это не единственное изменение. Я ощущала себя обновленной. Самой собой и в то же время другой.

Я лежала на койке. В изножье сидел Хастад. В руках у него была знакомая фляга. Увидев, что я очнулась, он тут же протянул ее мне для глотка. Я приняла ее на автомате и даже поднесла к губам, но так и не выпила эликсир. Это странно, но он мне, похоже, больше не нужен.

— Спасибо, не надо, — я вернула флягу Хастаду.

Мужчина удивленно приподнял брови.

— А как же метка?

— Не болит, — я повела плечом.

— Возможно, это из-за твоих сил. Они огромны. Я не представлял, что бывает столько магии!

— Ее и не было, — призналась я. — До того, как ты меня поцеловал.

— Похоже, у меня волшебный поцелуй, — усмехнулся мужчина.

О, еще какой! Я мечтательно вздохнула. Стоило подумать о губах Хастада, и по спине побежали мурашки. Но романтический настрой сбился, едва я вспомнила о Дайре.

— Где моя сестра? — разволновалась я. С Главы станется использовать ребенка, чтобы отомстить мне. — Умоляю, не говори, что она с Сильдой.

— Жене своего брата я бы не доверил даже рыбку в аквариуме. Дайре у моих друзей. Они надежные люди, а главное не охотники.

Я вздохнула с облегчением. Хоть девочке ничего не угрожает. Уже хорошо. Это важнее всего. На втором месте стоял вопрос: куда мы плывем.

— Кто управляет кораблем? — поинтересовалась я.

— Ведьмы.

Настал мой черед удивляться. Хастад так легко говорил об этом, как будто компания ведьм для него что-то естественное.

Видя мое замешательство, он пояснил:

— Выбора особо не было. В одиночку с кораблем не совладать.

— А ведьмы справятся с управлением?

— Они выросли среди воды, так что умеют управлять если не кораблем, то хотя бы лодкой. Разберутся.

— И куда мы направляемся?

— На наш остров.

Я без труда поняла, какой именно остров имеет в виду Хастад — тот, что достался Еленике от отца.

— Мы помешаем Главе уничтожить ведьм, — заявил муж.

— Ты прочел мои мысли. Но я не думала, что ты на это пойдешь.

— А как иначе? — Хастад не сводил с меня глаз. — Ведь если у него все получится, погибнет одна очень вредная, заносчивая и совершенно несносная ведьмочка, которую я люблю.

— Повтори это еще раз, — попросила я.

— Что именно? — он притворился, что не понял. — Вредная?

— Нет, — я качнула головой.

Муж придвинулся ко мне ближе и спросил:

— Заносчивая?

— Не-а.

— Может, тогда несносная? — он обнял меня за талию и притянул к себе.

— Опять мимо.

Мы почти поцеловались. Между нами остался какой-то миллиметр, и тогда он выдохнул прямо мне в губы:

— Люблю.

И тут же, зарывшись пальцами в мои волосы, поцеловал. А у меня слезы стояли в глазах. Ощущение будто внутри восходит солнце. Теплое, ласковое. Я больше не одинока в чужом мире. Более того, это теперь мой мир. И я буду за него бороться.

Хастад подался вперед, мягко повалив меня на спину. Навис сверху и покрыл поцелуями мое лицо: веки, щеки, губы, подбородок. И после каждого он шептал «люблю». Потом поднял голову, посмотрел мне в глаза, спрашивая взглядом: «А ты?»

— И я, — ответила на его немой вопрос, — люблю тебя.

Какая же счастливая у него была улыбка! Как у мальчишки. Он вернулся к моим губам, одновременно задирая на мне юбку. Я была не против такого продолжения вечера, но магия… что если наша близость снова ей навредит?

— Постой, — я уперлась ладонями мужчине в грудь и надавила, отодвигая его.

— В чем дело? — спросил он.

— Я не уверена, что можно. Вдруг в тебе еще остался дар охотника. Нельзя вредить моей магии. Только не перед схваткой с Главой.

— Рискнем, — он продолжил борьбу с юбкой.

— Всеми ведьмами мира, включая меня? — уточнила я.

Хастад резко остановился:

— Ты, конечно, права. Я действую импульсивно. Речь идет о тысячах жизней. Нельзя рисковать ими ради удовлетворения сиюминутных желаний. Но как же сложно быть мужем Верховной ведьмой! Я начинаю сомневаться, что мне когда-нибудь удастся соблазнить свою жену.

Хастад встал с койки.

— Мне лучше уйти, — сказал он. — Не уверен, что сдержусь, если пробуду рядом с тобой еще хоть минуту.

— Оставайся, — я тоже поднялась. — А я прогуляюсь по палубе. Свежий воздух пойдет мне на пользу.

Не дав мужу возразить, я торопливо покинула каюту. Мне, в самом деле, требовалось проветрить голову. Остыну, подумаю. Пока я понятия не имела, как остановить охотников. Мне предстояло опасное дело, к которому я совершенно не готова.

Я шла вдоль перил, смотрела на то, как волны бьются о борт. Раньше я не могла себе это позволить, тут же накатывала тошнота, а теперь наслаждалась плаванием. Приятный бонус к магии. А, может, новое тело взяло верх над старыми реакциями. В любом случае такой расклад меня устраивал. Мне все-таки придется жить в мире, где кругом вода. Морская болезнь здесь совершенно некстати.

На палубе, несмотря на позднее время, встречались ведьмы. Они кивали в знак приветствия, но в собеседницы не навязывались. Все были заняты своими делами. Лишь одна фигура — тонкая, девичья — стояла неподвижно на носу корабля.

Не знаю, почему я направилась к ней. Она будто манила меня. По мере приближения к молодой ведьме я находила в ней знакомые черты. Нас разделяло шагов десять, когда девушка обернулась, и я узнала Эле.

— Ты?! — вырвалось невольно. — Но как ты здесь оказалась?

— Как и ты — попала в эргастул, — пожала она плечами.

— А Моэл тоже здесь? — я оглянулась, ожидая увидеть ее.

— Нет.

Я сощурилась. Что-то подсказывало: Эле лжет. Она с самого начала вела себя странно. Была себе на уме. Я полагала: она служит Моэл. Но, будь это так, она бы не помогла мне сбежать. Что-то с этой девчонкой не так…

— Кто ты? — спросила я, отступая на шаг.

— А ты как думаешь? — ответила она вопросом на вопрос.

Я смотрела в ее светло-голубые глаза и была готова поклясться, что где-то их уже видела. Но сколько не перебирала память, не находила в ней ответ.

— Похоже, требуется подсказка, — вздохнула девушка. — А если так?

Она провела рукой перед собой. На краткий миг черты ее лица как будто оплыли и состарились. Я вздрогнула. Не может быть! Та самая старушка с лавочки. Она же навестила меня в больнице. Неужели я здесь благодаря ей?

— Кто вы? — повторила я, невольно переходя на «вы».

— А это важно? — пожала Эле плечами, возвратив привычную внешность. — У меня не так много времени осталось в этом мире. Скоро мне придется уйти. Но пока я здесь, могу ответить на твои вопросы. Задавай их с умом, не трать минуты понапрасну.

— Почему мир тонет? — выпалила я. Этот вопрос давно меня мучил. Я чувствовала: он ключ ко всему.

— Раз в пятьдесят смен сезонов Верховная ведьма проводит ритуал, который призван дать миру процветание. Это сложный обряд, он требует много сил. Если не довести ритуал до конца, может случиться всякое. По большей части нехорошее. В тот раз Верховной помешали. Фамильяр убил ведьму прямо во время ритуала.

— Фамильяр? — отреагировала я на незнакомое слово. — Кто это такой?

— Это самый важный вопрос, — одобрительно кивнула Эле. Хоть она и выглядела как девочка-подросток, но ощущалось, что она намного-намного старше меня. Возможно, даже старше этого мира. — Фамильяр — первый помощник ведьмы. В этом мире он еще и источник ее магии. Он куда больше, чем просто компаньон. Он тоже своего рода маг и неотъемлемая часть самой ведьмы. Только найдя своего фамильяра и соединившись с ним, ведьма обретает полную силу.

— Но фамильяр Верховной предал ее, — пробормотала я.

— Он пожелал единоличной власти. Ему и тем, кто примкнул к нему, захотелось править самим, без ведьм. Он выбрал момент, когда Верховная будет уязвима — во время ритуала, который она не может прервать, и вонзил ей нож в спину. Увы, фамильяр просчитался. Он не знал, к какой катастрофе приведет прерывание ритуала. Мир был частично затоплен и тонет по сей день. Ритуал необходимо завершить. И ты в состоянии это сделать.

— Но я не умею!

— Магия тебе подскажет. Просто доверься ей.

— Как так получилось что именно я Верховная? В моем мире даже магии нет.

— Не ты, а Еленика родилась Верховной, но она выбрала легкий путь. Ее смерть означала смерть всего мира. Другая Верховная просто не успела бы родиться и вырасти. Мир погиб бы раньше.

— Тогда вы решили перенести подходящую душу в освободившее тело, чтобы магия Верховной ведьмы не исчезла, — догадалась я.

— Я не имею отношения к твоей болезни, — пояснила Эле. — Ты и так умирала. Я просто дала тебе и этому миру второй шанс.

— Зато вы послали меня на верную гибель, заставив сдаться охотникам. Меня чуть не сожгли заживо!

— А как иначе было соединить вас с мужем? Вы же упорно отказывались признавать свои чувства. Два упрямых мула, — фыркнула она. — Экстремальные ситуации всегда помогают в подобных случаях.

Я покраснела. Упрек был по делу. Мы с Хастадом действительно доставили друг другу много неприятных минут, игнорируя то, что между нами происходило. Пожалуй, Эле была права, решив подтолкнуть нас.

— А что стало с фамильярами? — сменила я тему. — Они исчезли? Я ничего о них не слышала за время пребывания здесь.

— Почему же? Они эволюционировали. Придумали себе новое имя, правила, целый орден. Объявили себя главными, но так и не поняли — без ведьм они никто, как и ведьмы без них.

— Охотники, — прошептала я.

— Ты начинаешь понимать, — кивнула Эле.

— Но как же их дар? Выжигание магии и отвратительные прикосновения?

— Все это было у них и прежде. Так ведьма отличала своего фамильяра от прочих. Тот, кто предназначен именно ей, совместим с ней. Его прикосновения не причиняют ей боли, а близость не выжигает магию, а напротив подпитывает ее. Более того, когда ведьма встречает своего фамильяра, метка перестает ее беспокоить. Метка и боль появлялись в совершеннолетие ведьмы и подталкивали ее к поискам пары.

— Выходит, Хастад…, — я оглянулась на каюту.

— Да, он именно тот, кто тебе нужен. Вы две части одного целого. Как только вы это поймете, сможете быть вместе без последствий.

— Кажется, мы уже поняли, — улыбнулась я.

— В таком случае я оставляю тебя с легким сердцем.

— Как, вы уже уходите? — испугалась я. — У меня еще столько вопросов! Например, о ритуале против ведьм. Что он собой представляет? Как ему помешать?

— Основное ты уже знаешь. Прочее выяснишь. А мне пора.

Она развернулась лицом к перилам и вскарабкалась на них.

— Постойте! — вдруг вспомнила я. — Тогда на лавочке какое желание я загадала?

Эле оглянулась на меня через плечо.

— Придет время, и память вернется, — пообещала она, а потом прыгнула в воду.

Я подбежала к перилам, свесилась вниз, опасаясь увидеть тело в воде. Но не было даже всплеска. Эле просто растворилась в воздухе.

Глава 37

Я вернулась в каюту, где ждал Хастад. Едва я вошла, он направился к выходу.

— Ложись спать, — произнес он. — Я заночую в другом месте. Нам лучше не оставаться наедине ради твоей магии.

Муж как раз поравнялся со мной, когда я сказала:

— У меня только что состоялся один интересный разговор, и я узнала кое-что любопытное: нам можно и нужно оставаться наедине. В том числе ради моей магии.

— О чем ты? — нахмурился Хастад.

— Это долго объяснять. Просто поверь: никакого вреда близость с тобой мне не причинит.

— Ты уверена? — уточнил он.

— Абсолютно.

Муж без лишних слов сгреб меня в охапку и привлек к себе. Боже, я не думала, что можно так целовать! Перекрывая доступ воздуха и одновременно вдыхая в меня некий иной эфир, состоящий из страсти и нежности. Я как будто не жила до этой минуты. Как если бы моя душа давным-давно разбилась на осколки, а Хастад своей любовью заботливо склеил ее в единое целое.

Мужчина обнимал меня, все сильнее прижимая к себе. Казалось, еще немного и захрустят ребра. Но я не думала вырываться или просить ослабить хватку. Мне самой хотелось стать к мужу ближе настолько, насколько это вообще возможно. Чтобы между нами не осталось ничего, даже молекул кислорода. Слиться воедино, раствориться один в другом — вот о чем я мечтала.

Главной помехой на пути нашего желания была одежда. И она горько за это поплатилась. В тот момент я не думала, что у меня нет запасных платьев. Даже то, что на мне, Хастад непонятно, где достал, пока я была без сознания, и заботливо меня обмыл и одел, чтобы я не мерзла в порванной сорочке. И вот теперь он грубо тянул завязки, так как те никак не хотели поддаваться.

Я не отставала от мужа. С сюртуком разобралась быстро, и Хастад скинул его на пол, а потом сам управился с рубахой — рванул ворот так, что тот затрещал, и стянул рубаху одной рукой через голову, второй по-прежнему прижимая меня к себе. Похоже, он был просто не в состоянии выпустить меня из объятий.

Вскоре платье соскользнуло с моих плеч и тоже упало на пол. Муж подхватил меня на руки и отнес в кровать. Там мы избавились от остатков одежды. Долой все, что мешает нам! Теперь только кожа к коже, лишь так.

Губы мужа исследовали мое тело. Не осталось ни одного запретного участка, где бы они не побывали. Ласкали, дразнили, сводили с ума. Я кричала и выгибалась им навстречу. Ничего прекраснее, чем прикосновение этих губ к своей плоти, прежде не испытывала. Я умирала каждый раз, когда Хастад отрывался от меня, и воскресала, когда снова прикасался.

А потом наши тела соединились. Так естественно, так просто. Именно в эту минуту я окончательно поверила Эле: мы, в самом деле, созданы друг для друга. Не произошло никакого уничтожения магии. Напротив был мощный прилив. С каждым толчком меня наполняли силы. Золотые искры плясали вокруг нас, но они не исчезали, а прибывали. Я впитывала их как губка воду. Еще и еще.

Магия рождается из любви — постигла я важную истину. И если все сделать верно, ее запас будет поистине безграничным.

Наши стоны наполнили каюту. Мы утонули во взаимном наслаждении и еще долго дрожали в объятиях друг друга. Хастад прижимал меня к себе, гладил по спине и волосам, шептал какие-то нежности. Так тихо, что слов было не разобрать. Но суть скрывалась не в них, а в его голосе. Он успокаивал и дарил тепло. В этом голосе было все — любовь, забота, обещание совместного будущего.

— Мне все-таки удалось соблазнить ведьму на добровольную близость с охотником, — расслышала я слова мужа и улыбнулась. Да, ему удалось. И я буду только рада, если он продолжит меня соблазнять еще много-много лет.

Я прижала ладонь к груди Хастада. Туда, где билось сердце. И ответила ему взглядом. Он без труда прочел в нем мои чувства.

Вот такое общение без слов. Иногда они просто не нужны. Если люди на одной волне, у них появляется свой язык. Они говорят душами.

Так родилось наше счастье. Осело на губах вкусом поцелуев. Наконец, мы вместе. По-настоящему.

Глава 38

Остров появился на горизонте спустя три дня. К этому времени я уже познакомилась со всеми ведьмами на борту. Всего их оказалось двенадцать, со мной — тринадцать. Интересное число.

Последнюю ночь перед прибытием океан штормило. Небо заволокло тучами. Слишком плотными и неподвижными. Хоть и дул сильный ветер, они висели на одном месте как приклеенные.

— Что-то происходит, — сказала Ксена — старшая среди нас ведьма. Ей было уже под пятьдесят. Она провела в эргастуле пять лет и многое повидала.

— Думаешь, охотники начали ритуал? — спросила я. На самом деле, я тоже чувствовала себя не в своей тарелке. И беспокойство только нарастало.

— Может, и так, — пожала плечами Ксена. — В любом случае нам следует поторопиться.

Я кивнула. Хотелось верить, что у нас есть шанс остановить охотников. И я, и даже ведьмы слабо представляли, что они затеяли. У охотников нет магии, так что их ритуал вряд ли с ней связан. Но тогда с чем? Каким образом одним махом можно убить всех ведьм, не навредив при этом прочему населению мира?

Эта загадка мучила меня. От ответа зависело, как нам действовать. Но даже Хастад ничем не мог помочь. Глава ни с кем не делился своими планами, включая самых приближенных. Он один знал, что собой представляет ритуал.

Как мне сказали, к другим четырем значимым островам тоже отправились ведьмы. Связи с ними не было. Но мы надеялись, что они доплыли. Остановить ритуалы надо на всех пяти островах силы.

— Мы уничтожим охотников? — с надеждой спросила другая ведьма.

— Нет, — качнула я головой. — Мы не станем им уподобляться. Я не хочу затевать новую войну, я хочу заключить мир. Если на нас нападут, мы будем защищаться. Но строить новый эргастул, на этот раз для охотников мы не будем.

Я не горела желанием уничтожать часть населения. Какая разница охотники это будут или ведьмы? Это все равно невосполнимая потеря. Только вместе мы сможем возродить этот мир.

Я рассказала ведьмам о фамильярах. Сперва они отнеслись скептически к моим словам, но потом Ксена вспомнила, как бабка говорила ей что-то такое. Конечно, наладить контакт, который давно потерян, будет не просто. Но раз уж я взяла на себя такую ответственность, то буду стараться все сделать правильно. И уж точно не стану Гитлером этого мира. Мне это не подходит.

На пристани стоял только корабль охотников. Чтобы причалить, им пришлось сразиться с защитниками острова. Увы, жители проиграли. Охрана острова была разбита, остались лишь мирные жители.

После схватки с местными у Главы было мало людей, и на пристани дежурили всего несколько охотников. Это было нам на руку. Ведьмы с помощью магии быстро их скрутили по рукам и ногам. Убивать не стали, просто посадили в трюм.

Но это был пустяк. Главная проблема ждала впереди. Поручив двум ведьмам сторожить корабль и охотников, мы отправились вглубь острова. Люди нам по пути не попадались. Они прятались в домах после захвата острова охотниками, закрыли ставни с дверями и сидели тихо.

Меня вело шестое чувство. Место силы буквально притягивало, словно канат к талии привязали и тащат за него. В итоге мы добрались до входа в пещеру. Там нас ждали охотники. Все, кроме Главы. Судя по звукам из пещеры, он в это время проводил обряд. Единолично. Чем бы ни был ритуал, для него хватило одного человека.

Охотники бросились на защиту входа в пещеру. Они сняли перчатки, вооружились кинжалами и пошли на нас. Завязалась драка. Стороны были примерно равны: у ведьм — магия, у охотников — физическая сила. Я в бой не вмешивалась, берегла силы. Кто знает, сколько мне понадобится, чтобы одолеть Главу и остановить ритуал. Возможно, на это уйдет вся моя магия.

К счастью, с нами был Хастад. Он один стоил нескольких охотников. Наш план был прост: ведьмы расчищают мне проход к пещере, отвлекая охотников на себя. Они не просто вступили в рукопашную схватку, они уводили мужчин в сторону. На это ушло какое-то время. Я пока пряталась за валуном, изредка выглядывая посмотреть, как обстоят дела.

Наконец, увидела просвет, ведущий прямо к пещере. Пора! Я вскочила на ноги, подобрала юбку повыше, чтобы не мешала двигаться, и рванула к провалу в скале. Я была уже на половине дороги, когда на моем пути встал охотник. Но ему наперерез бросилась Ксена.

Она кинула мужчине песок в лицо и крикнула мне:

— Иди. Я его задержу.

Обогнув их, я наконец добралась до цели. Влетела в проход на полном ходу и притормозила. Пещера меня удивила. Она была крохотной. Небольшое углубление в скале, созданное океаном. Что в ней особенного?

— О, знакомая ведьма пожаловала, — хмыкнул Глава, увидев меня.

Он стоял над природным колодцем в земле. В нем бил источник питьевой воды. Так вот в чем ценность пещеры!

Мужчина что-то сыпал в колодец из кожаного мешочка. В таком же мешке Эле дала мне в свое время сонную траву. До меня начало доходить, как именно Глава собрался уничтожить ведьм. Места силы — это точки на карте, где бьют источники питьевой воды. Так или иначе, вода из них развозится по всем островам. Другую взять попросту неоткуда.

Вода в источниках циркулирует. Если подсыпать яд, вскоре весь источник будет заражен. Глава отравил воду чем-то, что причиняет вред исключительно ведьмам. Они не смогут жить без воды. Рано или поздно каждая сделает глоток и умрет.

— У вас ничего не получится, — качнула я головой.

— Уже получилось, — Глава бросил пустой мешок на землю. — Этот источник отравлен, как и четыре других. У ведьм теперь небогатый выбор: выпить воду и умереть или страдать от жажды и умереть. В любом случае вы обречены.

— Я очищу воду, — возразила на это.

— Ты не сможешь. Это под силу только Верховной, а они не рождались уже очень давно.

В ответ я лишь хмыкнула. Если не дурак, сам догадается. И он догадался. Понимание того, кто я, отразилось на его лице маской гнева. Столько ненависти, сколько было во взгляде этого мужчины, я в жизни не видела.

— Тогда я тебя убью, — Глава достал из-за пояса кинжал. — Мертвая ты мне не помешаешь.

Несмотря на преклонный возраст, реакции у него были отменные. Быстрым, ловким движением он метнул в меня кинжал. Я уклонилась в последнюю секунду и тут же обратилась к магии, но Глава уже запустил второй и третий кинжалы. Вопрос был в том, кто успеет быстрее: магия или кинжал?

В итоге их обоих опередил Хастад. За мгновение до того, как кинжал Главы достиг цели, муж заслонил меня собой. Лезвие вонзилось ему в плечо. Я вскрикнула, но Хастад лишь пошатнулся. Ухватившись за рукоять кинжала, он вытащил его из плеча и пошел с ним на Главу. Боже, мой муж настоящий терминатор! И я обожаю его.

Хастад надвигался на Главу как таран. Мужчины сцепились. Глава использовал запрещенный прием — надавил на рану. Муж зарычал от боли. Смотреть, как он страдает, было выше моих сил. Опустившись на колени, я зарыла ладони в песок. Магия уже явилась на мой зов, и я направила ее прямиком к Хастаду на помощь.

Золотые искры поднялись из земли, оплели ноги мужа, скользнули вверх. Первым делом они устремились к ране и залечили ее. А еще они попутно жалили Главу. Каким-то образом моя магия различала охотников: одному вредила, другого спасала. Все-таки я была права, считая магию отчасти разумной.

Общими усилиями мы одолели Главу. Хастад действовал физически, я — магически. Мощным ударом в челюсть муж вырубил охотника, и тот упал на землю.

К сожалению, я тоже потратила много сил. Голова снова кружилась от усталости. Хастад подошел ко мне поддержать, и я попросила:

— Поцелуй меня.

— Сейчас? — удивился он.

Муж был весь в песке и крови. От него пахло битвой. Но я, игнорируя эти мелкие неудобства, обвила руками его шею и прижалась к губам. Хастад откликнулся мгновенно. Стоило нашим языком сплестись, как я ощутила прилив сил. Определенно это самый приятный способ пополнять магический резерв. А главное — это никак нам не вредит.

Оторвавшись от губ мужа, я улыбнулась:

— Вот теперь я готова к ритуалу. Но сперва надо очистить воду.

Глава 39

Отдохнуть не вышло. Слишком много всего требовало моего внимания: очистка воды, передача другим ведьмам сообщения о том, что все источники отравлены, помощь раненым. Со всем этим я бы не справилась без Хастада. Он поддерживал меня морально и подпитывал магию. Ведь мне еще предстоял ритуал.

Но его мы отложили на следующий день. Заночевали в родном замке Еленики. Местные не очень обрадовались моему возвращению. Наверное, надеялись, что охотники покончили со мной. Вот еще одна проблема: как объяснить простым людям, что ведьмы не зло? Здесь поможет только старая добрая пропаганда. Но сперва надо остановить прибывание воды. Это поднимет имидж ведьм.

Главу и других охотников взяли под арест и посадили в подвал замка. Их ждал справедливый суд. За попытку массового убийства им наверняка светит пожизненное. Я собиралась лично проследить, чтобы они получили по заслугам.

Вдвоем с Хастадом мы заняли мою бывшую спальню. Ту самую, куда я не впустила его в первую брачную ночь. Он даже пошутил, что наконец-то допущен в святая святых.

— Вдруг у меня ничего не выйдет, — я, обхватив себя руками за плечи, смотрела в окно.

— Глупости, — муж подошел и обнял меня сзади. — Ты же Верховная ведьма.

— Я даже толком не понимаю, что это означает.

— Ты справишься, — он поцеловал меня в висок. — А я буду рядом, чтобы помочь.

Я развернулась и обняла мужа. А потом мы любили друг друга. Сперва страстно и быстро, а после нежно и медленно. Наши тела идеально сочетались, как и наши души. Ни с кем мне не было так хорошо, как с Хастадом.

После близости он обнял меня, и я пристроила голову ему на плечо. Муж быстро заснул, я тоже почти задремала, как вдруг резко открыла глаза. Вот оно! Я вспомнила. То самое желание, которое загадала ведьме.

Теперь я помнила наш разговор так четко, будто он состоялся минуту назад.

— Скажи тогда вот что, — произнесла она. — Какое у тебя самое заветное желание, Лена?

Я ни секунды не думала перед тем, как ответить. Слова шли из самого сердца:

— Я хочу, чтобы рядом был надежный, сильный и верный мужчина. Тот, кто позаботится обо мне и оценит мою любовь.

Не знаю, почему я попросила именно это. Тогда прошел всего месяц после развода. Я все еще остро переживала предательство мужа и хотела простого женского счастья.

— Это хорошее желание, — кивнула старуха. — Думаю, у него есть шанс сбыться.

Вынырнув из воспоминания, я приподнялась на локте и посмотрела на мужа. Он — мое воплотившееся желание. Именно тот мужчина, о котором я мечтала всю жизнь — сильный, надежный, верный. За ним как за каменной стеной. Правда чтобы встретить его пришлось умереть и переместиться в другой мир, но это малая плата за то счастье, что я чувствовала рядом с ним.

Я впервые задумалась: стоит ли рассказать Хастаду, что я не совсем та, за кого он меня принимает? Страшно. Вдруг он плохо отреагирует? Если я чего-то и боялась, так это потерять его. Нет, сейчас еще слишком рано. Мы только учимся быть вместе. Может позже…

На следующий день я провела ритуал. Точнее закончила тот, что не смогла моя предшественница. Сестры-ведьмы помогли мне. Это было непросто. Ритуал длился целые сутки. Если бы не Хастад, который был рядом и держал меня за руку, я бы не справилась.

Все это время я отдавала магию земле, выступая проводником. Суша впитывала мою силу, я чувствовала, что с каждой минутой она становится сильнее. Пусть не сразу, но земля сможет противостоять воде. Постепенно она отвоюет у океана прежние позиции.

После ритуала я восстанавливалась несколько суток, а затем мы снова отправились в плавание. Посетили все четыре острова с источниками питьевой воды, и я очистила ее. Везде, где мы бывали, я вела просветительскую работу. Ведьмам объясняла про фамильяров, а людям про ведьм. На долгое время это стало нашей основной заботой. Постепенно у меня появились помощницы.

Впрочем, были и те, кто выступал против нововведений. И все же взгляды многих медленно, но верно менялись. Среди людей хватало тех, кто и так обращался к ведьмам за помощью. То скот подлечить, то с урожаем подсобить, то с болезнью справиться. Они были только рады, что теперь можно не прятаться.

Знать упорствовала сильнее. Оно и понятно, они не хотели терять свои позиции. Каким станет мир, где снова появилась Верховная ведьма? Никто не знал, и это их пугало.

Нас с Хастадом даже пригласили на аудиенцию к императору. У меня с ним состоялся интересный разговор. К счастью, он оказался здравомыслящим мужчиной. Поняв, что я не собираюсь претендовать на его власть, он заключил со мной договор.

В мои обязанности как Верховной входило следить за ведьмами. Их социализация полностью легла на мои плечи. Отныне я отвечала за них. Император со своей стороны обещал помочь с охотниками, а именно издать указы, запрещающие охоту на ведьм и упраздняющие орден «Искоренителей скверны». Так началось наше сотрудничество.

А потом мне стало не до путешествий. Мы с Хастадом ждали первенца. Ради благополучной беременности мы вернулись домой. Городской остров к тому времени уже изрядно разросся. Океан медленно, но верно отступал. И люди, видя это, стали иначе относиться к ведьмам. Пусть не сразу и не все, но это уже был прогресс.

Сложнее всего было с охотниками. Их учили ненавидеть ведьм, так просто взять и перестроиться они не могли. Тут помог Хастад. То, что некоторые охотники присоединились к нам и даже создали пары с ведьмами, приняв на себя роль фамильяров, целиком и полностью его заслуга. Своим примером он убедил «братьев», что все возможно.

Сильда к нашему возвращению вдвоем с ребенком переселилась в другой дом. Хастад позаботился об этом. Вместе мы жить не могли. Зато Дайре осталась с нами. Я расторгла ее помолвку с Лоданом. Девочка заслужила большего. Как минимум мужчину, который ее полюбит и которого полюбит она.

Спустя положенное время у меня родилась дочь. Самое прелестное создание на земле! Понятия не имею, унаследовала ли она мой дар. Это станет ясно только к ее четырнадцати-шестнадцати годам, когда магия либо проснется, либо нет. Но нам с Хастадом было неважно, кто она. Как позже не имело значения, будет ли наш сын, рожденный спустя два года, охотником. Мы были просто рады тому, что имеем — взаимной любви и счастливой семье.

Эпилог

Прошло пять лет. Сегодня у Линэд как раз был день рождения. Слуги с утра носились по дому, украшая дом к пробуждению маленькой принцессы. Ее обожали все — от поваренка до старшего лакея. Не знаю, унаследовала ли дочь магию, но одним фокусом она владела в совершенстве с первого дня жизни — умением очаровывать людей.

Я проснулась и потянулась. Место рядом как обычно пустовало. Сколько не пыталась, у меня не получилось встать раньше мужа. Он всегда поднимался первым, спускался на кухню за завтраком, а потом приносил его на подносе в нашу спальню.

Вот и сейчас стоило открыть глаза, как дверь в комнату отворилась, и на пороге появился Хастад с подносом в руках. Восхитительно запахло свежей выпечкой и ароматным чаем на травах.

— Ты идеальный муж, — улыбнулась я. — Ты в курсе?

— Ведьмы в городе шепчутся, что ты наложила на меня чары, — усмехнулся он. — Одна на днях предлагала свои услуги: проверить, так ли это, и в случае чего помочь избавиться от чар.

— И что ты ответил? — я надкусила сладкую булку.

— Отказался. Сказал, что счастлив быть зачарованным тобой.

Я рассмеялась. До чего с ним легко! Столько лет прошло, а все как в первый день: такие же сильные чувства, такие страстные ночи. И лишь одно по-прежнему стояло между нами: я так и не сказала Хастаду, кем являюсь на самом деле. Возможно, настало время?

Отложив булочку, я вытерла пальцы о салфетку и произнесла:

— Нам надо серьезно поговорить.

Ощущение было словно шею сдавила удавка. Я снова почувствовала боль в горле, как в свой первый день в новом мире.

— Говори, я слушаю, — кивнул муж.

Но я тянула. Все никак не могла подобрать слова. От страха аж руки дрожали. Рисковать с таким трудом добытым счастьем было жутко.

— Ну же, — подбодрил муж. — Не надо так нервничать. Просто скажи это. Обещаю, что не выбегу из комнаты с воплем.

— Стоп, — я кое-что заподозрила. Он говорил так, будто знал, о чем пойдет речь. — Ты в курсе, что я… я…

— Из другого мира? — уточнил он, а потом кивнул.

Я снова лишилась дара речи. На этот раз от возмущения.

— Почему ты не сказал, что знаешь?! — потребовала объяснений.

— Не хотел тебя смущать. Все ждал, когда ты сама признаешься.

— Но кто тебе рассказал?

— Твоя младшая сестра. У нас с ней состоялся любопытный разговор после того, как ты сбежала.

Я кивнула. После смерти отца, Дайре забрали охотники. Не удивительно, что Хастад захотел поговорить с ней. И то, что Дайре проболталась, тоже естественно. Она была всего-навсего ребенком. Странно, что муж не выдал мой секрет охотникам и вообще молчал об этом до сих пор.

— Тебя это не смутило? — уточнила я.

— Я удивился, но потом понял, что иначе и быть не могло. Ты абсолютно другая, не такая, как все женщины, каких я когда-либо встречал. В тебе всегда это чувствовалось — иномирность. Я ведь никогда не знал настоящую Еленику и полюбил тебя именно такой. Со всеми твоими странностями и особенностями.

Я вздохнула с облегчением. Оказывается, я зря переживала и мучилась ночами от бессонницы. Так, стоп! Я пять лет изводила себя, думая, что обманываю любимого человека, а он все знал и молчал. Получается, я страдала без причины? Ух, сейчас кому-то влетит!

— Ох, — Хастад встал с кровати, где мы оба сидели. — Кажется, мне пора. Накопилась куча дел и подарок Линэд надо запаковать.

Он торопливо направился к двери.

— Лучше беги, — проворчала я ему в спину. — Потому что Верховная ведьма чертовски зла на тебя.

Я вскочила на ноги и устремилась за мужем, но настигнуть его не успела. В спальню ворвались два маленьких урагана — Линэд и Киран.

— Папа, папа, — кричала дочь, — покатай меня!

Хастад тут же подхватил ее на руки и закружил по комнате. Потом настала очередь сына. Я смотрела на них: веселых, смеющихся, довольных и сама не могла сдержать улыбку.

— Мама, хочу звездный дождь! — потребовала именинница, и я, призвав магию, запустила под потолок золотые искры. Они осыпали нас с ног до головы, тая на коже подобно снегу.

— Ну все, — заявил Хастад. — Пора завтракать, марш в столовую.

Как только дети выбежали из спальни и топот ножек стих вдали, муж обнял меня и спросил:

— Все еще злишься?

— Может, немного.

— И как мне загладить вину?

— Для начала поцелуй меня, а там будет видно…

Конец