История о краже. Лгунья

Том 1

Пролог

Второй месяц лета 567 года эры Храмма̀ра

Майя̀ри вздрогнула и вслушалась в тихий шелест дождя. Водяные потоки стекали по кровле, проникали в неумело заделанные щели и капали на пол где-то в сенях. В деревянную миску на столе тоже капала вода, но не так обильно. Одинокие капли плюхались в посудину, вызывая ассоциации с мерно тикающими часами.

Только что девушке почудился скрежет наверху, но он не повторился, и всё ещё напряжённая Майяри попробовала успокоить себя тем, что это наверняка скрипит старый дом. Она старалась даже в мыслях не называть своё жилище развалюхой, но оно наверняка было старше её деда.

Поправив лучину, закреплённую над свежевыструганным корытцем, так, чтобы свет падал на потрёпанный кусок чистого пергамента, Майяри в очередной раз почувствовала сладостный трепет. Он возникал каждый раз, когда она прикасалась к этой единственной вещи, которая продолжала крепко связывать её с прежней жизнью. Но с недавних пор к сладостному трепету примешивался страх.

Осторожно, почти ласково прикоснувшись к растрёпанному нижнему правому углу пергамента, Майяри замерла в напряжённом ожидании. По поверхности неспешно разбежались чёрные тараканы букв. Душу девушки наполнили разочарование и страх.

Он так и не ответил на её последнее послание.

«Виида̀ш, у тебя что-то случилось? В последнее время ты отвечаешь мне редко и пишешь совсем мало. Я начинаю бояться. Они заподозрили и тебя? Если это так, то смотри не поступи как идиот. Я ни в чём не виновата, поэтому не смей брать вину на себя! Пожалуйста, если можешь, ответь мне и поклянись, что не будешь творить глупости!»

Майяри резко встала и нервно отёрла лицо руками. Шагнув к окну, она сквозь щёлочку в прикрытых ставнях попыталась посмотреть, что творится снаружи. Но затягивающая оконную раму желудочная плёнка бо̀швика была мутной от дождевых капель. Неожиданно воздух сотряс дикий рёв, и девушка испуганно отскочила в центр полутёмной комнаты.

— Да чтоб тебя Тёмные! — рассердилась Майяри на зверя за свой испуг.

Сердце стучало где-то в горле, а пальцы дрожали от страха.

— Болота! — в сердцах процедила сквозь зубы девушка, возвращаясь к столу.

Строчки её собственного письма вызвали досаду, и она поспешно провела по ним ладонью, а затем три раза стукнула пальцем по пергаменту. Текст пропал, и вместо него появился длинный список дат. Закусив губу, Майяри ткнула в одну из самых верхних, обозначавшую событие, произошедшее почти два года назад. Список стремительно исчез, словно бумага пожрала буквы, и по поверхности расплылась чернильная клякса. Она быстренько разобралась на строчки, и у Майяри болезненно кольнуло сердце, едва она увидела знакомый стремительно-решительный почерк.

«Давай через окно слиняем? Мастер Милѝм нескоро вернётся. Смысл торчать в этой духоте?»

Чуть ниже ровно и спокойно выстраивались буквы, написанные уже её рукой.

«Ты идиот? Мастер влепит нам потом прогул. Сиди на месте!»

«Боги, почему ты такая нудная? Поднимай свою задницу и лезь за мной!»

«Ищи проблемы без меня!»

Хихиканье сдержать не удалось. Посмеиваясь, Майяри припомнила тот день.

В учебном зале стояла страшенная духота. Все окна были открыты, но ни один порыв свежего ветра не нарушал горячий застой. Ученики, пользуясь отсутствием мастера, дремали, сложив головы на столешницы.

Сама Майяри сидела у открытой створки и с тоской смотрела то на письмо, что лежало перед ней, то в окно, где соблазнительно свежел тенью парк. Виидаша, который сидел рядом, она старательно игнорировала, что было совсем нелегко. Оборотень, сообразив, что так просто на улицу подругу не выпихнуть, навалился на её плечо, изображая обморок.

— Ты! — с досадой прошипела девушка и всё же бросила на него раздражённый взгляд.

Виидаш тут же закрыл левый глаз и навалился на неё ещё сильнее, изображая крайнюю степень измождения. Майяри всё же фыркнула от смеха. Широкоплечий парень под два метра ростом в амплуа обморочной девицы выглядел весьма забавно.

Воровато осмотрев спящих одноклассников, девушка потрепала оборотня по блондинистым волосам и отпихнула от себя. Тот мгновенно взбодрился, заговорщицки подмигнул ей голубым глазом и осторожно встал.

Майяри не спешила подниматься. Виидаш сам подхватил её под мышки и легко поставил на подоконник. Она, конечно, и сама могла бы туда подняться, но было приятно почувствовать себя слабой.

Вниз её также опустил Виидаш, благо было невысоко, меньше сажени. А вот сам парень спуститься не успел. Окно с дребезжанием захлопнулось, ударив парня створкой по лбу.

— Виидаш!

Майяри испуганно присела, узнав голос мастера.

Друг воровато втянул голову в плечи и осторожно обернулся.

— Куда собрался? — продолжал яриться преподаватель. — Живо сел на место! После занятий отправишься к мастеру Лода̀ру отбывать наказание.

Майяри помрачнела. Вряд ли мастер забудет про неё.

— А Майяри останется снаружи!

Не забыл.

— И пусть только посмеет зайти!

Девушка недоверчиво посмотрела на окно, где продолжал стоять её друг. И всё? Это всё наказание?

Громыхнул гром. Вскинув голову, Майяри увидела, что с запада стремительно наползают тучи. Вся глубина учительского коварства стала предельно ясна.

Майяри опять повернулась к окну и разозлённо уставилась на друга. Виидаш молитвенно сложил ладони, но это подругу не умилостивило. Взгляд её прищурился, и она многозначительно провела пальцем по горлу.

Майяри опять рассмеялась. В тот день она знатно промокла и перестала говорить с Виидашем. Впрочем, молчание ей пришлось нарушить, когда этот придурок ночью влез в окно её спальни, чтобы извиниться.

— Какой он всё-таки идиот, — тихо прошептала девушка. Волна нежности разлилась в груди.

Свернув пергамент, Майяри убрала его в кожаный мешочек, а мешочек спрятала в карман. После чего встала и опять посмотрела в щёлку между ставнями. Озноб пробирал от одной только мысли, что придётся выбраться наружу. Но еда была на исходе, и не мешало бы добыть что-то ещё. Хотя бы абдарѝки нарвать. Живот при воспоминании о фрукте неприязненно заурчал, но Майяри только похлопала по нему рукой, призывая смириться. Появился соблазн попытаться добраться до деревни — там-то её точно угостят мясом, в неядовитости которого она могла быть уверена, — но его быстро заглушил страх.

— Нет, обойдёмся абдарикой. Она очень полезная, — пробормотала Майяри, старательно прогоняя из головы образ склизкой зубастой твари, встреченной ею прошлым вечером.

Выйдя в тёмные сени, девушка привычно напряглась и, сглотнув вязкую слюну, осторожно подошла к двери, за которой непрерывным потоком стекал дождь. Жизнь на Гава-Ыйских болотах приучила её быть настороже всегда. Майяри обнесла весь дворик и дом охранными знаками, но они не давали ей полной уверенности в собственной безопасности. Успевшая за свою жизнь повидать немало диких животных, девушка считала местных обитателей самыми опасными из всех ею виденных. Они вызывали ужас и оторопь одним своим видом. В первые месяцы жизни на болотах она едва не умерла от голода, не отваживаясь выйти из своей избушки.

Осторожно высунув голову за дверь, Майяри осмотрелась. Волосы намокли мгновенно, а ручьи воды проникли за воротник и потекли по спине.

Корявая узенькая каменная дорожка, почти утонув в лужах, змеилась к хлипкой ограде. Только прохода в ограде не было. Раньше был, но Майяри заделала его, чтобы наложить охранку по кругу. А через забор она и перелезть может.

За оградой в мутной пелене дождя вырисовывались деревья и кусты, и вроде бы новых среди них не прибавилось. Девушка подозрительно осмотрела каждый из силуэтов, придирчиво сверила их со своими воспоминаниями, а затем с не меньшим прилежанием осмотрела кроны над своей головой. Внутри затеплилась надежда, что, возможно, сегодняшняя прогулка пройдёт без приключений. Холодный дождь вмиг перестал быть противным, и Майяри даже поблагодарила богов за него. Всё же в такое ненастье местные твари предпочитали отлёживаться в топях или своих логовах. Если, конечно, логова не затапливало водой…

Обрадованная девушка уже почти шагнула за порог, как вдруг почувствовала тепло. В холодном влажном воздухе оно ощущалось так явно, словно рядом пыхала жаром печка. Майяри стремительно шагнула назад и дрожащими руками вытащила мешочек из кармана. Сердце пустилось вскачь, пальцы её не слушались, и она едва не разорвала свиток, пока разворачивала его. Лихорадочно горящие глаза с жадностью впились в такой долгожданный ответ.

«Прости меня, Майяри. Я предал тебя. Не пиши больше. Я не отвечу».

Дыхание спёрло, а сердце, казалось, остановилось.

— Предал? — чуть слышно повторила Майяри. — Что за чушь? Нет… Да как… О Тёмные!

Выругавшись, девушка стремительно вбежала в комнату. Бросила свиток на стол и зашарила по столешнице руками в поисках уголька. Уголёк нашёлся: она смахнула его на пол в лужу, что успела натечь с неё. Зарычав от отчаяния, Майяри метнулась к потухшему очагу. По локти перемазавшись в саже, она наконец-то нашла нужное и бросилась опять к столу.

«Что случилось? Какое к Тёмным предательство? Ты с ума сошёл? Что ты сотворил?»

Буквы скакали вразнобой, строчки поплыли от накапавшей с головы воды, вся поверхность пергамента была замазана сажей, а Майяри с лихорадочно горящими глазами ждала ответа.

Как? Как Виидаш мог предать её? Он же ничего не знает! Ничего такого, чего не знали бы другие! Он даже не имеет представления о том, где она сейчас! Что сотворил этот идиот? Куда он влез?

Майяри закусила грязные костяшки и опять уставилась на строчки. «…не отвечу». Он действительно не ответит, этот идиот!

В ярости Майяри смахнула корытце с лучиной на пол и замерла.

Его могли вызвать на допрос. Что там мог сказать этот благородный дурень? Взять всё на себя, а ей написать эту глупость, чтобы она и думать не смела возвращаться? О-о-о! Это очень в его стиле! Только он всегда проваливался на лжи! Она убьёт его, если он посмел принести себя в жертву салейскому правосудию!

Бросившись к стоящему в углу дряхлому сундуку, Майяри извлекла на свет свой походный мешок.

Глава 1. Уважаемый харен Немилосердный

Начало третьего месяца осени 567 года эры Храммара

Здание санаришского сыска скромно ютилось на тихой улочке Каменные Норы между домами добропорядочных горожан. Выглядело оно настолько непритязательно, что глаз за него практически не цеплялся. Втиснутое между простецким постоялым двором и сырной лавкой, оно больше напоминало склад — большой, пустой, но незапущенный. Новенькая кровля приятно радовала глаз коричнево-красной черепицей, стены из серого камня дышали крепостью, а окна обоих этажей холодно блестели стёклами. Казалось, дом отстроили, а въехать в него забыли. Об истинном его предназначении только местные старожилы и знали. Ну и ещё пара-тройка десятков заинтересованных лиц, разбросанных по всему городу.

Говорят, раньше на стене справа от входа висела каменная табличка, где указывалось, что это за место. Сейчас на том месте в своё удовольствие курчавился плющ, но даже если заглянуть под него, глазу представала только отсыревшая стена. Каменноно̀ринские жители шутили, что санаришский сыск ещё нужно суметь сыскать.

Несмотря на наружную необитаемость здания, жизнь внутри тихо и медленно, но текла.

Грузный мужчина, опираясь на подоконник, с жадностью смотрел в окно на сонную улицу. Дерево под его ладонями натужно поскрипывало, выражая своё возмущение немалым весом.

Внешность у мужчины была не самая привлекательная. Мощный и кряжистый как дуб, он производил несколько пугающее впечатление. На короткой, покрытой складками шее сидела большая голова, которую украшало мясистое лицо красного цвета. Особый колорит этому лицу придавал широкий, приплюснутый, весьма ноздреватый нос. Ноздри его, казалось, жили отдельной жизнью, шевелясь, как им вздумается, так же, как и брови, кустисто нависшие над глубоко посаженными блекло-голубыми глазами. Зато рот был широкими, но тонкогубым, и этот контраст с остальными крупными и яркими чертами делал и так невероятно выразительное лицо ещё более живым. Волосы же словно издевались над своим обладателем, придавая его грозному и устрашающему облику некоторую комичность. Наполовину чёрные, наполовину седые, они были тщательно зачёсаны назад и щедро умащены маслом, но даже это не могло их укротить, и то тут, то там на крупной голове бодро и радостно торчали полные упругой жизни кудри.

— Не едет… — низко пророкотал мужчина и наконец-то отошёл от окна.

— Так ещё и рано, данѐтий[1], — заметил бывший в этой же комнате молодой оборотень. — Обещали же, что к полудню явится, — он самодовольно улыбнулся и кивнул на настенные часы, стрелки которых почти подобрались к полудню.

Молодой оборотень, словно в противовес своему собеседнику, был высок, гибок и весьма смазлив. Рядом с неповоротливым и основательно скроенным данетием он казался излишне нежным. И кожа у него была белее, и голубые глаза ярче и веселее, а светло-русые волосы, едва закрывающие уши, куда аккуратнее и солиднее, чем седеющее непотребство начальника.

— Как приедет, так и приедет, — бойко продолжил молодой оборотень. — У нас всё готово, примем, как полагается.

Но, несмотря на браваду, глаза его нервно бегали, а пальцы мяли и теребили края карманов.

Данетий мрачно осмотрел комнату и подумал, что они действительно не смогли бы сделать большего.

Помещения сыска не отличались особым изыском, но сыскари всё же постарались прибраться, впервые остро пожалев, что в их рядах нет женщин. Посторонних в здание сыска допускать было строго запрещено, поэтому пришлось справляться своими силами. И многолетние залежи пыли и грязи сдались только после ожесточённой схватки, в которой весьма бесславно погибли три стула, пять столов, несчитанное количество полок и две улики, которые до своей гибели были способны засадить одного не в меру хитрого торгаша за решётку. Последняя утрата даже отправила двух растяпистых оборотней к лекарю: данетий был скор на расправу.

Эту же комнату, избранную под кабинет будущего начальника, выдраили с особым старанием. Потемневшие от пыли стены и пол неожиданно оказались отделаны панелями из светлого дерева. Из подвала притащили массивный стол, конфискованный у кого-то в незапамятные годы, и кресло ему под стать. Вдоль стены выстроились шкаф с застеклёнными дверцами и стеллаж тёмного дерева. В углу за столом мрачным стражем высился кряжистый металлический шкаф, имеющий некоторое сходство с данетием. Схрон этот был привезён два дня назад вместе с наказом установить его кабинете харѐна[2]. Тогда же привезли и первый приказ от будущего начальника: подготовить все документы по тому проклятому делу.

Данетий неприязненно посмотрел на аккуратную кипу бумаг и свитков, высившуюся на столе. Уязвлённое самолюбие опять досадливо заныло, и он поспешил перевести взгляд на окно. На сердце потеплело, когда он увидел пестрый букетик троецветок[3]. Тут же вспомнилась шалунья-дочь, решившая помочь отцу достойно встретить высокого гостя и притащившая целую корзину этого пёстрого сора. Пришлось немного взять. Вряд ли новое начальство их заметит.

— Данетий Триба̀н, а вы знаете, за что его к нам? — с опаской спросил молодой оборотень.

Трибан медленно повернул голову и мрачно посмотрел на нахала. Больше всего он не любил, когда подчинённые говорили о начальстве в таком неуважительном тоне. Он считал, что это расшатывает дисциплину. Но наказывать болтуна не стал. Варла̀й служил в сыске всего полгода, слыл редким весельчаком и был, по мнению данетия, оболтусом. Сам Трибан никогда бы в здравом уме на службу его не взял, но дед парня, данетий городской охраны, подсуетился. Тем не менее Варлай ему нравился. Чувствовалось в нём что-то толковое.

— Не за что, а зачем, — сурово осадил Трибан охламона. — Неугодных в сыск не отправляют. У нас тут нередко всплывают тайны не самых простых лиц. Давать же такую информацию ненадёжному никто не рискнёт.

— Но ведь он был дарѐном[4]! — глаза Варлая восторженно блеснули. — Я слышал про него. Ранха̀ш Во̀тый! Немилосердный! Гроза всех нарушителей закона! Молодой командир из числа подающих большие надежды! Блестящий воин! И это всё к нам?! — парень недоверчиво хмыкнул.

— А тут история, как с твоим дедом, — язвительно пробасил данетий. — Старый консѐр[5] Вотый отдал распоряжение, и дарену Ранхашу пришлось подчиниться. Слышал, он был серьёзно ранен, и вот для поправки здоровья его решили отослать на более спокойную службу. К нам. И, видимо, чтобы он не скучал, поручили ему уделить особое внимание этому делу, — Трибан неприязненно кивнул на кипу бумаг.

Варлай посмотрел на документы без неприязни, но с осуждением. Это событие произошло более чем за полгода до его прихода в сыск, но он, как и все здешние сыскари, успел проникнуться нелюбовью ко всему, что было с ним связано.

Вообще этот случай считался беспрецедентным для их города. Санарѝш хоть и имел значение одного из самых крупных городов Салѐи, был речным портом и располагался на торговых путях, слыл всё же тихим местечком. Преступления тут больше совершались ненароком да не по трезвому состоянию. Крупные шайки и серьёзные нарушители закона предпочитали обходить их город стороной: здесь располагалась военная часть, которая нужна была для охраны от близости Гава-Ыйских болот. Кроме того, в Санарише находилась одна их трёх салейских школ для магов, с которыми тоже далеко не все любили связываться.

А тут такое! Ограбление сокровищницы! С убийством! Да ещё кем! Город три месяца после этого события кипел и бурлил, переваривая новость. Данетий Трибан постоянно ощущал непривычное для него давление со стороны вышестоящего начальства, которое требовало раскрыть это дело в ближайшие сроки. Всё же была вынесена одна из главных реликвий сокровищницы.

Данетий даже не думал, что с этим делом могут возникнуть какие-то сложности. Главный подозреваемый был известен, хотя его личность вызывала недоумение.

Варлай встрепенулся и взволнованно уставился в окно, чем привлёк внимание данетия. На улице напротив входа в здание сыска остановился закрытый экипаж чёрного цвета без каких-либо опознавательных знаков. Дверца его решительно распахнулась, и на мостовую сошёл мужчина. Данетий даже не успел рассмотреть его лицо, как понял, что пожаловал их новый начальник: волосы, уложенные в длинную косу почти до пояса, серебром вспыхнули на солнце.

Приезжий стремительно зашагал к зданию, очень сильно припадая на левую ногу. Следом из экипажа выбрался высокий мужчина с полностью седой головой и, что-то крича и размахивая над головой тростью, бросился за ним.

Данетий нервно оправил одежду и повернулся к двери. Варлай, позабыв, что ему вообще-то нужно встретить гостей, замер рядом с ним, а затем, спохватившись, метнулся прочь из комнаты. Трибан зашипел от досады. Никакого достоинства! Что о них новый начальник подумает?!

Дверь распахнулась, и в комнату быстро и уверенно зашёл харен. За его спиной звучали немного сконфуженный голос Варлая и возмущённый голос спутника харена.

— Проходите…

— Господин Ранхаш, если вам не дорога ваша нога, то давайте я вам её сразу отрежу!

Господин Ранхаш, проигнорировав оба голоса, прямо уставился на данетия и спросил:

— Данетий Трибан?

Тот кивнул. Голос на мгновение ему отказал. Данетий гордился своей выдержкой, но тут его взяла оторопь.

Харен Ранхаш, как и большинство мужчин его рода, не отличался высоким ростом. Всего лишь немного выше среднего. Среди присутствующих в комнате он был самым низким. Могучим телосложением он тоже не выделялся. Но, несмотря на это, данетий не мог назвать его незначительным. Даже рядом с ним господин Ранхаш не казался мелким, хотя куда более высокий Варлай в сравнении с данетием был слишком тощим. Красавчиком харена данетий бы тоже не назвал, хотя тот был красив. Черты его лица имели немного хищные очертания: резкий разлёт бровей, чётко очерченные линии скул, подбородка и нижней челюсти. Но эту хищность смягчала правильность каждой линии. Казалось, что это лицо с особой любовью и старанием создавал талантливый скульптор. Можно было даже вообразить, как он прилежно вытачивает ноздри прямого аккуратного носа, смахивает пальцами пыль с только что выточенных губ или подправляет разрез глаз. Но от этого лица так и веяло холодной каменностью, которая убивала в живом существе всякую привлекательность. Даже короткие пряди, выбившиеся из причёски и обрамлявшие лицо, имели холодный стальной оттенок.

Но данетия ввели в оторопь глаза харена. Насыщенно янтарного цвета, с длинными, как у девушки, серыми ресницами, они казались скованными льдом. Когда харен взглянул на него, данетию показалось, что его окатили зимним холодом.

— Харен Ранхаш Вотый, — представился новый начальник.

— Мы рады с вами познакомиться, — его спутник решил побыть любезным и за себя, и за харена. — Позвольте представиться. Личный лекарь господина Ранхаша, Шида̀й Да̀ший.

Лекарь? Данетий едва удержался от недоумённого взгляда. Харена сопровождает лекарь? А где помощник? Слуга, на худой конец?

Судя по весёлому прищуру, господин Шидай представлял, о чём мог подумать Трибан. В отличие от своего господина, он выглядел на удивление живым и солнечным. Будучи выше харена на целую голову, он маячил за его плечом, как телохранитель.

— О, какая прелесть! — господин Шидай неожиданно обогнул харена и направился к окну, где ярко пестрели цветочки. — Это явно для меня. Наш холодный господин такое не оценит.

Стоящий за спиной харена Варлай смертельно побледнел и испуганно посмотрел на данетия Трибана, ожидая, что наглому лекарю сейчас язык вырвут. Но харен словно задался целью не замечать лекаря вообще и пропускать его колкие фразы мимо ушей.

Господин Шидай, широко улыбаясь, склонился над цветами. На его лице было много морщинок, которые говорили о том, что улыбается он часто и с удовольствием. Данетий, пристально наблюдающий за ним, отметил, что мужчина явно не молод. Короткие волосы были совершенно седы, а жёлтые глаза выцвели, приобретя прозрачно-холодный оттенок. Только холодными они не казались. В окружении лучиков морщинок они горели весьма живо и посматривали по сторонам с интересом.

— Сами собирали? — лекарь весело посмотрел на Трибана.

Тот растерялся и лишь поэтому ответил:

— Нет, дочь.

— О, уверен, что это прелестная маленькая госпожа!

Данетий почувствовал, что это дружелюбие выбирает почву у него из-под ног, и мрачно спросил у харена Ранхаша:

— Прошу прощения, но на территории сыскарей могут находиться только сами сыскари. Вы уверены, что вашему лекарю можно здесь быть?

Шидай улыбнулся ещё шире и насмешливо взглянул на своего господина. Тот впервые дал понять, что всё же знает о его присутствии.

— Уверен, — твёрдо заявил господин Ранхаш и похромал к столу.

— Ну, если это ваш приказ… — Трибан поморщился.

— Это приказ Шѐреха Вотого, — холодно отрезал харен, присаживаясь.

Лекарь подмигнул обескураженному оборотню.

— Здесь всё? — уточнил харен, осматривая документы.

— Вы хотите посмотреть их сейчас? — растерялся Трибан. — Разве вы не сегодня прибыли в город?

— Сегодня. Не вижу смысла откладывать. Где здесь описание подозреваемого?

— В самом низу, — подсказал Варлай.

Три листа с описанием подозреваемого были скреплены сургучом зелёного цвета. Господин Ранхаш бегло просмотрел их и, не отрывая взгляда от написанного, уточнил:

— Амайярѝда? Что за странное имя? Какое у него значение?

— Мы не смогли выяснить его происхождение, — признался Трибан. — Лично я предполагаю, что это ничего не значащий набор звуков. Сейчас нередко называют детей не пойми как.

— Человечка… — тихо произнёс харен.

— Имя рода у неё вполне человеческое. Только Мыймы очень многочисленны, так что вычислить её прямых предков не удалось. Директор школы, где девушка училась, сказал, что она сирота. Приехала сюда с севера из местечка под названием Ро̀зыши специально, чтобы учиться. Вполне успешно отучилась три года.

— Санаришская магическая школа… Я не вижу, на каком отделении она училась, — голос господина Ранхаша звучал ровно, но данетий живо домыслил недовольство и даже почувствовал вину.

— Моё упущение. Она училась на боевом отделении и после окончания учёбы собиралась пополнить ряды военных магов.

— Нынешние девушки уже не так нежны, как прежде, — сокрушённо прицокнул лекарь харена.

— У боевых магов высокие требования, — заметил харен. — С каким результатом она прошла отбор?

— Директор, господин Пийш, сказал, что у неё был весьма хороший результат. Но даже если бы она была безграмотной деревенской девчонкой, он всё равно бы её взял. Уровень её магии выше среднего! И девочкой она была весьма умной и способной. Видимо, это и помогло ей уйти, — данетий помрачнел.

— Это не оправдание того, что вы её упустили, — холодно отчеканил Ранхаш.

— Я не оправдываюсь, — сквозь зубы ответил Трибан.

Харен переворошил остальные бумаги, и в воздухе повисло недовольство.

— Это всё? — уточнил он. — Копии этих отчётов я уже видел. Неужели нет ничего нового?

Самолюбие данетия в очередной раз болезненно заныло. Он проработал в сыске почти семьдесят лет и очень редко оказывался в таком унизительном положении. Увы, в этом громком деле было очень мало улик. Когда они прибыли в сокровищницу, то выяснили, что придурковатый старик-уборщик успел привести помещение в порядок. Старуха, которая якобы видела что-то подозрительное на улице, неожиданно скончалась от сердечного приступа. Главная подозреваемая сбежала, не оставив ни единого следа или зацепки. В наличии у них имелся только сам факт кражи, список украденного, труп хранителя сокровищницы и мужчина-свидетель, который видел, как девушка убивает старика-хранителя и забирает реликвии, которые тот пытался спасти.

— Я сожалею, — глухо пророкотал Трибан.

Лицо харена по-прежнему было спокойным, но недовольство, витающее в воздухе, сгустилось.

— Вы следили за её знакомыми? Может, кто-то из них общается с ней?

— Мы следили за всеми, но ничего подозрительного за ними не заметили.

— Характеристики ей дали положительные, — харен ещё раз задумчиво пролистал бумаги.

— Они все, словно сговорившись, утверждают, что она не виновата и что они не могут поверить в то, что она совершила подобное, — сдержанно подтвердил данетий. — Если бы не её побег, я бы даже усомнился в словах свидетеля.

— Если бы была не виновата, то не сбегала бы, — неожиданно буркнул Варлай.

Данетий мрачно посмотрел на него и показал кулак. Парень мгновенно прикусил язык и спиной вперёд выскользнул из комнаты.

— Прошу прощения, малоопытный он у нас, — извинился Трибан, — но учится быстро.

Но харена больше заботили бумаги, чем языкастый парень.

— Жених? — серая бровь едва заметно приподнялась. — Да ещё и оборотень?

— Да, — данетий почувствовал себя весьма неуютно. — Они вместе учились. Их школьные товарищи утверждают, что началось всё с дружбы, а на третьем году обучения они объявили о помолвке.

— Виидаш Ѝшый… Знакомый род. Надеюсь, чувство уважения к этой семье не помешало вам провести слежку? — харен пронзительно посмотрел на Трибана.

— Нет, но нам пришлось очень постараться, чтобы его прадед об этом не узнал, — данетий скривился. Старик Ишый был весьма вспыльчив и связываться с ним не хотелось.

— Мне нужно переговорить с директором школы и свидетелем. Но, — харен поднялся, — сперва бы я хотел увидеться с господином Виидашем. Где его можно найти?

— Он женился недавно и сейчас находится в родовом доме.

— Вот как… Значит, бывший жених… Хорошо, я сейчас к нему, а вы приведите свидетеля.

Отдав это распоряжение, харен стремительно покинул комнату.

— Господин, вы забыли тро-о-ость, — пропел ему вслед лекарь. Ответа, естественно, не дождался. — Вот гадкий мальчишка!

Размахивая тростью, господин Шидай направился на выход и, приостановившись у порога, искренне пожелал:

— Терпения вам, данетий.

Только он скрылся за порогом, как внутрь просочился Варлай. Убедившись, что начальник хоть и мрачен, но бить его не желает, парень приободрился и нахально заявил:

— Да уж! Вот это жуть!

Данетий его словно не слышал, продолжая прищурившись смотреть на распахнутую дверь. Харен его и впечатлил, и озадачил, оставив после себя множество вопросов.

— Зачем ему лекарь? — пробормотал Трибан.

— Так у него же нога… — растерялся Варлай.

— Что-то я не заметил, чтобы ты постоянно с собой лекаря таскал, когда руку сломал, — припомнил данетий.

Теперь и Варлай углядел эту странность. Но он не посчитал её слишком важной, чтобы придавать ей особое значение.

— Трости таскать, — шутливо предположил он.

[1] Данѐтий — с южносалейского это слово можно перевести как «начальник». Но употребляется оно только в отношении оборотней (и представителей других рас), которые занимаются соблюдением внутреннего правопорядка. Например, данетий городской стражи, данетий дворцовой охраны или, как в нашем случае, данетий санаришского сыска.

[2] Харѐн — невоинский чин. «Высокий начальник многих» — так именуется тот, кто имеет в своем ведомстве несколько различных учреждений и обладает весьма обширными полномочиями. Нередко этот чин даруется из уважения к заслугам бывшим военным, перешедшим на гражданскую службу с более высокого поста.

[3] Троецветка — одно из названий анютиных глазок.

[4] Дарѐн — командир тысячи. Это воинская должность.

[5] Консѐр — один из титулов Салеи. Почти то же самое, что и герцог. По функциональным особенностям можно поставить в один ряд с князем. Выше консера только ха̀йнес. По сути консер — помощник хайнеса, и под его руководством и владением находятся несколько регионов страны.

Глава 2. Мастера Искренность и Горячность

— Погодка какая замечательная, — мечтательно протянул Шидай, выглядывая в окно экипажа.

Погода для третьего месяца осени действительно была на редкость замечательной: солнечной, но не очень жаркой. В южную часть Салеи зима всегда приходила поздно, и Шидай, большую часть года проводивший со своим господином на севере, был непривычен к подобному.

— Деревья только желтеть начинают. Посмотрите, господин, — Шидай раздвинул шторки шире, и солнечный свет упал на лицо харена.

Тот даже бровью не повёл, продолжая смотреть в стену перед собой. Лекаря, впрочем, это не смутило. Он давно привык к нраву господина и просто не замечал его холодности. Да и не считал он внешнее проявление спокойствия холодностью.

Родовой дом семьи Ишый, куда они направлялись, находился на северной окраине Санариша, где селилась вся знать. Это был единственный оплот этого рода на юге Салеи. Большая часть барсов, являющихся представителями клана Ишый, проживали именно на севере и прославили имя рода своими воинскими заслугами. Будь они более многочисленными, смогли бы побороться за власть у трона хайнеса[1].

— Опасаетесь, что данетий из уважения к заслугам семьи плохо допросил этого Виидаша? — Шидай лукаво улыбнулся.

— Не опасаюсь, — коротко ответил Ранхаш.

— А-а-а, — с пониманием протянул лекарь, — сами хотите разобраться. Всё сами, всё сами… Как всегда. Ногу бы хоть пожалели, — мужчина неожиданно посерьёзнел. — Её не жалко — пожалейте меня! Я уже не в том возрасте, чтобы после долгой дороги сразу же бросаться на допросы.

Харен лишь спокойно и открыто посмотрел на него, словно ожидая продолжения.

— Я серьёзно, — без тени улыбки продолжил лекарь. — Вы останетесь хромым на всю жизнь, если хоть немного не прислушаетесь ко мне. У вас и так срослось всё не очень хорошо из-за того, что вы слишком рано начали ходить!

Шидай раздражённо умолк и с мрачным ожиданием уставился на харена.

— Передай извозчику, что я передумал и мы направляемся в санаришскую школу магии, — наконец сказал тот.

Лекарь молча саданул по стенке тростью.

Санаришская школа магии тоже располагалась на севере города, но немного западнее, чем дом семьи Ишый, поэтому извозчику не пришлось сильно менять путь.

Совсем скоро каменная дорога вывела экипаж к высокой чугунной ограде, за которой желтел и зеленел обширный парк. Над кронами деревьев виднелась солидная красно-коричневая крыша и реяли два флага: бурое полотно с городским гербом — медведем и парящей над ним совой — и светло-голубой стяг с изображением меча в ореоле пламени — военное знамя салейских магов.

Ученики, прогуливающиеся по парку, слабо заинтересовались приезжими, с большим интересом наблюдая за юным оборотнем, который медленно, прижимаясь грудью к стене, пробирался по карнизу самого верхнего третьего этажа.

— А ну вернулся, поганец! — орал грузный мужчина, стоящий в окне на противоположном конце этажа. Он то порывался шагнуть за юнцом на карниз, то отступал, понимая, что на этой узенькой полочке у него даже стопа не поместится.

— Простите, мастер Лодар, но к вам мне идти дальше, чем от вас! — нагло провопил в ответ ученик, продолжая свой путь.

Его товарищи внизу гоготали, а пара взрослых мужчин — видимо, преподаватели — мрачно смотрели на представление, теребя в руках широкое полотнище, подготовленное на случай падения нерадивого ученика.

Харен отнёсся к происходящему с вопиющим равнодушием. Пока Шидай с весёлой улыбкой смотрел наверх, господин Ранхаш поднялся по ступенькам и, хромая, скрылся внутри. Лекарь опомнился и поспешил за ним, вертя в руках несчастную трость.

Директора им посоветовали поискать на втором этаже в комнате преподавателей, и господин Ранхаш, нимало не жалея свою ногу, бодро зашагал по лестнице.

Коридор второго этажа был тих и пуст, неровная поступь харена гулко разносилась в оба его конца. Нужное место он нашёл весьма быстро: это была единственная комната, в которой слышалось хоть какое-то шевеление, — и, постучав, сразу же открыл дверь. Две пары глаз сперва с недоумением, а потом и с раздражением уставились на него.

— Харен Ранхаш Вотый. Мне нужен мастер Пийш.

Мужчины переглянулись, и один из них поднялся со своего места. Это был широкоплечий кряжистый оборотень с крупной лысой головой. Черты лица его были грубоватыми и придавали ему малость зверский вид, как на картинах с изображениями воинствующих троллей. Сама форма лица казалась несколько квадратной, хоть и гармонично правильной.

— Это я, — пророкотал мужчина. — Что вы хотели?

Харен спокойно прошёл внутрь и остановился напротив стола оборотня.

— Я хотел поговорить об Амайяриде Мыйм.

Лицо мастера Пийша окаменело. Через несколько мгновений он прикрыл глаза и устало вздохнул.

— Я могу узнать, чем наша бывшая ученица так заинтересовала вашу семью?

— Не мою семью, а меня, — сухо поправил его харен. — Я новый глава санаришского сыска и частично принимаю на себя обязанности главы городской стражи и розыскного отряда. Временно. Меня интересует кража, в которой обвинили эту девушку.

Лицо директора омрачилось пониманием. Второй мужчина презрительно фыркнул и сгорбился над бумагами. В отличие от мастера Пийша, он был высок, худ и почти симпатичен: приятное лицо с тонкими чертами портило лишь кислое выражение. С волосами ему тоже повезло больше, и он мог похвастаться длинной косой чёрного цвета.

— Вас устроит, если разговор пройдёт здесь? — директор обвёл рукой комнату. — Мой кабинет затопили, и там ещё не прибрались. Могу уверить вас, что мастер Милим нам не помешает.

— Да, меня это устроит.

— О, вот вы где! — в комнату заглянул Шидай. — Я с хареном, — тут же сказал он открывшему рот директору.

Тот растерянно посмотрел на господина Ранхаша, но того нисколько не озаботил посторонний оборотень, который без стеснения зашёл в комнату и расположился на одном из стульев.

— Присаживайтесь, — окончательно смутился мастер Пийш. — Я сейчас принесу её документы.

Выбравшись из-за стола, он вперевалочку добрался до невысокого схрона, неаккуратно поставленного у окна, и, порывшись в нём, вернулся с тонкой стопкой бумаг.

— Вот, это всё, что есть, — бумаги легли перед хареном, а сам директор тяжело опустился в своё кресло. Выглядел он усталым и подавленным.

Харен без особо интереса пролистал документы, задержав взгляд только на данных девушки, её характеристике и листе успеваемости. Всё это он уже видел. Двадцать один год, человек, родилась в глухой деревеньке с непритязательным названием Розыши, сирота. Училась хорошо, рекомендации от преподавателей имеет очень восторженные. Есть замечания относительно поведения, но все учителя сходятся во мнении, что в неприятности её втравливал Виидаш, с которым они были не разлей вода.

Харен отложил документы. Из них следовало, что Амайярида Мыйм почти идеальна. Вызывало подозрение только одно. Розыши. Ранхаш видел ответ на запрос данетия Трибана в сыск Бва̀рина, в котором тот просил разузнать, действительно ли девушка когда-то проживала в этой деревеньке и не осталось ли у неё каких-либо родственников. Бваринский сыск сообщил, что Розыши сгорели шестнадцать лет назад. Оставшиеся в живых жители покинули это место и разбрелись в разные стороны. Потребуется много времени, чтобы найти хоть кого-то из них и допросить.

— Вам известно, как Амайярида жила до поступления в школу? — спросил Ранхаш.

Директор печально покачал головой.

— Мы в прошлое наших учеников не лезем. А Майяри ещё очень молчаливой была.

— Может, кто-то из учеников знает больше?

— Вряд ли, — с сомнением пожал плечами мастер Пийш. — Она ни с кем особо не сближалась. С Виидашем-то сдружилась только потому, что тот настырным слишком был и в покое её оставлять не хотел.

— Не сближалась? — повторил Ранхаш. — В её характеристике сказано, что она была очень дружелюбной.

— Ну… — директор досадливо поморщился. — Это действительно так и не совсем так. Она была очень вежливой и приятной девочкой, но держала всех на расстоянии. Воспитанная очень, даже откровенным хамам не грубила. Всегда держала себя в руках, — мужчина грустно усмехнулся. — Не знаю, как уж она жила раньше, но манеры ей привили хорошие.

— Как у госпожи благородного рода? — неожиданно вмешался в разговор Шидай.

Мастер Пийш обескураженно посмотрел на него, но всё же неуверенно кивнул.

— Что-то такое было. Может, при богатом доме росла.

— Как она относилась к учёбе? — поинтересовался харен.

— Ну, она хорошо училась, — удивлённый вопросом директор покосился на лист успеваемости, который всё ещё лежал перед хареном.

— Меня интересует не это, — мастер Пийш едва не поёжился под пронзительным взглядом. — Как она относилась к учёбе? Рьяно всем интересовалась, теребила преподавателей вопросами, допоздна засиживалась в библиотеке, позже всех покидала тренировочную площадку… Может, наоборот, не испытывала особого воодушевления или даже ненавидела учиться?

Директор задумчиво свёл брови.

— Я бы не сказал, что она была энтузиастом. Учёба ей давалась легко, и она не сильно напрягалась. Майяри могла бы учиться и лучше, но… — он пожал плечами.

Лицо харена не изменилось, но едва уловимое недовольство проскользнуло в воздухе. Мастер Пийш почувствовал это и поспешил добавить:

— А вообще она выбрала не ту специализацию. Я много раз ей об этом говорил и предлагал уйти с боёвки, но она не соглашалась.

— А что было не так? Ей что-то не удавалось?

— Занятия по боевой физической подготовке у неё шли сложно, но это и не странно. Она же девушка, к тому же человек. Но дело не в этом! Видите ли, она была прекрасным артефактчиком. Это просто её стихия! Я много раз предлагал перейти ей под руководство мастера Милима, но она не соглашалась. Она постоянно создавала какие-то занятные вещицы. Достаточно вспомнить только зеркальное письмо. Мы всё никак не могли понять, как этот обалдуй Виидаш умудрился так хорошо сдать экзамен, а оказалось, что это Майяри помогла. Создала два листа бумаги. То, что пишешь на одном листе, отражается на другом. Виидашу только и оставалось подменить бумагу у преподавателя, а ответ за него написала Майяри, сидя в общежитии. Мастер Милим их потом раскусил.

Мастер Милим поднял голову от бумаг и мрачно посмотрел на директора. Харен повернулся к нему.

— Это так? — поинтересовался Ранхаш.

В глазах преподавателя артефактологии вспыхнули искры ненависти, а на лице заходили желваки.

— Да! — отрывисто подтвердил он. — Это так! Майяри была невероятно талантлива. Но это не значит, что она могла кого-то убить ради раритетного камня и пары-тройки побрякушек!

— Я пока её ни в чём не обвинял, — холодно заметил Ранхаш.

— Простите, — мастер Пийш поспешил вмешаться в беседу, — просто данетий Трибан предположил, что она могла бы использовать украденное для своих целей, и у них был… м-м-м… не очень приятный разговор с мастером Милимом.

Харен знал об этом. В отчёте данетий Трибан написал: «Господин Милим отказался отвечать на вопросы и повёл себя крайне агрессивно. Из-за устроенного им пожара пришлось отложить допрос».

— В отчёте данетия нет упоминаний о том, что у девушки были такие выдающиеся способности, — господин Ранхаш прищурился.

Директор опустил глаза, а мастер Милим лишь плотнее сжал губы.

— Как-то разговор об этом не зашёл, — с мягкой улыбкой ответил мастер Пийш. — Данетий задавал так много вопросов, что мы и не вспомнили.

— И в характеристике об этом тоже ни слова. Даже в написанной вами, — харен пристально посмотрел на мастера Милима.

— У меня было много других дел, — отрезал тот. — К тому же какое это может иметь значение?

Говорить о том, что многие артефактчики вожделенно грезят о том, чтобы получить в руки украденный камень, харен не стал. Господин Милим и сам это наверняка прекрасно знал и просто притворялся дураком. Причём без всякого старания.

— Благодарю за уделённое время, — харен поднялся и, не прощаясь, двинулся к выходу.

Несколько обескураженные преподаватели проводили его настороженными взглядами. Шидай плавно поднялся и, лучезарно улыбаясь, извинился:

— Простите, его плохо воспитали. Моё упущение. Хорошего вам дня и послушных учеников.

Закрывая за собой дверь, лекарь увидел, как мастер Милим кровожадно сжал пальцы на раскрытой чернильнице, а мастер Пийш поспешно схватил какие-то бумаги со стола.

Уже в экипаже Шидай не выдержал и, толкнув харена носком сапога в голень, серьёзно спросил:

— И что вы думаете?

Тот продолжал молчать, смотря на стену. Послышался щелчок хлыста, и экипаж тронулся.

— У вас же наверняка появились какие-то вопросы? — продолжал допытывать его Шидай. — Хватит молчать. Вознаградите меня за то, что я так безропотно сношу все тяготы общения с вами.

То ли харен действительно захотел его вознаградить, то ли просто решил проговорить свои мысли вслух, но он всё же раскрыл рот и задумчиво протянул:

— Хотел бы я знать, почему сгорели Розыши? И, — глаза его холодно блеснули, — почему список украденного известен тем, кто не вовлечён в расследование?

— Розыши… — заинтригованно протянул Шидай, но отвлёкся на что-то за окном.

Покидали территорию школы они через другие ворота и как раз проезжали мимо длинного двухэтажного здания красного кирпича. Часть его стены выделялась своей свежей краснотой, словно здесь не так давно обновили кладку.

— Это здесь её пытались задержать? — уточнил лекарь.

Харен прищурился, вспоминая строку из отчёта.

«Подозреваемая разрушила стену общежития и скрылась от стражи».

[1] Ха̀йнес (женский титул хайнѐси) — титул правителя Салеи. Является наследуемым. Правители Салеи — оборотни-совы.

Глава 3. Нечестные методы

Сразу после заезда на территорию родового дома семьи Ишый в глаза бросился кусок скалы, точащий над кронами деревьев. Местность здесь была совсем не гористая, поэтому Шидай озадаченно приподнял брови. На вершине скалы показался белый пятнистый котёнок и огласил парк испуганным мявом.

— Площадка для детишек? — предположил лекарь.

Дорожка вильнула, и из-за поворота вынырнуло большое белое здание, немного вычурное в своей торжественности.

Экипаж остановился напротив широкой лестницы, и не успел харен ступить на землю, как в дверях появился высокий сухой старик. Он проворно сбежал по ступеням и придержал дверь экипажа.

— Мы рады приветствовать гостей в нашем доме. Мне будет дозволено узнать ваши имена? — старик улыбался благожелательно, но вот глаза блестели настороженно. Один из гостей был слишком похож на отпрыска Шереха Вотого: невысокий, смазливый, сероволосый и желтоглазый.

— Харен Ранхаш Вотый, — холодно представился глава санаришского сыска. — Мне нужно переговорить с господином Виидашем по поводу его бывшей невесты.

Старик старательно растянул губы в улыбке и махнул рукой в сторону дверей.

— Прошу вас, проходите.

Он проводил гостей внутрь дома и, оставив в небольшой гостиной, отправился искать молодого господина.

Харен осмотрелся и вместо того, чтобы расположиться в кресле, направился на выход. Ничуть не удивлённый лекарь спокойно последовал за ним.

— А хорошо Еро̀н тут устроился, — протянул он.

— Знаешь его? — холодные жёлтые глаза уставились на Шидая.

— Его много кто знает, — поморщившись, ответит тот. — Неприятный тип. Высокомерный, желчный, кичливый, но… — Шидай презрительно хмыкнул, — порядочный. Когда-то вдрызг разругался со всей семьёй и уехал сюда. С тех пор на севере больше не появлялся. К старости, наверное, стал ещё хуже.

Они миновали коридор и вышли в полукруглый холл — преддверие к изящной витой лестнице. Солнечный свет вливался в высокие арочные окна, играя в многочисленных хрустальных подвесках гигантской люстры. Осмотревшись, Ранхаш проигнорировал двери и направился вверх по ступенькам.

Коридор наверху, в отличие от залитого солнцем холла, был погружён в полумрак. Втянув носом воздух, харен мягко и почти неслышно направился к одной из комнат.

— Вы уверены? — только и успел прошептать ему вслед Шидай.

Ранхаш тронул пальцами дверь, немного приоткрывая её, но замер, так и не распахнув.

— Напиши ей! — донёсся до его слуха умоляющий женский голосок. — Виидаш, ты же мучаешься. Напиши!

— Боги, Рена! Ты думаешь, это так легко?! — в голосе ответившего мужчины слышалась боль. — Как я могу ей написать? Что написать? Это ведь я…

— Сразу видно — отпрыск Шереха! — прокатил по коридору скрипучий старческий голос. — Вместо того чтобы дожидаться хозяина там, где его оставили, он шатается по чужому дому!

Ранхаш мягко подцепил кончиками пальцем дверную ручку, прикрыл створку и только после этого повернул голову.

По коридору спешил морщинистый согнутый старик. За его спиной маячил слуга, что встретил их у входа.

— Шереховская порода! — презрительно процедил незнакомец.

Оценив почтенный возраст говорившего, крючковатый нос и копну выбеленных временем волос, Ранхаш предположил, что перед ним сам Ерон Ишый. Холодно приподняв брови, он уставился на слугу.

— Это Виидаш Ишый?

Тот только улыбнулся и согнулся в поклоне.

— Что семейству Вотый нужно от моего правнука? — гаркнул старик, становясь напротив харена.

— Ваш правнук ещё не достиг зрелости? — спокойно уточнил Ранхаш.

— Что? — господин Ерон посмотрел на него с непониманием.

— Я не понимаю, почему должен беседовать с вами, если пришёл к господину Виидашу. Он ещё слишком мал?

— Наглец! — вскипел престарелый оборотень. — В семействе Вотый одни выскочки! Но я знаю, зачем ты здесь! Это всё из-за той девки, с которой идиот Виидаш имел глупость связаться!

Дверь, перед которой стоял Ранхаш, распахнулась, и в коридор шагнул очень высокий хорошо сложенный молодой мужчина с короткими светлыми волосами.

— Что здесь происходит? — голубые глаза холодно взглянули на Ерона Ишый, что ещё больше взбесило того.

— Смотри, к чему привела тебя эта девка! — старик махнул рукой на харена. — Я тебе сразу говорил, что нечего связываться с безродными человечками! Из-за неё ты втравил нашу семью в такую историю!

— Прекрати, — тихо, но твёрдо велел правнук.

Но прадед только распалился.

— Вся эта романтическая дурь от твоей бабки!

— Госпожа Юа̀ра ещё жива? — с воодушевлением поинтересовался Шидай, беззастенчиво перебивая желчного старика.

Тот с яростью взглянул на него и замер. Гнев и презрение перестали искажать его лицо, выгладившись растерянностью и удивлением. Шидай же продолжал спокойно улыбаться и смотреть на него.

— Шидай… — словно сомневаясь, протянул господин Ерон. Он хотел сказать что-то ещё, но лекарь перебил его.

— Шидай, — подтвердил он.

Слуга за спиной патриарха рода Ишый побелел и с испугом посмотрел на своего господина.

Тот растерял весь свой гнев и, казалось, позабыл о присутствии харена. Растерянность на его лице сменилась мрачной сосредоточенностью. Ещё раз окинув лекаря взглядом, оборотень отступил.

— Сами разберётесь, — сказал он правнуку и, развернувшись, зашаркал прочь по коридору.

Ранхаш пристально посмотрел на Шидая. Тот ответил обезоруживающей улыбкой.

— Да расскажу я, расскажу! Я же не вы.

Харен перевёл взгляд на Виидаша. Тот мрачно и устало посмотрел в ответ.

— Вы по поводу Майяри?

— Да, мне нужно задать вам несколько вопросов.

Мужчина молча распахнул перед ними дверь и отступил в сторону.

По другую сторону двери оказалась гостиная, заставленная креслами и диванами бежевой расцветки. Посреди комнаты стояла невысокая девушка очень хрупкого телосложения с короткими ярко-рыжими кудрями. Она бросила испуганный взгляд на гостей, а затем вопрошающе посмотрела на господина Виидаша.

— Моя жена Рена, — представил тот девушку.

— Весьма рад такому прелестному знакомству, — Шидай галантно склонил голову, отвлекая молодую госпожу рода Ишый от невоспитанно глазеющего на неё харена.

— Я надеюсь, её присутствие не требуется? — уточнил Виидаш.

— Нет, — коротко ответил Ранхаш.

Мягко притянув к себе жену, Виидаш нежно поцеловал её ладони и попросил:

— Подожди меня в спальне.

Та на миг прильнула к нему. Она была так мала ростом — даже харен был выше неё на голову — что рядом с мужем казалась совсем игрушечной. Порывисто сжав супруга в объятиях, она отстранилась и выскользнула из комнаты.

— Располагайтесь, — Виидаш махнул на кресла.

Дождавшись, когда гости устроятся, он тоже присел и мрачно уставился на них.

— Что вы хотите узнать от меня? Меня уже допрашивали, и я сказал всё, что мог.

— Мне хотелось бы услышать ваши ответы лично, — ответил Ранхаш. — Вы были очень близки с подозреваемой и наверняка знаете её лучше остальных.

— Я не очень любопытный. Если вас интересует её прошлое, то вряд ли я могу чем-то помочь.

— Неужели ваша бывшая невеста никогда даже вскользь не упоминала о том, как жила раньше? — усомнился харен.

Молодой оборотень отрицательно покачал головой.

— Мне порой казалось, что этого прошлого у неё нет. Она никогда ничего не вспоминала. Даже в школе, когда мы собирались вечерами с товарищами и рассказывали весёлые истории, она всегда молчала. Говорила, что на ум ничего не приходит.

— А страшилки? — с лукавой улыбкой спросил Шидай.

— Страшилки она отказывалась слушать, — мрачно ответил Виидаш. — Я совсем не понимаю, что вам от меня сейчас нужно. Я действительно не могу сказать ничего нового. После её побега я потерял всякую связь с ней. Вы и сами это прекрасно знаете, — он усмехнулся. — Уверен, что вы за мной следите.

— Кое-что вы можете сказать, — уверенно заявил Ранхаш. — Ваша невеста когда-нибудь высказывала недовольство чем-то? Правительством? Законами? Чем-то ещё?

Виидаш вдруг просветлел лицом.

— Она не была довольна только мной, — с усмешкой заявил он. — Ко всему остальному она относилась равнодушно. Майяри мало волновало то, что происходит в мире. Прадед мой её ещё раздражал, но здесь её можно понять.

— А как часто она покидала территорию школы? — спросил Ранхаш.

— Очень часто. Майяри работала в городе в лавке лекаря, снадобья заготавливала. Она же сирота, и ей никто не помогал деньгами. Приходилось самой изворачиваться. После обручения я просил её бросить это, но она упёрлась, — Виидаш недовольно фыркнул. — Она всегда была такой упрямой!

— Мастер Пийш и мастер Милим считают, что она не могла убить хра… — Ранхаш не успел закончить.

Ноздри молодого мужчины негодующе раздулись, а глаза вспыхнули яростью.

— Она не могла этого сделать! — сквозь зубы прошипел Виидаш. — Майяри бы никогда не поступила так! Я не знаю, что произошло. Я не понимаю, почему она сбежала. Но я уверен, что у неё были веские причины для побега. И я уверен, что она не совершала это преступление! Майяри лучше нас с вами обоих!

— И тем не менее женились вы на другой, — холодно заметил Ранхаш.

Виидаш вздрогнул и слегка побелел.

— Моя неверность должна говорить о моих недостатках, а не о её, — сухо парировал он. — Майяри прекрасна и достойна любви лучшего мужчины, чем я.

— А ваша жена, значит, достойна вас? — ехидно уточнил Шидай.

Глаза молодого оборотня ревниво вспыхнули.

— И она достойна большего! — заявил он. — Но у неё буду только я!

Не выдержав, Шидай расхохотался.

— Простите, господин Виидаш. Просто это так прозвучало… Она достойна лучшего, но будет терпеть меня!

Тот слабо и невесело улыбнулся в ответ. Отерев лицо руками, он опять заговорил. Быстро, горячо, словно стремясь оправдаться.

— Я правда её любил! Точнее я до сих пор люблю её, но не так. Я… — он прерывисто вдохнул. — Просто Рену я полюбил сильнее. И я полюбил её не потому, что Майяри плоха. Нет, Майяри тут не причём. Не нужно думать, что раз я оставил её, то значит, в ней есть что-то нехорошее.

— Это неважно, — сухо оборвал его Ранхаш. — Виновата она или нет — мы разберёмся. Но её побег выглядит очень подозрительно.

— Я уверен, что у неё была причина, — твёрдо заявил Виидаш.

— Вы чем-то можете подкрепить свою уверенность?

Молодой оборотень не ответил сразу.

— Нет. Просто я знаю Майяри.

— Только что вы утверждали, что не знаете её.

— Я не знаю её прошлого, но саму Майяри я знаю! — вскипел Виидаш.

— Может, вы знаете, где она сейчас? — провокационно спросил Ранхаш.

— Да откуда?! — разъярился оборотень ещё больше.

— Вы же поддерживаете переписку.

— Вы с ума сошли?! — Виидаш вскочил. — Да вы хотя бы подумали, как я это сделаю, когда вокруг контроль от вас и от моего прадеда?

— Ну, может, с помощью какого-то особого письма, — жёлтые глаза слегка прищурились. — Мастер Пийш рассказывал мне, что вы баловались на экзаменах чем-то подобным.

Молодой оборотень стремительно побледнел.

— Это было просто баловство, — наконец пробормотал он. — Да и с зеркальными листами нельзя устроить переписку. Они же на одну сторону работают… Как вы подумать такое могли?!

— Господин Виидаш, я слышал ваш разговор с женой. И я услышал достаточно, чтобы быть уверенным, что разговор шёл о госпоже Амайяриде.

Ноги молодого оборотня подкосились, и он плюхнулся в кресло. Шидай едва заметно покачал головой, словно коря своего господина за явную ложь.

— Так что мы будем делать? — Ранхаш пристально уставился в глаза ошеломлённого Виидаша. — После услышанного я имею полное право провести осмотр вашего дома и привлечь к допросу вашу супругу. Судя по всему, она не совсем чужая для госпожи Амайяриды.

Болезненный румянец вспыхнул на щеках Виидаша.

— Вероятно, я что-то найду. Это доставит неудобства не только вам, но и вашей семье. Вашего прадеда от подобного потрясения может хватить удар. Хотя эту утрату вы наверняка перенесёте. Но как быть с остальными членами вашей семьи и с вашей супругой?

Прерывисто вдохнув, молодой оборотень сжал кулаки и процедил сквозь зубы:

— Если вы пожелаете провести осмотр, то помешать вам я не смогу.

— Верно, — спокойно согласился с ним Ранхаш. — Но не думаю, что стоит устраивать такой шум. Мы можем решить всё между собой.

— И что вы хотите? — взгляд Виидаша полыхал ненавистью, и он едва сдерживался от того, чтобы не оскалиться.

— Мне нужно это письмо, — прямо заявил харен. — Клочок бумаги, который связывает вас с Амайяридой. Отдайте его мне.

Наступило молчание. Виидаш продолжал с ненавистью смотреть на него, но через почти пять минут всё же порывисто встал и покинул комнату. Харен откинулся в кресле, приготовившись ждать.

Вернулся Виидаш быстро. Бросив на колени харена сложенный вчетверо пергамент, оборотень опять плюхнулся в кресло.

— Вам это всё равно ничего не даст! — с мрачной уверенностью заявил он. — Даже мне она ничего не писала о своём местоположении. Вам же повезёт, если она вообще ответит!

Харен прикоснулся к пергаменту кончиками пальцев и ощутил едва уловимый пульс магии. Только после этого он его развернул и увидел… ничего не увидел. Лист был чист.

— Как им пользоваться? — поинтересовался он.

— Просто пишете, — угрюмо ответил Виидаш. — И ждёте ответ. И не сворачивайте лист, иначе записи исчезнут.

Совет показался харену подозрительным. Этот мальчишка так упорствовал, отрицая, что имеет связь с Амайяридой, что предостережения от него отдавали посылом в бездну.

— Благодарю, — под яростно горящим взглядом Виидаша господин Ранхаш сложил пергамент и спрятал его в нагрудный карман. — Больше у меня нет к вам вопросов.

Глава 4. Госпожа подозреваемая и самые прекрасные болота

Тонкий щуп стремительно обвился вокруг лодыжки и дёрнул девушку на себя. Та только и успела, что прерывисто вздохнуть и выпучить глаза от испуга, как полетела лицом в грязь. Её падению вторил гулкий хохот.

Майяри подняла голову и с раздражением отплевалась. За ногу несильно, но упорно тянули. Обернувшись, девушка разгневанно попыталась пнуть один из тонких щупов. Раздался обиженный булькающий писк.

— Я ж говорил, подальше обходи, — продолжал весело хохотать крупный мужчина, помогая Майяри подняться.

Девушка с возмущением посмотрела на его добродушную физиономию.

— Ты сказал, что он только до камня дотягивается!

Упомянутый камень едва проглядывал над грязью и находился на целую сажень ближе к дереву, чем то место, где её схватили.

— Ну, подрос малость, — ничуть не смутился Тошка̀н. — Зато какой живёхонькой ты стала, а то ходила тени подобна!

Майяри отёрла лицо чистой стороной рукава и с ненавистью посмотрела на бахвинного паразита. Опять всё стирать!

Тот тоже выражал возмущение, разевая круглую воронку рта и издавая неприятный булькающий писк. Выглядел он действительно несерьёзно, успев вымахать всего на полсажени в высоту. Но Майяри всё равно потряхивало от всплеска страха и лёгкого отвращения. К некоторым тварям на болотах она уже успела привыкнуть, но к паразиту, видимо, не привыкнет никогда. Один его вид вызывал склизкую дурноту: вытянутый к небу столб студенистой плоти с множеством длинных щупов, растущих из нижней его части, и воронкообразной пастью и белёсыми глазами в верхней. А уж какой у него был запах…

Хотя пахло тут везде не пряными лугами.

Майяри осмотрела клубящийся вокруг молочный туман, в котором дальше, чем на четыре сажени, видно ничего не было. Под ногами хлюпала грязь и с журчанием текла вода, струйки которой выбивались из-под корней высокого разлапистого дерева. На его ветвях тяжело покачивались большие, с тыкву размером, голубоватые грушевидные плоды. Эти же плоды распирали два мешка, один из которых нёс Тошкан, а второй лежал в грязи у ног Майяри. Девушка было протянула руку к нему, но мужчина опередил её. Закинув на плечо оба мешка, Тошкан зашагал дальше, продолжая посмеиваться. Раздосадованная Майяри последовала за ним.

Неожиданное столкновение с паразитом действительно оживило её. Почти три месяца пребывая в странном сомнамбулическом состоянии, Майяри привыкла воспринимать всё происходящее вокруг себя как сон. Пробуждение вышло ошеломляюще ярким. И грязным. Девушка с отвращением вытерла шею.

— Чтоб у тебя несварение было! — мстительно пожелала она паразиту.

— Эт у него-то? — ещё больше развеселился Тошкан. — Тока если прима̀нника по дурости заест.

Майяри поморщилась, но мысленно поспешила забрать свои слова назад. Несмотря на довольно омерзительный вид, приманник был ей симпатичен. Главным образом потому, что он, сам того не ведая, выводил разбойников с болот, которых на окраине было что клопов в трактирной постели.

Споткнувшись о скрытый в грязи корень и едва сдержав рвущееся наружу ругательство, Майяри потопала за Тошканом.

Со всех сторон раздавались разнообразные звуки: болота булькали, хлюпали и ревели разными голосами. Но идти было не страшно. Сперва Майяри подумала, что это из-за присутствия Тошкана, но потом неожиданно поняла, что в ней самой что-то изменилось. Болота больше не наводили на неё ужас. От удивления она даже приостановилась, но потом бросилась догонять Тошкана.

А ведь когда она только попала сюда, всё казалось ей ужасно пугающим. И молочный туман испарений, постоянно витающий над топями и становящийся голубым ночью, и грязная хлябь под ногами, и деревья с узловатыми ветвями, на которых жутковато светились в ночи большие плоды. Но где-то позади была погоня, и Майяри не знала, потеряли ли оборотни её след. Возвращаться было страшно. На болотах у неё ещё был шанс выжить, а там — нет.

Про Гава-Ыйские болота Майяри слышала и раньше. Они имели на редкость дурную славу, даже о Рирѐйских горах отзывались куда приятнее. Местные испарения считались ядовитыми, топи — гиблыми, а зверей — жутких болотных тварей — опасались даже самые бесстрашные из оборотней. Только в первый день, едва ступив на эту хлябистую землю, Майяри столкнулась с куда более жуткой тварью — представителем разумной расы.

Про то, что по окраинам болот скрывались от закона разбойники, говорили все. Но в пылу бегства, приняв отчаянное решение скрыться в этом страшном месте, Майяри боялась столкнуться не с ними. Воображение рисовало ей жутких монстров с ужасными мордами, но первые встреченные ею живые существа оказались оборотнями, грязными, исхудалыми, с какими-то странными червеобразными наростами на лице.

— Девка… — удивлённо пробормотал один из них. — Смотри-ка, девка! Мне ж не мерещится?

— Не мерещится… — протянул его товарищ, жадно осматривая Майяри.

Майяри тряхнула головой, отбрасывая это воспоминание. Подобные взгляды были ей знакомы, так что перепугалась она тогда жутко. Бросилась бежать вглубь болот, хотя до этого уже подумывала повернуть назад. Гнусные крики и улюлюканье тогда ещё долго раздавались за её спиной.

Бултых! Нога девушки по колено ушла в топь. Развернувшийся Тошкан подхватил Майяри под локоть и одним рывком выдернул из ловушки.

— Ты б уж кричала, — с укором протянул он. — Топай наперёд.

Майяри судорожно выдохнула сквозь сжатые зубы и опять вдохнула, стремясь успокоить гулко стучащее сердце. После нескольких месяцев отрешённости каждое, даже незначительное происшествие, ошеломляло и пугало её. Несколько секунд ей ещё понадобилось, чтобы понять, что от неё хочет Тошкан. Она прожила здесь больше года, но местный говор всё ещё вводил её в недоумение.

Обойдя Тошкана, Майяри зашагала по залитой водой тропке. Так-то тропки здесь видно не было, она пролегала по этому месту исключительно в воображении местных жителей и в воображении Майяри теперь тоже. Подобного рода фантазия играла в топях хорошую роль.

Совсем скоро туман впереди поплотнел и приобрёл серовато-белый цвет. С каждым шагом он всё более темнел и уплотнялся. Майяри вскинула голову и в просветах клубящегося тумана увидела кусочек пасмурного неба и скалистый уступ.

Впервые столкнувшись с Каменным Порогом, Майяри растерялась и неожиданно испугалась. Беглеца всегда вводит в отчаяние любая неожиданная преграда, но девушка испугалась не возможности быть пойманной, а чего-то совсем непонятного. Накативший ужас настоятельно требовал, чтобы Майяри немедленно убиралась отсюда. Она бы так и поступила, но ей послышались голоса за спиной и это испугало её куда сильнее. Майяри всегда боялась больше известного, чем неведомого, так что предпочла лезть вверх по склону, благо лазить по горам она умела превосходно. Терзаемая страхами, девушка даже не подумала попытаться обойти возникшую преграду.

Что оказалось к лучшему.

Подъём наверх был долг и тяжёл, но Майяри смогла его преодолеть, несмотря на усталость. Её даже посетило чувство ностальгии: она уже очень давно не была в горах и, несмотря на все неприятные воспоминания, скучала по ним.

Наверху девушке открылась чудесная картина. Болотные испарения остались внизу, и воздух был чист и свеж. На восток и на запад простиралась горная гряда. Не самая высокая, не самая длинная, да и выглядела она вообще странно: гребень у неё был плоский. Майяри и раньше видела горы с ровными как стол вершинами, но здесь такой была целая гряда. Плоскость, конечно, была неидеальной, но, стоя на вершине, возникало ощущение, что перед тобой расстилается бескрайний луг, украшенный небольшими рощицами.

Лучше бы тогда она осталась на этой вершине. Болотные твари залезали сюда редко и неохотно. Видимо, им было неуютно без испарений, но это Майяри узнала уже потом. А тогда она дошла до противоположного края плоской вершины и увидела по другую сторону гряды зелёный лес и несколько деревушек. Девушка решила, что за горами болота кончаются, хоть и была поражена тем, что они на самом деле занимают куда меньшую территорию.

Только спустившись, вниз Майяри поняла, как жестоко ошиблась, сразу же столкнувшись с бо̀швиком. Приземистая тварь, больше похожая по строению тела на рысь, но совершенно лысая, невероятно худая и безухая, быстро развеяла все её заблуждения. Отпугнуть её удалось только магией, но, даже потеряв лапу, зверь не отступил сразу. Майяри же поспешила туда, где видела ближайшую из деревень, но на неё накатила такая дурнота, что она едва-едва добрела до полуразрушенного пустого дома, встреченного ею на пути. Этот дом и стал её пристанищем на весь следующий год.

Майяри отодвинула в сторону красновато-зелёный растительный полог и, прежде чем шагнуть в темноту открывшейся трещины, пустила внутрь крошечный импульс магии.

— Никого, — сообщила она Тошкану и первой шагнула внутрь.

За поворотом на полу обнаружились крупные, с голову ребёнка, оранжево-красные плоды, от которых разливалось мерное свечение. Майяри выбрала тот, что поярче, и за черенок подняла его над головой. Сама она вызывать огонь с помощью дара опасалась. Она вообще старалась использовать магию только при большой необходимости и по мелочи. Как выяснилось, на Гава-Ыйских болотах было совершенно невозможно нормально колдовать. В самом этом месте было столько магии, что Майяри чувствовала себя так, словно плавала в ней. И магия эта не всегда была дружелюбной и очень часто предостерегающе дышала в затылок ледяным дыханием смерти.

Только предостережение это дошло до Майяри не сразу, а только после первого убийства, совершённого ею на болотах. Перепугавшись, девушка подожгла сма̀дника. Зверь загнал её к самому Порогу и уже примеривался к ноге, когда она наконец вышла из оцепенения и атаковала. Прежде чем тварь упала на землю, Майяри сама потеряла сознание.

Тогда ей очень повезло. Очнувшись, она поняла, что цела, рядом лежит обгоревший труп хищника и на его запах ещё никто не подоспел. Чувствовала она себя невероятно разбитой и, казалось, была полностью лишена сил. Кое-как добравшись до своей избушки, девушка упала прямо на крылечко и там проспала около суток.

В чём заключалась проблема, Майяри поняла не сразу. Но постепенно она отметила, что приступы недомогания начинаются именно после колдовства. Болота словно бы чувствовали её силу и, когда она её выпускала, стремились высосать из неё как можно больше.

Уже потом Майяри предположила, что болота так защищаются. Эта мысль появилась у неё уже после того, как она узнала эти места лучше. Всё же приступы недомогания ни разу не одолевали её, если она использовала свои силы для лечения.

Без магии было страшно. Майяри привыкла ощущать уверенность, которую ей давало осознание своей силы. Но на болотах эта сила обернулась против неё. Это тоже было страшно. Здесь всё было страшно.

Девушке послышался какой-то шелест, и она поспешила вскинуть голову и осветить свод, сходившийся треугольником над их головами.

— Майяри? — окликнул её Тошкан.

— Всё нормально, — ответила та.

— Чего? — не понял тот.

— Всё хорошо.

Про тоннели-проходы Майяри узнала не сразу. С местными жителями общаться она начала далеко не с первого дня, предположив, что раз она так горько ошиблась, решив, что за Порогом болота кончаются, то с жителями ей тоже может не повезти. Вдруг это разбойные поселения!

Опасения её начали развеиваться, когда она однажды набрела в лесу на раненого. Девушка очень спешила в свою избушку с только что собранной абдарѝкой, когда увидела лежащего на траве мужчину. Стыдно признать, но она сперва прошла мимо. Уже в сенях дома, когда девушка сгрузила добычу на пол, совесть начала нещадно грызть её, и Майяри, обмирая от страха перед встречей с болотными тварями, вернулась на ту полянку. Мужчина лежал на том же самом месте, и покуситься на него ещё никто не успел. Он даже в сознание пришёл, только говорил так странно, что Майяри его почти не понимала. Но чем смогла помогла и даже проводила до деревни. Правда, не до ворот. Страх оказался всё же сильнее.

Местные посетили её сами через пару дней. На порог Майяри их, правда, не пустила. Трое мужиков, у одного из которых была вместо ноги чешуйчатая трехпалая лапа, сильно её насторожили. Но они только поблагодарили и оставили ей яйца. Настоящие птичьи яйца! Изголодавшаяся на одних фруктах девушка чуть ли не плакала над корзинкой. Чьи это были яйца, она не знала и до сих пор не знает, но вкус у них был божественный!

После этого Майяри стала чаще обращать внимание на посторонние звуки, особенно, если они были похожи на стоны, и с куда большей охотой помогала раненым. А потом она сама неудачно упала со склона и сломала ногу. К тому времени уже наступила зима. Снег на незамерзающих болотах особо не залёживался, но стынь стояла такая, что волосы инеем покрывались. Ей повезло тогда, что Вара̀ш с соседней деревни от родственников возвращался. Подобрал её и притащил к себе. Тут уж за неё местные бабы взялись и в несколько дней на ноги поставили, но ещё неделю в деревне продержали, откармливая. Майяри ранее никогда и ни к кому не испытывала такой жгучей благодарности.

Свет упёрся в препятствие, и Майяри, осторожно нащупав растительный порог, выглянула наружу. Взору её открылся жёлто-зелёный лес. Часть деревьев уже успела наполовину сбросить листья, а другая часть даже не замечала приближение зимы. Девушка осторожно высунула голову и осмотрела склоны по бокам от выхода и сверху. Только после этого она пропустила Тошкана вперёд, а сама вернулась в проход и оставила светящийся плод за первым поворотом.

Тошкан терпеливо её ждал, с благостной улыбкой смотря на пасмурное небо.

— Эх, Майяри, скоро стынь снежная придёт! Перебралася бы к нам. Нахолодуешься же! Оглодаешь! Я б тебе местечко в избе дал, а по весне бы с отдельную избёнку сладили. Там глядишь, мож, и сердешного найдёшь…

Майяри раздражённо дёрнула плечом, но отвечать не стала. Её привлекала сама мысль перебраться из старого разваливающегося дома в более безопасное и тёплое местечко. В прошлую зиму ей действительно пришлось тяжко: одежды тёплой не было, дом едва протапливался, а с едой совсем туго было. Провезло ей тогда, что она ногу сломала и наконец-то сблизилась с болотными жителями, а то б до весны не дожила.

Майяри мысленно поругала себя за то, что опять назвала своих добродушных соседей болотными. Те не любили, когда их так назвали, да и вообще не считали они свои края болотами. Пообщавшись с ними, Майяри сама начала по-другому относиться к топям. Увидела всё в новом свете. И звери уже не казались такими жуткими и страшными, и болотная грязь — такой отвратительной, и сам туман не наводил суеверного опасения. Просто теперь девушка помнила, что это место — болеющий сад.

Первое время ей было сложно понять и принять то, что местные жители — садовники. По крайней мере, искренне считают себя ими. Майяри слышала легенду, в которой говорилось, что раньше на месте Гава-Ыйских болот росли Гава-Лиѝмские сады — самые прекрасные сады в мире, созданные богами Куада̀ром и Лаврида̀ей. Но в период Древних войн бог Истарида̀н затопил эти сады и напустил в них полчища омерзительных тварей.

Раньше Майяри как-то не задумывалась, что вместе с садами мог пострадать кто-то ещё. А ведь у каждого великолепного сада должны быть сторожа и садовники. И как они выжили в те времена? Сами садовники утверждают, что боги помогли. Лавридая и Куадар, которых местные называют Всеблагая и Всеблагой, спасли их предков, воздвигли Каменный Порог и отселили за него всех насланных Истариданом тварей. Те, правда, потом всё равно пролезли, но садовники были уже готовы к встрече.

Откровенно говоря, Майяри сперва сомневалась, что её щедрые соседи являлись потомками тех самых садовников. Про себя она предполагала, что они уже и не помнят, откуда пошли, и просто придумали себе эту миссию по очистке болот. Но её сомнения сильно пошатнулись, когда она впервые увидела остатки охранных знаков на стене, что окружала деревню.

Дерево, из которого была построена стена, почти закаменело за многие сотни лет. Майяри даже заподозрила, что счёт времени шёл не на века, а на тысячелетия, но это было слишком невероятным предположением. Охранные знаки глубоко врезались в породу, словно раз за разом выдалбливались заново. Крупные, больше ладони, грубоватые, нарочито простые… Майяри впервые видела что-то подобное. Она прекрасно знала, что чем больше знак, тем больше сил придётся в него влить. А тут длинная непрерывная цепочка таких символов! Сколько магов потребовалось бы, чтобы оживить их? Сколько силы? Рассказы садовников про богов в тот момент не казались Майяри такими уже невероятными, хотя она давно перестала верить в божественную милость.

Разве могла она удержаться от того, чтобы не попробовать оживить эти знаки? Вряд ли бы кто-то, обладающий силой, на её месте устоял.

Охранка отозвалась легко и быстро. Майяри редко ощущала, как её силы уменьшаются, но в тот момент она вдруг почувствовала себя ополовиненной. На какой-то миг девушка решила, что лишилась части тела, но потом ощутила, как потерянные силы тонкой струйкой возвращаются назад. Охранка, впрочем, не ожила. Стена была разрушена, и цепочка знаков прерывалась. Но Майяри загорелась энтузиазмом.

Мужчины посмеивались над её странностями, но всё же согласились восстановить стену. Зимой забот особых всё равно не было. Хуже всего пришлось кузнецу, от которого гостья требовала каких-то странных орудий. Потом уже вся деревня с недоумением наблюдала за будто бы сошедшей с ума одинокой лекаркой, которая что-то выдалбливала непонятными железками на дереве. На утро третьего дня её обнаружили под стеной. Снег уже успел немного её присыпать, но сильно замёрзнуть девушка не успела. Зато охранка ожила.

Шум тогда среди местных поднялся такой… Если у кого и оставалась настороженность в отношении Майяри — ну а вдруг девушка из тех лиходеев, что посевы на болотах жрут и топчут! — то тут недоверие окончательно исчезло и девушку полностью приняли. Она сама иногда шутила, что болота признали её своей.

Всю зиму и весну Майяри в сопровождении тройки мужчин ходила по гава-ыйским деревням и являла жителям божественное чудо. Ей даже было неловко, что они считали её приближенной к богам и одарённой их благодеянием, хотя на самом деле ей просто силы некуда было девать. Но вместе с тем девушку посещало робкое, радостное, малопонятное ей чувство: её радовало само общение с садовниками, она тянулась к ним, частенько заворачивала в деревни, хотя необходимости не было, не избегала неожиданных встреч… Всего этого раньше в её жизни не было.

Вот и сейчас, завидев впереди ворота, Майяри испытала всплеск радостного воодушевления, почти позабытого за последние три месяца. Желудок одобрительно заурчал, и девушке почудился запах жареного мяса, хотя витать он тут не мог. Тошкан, услышав этот голодный звук, хохотнул и погладил себя по животу.

— Щас бы мятой абдарики и жирный кусок мяса… — мечтательно протянул он.

Майяри и поморщилась, и сглотнула одновременно: мясо она ела не так часто, а вот абдарику почти каждый день. Она согласна и просто на кусок мяса. Без всего! Ну, может быть, ещё и на яичко…

У ворот им навстречу попался коренастый бородатый мужик, у которого вместо одной ноги была трёхпалая чешуйчатая лапа.

— О, Майяри! — радостно улыбнулся он. — Давно ты к нам не хаживала, всё с Тошканом где-то маешься. Смотри, сердешная его призадумается… — хихикнув, мужчина игриво погрозил им пальцем.

— Хорош чепуху молоть! — рассердился Тошкан. — Куды собрался?

— Да на Кѐстов погост за травами! А то Ры̀жжа мне ужо всю плешь проела, — как доказательство мужчина снял шапку, но волосы под ней оказались возмутительно густы.

— Чаво? — из-за ближайшего дома вышла высокая крепкая баба. Подперев мощными руками бока, она разгневанно уставилась на мужика.

Тот ощутимо стушевался, но падать в грязь лицом перед Тошканом не захотел.

— Да ты у меня ужо всё разумение вытянула! — по-петушиному взвился он. — Одну утѐшку взял, так взъелась, словно весь погреб вынес!

— Бѐшка, ты меня не зли, — с угрозой протянула Рыжжа, грозя мужику пальцем. Палец был примечательный, когтистый, покрытый чешуйчатой кожей.

Рыжжа, ведущая собственное хозяйство и помогающая овдовевшему брату, защищала своё добро со стойкостью хозяйственного оборотня-медведя. Майяри порой думала, что где-то в предках у той кто-то и был из этой расы. Бешке, тому самому овдовевшему брату, с нравом сестры приходилось мириться. Тянуть в одиночку хозяйство и пятерых детишек было тяжеловато. Но так-то жили они дружно и перепирались только вот по таким пустяками.

Утешку эту милосердный Бешка дал больному гостью. Месяца три назад принесли в деревню двоих: мужчину и девушку-человечку. Умудрились они с бахвинным паразитом столкнуться, да не с мелочью, как сегодня Майяри, а с тварью высотой с дерево. Примечательная была парочка! Даже Майяри малость встряхнулась, когда увидела их.

Мужчина был нагом, причём каким-то странным. В книгах по расоведению представители этих существ описывались без костяного жала на кончике хвоста и гребня на спине. Да и глаза у него были какие-то уж больно чудные: полностью чёрные, с красной точкой зрачка. А вот его спутница была вполне обычной и, несмотря на ожоги, симпатичной. Необычным в ней было только одно: она этого хвостатого и черноглазого любила. Он же её просто обожал.

Майяри поспешила выбросить их из головы. Воспоминания об этой парочке вызывали в ней боль и зависть, и ей становилось противно от самой себя. Не сумела построить своё счастье и теперь завидует чужому. Мерзко это!

Аппетит пропал, и Майяри захотелось где-нибудь скрыться от своей боли.

— Бешка, подожди меня, — попросила девушка. — Я сейчас другой мешок возьму и с тобой пойду. Я же тоже утешку должна.

Лицо Бешки вытянулось, а вот Рыжжа грозно сложила руки на груди.

— Дурная ты девка, Майяри, — огорошила девушку женщина. — Нечего нам, бабам, на Кестовом погосте делать. А ежели себе занятия не найдёшь, то пошли за младшим моим дитём приглянешь, пока я с хозяйством управляюсь.

— Правду говариваешь, — поддержал её Бешка. — Неча тебе тама делать. Я и на твою долю надёргаю. Пусть эта злая баба своей травой подавится!

— Это я-то злая?! — прищурилась Рыжжа. — Да я раньше тебя злобу свою болотам отдала!

— А у меня больше взяли! — Бешка с гордостью продемонстрировал свою ногу.

— Да ты просто злее был, — фыркнула Рыжжа и поманила Майяри. — А ты топай-ка за мной. А то ишо сбегёшь на погост!

Майяри ничего не оставалось, как последовать за женщиной. С Рыжжи станется позвать соседок на помощь и силой её притащить. Хотя она наверняка и в одиночку справится!

— Злая… — продолжала ворчать Рыжжа.

Ворчала она больше по привычке. Майяри считала, что своим ворчанием Рыжжа своеобразно проявляла заботу. Наверняка и Бешка так считает, но не поддеть сестру не может. Со злобой у местных вообще были особые отношения. Они были уверены, что если есть в тебе это чёрное чувство, то болота рано или поздно «отъедят» его. Это, наверное, был единственный случай, когда они называли свои сады болотами. «Болота накажут…». Майяри поёжилась, сообразив, что уже настолько привыкла к местным верованиям, что уже сама начала опасаться, что болота её накажут, а ведь в самом начале её брезгливая оторопь брала, стоило только вообразить, каким образом проходило это наказание.

Садовники были уверены, что болота не будут держать в себе плохое, и что если ты несёшь зло, то когда-нибудь тебя «очистят»: отъедят часть тела, равную количеству зла. Бешка вон в своё время ногу потерял, а Рыжже в детские году руку обглодали. Майяри зябко поёжилась: воображение уж больно живо разыгралось. Для неё, девушки из более цивилизованного мира, это было дикостью.

Но местные жили и не горевали. Тошкан ей даже рассказывал, что раньше у них обычай существовал молодёжь в определённом возрасте на сутки выгонять на болота. Потом их покалеченных собирали и лечили. Слава богам, о том обычае только память и осталась!

Способы лечения здесь же были ещё более странными. Майяри никогда ранее даже в книгах не сталкивалась с тем, чтобы какие-то народы использовали части тела животных вместо утерянных. Обитала на болотах занятная зверушка, называемая сава̀дник. Вот именно с её лапой ходил Бешка. И для Майяри самым пугающим было именно то, что части савадника действительно приживались.

Садовники объясняли это милостью богов, Майяри же предполагала, что причина кроется в самих болотах. Точнее, в том, чем они были раньше. А раньше они были известны как Гава-Лиимские сады, самые прекрасные сады в мире, чьи плоды были способны исцелить любую болезнь. Лечебные сады! После нахождения охранных знаков Майяри уже не так скептически относилась к возможному прошлому болот и частенько задавалась вопросом: а куда подевалась лечебная магия садов? Если она действительно была такой, какой её описывают легенды, то она не могла так просто исчезнуть. Вероятнее всего, она крылась в земле. Сейчас земля испоганена, но растения, всходящие на ней, все без исключения целебны.

Майяри предполагала, что жуткие монстры, выпущенные Истариданом, изменились под воздействием залитой водой земли. Они в огромных количествах ели плоды и траву садов и не могли не измениться. Возможно, с этим и связана поразившая её совместимость садовников и савадников. А может, нет. Одни боги знают, как всё было на самом деле! К тому же жители бывших садов и сами обладали потрясающей живучестью.

— Ну хоть ожила малость, — Рыжжа окинула её придирчивым взглядом, — а то ходила, словно сердешного потеряла. И исхудала-то как!

Рыжжа, сама того не зная, надавила на больное место. Майяри плотно сжала губы и отвела взгляд. Можно было сказать, что и потеряла.

— А груди-то, груди где? — продолжала горевать Рыжжа. — Тебе-то они, мож, и без надобности, но мужик тока на них и глядит. Он же как дитё в сисе нуждается!

Майяри фыркнула и рассмеялась.

— Рыжжа, ну ты… — начала она, но поперхнулась. Смех застрял в горле, а рука вцепилась в карман.

Майяри сама не могла ответить себе зачем, но продолжала носить письмос собой. Вероятно, по привычке, а может, из-за подсознательного желания пострадать, сделать себе ещё больнее, почувствовать себя несчастной. Она всё так же каждое утро запихивала письмо в карман, а вечером бросала на стол. И вот сейчас по бедру разливалось горячее тепло, которого она совсем не ждала.

Написать ей мог только Виидаш.

Внутри затлела злость. Что ему нужно? Как он вообще посмел написать ей? Ах да! Он же не знает, что она уже осведомлена об изменениях в его жизни. Не знает, что она подвергла свою жизнь опасности из страха, что с ним что-то случилось, и поехала в город. Не знает, что она своими глазами видела его свадьбу!

— Чего эт с тобой? — озабоченно спросила Рыжжа.

Майяри заставила себя разжать пальцы.

— Ничего, — она улыбнулась. — Давай я действительно с Жѝшкой посижу.

Брови Рыжжи удивлённо приподнялись, но более она ничего спрашивать не стала.

— Ну пошли.

Майяри шагнула следом за ней, ощущая, как в кармане продолжает пульсировать теплом письмо, но не испытывала никакого желания читать его. Она долго ждала внятного ответа от Виидаша, пусть и он немного подождёт.

Глава 5. Свидетель и подозрения

Когда экипаж харена вернулся к зданию сыска, солнце уже стремительно шло к линии заката. Ощутимо похолодало, и сошедший на мостовую господин Ранхаш хромал сильнее прежнего. Шидай уже ничего ему не говорил, только смотрел с непонятной мрачной решимостью и совсем нехорошо постукивал тростью по ладони. Видимо, терпение его иссякало.

В холле за низеньким столиком их ждал Варлай. Только они вошли, как молодой оборотень с облегчением подскочил и направился к ним.

— Харен, свидетель вас уже ждёт. Позвольте проводить вас в комнату для допроса.

Комната для допроса в здании сыска была одна, и приспособили её для преступников, поэтому здесь имелись только стол, стул и массивное деревянное кресло с цепями. Кресло с цепями обычно занимал или преступник, или дознаватель, если допрашивался свидетель. Но данетий не рискнул расположить харена на столь сомнительном месте, поэтому на жёстком сиденье беспокойно мялся широкоплечий мужик с чёрной окладистой бородой. Он ощутимо переживал, с опаской косился на цепи и стискивал пальцами край стола. Край натужно скрипел.

Стоило харену войти, как мужик подскочил и испуганно уставился на него.

— Господин Ода̀ш? — уточнил Ранхаш.

Тот быстро кивнул головой.

— Рад видеть вас, — голос харена вдруг зазвучал мягко и вкрадчиво. Стоящий за дверью данетий даже приоткрыл створку, чтобы убедиться, что там действительно начальник, а не кто-то посторонний. — Садитесь. Надеюсь, вам не пришлось долго ждать меня?

Мужчина плюхнулся на стул и гулко сглотнул. Щеки его слегка порозовели, а пальцы чуточку расслабились.

— Нет-нет, господин, — торопливо заверил он харена. — Я почти и не ждал.

— Замечательно, — лицо господина Ранхаша по-прежнему было спокойным, но голос излучал тепло и умиротворение. — Я только начал заниматься делом об ограблении, свидетелем по которому вы выступаете, и хотел поговорить о том дне с вами лично. Вам не стоит волноваться.

— Д-да я не волнуюсь, — браво ответил Одаш, утирая пот со лба. — Тока я ничего более к тому, что сказал ранее, не прибавлю.

— Ничего, я хочу просто услышать ваш рассказ и задать несколько вопросов.

Свидетель, успокоенный вежливостью и мягкостью дознавателя, приободрился и выпрямился.

— Да чего там рассказывать-то? Шёл домой вечеро̀м от Охля̀ши. Ну это гончар, у которого я работаю. Темень уже стояла, волчий месяц светил вовсю, и на улицах почти никого не было. Я решил срезать мимо сокровищницы, там обычно прохожих мало в это время. Это из-за стражи, но мне-то, честному оборотню, чего бояться? Иду я, значит, вдруг слышу хрипы какие-то. Сердце у меня захолонуло. Нехорошее я почуял, ну и двинул на звуки. Завернул за угол, а там улочка, которая как раз к задним дворам сокровищницы ведёт. И на мостовой кто-то лежит, а сверху на него она наваливается.

Мужик судорожно сглотнул и отёр голову от затылка ко лбу, вымаливая у богов защиту.

— Свет волчий как раз ей на лицо падал, — голос его предательски дрогнул. — Страшенное зрелище! Лицо бледное, глаза как две дыры, а губы кривятся в злобе. Одной рукой она держала старика за горло, а в другой зажимала кинжал.

Оборотень опять сглотнул и стыдливо опустил глаза.

— Оторопь меня тогда такая взяла, что с места двинуться не мог. Ноги от страха к мостовой пристыли. Не нашёл я в себе смелости на помощь броситься. Она два раза ударила старика-хранителя кинжалом в грудь, а потом уж вырвала из его рук свёрток. Его она прямо там развернула. Своими глазами видел, камень вот такенной величины, — Одаш развёл пальцы так, что между ними могло куриное яйцо поместиться, — и ворох каких-то блестящих безделушек. Всё это она пересыпала в свою суму и побежала в мою сторону. Я чуть не обмер от страха! Едва разумения хватило в тени спрятаться. Она мимо проскочила и на Малого Медвежонка свернула. Вот и всё. Там уж стража набежала.

— И вы уверены, что это была Амайярида Мыйм? — голос харена зазвучал чуть твёрже.

— Она-она-она! — уверенно заявил Одаш. — Она частенько в нашу лавку наведывалась за посудой под лекарства. Красивая такая, статная, вежливая… — он сбился и тяжело вздохнул. — Всегда монетку сверху накидывала. Кто бы подумал, что она на такое… — он качнул головой и умолк.

— А в какое время вы возвращались домой?

— Я в тот день задержался и вышел, когда за полночь перевалило.

Харен прикрыл глаза. Всё это время он внимательно слушал свидетеля, ни разу не оторвав взгляд от его лица. Казалось, его больше интересовали эмоции мужчины, чем слова.

— Благодарю на ваши ответы. Вы можете быть свободны.

Мужчина обрадованно подскочил и, кланяясь, направился к двери. Только он вышел, как в допросную шагнул данетий. Шагнул нерешительно, сомневаясь, что харену нужно его присутствие. Тот цепко взглянул на него.

— Что известно о свидетеле?

— Я сразу же направил сыскаря к его нанимателю. У господина Охляши он работает гончаром уже полтора года. Нареканий не имеет. Порой выпивает, но не больше, чем остальные. Добродушен, боязлив, покладист. Жены и детей нет. Приехал сюда из Рѝшки на заработки.

Харен откинулся на спинку стула и уставился в стену перед собой.

Данетий немного потоптался и всё же решился прервать размышления начальника.

— У вас на сегодня ещё будут какие-то распоряжения?

— Нет, — тут же откликнулся харен и поднялся. — Утром меня можно не ждать.

В коридоре на него мрачно воззрился Шидай. Трость он держал в левой руке и раскачивал её как маятник. Варлай опасливо косился на лекаря и держался поодаль.

— Мы уезжаем, — коротко бросил харен.

Остановиться он даже не потрудился, продолжив свой путь, но Шидай просветлел лицом и криво улыбнулся.

— Ну наконец-то!

Слуги уже спали, поэтому торжественной встречи не вышло. Харена и его личного лекаря встретил старый управляющий — седой как лунь оборотень, больше похожий на вышибалу в питейном заведении.

— Молодой господин, — гулко пророкотал медведь, едва сдерживаясь от того, чтобы не прижать харена к груди, — что ж вы так поздно? Мы вас ещё к обеду ждали.

— А мы работали, — наябедничал Шидай, протягивая руку для рукопожатия. Её от души, до хруста в пальцах, пожали.

— Совсем не меняетесь, — с укором протянул управляющий, принимая плащ харена. — Вы хоть поздоровайтесь!

— Рад тебя видеть, — покорно поприветствовал его Ранхаш.

— Ну хоть так, — усмехнулся медведь. — Я вам сейчас на стол накрою.

— Я буду есть в кабинете. У меня дела.

Управляющий и лекарь молча проводили поднимающегося по лестнице господина одинаково неодобрительными взглядами.

— Что-то он ещё хуже стал, — заметил управляющий. — Я-то думал, он там с вояками пообтесается и чуть проще станет без наставлений господ-родителей и этого высокородного общества.

— Э, нет, Да̀вий, — с усмешкой протянул Шидай, — это так просто не вытравляется. Ты поесть приготовь, а я ему отнесу. Может, снотворное подсыплю, а то опять утром поспать не даст, засранец!

— Тогда, может, сразу слабительного, — Давий многозначительно поиграл бровями и хохотнул. — Поживее станет.

— Ты что! Он разозлится, — не одобрил Шидай.

— Так на то и расчёт!

— Нет! — твёрдо заявил Шидай. — Учти, я проверю.

Давий недовольно прицокнул, но спорить не стал.

Расположившись за столом, Ранхаш первым делом достал из нагрудного кармана сложенный пергамент. Расправив лист, он самым тщательным образом осмотрел его и повертел перед лампой, но ничего подозрительного не обнаружил. Только слабый пульс магии.

Что-то останавливало мужчину от написания письма. Неясное пока ощущение слегка царапало его. Ранхашу казалось, что он собирается сделать бесполезное дело, потратить время впустую.

Подождав ещё немного, харен взялся за перо и открыл чернильницу. Рука легко и быстро вывела заранее заготовленные слова.

«Госпожа Амайярида, я хотел бы побеседовать с вами. Это в ваших интересах. Я назначен следователем по вашему делу. Если вам не безразлична ваша судьба — ответьте мне.

Ранхаш Вотый»

Только харен поставил свою подпись, как дверь распахнулась и внутрь с подносом вошёл Шидай. Дверь лекарь закрыл ногой, а поднос сгрузил на столик у окна. Только после этого он повернулся и мрачно, тяжело посмотрел на харена.

— Поешь ты, надеюсь, без моих понуканий? — спросил он.

— Ты мне мешаешь, — спокойное лицо Ранхаша тоже омрачилось, а глаза недовольно прищурились.

— Больше почтения, мальчишка! — прошипел Шидай. — Не забывай, что я тебя ещё щенком в зубах таскал.

Желваки на лице харена напряглись, но он ничего не ответил.

— Я спать, и ты тоже ложись. Нога, наверное, отваливается.

Сочтя свой лекарский долг выполненным, Шидай облегчённо вздохнул и, мечтательно улыбнувшись, направился к двери.

Голос харена остановил его у самого порога.

— Ты обещал, — напомнил Ранхаш.

Лекарь непонимающе посмотрел на него, но потом просветлел лицом и улыбнулся.

— А-а-а, сказочка на ночь про господина Ишыя? Точнее, про его невестку Юару? Да там ничего интересного. Она была родной сестрой моей жены.

Лицо харена изменилось. Глаза чуть расширились, и в них мелькнуло что-то похожее на сожаление.

— Ясно, — поспешно ответил он.

— Да? — Шидай удивлённо приподнял брови. — И ты больше ничего не хочешь знать?

Ранхаш прямо посмотрел на него и спросил:

— А ты хочешь рассказать?

Шидай солнечно улыбнулся.

— Нет. Спокойной ночи.

Дверь за ним закрылась, и наступила тишина.

Харен ещё некоторое время просидел неподвижно, а затем повёл плечами, размял шею и тихо, почти неслышно вздохнув, откинулся на спинку кресла. Приподняв левую ногу, он несколько раз согнул и разогнул её и вздохнул уже чуть тяжелее. Брови раздражённо сошлись на переносице, и мужчина устало прикрыл глаза.

Когда Шидай через четверть часа заглянул в кабинет, чтобы забрать поднос, то обнаружил, что еда не тронута, а господин спит, откинув голову на спинку кресла. Некоторое время лекарь стоял в задумчивости, но потом решил, что слишком устал, чтобы тащить харена в постель. Вместо этого он ушёл и через несколько минут вернулся с одеялом. Тщательно укрыв спящего господина, Шидай осторожно отодвинул стол и аккуратно поднял и разместил больную ногу на свободном стуле.

— Мальчишка! — недовольно прошипел он напоследок и, забрав поднос, вышел из комнаты.

Харен проснулся в полночь, когда внизу раздался звон часов. Некоторое время он сонно хлопал глазами, смотря на пятно света на потолке, а затем перевёл взгляд на стоящий поодаль стол. Лист продолжали украшать только строки, написанные им. Выпростав руку из-под одеяла, Ранхаш притянул стол ближе и в очередной раз вгляделся в пергамент.

Этот бывший жених ему что-то недосказал. У письма есть какая-то хитрость, но какая?

Всматриваясь в лист, Ранхаш невольно отметил чёрточки и овалы, словно вытесненные на бумаге. Наверняка остались после предыдущих переписок. Он видел среди документов показания господина Виидаша, которые тот подписал своей рукой. Запоминающаяся подпись. Решительная, витиеватая, можно сказать, вдавленная в бумагу. Это многое говорило о темпераменте её обладателя. Вероятно, за каждое дело он брался со всей горячностью. И писал так же, с горячностью. Перья у него наверняка долго не жили, ломаясь и расщепляясь на конце.

Ранхаш поднёс письмо ближе к глазам, и неожиданно зрачки его расширились, а ноздри хищно раздулись. Пергамент и одеяло полетели на пол.

Харен встал и стремительно шагнул к двери, но затёкшая нога подвела его, и он был вынужден опереться на кресло. Ноздри опять хищно раздулись, но более ничем он не выразил своих эмоций. Продолжить путь он смог только через несколько минут, но за дверь так и не вышел: в коридоре слышались чьи-то шаги и тихое покашливание. Сменив направление, Ранхаш добрался до окна, распахнул его и плавно выскользнул наружу.

Глава 6. Неоправданная надежда

Домой Майяри возвращалась уже по темноте. Тошкан и вернувшийся Бешка рвались проводить её, но девушка решительно отказалась. Раньше одна мысль о возможной прогулке в одиночестве по ночному Гава-Ы̀йскому лесу вызвала бы у неё настоящую панику, но сейчас Майяри ощущала какое-то отрешённое спокойствие. Именно такое странное бесстрашие владело ею, когда она возвращалась три месяца назад из Санариша. Ей было так плохо, что встреча с болотными тварями её нимало не волновала. В этот раз было так же. Майяри даже казалось, что если прямо сейчас перед ней выскочит какой-то зверь, она просто отмахнётся от него, как от надоедливой собаки, и продолжит свой путь. Но прогулка выдалась спокойной.

Сильно похолодало и чувствовалось приближение мороза. Изо рта густым облаком вырывался пар, но Майяри не мёрзла. Пальцы её стыли, в промокших сапогах неприятно зябли ноги, но девушке это не доставляло неудобства. Наоборот, ей казалось, что царившая свежесть бодрит её и приносит ясность в ум.

Ночь выдалась светлая, двоелунная. Лес слегка светился зелёными, голубыми и красновато-оранжевыми огнями. Не так сильно, как по весне и лету, но всё же достаточно ярко, чтобы в их сиянии голые ветви приобретали сходство с уродливыми длинными руками. Не хватало только плотной пелены голубого тумана, от земли лишь шла лёгкая мертвенно-молочная испарина. Неподготовленного наблюдателя это зрелище могло бы испугать. Майяри тоже посещало по-мистически суеверное чувство, которое ранее она испытывала, оказавшись ночью на тролльем кладбище: причудливые силуэты огромных деревьев, каменных глыб и устрашающе-неказистых памятников могли тронуть и менее живое воображение. Но сейчас девушка наслаждалась увиденным и везде находила красоту. В груди поселилось лёгкое ощущение удовольствия, крылатое и звенящее. Своими крыльями оно щекотало Майяри изнутри, вызывая на её лице улыбку. Что может быть замечательнее прогулки по столь живописному месту? Тем более в такое прекрасное время. Звери поздней осенью становились менее активны, привыкая после летнего тепла к холоду, и предпочитали пережидать ночные заморозки в логовах. А кто-то из них готовился к спячке и берёг нагулянный жирок.

Прогулка была ещё прелестнее и оттого, что отделяла девушку от дома, где она наконец останется наедине с письмом.

Майяри хотела его выбросить. Это был первый порыв, который посетил её после выхода за ворота деревни. Она долго стояла на берегу ручья, смотрела в его слегка синеватые воды и сжимала в руке злосчастное письмо. В конце концов, девушка всё же запихнула его обратно в карман и зашагала в сторону дома. Не могла она так просто оборвать эту связь. С Виидашем её связывали слишком крепкие чувства. Подобные по силе эмоции она испытывала ещё только к двум персонам: одного любила, другого ненавидела.

Но заставить себя развернуть письмо Майяри не смогла. Да и не пыталась. Наоборот, она сознательно оттягивала этот момент, словно бы наслаждаясь ожиданием Виидаша и не испытывая по этому поводу ни малейшего стыда. Ведь если Виидаш написал после заявления, что он не будет ей отвечать, значит, у него что-то произошло. Не вытерпел и решил признаться? За него взялись дознаватели? Узнал что-то важное по делу об ограблении сокровищницы? Суть письма была для Майяри неважна. Она просто понимала, что о чём бы ни написал Виидаш — это важно, и он ждёт её ответа.

А она не хотела отвечать.

Она только сегодня проснулась от того опустошения, в которое обратил её поступок Виидаша, и не хотела опять переживать это.

Впереди вырисовался силуэт кособокого дома. Откровенно говоря, избушка Майяри в ночи выглядела более жутко, чем окружающий её лес. Тёмная, покосившаяся, без единого живого огонька, что украшали ветви деревьев. Так и чудилось, что сейчас скрипнет, отворяясь, дверь, и из тёмных сеней на неё глянут жёлтые глаза старика-людоеда. Майяри зябко поёжилась. В детстве ей почти всегда на ночь рассказывали страшные сказки, после которых она глаз сомкнуть не могла.

Хорошее настроение, которое подарила прогулка, исчезло. Майяри почувствовала, что с каждым шагом к дому она становится похожей на него: угрюмой и мрачной.

Деревья рядом с её жилищем не светились, поэтому, перелезая через забор, Майяри порвала юбку. К испорченному настроению прибавилась детская обида на окружающий мир. Девушка мысленно обругала себя за излишнюю чувствительность и решительно вымела всё поганое из головы. Внутри появилась напряжённость, но в целом стало спокойнее, появилось высокомерное равнодушие к снующим рядом неприятностям.

Тёмные сени со скрипучими половицами всколыхнули было в девушке страх (в голове опять всплыли детские сказки), но она решительно пересекла комнату, даже не запалив светляк. Во второй и последней комнате Майяри на ощупь нашла стол и, пошарив по нему, наткнулась на короб с горячѝльными камнями. Камни оказались едва тёплыми, но стоило один из них поднести к лучине, как бока его нагрелись, и Майяри поспешила выронить камешек обратно в короб. Комнату осветил слабый огонёк. Укоренившись на тонкой деревяшке, он заплясал бодрее, и из темноты наконец вынырнуло скудное убранство.

Вещей здесь было прискорбно мало. В углу, слева от двери, скособочившись, стояла печь, сложенная, вероятно, в незапамятные времена. Её украшали свежие заплатки кирпича и глинистого раствора. Трубу, выскобленную от ржавья почти до дыр, закрывал нестройный ряд горшков и тарелок. Некоторые из них были даже почти новые.

Сразу за печью вдоль стены стояла широкая лавка, устеленная ворохом тщательно выстиранного, но очень старого тряпья, служившего девушке постелью. Рядом с единственным маленьким окошком расположились крепко сбитые стол и табурет. В углу справа от двери недвижимым памятником прежним хозяевам темнел большой деревянный сундук, трухлявый, рассыпающийся, но всё ещё неподъёмный. А по центру комнаты чёрным квадратом лежала крышка погреба.

Но Майяри была довольна своим обиталищем. Раньше здесь было ещё хуже. Когда она только поселилась тут, то части крыши не было вообще, а сени можно было просмотреть, не заходя в дом, — через дыры в стенах. Девушка кое-как приспособила большую комнату для житья, но с наступлением зимы тут стало совсем худо. Это садовники уже потом поправили стены, настелили новую крышу, которая, впрочем, немного протекала, заменили полы и вычистили погреб. Печь Майяри уже чинила сама: местные считали, что очагом может заниматься только хозяин дома. Потом девушка уже разжилась посудой, тёплой одеждой, съестными заготовками, заполнившими полки в погребе, и такими приятными бытовыми мелочами, как горячильные камни. Быт скромный даже по местным меркам, но Майяри радовало и это. Главное, что в щели не дует.

Безжалостно смятое письмо девушка просто бросила на столешницу и, плюхнувшись на табурет, неприязненно уставилась на него. Неприязнь сменилась стыдом перед безвинной бумагой, и Майяри осторожно разгладила лист, избегая глазами написанного.

— Прости, — извинилась Майяри перед бумагой, — я не на тебя злюсь, а на того, кому так бездумно подарила твоего брата.

Она всегда с жалостью относилась к своим творениям. Окружающие редко вызывали у Майяри приятные эмоции, поэтому девушка изливала свою потребность в привязанности на вещи. С этим же письмом её связывало много прекрасных и смешных воспоминаний.

Изначально Майяри даже не думала создавать что-то подобное. Она просто хотела помочь оболтусу Виидашу сдать экзамен, чтобы он всё же поехал со всей группой на практику в Прийшский военный гарнизон, а не остался на всё лето в Санарише, готовясь к пересдаче. Этот идиот прогулял больше половины занятий, пользуясь равнодушием преподавателя к посещаемости, и совершенно не старался нагнать упущенное. Майяри тогда устроила ему знатную головомойку: всё общежитие тряслось. Неудивительно, что после подобного преподаватели озадачились, когда Виидаш вполне хорошо сдал экзамен. Они-то о его готовности слышали совсем иное.

Майяри очень не хотелось ехать на практику без своего друга: с однокурсниками она почти не общалась. Но за оставшееся время Виидаш не успел бы подготовиться. И тогда Майяри придумала нечто гениальное по своей простоте. Взяв формулу, которую в артефактологии использовали для соединения различных предметов, она наложила её на два листа бумаги, но соединять их не стала. По итогу вышло, что они стали вроде единым целым, но продолжали существовать в форме двух различных листов. Далее девушка наложила формулу идентичности, используемую для слияния структур предметов уже после их соединения, и создала не очень длинную связку-цепь между этими двумя предметами. В результате она имела два листа бумаги, определяемых как один предмет. Если проткнуть один из них, то протыкался и второй.

Экзамен был сдан, и Виидаш поехал со всеми на практику. Правда после её прохождения в школе их ждал неприятный сюрприз: мастер Милим разгадал их хитрость. Наказали обоих, а Виидаша заставили пересдать экзамен. И он его сдал! Разозлённая Майяри впихнула в него все требуемые знания за два дня и две ночи.

Впоследствии она доработала своё творение, превратив его в своеобразное письмо, которое не нужно было никуда отправлять и долго ждать ответа и которое сохраняло в себе всю предыдущую переписку. Они с Виидашем называли его просто — Письмо.

Посидев ещё немного, Майяри всё же опустила глаза и вгляделась в строчки. Губы её дрогнули, когда она узнала знакомый почерк.

«Твоим делом занялись Вотые! Если ты ещё в Салее, то беги отсюда! Сегодня у меня был Ранхаш Вотый. Так вот, он уже знает о письме и потребовал, чтобы я отдал его! Я вынес ему старую зеркалку, которую мы делали к экзамену, но это надолго его не обманет. Он Вотый! Думаю, у меня есть недели две до следующего его прихода. Наверняка он уже отдал письмо своим магам, а те вряд ли справятся быстрее. Ведь даже мастеру Милиму понадобилось почти три недели. Напиши мне, когда прочтёшь это. Я уничтожу свою половину».

Майяри овладело глухое раздражение. В других обстоятельствах сообщение Виидаша насторожило и напугало бы её. Вотые были хорошо известны. Само их имя стало синонимом изворотливости, беспрецедентного ума, поразительного чутья, потрясающего умения добиваться желаемого и раздражающего упорства. Неудачи не смущали членов этой семьи, а только раззадоривали. Меньше всего ей хотелось бы оказаться в центре внимания представителя рода Вотый.

Но сейчас Майяри даже не вспомнила об этом. Разочарование кольнуло её. Всё же она ждала объяснений.

Порывшись в очаге, девушка вернулась к столу с угольком и замерла над письмом. Эмоции всплёскивались в ней тягучей лавой, но она медлила. Ей столько всего хотелось написать Виидашу, но в то же время девушка не была уверена, что имеет право упрекать его. Обвинить его в том, что он полюбил другую? Одна мысль об этом заставляла Майяри чувствовать себя жалкой и ничтожной. Упрекнуть, что он предал её, изменил? С губ Майяри сорвалась усмешка. Она не была с ним откровенна, в его голове могли возникнуть сомнения в ней. Несмотря на боль, она не могла обвинить Виидаша. Он слишком долго был её другом и только потом стал возлюбленным.

«Это всё?»

Майяри не боялась, что Виидаш уже уничтожил своё письмо. Если бы он это сделал до того, как она увидела его предупреждение, то строки этого послания так и не дошли бы до неё.

Видимо, Виидаш ждал её ответа. На поверхности пергамента одна за другой начали торопливо возникать буквы.

«Всё? Майяри, что с тобой? Способность здраво мыслить отказала тебе? Это Вотые!»

Майяри порывисто вскочила и заметалась по комнате. Ей нестерпимо хотелось лично от Виидаша узнать, что произошло в его жизни. Казалось, без этого признания она не была способна жить дальше. Вернувшись к столу, она всё же решилась.

«Меня больше интересуешь ты. Виидаш, тебе же есть, что мне рассказать?»

В этот раз ответ пришлось ждать дольше.

«Да, есть».

Всего два слова и ничего больше. Майяри уже решила, что Виидаш этим и ограничится, но по бумаге опять поползли строки.

«Ты уже знаешь? Боюсь, что знаешь. Я никогда не мог ничего от тебя утаить».

«Я была на твоей свадьбе больше трёх месяцев назад. Прочитав твоё послание, я так перепугалась, что бросилась в Санариш. Я думала, ты попал в беду. Переживала. Корила себя. А пробравшись на территорию твоего дома, оказалась рядом с радостным событием. Поздравляю. Она красива. Я видела её раньше в школе среди учащихся-артефактчиков. Рена, верно?»

Майяри словно воочию увидела нервно вышагивающего по комнате Виидаша. Он часто делал глупости, о которых потом жалел и не знал, как сказать ей. И всегда очень нервничал, бросал на неё виноватые взгляды. Только нервничает ли он сейчас или просто испытывает досаду?

«Прости, Майяри я не могу попросить даже прощения: не чувствую, что достоин просить об этом. Я запутал тебя и запутал себя. Это всё моя вина. Я правда любил тебя. И люблю. Но я перепутал эту любовь с другой любовью. Я всё напутал».

Напутал? Майяри сцепила зубы, чтобы не расплакаться. Она вдруг остро ощутила, как сильно хотела быть любимой. Чтобы её любили настолько сильно, что для остальных ничего бы не осталось! Но другую полюбили сильнее! Почему ей опять не повезло? Почему хотя бы раз в её жизни что-то не сложится удачно?

Глубоко вздохнув, Майяри зажмурилась, загоняя слёзы вглубь, и старательно потащила себя прочь от бездны отчаяния. Надо быть упорной! В её жизни уже была удача: она же смогла бежать шесть лет назад. Не стоит падать духом. Сколько раз её предавали, сколько раз обманывали! Виидаш хотя бы стыдится. Но, боги, от его поступка больнее, чем от всех предыдущих неудач вместе взятых!

«Почему ты не сказал сразу? К чему было то странное письмо о предательстве? Неужели ты не понимал, что я буду переживать за тебя и думать, что ты по-прежнему любишь меня, ждёшь? Я ведь продолжала тебя любить тогда, когда ты уже полюбил другую. Это справедливо?»

Буквы дрожали и прыгали, строки шли вкривь и вкось. Майяри сцепила дрожащие пальцы и вперила взор в пергамент. Строки возникали на нём стремительно, а буквы скакали даже сильнее, чем у неё.

«Я не мог тебе сказать! Да, мне было стыдно признаться! Но, Майяри, я боялся и за тебя! Ты оказалась в таком положении, и я знаю, что являюсь твоей единственной поддержкой. Являлся… Я не знал, как ты отреагируешь. Я боялся, что это сломит тебя, что ты совершишь какую-то глупость, сдашься властям! Я не мог врать тебе, себе, Рене… Но я не мог и сказать! Я не мог подобрать слов. Майяри, я трус, но мы с тобой так долго были друзьями, и я не хотел и не хочу потерять нашу связь. Я написал то письмо в отчаянии. Я не знал, что делать. Я не мог оставить Рену, не хотел терять и подвергать опасности тебя, боялся признаться и стать в твоих глазах предателем. Но именно предателем я себя и чувствовал! Я опять всё сделал неправильно. Это всё моя вина и…

Письмо оборвалось. Несколько минут Майяри ожидала продолжения, но его не было. Видимо, Виидаша отвлекли.

Горячность и эмоциональность частенько толкали Виидаша на необдуманные поступки. Нередко он потом затруднялся даже назвать причины своих действий. Майяри нравилась эта его черта, хоть она и ругала друга за неразумность. Эта черта была искренней, честной. Мгновенный отклик на что-то. Именно поэтому Виидаш всегда очень плохо врал: ему было сложно скрыть свои эмоции. А Майяри очень ценила искренность. Могла ли она подумать, что эта горячность и сиюминутные порывы когда-нибудь доставят боль ей?

Она сама оказалась виновата в своей боли, возложив на Виидаша надежду на то, что совместно они смогут переломить её прошлое и стать счастливыми. Влюблённость затмила ей глаза, на мгновение заставив позабыть, какие именно сложности им пришлось бы преодолеть. Полюбив Виидаша, она стала немного похожей на него. И она была счастлива от этого.

Склонившись над письмом, Майяри написала последние строки.

«Забудь. Я смогу это пережить. Я очень рада, что у меня был такой друг и возлюбленный, как ты. Ты подарил мне много прекрасных воспоминаний».

Отложив уголь, Майяри прерывисто вздохнула и спрятала лицо в ладонях. Но почти тут же отняла их и вскочила.

— Надежда… надежда… — лихорадочно бормотала она. — Ничего, судьба переломится.

Только надежды уже не будет. Будет уверенность! Она просто продолжит идти вперёд, пока не дойдёт до цели.

Глава 7. Обманутый харен

Виидаш лихорадочно царапал пергамент пером, выписывая строки. Волосы его были всклочены, а лицо болезненно кривилось.

— Тёмные! — в сердцах выдохнул он и отбросил перо.

Некоторое время мужчина в тупой безысходности смотрел на написанное, а потом опять потянул руку к письму.

Как-то ему сказали, что он очень похож на своего прадеда в молодости. Юного оборотня разозлило сравнение с желчным стариком, и он вспылил. Но сейчас Виидаш ясно понимал, как прадед стал таким. Он путался, путался так же, как сейчас Виидаш, но был или слишком горд, чтобы признать это, или слишком боялся осуждения, как и его правнук. Груз вины и неразрешённых ошибок отравлял жизнь Виидашу уже сейчас.

Он коснулся кончиком пера пергамента, когда до его слуха донёсся тихий шорох. Вскинувшись, молодой оборотень осмотрел гостиную, в которой уединился, и задержал взгляд на распахнутой балконной двери. Ночной ветер раздувал занавеси и тихо звякал подвесками хрустальной люстры. Виидаш принюхался и медленно приподнялся со своего места. За полупрозрачной развевающейся занавесью очертился чей-то тёмный силуэт. Незваный гость приблизился к распахнутой двери и неслышно шагнул в тускло освещённую гостиную. Глаза Виидаша удивлённо распахнулись, и он невольно шагнул в сторону, закрывая собой стол.

Господин Ранхаш молча смотрел на него исподлобья, в жёлтых глазах клубилось мрачное недовольство. Кровь в жилах Виидаша взволнованно вскипела, и он опять почувствовал себя учащимся, которого мастер поймал за очередной проделкой. Радостный азарт вскружил голову, а лёгкий страх вызвал дрожь в груди. Виидашу всегда нравилось это состояние. Оно частенько толкало его на необдуманные поступки в стремлении продлить этот всплеск возбуждения. Но сейчас молодой оборотень поспешил его задавить.

— Доброй ночи, — вежливо поприветствовал его господин Ранхаш.

— Харен? — Виидаш старательно добавил в свой голос недоумение и раздражение. — Что вы делаете здесь в такое время? И почему вы пришли через окно?

Ранхаш ничего не ответил, только посмотрел на сжатые в кулаки пальцы Виидаша. Взгляд этот оказался настолько красноречив, что молодой мужчина вздрогнул.

— Мне не хотелось беспокоить вашего прадеда своим визитом, — сам харен выглядел возмутительно спокойно. — У меня возникли вопросы по поводу письма.

Виидаш почувствовал злость на свою неспособность контролировать собственные эмоции: он ощутил, как к лицу горячей волной приливает кровь.

— Что не так? — раздражённо спросил он. — Всё же очень просто. Вы не можете написать пару строк? Если Майяри не отвечает, то помочь я ничем не могу.

— И она не ответит, верно?

Как? Как он узнал об обмане так быстро? Даже очень хорошему магу понадобилось бы больше недели, чтобы разобраться с предназначением письма.

— Майяри очень упряма, — постарался взять себя в руки Виидаш. Он же ещё не был уверен, что харен обо всём знает. — Если она решит не отвечать, то ничто не изменит её решение. Вы напрасно тратите время.

Опустив ресницы, он украдкой скосил глаза на пылающий камин и опять распахнул веки. Камин был на другом конце комнаты, а нужно было ещё сделать шаг назад и стащить со стола письмо. Если не успеет добежать, то нужно хотя бы порвать пергамент. Это не помешает харену воспользоваться им, но доставит дополнительные трудности.

Но Вотый словно прочувствовал его настрой. Виидаш ещё не успел шагнуть назад, как Ранхаш подался корпусом вперёд. Молодой оборотень пригнулся и, оскалившись, метнулся ему навстречу. На пальцах выдвинулись когти, и он полоснул харена ими по груди. Тот легко отклонился назад, затем шагнул вперёд, развернулся и, оказавшись в объятиях барса, ударил того локтем в солнечное сплетение. Виидаш задохнулся и отшатнулся, но почти тут же опять закрыл стол собой, яростно бросаясь на противника.

Разница в опыте оказалась колоссальной. Через секунду Виидаш полетел на пол. Сильная ладонь вдавила его лицом в ковёр, а заломленный локоть натужно заныл. Шеи коснулись чужие волосы, и над ухом раздался холодный голос.

— Очень смело, но глупо.

Виидаш приглушённо рассмеялся.

— И как же вы поняли? — в заглушённом ворсом голосе слышалась злость. — Неужели Майяри права и я совершенно неспособен лгать?

Харен не ответил. На мгновение его рука перестала давить на затылок Виидаша, и он даже дёрнулся вверх, но в следующую секунду ребро ладони ударило его сбоку по шее чуть ниже и впереди уха. Свет в глазах померк, и молодой оборотень уткнулся лбом в ковёр.

Ранхаш выпрямился и шагнул к столу. Взгляд его уткнулся в строки, которые возникали на пергаменте сами по себе, и мужчина, стремительно подавшись вперёд, вцепился руками в стол. Глаза его вспыхнули, ноздри яростно раздулись, даже уголки губ дёрнулись в торжествующей улыбке, но в следующий миг оборотень уже взял себя в руки и вернул лицу прежнее спокойствие. Аккуратно сложив лист, харен убрал его в карман и неспешно шагнул в сторону балкона.

Шидай стоял посреди пустого кабинета и недовольно смотрел на брошенное одеяло. Одет был лекарь только в портки, и оставленная без присмотра лампа бросала блики на мускулистые руки, сложенные на груди, и серебрила дорожку седых волос, которая, волнующе курчавясь, шла от пупка и пряталась за поясом его единственного одеяния.

— Ну и где этот поганец?! — сквозь зубы процедил он и шагнул к распахнутому окну.

Лежащего на траве господина он не обнаружил, да и не надеялся обнаружить. Было не так уж и высоко, всего второй этаж, но с больной ногой и ступенька — уже сложное препятствие.

Неожиданно дверь распахнулась, и Шидай быстро развернулся. Ранхаш, шагнувший уже в кабинет, замер, но, узнав в полуголом красавце своего лекаря, расслабился и направился к столу.

— Мог бы через дверь и уйти, — желчно заметил Шидай. — И записку хотя бы оставить! А то я проснулся, а тебя и след простыл.

— Мне нужно было пойти одному, — спокойно парировал Ранхаш, усаживаясь в кресло. — Без тебя и пары десятков тайно следующей охраны.

— Какая охрана? — ненатурально возмутился Шидай.

— Не морочь мне голову, — сдержанно попросил Ранхаш, — и лучше поговори с дедом. Его опека меня уже раздражает.

— Да кто я такой, чтобы приказывать всемогущему Шереху? — поразился лекарь и поразился опять-таки не очень искренне.

— Его друг, — напомнил Ранхаш, доставая и разворачивая письмо.

Шидай счёл за благо замять тему и подался вперёд, с любопытством рассматривая лист.

— Что это?

— Письмо Амайяриды Мыйм.

— Что? — Шидай с недоумением взглянул лист, который уже украшал почерк его господина, но потом его лицо озарило понимание. — Этот мальчик пытался тебя обмануть? — развеселился оборотень. — А он мне нравится… И как ты догадался?

Харен молча отложил в сторону пергамент, который Виидаш отдал ему днём, и на его место положил другой. Разница сразу бросилась Шидаю в глаза. Он даже обошёл стол и встал за спиной господина, чтобы получше рассмотреть.

Первый лист выглядел почти новым, только несколько царапинок украшали его, а на поверхности едва проступали очертания букв. Им пользовались от сил раз или два. А второй лист выглядел весьма потрёпанно: многочисленные царапины, которое обычно оставляло перо, расчерчивали его как шрамы, оттиски ранее написанных букв накладывались друг на друга, края пергамента выглядели замусолено. Шидай в очередной раз поразился способности Ранхаша подмечать такие мелкие, но значительные детали.

Ранхаш быстро переписал заготовленный текст и, отложив перо, откинулся на спинку кресла. Брови его едва заметно сошлись на переносице, выдавая недовольство. Этот мальчишка отнял у него много времени, а ему ещё нужно многое обдумать.

Вдруг уха его коснулся горячий шёпот.

— Ранхаш, ты закончил?

Голос Шидая звучал вкрадчиво, почти ласково. Озноб прошёл по спине харена, и он рванулся вперёд, почти ложась на столешницу, но сбежать не успел. Растопыренные пальцы, как когти хищной птицы, схватили его за затылок. По волосам скользнул голубой всполох, и Шидай поспешил обхватить уснувшего господина за плечи, чтобы он не ударился лбом о чернильницу.

Довольный собой, лекарь подхватил Ранхаша под мышки, легко выдернул его из кресла и, наклонившись, взвалил на плечо. Уже сделав шаг от стола, мужчина вернулся назад, сгрёб письмо и, небрежно запихнув его в карман харена, отправился укладывать уставшего господина в постель.

Глава 8. Паника, воспоминания и неожиданный гость

Майяри нащупала пальцами ног уступ и, упираясь в него, подтянулась наверх. Левой рукой девушка ухватилась за похожий на нос выступ, а правой — за края трещины. Перед глазами замаячил ярко-фиолетовый ворсистый цветок. Выпустив край разлома, Майяри осторожно обхватила яркую чашечку и, подтянувшись, зубами перекусила стебель. Рот наполнил водянистый сок, от которого через несколько секунд занемел язык. Девушка убрала добычу в мешок на поясе и полезла выше, к следующему фиолетовому пятну, одиноко горящему на склоне.

Тошкан смотрел на распластавшуюся по склону девушку с открытым в восхищении ртом. Сам он наверх лезть даже не пытался и остался сторожить сапоги Майяри, поражаясь, как ловко девушка ползёт вверх в подвязанной до колен юбке. А началось всё с того, что он пожаловался на то, редко попадаются большеголовики. От зубной боли они дюже сильны помогать, да только высоко растут. Не достанешь.

Майяри только посмотрела на пламенеющие на высоте пятна, подвязала к поясу мешок и края юбки и, сбросив с ног сапоги, велела Тошкану немного подождать. За какие-то пару десятков секунд она поднялась на три сажени.

Девушка добралась до очередного цветка, перекусила стебель и полезла ещё выше. Туда, где дрожал лепестками последний большеголовик. Тошкан вдруг сообразил, что забралась Майяри слишком высоко, и распереживался. А ну как упадёт?

Долезла Майяри до цели, впрочем, благополучно, и не торопясь начала спускаться. В сажени от земли её подхватил под мышки Тошкан и опустил на траву.

— Ты где так выучилась? — поражённо спросил он.

Майяри весело улыбнулась и загадочно пожала плечами. Щёки её раскраснелись, глаза горели радостью, и ей хотелось пуститься в пляс. Ощущение собственной силы и ловкости пьянило её, перед глазами всё ещё стояли пожелтевшие шапки деревьев, которые она видела с высоты, а на губах ощущался вкус ветра: холодный, свежий, с частичками каменной пыли. Девушка с силой растёрла замёрзшие пальцы и поспешила к оставленным сапогам.

— А всё же где? — не отставал Тошкан.

Майяри уже привычно напряглась. Но царившая на душе лёгкость перешла и на язык. Даже если она ответит, как далеко её слова смогут уйти от этого места? Гава-Ыйские болота казались ей другим миром, в который не так-то просто попасть.

— Я выросла в горах, — ответила она наконец. Волнение охватило её и вызвало дрожь. Когда она последний раз откровенничала с кем-то?

— Горах?

Видя, что Тошкан не понимает её, Майяри пояснила:

— Это место, где много-много таких Каменных Порогов. Они куда выше, больше. Их вершины вздымаются к небесам, а на самых высоких из них круглый год лежит снег. По их склонам сбегают стремительные реки, они падают с огромных высот и разбиваются о камни. А в глубоких ущельях — это очень большие трещины в земле — можно найти и леса, и водоёмы…

Майяри умокла. Перед внутренним взором опять пронеслись величественные горные пейзажи, а онемевший язык почувствовал вкус хрупчатого снега, что покрывал вершины. Какой бы нестерпимой ни была её жизнь в тех местах, она всё равно скучала по этим суровым и прекрасным видам.

— Скока собрали! — восхищённо протянул Тошкан, заглядывая в мешок, ворот которого оттопыривался на поясе Майяри.

Крупные фиолетовые ворсистые цветки издавали сочный запах, и Майяри, посмотрев на них, ощутила укол жалости. Стоило ли столько рвать? Они же могли и дальше цвести на склоне и радовать глаз.

Холодный ветер напомнил девушке, что близится зима и цветы всё равно бы загубил холод. А Тошкан им точно пропасть не даст. Все пойдут в дело. Отцепив мешок, Майяри впихнула его в руки Тошкана и потянулась к чулкам.

— Я к себе пойду, — пропыхтела она. — Можешь меня не ждать.

— А мож, зайдёшь? — Тошкан неловко помялся на месте. — Откушаешь хоть, стены посмотришь.

Девушка отрицательно мотнула головой и, закончив с чулками, потянулась к сапогам.

— Стены я утром посмотрела, так что давай без меня.

Майяри просила деревенских сообщать ей, если со стенами, а точнее со знаками на них, что-то произойдёт. Те заметили некую странность, и девушка сегодня увидела, что свежие брёвна, на которых она собственноручно вырезала знаки, начали каменеть. Удивительно!

Но если утром она горела желанием разгадать эту загадку, то сейчас от него осталось только пепелище. Лазанье по склонам вызвало у Майяри не только лёгкость и радость, но и нечто тёмное, что глодало её.

— Ну как знаешь! — махнул рукой Тошкан. — Но ежели возжелаешь, вечерять приходи.

— Хорошо.

Натянув сапоги, Майяри некоторое время наблюдала за удаляющимся мужчиной, а потом перевела взгляд на поросший кустами и лишайником склон. Опять захотелось почувствовать звенящее напряжение в руках и полюбоваться на мир с головокружительной высоты. Но Порог был не настолько высок, и это слегка отравляло настроение Майяри.

Девушка чувствовала, что в её жизни наступил поворотный момент. Недосказанность с Виидашем ранее словно держала её на одном месте и не позволяла взглянуть вперёд. Сейчас же оковы и пелена спали, и Майяри остро ощутила, что нужно что-то предпринять. Но её терзали сомнения.

Уходить с болот не хотелось.

Гава-Ыйские болота были страшным и жутким местом на первый взгляд, но это место приняло Майяри, дало ей защиту и даже заботу. И всё же девушка сомневалась, что стоит оставаться тут и дальше. Что её может ждать здесь? Тихая и мирная жизнь, которая, возможно, закончится в зубах одной из тварей, дружелюбные соседи, противные разбойники… Приятный, но ограниченный мирок. Рано или поздно ей станет тесно. Да и такая жизнь не соответствовала желаниям Майяри: она хотела изменить свою судьбу, переломить её, а сидя в болоте, она просто будет скрываться от рока. Нужно жить дальше. Жить, бороться и побеждать.

Только вот бегать ей тоже надоело. Майяри бегала, даже иногда не зная точно, от кого именно бежит. Как с этой историей в Санарише. Когда за ней заявились в общежитие, девушка сбежала, так и не разобравшись, стража ли это была или кто-то другой в облике стражи. А кто преследовал её от Санариша? Стража? Те, другие? Или все разом? Даже если уходить с болот, то куда? Путь в крупные города ей теперь точно закрыт. Да и может ли она знать, когда, где и с кем встретится? Скрываясь сразу от четырёх сторон, всегда чувствуешь себя в облаве. А если попробовать покинуть Салею? Сможет ли она вообще перейти границу? Майяри казалось, что именно там её все и поджидают. Действительно, куда ей ещё податься? Её ищут по всей стране в четыре загребущие «руки», и только две из этих «рук» знают о существовании друг друга и действуют совместно. Остальные же не догадывались о существовании конкурентов и из-за этого плотнее смыкали «пальцы», опасаясь, что девушка ускользнёт. Майяри приходилось действовать с большой осторожностью, чтобы, убегая от одних, не привлечь внимание других. А сейчас у неё даже амулетов нет! Майяри зашипела от досады и, поднявшись со своего места, направилась домой.

Топая через лес, девушка пришла к выводу, что у неё теперь есть только два пути: остаться здесь и продолжать прятаться или всё же попробовать пересечь Салею и навсегда покинуть её. В стране Майяри всё равно больше ничего не держало. А то, что она искала раньше, девушка уже отчаялась найти.

Майяри запоздало поняла, что не стоило вспоминать о Виидаше в таком ключе. Она опять почувствовала себя опустошённой и ужасно одинокой. На самом деле, если бы у неё не было Виидаша, как долго бы она просидела на болотах? Неделю? Две? Вероятно, даже меньше. Переждала бы, когда погоня уйдёт дальше или вернётся назад в город, и потопала бы в сторону границы. Но Майяри осталась. Хоть Гава-Ыйские болота и были опасны как место для схрона, но преследователи не сунулись бы дальше Каменного Порога. Относительно безопасное укрытие недалеко от Санариша, где остался возлюбленный… Она не хотела быть слишком далеко от Виидаша. Вот дурочка!

Перескочив через забор, девушка быстро пересекла дворик и поднялась на крыльцо. Дверь жалобно заскрипела, и сердце Майяри дёрнулось словно бы от боли. Привязалась она. Вон, уже дом жалеет. Опять он будет заброшен и лишён заботы. Шагнув в сени, девушка увидела привязанные к потолку веники трав, заготовленные ею для травяных настоев на долгую зиму, и едва сдержала слёзы. Тёмные, видимо, никуда она отсюда не уйдёт!

Лёгкость окончательно покинула её, и Майяри мрачно потопала в комнату. Запихнув в топку поленья, девушка разожгла печь и заглянула в горшок с остывшей похлёбкой. Оранжевая гуща пахла весьма заманчиво, но аппетит не проснулся. И всё же Майяри направилась к столу, чтобы подготовить его к обеду.

Она не подходила к нему с прошлой ночи. Письмо продолжало одиноко лежать под затушенной лучиной. Майяри только свернула его из опасения, что Виидаш что-нибудь ответит: не хотелось больше ничего знать.

Едва коснувшись пергамента, девушка отдёрнула руку. Лист согрел её пальцы жаром. Всё же ответил. Помедлив, Майяри развернула письмо, и холод окатил её спину. Почерк был незнакомым.

Слова выстраивались в спокойно-ровные ряды и ложились на бумагу очень аккуратно. Но Майяри почему-то сразу бросились в глаза по-хищному острые кончики букв.

«Госпожа Амайярида, я хотел бы побеседовать с вами. Это в ваших интересах. Я назначен следователем по вашему делу. Если вам не безразлична ваша судьба — ответьте мне.

Ранхаш Вотый»

Девушка отбросила письмо и отшатнулась от стола. Кровь стремительно прилила к голове, пальцы задрожали, а во рту пересохло. С трудом сглотнув, Майяри сделала ещё один шаг назад, словно на столе не лежало безобидное письмо, а качался зловонный бахвинный паразит. Бежать! Ей нужно бежать!

Ранхаш стремительно вынырнул из сна и резко сел на кровати. Впрочем, почти тут же ему пришлось лечь обратно на подушки: затёкшую ногу прострелило болью и он едва не поморщился. В окно било высоко сидящее в небе солнце, а в спальне царило сонное умиротворение. Тело благодарно ныло и советовало поспать ещё немного: неумолимый хозяин редко давал поблажки.

Полминуты харену потребовалось на то, чтобы вспомнить о событиях прошедшей ночи и слегка взволноваться. Лицо его при этом немного оживилось, а глаза забегали по комнате, словно мужчина ожидал увидеть здесь кабинетный стол, а на его столешнице — письмо. Откинув одеяло, Ранхаш обнаружил, что раздет до портков. Одежды же нигде не было видно. Вероятно, Шидай отдал её слугам. Харен наугад приподнял подушку и обнаружил письмо под ней. Взволнованность ушла, и он, взяв лист в руки, медленно развернул его. Собственное послание исчезло, и пергамент был чист. Брови харена слегка сошлись на переносице, и он осмотрел письмо с обеих сторон, словно надеясь найти какую-нибудь подсказку.

Дверь распахнулась, отвлекая Ранхаша от его занятия, и впустила внутрь довольного собой и жизнью Шидая.

— Проснулся, — жизнерадостно констатировал лекарь. — Как спалось? Отдохнул? Я вот наконец-то отдохнул, — последнее прозвучало с лёгкой укоризной, как намёк на то, из-за кого он не имел возможности отдохнуть раньше.

Ранхаш лишь мрачно посмотрел на него, что нимало не смутило мужчину.

— Я просил больше так не делать, — холодно напомнил он.

— Я тоже о многом просил, — не усовестился Шидай. — Если ты сам игнорируешь чужие просьбы, не ожидай, что к твоим будет больше внимания. Как нога?

— Хорошо.

— Правда? — засомневался лекарь и, опустившись на кровать, накрыл ладонью коленную чашечку господина.

Сильные и чуткие пальцы сноровисто ощупали её, а также ногу выше и ниже. Короткие всплески боли вспыхивали под кожей, но на лице Ранхаша это никак не отражалось. Впрочем, на реакцию господина Шидай и не ориентировался.

— Шрам потом нужно будет убрать, — лекарь обрисовал пальцами края багрово-белой области, которая занимала всё колено, наползало на бедро и голень.

Это было всего лишь небольшим свидетельством того, что когда-то нога была почти оторвана.

— Всё же, Ранхаш, ты везунчик, — усмехнулся Шидай. — Встретить на болотах лекаря, который оказался способен враз справиться с такой раной… А ведь мог бы совсем без ноги остаться.

Ноздри Ранхаша недовольно шевельнулись. Тема была под запретом, но Шидаю было сложно хоть что-то запретить, и он нет-нет да и вспоминал события трёхмесячной давности, когда они занимались облавой на Гава-Ыйских болотах. Разбойники так сильно там расплодились, что, осмелев, начали устраивать набеги на ближайшие поселения. Ранхаш вместе со своим отрядом теней был отправлен на устранение этой проблемы.

И болота едва не забрали его. Преследуя разбойников, он натолкнулся на одно из болотных чудищ. Оно не разбирало, кто истинный злодей, и, раскидав и преследователей, и преследуемых, скрылось. Ранхаш плохо помнил, что было дальше. Ужаснейшая боль туманила рассудок. Он пытался подняться, но не мог. Что там было с ногой, он тоже не помнил, но Шидай утверждал, что нога должна была быть почти оторвана. Страшные повреждения и болота вокруг.

Откуда она там появилась? Шидай осторожно выражал сомнения в её существовании — всё же Ранхаш тогда плохо воспринимал действительность — но харен был уверен, что его нашла девушка. Что за девушка? Почему она была одна? И как она смогла справиться с раной в одиночку за такой короткий срок? Лекарь всё же думал, что была она не одна. Он знал только одного лекаря во всей Салее, способного справиться с подобными ранами в одиночку. И это был личный лекарь хайнеса.

Несмотря на то, что увиденное сохранилось в памяти харена лишь мутным образом, тот испытывал уверенность в том, что его спасителем была девушка. Шидай был поражён тем, с какой горячностью Ранхаш пытался разгадать тайну своего спасения, но ни среди разбойниц, ни среди жительниц ближайших поселений он не нашёл никого, кто мог бы соответствовать его смутным воспоминаниям. А тайны Ранхаш не любил.

К тому же в этой истории было нечто совсем странное. Когда харена обнаружили, рана на его ноге была залечена не полностью: отсутствовала кожа и связанные с ней мелкие кровеносные сосуды. Вместо них рану покрывал толстый слой оранжевой мази. И под этой мазью стремительно росла новая плоть. Завораживающее и жуткое зрелище. Эта тайна также осталась полностью неразгаданной.

Но как бы там ни было, Шидай был благодарен неведомому помощнику или помощникам харена. Одна из связок была сращена неправильно, но нога сохранилась. В иных обстоятельствах всё могло сложиться хуже. А связку Шидай уже потом поправил.

Но это было, по заверениям самого лекаря, неблагодарным и бесполезным трудом: господин совершенно не пытался соблюдать предписания и начал ходить на три недели раньше, чем того бы хотел Шидай. Только сращённые связки и мышцы не выдержали такого обращения, и теперь Ранхаш рисковал остаться хромым на всю жизнь. И это мало его волновало.

Ранхаш вывернул колено из пальцев лекаря и поднялся.

— И куда мы сегодня? — полюбопытствовал Шидай.

Помедлив, харен всё же ответил:

— К данетию городской стражи, а потом в сыск.

Шидай поморщился и страдальчески протянул:

— Стар я для всего этого…

Когда харен через полчаса спустился вниз, его уже ждал накрытый к обеду стол. Завтрак он благодаря Шидаю проспал. Но, шагнув в столовую, Ранхаш резко остановился и вперился взглядом в сидящего за столом мужчину. Невысокого, хорошо сложенного, с прямыми серыми волосами до плеч и жёлтыми глазами. Типичный Вотый! Ещё и смазливый. Причём красота его была чувственная, отдающая сладострастием.

Мужчина непринуждённо работал вилкой и ножом и выглядел весьма довольным. Ранхаш медленно повернулся и посмотрел на Шидая почти с яростью, чем изрядно того повеселил.

— А я-то причём? — тихо спросил лекарь, хотя лукавая улыбка заставляла сомневаться в его искренности. — Это же не лично ваш дом, здесь могут остановиться и другие члены семьи.

— Доброе утро, Ранхаш! Как спалось? — мужчина оторвался от еды и ехидно улыбнулся харену. Глаза его лукаво прищурились, а на серых ресницах, словно огонёк, сверкнуло солнце.

— Доброе, Викан, — с трудом откликнулся Ранхаш. Лицо его опять стало бесстрастным, но троюродного брата это не обмануло.

Отодвинув тарелку, Викан откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

— Ты не рад мне, — весело заметил оборотень, — а я ведь к тебе с братской помощью и поддержкой.

— Обойдусь, — сухо отрезал Ранхаш.

— Не-а, — уверено покачал головой Викан, — не обойдёшься. Меня прадед к тебе в помощники направил. Так что я весь в твоём распоряжении.

Аппетит у харена резко пропал. Шидай с трудом сдерживал улыбку. Двух более разных оборотней, чем Ранхаш и Викан, сложно представить. И, как совершенно непохожие личности, они друг друга невероятно раздражали.

— Супчик? — Викан вопросительно приподнял брови и стрельнул глазами в сторону супницы.

Только Шидай и заметил, как нервно дёрнулся мизинец его господина.

— О, дядя Шидай, — Викан улыбнулся лекарю. — Давно не виделись. Вы помолодели.

— Льстец, — усмехнулся лекарь. — С таким господином, как твой брат, я просто обязан усохнуть и сморщиться от волнения и беспокойства.

— Но тем не менее вы цветёте.

— Не расточай мёд, я не барышня. Ранхаш, что ты замер? Садись и ешь. У тебя сложный день впереди.

Викан ехидно слушал, как Шидай командует его троюродным братом.

Помедлив, харен всё же шагнул вперёд и занял место во главе стола. Шидай оценил напряжённую атмосферу, но всё равно спокойно покинул столовую. Какие бы отношения ни были между этими двумя, разборки они устраивать не будут. Ранхаш уж точно посчитает ниже своего достоинства реагировать на подначки брата, который был младше него почти на сто сорок лет.

За дверью в коридоре обнаружился Давий. Хмыкнув, оборотень кивнул на дверь столовой и прошептал:

— Как вовремя господин Викан приехал, не находишь?

В ответ по губам лекаря расползлась шкодливая улыбка.

— Я Шереха попросил его прислать, — признался он. — Ранхашу не помешает общение с ним. У Викана же самая дурная репутация в семье.

Давий хохотнул и одобрительно похлопал Шидая по плечу.

Глава 9. Начало охоты

Через четверть часа Ранхаш и Шидай уже отъезжали от ворот особняка. Лекарь несколько обеспокоенно смотрел в окно и в недоумении хмурил брови.

— Куда ты дел Викана? — наконец спросил он.

— Отправил с письмом к данетию Трибану, — холодно ответил Ранхаш и исподлобья посмотрел на лекаря. В непричастность Шидая к появлению Викана он ни капли не верил. Но доказать обратное не мог.

— Викана? С письмом? — поразился Шидай.

— А что такого? — Ранхаш высокомерно приподнял брови. — Его отправили в помощь мне, вот пусть и помогает. У сыскарей ещё куча нераскрытых дел. Пусть поработает над ними.

Шидай опустил веки, скрывая вспыхнувшее в глазах веселье. Деятельный Викан, привыкший лезть к Тёмным на рога, взвоет на такой нудной работе. Вряд ли данетий поручит ему что-то интересное и захватывающее. Припашет к какой-нибудь грязной работёнке. Всё же Викан — не начальник, а очередной подчинённый, отданный на растерзание самим хареном.

Ещё через четверть часа экипаж заехал во двор перед гарнизоном городской стражи и остановился напротив внушительного серого здания, напоминающего оборонительную крепость. Видимо, о возможном прибытии харена здесь были предупреждены. Стоило Ранхашу ступить на мостовую, как один из часовых круто развернулся и, чеканя шаг, скрылся за дверями, а стража на стенах и воротах вытянулась в струнку.

— Твоя слава бежит впереди тебя, — с насмешкой заметил Шидай. — Думаю, в сокровищнице нас тоже уже ждут с дымящимся травяным настоем. И везде теперь ждут.

Ранхаш едва заметно сдвинул брови. Прадед ведь наверняка понимал, что с его славой только розыскной работой заниматься: едва заслышав, что на пост главы сыска поставили Ранхаша Немилосердного, все предполагаемые преступники залягут на дно или разбегутся по другим городам.

В мрачном холле их уже ждал высокий грузный мужчина с длинными усами, спускающимися ниже подбородка. Взгляд у него был истинно медвежий: тяжёлый и угрюмый. Даже не нужно было гадать, к какому виду оборотень относится.

— Харен Ранхаш? — хрипло уточнил он.

— Да, — коротко ответил харен.

— Данетий Варий. Пройдёмте в мой кабинет, — и, не теряя более ни секунды, развернулся и потопал к лестнице.

Комнату, в которую он привёл харена и его личного лекаря, лишь условно можно было назвать кабинетом. Полутёмное помещение с отсыревшими стенами, по центру которого стояли крепкий стол, жёсткое деревянное кресло и два табурета. Данетий молча переставил кресло на место одного из табуретов, выделяя лучшее место для харена, но его, к изумлению оборотня, занял улыбающийся лекарь. Харен же вовсе не стал садиться и встал у окна, с мрачным видом рассматривая раскинувшийся внизу двор.

— Как долго вы занимаете свой пост? — неожиданно спросил Ранхаш.

Данетий нахмурился и опустился на скрипнувший под его немалым весом табурет.

— Двести тридцать два года, — прохрипел он.

— Солидно, — холодно заметил харен. — Амайярида Мыйм. Её можно было задержать? Или остановить её было не в силах городской стражи?

Данетий почесал голову, но юлить не стал, ответив, как есть.

— Можно было. Если бы заранее знали, чего от неё ожидать. От магов же всегда больше пустых проблем, чем пользы. Сильных среди них один на две сотни, если не меньше, а колдовство их требует слишком длительной подготовки. Мы сами-то мага держим больше потому, что по штату положен. А у неё, видать, всё подготовлено было. Только мы заявились, как нас тут же шарахнуло. Сам там был, — оборотень опустил глаза. — Ахрелий, хранитель сокровищницы, другом моим был. Думал сам поганку за волосы притащить, но меня же потом из-под обрушившегося потолка откапывали. А она уже за стены городские улепетнула. До Жишек её гнали, а дальше след словно растворился. И ни видал её никто. На драконах всю округу прочесали, все берлоги разворошили, но даже волоса не нашли. Помогал ей кто-то, — уверенно заявил данетий. — Сама она впопыхах так следы бы не зачистила. Хоть что-то, но осталось бы!

— Жишки… — задумчиво повторил Ранхаш и перешёл к стене, где висела отсыревшая карта, больше похожая на отслоившуюся штукатурку.

Жишки находились в тридцати вёрстах на юге от Санариша. Процветающая деревенька, он проезжал через неё по дороге в город. Местность там открытая, на пятнадцать вёрст вокруг никаких лесов. И где там могла скрыться человеческая девчонка, которую загоняли лучшие ловчие Санариша? Даже если она смогла оторваться от преследователей на пять или десять вёрст, то три десятка оборотней всё равно бы рано или поздно что-то нашли. Если бы он сам не видел прошлой ночью бегущие по пергаменту строки, то усомнился бы в том, что она вообще жива.

— Изображение её есть? — через плечо спросил Ранхаш.

— И не одно, — данетий поднялся и из вороха бумаг вытащил два свитка. — Вот этот нарисовал парнишка, который в школе магии учится, а вот этот один пьянчуга, оказавшийся художником. Он с попойки возвращался в ту проклятую ночь, когда она на него выскочила. Это уже после её побега из школы было. Зачем-то она рвалась на Лосиные тропы. Упрямо пыталась туда добраться, пока мои парни все пути не перекрыли. Наверное, там её подельники ждали.

Данетий сперва развернул рисунок ученика, а затем разложил рядом с ним работу пьяного художника. Обе они были выполнены углём и казались мало похожими друг на друга. На первом свитке была изображена девушка, чинно сидящая на стуле. Платье и волосы были в спешке едва намечены, а вот лицу юный художник уделил больше внимания. Резкие черты, высокие скулы, жёсткая складка губ и пронзительные тёмные глаза, решительно смотрящие на присутствующих в комнате.

— Не очень похожа, — признал данетий, — но характер налицо.

А на втором свитке была изображена девочка. Это было первое впечатление. Здесь художник уделил больше внимания своему собственному впечатлению от встречи. Девушка была изображена в облаке развевающих волос и одежд с распахнутыми от ужаса глазами и приоткрытым ртом. Харен задержал взгляд на изображении, но затем всё же отдал внимание более реалистичному образу.

— Этот размножить и разослать по всем деревням, заставам и сторожкам на сто вёрст вокруг Санариша, — распорядился он.

— Да где ж я столько малюев найду? — опешил данетий.

Харен холодно посмотрел на него, и данетий решил, что где-нибудь да найдёт.

— Если она исчезла рядом с Жишками, значит, нашла хорошее укрытие, — харен очертил пальцем название деревеньки. — Ваши отряды прочёсывали местность ещё три месяца. Вряд ли она осмелилась высунуться.

— Но потом-то мы ушли, — заметил данетий. — Она могла уже раз сто смыться, если действительно всё это время была рядом с Жишками, — признавать это оборотню не хотелось. Одна мысль, что они просмотрели сидящую где-то недалеко девчонку, заставляла его скрипеть зубами.

— Что-то мне подсказывает, что она всё ещё где-то рядом, — протянул Ранхаш.

— Вы думаете, что она замыслила что-то ещё? — подобрался данетий.

Что бы ни подумал харен, свои мысли он предпочёл держать при себе.

— Мне нужно поговорить с вашим магом.

Просьба немного озадачила главу городской стражи.

— Это несложно устроить. Его лаборатория в левом крыле. Я провожу вас.

В левом крыле оказалось куда суше и солнечнее. Старенький маг встретил их очень радушно, словно дедушка давно не заглядывавших к нему внуков. Данетий хотел было остаться, но харен только посмотрел на него, и оборотень стремительно шагнул в коридор и закрыл за собой дверь.

— Садитесь, садитесь, — улыбаясь, скрипел маг.

Выглядел он настолько старым, что было сложно даже предположить, какой именно зверь сидел внутри него. Сухонький, прямой как жердь, с длинной, до пояса, седой бородой и такими же длинными волосами. Выцветшие светлые глаза, то ли серые, то ли голубые, то ли зелёные, лукаво поблёскивали, рассматривая Ранхаша.

— Сразу видна порода Вотых, — протянул он. — Вы не стойте. Может, хотите что-нибудь выпить?

— Благодарю, нет, — сухо ответил Ранхаш, присаживаясь. — Я хотел поговорить с вами по делу Амайяриды Мыйм.

— О! — восторженно выдохнул старик, переставляя на стол поднос с дымящимся чайником и вазой с яблоками. — Замечательное дело! Интересное, запутанное, неоднозначное. Самое то для молодого пытливого ума.

Шидай, до этого прохаживающийся по комнате и с интересом осматривающийся, бросил на мага любопытный взгляд. Но тот выглядел вполне здраво для своего солидного возраста, и лекарь опять вернулся к осмотру. Кабинет мага в противовес кабинету данетия был наполнен солнечным светом и теплом. Вдоль стен стояли высокие застеклённые шкафы, пространство по центру занимали столы с ретортами, склянками, стопками книг, инструментами и кипами бумаг.

— Вы занимались осмотром комнаты Амайяриды? — продолжил Ранхаш.

— Я, кроме меня, больше некому, — солнечно улыбнулся маг, присаживаясь на стул. — Весьма одарённая девочка. Я просматривал её учебные записи. На первый взгляд ничего необычного, но потом обращаешь внимание на то, с какой уверенностью она использует свои знания. Как жаль… — улыбка соскользнула с губ старика. — Среди нас редко появляется кто-то с таким выдающимся потенциалом. Она бы могла раскрыться ещё больше и стать невероятным талантом! — маг мечтательно прикрыл глаза. — Но, увы, мы всегда теряем лучшие возможности. Хотя вас, вероятно, интересует не это, — спохватился старик.

— Да, — сдержанно подтвердил Ранхаш. — Вы обнаружили что-то необычное?

— В моём возрасте уже сложно встретить что-то необычное, — маг зашёлся трескучим смехом. — В её комнате было мало личных вещей.

— Что? — не понял харен.

— У неё было мало вещей, которые бы говорили о ней, как о личности, — пояснил старик. — Одежда неказистая, украшений никаких, даже не оказалось милых девичьему сердцу безделушек. Только несколько подарков от жениха. Наверное, это можно назвать странностью. Всё же она прожила там три года…

— Действительно странно, — согласился с ним Шидай.

— А что произошло со стеной?

— О, весьма занятная вещь! — расцвёл старик. — Можно было бы предположить, что она заранее нанесла на стену взрывную печать, но я не обнаружил никаких следов. Возможно, она нанесла её на какой-то предмет, который унесла с собой. Лично я бы так и сделал. Это очень удобно, можно даже воспользоваться ею ещё раз.

— Наверное, в молодости вы знатно чудили, — усмехнулся Шидай.

— Ну, дело былое, — лукаво отмахнулся маг и вернулся к рассказу о взрыве. — Стену вынесло изнутри, частично обвалился потолок, а сама девушка спрыгнула через дыру вниз и пошла петлять по городу. Городок наш не очень большой, но она всё же умудрилась запутать наших молодчиков так, что они в родных стенах заблудились и чуть сами себя не потеряли. Всё же талант у неё изумительной тонкости!

— Да, талант у неё есть, — куда менее восторженно согласился с ним Ранхаш и опустил руку в карман. — И мне хотелось бы знать, какие границы у этого таланта.

На стол лёг сложенный пергамент, и Шидай заинтересованно подался вперёд.

— Это артефакт, созданный Амайяридой, — пояснил Ранхаш. — С помощью него она могла переписываться со своим женихом, находясь далеко от него. Мне хотелось бы знать, на какое расстояние простирается это «далеко».

Маг с воодушевлением подался вперёд и ласково погладил бумагу.

— Какой гениальный ум! — продолжал восторгаться он, поднося лист к глазам. — Похоже, души, жившие в древние времена, наконец-то начали опять возрождаться.

Он что-то прошептал, и письмо сердито вспыхнуло оранжевым. Старик хмыкнул.

— Судя по вложенной в него магии, оно может действовать на расстоянии не больше тридцати вёрст. Скорее меньше. Точнее я могу сказать после тщательного обследования.

— С обследованием придётся подождать, — Ранхаш протянул руку. — Оно мне сейчас нужно.

Старик разочарованно вздохнул и вернул пергамент. Харен тут же убрал его в карман.

— Господин… — Ранхаш к своему лёгкому удивлению запнулся, но маг поспешил на помощь.

— Абрерий, — представился он.

— Господин Абрерий, вы бы смогли справиться с этой девушкой при столкновении?

— Что вы! — маг затрясся смехом. — Я слишком стар, чтобы упражняться в ловкости и быстроте с молодостью.

— Мне нужен маг достаточно сильный, чтобы справиться с подозреваемой, — открыто сказал харен. — Но не преподаватели из санаришской школы.

— Не доверяете… Но у нас есть кое-что получше, — лукавая улыбка морщинками разошлась по лицу господина Абрерия. — Наверное, только столичный гарнизон может похвастаться подобным. Хаги, — почти сладострастно выдохнул он.

— Что? — брови Ранхаша напряжённо сошлись на переносице, а Шидай удивлённо воззрился на престарелого мага.

— Мой давний-давний друг попросил пристроить его правнука на службу, — продолжил маг. — Тот явно маялся от безделья и доставлял кучу проблем, и прадед решил, что служба и жизнь вне общины могут пойти ему на пользу. Разве мог я упустить такой шанс?

Хаги! Ранхаш резко откинулся на спинку стула. Действительно, редкая удача. Хаги предпочитают жить в своих общинах и выманить их весьма сложно. А тут хаги среди городской стражи.

— Их силы принципиально отличаются от сил магов, — продолжал вещать господин Абрерий. — Они не ограничены, как мы, сложными действиями и куда сильнее и способнее нас. И как бы талантлива ни была Амайярида, против хаги она не выстоит. Только, — старик поморщился, — наш хаги редкостный обалдуй и горазд больше девок портить, чем службу нести! Я вам его сейчас покажу.

Встав, старик направился не к двери, а к окну и ткнул пальцем куда-то вниз. Подошедшие Ранхаш и Шидай увидели крышу пристройки, на которой, закинув руки за голову, спал молодой мужчина. Он был до неприличия смазлив, весьма высок и хорошо сложен.

— Ну с такой внешностью грех девок не портить, — выступил на защиту парня Шидай.

По лицу красавчика блуждала довольная улыбка. Волосы его отливали на солнце чистым золотом, насыщенным и ярким, одна нога была закинута на колено другой, а рядом с бедром лежала початая бутылка вина.

Маг вернулся к столу и, взяв яблоко, опять подошёл к окну. Коротко размахнувшись, он весьма сноровисто метнул плод. Тот врезался парню прямо в лоб. Резко подскочив, мужчина охнул и на заднице покатился вниз по крыше, в самый последний момент успев упереться подошвой в чуть изогнутый край. Бутылке повезло меньше. Расплёскивая своё содержимое рубиновым дождём, она полетела вниз.

Парень резко вскинул голову, и ярко-зелёные злющие глаза уставились на мага.

— Старый маразматик! — грохнуло в воздухе.

Маг польщённо хохотнул.

Шидай продолжал хохотать всю дорогу до сокровищницы.

— О, Ранхаш, — проникновенно протянул лекарь, — он так мне напомнил тебя в двадцать лет! Нет, ну господин Абрерий просто невероятен! Надеюсь, в его возрасте я буду обладать таким же тонким чувством юмора.

Ранхаш лишь сдержанно вздохнул и первым покинул экипаж.

Рядом со светлым приземистым зданием сокровищницы было очень тихо. Где-то с дальних улиц долетал шум, но здесь слышались только шелест деревьев и слабое хлопанье флага, развевающегося на шпиле.

Ранхаш прошёл вперёд и внимательно осмотрелся. Он специально велел вознице подъехать к зданию со стороны заднего двора. Согласно отчётам, хранителя нашли на улочке, примыкающей именно к заднему двору. Предположительно старик пытался спасти ценности и именно там его нагнали и убили.

Харен не спеша подошёл к ступенькам, ведущим к скромной двери, и присел на корточки, осматривая выбоины.

— Есть что-то? — поинтересовался Шидай.

Ранхаш поднялся и отрицательно мотнул головой.

Он уже шагнул к двери, когда его внимание привлёк тихий звук. Неявный, но чужеродный в этой шелестящей тишине. Словно что-то мягкое мазнуло мостовую.

Медленно обернувшись, он увидел, что в проёме ворот замерла большая кошка светлой дымчато-серой расцветки с кольцеобразными узорами на шкуре. Длинный пушистый хвост ещё раз медленно мазнул мостовую, а затем барс пригнул голову и угрожающе зашипел. Глаза зверя полыхнули ненавистью, и он стремительно бросился вперёд.

Глава 10. Неисправимые ошибки

Зверь за секунду преодолел половину двора и распластался в прыжке. Шидай было дёрнулся в сторону харена, но тот шагнул вперёд и слегка пригнулся, приготовившись поймать барса. Но этого не потребовалось.

Словно бы из ниоткуда к кошке стремительно метнулся мужчина с короткими чёрными волосами. Он врезался в бок зверя, и они покатились по мостовой. Барс разъярённо зашипел и вцепился когтями в противника, но тому так же словно бы из ниоткуда бросились на помощь. Ещё двое мужчин подскочили к катающему по двору клубку и навалились на зверя.

Ранхаш мрачно посмотрел на Шидая.

— Действительно, никакой охраны, — в холодном голосе звенел сарказм.

Лекарь изобразил чистейшее недоумение.

— О чём вы, господин? Это, вероятно, стража сокровищницы.

Эта маленькая ложь была почти тут же раскрыта.

К Ранхашу с поклоном подошёл четвёртый мужчина и попросил:

— Харен, не могли вы пройти внутрь, пока мы разбираемся с этой проблемой?

Взгляд его скользнул по левой ноге Ранхаша. Оборотень отвёл глаза почти тут же, но харен был очень внимателен. Ничего не ответив, он шагнул вперёд, к ярящемуся зверю.

Охранники в полном молчании прижимали изворачивающееся животное к мостовой, едва не ломая ему лапы. Черноволосый оборотень, изрядно ободранный и укушенный в плечо, сноровисто ощупывал хребет зверя, а затем, найдя нужную точку, надавил на позвонки, смещая их. Барс шипел, глаза его возмущённо распахнулись, и всё его тело выгнуло. Раздался треск смещаемых и ломаемых костей, туловище зверя начало укорачиваться и истончаться, лапы — удлиняться, мягкие подушечки вытягиваться пальцами. Морда вмялась внутрь, слегка вытянулась книзу, а уши безжалостно смялись. Шерсть начала укорачиваться и исчезать, словно втягиваясь в кожу. Через минуту стало понятно, что нападавшим была не кошка, а кот.

Охрана продолжала прижимать к мостовой дрожащего Виидаша Ишый. Парень всё ещё пытался выкрутиться и бросал на харена ненавидящие взгляды.

— Ого, — выдохнул Шидай. — А я грешным делом на мгновение решил, что это Ерон.

На его лице застыло странное выражение. Напряжённо нахмурив брови, лекарь будто что-то вспоминал. Затем в его глазах мелькнуло сожаление, быстро сменившись уже привычным весельем.

— Господин Виидаш, — Ранхаш, прихрамывая, подошёл ещё ближе и присел рядом с удерживаемым оборотнем на корточки. — Чем обязан столь странному визиту?

Парень яростно выдохнул, почти выплёвывая воздух.

— Чем? Харен, вы украли у меня кое-что!

Шидай не удержался от восхищённого присвиста и внимательно посмотрел на своего господина. Тот глядел на посмевшего обвинить его в воровстве наглеца с совершенно нечитаемым лицом. Просто смотрел ледяными глазами в горящие ненавистью глаза Виидаша. Тот взбесился ещё больше и дёрнулся вперёд.

Ранхаш медленно поднялся, не сводя взгляд с мальчишки.

— Ведите его за мной, — распорядился он и развернулся к сокровищнице.

Новый хранитель встретил харена, за которым вели голого парня, испуганным взглядом. По просьбе главы санаришского сыска он тут же предоставил им пустую комнату, и туда впихнули Виидаша. Тот было дёрнулся к харену, но его силой усадили на стул, а один из охранников встал рядом, недвусмысленно выдвинув когти. Мол, только дёрнись, и я вырву тебе горло. Его товарищ, заметив заинтересованный профессиональный взгляд Шидая, прикрыл барса ниже пояса своим плащом.

— Господин, за нападение на вас его полагается убить, — тихо сообщил тот охранник, что ранее просил харена уйти с места схватки.

— Да? — сухо протянул Ранхаш, продолжая смотреть на Виидаша. — В каком из законов это прописано?

Охранник немного смутился.

— Господин Шерех… — начал он, но харен бесцеремонно перебил его:

— Шерех Вотый — закон?

Посрамлённый охранник сделал шаг назад и замер у стены.

— Надеюсь, вы возьмёте на себя труд обременить объяснениями ваше обвинение? — холодно поинтересовался Ранхаш, всё так же вымораживая взглядом барса.

Тот усмехнулся, зло и хищно.

— Конечно, — ядовито ответил он. — Вы пришли ко мне ночью как вор и повели себя соответствующе. Вы забрали у меня мою вещь! Моё письмо!

— Я вправе конфисковывать всё, что может помочь найти подозреваемую. В отношении же вас я проявил милосердие, — охранники не удержались и обменялись взглядами, — которое вы совершенно не оценили. По закону я был обязан заключить вас под стражу по подозрению в соучастии. Но, принимая во внимание вашу молодость, безрассудство и незапятнанную ранее честь рода Ишый, я решил оставить без внимания этот инцидент. Вы же, как я вижу, желаете, чтобы восторжествовал закон.

— Письмо, которое могло вам помочь, я отдал! — Виидаш подался вперёд, упираясь горлом в когти. — Но вам этого было мало, и вы забрали то, что забирать права не имели. Видимо, был прав прадед. Он всегда говорил, что для Вотых никакие законы не писаны. Хапаете всё, что плохо лежит!

— Господин Виидаш, не забывайтесь, — ровно напомнил ему о границах дозволенного харен. — Мне напомнить, что вы сами признали существование этого письма?

— И отдал его! — яростно заявил Виидаш.

— Вы пытались обмануть закон в моём лице, — Ранхаш едва заметно прищурился, — и отдали ложный артефакт.

— Он не ложный! — упрямо заявил Виидаш. — То, что Майяри не отвечает, не моя вина. Или вы настолько самоуверенны и думаете, что она беспрекословно ответила бы на ваше послание?

— Ваше поведение ночью очень явно показало, что я прав в своих предположениях.

— Какое поведение? — брови барса издевательски приподнялись, и он нагло ухмыльнулся. — Неужели вы хотите воспользоваться тем, что у нашего разговора не было свидетелей, и обернуть всё в свою пользу? Моё слово против слова правнука великолепного Шереха, конечно, ничего не стоит, но всё же, чем вы докажете, что это письмо то самое? Да, это артефакт, его создала Майяри, но создала она его для меня и другого оборотня. Чем вы докажете, что вторая половина находится у Майяри?

В комнате воцарилась звенящая тишина. Шидай, прищурившись, с невольным уважением осматривал наглого мальчишку, а харен молчал. Молчал и продолжал смотреть на барса, который даже не пытался скрыть победную улыбку. Действительно, харен, чем вы можете доказать свои подозрения? Возьмите на себя труд обременить объяснениями ваши предположения!

Ранхаш неспешно шагнул вперёд и наклонился, чтобы их с Виидашем взгляды были на одном уровне.

— Забудь. Я смогу это пережить, — тихо произнёс харен.

— Что? — Виидаш насмешливо прищурился, решив, что глава санаришского сыска сдаётся.

— Это то, что она ответила тебе.

Улыбка сползла с лица барса, и он стремительно побелел, а потом и посерел. Глаза его распахнулись и остекленели, словно из тела исчезла душа. Напряжённый оборотень безвольно обмяк на стуле.

Ранхаш выпрямился.

— Ты прав, у меня нет весомых доказательств, что это письмо то самое, — признал харен. — Но я чувствую, когда мне лгут, и ты лгал. Вероятно, я действительно злоупотребил своим положением и злоупотреблю ещё не раз. Но закон для меня не пустой звук. Именно поэтому тебя не упекут за соучастие: доказательств нет. Но три дня за решёткой отсидишь. За нападение.

Харен перевёл взгляд на охранника у стены и распорядился:

— Переправьте его в тюрьму и сдайте на три дня.

Охранник недовольно набычился: старый консер насчёт любых покушений отдал весьма недвусмысленный приказ.

— Я проверю, — добавил Ранхаш и развернулся к двери.

— Повтори, — неожиданно остановил его голос Виидаша.

Ранхаш обернулся и посмотрел на него. На щеках парня появился лихорадочный румянец, а лицо искривила мука.

— Забудь. Я смогу это пережить, — зачем-то исполнил его просьбу харен.

Парень стиснул губы и зажмурился, а затем то ли выдохнул, то ли застонал.

— И всё? — чуть слышно спросил он.

На это Ранхаш отвечать не стал и молча вышел.

Я очень рада, что у меня был такой друг и возлюбленный, как ты. Ты подарил мне много прекрасных воспоминаний.

У него не было желания произносить что-то настолько бессмысленное и наивное.

— Господин, куда вы так несётесь? — его нагнал Шидай. — У нас же по планам допрос хранителя.

— К нему, — коротко ответил Ранхаш.

Лекарь внимательно посмотрел на него и расплылся в понимающей улыбке.

— Не понимаешь и злишься? — предположил мужчина.

Предположение попало в точку. Выдержка изменила Ранхашу, и его лицо раздражённо искривилось. Впрочем, останавливаться и отвечать он не стал.

— Не одобряешь его, — продолжал вещать Шидай. — Навлекает позор на семью, ведёт себя недостойно, продолжает совершать одну ошибку за другой, врёт… Но чувствуешь, сейчас он ведёт себя правильно, верно?

Губы харена раздражённо сжались. Шидай усмехнулся.

— Этот мальчик — твоя полная противоположность… Хочешь, подскажу в чём правильность? — не дождавшись ответа, Шидай продолжил: — Он пытается исправить свои ошибки, хотя и понимает, что уже ничто не исправится. Но пытается, — вздохнув, лекарь добавил: — А вот тебе даже исправлять нечего…

— Прикуси язык! — не выдержал харен и прибавил шаг.

— А может, и есть чего, — с намёком протянул Шидай.

Глава 11. Детали следствия

Допрос господина Идария, немолодого уже оборотня, сменившего убитого господина Ахрелия на посту главного хранителя сокровищницы, не дал ничего нового. Тощий старик трясся под взглядом харена и поминутно показывал свою скорбь по убитому начальнику. До смерти господина Ахрелия он занимал пост всего лишь одного из хранителей и, видимо, опасался, что его посчитают причастным к ограблению.

Он подтвердил всё то, что уже было указано в отчётах. В ночь убийства сработала охранка. Сбои в её работе наблюдались уже месяц: она то начинала тревожно звенеть, когда причин для этого не было, то вообще срабатывала, будучи в отключенном состоянии. Они вызывали мага три раза, но ничего не изменилось. Главный хранитель всё сокрушался, что придётся полностью менять защиту, а они уже перестали вздрагивать, когда охранка срабатывала. Порой, когда главный хранитель отсутствовал, даже ленились пойти проверить, что там. Но господин Ахрелий к своим обязанностям относился с большей ответственностью и в ту ночь пошёл осматривать залы.

Они даже не услышали шум. Всполошились, когда до слуха донёсся звук захлопнувшейся двери. Ночью из сокровищницы строго-настрого запрещалось выходить. Да и стража не выпустит. Конечно же, всё бросились проверять залы и в зале Реликвий обнаружили страшную картину: пол был заляпан кровью, а дверцы трёх схронов оказались вскрытыми. Пропали шесть артефактов.

Главного хранителя потом нашли на улочке за зданием сокровищницы. По следам крови нашли. Господин Ахрелий был уже мёртв. Неизвестный противник нанёс ему три удара: один в правый бок и два в грудь.

— Он был очень смелым, — господин Идарий утёр слезу, — и преданным делу. Мы уверены, что он пытался спасти ценности, но он был слишком стар. Он… — хранитель трагически умолк.

Пока разбирались, почему охрана сокровищницы среагировала так поздно, и посылали за городской стражей, старик-уборщик выдраил место преступления.

— Идиот! — в сердцах выпалил господин Идарий и виновато улыбнулся харену. — Простите, сложно сдержаться. Как вспомню свои чувства, когда увидел идеально чистый зал… Деший неплохой малый, но у него проблемы с головой. На службу его взял господин Ахрелий шесть лет назад. Пожалел. Но Деший своё дело делал и делает хорошо. К сожалению…

Ранхаш пожелал увидеть уборщика, и того сразу привели. Как выяснилось, он действительно был идиотом. Чистенький, но обросший старик диковато смотрел на харена и его лекаря и что-то невразумительно мычал. Говорить членораздельно он мог с трудом и добиться от него ничего не получилось.

Глава охраны сокровищницы тоже ничего нового в дело не внёс. Разобраться, почему его оборотни ничего не слышали в ту ночь и не видели, как на улицу выбежал хранитель, он так и не смог, хотя высказывал предположение, что не обошлось без тифрити[1]. Вероятно, их потом убрали, но тогда возникало подозрение, что кто-то из служителей сокровищницы участвовал в ограблении.

В сыск Ранхаш и Шидай прибыли уже сильно за полдень. По-зимнему короткий день шёл на убыль, сменяясь вечерним сумраком, поднялся холодный ветер, а с неба капал противный ледяной дождик.

В холле харена поджидал сам данетий Трибан. Выглядел он не очень радостно и недовольно шевелил ноздрями и ушами.

— Харен, мы можем поговорить? — тут же перешёл к делу он.

Ранхаш молча кивнул и похромал по лестнице в свой кабинет.

Только он расположился в кресле, а Шидай примостился на подоконнике, как данетий задал вопрос:

— Вы хотите разослать портреты подозреваемой?

— Данетий Варий уже сообщил вам?

— Конечно. Ему нужно знать, какой формулировкой снабдить портреты. Харен, я не одобряю этого. Если подозреваемая где-то рядом, то эти портреты спугнут её. Мы же ничего не дождёмся. Деревенский народец живёт по принципу не встревания: зачем им чужие проблемы? Даже если увидят, поленятся топать до заставы.

— Напишите, что опасная злодейка, убивающая оборотней, — находчиво предложил Шидай.

— И живой мы её тогда не увидим, — мрачно ответил ему данетий. — Со страху на вилы подымут или на клочья разорвут.

— Проблема только в этом? — сухо спросил Ранхаш, и Трибан замер, предчувствуя момент позора. — Пропала высокородная госпожа. Добавьте ещё вознаграждение от опечаленных родственников. Надеюсь, это всё?

— Э-э-э, да, — стушевался Трибан.

— Хорошо. У меня тоже есть вопрос, — ледяные глаза харена заставили данетия вздрогнуть. — Почему список украденного известен не занятым в расследовании?

Данетий досадливо поморщился, но не пристыдился.

— Мы предполагаем, что Одаш разболтал, хоть он и отрицает.

— Разве вы не запретили распространять информацию? — вскинул бровь Ранхаш.

— Запретил, — буркнул Трибан. — Для всех был запрет, но по пьяни язык за зубами держать сложно. Думаю, это Одаш, так как по городу ходит слух, что украли камень Обана, комплект из двух лобайских браслетов и ожерелье Сашелии. Это всё, что смог опознать Одаш тогда. Самые известные в народе украшения. Про оставшиеся три предмета знают только у нас, в сыске.

— Ограничьте допуск к информации по этому делу, — распорядился Ранхаш.

— Вы думаете, кто-то из наших… — вскипел было Трибан, но умолк. Чего таить, он и сам об этом подумывал. — Мне отрядить вам в помощь кого-то определённого?

— Мне понадобитесь вы сами и кто-нибудь ещё. Желательно кто-то, кто занимается этим делом меньше всех остальных.

— Да мы уже все по уши в нём! — проворчал Трибан. — Могу посоветовать только Варлая. Он меньше нас возился с этим делом, но исключительно потому, что пришёл в сыск лишь полгода назад. Правда, он олух и оболтус.

— Замечательно, — данетий не сразу понял, что одобрение харена Варлай заслужил сроком службы, а не данной характеристикой.

— Может быть, ещё вашего брата…

— Нет, — тихо, но решительно отказал Ранхаш.

В комнате повисло гнетущее молчание. Данетий осторожно посмотрел на лекаря, словно ожидая от него подсказки. Тот лишь весело поморщился.

— Можете привлечь к этому делу Шидая, — милостиво разрешил харен.

— Что?! — обалдел тот. — Я лекарь, а не следователь!

— У него богатый опыт, — Ранхаш будто бы его и не слышал.

Данетий Трибан окинул возмущённого лекаря придирчивым взглядом и кивнул.

— Господин! — Шидай уставился на Ранхаша, но в этот момент внизу раздался страшный грохот.

Мужчины замерли, напряжённо прислушиваясь. Сквозь пол доносились ругань, возмущённые вопли Варлая и чей-то непринуждённый смех. Шум переместился на лестницу, и через полминуты дверь в кабинет харена с шумом распахнулась. Внутрь кубарем влетел щуплый бородатый мужичонка в облезлом тулупе. Следом за ним вошёл ухмыляющийся Викан в распахнутой чуть ли не до пояса рубахе и небрежно наброшенном на плечи плаще. От оборотня сильно разило вином, а на уголке губ запеклась кровь. Щека же уже начала наливаться синевой.

— Вот он! — победоносно заявил Викан.

— Куда ты его притащил?! — рявкнул данетий. — Живо в допросную!

Викан хмыкнул и, подхватив ошалевшего мужичонку за воротник, поволок прочь из комнаты.

Данетий сообразил, что наорал на брата харена, и взглянул на начальника с мрачным предчувствием. Тот, впрочем, недовольным не выглядел.

— Что за дело вы ему поручили? — поинтересовался Ранхаш.

— Да ничего серьёзного, — отмахнулся данетий. — Шелупонь одну выискать. Повадился пьяных обирать.

— Ясно, — качнул головой Ранхаш. — Дайте Викану что-нибудь посерьёзнее, пока он не спился.

Трибан смущённо кашлянул и сделал зарубку на памяти: не забыть намылить шею новичку за возлияния в рабочее время.

— Вы можете идти, — отпустил его Ранхаш.

Только дверь за данетием закрылась, как улыбка сошла с лица Шидая и он мрачно посмотрел на своего господина.

— Учти, если надеешься отвлечь меня расследованием, то зря.

Ранхаш ничего не ответил. Он опять начал делать вид, будто бы лекаря не существовало. Порывшись в бумагах, харен извлёк один лист и вчитался в содержимое.

Камень Обана

Комплект из двух лобайских браслетов

Ожерелье Сашелии

Перекрестный кулон Хведа

Колье из розового кварца магианы Овеи

Кольцо Дамма

Камень Обана был подчёркнут как наиболее важная из украденных вещей.

Ранхаш подумал и очертил ногтем ещё один предмет из списка.

[1] Тифрити — сероватые кристаллы неровной формы размером с кулак. Они запрещены законом, сложны в изготовлении и стоят баснословных денег. Кристаллы отражают только то, что было в момент их активации, скрывая, впрочем, того, кто их активировал. При этом они не заглушают звуки. Пример действия: в момент активации был цел пол. После активации пол разобрали, но все, кто заходит в коридор, видят целый пол.

Глава 12. Прощание

Покинуть болота Майяри решилась только на пятый день после получения послания от Ранхаша Вотого. Нет, первым её побуждением было уйти немедленно. Она только-только решила, что будет делать со своей жизнью дальше, только начала строить планы, а тут это письмо. Появилось ощущение, будто бы враг её уже нашёл, окружил и теперь шлёт издевательские послания, ленясь захватывать её силой. В панике девушка едва не схватила первые попавшиеся вещи и не бросилась искать брешь в окружении.

Успокоиться удалось с большим трудом. Обхватив себя дрожащими руками за плечи, Майяри просидела в этой позе до позднего вечера, пока к ней не постучался Бешка, решивший вытащить её в деревню на какой-то местный праздник. Копчёным мясом от него пахло так, словно он специально стоял над коптильней, чтобы запах уж наверняка выманил нелюдимую лекарку. Увидев его, Майяри неожиданно выпалила:

— Мне уходить нужно.

— Надолгось? — деловито уточнил Бешка.

Девушка сглотнула.

— Насовсем.

Мужик озадаченно почесал голову, а затем и бороду.

— Ежели так, то попрощеваться со всеми надо, — наконец пришёл он к выводу.

Решение оказалось замечательным во всех смыслах.

Узнав об отъезде, бабы заохали и начали собирать вещи. Мужики уточнили, не нужно ли чего, и пообещали вывести с болот в обход всех разбойных лёжек. Тех с последней облавы осталось очень мало, но разрастались они быстро.

Все эти хлопоты отвлекли Майяри от её панических мыслей. Мирная суета напомнила ей время, когда они, школьники, собирались на практику по окончании учебного года. В общежитии царил весёлый гвалт, раздавались хохот и возмущённые вопли, в коридорах громоздились вещи.

В её сенях тоже громоздилась гора вещей, и унести она могла только треть из них. Остальное уж никак, она же не на лошади. Пришлось выбирать только самое необходимое.

Но, несмотря на лёгкость, с которой её отпустили местные жители, расставание для Майяри прошло тяжело. Впервые в жизни она так сильно не хотела покидать нажитое место. Она никогда не привязывалась. Не позволяла себе этого. И не хотела. Одной, без корней, проще. Но она умудрилась успеть пустить бледные тонкие корешки в этой болотной почве. Рвать их было страшно и жалко.

Пришлось напоминать себе о Ранхаше Вотом. Но он и сам о себе напоминал. За пять дней он написал ещё два послания. Последнее, пришедшее на пятый день, Майяри даже разозлило.

«Госпожа Амайярѝда, я знаю, что вы читаете мои письма. Ответьте. Не стоит усугублять своё положение. Рано или поздно мы всё равно встретимся, это неизбежно. Вы уже обречены».

Послание пришло утром, и Майяри, перечитывая его снова и снова, едва сдержалась от того, чтобы не смять письмо. Хотя зачем сдерживаться? Этот клочок бумаги больше не несёт в себе что-то хорошее, не связывает её с чем-то приятным. Скорее даже наоборот. И всё же какая удивительная самоуверенность! «Вы уже обречены…».

— Да я обречена с самого рождения! — в сердцах процедила девушка и порывисто свернула свиток.

— Майяри! — громыхнул снаружи Бешка.

Майяри испуганно вздрогнула, но, опомнившись, подхватила мешок и бросилась на выход.

На улице её ждали Тошкан и Бешка. Оба добродушно улыбались, отчего Майяри стало совсем тошно.

— Чаво это у тебя с лицом? — дружески подначил её Тошкан. — Не иначе реветь решила? Ну будет тебе!

Майяри всё же позорно шмыгнула носом, и Бешка, смущённо кашлянув, приобнял её за плечи.

— Да чего уж там, — промямлил он. — Если Всеблагим будет угодно, свидимся ищо. Пошли, пока окончательно не стемнело.

Уже вечерело, и Гава-Ыйский лес медленно наливался огнями. Майяри отстранилась и первой направилась в сторону Каменного Порога.

Они никуда не торопились. Мужчины громко разглагольствовали и посмеивались, Майяри молчала и улыбалась. Беседа сперва казалась натянутой, но после Каменного Порога оживилась и потекла более непринуждённо. Бешка и Тошкан обсуждали, где почва уже достаточно плотна, чтобы выдержать саженец бахвинного дерева, вспоминали, все ли делянки убраны, а то замёрзнет нежная трава; в одном месте и вовсе остановились, горячо споря, стоит ли рубить паразита у бахвина Мешски или пусть ещё подрастёт. Майяри их не подгоняла и терпеливо ждала. Она не торопилась. А когда путь их пришёл к концу, замялась.

— Ну, бывай, — Тошкан крепко, от души, прижал девушку к груди. — Знать не знаю, чего тебя ждёт, но болота тебя не обидели и тот мир не должен обидеть. Мож, и свидимся ищо.

— Спасибо, — едва выдавила из себя Майяри.

Бешка выглядел смущённым — не привык он к таким нежностям — но девушку обнял едва ли не крепче, чем друг.

— Захаживай, ежели сможешь, — сдавленно попросил он. — За избёнкой твоей приглядим, крышу ей новую сладим… Захаживай.

Майяри не выдержала и всхлипнула. Оторвавшись от Бешки, она стремительно пошла прочь, но через десяток саженей всё же остановилась и обернулась. Тошкан и Бешка продолжали стоять и смотреть ей вслед. Ободряюще улыбнувшись, они помахали девушке, и она скрепя сердце помахала в ответ. Фигуры мужчин медленно заволакивал туман, с приходом темноты засиявший голубоватым светом. Майяри шагнула спиной вперёд, а затем повернулась и направилась прочь.

Под ногами хлюпала грязь, из глубины болот доносились рыки и леденящие душу звуки, в мертвенно-голубом тумане жутковато светились деревья, и Майяри было жаль оставлять всё это. Туман взвился завихрениями и неожиданно отступил, открывая обычную темноту, в которой вырисовывались силуэты облетевших кустов. Девушка замерла, не решаясь пересечь невидимую границу, разделявшую два мира. Этот, некогда обычный, мир пугал ей сильнее, чем топь, которая хлюпала и рычала за её спиной. Он дышал холодным ветром, пах землёй и опавшей листвой, шуршал голыми ветками, был тёмен и в сравнении с болотами тих.

— Обманчиво безопасен… — тихо протянула Майяри, осматривая мир, в который ей предстояло вернуться.

Она ещё раз обернулась, но Бешки и Тошкана видно уже не было. Постояв ещё немного, девушка шагнула из тумана в ночную тьму своего прежнего мира. На мгновение Майяри показалось, будто чья-то рука коснулась её волос, и сердце испуганно дрогнуло. Стремительно обернувшись, девушка обшарила глазами клубящийся туман. Налетел порыв ветра, и в его завывании Майяри послышался приглушённый смех. Отступив от болот, девушка поклонилась.

— Да хранят вас Всеблагие, — тихо пожелала она и, повернувшись спиной к единственному месту, которое могла бы назвать домом, зашагала прочь.

Глава 13. Холод

Майяри шла не останавливаясь всю ночь. Впрочем, шла не очень быстро. Отвыкнув от столь тёмных ночей, девушка путалась в кустах, спотыкалась о кочки, заходила в тихие лужи и оскальзывалась на мокрых овражных склонах. В болотах-то в любое время суток было светло, даже в безлунные и безмесячные ночи.

Тоска по оставленным садам медленно, но верно сменялось волнующим возбуждением. Майяри заново привыкала к своему прежнему миру, по-новому относилась к уже знакомым запахам и звукам и почувствовала, что всё же скучала. Внутри всплескивалось что-то радостное, и девушка ощущала себя свободной. Опять.

Как бы ни были прекрасны болота и их обитатели, для Майяри это место всё же было тюрьмой. Она была в безопасности на территории этого маленького мира, а местные жители приняли её с радушием и доброжелательностью, но, чтобы оставаться там и дальше, пришлось бы подчиняться устоям и законам, которые там царили. Мир Гава-Ыйских болот суров, неподчинение его правилам грозило смертью. И как бы Майяри ни любила это место, она понимала, что не смогла бы долго жить так. Она всю свою жизнь живёт, пытаясь вырваться из круга смертельных ограничений. Неужели она не найдёт место, где сможет быть более свободной? Такое место должно существовать. Но не на территории Салеи.

И зачем она встряла в это дело? Это же не её заботы, она даже не понимает, что происходит! Она и так в бегах, а теперь ещё скрывается от закона и от кого-то непонятного. Майяри то злилась на себя за неразумность, то убеждала, что по-другому поступить не могла. Неправильно было бы. Теперь же у неё не было никаких шансов отступить в сторону: она стала неотъемлемой деталью этой истории.

Так что в Салее ей больше не жить. Свободы здесь она никогда не увидит. И Майяри решила податься на юг. Южная граница была ближе северной, да и на север идти слишком далеко, и путь шёл мимо Санариша. А в обход идти ещё дольше. На западе же были Нордас и хорошо охраняемая граница. С востока к Салее примыкали Многоимённые земли, от которых Майяри не знала, чего ждать. Юг был предпочтительнее всего: тепло, граница в Рирейских горах охранялась не так хорошо — всё же там много смешанных поселений, салейских и давриданских, — и опять же там будут горы. Потом уже можно будет пересечь Давриданию и затеряться где-нибудь.

Только Гава-Ыйские болота было жаль. Может, она когда-нибудь их ещё и увидит, но вряд ли это будет скоро. Наверняка ни Бешки, ни Тошкана, ни Рыжжи уже не будет.

Майяри старалась убедить себя, что всё сделала правильно. За неё взялся Вотый. Даже она, выбравшаяся из своей глуши только шесть лет назад, слышала про эту семью. Есть ли что-то невозможное для них? Девушка порой слушала рассказы про Вотых как сказки. Особенно сильно ей нравились истории про Шереха Вотого. Про него говорили часто, с упоением и лёгким страхом. Майяри нравилась целеустремлённость Шереха и его упорство даже там, где достичь желаемого не представлялось возможным. Но он достигал! Это вызывало у девушки бурный восторг и веру в то, что и она своим упорством добьётся желаемого.

Но теперь за неё взялся Ранхаш Вотый. Про него она слышала не так много, он служил в основном на севере Салеи и был известен не так сильно, как его прадед. Но если за неё взялся один Вотый, то можно с уверенностью сказать, что она теперь под вниманием всей семьи. А Вотые не упускают добычу.

Как долго она смогла бы скрываться на болотах? Девушка предполагала, что долго. Но правда могла всплыть. Ей ли не знать, как легко быть пойманной, будучи уверенной в надёжности своего укрытия! Какая-нибудь маленькая незначительная деталь может всё испортить. Такая подлая, коварная и совершенно незаметная для неё. Но в этот раз Майяри обнаружила опасность сразу же. Наверное, это из-за того, что в этот раз под угрозой оказалась не только она, но и жители болот: девушка была уверена, что внешний мир погубит гава-лиимцев и будет лучше, если их существование так и останется тайной.

В тот день, когда Майяри получила первое послание от Ранхаша Вотого, она сидела и лихорадочно обдумывала своё положение, пыталась оценить надёжность своего укрытия, ставила себя на место следователя, думала, как бы она поступила… И поняла, что у болот есть опасная брешь — разбойники. Эти твари, плодившиеся и множившиеся по окраинам, имели языки. Её редко видели, раз или два, но тем не менее видели. Поняли ли они, что она отличается от местных жителей? Запомнили ли?

Майяри порой украдкой наблюдала за ними. Живя в вырытых в топях колодцах, разбойники постоянно были под воздействием вредных болотных соков, и лица у них были неосмысленными. Девушка знала, что здесь в основном скрывались те, у кого не было ни единого шанса на милосердие со стороны закона. Она прожила в Санарише три года в непосредственной близости от болот и часто слышала про облавы, что устраивали военные. После этих облав только и говорили о массовых казнях. Болотную тать казнили сразу же, не слушая их полубредовые рассказы.

А если кто-то вслушается?

Майяри бы вслушалась. Она же знала, что самая странная и неправдоподобная информация может выдать беглеца. У неё был слишком большой опыт неудач, чтобы не понимать этого.

Ближе к рассвету девушка остановилась передохнуть. Небо ещё даже не начало светлеть и блестело только россыпью звёзд. Майяри уселась на большой камень спиной к чернеющему лесу и подняла глаза наверх. Звёзды… Широкая улыбка осветила лицо девушки. В лицо пахнуло запахом прелых листьев и речной воды. Где-то за спиной глубоко в лесу раздался волчий вой. Майяри разобрал смех. Волки! Всего лишь дикие лесные волки!

Майяри старалась обходить поселения, но к середине дня неожиданно наткнулась на одно из них. Сперва она увидела двух мужиков-оборотней и поспешила спрятаться. Того, что её учуют, девушка не опасалась. Для этого им пришлось бы оказаться рядом с ней не менее чем в сажени. Оборотни, весело похохатывая, прошли мимо. На поясе у каждого из них моталась связка убитой дичи.

Появление мужчин хоть и насторожило Майяри, но не напугало. Рано или поздно она всё равно столкнулась бы и с охотниками, и с собирателями дров, и с рыбаками. Местность здесь всё же обжитая. Но, когда на окраине леса показался свеженький тын, Майяри растерялась. Карта у неё была хорошая, но на ней этой деревеньки не было. Пришлось делать большой крюк, чтобы не попасться на глаза местным. Потом Майяри долго сидела среди валежника, и так и сяк крутив карту. Пришлось с досадой признать, что за год сидения на болотах могло измениться что угодно.

Ближе к вечеру заморосил противный ледяной дождик. Одежда девушки очень быстро вымокла, и ей пришлось искать укрытие. Нашлось оно в заброшенной берлоге под корнями раскидистого дуба. Почти полчаса Майяри стучала зубами, пытаясь согреться в мокрой одежде, а потом всё же вспомнила, что она вообще-то маг. От высушенной ткани не очень приятно запахло жжёной травой, но стало значительно теплее. Девушка уже по привычке напрягалась, ожидая, что болота покарают её недомоганием, но сила внутри бурлила радостно, вселяя в неё бодрость. Как-то странно было осознавать, что теперь можно не сдерживаться. Видимо, привыкать ей придётся не только к своему старому миру, но и к прежней себе.

Задремав под мерный шелест дождя и тихие завывания ветра, Майяри проспала до самого утра и проснулась от дикого холода. С трудом распрямив закоченевшие руки и ноги, девушка выбралась наружу и увидела, что траву и деревья покрыло изящное узорочье инея.

— На юг! На юг! — стуча зубами, решительно пробормотала Майяри и потопала дальше. Сперва нужно согреться, а завтрак подождёт.

Шидай ногой открыл дверь в кабинет харена и осторожно внёс внутрь две чаши травяного отвара, от которых поднимался густой пар. Утро выдалось холодным, а здание сыска протапливалось не очень хорошо. Сам господин на холод не жаловался, но нога у него не гнулась совсем. Обматывать её мехом, как предложил лекарь, он отказался, и теперь больная конечность покоилась на низеньком табурете. На большее харен не согласился.

Поставив на стол одну из дымящихся чаш, Шидай недовольно посмотрел на открытую створку окна и, отхлебнув из своей чаши кипяток, пошёл её закрывать.

— Посланник? — полюбопытствовал он, возвращаясь к столу.

Ранхаш кивнул и отложил короткое письмо во внушительную стопку прибывших ранее посланий. Лекарь смерил стопку взглядом и щедро хлебнул отвар.

— Сколько всего писем ты послал? Тут ответов уже больше сотни.

Почти два дня харен потратил на то, чтобы связаться со командирами гарнизонов, данетиями городской стражи других городов, начальниками небольших застав, чтобы попросить их о содействии в поиске преступницы. Он решил оцепить область на расстоянии двухсот вёрст от Санариша и закрыть все границы.

— Двести семьдесят два, — ответил Ранхаш и вскинул глаза, услышав стук в окно.

На карнизе сидел встрёпанный, недовольный жизнью воробей.

— Ого, — только и выдохнул Шидай, но особо удивлённым не выглядел, и пошёл впускать пташку.

Харен же не стал добавлять, что двести семьдесят два письма он отправил только местным, а ещё около восьмидесяти писем — он точно не считал — были направлены пограничникам.

Шидай принёс озябшую птаху и грузил её на стол. Ранхаш быстро отцепил от ледяной лапки послание и, бегло почитав его, убрал в стопку. Воробей, возмущённо щебеча, прошёлся по столу, а затем вспорхнул на голову харена и, удовлетворённо клекоча, начал устраивать в его волосах гнездо. Харен помрачнел, но прерывать деятельность наглой птахи не стал. Шидай издевательски захохотал, но ничего не сказал: прошлым днём, когда посланники прилетали целыми стаями, ситуация была ещё комичнее. Озябшие птички в поисках тепла почему-то жались к холодному харену.

— Какое это послание? — интересовался Шидай, ненавязчиво подталкивая дымящуюся чашу ближе к господину. Тому понадобится тепло хоть бы для того, чтобы греть всех тех маленьких созданий, что так доверчиво к нему жались.

— Двести второе, — Ранхаш всё же не выдержал и устало потёр глаза. Несколько бессонных ночей всё же давали о себе знать.

— Отказы есть?

— Нет.

Шидай хмыкнул. Ну, конечно, никто не откажет правнуку самого Шереха!

— Тогда, может, домой? — предложил лекарь. — Посадим на твоё место Варлая, пусть принимает корреспонденцию и отогревает птичек. А то в решающий момент, когда девчонку найдут, ты даже на дракона влезть не сможешь. Это я тебе как твой личный лекарь обещаю, — последнее прозвучало весьма угрожающе, Ранхаш даже предостерегающе посмотрел на Шидая. Мол, только посмей!

И всё же харен поднялся со своего места, выпутал из волос разъярившуюся птичку и, ссадив её на стол, направился на выход.

Пока Шидай отдавал распоряжения Варлаю, Ранхаш набросил на плечи плащ и теперь смотрел на снующих по улицам горожан. Плющ, наползший на карнизы окон, серебрился инеем и от этого казался диковинной рамой, а сами окна — живыми картинами. Подошедший со спины лекарь по-панибратски обхватил харена за плечи и тихо спросил:

— Ну? Домой?

На краткое мгновение в груди всполохнуло тёплое позабытое уже чувство. Но Ранхаш поспешил его задавить и, вывернувшись из-под руки Шидая, направился к двери.

Лекарь нагнал его уже за порогом, на ходу натягивая плащ.

— Слышал новость? — весело спросил он, залезая следом за Ранхашем в экипаж. — Про нашего Викана? Мне Варлай рассказал, что он опять влез в неприятности.

— Серьёзно? — в голосе харена прозвучало такое редкое веселье. — А я уже начал беспокоиться, что с ним что-то не то.

— Он сейчас вроде бы дома отлёживается, — ободрённый интересом господина, лекарь продолжил рассказ с ещё большим энтузиазмом. — Представляешь, решил к оборотнице из Сумеречных гор подкатить! Понадеялся на своё природное обаяние.

— Сумеречница? — повторил Ранхаш.

— Ага, — весело подтвердил Шидай. — Сам же знаешь, какие они. Все в покрывалах, яркие, как экзотические птички, вот Викан и повёлся, позабыв, что для тех любое внимание со стороны мужчины сродни лишению девственности. А она ещё и с братом была. Викан ей подмигнул, девчонка побледнела, а потом в слёзы. Брат, естественно, разъярился. Насилу разняли. Данетий Трибан хотел Викана на неделю в камеру упечь, чтобы в следующий раз головой думал. Но в итоге отстранил от дел на пять дней.

— Стоило бы посадить.

— Стоило бы, — согласился с господином Шидай. — Викан ведь понимал, какими неприятностями могла обернуться его выходка. Но он всё же знает подход к женщинам. Дочке данетия всего семь лет, а наш мерзавец Викан её уже очаровал, и малышка так плакала, что отец всё же смилостивился и…

Экипаж дёрнулся, вынуждая лекаря умолкнуть. Движение почти сразу же восстановилось, но Ранхаш отдёрнул занавеску и выглянул наружу. В воздухе медленно и торжественно кружил снег. Прохожие замирали посреди дороги и восторженно смотрели на первые снежинки, мелкие и колкие.

— Зима наступает, — медленно протянул Шидай.

Колкая труха сменилась пышными хлопьями, и лекарь замер, наблюдая, как в жёлтых глазах его господина неспешно падает снег.

Глава 14. Столкновение

Уже седьмой день падал снег. Обычно первый снег падал и таял, но в этот раз зима сразу же решила занять прочную позицию. Заснеженные деревья — некоторые из них даже не успели до конца сбросить листья — клонились под тяжёлыми влажными шапками и были сказочно красивы. Майяри даже поначалу восторгалась. Пока не промёрзла до костей. Тёплая одежда у неё была: щедрые гава-лиимцы снабдили и зеленоватым тулупом с меховым воротником, и вязанными телогрейкой, чулками и варежками. Варежки и чулки они, впрочем, вязали не из шерсти, а из мягчайшей коры вездесущей абдарики, отчего те имели фиолетовый цвет. Майяри каждый раз, когда встречала кого-то, запихивала варежки поглубже в карман, чтобы те в глаза не бросались. Да и сама на глаза попадаться не спешила.

Устроившись на хвойном опаде под разлапистой елью, девушка извлекла из мешка крупный фиолетово-зелёный плод и вонзила в него зубы. Брызнул сок. Мякоть оказалась сочно-зелёной. Майяри куснула плод ещё раз, и стала видна коричневая косточка. Девушка поморщилась и с вожделением посмотрела на мешок, где лежало вяленое мясо. Его она ела только по вечерам и не более одной тонкой полоски. В остальное время перебивалась сушёными овощами и фруктами или вот свежей абдарикой. Она хоть и была вкусна и питательна, но уже изрядно приелась.

Куснув плод третий раз, девушка подняла глаза на небо и замерла. Высоко в вышине, среди завихрений снега, кружила большая птица. Майяри сглотнула и поспешила поглубже забиться под сень дерева.

Больших птиц — поодиночке или парами — она видела уже третий день подряд. Так бы всё ничего. Мало ли какие пташки тут водятся. Но эти летали и в сильный снегопад, когда поднявшийся ветер вызывал снежные завихрения. Какая нормальная птица высунется из укрытия с риском переломать крылья? Да и большие они очень…

Майяри напряжённо проводила птицу глазами и рискнула выбраться из укрытия, только когда она скрылась за снежной пеленой. Недоеденную абдарику она случайно сжала, и превратившийся в слякотный ком плод пришлось прикопать в снегу. Всё ещё нервно осматривая небо, Майяри продолжила путь, одновременно радуясь снегопаду, который скрывал её от чужих взглядов, и негодуя на него: зелёный тулуп уж больно на снегу выделялся.

Крупный ястреб вынырнул из снежного завихрения и неуклюже спланировал на крепостную стену. Часовые не преминули подшутить и посоветовали сбить лёд с перьев. Злобно наклекотав на шутников, ястреб вперевалочку двинулся к лестнице и уже оттуда слетел во двор к пылающему костру. Юнец, зябко притоптывающий рядом, тут же набросил на птицу покрывало, скрыв её полностью. Сквозь шум ветра послышался треск, и через минуту, кутаясь в ткань, на ноги поднялся мужчина. Ухнув, он подпрыгнул на месте и вприпрыжку помчался к дверям крепости. Уже внутри он сбил с босых ног снег и направился наверх.

Пыхнувшее из-за открытой двери тепло приятно согрело замёрзшие ноги и руки. Оборотень зашёл внутрь, тщательно прикрыл за собой дверь и повернулся лицом к начальнику. Тот, высокий черноволосый мужчина с орлиным профилем, сидел за столом, спиной к ярко горящему камину. Жёлтые глаза выжидательно уставились на подчинённого.

— Я опять её видел, — доложил оборотень. — Всё так же двигается на юг. Мне кажется, она избегает поселений.

— Похожа? — хаварий[1] кивнул на портрет девушки, нарисованный углём. Он висел на стене в окружении канделябров, и непосвящённый мог бы подумать, что это возлюбленная владельца кабинета.

— Не-а, — мотнул головой подчинённый. — Эта посытней будет, — он кивнул на портрет.

— Ну, за такое время могла и исхудать, — заметил хаварий. — Может, какие-то отдельные черты?

— Да в такой снегопад и не рассмотришь! — поморщился мужчина. — А подлететь ближе… Так она шугается!

— С чего бы? — протянул начальник.

— Да понятно, что с ней что-то нечисто. Вряд ли эта та девка, что харену Ранхашу нужна, но она определённо странная. Куда эта женщина тащится одна, да ещё в такую погоду? Она даже не оборотень.

— Уверен?

— На охоту ни разу не ходила. Подозрительная она какая-то…

Хаварий задумчиво уставился на портрет, словно спрашивая у него совета. Языки пламени причудливо плясали по полотну, придавая изображению несколько зловещий вид.

— Напишу харену, — решил хаварий. — Лучше ошибиться, чем упустить добычу.

Шидай вздрогнул от громкого удара в стекло.

— Вот негодники! — лекарь сердито поднял голову, решив, что это шалящие на улице детишки запустили снежок в окно, но увидел распластанного сыча.

Сыч нахохлился, вспорхнул с карниза и ещё раз попробовал пробить стекло. Шидай поспешил птице на помощь, пока та не убилась.

— О, Ранхаш, тут письмо, — лекарь ловко обманул агрессивно нацеленный на его палец клюв, стащил с лапки птицы футляр и кинул его на стол. Сыч разразился бурей негодования и возмущённо захлопал крыльями. — Вот же бестия!

Ранхаш оторвался от бумаг и, распаковав послание, вчитался в него. Холодное его лицо почти тут же дрогнуло.

— Что там? — моментально заинтересовался Шидай.

Харен сперва полностью прочитал письмо, а потом всё же соизволил ответить.

— Хаварий Глод сообщил, что они уже несколько дней наблюдают на своей территории странную девушку. Она не оборотень, путешествует одна и избегает поселений. Он не уверен, что это Амайярида. Сходства с портретом почти нет.

— И что ты думаешь делать? Хотя кого я спрашиваю! — лекарь закатил глаза. — Мне собираться? Ты же ведь сам захочешь проверить?

Ранхаш кивнул.

— Предупреди данетия Трибана. Нам будут нужны драконы.

— И очень тёплая одежда, — протянул Шидай и, заметив тяжёлый взгляд господина, добавил: — Что ты на меня так смотришь? Наверху будет очень холодно, а до Тривийской заставы три дня лёту.

Через три дня снег сменился дождём. Осень словно бы вспомнила, что пока ещё её время, и вступила в схватку с зимой. Та сдаваться не спешила, поэтому дождь был со снегом, отчего стал ещё противнее. Майяри уже не пыталась сушить одежду и лишь раз за разом грела себя магией. Деревья без снежных шапок разом стали каким-то голыми, и лишь часть из них продолжала стойко щеголять пожухшей листвой.

Девушка окинула небо взглядом, выискивая больших птиц. Они всё ещё продолжали появляться. Майяри даже казалось, что их стало больше и летали они чаще. Конечно, может быть, где-то здесь находится община каких-то неведомых ей пернатых, но девушка не смела надеяться на такую удачу. Может, она просто зашла на территорию излишне бдительных оборотней? Уйдёт, и они перестанут её преследовать.

Девушка ещё раз осмотрелась и увидела далеко на севере крылатые точки. Как-то их в этот раз многовато… Оглядевшись, Майяри оценила крутой берег бурной реки, что текла по её левую руку, и посветлевший лес, зеленеющий густым ельником, что был по правую, и двинулась в сторону последнего. Добравшись до полосы кустов, девушка опять вскинула голову и в недоумении нахмурила брови.

Крылатые точки стали больше, и теперь Майяри понимала, что они от неё довольно далеко. Это что же за птички такие? В голове как вспышка мелькнуло яркое воспоминание.

Яростный рык, гибкое, извивающееся в воздухе чешуйчатое тело и крики: «Хватай её! Хватай!».

Майяри отшатнулась и бросилась в лес. Драконы!

Оказавшись в ельнике, девушка бросилась на землю и по влажной земле забралась под низко висящие еловые ветки. Но укрытие ей не понравилось. Она вылезла из него и, лихорадочно осматриваясь, попыталась найти более надёжное. И оно нашлось! Под огромной елью друг на дружке лежали три более мелкие ёлки, видимо, поваленные ураганом. Сверху они были густо покрыты еловым опадом, и Майяри поспешила забраться под них.

Сердце гулко стучало, а пальцы сотрясала мелкая дрожь. Что здесь делают драконы? Что им здесь понадобилось? Некстати вспомнились птицы, что нервировали её все эти дни. Не зря они кружили! Майяри почувствовала, что неконтролируемая паника захлёстывает её, и прикрыла глаза, заставляя себя успокоиться и подумать о чём-то насущном.

— Холодно, — тихо пробормотала она. — Да, мне холодно.

Девушку так трясло, что она не сразу смогла обратиться к своей силе и согреть тело и одежду блаженным теплом. Вместе с холодом отступила и бесконтрольная паника. Майяри заставила себя вспомнить, что много раз оказывалась в подобных ситуациях, давно бы пора отучиться дрожать.

В своём укрытии она просидела до самой ночи, так и не рискнув выбраться наружу. В какой-то момент ей показалось, что над головой прошелестели крылья, но она лишь глубже забилась под деревья и затаилась. Только в ночной темноте девушка посмела покинуть своё убежище и продолжить путь. Её всё ещё потряхивало, но уже не так сильно. В конце концов, мир на ней не сошёлся. Возможно, это был просто отряд, направляющийся на одну из застав.

Хаварий Глод лично вышел встретить прибывшего харена. Дюжина драконов только что опустилась на крепостной двор, и юркие, размером с лошадь, ящеры возмущённо рычали и рвались обратно в небо. Видать, не налетались.

Харен покинул седло одним из первых. Выстуженная левая нога ожидаемо подводила его, но Ранхаша это не остановило. Почти не сгибая её в колене, он направился к хаварию.

— Хаварий Глод?

— Верно, — отозвался тот. — Вы прибыли очень быстро. Мне даже неловко. Вдруг я оторвал вас от дел по пустяку.

Раздался громкий вопль, и харен с хаварием разом оглянулись. Данетий Трибан, пожелавший лично поучаствовать в поисках, грузно свалился с дракона и теперь костерил его на трёх языках. Ха̀рийд, хаги, красуясь в седле, глумливо заржал.

Собрались они в путь действительно быстро. Уже после полудня отряд, состоящий из самого харена, Шидая, данетия и девяти молодцов из городской стражи, среди которых был и хаги, вылетел из города. На утро следующего дня они прибыли на Ордийскую заставу, где сменили драконов, и направились дальше.

— Надеюсь, мы наконец-то поспим, — страдающе протянул Шидай и ловко соскользнул по драконьему боку на землю.

Харен и данетий торопились, поэтому поспать отряд действительно не имел возможности.

Ранхаш окинул взглядом темнеющее небо и был вынужден оправдать надежды своего лекаря.

— Отдыхаем, — распорядился он. — Хаварий Глод, где мы можем поговорить?

Майяри шла всю ночь и с рассветом даже не подумала об отдыхе. Лишь переместилась ближе к лесу, чтобы при необходимости спрятаться под его спасительной сенью. Она уже успела окончательно успокоиться, но опасения отбросить даже не пыталась: не стоит расслабляться. При свете дня рассмотрев карту, девушка обнаружила размытые очертания крепости. Так обычно помечали заставы. Тёмные знают, почему знак оказался таким неявным: то ли картограф специально только наметил его, не будучи уверенным в расположении крепости, то ли чернила легли слишком толсто и потом отлетели с бумаги, как штукатурка.

Знание, что рядом застава, девушку слегка успокоило. Это объясняло и обилие оборотней-птиц, и отряды ездовых драконов. Но ничуть не умаляло опасность для неё лично.

Ближе к полудню в небе опять появились птицы. Девушка опасливо попятилась к лесу, решив подождать, когда они скроются. Птиц было пять, и они все кружили над лесом и рекой, будто выискивая что-то. Покружив, они переместились на запад и наконец скрылись. Майяри облегчённо вздохнула и решила дальше идти исключительно лесом.

Опасливо окинув небо взглядом, девушка было шагнула, но в то же мгновение замерла и побелела. Замешательство её длилось всего пару секунд, и Майяри стремительно забралась в кусты и затаилась. В небе появились драконы. Сердце предательски дрогнуло. Двенадцать небольших ящеров летели неспешно и, самое странное, нарезали круги. Словно искали кого-то. Девушка нервно вскинула голову вверх и с облегчением убедилась, что дерево над ней ещё не до конца облетело. Но напряжение всё равно нарастало.

Майяри заставила себя успокоиться и осмотреться. Далеко на севере в небе качались ещё несколько точек. Ещё один отряд драконьих всадников? Как вовремя она решила углубиться в лес. Девушка уже хотела выползти из кустов и осторожно двинуться под прикрытие густого ельника, но опять была вынуждена спрятаться за ветками. На луг один за другим неспешно выбежали пять волков. Они двигались в отдалении друг от друга и почти не отрывали носов от земли. Майяри едва слышно перевела дыхание, убеждая себя, что нет смысла бросаться бежать. Они её не нашли и, может, не её ищут. И идут они достаточно далеко, чтобы её учуять. А если найдут, то бежать всё равно бесполезно. Они же быстрее! Но упрямый разум требовал борьбы, и девушке пришлось приложить немало усилий, чтобы остаться в кустах. Если от драконов она ещё могла незаметно ускользнуть, но волкам её мог выдать любой неосторожный шорох.

Волки не спешили. Вытянувшись в линию между девушкой и рекой, они тщательно обнюхивали траву и, казалось, присматривались к ней. Майяри с замиранием сердца ожидала, что сейчас они обнаружат отпечаток её сапога, и…

Если бы появление драконов не было для неё такой неожиданностью, Майяри бы сразу обратила внимание на то, как странно ведут поиски волки. Обнюхивая луг, они даже не пытались зайти под сень леса. Опасность Майяри почувствовала, только когда услышала хруст. Вздрогнув, она повернула голову и увидела вываливающихся из чащи медведей. Звери были крупнее своих лесных собратьев, и у девушки не осталось никаких сомнений. Оборотни! По спине прошёлся холодок, когда её глаза столкнулись с тяжёлым звериным взглядом.

Несколько секунд медведь просто смотрел на неё, а затем поднялся на задние лапы и оглушительно заревел. Его товарищи повернули тяжёлые головы, волки оторвались от своего занятия, а драконы отозвались ликующим клёкотом. Все прежние увещевания, что ей всё равно не сбежать, оказались позабыты, и девушка сорвалась с места, спеша проскользнуть в единственную брешь в линии волков.

Бегала она всегда хорошо. Почти всю жизнь. Мастер Лодар тяжело вздыхал, глядя на неё, но потом утешал себя, что слабосильная ученица вполне сможет удрапать с поля боя.

— Вон она! — заорал кто-то с неба.

Волки круто развернулись навстречу беглянке и, припав на передние лапы, оскалились. Майяри сперва притормозила, но вовремя вспомнила, что здесь не Гава-Ыйские болота. Стремительно очертив в воздухе круг, девушка обозначила в его центре символ ветра и толкнула невидимую печать на животных. Тех раскидало в стороны, брешь превратилась в дыру, и девушка бросилась к реке. С визгом и глухим рычанием преследователи бросились за ней.

Майяри бежала что было сил, летела вперёд, перескакивая через ямки и пожухшие кусты, чувствуя, как за спиной хрустят ветки, приминаемые тяжёлыми лапами. Дыхание разрывало ей грудь, сердце было готово выскочить из горла, но девушка была сосредоточена на достижении одной цели: добраться до реки.

Сверху с клёкотом спикировал дракон. Майяри покатилась по земле, уворачиваясь от его когтей, и едва успела нарисовать ещё одну печать, чтобы отбросить волков. Наверху раздалось ликующее «Йеху!», и девушка помимо воли задрала голову. На загривке юркого дракона сидел, залихватски свесившись из седла, золотоволосый мужчина. Майяри вздрогнула, почувствовав сильную волну магии, и вскочила на ноги. Задрав юбки выше колена, она стремглав бросилась к реке. Если ранее у неё оставались сомнения, что эта поисковая делегация здесь по её душу, то теперь нет. Испуганно мечущийся разум был уверен: кто-то всё же дотянул до неё свои длинные руки.

— Не уйдёт! — ликующе провопил данетий Трибан харену.

Сверху им была прекрасно видна летящая через луг девушка и преследующие её по пятам волки. Чуть в отдалении тяжело бежали медведи. И все они следовали в одном направлении: к реке. К обрыву, висящему над бурным потоком на высоте в семь саженей.

Ха̀рийд опять спикировал на беглянку, то та была слишком неудобной целью. Мечущуюся фигурку было проще пронзить когтями, чем схватить живой. Рядом с драконьим боком вниз камнем ухнула большая птица, и Майяри пришлось уворачиваться от когтей куда более точного ястреба-оборотня.

Это усилие повалило девушку на землю. Ей опять пришлось использовать печать, чтобы отбросить четвероногих преследователей. Скатившись с пригорка, Майяри из последних сил припустила к уже виднеющемуся берегу. Мышцы звенели от натуги, дыхание разрывало грудь, и девушка летела вперёд, словно бы хватаясь руками за воздух и отталкиваясь от него. За спиной слышалось разъярённое рычание, над головой — возбуждённый клёкот. Мир перед глазами плыл и смазывался.

— Не уйдёт! — глаза данетия Трибана лихорадочно горели. — Сама себя в ловушку загоняет!

Ха̀рийд первым сообразил, что беглянка не собирается останавливаться. И камнем спикировал вниз.

Майяри чувствовала, что волки её почти нагнали. Девушке казалось, что ещё немного, и тяжёлое мохнатое тело врежется в её спину и собьёт на землю. А острые клыки вцепятся в плечо, чтобы не думала колдовать, или в ногу, чтобы больше не бегала. Стиснув зубы, она рванула вперёд и, подпрыгнув, вылетела за край обрыва. За спиной разочарованно щёлкнули зубами.

Мир на мгновение замер. Всё тело Майяри омыло невероятное облегчение: она успела. Как сквозь слой корпии, до её слуха донёсся клёкот, и девушка, задрав голову, увидела драконьи когти. Мир дрогнул. Вверх взметнулись юбки, и Майяри камнем ухнула вниз. Драконьи лапы вхолостую загребли воздух, и ящер разочарованно взвыл.

— Полоумная! — выдохнул ошеломлённый Ха̀рийд, пялясь на расходящиеся по воде круги.

На мгновение он успел увидеть взгляд беглянки. Тёмный и торжествующий. Эта точно знала, что делает.

Ранхаш резко дёрнул поводья, заставляя своего дракона накрениться на левое крыло, а потом и вовсе перевернуться в воздухе. Выровнялись они у самой у воды, и харен, опасно свесившись из седла, вперил ищущий взгляд в серые бурные воды.

— Внимательнее, ребята! — распоряжался данетий Трибан. — Не дадим ей уйти!

Драконы спикировали к воде, и их всадники, накренившись в сёдлах, внимательно уставились на речную поверхность, прочёсывая каждый её дюйм взглядами.

Через четверть часа они осмотрели каждую пядь реки на расстоянии одной версты, но девушка на её поверхности так и не показалась.

[1] Хаварий — можно перевести как «начальник». Но употребляется оно только в отношении оборотней, которые занимаются соблюдением внешнего правопорядка. Это воинский чин. Его носят начальники крепостей, гарнизонов и застав.

Глава 15. Встреча

Столкновение с ледяной водой вышибло из Майяри воздух. На мгновение сознание дрогнуло и едва не ушло во тьму, но девушка отчаянно ухватилась за него. Эта секундная борьба лишила её способности трезво мыслить. Холод мгновенно сковал тело, руки и ноги свело судорогой. Майяри отчаянно затрепыхалась и почти распахнула глаза, но опомнилась и сомкнула веки ещё сильнее. Ледяная стынь сковала её грудь, намокший тулуп и мешок потянули девушку на дно.

Холод, тело, вышедшее из повиновения, тяжесть воды, отсутствие воздуха вызвали у Майяри почти звериный страх. Судорожно дёргая руками и ногами, она скинула с себя мешок, а следом за ним и убивающий её тулуп. Ощущение тянущих на дно оков пропало, и Майяри наконец вернула себе способность трезво мыслить. Приложив руку к груди, девушка очертила пальцем два круга: один с символом движения, а второй — с символом лёгкой смерти. Тело её дрогнуло и двинулось в воде головой вперёд. Сердце же замедлилось и словно приостановилось. На мгновение сознание померкло. Через секунду, а может, и дольше, Майяри увидела себя как будто бы со стороны. Тёмный силуэт, парящий в водной толще. Вокруг подобно рыбьим плавникам дрожала юбка и змеёй вилась коса. А может, всё выглядело и не так, может, Майяри себе это всё надумала, вообразила, и это лишь сон.

Девушке казалось, что она превратилась в кусочек льда. Холодно уже не было. Не хотелось вдохнуть воздуха. Не вспоминались преследователи. Мысли словно застыли. Перед закрытыми глазами, исключительно в воображении, медленно проплывали тёмные речные глубины: дрожали похожие на нити водоросли, лениво шевелили плавниками рыбы, а в верхних слоях быстро нёсся водяной поток.

Печать лёгкой смерти, словно отсчитывающая секунды до гибели, вспыхнула, показывая, что жизненные силы на исходе, и тело Майяри направилось наверх. В тот момент, когда печать окончательно угасла, девушку вытолкнуло на поверхность, и её лёгкие судорожно сократились. Майяри распахнула глаза и жадно, с хрипами, задышала. Сердце рвануло вскачь, сокращаясь почти до боли. Девушка закашлялась и опять нырнула. Оглушённая борьбой своего тела за жизнь, Майяри наглоталась ледяной воды и яростно замолотила руками, вновь выныривая. Судорожный кашель скрутил её, но она больше не позволила себе уйти на дно.

Осмотревшись вокруг, Майяри едва осознала, где находится. Ей потребовалось время, чтобы вспомнить о преследователях и окинуть взглядом небо. Крылатые силуэты она увидела значительно севернее, но всё же недостаточно далеко. Собрав все свои силы, девушка погребла к берегу.

Она едва выбралась на сушу. Тело её сотрясала дрожь, зубы стучали, а из груди вырывались хрипы и всхлипы. Кое-как собрав мысли в кучу, Майяри призвала силы, и её тело окутало блаженное тепло. От платья и волос пошёл пар, и девушка опять закашлялась. Но ум прояснился, и Майяри, как могла поспешно, на четвереньках поползла в сторону леса.

О потере тулупа и мешка она почти не переживала. Даже к лучшему, что они остались на дне реки. Если её поймают, то хотя бы не будет вопросов по поводу странных вещей.

Майяри пошатнулась и опёрлась на ствол дерева. Драконы всё ещё кружили на севере, но вряд ли они дадут ей слишком много времени, чтобы убраться.

— Да не могла она утонуть! — ярился Ха̀рийд, дракон под ним отозвался согласным рёвом. — Эта девка точно знала, что делает. Неужели она больше года была в бегах, чтобы теперь сдохнуть?

Их отряд продолжал кружить над рекой, хотя некоторые из мужчин проявляли больше показное усердие, чем искреннее рвение, подозревая, что девушка пошла ко дну. Вода ледяная, преступница наверняка позабыла, что хотела сделать, когда попала в неё. Но свои мысли они держали при себе. Харен явно был на стороне нетерпеливого хаги.

Ранхаш хоть и не видел взгляд девушки, даже лица её рассмотреть не успел, но был согласен с тем, что она знала, что делает. Он много раз видел преступников, которые, оказавшись загнанными в угол, решали покончить с жизнью. Мол, выкусите, законники! Дохлым моим телом довольствуйтесь! В их движениях чувствовалось отчаяние. Если они спрыгивали с высоты, то вниз летели кубарем, как мешки с песком. Эта же беглянка всё сделала чётко: решительно перепрыгнула через край и вошла в воду ногами, вытянувшись в струнку. Она не планировала умирать.

— Ищем, — отдал короткий приказ харен и, дёрнув поводья, заставил дракона лечь на правое крыло.

Внизу восточный берег реки обшаривали волки и медведи, над западным летали оборотни-птицы, драконы же прочёсывали саму реку.

— Вода ледяная, — сбоку появился Шидай. Ранхаш с невольным раздражением отметил, что выглядит лекарь несколько разгильдяисто: тёплый плащ не застёгнут, шейный платок то ли утерян, то ли забыт, а поводья привязаны к луке. Шидай даже не потрудился пристегнуться к седлу. И после этого он ещё смеет говорить, что он, Ранхаш, плохо о себе заботится? — Она бы там долго не просидела. Только если бы магией прогрела какой-то участок и там зависла. Но тогда бы ей пришлось вынырнуть за воздухом…

Ха̀рийд, застонав, хлопнул себя по лбу и резко спикировал вниз. Его дракон, не ожидавший такой резкой команды, едва успел выровняться и не нырнуть в бурлящий поток. Сам хаги, чуть ли не выпадая из седла, свесился вниз и простёр раскрытую ладонь к воде. Глаза его словно остекленели, а дракон вдруг возмущённо взвизгнул и даже повернул башку, чтобы посмотреть на всадника. Жёлтые с чёрными узкими зрачками глаза были укоризненно прищурены.

Манипуляции хаги привлекли внимание только Ранхаша и Шидая, остальные продолжали выискивать беглянку.

— Интересно, что он делает? — лекарю пришлось всё же запахнуть плащ. Поднявшийся ветер пробирал до костей. — Хаги могут чувствовать чужую магию? Я слышал, что над водой или в воде они не так сильны…

Ха̀рийд издал ликующий вопль, и его дракон, торжествующе зарычав, понёсся по руслу реки на юг. Харен среагировал мгновенно, и уже через несколько секунд летел следом.

— Наверное, к нашему хаги это не относится, — решил Шидай и заставил своего дракона накрениться набок.

Майяри остановилась и согнулась в рвотном позыве. Проглоченная вода рвалась наружу. Отдышавшись, ослабевшая девушка ухватилась за дерево и осмотрелась. Вокруг, насколько хватало глаз, простирался смешанный лес, большую часть которого составляли полысевшие деревья. Жёлто-красная листва густым влажным ковром устилала землю и проминалась под ногами. Один раз под стопой хрустнула шляпка гриба. Девушка едва смогла заставить себя остаться на ногах. Сил уже не было, и тело настоятельно требовало отдыха и тепла. Кроме этого, в груди разливалось надсадное жжение, а голова кружилась всё сильнее и сильнее — последствия купания в ледяной воде и применения не самой хорошей печати.

Майяри сделала шаг вперёд и, не удержавшись, бухнулась на колени. Под ладонями хрупнули грибы и треснула ветка, и девушка почувствовала сильнейшее желание расплакаться от жалости к себе. Ей было плохо, она замёрзла, и её кто-то преследовал. Обида на несправедливость мира навалилась на плечи, и Майяри легла лицом в листву.

— Мне досталась неудачная жизнь, — тихо прошептала она.

Чтобы собраться и заставить себя подняться, Майяри пришлось сжать в кулак всю волю, что у неё оставалась. Приступ отчаяния отступил, и жизнь перестала казаться такой отвратительно беспросветной. Нужно просто ещё немного потерпеть.

Поднялся ветер и стало куда холоднее, но девушка даже не поёжилась. Было уже всё равно. Она даже не вздрагивала, когда над головой проносились силуэты птиц. Поймают её или нет… Это вдруг стало неважным. Вперёд Майяри двигало исключительно упорство.

Когда высоко вверху раздалось ликующее «Йеху!», Майяри вскинула голову с усталой обречённостью. Над верхушками деревьев, возбуждённо повизгивая, нарезал круги дракон. Из седла на его спине свешивался молодой мужчина с золотыми волосами, весело махающий девушке рукой. У неё едва ладонь не дёрнулась махнуть в ответ. Нашли. Мысли сдаться у неё даже не возникло. Если решили испортить ей жизнь, то пусть приложат хотя бы усилия для этого.

Майяри присела и, добравшись через листву до земли, прижалась к ней ладонями. Земля отозвалась быстро, и руки обожгло бодрящим теплом. Жар растёкся по телу, выжигая усталость, боль и зарождающееся недомогание. Голова прояснилась и заработала. Девушка резко встала, ощущая распирающие её силу и бодрость. Теперь она была готова бежать дальше, но недолго. Сила никогда не даётся надолго и забирается потом сторицей. Нужно успеть до этого момента найти укрытие.

Сорвавшись с места, девушка понеслась между деревьями на запад. Она помнила по карте, что на юге территория леса прерывалась и сменялась открытой степью. Да и незачем показывать преследователям истинную цель её пути. Майяри старалась выбирать поросшие ельником места, чтобы дракону было негде сесть. Боком проскальзывая между двумя близко растущими стволами, девушка вскинула голову и увидела, что дракон переместился восточнее. Раздавшийся почти тут же рёв сообщил, что она ошиблась: золотоволосый маг был всё ещё рядом, а на востоке был кто-то другой. Дракон мага кружил над деревьями, радостно размахивая хвостом. Причина его радости стала понятна почти сразу же: он потерял седока.

Майяри даже не успела испугаться. Хрустнула ветка, и она стремительно развернулась навстречу выбежавшему мужчине. Лицо того светилось возбуждением охотника, наконец загнавшего дичь. Майяри вскинула руку, но мужчина лукаво подмигнул ей, и в следующее мгновение девушка почувствовала, как немеют обе руки. Она яростно тряхнула ими, не понимая, что произошло, а потом с подозрением посмотрела на мужчину.

— Что? Не работают? — с сочувствием спросил тот.

Он? Но как? Он же ничего не сделал!

Догадка, ужасная как сход камнепада, пришла в голову Майяри почти тут же. Только одно из известных ей созданий могло использовать свои силы, не призывая и не контролируя их словами, движениями, знаками и предметами. Хаги!

Холодок ужаса медленно стёк по спине, и девушка попятилась. Хаги… Неужели она ошиблась, и её преследователи не имеют отношения к этой истории с ограблением сокровищницы? Неужели её нашли те, другие?

Резко присев в выпаде, Майяри стремительно расчертила стопой листву, и мужчину ударной волной воздуха отбросило в валежник. Девушка же бросилась прочь, на ходу, как перчатки, стягивая с рук невидимые путы.

Ошеломлённый Ха̀рийд кое-как выбрался из веток. В волосах его застряли жёлтые листья, а в зелёных глазах плескались удивление и обида. Он недоверчиво посмотрел на место, где только что стояла девушка, и, откинув голову назад, простонал.

— Ногой начертила! Надо было сразу её глушить!

Над лесом уже кружил весь драконий отряд. Если в более спокойном состоянии Майяри признавала, что её, скорее всего, схватят, то сейчас, в горячке побега, она не хотела даже думать об этом. Ей нужно сбежать!

Большая часть драконов прочёсывала западную сторону. Видимо, оборотней посетили те же мысли, что и девушку. Майяри было дёрнулась на север — это обескуражило бы её преследователей, — но потом всё же направилась на юг. Если сейчас упустит момент, то потом путь к южным границам будет перекрыт и придётся двигаться на восток.

Майяри нервно обернулась, проверяя, не появился ли хаги, и побежала дальше.

Драконы продолжали рыскать над её головой, но их всадники не могли разглядеть девушку сквозь густой ельник. Майяри осторожно перебегала от одного дерева к другому; один раз ей пришлось скатиться в овраг и замереть на его дне среди глинистых луж и побуревших размякших стеблей травы. Выполосканное в реке платье опять вымокло и испачкалось. Но Майяри холода уже не чувствовала: её грела заёмная сила.

Выбравшись из оврага, девушка оказалась в светлом лиственном, сейчас голом лесу. Только кое-где деревья продолжала украшать листва, но редкая и пожухшая. До следующего ельника было саженей двести, драконы всё ещё кружили за спиной, и Майяри бросилась вперёд, надеясь успеть преодолеть опасный участок до того, как на него обратят внимание.

И она не успела. Небольшой юркий дракончик мелькнул над кронами деревьев, и с его спины вниз перед девушкой спрыгнул мужчина. Приземлился он неуклюже, припав на левую ногу. Майяри было понадеялась, что тот не оборотень — те всё же более ловки — но когда мужчина выпрямился, девушка словно на стену налетела. Глаза её потрясённо распахнулись, а рот приоткрылся.

Она помнила этот взгляд!

Майяри подошла к раненому и задумчиво посмотрела на длинную, вымазанную грязью серебристую косу, размышляя, стоит ли помогать. Посмотрев на Тошкана, который с улыбкой глядел на неё в ответ, явно ожидая хорошего поступка, девушка вздохнула и присела рядом с раненым на корточки. Оборотень повернул голову набок и посмотрел на неё мутными глазами. Цвет их был насыщенно-янтарный.

Те самые глаза. Жёлтые, яркие, только в этот раз холодные и осмысленные.

Мужчина медленно выпрямился, не сводя с девушки пристального взгляда, и замер, словно не желая спугнуть её. Майяри продолжала с ошеломлением смотреть на него, не понимая, что здесь делает он — мужчина, которому она помогла на болотах. Как он здесь оказался? Оборотень неспешно качнулся вперёд, припадая на левую ногу, и Майяри уставилась на неё. Болит? Почему он хромает? Она же всё срастила.

— А-а-а! — раздался ликующий вопль.

Девушка вздрогнула, приходя в себя, и увидела выбирающегося из кустов хаги. Парень был весь перемазан овражной грязью и выглядел невероятно довольным. Майяри перевела взгляд на хромого мужчину и наконец осознала, что он тоже ловит её.

Ха̀рийд замер, увидев харена. Преступница и господин Ранхаш не отрываясь смотрели друг на друга. Ноздри девушки подрагивали от едва сдерживаемой ярости, а харен, казалось, выжидал момент, чтобы схватить её. На мгновение Ха̀рийд решил, что он лишний. Харен и девчонка смотрели с одинаковой непреклонностью, готовые добиваться своего до самого конца, невзирая на такие мелочи, как недомогание или истощение. Два невероятно упрямых сильных противника, встревать между которыми было чистым самоубийством.

Но всё же харен был сильнее, и девчонка это понимала. Когда он шагнул к ней, она отшатнулась и вскинула руку. Ха̀рийд поспешил набросить на неё кокон, но тот почему-то не подействовал. Парень даже не успел задуматься о причинах, ему пришлось срочно отскакивать: листва взметнулась вверх, словно бы из неё стремительно выросла стена. Девушка присела, отведя одну руку за спину, а вторую вперёд. Воздух вокруг неё задрожал, и хаги поспешил выставить перед собой и хареном щит. Невидимая стена упруго дрогнула и как лавина налетела на мужчин. Щит хаги отбросил удар, и Майяри упала на землю, задетая волной.

— Вон она! — раздался крик сверху.

Майяри вскинула голову и увидела драконов. Окружили! Зажали! В груди вскипела тяжёлая ярость, и девушка упрямо сжала губы. Она всё равно уйдёт, даже если ей придётся ради этого использовать всё, что у неё есть!

Медленно встав, Майяри глубоко вздохнула и обратилась к той силе, что тягуче плескалась внутри. Та радостно отозвалась и, повинуясь мысленному приказу, по ногам направилась в землю. Почва дрогнула.

Вдруг до слуха Майяри донёсся тихий хруст, раздавшийся прямо за её спиной. Она стремительно развернулась и рванула прочь, увидев перед собой растопыренные пальцы. Перед глазами мелькнул голубой всполох, и сознание накрыла темнота.

Шидай ловко подхватил уснувшую девушку и довольно улыбнулся. Ай да молодец! Хоть бы кто-нибудь похвалил!

— Господин, в качестве приманки вы были просто бесподобны!

Судя по взгляду харена, он не был в курсе того, что выступал в роли приманки.

Ха̀рийд облегчённо застонал и опустился на землю.

— Я не знаю, что это было, но на мгновение мне показалось, что нам крышка, — признался он. — Она какая-то… непонятная.

— Харен! — между деревьями показался данетий и ещё трое оборотней. — Вы поймали её?

Увидев девушку в руках лекаря, Трибан издал ликующий вопль и махнул одному из драконов. Его всадник что-то сбросил вниз, и один из стражников, что следовали с данетием, бросился искать это по кустам.

Шидай тем временем задумчиво приподнял девушку, словно взвешивая её.

— Боги, да её тут на один укус! Господин, а это точно наша?

Ранхаш, хромая, подошёл ближе и внимательно всмотрелся в измождённое заострившееся лицо девушки.

— Наша, — с непонятной уверенностью ответил он.

Он так много думал об этом деле, что сейчас при взгляде на уснувшую девушку у него возникло ощущение, что они уже встречались. И они действительно встречались. Встречались на страницах многочисленных документов, что ему довелось прочитать.

Глава 16. Допрос

Пока стражник рыскал по кустам, Шидай прижал девушку к своей груди и запахнул полы плаща, в ответ на недоумённый взгляд данетия заявив:

— Мы же не хотим привезти труп?

Оставшиеся стражники вместе с хаги рыскали по округе, пытаясь найти вещи преступницы. Они смогли проследить её путь до самого берега реки и предположили, она сбросила мешок в воде. А если так, то это дело лучше поручить хаварию Тривийской заставы.

Харен, к радости подчинённых, возражать не стал. Он сомневался, что в вещах есть что-то важное. А если и есть, то девушка об этом обязательно скажет на допросе.

Стражник наконец-то вернулся с кандалами. Сноровисто заковав руки и ноги беглянки, он вытащил контролирующий штырёк, и металл сверкнул витиеватыми знаками, запирая силу девушки. После этого девушке завязали глаза и завернули в меха, чтобы действительно довезти живой. Шидай отказался её отдавать, сообщив, что добычей он делится только с господином, и сам потащил беглянку на полянку, где сели драконы.

Драконам добыча почему-то не понравилась. Они испуганно шарахались и подозрительно принюхивались. С благожелательным интересом к девушке отнёсся только молодой дракончик, попытавшийся носом залезть в шкуры, но Шидай добродушно его отшугнул.

— Мы сейчас на заставу? — поинтересовался он у господина, пристраивая добычу на спине своего дракона.

— Да, поменяем зверей и в Санариш, — скупо ответил Ранхаш, терпеливо пережидая прилив любознательности молодого дракона, всадником которого он оказался. Обнюхав оборотня, ящер пришёл в ещё большее расположение и радостно завилял хвостом, став похожим на собаку.

— Уверен? — тихо спросил Шидай и с сомнением посмотрел на девушку. — Она сильно истощена, и если держать её всю дорогу в таком состоянии, то я могу её уже не разбудить.

— Будешь поднимать её на привалах. Дурмань и выгуливай, — Ранхаш почему-то мрачно посмотрел на лекаря. — Со мной этот способ прекрасно проходил.

Шидай польщённо улыбнулся.

Майяри не была уверена, что наконец-то пришла в себя. Её тошнило, тело ныло, а горло надсадно першило. Девушка попробовала открыть глаза, но перед взором всё плыло и качалось. Складной картинки не выходило. Звуки доносились как сквозь слой корпии и отдавались в голове глухим колоколом.

Опустив веки, Майяри развела дрожащие руки и нащупала под собой что-то мягкое, но в то же время топорщащееся острыми углами. Голова взорвалась болью, когда она попыталась сопоставить ощущения, и девушка, застонав, свернулась клубочком. Из горла вырвался сухой кашель, грудь справа отозвалась глухой болью. Что с ней? Где она?

Через несколько минут неподвижного лежания боль и тошнота утихли, и Майяри осторожно потрогала своё лицо. В сравнении с холодными ладонями оно было обжигающе горячим; губы потрескались и болезненно ныли. Опустившись ниже, девушка погладила вспухшие участки горла и с трудом сглотнула. Но хуже всего была тянущая боль в груди.

Майяри наконец-то вспомнила, что с ней произошло. Перед глазами мелькнула бурлящая поверхность ледяной реки, драконья морда, парень с зелёными глазами… или жёлтыми… Потом воспоминания стали совсем размытыми, и девушка уже не была уверена, что они ей не приснились. Перед глазами маячило улыбающееся добродушное лицо с жёлтыми глазами, окружёнными лучиками морщинок.

— Проснулась? — ласково спрашивало лицо. — Будешь кушать? Будешь. Давай, ешь. А то даже допрос не переживёшь.

Майяри почувствовала на языке сочный вкус жареного мяса и жадно вцепилась в него зубами.

— Похвальный аппетит, — без особого энтузиазма произнесло лицо, с досадой осматривая свой палец. — Водички?

Вода оказалась невероятно вкусной. Майяри почувствовала всепоглощающее расположение к лицу и прижалась к нему в поисках тепла. Если он её накормил и напоил, значит, может и согреть.

— Ох, господин, смотрите, какие птички ко мне жмутся!

На плечи Майяри лёг тяжёлый толстый плащ, и она блаженно зажмурилась, ощущая тепло, всё ещё хранимое мехом.

Майяри распахнула глаза. Плащ всё ещё был с ней. Кто-то постелил его на кипу соломы и положил девушку на импровизированную постель. Впрочем, этим забота неведомого благодетеля и ограничилась. Майяри была в тюрьме.

Она находилась в довольно просторной камере, явно предназначенной для большего количества арестантов, одна. В каменных отсыревших стенах не было окон, но одну из стен, ту, которая выходила в коридор, заменяла толстая решётка. Через неё девушка видела другие камеры с такими же толстыми решётками, за которыми сидели обросшие и грязные мужики, а в одной из темниц и женщины весьма вульгарной наружности.

— О, смотрите! Новенькая очухалась, — к решётке камеры, что располагалась напротив, лицом прижался тощий оборотень с растрёпанной бородёнкой. — Чистенькая, — он с наслаждением втянул носом воздух.

Майяри затошнило ещё сильнее, но она всё же заставила себя сесть и осмотреться.

— Эй, краля! Не хочешь к нам? — к ней обратился высокий, нагловатой наружности оборотень. — Мы парни ласковые…

Его сокамерники глумливо загоготали. Женщины в соседней камере заинтересованно зашевелились и подались к решётке.

— Да зачем вам эта худосочная? — проворковала одна из них. — Сними с неё платье, и одни мослы останутся. Как вам это?

Она задрала платье и просунула между прутьев решётки длинную, несколько полноватую ногу в чёрном шерстяном чулке. Мужчины одобрительно загомонили, кто-то в темнице, что находилась слева от камеры Майяри, попросил показать что-нибудь ещё. Женщины расхохотались и в ответ показали кукиш. Одна, впрочем, всё же приспустила платье на груди, вызвав бурное одобрение и похотливые комплименты.

Майяри, словно не слыша их и не видя, осмотрела стены своего узилища и обнаружила потемневшие знаки. Место заключения магов, хаги и хаггаресов. Сухой смешок сорвался с её губ. Она могла бы выбраться и отсюда, но у неё не было никаких физических сил, чтобы встать и уйти. Голова опять закружилась.

— Чего разорались, курвы! — гаркнул кто-то.

В коридоре загромыхала колесами тележка, и показались двое стражников. Один из них катил перед собой тележку, на которой стояли два чана, от одного из которых шёл пар, и несколько стопок мятых жестяных мисок.

Арестанты разом притихли и с жадностью уставились на дымящийся чан.

Охранник ещё немного поворчал, а потом принялся помогать своему товарищу с раздачей еды. На каждого из заключённых полагалось две миски: одна с отвратного вида кашей и ещё одна с чистой, но ледяной водой. В решетке камеры Майяри имелась маленькая дверца, куда тоже просунули воду и еду.

Закончив с раздачей, стражники удались, и в тюремном коридоре воцарились чавканье и хлюпанье. Эти звуки раздражали Майяри не в пример сильнее похабных шуточек. К горлу подкатил ком, и она, осмотревшись, увидела деревянную покосившуюся ширму в углу камеры. Встав, девушка кое-как добралась до неё, и её вырвало в деревянное ведро.

Отдышавшись, Майяри добралась до решётки и опустилась перед мисками на колени. Окунув дрожащие пальцы в холодную воду, девушка тщательно вымыла руки и лицо.

— Ты глянь-ка! Чистюля какая, — презрительно протянул кто-то. — Её пить надо, а не культи свои полоскать!

Помутневшую воду Майяри вылила в кашу, чтобы заглушить тошнотворный запах, и, придерживаясь за стеночку, потопала к постели.

— Нос воротит, — хмыкнул один из арестантов. — Видать, из благородных.

— Что ж её, такую благородную, к нам занесло?

— Мож, ноги перед кем-то важным раздвинуть не захотела?

Коридор опять огласил многоголосый гогот.

Майяри мрачно посмотрела на шутников, и неожиданно по её камере прокатился яркий всполох. Он ударился в решётку и брызнул искрами. Хохот резко оборвался, и наступила пугающая тишина.

— Магичка! — с отвращением сплюнул кто-то.

Майяри прикрыла глаза и нервно рассмеялась.

— Ещё и безумная!

За Майяри пришли на следующий день. Она даже не услышала, как открывается дверь. Проснулась, почувствовав, что на ногах и руках защёлкивают кандалы.

— Вставай! — огромная ручища грубо тряхнула девушку за плечо, и она с трудом разлепила веки.

Голова пульсировала от боли, горло раздирала сухость, а в груди ощущалась тяжесть. Майяри кое-как села и обвела камеру мутным взором. Рядом с ней стояли двое плечистых стражников, а у входа в темницу их поджидал ухмыляющийся хаги. Правда, когда взгляд девушки упал на него, улыбка медленно сползла с лица мужчины.

— Ну же! — поторопил стражник.

Его слова доходили до девушки с трудом и разносились в голове глухим звоном, причиняя лишь боль и не донося никакого смысла.

Грубый тычок в спину всё же подсказал, что от неё хотят, и Майяри поднялась на ноги. Те подвели её почти сразу. Стража едва успела подхватить её под руки.

— Эй, чего это с ней? — обеспокоился Харийд. — Вы ей подсыпали что-то?

— Больно надо! — обиделся один из охранников. — Эта цаца от воды и еды отказалась. Мы же силком арестантов кормить не нанимались. Давай, шевели ногами!

Шевелить ногами у Майяри получалось кое-как. Она только-только начинала понимать, что происходящее — не продолжение её бредового сна. Грудь раздирал кашель, и чувствовала она себя совсем отвратно. В какой-то из проблесков сознания ей подумалось, что купание в ледяной реке было не самой лучшей идеей. Но такой заманчивой… Разум опять погрузился в горячечный бред, и девушке очень захотелось оказаться в той ледяной воде. Сейчас ей было невыносимо жарко.

Майяри попыталась сосредоточиться на окружающих предметах, но коридор проносился перед глазами качающимся смазанным пятном. За решётками маячили бородатые злорадно ухмыляющиеся лица, а в уши лился неразличимый гомон чужих голосов.

— А ну заткнулись, сукины дети! — голос охранника прозвучал неожиданно чётко.

Майяри тряхнула головой и ненадолго обрела ясность рассудка. Куда её тащат? На допрос? Нужно собраться, ей нужно собраться! Она выкрутится… Сознание опять поплыло, и Майяри затошнило.

В следующий раз она вынырнула из горячечного бреда, уже сидя в большом деревянном кресле за маленьким столом. Её отрезвил холодный взгляд жёлтых глаз. Майяри пристально уставилась в них, ощущая физическое облегчение от их ледяного выражения.

— Не нужно, — Ранхаш махнул рукой в сторону цепей, что свисали с кресла. Стражники с сожалением отпустили их и вышли в коридор.

Харен же окинул сидящую перед ним девушку взглядом, и увиденное его не устроило. Подозреваемая была совершенно невменяема. Стоящий у стены Шидай заинтересованно подался вперёд и с подозрением протянул:

— Видимо, тюремный лекарь до неё так и не дошёл.

— Халтурщики! — сплюнул данетий Трибан. — Как её теперь допрашивать?

В допросной помимо них троих был ещё и Харийд, которого пригласили исключительно как сторожа для подозреваемой. Но судя по её состоянию, она не была способна ни колдовать, ни броситься в атаку с кулаками. Антимагические кандалы явно были лишними.

Сгорбившись на своём месте, Майяри продолжала с маниакальным упорством ловить взгляд харена, чтобы ещё раз испытать облегчение. Ей это удалось, и её губы дрогнули в улыбке.

Ранхаш замер. Лицо его не изменилось, но почувствовалось напряжение. Да почти все присутствующие ощутили озноб, когда по измождённому лицу скользнула почти сумасшедшая улыбка.

Ранхаш ещё раз осмотрел девушку. Худая, даже тощая, с запавшими щеками, тёмными кругами под глазами и грязными тусклыми тёмно-русыми волосами. Сходства с портретами, что с первым, что со вторым, не было никакого. Даже взгляд, тёмный и тяжёлый, сейчас казался куда легче из лихорадочного блеска. Харен попытался выделить какие-то характерные черты, но взгляд спотыкался то об обломанные ногти, то о потрескавшиеся сухие губы, то об угловатые плечики. Но, несмотря на крайне болезненный вид, в запахе девушке лишь едва-едва чувствовалась нечистота. У неё вообще был очень слабый запах. Сперва Ранхаш предполагал, что у неё есть амулеты, но Харийд при обыске ничего не нашёл.

Глаза девушки скользнули по столешнице и задержались там. Перед хареном лежал сложенный кусок пергамента. Острое сожаление привело её в чувство. Зря она закляла эту бумажку от воды и магического огня. Ой, зря! Вероятно, в кармане нашли. Она его последний раз туда запихивала, прочитав очередное послание от харена. Майяри вскинула глаза и уставилась на Ранхаша. Сомнений не было. Именно этого оборотня она встретила на болотах. Нужно было не слушать Тошкана и пройти мимо! Лучше бы он там сдох!

Взгляд подозреваемой неожиданно стал осмысленным, и в нём загорелась ненависть.

— Вы осознаёте, где находитесь? — поинтересовался Ранхаш.

Майяри облизнула пересохшие губы и прохрипела:

— Осознаю. Только вы кто?

— Вы должны помнить меня.

На мгновение голову Майяри помутил страх. Он запомнил! Запомнил её на болотах! Что теперь будет с садовниками?

— Я писал вам, — Ранхаш постучал пальцем по сложенному пергаменту.

Девушка не сразу поняла его, но, когда поняла, рассмеялась от облегчения. Мужчины с беспокойством переглянулись, а харен помрачнел.

— Вотый, — на распев протянула девушка. — Тот самый Вотый. Знала бы… — Майяри мотнула головой и оборвала фразу.

— Вы понимаете, почему оказались здесь?

— А? — Майяри уставилась на него пьяным взглядом, а затем широко улыбнулась. Зубы у неё оказались белыми и здоровыми, что на фоне общей измождённости выглядело странно. — Меня же поймали, да?

— Да, — терпеливо подтвердил Ранхаш, всё яснее понимая, что допроса не выйдет. Можно звать свидетеля, чтобы тот провёл опознание, а потом сдать девчонку в руки тюремному лекарю. Она ему нужна в более вменяемом состоянии.

— А кто поймал? — живо поинтересовалась Майяри. — Закон или воры в шкуре закона?

— Что? — брови Ранхаша сошлись на переносице, и он с искренней заинтересованностью подался вперёд.

Майяри резко подалась ему навстречу — Харийд нервно дёрнулся — и проникновенно прошептала:

— А ты думаешь, я не понимаю? Ты же от них. Я знаю, знаю это… — Майяри оборвалась и поморщилась, приходя в себя.

— Госпожа Амайярида, вас обвиняют в ограблении и убийстве, — напомнил Ранхаш. Бредовые высказывания девушки его несколько запутали и насторожили.

— Я не виновата! — резко ответила девушка.

Отлично! Хоть на имя откликнулась. А то Ранхаш начал думать, что они всё же ошиблись и схватили не ту девушку.

— Но вы сбежали, — вкрадчиво прошептал Ранхаш, склоняясь к ней.

Запах болезни он всё же почувствовал. В дыхании девушки. Неприятный гнилостный запах борьбы тела с недугом.

— Воры, вы все воры, — взгляд Майяри опять потерял осмысленность.

Ранхаш откинулся на спинку стула, окончательно поняв, что добиться чего-то внятного от неё невозможно.

— Приведите свидетеля, — попросил он данетия Трибана.

Пока данетия не было, к девушке подошёл Шидай. Майяри уставилась на него взглядом дикого зверя, и лекарь даже подумал, что она сейчас оскалится. Но та всё же не была оборотнем, поэтому просто отшатнулась.

— Не тронь!

— Да и не надо, — недовольно откликнулся Шидай. — От тебя жаром на полсажени пышет. Харен, мне не нравится её дыхание. Боюсь, простуда на лёгкие перешла. Почему её не осмотрел лекарь?

— Мне сходить за ним? — спросил нервничающий Харийд.

— Куда? — Шидай посмотрел на него, как на дурачка. — А если она буянить начнёт?

— Так в кандалах же…

Дверь опять отворилась, и внутрь вошёл Трибан. За ним боязливо, по стеночке, зашёл Одаш. Увидев затылок девушки, он испуганно вытаращил глаза и замер.

— Ох, боги-защитники, — торопливо пробормотал он.

— Что ж ты на затылок смотришь, — недовольно попенял ему данетий. — Ты лицо посмотри.

Одаш нервно посмотрел на него и, обойдя девушку по дуге, оказался за спиной харена. Глаза его ещё больше выпучились, и он отчаянно закивал.

— Она! Как есть она! Ох, как вспомню ту ночь…

По лицу Майяри скользнула кривоватая улыбка.

— А я ведь тебя знаю… — потянула она.

— Да лучше б не знали, — чуть не плача отмахнулся Одаш. — Я ж от вас, госпожа, подобного и не ожидал. Если б собственными глазоньками не видел, ни за что бы не поверил.

Глаза девушки широко распахнулись, и она усмехнулась так, словно не могла поверить своим ушам.

— Все вы тут… — начала она, но Одаш с жаром её перебил:

— Она это, харен, как есть она! Как сейчас помню: ночь, двоелуние, и она нож заносит. Господин хранитель что-то хрипит, остановить пытается, а она бьёт его, бьёт… — оборотень спрятал лицо в огромных ручищах и всхлипнул. — А потом куль у него вырвала, развернула и хвать камень оттуда. Смотрит на него, любуется в лунном свете, а по белым рученькам кровь течёт. А она ещё и ухмыляется… Вот как сейчас!

Майяри действительно улыбалась. Язвительно и с безумным блеском в глазах. Неожиданно она резко подалась вперёд и крикнула:

— Врёшь!

— Как есть правду говорю! — Одаш испуганно отшатнулся. — Не гневитесь, госпожа. Сами же себя в эту яму посадили.

Майяри попробовала было встать, Харийд даже сделал пару шагов к ней, но девушка обессиленно упала в кресло. В голове опять помутилось. Перед глазами завитали образы из реальности и воспоминаний. Искажённое болью лицо главного хранителя сменилось ледяной маской харена, в ушах, смешиваясь, зазвучали два голоса: «Ей лекарь нужен» и «Лови, её лови!». Майяри постаралась сосредоточиться на холодном лице харена. Не время терять сознание, ей нужно выбраться из этой передряги.

— Госпожа Амайярида, вас сейчас отведут в вашу камеру и откажут помощь, — донёсся до неё голос господина Ранхаша. — Допрос мы продолжим позже.

Девушка опять наклонилась вперёд и опёрлась рукой на стол.

— Он врёт, — прохрипела она с маниакальной настойчивостью. По губам её скользнула полубезумная улыбка. — И я могу доказать.

Данетий, уже шагнувший к ней, замер и вопросительно посмотрел на харена. Тот продолжал глядеть на девушку, ожидая, что она скажет. Та продвинула дрожащую ладонь ближе к нему. Харийд и Шидай ощутимо напряглись, но сам Ранхаш не пошевелился и даже не подумал отодвинуть руку, на которую так пристально смотрела преступница.

Майяри подняла трясущуюся ладонь и осторожно коснулась пальцем голубого камешка, сияющего в перстне харена. На камешке была вырезана голова волка — печать рода Вотый, палец скользнул по ней, и ладонь девушки накрыла руку харена. Ранхаш замер, ощутив прикосновение ледяных пальцев.

— Он соврал, — проникновенно повторила Майяри, приподнимая руку и разгибая пальцы. — Я не могла держать камень в «белых руках», — она нервно рассмеялась. — Если бы я коснулась голой ладонью того камня, то он до сих пор был бы в ней.

Зрачок Ранхаша резко расширился, и мужчина прерывисто вздохнул. В указательном пальце девушки сияло голубое пятно. Он бросил взгляд на свой перстень и убедился, что камень-печатка исчез.

— Я хаги, — с видимым удовольствием протянула Майяри и зашлась сухим смехом. — Он соврал…

Глава 17. Новые обстоятельства

В допросной воцарилась потрясённая тишина. Шидай и Трибан обменялись непонимающими, обескураженными взглядами, а Харийд подскочил к девушке и схватил её за плечо.

— Этого не может быть! — лихорадочно прошептал он, чуть ли не обнюхивая Майяри. — Я бы почуял! Я бы понял, что она хаги! Ты врёшь!

В ответ девушка показала ему кончик языка и, словно издеваясь, медленно надорвала зубами манжет платья. Она долго трясла рукой в полной тишине, нарушаемой лишь грохотом цепей. Наконец на стол выкатился маленький, не больше просяного зёрнышка, блестящий камень. Харийд прерывисто вздохнул, словно учуяв что-то новое, и медленно опустил руку на голову девушки. Та сжалась как щенок, боящийся удара, и замерла. На несколько долгих томительных секунд в допросной воцарилась полная тишина. Харийд с трудом выдохнул, а затем с грохотом упёрся руками по обе стороны от девушки, нависая над ней.

— Живо вынести отсюда все камни! — прерывающимся от ярости голосом потребовал он.

Первым пришёл в себя Ранхаш. Он молча вытащил из-за ворота гроздь амулетов и не глядя протянул Шидаю. Тот прибавил к ним от себя несколько кулонов и кольцо и передал в свою очередь данетию, а Трибан вынес всё это в коридор, где просто сложил у двери в комнату и тут же вернулся.

— Ты! Дура! — клокочущим от бешенства голосом прорычал Харийд на ухо Майяри. Казалось, он был готов оттаскать девушку за волосы за глупость. — Зачем ты тронула камень?! Зачем, идиотка?! Достаточно было вытряхнуть свои манжеты, и я бы тебя признал! Ты понимаешь, кем можешь стать?

— А что может быть хуже убийцы? — мрачно прошипела Майяри, старательно отворачивая ухо от мужчины. — И кто ты такой, чтобы орать на меня?

Она мотнула головой, пытаясь прогнать муть, расползающуюся перед глазами, и едва сдержала рвотный позыв.

— Я защищалась! — процедила она. — Он врал, и я доказала это.

— Ну, приврал для красного словца, — стушевался изрядно перепуганный Одаш. — Тёмные попутали! Я уж не знаю, что там на руках у неё было, мож, варежки, но в остальном не соврал ни слова. Богами клянусь!

— А я тоже клянусь! — нагло заявила девушка, с усмешкой смотря на оборотня. — Моё слово против твоего. Я тоже видела. Видела, как ты добивал хранителя! Я видела, что ты его убил!

Её слова вознеслись к потолку и, казалось, замерли там. Несколько секунд Одаш просто в шоке пялился на неё, не в силах осмыслить обвинение, а потом разразился потоком брани.

— Ах ты гадина тёмнобожеская! А я-то ещё жалел её, думал, плохие оборотни на кривую дорогу совратили. А ты, оказывается, подлючая змеюка! Меня оболгать в отместку решила!

Лицо могучего гончара раскраснелось, и он уже был готов броситься на девушку. Останавливал его только мрачный взгляд Харийда, который продолжал нависать над Майяри.

— Да ежели ты не виновна, так чего ж в бега пустилась, а?! — ткнул в неё пальцем Одаш.

— А я не дура, Одаш, — мягко ответила Майяри. То, что она назвала его по имени, словно слегка испугало оборотня. Девушка перевела взгляд на пристально смотрящего на неё харена. — Я видела его и ещё двоих, но рассмотрела только его. Меня же увидели все трое. Нужны ли им были свидетели? Навряд ли… Они гоняли меня по городу около часа, пока я не нашла подходящее место, чтобы схорониться. И когда они проходили мимо, я услышала занятную вещь. Знаете, какую? — Майяри склонилась к Ранхашу. — «Пусть бегает. Всё равно к страже подастся, там мы её и достанем».

Девушка распрямилась и обвела присутствующих мутным, но полным превосходства взглядом.

— Так что не нужно разыгрывать передо мной представление. Я знаю, что все вы в одной связке. Из этой комнаты я уже не выйду. Безумная магичка взбунтовалась и была убита! В отчёте наверняка запишут что-то в этом роде. Или нет, — Майяри, казалось, что-то вспомнила. — Нет, наверное, не сейчас… Я запуталась! — с досадой простонала она и уткнулась лбом в стол.

Данетий Трибан чувствовал себя совершенно сбитым с толку. Сложно было поверить в полубредовое заявление подозреваемой. Она явно не осознавала, что творит. Её взгляд лихорадочно горел, язык путался, и она сама явно путалась в своих словах. Но вера в Одаша тоже пошатнулась.

Оборотень со страхом смотрел на следователей, глазами умоляя их не верить злой девке. Видимо, он уже очень сожалел о своей любви к привиранию и готов был на коленях доказывать свою невиновность.

Шидай задумчиво почёсывал правую бровь и смотрел в пол. Харийд продолжал нависать над девушкой и мрачно глядеть на харена. Тот же не отрывал глаз от спутанных волос девушки.

— Взять под стражу обоих, — распорядился он.

— Господин! — охнул Одаш.

— Подготовить отдельные камеры? — деловито уточнил данетий.

— Нет, — Ранхаш покачал головой. — Выделить комнаты и оставить под стражей. До выяснения всех вскрывшихся обстоятельств мы не можем запирать их с остальными преступниками.

Данетий поморщился, едва не сказав, что очень даже могут.

Майяри тихо всхлипнула и повернула голову набок. Стало ясно, что она спит, но спит беспокойно. Харийд сглотнул и неохотно заметил:

— Стены обычной комнаты хаги не удержат. И эти кандалы тоже. Харен, всё очень плохо. Она действительно хаги. Причём ещё совсем девчонка! И теперь она может стать тёмной. Её будет тянуть к камням с неимоверной силой. Если… — голос парня сорвался на шёпот, — если она действительно не виновата, то вся её жизнь будет сломана. Я как более старший не могу позволить этого. Тёмные хаги — это бедствие!

— Я разберусь с этим, — мрачно пообещал Ранхаш. — Сегодня. Пока бери её и Шидая, и идите в камеру, где она содержалась раньше. Там есть защита от хаги.

— Мудрое решение, — одобрил Шидай и с улыбкой подступил с дремлющей девушке. — Посмотрим, что у неё с лёгкими. Так, ты пока её неси, а я за одеялами и горячей водой. Совьём ей прелестное гнездышко на тюремном тюфяке.

Харийд осторожно, словно девушка была из стекла, поднял её на руки и медленно покинул допросную в сопровождении Шидая. Данетий прихватил побелевшего Одаша за локоть и непреклонно поволок его на выход.

Оставшись в одиночестве, Ранхаш откинулся на спинку стула и, закрыв глаза ладонью, застонал.

Глава 18. Новые сложности

Ранхаш опёрся локтями на столешницу и уставился в стену невидящим взглядом. Произошедшее слегка выбило его из равновесия, и перед внутренним взором всё ещё стояла измождённая девчонка с воспалено горящими глазами. Увы, он был вынужден согласиться с преподавателями санаришской школы магии: она не была похожа на безжалостную убийцу. Ранхаш часто встречал среди преступников тех, кто выглядел невиннее детей. Он знал, какой обманчивой может быть внешность. Но здесь его интуиция, которой оборотень привык доверять, подсказывала, что он что-то упустил, чего-то не учёл.

Заявление Амайяриды звучало слишком бредово, чтобы относиться к нему серьёзно, но Ранхаш не стал его отбрасывать. Порой самые несуразные детали оказываются важными элементами восстанавливаемых событий. Просто не всегда сразу получается сложить их правильно. И что в итоге он имеет? Двух подозреваемых, один из которых так болен, что допрашивать его нет смысла, а второй ранее значился как свидетель. Теперь они оба — и подозреваемые, и свидетели. Причём девушка в будущем… нет, уже сейчас аукается большими проблемами.

Если она действительно станет тёмной, это может вызвать сильное недовольство со стороны общин хаги и даже обвинения. Она была невменяемой, её обвиняли, давили на неё и по итогу вынудили защищаться и доказать свою невиновность самым эффективным способом. А если она ещё окажется и невиновной — Ранхаш допускал и такое развитие событий — то всё станет ещё хуже. И харен чувствовал себя ответственным за это.

Ему нужно было сразу догадаться, что с ней что-то не так. Большая сила, хвалебные отзывы о способностях со стороны преподавателей, отсутствие в общежитии на месте взрыва печатей, ловкое исчезновение… Он позволил убедить себя, что она просто очень сильный маг, что встречается не так часто. А вот хаги…

Ранхаш выпустил сквозь сжатые зубы воздух и погладил занывшее колено. Хаги встречались чаще, но не всегда можно было понять, что это хаги. Представители этой расы были большими любителями скрытности. Конечно, их сложно винить в этом, ещё три сотни лет назад в законодательстве Салеи не было запрета на охоту на них. Хаги, внешне очень похожие на людей и по физическим способностям мало их превосходящие, пробуждали в сердцах представителей других рас жадность своими способностями. В разные времена от них хотели или богатства, или силы.

Создатель хаги, наверное, не любил своих детей, раз дал им способность чувствовать и находить драгоценные камни. Алмазы, изумруды, опалы, сапфиры — все эти камни будоражили жадное воображение и горячили алчные порывы. Хотя, вероятно, что в момент создания народов ещё не существовало такого низменного явления как жадность, и боги ещё не были с ним знакомы.

Хаги называли детьми земли. Их невероятная сила, чем-то похожая на магию, которой были одарены другие расы, всегда была с ними. Им не нужно было призывать и контролировать свои способности печатями, словами, ритуалами или жестами. Они управляли своими силами интуитивно, с рождения учась понимать их. Казалось, что с такими возможностями хаги были обречены стать хозяевами мира. Но стали предметом алчности других рас. Их искали, отлавливали, выкрадывали детей, чтобы вырастить из тех послушных добывателей вожделенных камней или могущественных помощников. А эпоха Лихорадки Сил, что одно время сотрясала Салею, даже породила хаггаресов — охотников на хаги, которые, не имея магических сил, были способны своими печатями приманивать силы мира и использовать их в своих целях.

Всё это вынудило хаги стать затворниками и тщательно скрывать свои общины. Но у столь щедро одарённой — или проклятой — расы был один существенный недостаток. Им нельзя было прикасаться к драгоценным камням.

Ранхаш откинулся на спинку стула, сложил руки на груди и прикрыл глаза, вспоминая всех хаги, что ему довелось встреть за свою жизнь. Многие из них, в отличие от того же Харийда, скрывали своё происхождение. Им было проще притвориться магами средней руки. Отличало их от настоящих магов только то, что они никогда не носили амулетов с драгоценными камнями. Любой драгоценный камень, соприкоснувшись с кожей хаги, становился частью его тела. При этом силы хаги увеличивались и просыпалась жажда. Жажда всё новых и новых сил. Камни, и раньше весьма притягательные, становились ещё заманчивее. В какой-то момент хаги мог стать способным на всё, лишь бы добраться до очередного камня. История помнит события, когда обезумевшие от жажды хаги разрушали города, убивали толпы людей, ломали горы, чтобы добраться до скрытых в их глубинах богатств. К счастью, а может быть, и нет, жажда эта утихала. Чем больше камней хаги поглощал, тем сильнее каменело его собственное тело. После пересечения определённой границы засыпали все желания, и тёмные хаги уже больше ничего не хотели: ни новых сил, ни сна, ни еды… В отсутствии самых естественных желаний они умирали очень быстро.

Насколько знал Ранхаш, хаги старались удерживать своих детей, если те ступали на скользкий путь. Если же всё оказывалось бесполезно, то они сами зачищали последствия необдуманных действий тёмных хаги. Так что вряд ли старейшины общин обрадуются, узнав, что у них прибавилось проблем.

И Ранхаш чувствовал себя ответственным за произошедшее. Он допустил оплошность. Позволяя девушке беспрепятственно трогать себя, он позволил себе быть излишне высокомерным: разве могла больная девочка причинить ему вред? А оказывается, что она могла причинить вред себе, доставить беспокойство уйме народу и прибавить ему дополнительные хлопоты. Это его ошибка, он позволил себе быть слишком снисходительным. И эту ошибку нужно исправить.

— О, Ранхаш! — послышался удивлённый возглас.

Ранхаш открыл глаза и увидел на пороге допросной Викана. Троюродный брат выглядел несколько помято, на лице расплывался новый синяк, а на плече у него безвольной тушкой висел очередной щуплый элемент преступного мира.

— Освободишь комнатку? — весело поинтересовался Викан. — Мне нужно провести интимную беседу, — оборотень ехидно подмигнул и хлопнул свою бессознательную добычу по заднице.

Ранхаш почему-то не спешил отвечать. Медленно, словно оценивая, он окинул фигуру брата взглядом, а затем пристально посмотрел ему в лицо.

— Беседа подождёт. Запри этого в камере, — велел он. — Мне нужно, чтобы ты съездил в сокровищницу.

Викан, почуяв интересное дело, с любопытством посмотрел на брата.

— И что мне там нужно?

— Амулет, запирающий силы хаги, — чётко произнёс Ранхаш. — Сильный амулет.

— Зачем? — опешил Викан. — Харийду, что ли…

В Санарише это был единственный знакомый ему хаги.

— Нет, — неохотно ответил Ранхаш. Ему очень не хотелось тратить время на объяснения, но он знал Викана: тот бросался выполнять приказ без размышлений, только если тот отличался редким безрассудством. — Мы нашли подозреваемую по делу об ограблении сокровищницы, но она хаги. И рискует стать тёмной.

Викан присвистнул и бесцеремонно сгрузил свою добычу на пол.

— А мне дадут требуемое? — засомневался он.

— Если не дадут — воспользуйся правом нашей семьи требовать, — жёстко ответил Ранхаш. — Давай быстрее. Девчонка простужена, и мы вынуждены держать её в подземелье, а мне она нужна живая. Чтобы через полчаса был здесь.

— Есть, командир, — Викан шутливо подмигнул и быстро шагнул за порог.

Ранхаш же опять откинулся на спинку стула и помассировал ноющее всё сильнее колено. В груди слабо зашевелилось удовлетворение. Одна проблема почти решена. Нет сил — нет желания трогать камни.

Глава 19. Неблагодарная профессия лекаря

Харийд осторожно уложил девушку на соломенный тюфяк, всё ещё покрытый плащом харена, и замер, не зная, что делать дальше. Молодой мужчина растерянно осмотрелся, зло зыркнул на пошло шутящих заключённых и робко присел рядом с девушкой. Та продолжала спать. Губы её во сне шевелились, что-то беззвучно произнося, и дышала она тяжело и с хрипами, порой прерывающимися сухим кашлем. Харийду остро захотелось, чтобы личный лекарь харена наконец-то пришёл.

Явился тот только через четверть часа с кипой шерстяных одеял и в сопровождении опасливо посматривающего на него стражника, который нёс дымящееся ведро.

— Ты представляешь, — с негодованием начал Шидай, сваливая одеяла на пол, — тюремный лекарь ушёл в запой ещё неделю назад, а они и хвостом не шевелят.

Судя по нервному вздрагиванию стражника, уже шевелили, и не только хвостами.

— У них тут едва опасная преступница не умерла ещё до проведения опознания! — ярился лекарь. — Ранхашу явно стоит немного побеседовать с данетием тюрьмы.

В другое бы время Харийд удивился, что Шидай так просто называет харена по имени, но сейчас у его бока хрипло дышала больная девчонка-хаги и он страстно мечтал, чтобы лекарь с этим что-то сделал.

— Ставь сюда, — распорядился Шидай, и стражник покорно поставил ведро с горячей водой на указанное место и поспешил тихонечко смыться.

А Шидай сноровисто перевернул девушку на спину и начал быстро-быстро расстёгивать платье на её груди. Майяри сонно хлопнула глазами и с непониманием уставилась на него.

— Осмотр, дорогая, — добродушно улыбнулся ей оборотень. — Проверим твои лёгкие.

Майяри уставилась мутным взором на его пальцы, уже расправившиеся с пуговицами и ухватившиеся за завязки на её нижней рубахе, и неожиданно ударила лекаря раскрытой ладонью по лицу. Тот успел отстраниться, но её ногти всё равно полоснули его по щеке.

— Не тронь! — разъярённо прошипела девушка.

— Ну-ну, моя дорогая, это всего лишь осмотр, я лекарь, — Шидая нисколько не обескуражил такой прохладный приём. — Иди сюда. Помнится, я тебе нравился.

У Майяри всё плыло перед глазами, и она дрожащими руками пыталась застегнуть пуговицы. Пуговицы не желали входить в петли, выворачивались из трясущихся пальцев, а этот лекарь ещё и мешал.

— Не буянь, — ласково уговаривал он её, пытаясь оторвать её руки от ворота и наконец начать осмотр.

Харийд растерянно отирался рядом, не зная, помочь или лекарь сам справится. В этот момент взбешённая Майяри извернулась и цапнула Шидая зубами за ладонь. Тот досадливо зашипел и поднёс укушенную руку ближе к глазам, рассматривая синеватые лунки. Девушка же, по-звериному сверкая глазами, отползла в дальний угол койки.

— Второй раз уже, — с досадой протянул Шидай.

— Сильно? — обеспокоенно спросил Харийд.

— Да я привычный, — усмехнулся лекарь. — Больные оборотни часто пускают в ход и зубы, и когти. Давай-ка подержи её.

Это оказалось не так просто. Майяри отбивалась с отчаянием оборотня, загнанного в смертельную ловушку. Харийду досталось ногой в живот, а сапоги на девушке были тяжёлые, с очень жёсткой подошвой. Шидай был более опытным в укрощении строптивых пациентов: увернулся и от кулака, и от пинка, и от ещё одного укуса. Харийд наконец схватил девушку за плечи, не позволяя ей отползти или увернуться от цепких и любознательных рук лекаря. Шидай вклинился между ног девушки под бурные подбадривания заключённых, но до груди добраться не смог: Майяри крест-накрест обхватила себя руками с такой силой, что лекарь плюнул на попытки полного исследования и решил ограничиться более простым осмотром.

— Только попробуйте что-то со мной сделать! — сдавленно прохрипела девушка в тот момент, когда Шидай ощупывал её горло. — У вас после этого всё сгниёт и отвалится!

— Эй, мы тебя не насиловать собираемся! — оскорбился Харийд.

Девушка быстро сориентировалась на звук голоса и боднула его затылком в челюсть. Парень сдавленно застонал, но не выпустил её. Шидай воспользовался возможностью и, зафиксировав голову девушки в откинутом положении, заставил раскрыть рот.

— У-у-у, — печально протянул он, в свете светляка рассматривая покрасневшее и опухшее горло.

Майяри щёлкнула зубами, едва не прихватив его за палец. Шидай же нашёл лазейку между скрещёнными руками и ткнул её в грудь. С пальца сорвался всполох, и девушка на мгновение задохнулась от жара, охватившего лёгкие. Жар быстро прошёл, а из груди вылетел голубой шарик. Шидай ловко его поймал и задумчиво помял в руках.

— Однозначно лёгкие воспалились, — с сожалением протянул он, развеивая шарик. — Отпускай.

Харийд с радостью выполнил команду и быстро отскочил от разъярённой девушки подальше. Но та обессилела после схватки и, тяжело дыша, привалилась к стенке.

— А чё остановились-то? Она уж готовенькая, самое то продолжить, — по тюремному коридору разнёсся гогот.

— Я сейчас с лекарским осмотром по камерам пойду, — Шидай с ласковой улыбкой осмотрел шутников. — Наверняка найду и переломы, и выбитые зубы…

Смех немного стих, зато оживились женщины в камере напротив.

— Пойдём к нам, красавчик, — заворковали они, прижимаясь грудями к решётке. — Всё, что хочешь, покажем.

— Я бы с большой, большой радостью, — галантно отозвался Шидай, с весёлым интересом осматривая то, что уже было доступно взгляду, — но сейчас я при исполнении. Если останется время, я с радостью посмотрю на ваши болезни.

Барышни заливисто рассмеялись и заверили, что будут очень и очень ждать.

— Бери пример, — посоветовал Шидай сжавшейся в уголке Майяри. — А то как лошадь дикая, вреда только поменьше, — лекарь почему-то потёр грудь. — Так, Харийд, я за лекарством, тебе же нужно будет завернуть её в одеяло. Хорошо было бы ещё помыть ей руки, шею и лицо, — оборотень с жалостью посмотрел на дымящееся ведро, — но боюсь, что после этого сидеть она будет в мокром платье. Я постараюсь вернуться быстро.

Харийд было открыл рот, чтобы возмутиться, но лекарь уже был в коридоре. Посмотрев сперва на гору одеял, а потом на подобравшуюся девушку, хаги сплюнул от досады и решительно сгрёб одеяла. Одну девчонку он как-нибудь завяжет.

Борьба была короткой и слабой. Силы окончательно покинули Майяри, и ей ещё сильнее подурнело. Харийд, даже не пытаясь сдержать злорадную улыбку, быстро соорудил из неё кокон и уложил на тюфяк.

— Да чё они с ней делают? — недоумевали заключённые.

— Это игры такие, со связыванием, — проявил догадливость кто-то. — Щас она развернётся и будет совсем голая.

Терпением Харийд никогда не мог похвастаться. Он всегда быстро выходил из себя и потом долго кипел. Вот и сейчас он вспыхнул и целеустремлённо направился прочь из камеры.

— О, никак на разборки идёт! — возрадовался драке кто-то.

Но молодой мужчина только шагнул за порог и остановился. Стены камеры больше его не сковывали, и во всех ближайших темницах, кроме той, где сидели женщины, мелькнули вспышки и раздались испуганные крики. Запахло палёным волосом. Шутки и гогот мгновенно стихли, и наступила звенящая тишина. Харийд ещё раз обвёл узников прищуренным взором и вернулся к девушке.

Та встретила его неожиданно осознанным взглядом. Она лежала на боку и смотрела на него с неприязнью и яростью.

— Чего тебе надо? — прямо спросила она.

— Что? — опешил хаги.

— Что ты ошиваешься здесь? Уходи! И без тебя никуда не денусь!

— Сумасшедшая! — тяжёлый вздох сорвался с губ мужчины.

— Во-во, — поддакнул кто-то.

Но Майяри лишь сильнее прищурила глаза. Она прекрасно знала представителей своего народа. Гордые и высокомерные, они не будут просто так сидеть с больной заключенной, даже если это приказал старейшина. Но он бы не приказал: много чести для такой оборванки, как она. Этот же хаги до сих пор здесь, значит, ему что-то нужно!

Она попробовала сесть, но ослабевшее тело лишь слабо подёргалось в опутывающих его одеялах и блаженно расслабилось.

— Ты точно дура, — устало протянул Харийд и, подойдя к лежанке, подвинул девушку и присел рядом. — Успокойся и просто лежи. Хватит самоубийством заниматься. Сейчас господин Шидай принесёт лекарство и подлечит тебя, а потом мы уж будем разбираться, что там с тобой приключилось. И можешь привыкать ко мне. Я теперь рядом с тобой надолго. И за каким Тёмным ты хватанула этот камень?!

Худшие ожидания Майяри оправдались: ему что-то нужно.

— Говори сразу, чего тебе от меня надо! — потребовала она. — Не нужно морочить мне голову и утверждать, что следуешь приказу. Я знаю, что из себя представляют хаги!

Харийд посмотрел на неё с искренним недоумением, совершенно не понимая, что от него требуют. Он бы заподозрил, что девушка опять бредит, но взгляд у неё был очень осознанным.

— Раз знаешь, то чего спрашиваешь? Как более взрослый, я обязан позаботиться о такой дуре, как ты, умудрившейся ступить на кривую дорожку.

— Не ври! — змеёй прошипела Майяри. — Вы заботитесь только о хаги! Я же уже тёмная! Таких, как я, полагается вышвыривать и забывать об их существовании. Но ты всё ещё отираешься здесь. Что тебе нужно?

Харийд окончательно растерялся. Почему он не должен отираться здесь? Даже если не его долг хаги, то всё ещё есть приказ харена. Он не видел логики в обвинениях.

Майяри зажмурилась от очередного приступа дурноты и почувствовала, как в голове опять взвихрилась муть.

— Ты бредишь, — всё же решил Харийд и мысленно взмолился, чтобы господин Шидай вернулся поскорее.

Девушка отозвалась сдавленным стоном, и мужчина посмотрел на неё. Вот теперь её взгляд утерял осмысленность и затянулся пеленой неосознанности. У Харийда нехорошо засосало под ложечкой. Такое у него возникало всегда, когда он чувствовал, что что-то недопонял. Но её слова были откровенным бредом, хаги не выбрасывают таких, как она. Они сами потом могут уйти, но их никто не вышвыривает…

Харийд замер, припомнив, что это не совсем так. Не все общины хаги одинаковы. Холодок прошёл по его спине, и он с опасением и надеждой на лучшее спросил:

— Ты же не сумеречница?

Девушка была не в том состоянии, чтобы понять смысл вопроса, но знакомое слово заставило её дёрнуться. Глаза её испуганно распахнулись и уставились на Харийда, знаки на стенах темницы угрожающе замигали.

— Боги! — тихо простонал Харийд, осознавая, что угадал, и зарылся пальцами в волосы. — О боги!

Несколько долгих секунд он просто пялился в пол широко распахнутыми глазами, а затем резко склонился к лицу испуганной девушки и горячо зашептал:

— Я ничего не спрашивал и ни о чём не догадываюсь, ясно? И я не буду писать о тебе в общину. Боги, девочка, да как же ты тут оказалась и что с тобой произошло? — он с жалостью погладил её по волосам.

— Ого! Что тут происходит?

Харийд дёрнулся и уставился на входящего Шидая. В руках у того дымилась паром кружка.

— Ей опять плохо. Жалко так… — неловко соврал парень.

— Ничего, сейчас немного полегчает, — пообещал лекарь. — Сажай её.

Харийд аккуратно приподнял слабо сопротивляющуюся девушку и прислонил её к стене.

— Смотри, какую вкусняшку я тебе принёс, — Шидай с гордостью подсунул под нос Майяри кружку.

Лекарство одуряюще остро пахло травами, легко перебивая запах царившей в темнице нечистоты. Пахло приятно, но Майяри неприязненно поморщилась и отвернулась.

— Не буду.

— Но надо, — ласково пропел Шидай. — Твоим лёгким плохо. Помоги им.

— Я не буду это пить! — прорычала девушка и попыталась выбить кружку из руки лекаря.

Тот с лёгкостью уклонился.

— Слышишь? — вдруг спросил он.

Майяри настороженно прислушалась.

— Твои лёгкие говорят с нами, — зловеще прошептал Шидай. — Они умоляют о помощи.

Девушка рассерженно зашипела и натянула одеяло по самые глаза.

— Она не в себе, — словно оправдываясь, пробормотал Харийд. — Может, вы оставите лекарство, а я подожду, пока она придёт в себя?

Шидай только отмахнулся от него.

— Ну, дурманить её в таком состоянии бесполезно, — с сожалением протянул он. — Нечего просто дурманить. Так, я сейчас приду.

Поставив кружку на пол подальше от лежанки, лекарь опять покинул камеру, а Харийд умоляюще посмотрел на девушку.

— Ну приди ты в себя! Выпить лекарство нужно, ты серьёзно больна.

Почти четверть часа он увещевал и соблазнял Майяри неземным вкусом зелья. Та не соблазнялась и вообще не воспринимала его всерьёз, подрёмывая, уткнувшись носом в одеяло. Но когда в коридоре опять послышались шаги, она тут же встрепенулась и, прищурившись, уставилась на вход. В камеру вошёл улыбающийся Шидай.

— Вот она! — обвиняюще бросил он и посторонился.

Через порог переступил харен. Майяри замерла, уставившись в его холодные жёлтые глаза, по телу пробежал приятный холодок, и девушка почувствовала мимолётное облегчение.

— Она отказывается пить лекарство, — наябедничал Шидай и заныл, как капризничающий ребёнок: — Господин, сделайте что-нибудь!

Ранхаш осмотрел девушку. Выглядела та просто отвратительно. Казалось, от встречи с ушедшими в другой мир предками её отделяла всего лишь пара шагов. Пройдя к ложу, харен присел на корточки и взял в руки кружку.

— Пей, — велел он, протягивая питьё девушке.

— Не буду! — сквозь зубы процедила та, плотнее заворачиваясь в одеяло.

Лицо харена даже не дрогнуло. Он продолжал смотреть в глаза девушке, словно подавляя её, но та смотрела в ответ с не меньшим упрямством.

— Не буду! — решительно повторила она, внутренне обмирая от восторга. Этот холодный взгляд приносил облегчение её измученному жаром телу.

Ранхаш поднёс кружку к губам и неспешно отпил из неё, после чего опять протянул питьё Майяри.

— Пей, — велел он.

Майяри дрогнула и занервничала. Она опять завернулась в одеяла, потом развернулась и нервно подалась вперёд. Ранхаш продолжал давить на неё взглядом, и вот губы девушки плаксиво, обиженно искривились, и она протянула руки ему навстречу.

Ранхаш не стал надеяться на её благоразумие и кружку не отпустил. Холодные пальцы легли поверх его ладони, и он сам поднёс лекарство к губам девушки. Та приникла к краю и жадно отхлебнула. Почти две минуты она, захлебываясь, кашляя и всхлипывая, пыталась справиться с содержимым, а когда кружка опустела, заворочалась в одеялах. Повернувшись к мужчинам спиной, Майяри уткнулась лбом в холодную стену и тут же уснула.

— Как медвежонок, — умилился Шидай, разворачивая её к себе лицом. — Я начинаю понимать её преподавателей, — признался он. — Мне будет очень жаль, если она окажется виновной.

Харен, видимо, его умиления не разделял.

— Отойди, — сухо велел он, и едва лекарь посторонился, подался к девушке и осторожно высвободил из одеял её руки.

Когда он вытащил из левого кармана плаща длинный, от запястья до локтя, браслет, Харийд нервно вскинулся.

— Что это? — резко спросил он. — Вы не можете этого сделать!

— Могу, — холодно ответил Ранхаш, задирая рукав девушки. — Если она окажется невиновной, то это будет временной мерой. Пока не исчезнет риск того, что она поддастся своим тёмным желаниям.

— Если она окажется невиновна, то вы сразу же снимете с неё эти браслеты! — категорично заявил Харийд. — Я сам прослежу за ней.

— Нет, — браслет с щелчком закрылся, опоясав руку девушки сверкающей золотой сетью, блеск которой лишь немного затемняли множество выгравированных на поверхности знаков, и харен достал из правого кармана ещё один браслет. — Если она окажется невиновной, то всё произошедшее будет на моей совести, значит, и мне нести ответственность. В этом случае я возьму её под свою опеку.

Второй браслет захлопнулся, и Харийд вздрогнул, с отвращением рассматривая украшение. Внутри поднялась волна протеста. Как хаги он был категорично против таких мер, но лучше выхода предложить не мог.

— Вот и замечательно, — Шидай бестрепетно оттеснил господина в сторону и поднял девушку на руки. — Значит, держать её в таком холоде смысла больше нет. Харийд, бери одеяла и за мной!

Молодой мужчина немного замешкался, с сомнением смотря на харена, но потом всё же сгрёб одеяла и бросился догонять лекаря.

Едва их шаги стихли, в тюремном коридоре возникла пугающая тишина. Заключённые вели себя тише мышей, даже женщины не пытались завлечь харена соблазняющими взглядами и чинно сидели на полу, опустив глаза. Слава Ранхаша Вотого шла далеко впереди него.

Уже покидая подземелье, Ранхаш столкнулся с данетием Трибаном.

— Ну как она? — мрачно поинтересовался данетий.

— Хорошо, — не стал вдаваться в подробности харен. Шидай и не таких на ноги ставил. — Что со свидетелем?

— Запер его в одной из комнат для содержания благородных преступников, — Трибан поморщился. Он считал, что среди преступников благородных быть не может даже по происхождению, — и приставил охрану из наших.

Харен одобрительно кивнул и распорядился:

— Мне нужно, чтобы прямо сейчас отправили кого-нибудь в его родную деревню. Пусть привезут того, кто хорошо знает Одаша.

— В его деревню? — чуть удивлённо протянул Трибан, но почти тут же его ноздри понимающе шевельнулись. — Отправлю Варлая на драконе. Ещё что-то?

— Да, — харен пристально посмотрел на него. — Я надеюсь, что информация о происхождении девушки не уйдёт за стены допросной?

Захотелось поделиться:) Заглянув в сборник хокку, я увидела трёхстишие Басё:

На ночь, хоть на ночь одну,

О кусты цветущие хаги,

Приютите бродячего пса!

Глава 20. Самое эффективное лечение

В новом месте заключения было куда теплее. Комнаты для влиятельных заключённых располагались в башнях тюрьмы и имели камины. Отапливали их, правда, спустя рукава, а в периоды, когда комнаты пустовали, их и вовсе не топили. Мокрая стынь ещё не успела до конца истаять, но сухой жар быстро заполнял помещение. Получив нагоняй от личного лекаря харена, стража в этот раз расстаралась, и рядом с камином высилась гора дров, а довольно широкую постель, предназначенную под крупногабаритных арестантов, заваливала куча одеял.

— Давно бы так, — благосклонно проворчал Шидай и, коленом отодвинув одеяла, осторожно опустил девушку на постель.

Харийд нерешительно потоптался на месте и сгрузил свою ношу в угол на пол. Может, ещё пригодится.

Пока лекарь стаскивал с девушки сапоги, в комнату осторожно протиснулись двое мужчин. Один из них нёс два дымящихся ведра, а второй — деревянную ширму и пустое деревянное ведро с крышкой.

— Прелесть какая, — Шидай уставился на ведёрко с крышкой. — Ставь его рядом с кроватью. В уборную она вряд ли в ближайшее время захочет, а вот вырвать её может.

Оборотень покорно поставил ведро, где сказали, а ширму умостил в углу. Его товарищ оставил вёдра с водой у камина, и они оба поспешили скрыться за дверью. Шидай, почёсывая голову, посмотрел сперва на девушку, потом на вёдра и наконец на брошенные на пол одеяла.

— Ну мыться ей нельзя, но грязь лишнюю снять нужно. Я её оботру, — решил лекарь. — Только во что бы её переодеть?

Харийд кашлянул, привлекая его внимание, и молча ткнул пальцем в сторону ширмы, на которой сиротливо висела серая тряпка. При ближайшем рассмотрении оказалось, что это женская рубашка.

— Какая предусмотрительность! — ехидно восхитился Шидай. — Надо почаще сюда заглядывать и поощрять такие похвальные качества. А то без присмотра они не проявляются.

Осмотревшись, лекарь пришёл к выводу, что в данный момент они сделали всё, что могли, и подтолкнул Харийда к выходу. Парень упёрся.

— Может, я здесь останусь?

— Зачем? — по губам Шидая расползлась шкодливая улыбка.

— Явно не за тем, о чём вы подумали, — фыркнул хаги.

— Твоя охрана сейчас не нужна, поэтому топай давай, — лекарь опять подпихнул его в спину. — Она в браслетах и под охраной наших оборотней. А если она вдруг окажется невиновна, то господин Ранхаш сам о ней позаботится.

— Хаги позаботится о хаги лучше, — упрямился Харийд. — Вы многого о нас не знаете.

— Наверное, будет лучше, если и не узнаем. А если ты будешь ошиваться рядом с девчонкой, то только у нас на виду. Так что все ваши тайны перестанут быть тайнами. Топай давай!

Шидай всё же вытолкал недовольного хаги за дверь и, набросив на девушку одеяло, тоже вышел.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском поленьев и завываниями ветра снаружи. Тихо звякнул ключ в замочной скважине и громыхнул засов. Последнее заставило Майяри вздрогнуть и сонно моргнуть.

Некоторое время она просто лежала с открытыми глазами и нежилась в трескучем дровяном тепле. Телу было жарко и в то же время хорошо. Жар успокаивал ноющие лёгкие и больше не вызывал дикого желания окунуться в ледяную воду. И так было замечательно. Майяри прикрыла глаза. Она не пыталась осознать, где находится. Здесь было тепло, уютно и тихо. Звук ветра, в отличие от криков заключённых, не вызывал головную боль и тошноту, а, наоборот, навевал умиротворение.

Майяри почти уже задремала, когда в горле нестерпимо запершило, и девушка задохнулась в кашле. Скрючившись на постели, она словно бы пыталась исторгнуть мучившую её болезнь, а когда приступ миновал, обессиленно уткнулась лицом в подушку. Сон и покой улетели, оставив ноющее в ломоте тело и всё усиливающуюся дурноту. В воображении появлялись и исчезали ужасающие и непонятные картины, вызванные бредовым состоянием. Утомлённый болезнью рассудок уже не мог отличить реальность от фантазий, и Майяри тихо заплакала, вдруг став семилетней девочкой, которую пугали пещерные духи. Через несколько секунд она уже не плакала, а тихо и зловеще смеялась, превратившись в одного из пещерных духов. Ей было жарко в пещере, да и девочка наскучила своим плачем, поэтому Майяри прижалась щекой к пещерным стенам в поисках прохлады, не осознавая, что на самом деле прижимается к подушке.

Стены оказались мягки и тошнотворно теплы. Девушка резко села на постели и отбросила одеяло. Увидев огонь в камине, она тут же закрыла глаза ладонями, словно языки пламени причинили ей боль. Но образ пещеры растаял, сменившись реальными очертаниями тюремной комнаты. Осмотревшись, Майяри решила, что она в таверне. Да-да, именно так! Она едет в Жаанидый продавать свои волосы. Вон их как много! Теперь она разбогатеет.

Майяри замутнённым взором осмотрела свою растрепавшуюся, в соломе, косу и пришла к выводу, что товар плохо выглядит. Надо почистить. Чуть ли не вырывая клочками волосы, девушка расплелась и потрясла головой. Тошнить стало больше, а трухи меньше не стало. Простонав, Майяри опять обвела комнату взглядом и наткнулась на вёдра. Точно! Она же заказала воду для омовения.

Следующие несколько минут девушка потратила на то, чтобы дойти до вёдер. Упав рядом с ними на колени, она тут же погрузилась лицом в дымящуюся воду и начала жадно её пить. От питья ей одновременно и полегчало, и затошнило ещё сильнее. Но в голове прояснилось. Майяри вспомнила, что находится в тюрьме, но пока не могла сообразить, что место заключения изменилось. Ей начали мерещиться гнусные голоса заключённых и хохот продажных девиц. Мыться у них на виду она, конечно, не желала, поэтому потащила вёдра за ширму. Кое-как добравшись до цели, девушка стащила с деревянной створки серую рубашку и обессиленно плюхнулась на пол. Некоторое время она смотрела перед собой замутнённым неосмысленным взглядом, а потом опять посмотрела на воду, с большим трудом вспоминая, что именно хотела сделать.

— Волосы… — припомнила она, — на продажу…

Схватившись за расстёгнутый ворот, Майяри потянула платье наверх, но опомнившись, хрипло рассмеялась и протянула:

— Э, нет… Не дождётесь…

И треском оторвала воротник от своей нижней рубашки. Воротник она тщательно обвязала вокруг запястья, а затем глубоко вздохнула и засунула голову в ведро.

— Ранхаш, она теперь до утра проспит, — тихо заверял Шидай харена, идя рядом с ним по коридору, ведущему в башню. — Тебе туда лучше не соваться. Если подхватишь воспаление, то болеть будешь долго и мучительно, — лекарь ещё сильнее понизил голос и серьёзно посмотрел на господина. — Я сейчас с ней закончу, и нам тогда лучше поехать домой. До полудня завтрашнего дня она точно проспит.

— У неё только простуда? — мрачно уточнил Ранхаш.

— Воспаление лёгких, — педантично поправил Шидай и вспылил: — Это не просто простуда. Будь серьёзнее, мальчишка!

Его недовольное шипение эхом разнеслось по коридору, привлекая внимание стражи, и лекарь поспешил сменить гнев на милость.

— Она сильно истощена, видимо, терпела лишения, но, как ни странно, ничем больше не больна. Даже паразитов нет. Ну если только в тюрьме чего не подхватила, исследовал-то я её на привалах.

— То есть она не умрёт?

— У меня даже ты не умер, — мрачно съехидничал Шидай и умолк, так как они наконец добрались до камеры заключённой.

Заметив харена, стража молча и быстро отперла дверь, и Ранхаш вместе с лекарем шагнул внутрь. Увидев девушку, Шидай не удержался от присвиста.

Майяри лежала на постели в одной серой рубашке, а её мокрые волосы змеями темнели на подушке. Рядом с ширмой комом валялась её намокшая одежда и блестела разлитая вода.

— Боги! — поражённо прошептал Шидай и, подойдя ближе, со священным ужасом уставился на тяжёлые от воды волосы. — Ранхаш, так у меня не чудил даже ты! Это ж надо додуматься помыться в таком состоянии… Да ещё и суметь!

Девушка зашлась хриплым кашлем и попыталась перевернуться на другой бок.

— Знаешь что? — задумчиво протянул Шидай и через плечо посмотрел на господина. — Поезжай домой без меня. Я здесь заночую. А то, боюсь, эта точно себя в могилу сведёт.

Ранхаш молча осмотрел дрожащую девушку, задержавшись взглядом на золотых браслетах. Они были слишком широки и лишь подчёркивали болезненную худобу девушки. Она вся была слишком худа. Если она невиновна, то стоило ли подвергать себя таким мучениям? Ранхаш приблизился и, опустившись на корточки, пристально всмотрелся в серовато-бледное лицо.

— Жалко? — с сомнением предположил Шидай.

— Нет, — Ранхаш склонил голову на бок, продолжая осматривать девушку. — Она довела себя до такого состояния, убегая от закона, значит, ей есть, что скрывать.

— Думаешь, всё же виновна?

— Да, — помедлив, ответил Ранхаш. Интуиция подсказывала ему, что эта девушка — важная фигура в расследуемых им событиях. И чем дольше он смотрел на неё, тем сильнее ему казалось, что она тесно связана с ограблением. Её облик был ему знаком. Такими же знакомыми ему казались преступники, чей след явно, как образ, отпечатывался на преступлении. А эта история с ограблением имела её облик.

Распрямившись, харен направился на выход, бросив напоследок:

— Постарайся, чтобы она выжила.

— Нет бы спокойной ночи пожелал, — проворчал Шидай уже закрытой двери и опять повернулся к дрожащей в лихорадке девушке. — Везёт мне на бедовых пациентов. Ну иди сюда!

Следующую четверть часа лекарь, ругаясь, сушил волосы девушки магией и забрасывал образовавшиеся лужи лишними одеялами. Майяри же нисколько не помогала ему в лечении. Она дрожала от холода, но стоило Шидаю укрыть её, как девушка начинала хныкать и нервно ворочаться, выпутываясь из одеял.

— Крутись-крутись, — злорадно подначивал её лекарь, стаскивая с себя сперва кафтан, а потом сапоги.

Сняв рубашку, мужчина растянулся рядом с девушкой на постели и притянул её к своей груди. Та заелозила, пытаясь вывернуться, но лекарь, посмеиваясь, только навалил сверху побольше одеял и ещё крепче притиснул её к себе.

— Нет ничего лучше живого тепла, — злорадно пропел Шидай. — Оно и обогреет, и удержит. Ну-ну, не надо сбрасывать одеяла!

Проснулась Майяри от страшного сна. Снилось ей, что хохочущий Одаш сбросил её в чан с кипящей водой, обещая стоящему рядом харену, что приготовит из неё просто божественный суп. Тело было мокрым от пота, и сперва Майяри даже решила, что действительно искупалась в супе. Но потом глаза её уткнулись в затухающий камин, пальцы ощутили колкость шерстяного одеяла, а тело — горячую тяжесть.

Майяри понадобилось время, чтобы окончательно проснуться и вспомнить, что находится в тюрьме. Собственно, её последние воспоминания обрывались на пути в допросную. Все остальные события были подёрнуты мутной пеленой беспамятства и причудливо смешивались с привидевшимися в бреду фантазиями. Майяри пыталась припомнить, как оказалась в этой комнате, но в голове назойливо маячили образы пещеры Наказаний.

Вместе с частью воспоминаний к Майяри вернулась способность адекватно оценивать реальность. Она вдруг почувствовала, что волосы у уха шевелит тёплый ветер, а в спину бьётся чьё-то сердце. Холодок прошёлся по телу, и мгновенно взбодрившаяся Майяри опустила глаза.

Первыми она увидела руки. Мускулистые мужские руки с проступающими венами и широкими ладонями. Руки обнимали её крест-накрест, а левая ладонь нагло сжимала её грудь. Ниже виднелось крепкое мускулистое бедро. Оно придавливало Майяри своей тяжестью к постели, а босая стопа упиралась ей пяткой в голень. Обмирая то ли от страха, то ли от волнения, девушка повернула голову и носом упёрлась в чужое лицо. Пришлось немного отстраниться, чтобы рассмотреть его. Лицо показалось знакомым. Уже немолодое, с лучиками морщинок вокруг глаз и рта, но вполне привлекательное. Взгляд Майяри скользнул вниз, и она тут же отвернулась. Рубашки на мужчине не было.

Боги, что произошло? Она же была в тюрьме! В тюрьме же? Ей же не приснилось это? Её ведь поймали. Так почему она просыпается в объятиях незнакомого мужчины, а не в стылых стенах темницы?

Майяри нервно ощупала свои бёдра и с нарастающей паникой убедилась, что портков на ней нет. То, что мужчина был в штанах, её ничуть не утешило. Что произошло? Что?!

Память, словно издеваясь, — Майяри даже послышалось глумливое хихиканье — в ответ на все вопросы выдавала пустоту. Тёмные, ну почему она проснулась не в тюрьме? Где её камера?

Майяри заставила себя успокоиться и попыталась осторожно выбраться из рук незнакомца.

— Боги! — недовольно простонал мужчина и ещё крепче обнял её. — Спи уже, бедствие!

Майяри замерла, ощущая, как сжимаются чужие пальцы на её груди, а затем медленно повернулась, прижимаясь к торсу мужчины и отстраняясь от его ладони. Спящий незнакомец тут же воспользовался этим и, прижавшись щекой к её макушке, блаженно вздохнул. Майяри почувствовала себя полностью погребённой под его телом.

Глава 21. Ещё один допрос

Здесь её уже взяла злость, и девушка отчаянно затрепыхалась, пытаясь сбросить с себя тяжёлое тело. Шидай обиженно застонал и сонно заморгал. Ему понадобилось время, чтобы осознать, что кто-то очень активно выползает из-под него.

— О, — обрадованно протянул он. — Очухалась! И куда ползём?

И придавил Майяри рукой к постели, нажав на поясницу.

— Вы кто такой?! — разъярённо прошипела девушка.

— Не помнишь? — наигранно расстроился Шидай. — Я твой лекарь.

— Какой вы лекарь? Где я?

— И за что такое недоверие? Лечишь их, а в ответ никакой благодарности. Одни тычки, укусы и обвинения, — Шидай отпустил девушку и, широко зевнув, с хрустом потянулся, разом заняв всю кровать. — Совсем ничего не помнишь?

Майяри настороженно кивнула, а сама опять начала рыться в памяти. В этот раз та шла на контакт охотнее и выдала несколько смазанных, но вполне реалистичных картинок: на одной перед Майяри сидел мужчина с холодным взглядом, а на второй она боролась вот с этим вот седым «лекарем».

— Ты всё ещё в тюрьме, — Шидай перевернулся на бок и, подперев голову рукой, с интересом уставился на завернувшуюся в одеяло девушку, — но по результатам допроса ты была переведена в разряд свидетеля, хотя обвинения с тебя не сняли.

— Допроса? — напряглась Майяри.

— Тоже не помнишь? Тем лучше. В беспамятстве, как правило, все становятся честнее. Если твои слова окажутся правдивы, то ты можешь ничего не бояться.

Глаза больной подозрительно сузились. Допроса? Что она могла сказать? Майяри разом перестал волновать мужчина, с которым она оказалась в одной постели, и девушка испугалась уже другого. Что именно она наговорила? В беспамятстве она всегда была слишком болтливой и до отвращения честной.

— Что я сказала? — тихо поинтересовалась Майяри.

— Ну ты же не думаешь, что я тебе отвечу? — снисходительно усмехнулся Шидай. — Вот расскажешь харену всё в трезвом рассудке, и пусть он сравнит версии. А теперь давай посмотрим, как ты себя чувствуешь.

Последнее прозвучало несколько угрожающе, и Майяри помимо воли напряглась, а тут ещё этот лекарь лениво потянулся в её сторону. Она едва с кровати не упала, пытаясь отстраниться, но пальцы мужчины крепко ухватили её за плечо.

— Давай не будем устраивать сцены, как вчера? — попросил Шидай. — Я сильно устал, да ещё и плохо спал благодаря кое-кому. Мне нужно только посмотреть твою грудь. У тебя воспаление лёгких, и мне нужно убедиться, что ты успешно двигаешься к выздоровлению. Ты же работала у лекаря, поэтому должна понимать, как это важно. Ладно вчера ты была не в себе…

Майяри рванулась прочь, и лекарь едва не улетел с кровати следом за ней.

— Эй! — возмутился он, а Майяри вскочила на ноги и, кутаясь в одеяло, шагнула к камину.

Шагнула и покачнулась. Голова закружилась, и Шидай едва успел подхватить её.

— Ведёрко? — услужливо поинтересовался он, но девушка, тяжело дыша, лишь упёрлась рукой в его обнажённую грудь, пытаясь отстраниться. — Что за детское поведение?

Уложив больную на постель, Шидай потянул руку к завязкам на её груди, но Майяри совершила невероятное усилие и перевернулась на живот.

— Не глупи, я же тебя не насилую, — пытался достучаться до разума девушки Шидай, но та в ответ собралась с силами и попыталась уползти от него. — Вот же! — лекарю пришлось навалиться сверху. — Ну ладно!

Сноровисто задрав подол рубашки, Шидай просунул под неё руку и по бедру скользнул девушке на бок. Майяри замерла в ужасе, когда почувствовала, как горячая ладонь уверенно перебирается на её живот, а затем наконец-то ложится на грудную клетку. Сдавленно охнув, она через ткань вцепилась в пальцы лекаря, пытаясь оторвать их от себя, но силы были явно неравны.

— Так… — торжествующе протянул Шидай, надавливая пальцами на кожу.

Майяри охнула, когда лёгкие окатило жаром, и потрясённо заморгала. Мужская рука почти мгновенно выскользнула из-под её рубашки, и Шидай откатился вбок.

— Вот и всё, — с укором протянул он. — И стоило такую сцену закатывать?

Продолжая ворчать себе под нос нечто укоризненное, лекарь поднялся и начал натягивать сапоги. Всё ещё ошарашенная, Майяри с недоумением воззрилась на него и провела ладонью от ключицы до солнечного сплетения. Неужели не заметил?

Что-то жёсткое упёрлось в запястье. Майяри с недоумением опустила глаза и замерла. Из-под обтрёпанного рукава проглядывал край золотого паутинчатого браслета. Несколько долгих секунд она просто смотрела на темнеющие знаки, вчитывалась в них, расшифровывала, хотя этого совсем не требовалось: она и так знала, что это, — а затем быстро задрала сперва правый рукав, а потом и левый. Золотые браслеты оковывали её руки от запястий до локтей. Они были похожи на тончайшую паутину, и на левом запястье между золотых нитей можно было различить кусок ткани, в котором Майяри с неожиданным облегчением опознала ворот от своей старой рубахи. Но облегчение было недолгим. Её затрясло.

— Что это? — едва слышно спросила она.

Шидай обернулся и с любопытством осмотрел её руки. Девушка держала их так, словно брезговала прикоснуться ими к остальному телу.

— Ну ты же не думала, что мы никак не обезопасимся от твоих сил? Если ты невиновна, то мы их снимем. Через некоторое время.

Майяри едва не закричала. Это браслеты для хаги! Для хаги! Что она сказала на допросе? Что?! Почему на неё надели хаггаресские браслеты? И как они собираются их потом снимать?

Сдержаться удалось только благодаря невероятному усилию воли. Она не может задать ни один из этих вопросов потому, что она не должна знать, что их вообще можно задать!

Стража почтительно приветствовала хромающего харена. Утро сегодня выдалось очень морозным, и левая нога уже предсказуемо подвела своего хозяина, отказавшись сгибаться. Подъём по лестнице слегка разогрел её и тут же ввёл в онемение от перенапряжения, но Ранхаш даже не думал щадить самого себя. Он прошлой ночью почти и не спал. Отсутствие Шидая позволило ему беспрепятственно посидеть в кабинете и осмыслить сложившуюся ситуацию.

В качестве следователя Ранхаш выступал нечасто. Большей частью он был в роли сыскаря, когда требовалось просто найти преступника и препроводить его к месту казни. Но на его воинской должности и это требовалось не слишком часто. И Шидай, и прадед долгое время выступали против того, чтобы он занимался расследованиями, и ставили палки в колёса: до пятидесяти лет Ранхаша очень увлекала работа следователя. Шерех, памятуя о печальной судьбе сына, родного деда Ранхаша, не хотел, чтобы то же случилось и с правнуком. Впоследствии Ранхаш оставил давнюю мечту и сейчас воспринимал её как блажь молодости, поэтому нежданно обретённое место главы сыскного отдела его ничуть не порадовало. Но прадед, видимо, понял, что убиться Ранхаш может где угодно, и в качестве харена санаришского сыска за ним наблюдать проще, чем в качестве дарена, который мотается по всей стране и порой в самых глухих её уголках. Раньше эта опека дико раздражала, но за почти два века Ранхаш привык и перестал обращать внимание. Хотя в юности это особое внимание прадеда доводило его до приступов неконтролируемой ярости.

Но всё же следственная работа увлекала, хотя порой и приводила к головной боли. Как сейчас. Долгие размышления о прошедшем допросе привели его к малоутешительному выводу: у него нет весомых доказательств вины Амайяриды. Ни одного вещественного доказательства. Только свидетель, слова которого подвергли сомнениям. Можно ли считать показания Одаша более весомыми, чем показания магички-недоучки?

Когда ему требовалось кого-то найти, но следов не было, Ранхаш спокойно полагался на свою интуицию. Ему просто нужно было найти цель. Сейчас его интуиция подсказывала, что Амайяриде нельзя доверять. Никак нельзя. Но доводы интуиции нельзя приложить к делу. А если правду говорит девушка? Ранхаш легко мог представить в качестве убийцы и Одаша. Мог он представить этих двоих и сообщниками, не поделившими добычу. В его голове была пара десятков вариантов возможного развития событий, которые было сложно поделить на более и менее вероятные. Нередко бывало так, что менее вероятные версии выходили на первый план, а самые правдоподобные из них оказывались сущей нелепицей. Но из всех этих версий нельзя было выбросить ни Одаша, ни Амайяриду. Как минимум, эти двое что-то знали о произошедшем.

В коридоре перед камерой Амайяриды дежурили оборотни Санаришского сыска. Ранхаш от себя выделил им одного оборотня из своей «тайной» охраны, любезно предоставленной прадедом. Больше для присмотра, чем для реальной помощи. Ранхаш всё же не доверял полностью своим пока малознакомым подчинённым.

— Что там? — коротко потребовал отчёта харен.

— Вроде тихо, — ответил за всех высокий черноволосый оборотень с короткой стрижкой, как раз тот, кого Ранхаш отрядил в охрану от себя. — Господин Шидай несколько раз выходил, затащил туда стол и, кажется, сейчас кормит её.

Ранхаш кивнул. Раз кормит, значит, живая.

Знаком он велел открыть запоры и сам толкнул дверь, не спеша распахивать её слишком широко. Взору его открылась разворошённая постель, на которой в ворохе одеял как птенец в гнезде сидела девушка. Выглядела она немного лучше, чем вчера. Круги под глазами стали ещё насыщеннее, но взгляд был разумным и полным недоверия. Нахохлившись, девчонка пристально наблюдала за перемещениями Шидая. Тот был свеж и полон сил.

— Сейчас поешь и выпьешь лекарство, — радостно вещал он. — Сегодня твоим лёгким уже немного лучше, но кашель может стать сильнее. Я тебе мясной бульон принёс.

Перед девушкой со всей осторожностью была поставлена глиняная миска, от которой шёл густой пар. У Ранхаша аж болезненно заныл язык, словно он его обжёг.

— Хотя нет, подожди, — Шидай поморщился и поднял миску. — Я попробую сперва, а то здешний повар, наверное, впервые в жизни такой деликатес готовил.

Безнаказанно хлебнув обжигающего бульона, лекарь удовлетворённо кивнул и опять поставил миску перед Майяри.

— Солоновато, но в целом неплохо. Пей.

Майяри почувствовала холодный воздух и метнула взгляд на дверь. Её глаза и глаза харена столкнулись и намертво сцепились, как пара клинков.

— Ну что такое? — недовольно протянул Шидай, но, принюхавшись, тут же обернулся. — Господин? Рановато вы, я же сказал, что она очнётся после полудня.

Неохотно оторвав взгляд от тёмных обжигающих глаз, Ранхаш осмотрел своего лекаря и счёл, что тот выглядит вполне неплохо. Только убедившись в этом, он опять взглянул на девушку и отдал приказ:

— Выйди ненадолго, мне нужно поговорить с ней.

— Говорите при мне, — пожал плечами лекарь.

— Шидай, — с нажимом произнёс харен.

Тот фыркнул, но всё же подхватил свой кафтан и направился на выход.

— Проследите, чтобы она выпила бульон, — велел он перед тем, как выйти в коридор.

В комнате воцарилась тишина, сменившаяся через полминуты шорохом: девушка ещё плотнее завернулась в одеяла.

Ранхаш, хромая, добрался до стула и, поставив его перед столом, сел напротив девушки. Майяри пришлось приложить усилия, чтобы не пялиться на его больную ногу. Тёмные, как же она оплошала! Боги, наверное, умирают со смеху, глядя на неё. Вылечить мужчину, который станет её палачом. Майяри и раньше знала, что судьба ей досталась от рождения незавидная, но сейчас она ещё больше убедилась, что просветов в её жизни не будет до тех пор, пока она не переломит доставшуюся ей жизненную дорогу.

— Думаю, мне стоит представиться ещё раз. Ранхаш Вотый, — холодные глаза в упор посмотрели на Майяри.

Её передёрнуло от озноба.

— Амайярида Мыйм, — представилась она в ответ.

— Это ваше настоящее имя?

— Естественно.

Ранхаш внимательно наблюдал за лицом девушки, но ни один мускул не дрогнул на нём.

— Необычное сочетание: странное имя и имя человеческой семьи. Вы же хаги.

Лицо Майяри выглядело совершенно спокойным. Была заметна тень недовольства, но не более того. Кроме того, девушка выпрямилась, вскинула подбородок, и у Ранхаша возникло ощущение, что он ведёт не очень приятный, но всё же светский разговор.

— Не вижу ничего необычного ни в своём имени, ни в имени своей семьи. Господин Ранхаш, вас интересует моё имя или моя причастность к преступлению? — несколько раздражённо спросила девушка.

— Меня интересует всё, — жёстко ответил харен. — Вы хаги, но при этом вы Мыйм. Ваше имя странное, непонятное и ни разу мне не встречалось. Я предполагаю, что оно ненастоящее.

— Вы неправы, — спокойно, не отводя взгляда, ответила Майяри.

Ноздри харена раздулись, но настаивать он не стал. Он уже видел, что простыми уговорами правды из неё не вытянуть.

— Хорошо, допустим, я ошибаюсь, — покорно согласился он. — Где вы родились?

— А школа не поделилась этими данными? — Майяри с трудом удерживалась от ехидства. Весь этот допрос казался ей полным фарсом. Неужели они думают, что она настолько глупа и действительно поверит, что закону нужна справедливость в этом деле? — Я родилась в Розышах.

— Хаги родилась в человеческом поселении… — протянул харен. — Как же так вышло?

— Не имею ни малейшего понятия, — бесстрашно заявила девушка.

— Кем же были ваши родители?

— Одним богам ведомо, — пожала плечами Майяри. — Я сирота.

— И кто же вас растил?

— Я уже плохо их помню. Кажется, это были хорошие люди.

— Розыши сгорели шестнадцать лет назад. Как вы жили все эти годы и чем занимались?

— Я обязана ответить? Господин, я не могу понять, какое отношение имеет моё прошлое к ограблению и убийству? Я жила сложно, но честно. Этого достаточно?

Девушка не улыбалась, смотрела мрачно, исподлобья, но Ранхаш чувствовал, что она издевается и даже не прикладывает усилия, чтобы придумать более правдоподобные ответы. Такое пренебрежение вызвало внутри похожее на чесотку раздражение.

Ранхаш подался вперёд, и вместе с ним вперёд подался и стол. Но совсем немного. Из одеял неожиданно вынырнуло острое колено и упёрлось в край столешницы. Майяри тяжело посмотрела на оборотня. Она не любила, когда кто-то так нагло вторгался в её личное пространство. Особенно те, кто ей очень не нравился. Харена она как раз занесла в их число.

В комнате повисло напряжённое молчание. Не сводя взгляд с Майяри, харен напомнил:

— Я жду ответ. Нормальный ответ.

— Я не буду отвечать, — мрачно заявила Майяри. — Моё прошлое не имеет отношения к краже, так что ваше любопытство праздно, и я не обязана его удовлетворять.

— Госпожа Амайярида, я подозреваю, что на преступление вас сподвигли какие-то обстоятельства вашего прошлого.

— Тогда тем более зачем мне об этом рассказывать?

Майяри опять овладел приступ тошноты, но она списала его не на болезнь, а на отношение к происходящему.

— Я всё равно об этом узнаю, — спокойно пообещал Ранхаш, — но это будет стоить мне трудов и времени. Я уже не смогу быть снисходительным к вам. И не захочу.

— Прекрасно, — не испугалась Майяри. — Не буду облегчать жизнь ни вам, ни себе.

Её колено немного сдвинулось, отодвигая стол, и Ранхаш невольно посмотрел на обнажившееся бедро. Кожа его оказалась смуглой, в пятнах уже проходящих синяков.

— Опрометчиво, — коротко осудил Ранхаш. — Хорошо, раз вы не хотите говорить о своём прошлом, то перейдём к убийству и краже. Они-то к делу относятся. Вчера вы сказали, что невиновны и обвинили в убийстве господина Одаша.

Слова харена подтолкнули память девушки, и перед её глазами возникли размытые картинки. Она пыталась вглядеться в них, осознать, но они опять ускользнули. Так что именно она вчера сказала?

— Откровенно говоря, я совсем не помню, что говорила вчера, — призналась Майяри. — Возможно, я бредила и сказала то, чего на самом деле не происходило.

— Самое время восстановить картину происходящего, — девушка вскинула глаза на харена, ожидая увидеть насмешку, но взгляд его был всё так же холоден. Бр-р-р! Да как он сам от себя не стынет? — В день убийства главного хранителя и ограбления сокровищницы что вы делали в той части города?

Помешкав, Майяри всё же решила ответить:

— Я шла в школу. Я подрабатывала у лекаря в лавке и как раз возвращалась в общежитие.

— Почему мимо сокровищницы?

— Я всегда возвращалась этой дорогой, — пожала плечами Майяри. — Район тихий, спокойный, воров почти нет… Там же стражи много.

— Почему вас не встретил ваш жених?

Губы девушки поджались, и Ранхаш даже решил, что она не ответит, но та всё же сказала:

— Он был наказан и сидел в подвале школы. Он… он неудачно пошутил.

У мастера Лодара вообще было очень туго с чувством юмора, а Виидаш плохо дружил с головой. Короче, эти двое нашли друг друга.

— Господин Одаш утверждает, что именно вы убили хранителя сокровищницы и забрали у него драгоценности. Вы же вчера утверждали, что всё произошло иначе. Так что же произошло?

Майяри замешкалась, в очередной раз пытаясь вспомнить вчерашний допрос. Ранхаш расценил её молчание иначе.

— Госпожа Амайярида, вы же понимаете, что в случае вашей виновности вас ждёт смертная казнь. Если вы не поможете мне разобраться в этом деле, то я не смогу помочь вам.

Брови Майяри раздражённо сошлись на переносице, а колено опять шевельнулось, привлекая внимание харена. Край одеяла и подол рубашки сползли ещё ниже, оголяя бедро.

— Я услышала крики, — наконец сказала она, — и свернула в переулок, который выводил на задний двор сокровищницы. Там было темно, и я смогла различить только две фигуры. Одна догоняла другую.

— Две? — ровно уточнил Ранхаш, но Майяри напряглась.

— Мне кажется, в отдалении был кто-то ещё… вроде два силуэта, но я не уверена. Я смотрела только на тех, что был ближе. Тот, что догонял, был больше и выше. Он догнал человека… оборотня впереди, повалил его на землю и ударил ножом. Я потом уже узнала в нём Одаша, когда луна из-за туч выглянула.

— Он ударил один раз? — педантично уточнил Ранхаш.

— Не знаю, — девушка нервно потёрла лоб. — У меня в этот момент всё перед глазами поплыло, и я вроде закричала. Меня увидели и бросились догонять. Я долго бегала от них… мне кажется, их всё же было несколько. А потом оторвалась и поспешила в школу.

— В школу? Вместо того чтобы пойти к страже?

На этот раз память всё же решила помочь своей хозяйке. В голове отчётливо прозвучало то, чего не было в реальности:

«Пусть бегает. Всё равно к страже подастся, там мы её и достанем».

— Я слышала, как они говорили, что достанут меня и у стражи, — Майяри вскинула глаза и увидела, как раздуваются ноздри харена. Угадала?

— И поэтому вы сбежали, когда за вами пришли в школу?

— А что я должна была подумать? Меня пришли арестовывать, хотя я не преступала закон. Ко мне пришли не с допросом, а с арестом! Я даже не была уверена, что за мной пришла именно стража.

Почти на минуту в комнате воцарилась тишина. Майяри мрачно смотрела на харена, и он, глядя в тёмные горящие глаза, неожиданно почувствовал досаду. Выражение её лица и взгляд излучали решимость стоять на своём до конца. Глядя в её глаза, Ранхаш ощущал, будто бы стоит перед каменной стеной. Это раздражало. Но… Взгляд его скользнул на обнажённое бедро. Одеяло постепенно ползло ниже, к животу, всё больше открывая эту мало соблазнительную в данный момент часть тела. Бедро сотрясала дрожь. Под толстым слоем одеял пряталось больное уязвимое тело, и осознание этого разбивало стену напрочь.

— Я нахожусь в непонятном положении, госпожа Амайярида, — тихо протянул Ранхаш. — И вы, и господин Одаш обвиняете друг друга. Есть ли у вас какие-то доказательства вашей невиновности?

— Нет, — просто ответила Майяри. — Вроде какая-то старуха что-то кричала из окна, но я не уверена.

Ранхашу вспомнилась строка из отчёта. Была старуха, утверждавшая, что что-то видела. Она умерла до того, как до неё добрались дознаватели. Старое сердце не выдержало пережитого потрясения.

— Больше у меня вопросов нет, — порадовал девушку Ранхаш. — Вы пока останетесь здесь под присмотром моего личного лекаря.

Глаза Майяри всё же удивлённо распахнулись. Так этот мужик действительно лекарь? Она-то думала, он из сыскарей.

— Лечитесь, набирайтесь сил, — Ранхаш кивнул на немного остывший бульон. — Кстати, вам нужно его выпить.

Майяри скосила глаза на миску и едва заметно сморщила нос.

— Благодарю, но меня тошнит.

— Выпейте, — куда жёстче произнёс Ранхаш, и Майяри замерла.

«Пей!»

Озноб прошёл по коже.

Ранхаш откинулся на спинку стула и проникновенно посмотрел на девушку.

— Я же вам не нравлюсь, верно? — предположил мужчина. — Вам бы не хотелось видеть меня чаще?

Майяри лишь исподлобья посмотрела на него.

— Тогда вам следует выпить это, — харен кивнул на посудину. — Видите ли, вы мне нужны живой. И если понадобится, я лично прослежу, чтобы вы дожили до правосудия. Вам нравится мысль делить со мной эту комнату?

Плечи Майяри дёрнулись, и она нахохлилась.

— Она вполне подойдёт под мой кабинет. Здесь, кстати, даже теплее.

Разозлённая девушка подумала, что одно присутствие этой снежной глыбы должно задувать огонь в каминах.

— Так вам хотелось бы видеть меня каждый день? — харен посмотрел прямо в глаза Майяри и добавил: — Каждый час.

Майяри опять взглянула на чашу. Тошнило её уже не так сильно.

Из одеяла вынырнули тонкие дрожащие руки, и худые пальцы обхватили чашу. Ранхаш едва не вздрогнул, увидев их. Столь разительное отличие его слегка ошеломило: несломленный, готовый к борьбе рассудок и истощённое тело, почти дошедшее до грани. Обжигаясь и ещё сильнее дрожа, Майяри начала глотать бульон. Он оказался наваристым, сильно пах говядиной и действительно был солоноват. Желудок сперва возмущённо сжался, но потом блаженно расслабился и с жадностью принял живительную влагу. Допив, девушка поставила чашу на стол, вытерла губы и поспешила завернуться в одеяла. Только вот бедро, коленом которого она продолжала упираться в стол, всё ещё было обнажено и обнажилось ещё сильнее. Ранхаш уже видел округлый изгиб ягодицы.

— Замечательно, — одобрил харен и встал. — Госпожа Амайярида, вы же болеете?

Майяри с непониманием посмотрела на него. Что за глупый вопрос?

— Тогда закройте ноги.

Харен опять посмотрел на её бедро, и девушка, проследив за его взглядом, сдавленно выдохнула и поспешила прикрыться одеялом. Щёки её ярко, почти болезненно вспыхнули красным, и она разом растеряла свою невозмутимость, чуть ли не до крови закусив губы.

Хоть это было и недостойно благородного мужчины, но Ранхаш почувствовал лёгкое удовлетворение. Всё же её невозмутимость выводила из себя.

— Всё? — Шидай повернул голову на звук открываемой двери.

Ранхаш молча посторонился, пропуская его, и, уже закрывая дверь, услышал:

— Всё выпила? Какая молодец! А что это с твоим лицом? Если бы я не знал своего господина, то подумал бы, что он домогался тебя.

Дверь захлопнулась, отрезая все звуки, а харен невольно отметил, что стража странно на него покосилась.

Глава 22. Путаница

«…Молчи, раз усомнился в чём-нибудь,

А если судишь — твёрд, но скромен будь.

Кичливые хлыщи — мы знаем их –

Упорны в заблуждениях своих…»

Александр Поуп. «Опыт о критике»

(Перевод А.Субботина)

— Фух, там так вьюжит! — выдохнул Варлай, заходя в кабинет данетия тюрьмы, где временно обосновался данетий Трибан. — Думал, не долетим. Три раза мимо города пролетали, — пожаловался он и запнулся, увидев, что начальство спит, откинув голову на спинку стула и от души сопя в потолок.

В комнату следом за Варлаем протиснулся дюжий оборотень в тулупе с огромной меховой шапкой на голове. Из-под шапки выбивались рыжие кудри, а лицо покрывала такая же рыжая борода, мокрая от растаявшего снега.

Варлай кашлянул, и данетий вздрогнул.

— Лалушенька, дай папе поспать, — сонно прохрипел он.

Варлай фыркнул, сдерживая смех, а вот его спутник сочувствующе прошептал:

— Дюже умаялся мужик.

Фырканье всё же достигло ушей данетия — не зря они имели такие впечатляющие размеры — и оборотень распахнул глаза.

— А, прилетел наконец, — недовольно протянул он.

— Я через бурю пробивался, — обиделся Варлай. — Вот, привёз господина Рихия. Он родственник господина Одаша по четвероюродной тётке.

— Рад знакомству, — данетий устало отёр лицо и уставился на рыжего оборотня покрасневшими от недосыпа глазами. — Вы устали или готовы сейчас же пройти на опознание?

— Да чего откладывать? Молодчик, — Рихий кивнул на Варлая, — сказал, что Одаш в неприятности попал, так что я сразу на выручку родичу бросился. Тока хозяйство надолго оставлять не могу. У меня жёнка недавно разродилась. Одашу помогу — и обратно.

Трибан помимо воли испытал прилив симпатии к рыжему верзиле. Даже захотелось спросить, кто родился, но данетий поспешил задавить несвойственную ему сентиментальность и подняться.

— Тогда пойдёмте. Варлай, остаёшься здесь. Тебе ещё везти господина Рихия назад.

Парень сдавленно зашипел сквозь зубы, но перечить не посмел.

Всю дорогу до камеры Рихий старательно убеждал данетия, что его родич не мог быть замешан в дурных делах. Мол, Одаш и мухи не обидит. Более кроткого мужика ещё сыскать нужно. Дескать, он даже не женат до сих пор лишь по причине излишней скромности. Трибан, у которого дико трещала голова, слушал эти излияния вполуха. Не доходя до камеры, он остановился и придержал Рихия.

— Я хотел бы попросить вас ничего не говорить, когда вы зайдёте в камеру. Просто посмотрите на вашего родича, желательно не выказывая никаких эмоций. Потом уже, когда мы выйдем, вы скажете, ваш это родич или не ваш.

— Да чей же он ещё может быть? — удивился Рихий.

Когда данетий вошёл в камеру, Одаш быстро вскочил и испуганно на него уставился.

— Господин, ну так правда выяснилась? — жалобно спросил он.

— Выясняется, — сухо ответил Трибан. — У нас тут ещё один свидетель появился. Ему нужно взглянуть, вас или не вас он видел.

— Так какой свидетель? — всполошился Одаш. — Чего он видел?

Трибан молча поманил Рихия, и тот втиснулся в камеру.

Совсем скрыть эмоции у оборотня не получилось. Взглянув на Одаша радостно блеснувшими глазами, он застыл и дёрнулся, словно хотел посмотреть уже на данетия, но сдержался. Радость в глазах сменилась недоумением. Но в остальном оборотень держался молодцом и более ничем себя не выдал.

Трибан же внимательно наблюдал за Одашем. Тот с боязнью и надеждой уставился на «свидетеля» и, заметив недоумение в его глазах, взбодрился.

— На этом всё, — данетий привлёк внимание Рихия и указал ему на выход.

— А я виноват-то или нет? — опомнился Одаш.

— Всё после, — сухо ответил данетий и захлопнул дверь камеры.

Только после этого он вопрошающе уставился на Рихия, на что тот с недоумением развёл руками.

— Это не наш Одаш.

Харена запыхавшийся данетий поймал на первом этаже. Тот как раз направлялся к башне, где был заключён Одаш.

— Харен!

Ранхаш остановился и, прищурившись, осмотрел взволнованного данетия.

— Вернулся Варлай вместе с родственником Одаша. Так вот, тот сказал, что это не Одаш.

Трибан ожидал, что на лице харена появился волнение, может быть, ноздри негодующе раздуются, но тот лишь глубоко вздохнул и задумчиво посмотрел в пол.

— Где родственник Одаша? — наконец спросил он.

— С Варлаем, — Трибан поморщился. — Он орёт и требует вернуть настоящего Одаша. Того теперь, вероятно, только некроманты и сыщут, — он с досады сплюнул. — Больше года позволял себя за нос водить, как какого-то мальчишку! Что делать теперь будем?

— Допрашивать Одаша, — спокойно ответил Ранхаш. — Прямо сейчас.

Но только он сделал шаг, как дверь, ведущая на улицу, распахнулась и внутрь ввалился задыхающийся от бега оборотень.

— Изаш? — Трибан нахмурил брови, узнавая одного из своих подчинённых. — Ты что тут делаешь? Я же велел тебе и ребятам сидеть в сыске и ждать моих указаний.

— Данетий, — оборотень широко распахнул глаза, — там… — он запнулся и поспешно перевёл дыхание. — Там ещё один свидетель появился по делу об ограблении сокровищницы.

— Что? — переспросил Трибан.

Ранхаш развернулся и молча уставился на Изаша.

— Мы с ребятами побоялись его в сыске оставлять одного: он бормочет постоянно, что его убьют, — и сюда привезли.

Трибан посмотрел на харена и тут же распорядился:

— Тащите его сюда.

Очередной допрос проводили в кабинете данетия тюрьмы, откуда предварительно спровадили Варлая и Рихия. Последнего пришлось выводить под руки, убеждая, что в исчезновении его родича обязательно разберутся. Ранхаш не стал садиться, хотя данетий любезно оставил кресло свободным, и остался ждать свидетеля, заложив руки на спину. Трибан опять ощутил нарастающее напряжение, но он и сам был накручен до предела. Дело расследуется уже больше года, а тут выясняется, что главный свидетель совсем не тот, за кого себя выдаёт. Мало того, появляется новый очевидец!

Изаш втолкнул в кабинет щуплого обросшего мужичка в заношенном до дыр тулупе. Комнату моментально заполнил запах давно немытого тела и грязного тряпья. Одного взгляда хватило, чтобы понять — нищий и бродяга. Ноздри Трибана было презрительно дёрнулись, но он сумел себя обуздать. Даже такие отщепенцы порой вносят в дела важные детали.

Под холодным взглядом харена мужичок окончательно стушевался и попробовал отступить к двери, но там стоял Изаш.

— Это господин Ранхаш, ты можешь рассказать ему всё, — тихо подбодрил его сыскарь.

Бродяга перепугался ещё больше и нервно потёр шею.

— Так я ж всё рассказал… — промямлил он.

— Ещё раз, — с нажимом прошептал Изаш.

— Изаш сообщил, что вам есть, что сказать по делу об ограблении сокровищницы, — Трибану надоело ждать. — Кто вы?

— Милы̀м меня звать, — нерешительно ответил мужичок. — Я тут… ну… в городе живу.

— Бродяжничаешь, — поправил Трибан.

— Ну не без того, но жизнь сейчас тяжёлая, так что живу, как могу, — смущённо оправдался Милы̀й.

Трибан скривился, но спросить что-то ещё не успел. Вперёд шагнул харен.

— Что ты хотел рассказать?

— Ох, господин, — Милы̀й сглотнул и осмотрелся, словно ища пути к отступлению. — Не гневайтесь, но видел я кой-чего той ночью…

— Видел? — перебил его харен. — Почему сразу не пришёл?

— Так страшно ж! Я кто? Тварь нищая! Меня ж прибьют, и никто не заметит. А мне ж тоже жить хочется. Да и девчонка всё равно тогда уж сбёгла. На кой ей моё защитное слово? Ну я подумал, что у вышестоящих ума поболе моего, справятся и без меня. Чего уж лезть? А сейчас-то вона как всё обернулось! И девчонку сыскали, и этого… того припёрли.

Трибан едва сдержался от того, чтобы не скрипнуть зубами. Уязвлённое самолюбие в очередной раз заныло.

— Рассказывай, — велел харен.

— Что рассказывать? — глупо хлопнул глазами нищий.

— Что там делал и что видел той ночью? — с непоколебимым спокойствием перечислил Ранхаш.

— Ну так жил я там, — простодушно ответил Милы̀й и тут же стушевался. — Стража, конечно, гоняла, но я нашёл закуток, куда они не совались, и там ночевал. Прекрасное место! Ветер не дует, тёмный народец не шастает, спи, как младенец в люльке. Вот я каждый вечер туда пробирался и ночевал. Но не более! Даже отхожего места там не облюбовал!

— Дальше, — сдержанно поторопил Трибан.

— Ну той ночью я крепко спал, — перешёл к главному Милы̀й, — поэтому не сразу проснулся. Тепло, знаете ли, было. Слышу, значит, сквозь сон топот и вроде крики какие-то. Глаза продрал, высунулся и вижу, что этот, который гончаром у Охляши подрабатывает, ножиком в кого-то тыкает. У меня аж сердце к горлу подскочило, свет в глазах померк. А потом этого… убивицу вдруг от земли оторвало и как отшвырнёт! А из темноты девчонка выныривает и к заколотому бросается. Он тогда ещё шевелился. Говорит ему чё-то, руками над грудью водить начала, а они синим засветились. Крики раздались бабские, топот… Убивца с подельниками возвращался. Девка на них рукой махнула, но от них как полыхнуло! Её саженей на пять отбросило. Она вскочила, метнулась было назад, но потом всё же побёгла прочь. Дальше я уж ничего не скажу. Забился я там у себя, лишь бы меня никто не заметил. Лишние-то глаза никто не любит. За ней вроде потоптали они. Дальше там стража набежала, и я насилу утёк. А то б попал под раздачу!

Бродяга умолк и боязливо сжался, переводя взгляд с данетия на харена и обратно. Те мрачно смотрели в ответ.

— Харен, можно вас? — попросил Трибан и вышел в коридор.

Дождавшись, пока за начальником закроется дверь, данетий сдержанно спросил:

— Вам тоже так кажется?

— Что нас пытаются дурить? — спокойно уточнил Ранхаш. — Да.

— И…

Договорить Трибан не успел. Пол под ногами дрогнул, и раздался оглушительный грохот. Мужчины упали, с потолка обильно посыпались пыль и мелкие камешки. Пол тряхнуло ещё раз, уши заложило взрывом, который сопроводил звук обвала. Стены качнулись, сверху что-то бахнуло, и по кладке зазмеились трещины.

Когда звуки и дрожь утихли, с потолка всё ещё продолжала сыпаться каменная пыль. На какое-то мгновение воцарилась полная тишина, а затем послышались крики и топот.

— Твою мать! — выдохнул поражённый Трибан, смахивая с ушей камешки.

Ранхаш приподнял голову, настороженно прислушиваясь. Осыпанный пылью, он ещё больше походил на статую.

— Север, — определил он место взрыва.

— Северная башня. Одаш, — мгновенно сориентировался Трибан.

Харен вскочил на ноги одним плавным движением, словно его левая нога была такой же здоровой, как и правая.

— Ты к Одашу, я к Амайяриде, — распорядился он и пружинисто сорвался в бег в сторону западной башни.

По лестнице он взлетел, ни разу не запнувшись, и вихрем выскочил в коридор. Стража встретила его настороженными взглядами и поспешно расступилась.

— Живо открыли! — рявкнул харен и, едва дождавшись, когда отопрут дверь, ворвался в камеру.

Глазам его предстал Шидай, полностью собранный и взваливший на плечо завёрнутую в одеяла девушку. Та не выглядела испуганной, скорее насторожённой и напряжённой.

— Ранхаш, что произошло? — нахмурившись, спросил Шидай. — Нам уходить отсюда?

Ранхаш перевёл дыхание и запоздало почувствовал боль в ноге.

— Нет, пока остаётесь здесь. Но если тряхнёт ещё раз, уноси её, — распорядился он и вышел в коридор.

Только здесь Ранхаш позволил себе шумно выдохнуть и раздражённо сжать губы. Амайярида на месте, значит, Одаш!

Глава 23. Мнимая свобода

Пройти в северную башню по тюремным коридорам не вышло: обвалившиеся стены перегородили проход. Ранхашу пришлось выйти на улицу и обойти крепость с восточной стороны. Взгляду его открылась груда камней, увенчанная обломками крыши. Внешняя часть северной башни разрушилась полностью, остальные же осыпались где-то наполовину, где-то на две трети, развалив заодно и часть западной стены.

По развалинам уже сновала стража, подгоняемая окриками данетия Трибана. Оборотни сноровисто откатывали каменные глыбы и вытаскивали из-под них тела, живые и мёртвые.

Увидев харена, Трибан поспешил к нему.

— Взрывная печать и взрывная смесь, — коротко отрапортовал он и процедил сквозь зубы: — Заложили впритык к фундаменту, по всей длине башни! И как никто не заметил? Ну как?!

— Что с Одашем? — напряжённо уточнил Ранхаш.

— Размазало, — с оттяжкой произнёс Трибан. — Одни ноги целыми и остались, остальное раздавило к Тёмным! А вместе с ним и остальных заключённых башни, и подземелья, что под башней были. Ну большую часть из них, я думаю. Пока откапываем. И стражу…

Данетий скривился и умолк.

— Следы зачищают, — после небольшой паузы сказал он. — Прознали, что Одаша заперли, и подсуетились, чтобы он точно лишнего не сболтнул. А я столько времени…

Трибан качнул головой, уши его виновато шевельнулись. Харен, конечно же, утешать его не стал. Он продолжал рассматривать развалины и, казалось, мало вслушивался в слова данетия.

— Что делать будем? — тихо спросил у него Трибан.

Ранхаш осмотрелся. Снующие оборотни совсем не обращали на них внимания, и харен решил, что заводить такой разговор здесь даже лучше, чем в стенах кабинета.

— Мы отпустим Амайяриду, — наконец ответил он.

Данетий сперва негодующе вздохнул, но затем замер и через несколько секунд задумчиво выдохнул:

— Вы уверены в её невиновности?

Харен отрицательно мотнул головой.

— Так зачем же отпускать?

— У нас нет доказательств её причастности, — холодно ответил Ранхаш.

— Так прижать! — яростно прошипел Трибан. — Она точно что-то знает! Даже если действительно невиновна, и так ясно, что она что-то не договаривает. Вы её допрашивали сегодня? Мне кажется, она знает больше, чем наговорила вчера. Какой смысл заваривать такую кашу с подставой, если она видела только этого Одаша в момент убийства? Избавились бы от Одаша, как сейчас, — данетий кивнул на разрушенную башню, — и всё. Сыскари в дерьме… — Трибан запнулся, осознав, что это он сейчас про себя, и разозлился ещё сильнее. — И этот свидетель…

Ранхаш метнул на него взгляд исподлобья, заставляя умолкнуть.

— Больно уж он вовремя, — прошептал Трибан, склоняясь к харену. — Либо девка была в деле, но потом разругалась с подельниками и свалила с чем-то важным, раз её теперь пытаются вытащить. Либо она знает что-то такое, из-за чего они во что бы то ни стало хотят добраться до неё. Харен, вспомните, мы не могли найти ни одного её следа. Она бы сама не смогла так хорошо замести. Кто-то боялся, что мы найдём её раньше, и…

Данетий резко умолк, когда рядом прошли оборотни, несущие раненого.

— Может, конечно, этот бродяжка и не врёт, — уже спокойнее продолжил Трибан, — но в это мне слабо верится.

Харену верилось ещё меньше. Если верить рассказу Амайяриды, то она почти сразу бросилась бежать с места происшествия. А бродяга утверждал, что она подходила к хранителю и пыталась ему помочь. Кто-то из этих двоих врал. Но кто именно и почему? Или, может быть, они оба врут?

— Мы не можем её удерживать, — сдержанно ответил Ранхаш. — Её причастность по закону не доказана.

— Но харен! — взвился Трибан. — Пока мы сюсюкаемся с законом…

— С законом не сюсюкаются! — ледяной взгляд пронзил данетия как кинжал, и Трибан поперхнулся словами. — Амайяриду мы отпустим, но она важный свидетель.

Лицо данетия осветилось пониманием.

— Ловля на живца, — с предвкушением протянул он.

— Не заигрывайтесь, — холодно предупредил Ранхаш. — За ней будут присматривать мои оборотни. Ввиду сложившихся обстоятельств я беру опеку над ней, так что старайтесь не встревать.

Данетий недовольно свёл брови, но спорить с хареном не стал, хотя ему тоже хотелось поучаствовать в этом деле. Он убил на него больше года, топчась на одном месте, и уязвлённое самолюбие требовало реванша.

— Так просто и отпустим? — мрачно уточнил он.

Харен отрицательно мотнул головой и, более ничего не сказав, похромал в обратную сторону.

Трибан ещё некоторое время просто осматривал стены, оценивая их состояние, и уже хотел направиться помогать разгребать завалы, как за спиной раздался потрясённый присвист.

— Ни хрена себе! Что тут было?

Обернувшись, данетий обнаружил Викана, который цепко удерживал за локоть вырывающуюся рыжеволосую девицу с изрытым оспинами лицом. Видать, воровка, которую его отрядили поймать утром. Трибан окинул девку усталым взглядом. Сейчас точно не до неё.

— А не заметно? — сухо съязвил он.

— Заметно, — пропел Викан. — И что мне теперь с ней делать? — и тряхнул девушку за руку.

— Ну ты козёл! — с чувством прошипела та. — Пусти меня, кобель!

— Дорогуша, — Викан сладко улыбнулся ей, — да, я кобель, но рогами одаривать меня не нужно. Следи за язычком.

Девица вспыхнула от целого фейерверка чувств — от злости до приятного томления, всё же её пленитель был весьма привлекателен, — а оборотень уже серьёзнее посмотрел на развалины и обратился к данетию.

— Что всё же произошло?

— У харена спросишь, — недовольно ответил Трибан. — Можешь отловить его в западной башне.

— Он был здесь в момент взрыва? — напрягся мужчина.

— Да, — поморщился данетий, — мы все тут были.

— Я надеюсь, он не пострадал? Хотя что я спрашиваю? — Викан не очень весело усмехнулся. — Если бы с ним что-то случилось, дядя Шидай уже бы перевернул город.

Трибан даже не сразу понял, что «дядя Шидай» — это лекарь харена.

— Господин Шидай тоже здесь, — осторожно заметил он. Язык чесался задать Викану пару вопросов, но данетий не мог позволить себе опуститься до праздного любопытства.

— Конечно, он здесь, — ничуть не удивился Викан. — Раз здесь Ранхаш, значит и он.

— Видимо, харен очень ценит его, раз постоянно держит рядом с собой.

— Ну вы скажете! — Викан расхохотался. — Ранхашу деваться некуда. Помнится, по молодости он ещё от Шидая пытался сбегать, но от него хрен скроешься.

— По молодости? — данетий постарался утешить себя тем, что любопытство ему по должности положено, и даже уже приготовился спросить, зачем харен постоянно держит рядом с собой лекаря, но ответ Викана заставил его позабыть об этом намерении.

— Ага. Шидай же за Ранхашем с самого рождения смотрит. Уже сто восемьдесят девять лет мается с ним!

Майяри, прищурившись, рассматривала маленькое светящееся пятно в своём указательном пальце. Она пыталась понять, что это за камень, но сейчас это уже было сложно оценить. Ещё пара дней, и процесс единения завершится. Ну вроде бы должен завершиться. Майяри не была уверена.

О деталях вчерашнего допроса ей пришлось узнавать у господина лекаря. В этот раз тот был словоохотливее и с готовностью поведал ей, как же они узнали, что она хаги. А они узнали, иначе что бы на ней делали эти проклятые браслеты? Увидев бледное пятно на пальце, Майяри едва смогла сдержать истерический всхлип: участь тёмного ужасала любого хаги. Неужели она уже стала тёмным? Перешагнула через грань? Как понять, что ты уже стал другим?

Майяри, конечно, часто рассказывали о тёмных. С её-то семейной историей… Пугали, предостерегали, грозили… Делали всё, чтобы она не соблазнилась этой стороной. Все старания были, впрочем, напрасными: Майяри прочно решила для себя, что тёмной становиться не хочет, и чужие увещевания только злили её.

Но вот сейчас… Она не боялась быть брошенной своим народом. Это её страшило менее всего. Майяри боялась потерять себя. Она бы даже согласилась, что браслеты — прекрасное решение, если они избавят её от проклятого влечения, но только если бы это были другие браслеты, не эти.

Раз за разом проводя по тёмным знакам на своих золотых кандалах, девушка всё надеялась, что ошиблась, неправильно истолковала символы. Но тут же жёстко возвращала себя в реальность. Она не ошиблась, зачем себя обманывать? Но браслеты — это лишь часть её проблем, и самая большая проблема в том, что она на данный момент в тюрьме.

Майяри украдкой посмотрела на лекаря. На её взгляд, господин Шидай более всего походил на телохранителя, но девушка была вынуждена признать, что во врачевании он разбирался значительно лучше её самой. Она проникающую магию, с помощью которой он оценил состояние её лёгких, так и не освоила. Виидаш, на котором она тренировалась, жаловался, что она едва не спалила ему внутренности.

— Нравлюсь? — лекарь заметил её взгляд и лукаво подмигнул.

Майяри не смутилась и взгляд не отвела. Она же не маленькая девочка.

— Нет, — честно ответила девушка.

Притворно вздохнув, господин Шидай опять вернулся к своему занятию. Весьма и весьма странному для такого солидного мужчины. Майяри даже сперва не поняла, что он делает, а когда поняла, не поверила своим глазам.

Он вышивал. Развалившись на стуле и вытянув босые ноги к камину, господин Шидай, позёвывая, расшивал полы длинной куртки из мягкой светло-коричневой кожи. Причём расшивал весьма сноровисто, хотя в вышивке чувствовалась мужская рука: орнаменты были несколько угловаты, а переходы между ними — слишком чёткими, без плавного изящества. Но это не делало сине-голубой зимний узор менее красивым. Майяри настолько заворожилась его линиями, что не сразу увидела в них волчьи головы в окружении еловых веток.

Девушка уже успела позабыть, что салейцы вообще-то носят яркую, красочно расшитую одежду. Гава-лиимцы в этом отношении оказались очень скромны. Майяри предположила, что господин лекарь расшивает одежду для кого-то из родственников. Только странно, что он делает это сам. Она-то всегда думала, что вышивание — удел женщин. Хотя, может, у него нет женщины? Одежда самого господина Шидая отличалась добротностью и полным отсутствием цветных нитей.

— Нравится? — в этот раз лекарь кивнул на вышивку, и Майяри неохотно призналась:

— Нравится.

— Надеюсь, что ему тоже понравится, — по губам господина Шидая скользнула весёлая улыбка. — Не дай боги опять носить не будет! Насильно ведь заверну.

— Это для сына? — рискнула предположить Майяри.

— Можно и так сказать, — охотно отозвался оборотень.

— А почему вы сами это делаете?

— А кто, если не я?

Майяри невольно восхитилась. Ни одного прямого ответа! И с какой непринуждённостью он ускользает от вопросов!

Снаружи громыхнул засов, и девушка настороженно уставилась на дверь. Внутри узлом завязалось напряжение. Она была почти уверена, что сейчас нагрянет господин Ранхаш. Их с господином Шидаем посещал только он.

Через порог действительно переступил харен. Майяри опять зацепилась взглядом за его увечную ногу, но почти тут же заставила себя поднять глаза.

— О, господин! — Шидай радостно улыбнулся и, отложив иглу, встряхнул куртку. — Как вам?

Господин Ранхаш бросил на него недовольный взгляд и замер, скользя глазами по яркой вышивке. Почти минуту он изучал синих волков, а затем всё же выдавил:

— Красиво.

Майяри приподняла в недоумении одну бровь и изломила её, словно спрашивая, что здесь происходит.

— Замечательно. Через неделю будет готово, — зачем-то сообщил господин Шидай и тут же спохватился: — Ты с девочкой хочешь поговорить?

Майяри поджала губы. Какая она девочка?!

— Да, мне нужно кое-что обсудить с госпожой Амайяридой, — сухо ответил харен и перевёл взгляд на Майяри.

— Мне выйти? — деловито уточнил Шидай.

— Нет, не нужно, — ответил харен и похромал к постели девушки.

Та нервно одёрнула одеяло, прикрывая ноги, и отползла к изголовью, бросая на оборотня по-звериному настороженные взгляды. Господин Ранхаш присел в изножье, и губы его неожиданно дрогнули в каком-то подобии улыбки. Шидай поперхнулся воздухом, а у Майяри волосы на голове зашевелились. Да что ему нужно, раз он такой добрый пришёл?

— Госпожа Амайярида, я с хорошими новостями, — в голосе харена отсутствовала уже привычная сталь. Теплее он, правда, всё равно не стал, и Майяри поймала себя на том, что ей больше нравилась прежняя манера общения харена. — Сегодня появился ещё один свидетель, и он подтвердил ваши слова.

— Что?

Это вырвалось случайно. Всего пару секунд Майяри смотрела на оборотня с недоумением, но она очень быстро взяла себя в руки. Понимание затлело глухой яростью в груди.

— Вот как, — выдохнула она. — И что теперь?

— Это не всё. Господин Одаш оказался не тем, за кого выдавал себя, — продолжил господин Ранхаш. — Кроме того, северную башню тюрьмы подорвали.

— О Тёмные! — вырвалось у Шидая. — То-то нас так тряхнуло. Я так понимаю, от Одаша осталось только мокрое пятно?

Ранхаш не ответил. Он пристально наблюдал за лицом девушки. Та отреагировала на весть о страшном происшествии и смерти её обвинителя мрачно, но спокойно, без испуганных вздохов. У неё даже пальцы не сжались.

— Как вы понимаете, ввиду этих событий я не могу задерживать вас, — продолжил харен. — Хотя я по-прежнему считаю, что вы что-то недоговариваете. Госпожа Амайярида, — в его голосе появились проникновенные нотки, — если вы действительно что-то скрываете, самое время об этом рассказать. Утаивая информацию, вы подвергаете себя опасности.

— Господин Ранхаш, взорвали северную башню, а не… эту, — холодно ответила Майяри. — Я не видела ничего такого, из-за чего меня следовало бы убивать. Особенно сейчас, когда Одаш мёртв. Я даже не понимаю, зачем подставили меня. Может, им нужно было время, чтобы скрыться и замести следы, а на меня просто отвлекли внимание сыскарей. Может, Одаш не успел покинуть место преступления и представился набежавшей страже как свидетель, а меня в панике выдал за преступницу. Впрочем, строить догадки — это ваше дело. Я же сказала всё, что знаю. Свой побег я объяснила. Надеюсь, вы не будете обвинять хаги в излишнем недоверии к страже? — глаза девушки прищурились.

Ноздри харена едва заметно шевельнулись.

— Хорошо, — не стал спорить он, — но я вынужден приставить к вам охрану. Это для вашей же безопасности. Сейчас вас отвезут в специально снятый для вас дом. Шидай поедет с вами и позаботится о вашем здоровье. Как только вы поправитесь, мы обсудим вашу дальнейшую судьбу.

— А что с этим? — Майяри выставила перед собой руки, закованные в браслеты.

— Мы поговорим об этом позже, — Ранхаш едва удостоил артефакты взглядом. — Сейчас вам принесут одежду. Шидай, постарайтесь не задерживаться. Западная стена может обвалиться и зацепить башню.

— Я могу её и в одеялах вытащить.

— У меня есть ноги, — холодно напомнила Майяри.

Шидай окинул её задумчивым взглядом и сокрушённо прицокнул.

— Дохленькая, как птенчик, а кусаться всё равно пытается.

Девушка лишь мрачно посмотрела на него и высокомерно вскинула подбородок.

Глава 24. Похищение

Одежду принесли сразу же после ухода харена вместе с очередной чашей бульона, которую Майяри пришлось выпить, иначе господин Шидай грозился бросить в камин её новые портки. Но девушка простила его, когда мужчина покинул камеру, позволяя ей одеться самостоятельно.

Уже одетая, Майяри почувствовала себя куда увереннее и даже успокоилась, хотя её продолжало потряхивать от напряжения. Главное, что её отпускают. Даже неважны условия этой мнимой свободы! У неё появится больше возможностей для манёвров.

Господин Шидай уходить, впрочем, особо не торопился, расхаживая по камере и выискивая забытые вещи. Майяри это дико раздражало. Что она могла здесь забыть? Её старое платье превратилось в груду лохмотьев, а больше ничего у неё не было.

Но кое-что всё же нашлось даже среди этой кучи тряпья. Майяри бросило сперва в холод, а потом в жар, когда лекарь, привлечённый ярким цветом, вытащил на свет её фиолетовые чулки — дар щедрых гава-лиимцев. В следующий миг потрясённый мужчина наблюдал, как девушка лихорадочно запихивает его находку в свои карманы.

— Это моё! — решительно заявила она и направилась на выход.

— Здесь ещё есть портки, — крикнул ей вдогонку лекарь, но та даже не обернулась.

В тюремных коридорах царил дикий холод. Сквозь маленькие, забранные решёткой окошечки Майяри рассмотрела ночное небо и зябко закуталась в одолженный господином Шидаем плащ, представив, какой холод властвует на улице.

Её представления оказались ничтожны в сравнении с действительностью. Мороз стоял такой, что у девушки слиплись ресницы и мгновенно застыли пальцы, а грудь отозвалась тянущей болью, стоило ей вдохнуть ледяной воздух.

Ждали их невзрачная карета чёрного цвета и шестеро всадников в качестве сопровождения. Увы, внутри кареты было так же холодно, как и снаружи. Майяри плюхнулась на сиденье, и экипаж как-то странно качнулся, словно у него были проблемы с рессорами. Господин Шидай тоже отметил это.

— Будем надеяться, что она не развалится по дороге. Заворачивайся давай плотнее.

Он помог Майяри укутаться и закрыл ей ноги вышиваемой им курткой. Девушка даже почувствовала себя неудобно, это ведь подарок для сына.

— Фух, надеюсь, что ехать недалеко! — изо рта лекаря вырвалось плотное облачко пара.

Экипаж качнулся и тронулся в путь. В груди Майяри поднялось воодушевление. Как же всё-таки приятно покидать подобные места! Даже зная, что снаружи ожидает ловушка. Не могли же её отпустить просто так. Майяри была уверена, что её всего-навсего выманили наружу и теперь будут ждать, когда она расслабится и начнёт что-то делать. Что ж, пусть ждут.

— Так, — протянул господин Шидай, подозрительно щуря глаза в окно, — а нам разве в эту сторону?

Они уже покинули территорию тюрьмы и бодро катились к городу, когда экипаж вильнул влево. Майяри настороженно подобралась и тоже выглянула в окно. Перед глазами в стылой дымке мороза мелькали фонари и невысокая ограда, возвышающаяся вдоль дороги со стороны реки.

Вдруг дверь кареты распахнулась и господина Шидая просто вынесло наружу. Майяри подскочила, но ударилась обо что-то и бухнулась опять на сиденье. Дверь захлопнулась, экипаж дёрнулся и помчался во весь опор, подскакивая на всех ухабах. Майяри вскинула голову и лихорадочно осмотрелась. Тёмные! Видимо, они не собирались ждать!

Девушка рванула было к дверце, но в её плечо вцепились пальцы и дёрнули обратно на сиденье. Она обвела карету затравленным взглядом и замерла, заметив едва уловимое дрожание воздуха. Раздалось весёлое фырканье, и воздух помутнел ещё больше, дрогнул, и Майяри потрясённо хлопнула глазами, рассматривая сидящего перед ней молодого смазливого брюнета с серыми глазами. Оборотень весело ей улыбался и вообще казался весьма довольным встречей.

— Давно не виделись, Майяри, — пропел он.

Вздрогнув, Майяри посмотрела налево и увидела высокого мужчину с длинными светлыми волосами и такой же шкодливой улыбкой на губах. Именно его пальцы продолжали удерживать её за плечо.

— А где радость? — с весёлым укором попенял он.

На крыше что-то загрохотало, и в следующий миг в окне появилась голова с заросшими щетиной щеками и с торчащими дыбом кудрями: голова висела вверх тормашками. Ошалевшая Майяри посмотрела на неё с всё возрастающим шоком. Челюсть её медленно поехала вниз.

— Ну и лицо у тебя! — загоготала голова.

Девушка с открытым ртом поочередно осмотрела похитителей и непонимающе изогнула брови. Что здесь делают её бывшие одноклассники?

— Такая неожиданная и приятная встреча, да? — ещё шире улыбнулся блондин и приобнял её за плечи.

Встреча действительно была настолько неожиданной, что Майяри даже не сразу узнала их (разум отказался признать знакомые лица в такой обстановке), а узнав, не захотела верить своим глазам.

— Мадиш… — наконец выдохнула она, глядя в лицо светловолосому.

— О, узнала! — обрадовался тот. — Значит, я тебе нравлюсь больше остальных.

Это точно Мадиш! Бабник и сердцеед, которого мечтала убить половина девушек школы, а вторая половина бегала от оборотня как от прокажённого.

— Или наоборот, — сероглазый лукаво подмигнул Майяри.

— Не наговаривай, — Мадиш притиснул девушку к себе, и та даже не попыталась вырваться. — Я всем нравлюсь.

Майяри никак не могла прийти в себя и сообразить, что тут происходит. Любвеобильный Мадиш, хитрюга Лирой и простодушный Эдар, голова которого продолжала маячить в окне кареты…

— Вы что тут делаете? — наконец выдохнула она.

— Развлекаемся, — пропел Мадиш и получил пинок в голень от Лироя.

— Слушай его больше, — фыркнул сероглазый. — Одну глупую гордую девочку спасаем. У неё у самой мозгов не хватит о помощи попросить.

Как ни была поражена Майяри, она всё же смогла сообразить, что речь идёт о ней. И удивилась ещё больше.

— Меня?!

Карета подскочила на ухабе, и девушка затылком врезалась в челюсть Мадиша. Они оба глухо застонали и отпрянули друг от друга.

— Тебя, — довольно подтвердил Лирой. — Мы как узнали, что тебя отловили, сразу начали придумывать план вызволения. Мы-то знаем, что ты не виновна. Три года как-никак вместе отучились! Не знаю уж, по каким причинам ты в бега бросилась, но думаю, что они весомые. А местные законники… они особо разбираться не будут. Подошьют пару подвернувшихся доказательств и на плаху. Поэтому, как только появился случай, мы тебя умыкнули.

Майяри продолжала ошарашенно смотреть на довольную физиономию бывшего одноклассника.

— А вообще-то тебе следовало сразу к нам обратиться, — с укором заявил Мадиш и дёрнул её за косу.

— Во-во, — поддакнул уже побагровевший Эдар. — Мы бы страже тебя не отдали.

— Но ты, как всегда, решила в одиночку развлекаться. Словно мы и не друзья.

Девушка с непередаваемым изумлением уставилась на Мадиша. А они друзья? Майяри не могла припомнить, чтобы они были особо дружны. Да, с этой троицей она общалась чаще, чем с остальными одноклассниками. Они даже проводили вместе свободное время. Но они были друзьями Виидаша, а не…

Мысли Майяри озарила догадка.

— Ты не переживай, — успокаивающе протянул Лирой. — Поодиночке мы, конечно, борьбу с Вотым не вытянем, но вчетвером сладим. Всё же наши семьи не последние в Салее по влиянию.

Вчетвером? Майяри прищурилась.

Вдруг на крышу что-то плюхнулось и карета вильнула из стороны в сторону. Послышалось шкрябанье когтей. Голова Эдара исчезла из окна, и послышался его зычный голос:

— О, котик вернулся!

Пальцы Майяри сжались в кулаки. Виидаш! В груди, разрастаясь, заклокотала глухая ярость.

— Подвиньтесь, там стало тесно, — дверца распахнулась, и внутрь ногами вперёд нырнул Эдар, приземлившись прямо на колени Лирою.

Тот поспешил спихнуть его и захлопнуть дверь, пока её не снёс очередной фонарный столб. Крупный Эдар кое-как умостился напротив Мадиша и широко улыбнулся Майяри.

— О, кажется, кое-кто хочет порвать Виидаша на множество маленьких котяток, — сладко проурчал Мадиш, прижимаясь губами к уху Майяри. — Правильно, девочка, порви его. Он плохой.

Мадиш, видимо, мстил другу, который точно также подначивал всех девушек, которые хотели порвать самого Мадиша. Эдар же с Лироем несколько смутились и виновато опустили глаза.

— Ну, Виидаш кое-где сглупил, — осторожно пробормотал Эдар, — но он очень за тебя переживает. Да и мы тоже. Вы потом там между собой разберётесь… — оборотень кашлянул и умолк.

— Да и зачем тебе этот Виидаш? — Мадиш опять облапал девушку. — Вокруг столько шикарных мужчин.

— Мадиш, прекрати, — поморщился Лирой.

Но тот лишь крепче обнял мрачную Майяри. Обнял и нахмурился. Ладони его проворно прошлись по бокам девушки, ощупывая их через плащ.

— Боги, Майяри, что это такое? Тебя из могилы подняли? Куда исчезли твои приятные изгибы? — возмутился молодой мужчина.

— Убери руки, — холодно потребовала девушка, но Мадиш требование проигнорировал.

— Кошмар! — искренне расстроился оборотень и утешающе погладил Майяри по волосам.

— Мадиш! — попытался ещё раз одёрнуть его Лирой.

Не выдержав, Майяри ударила наглого оборотня в живот, но он успел перехватить её локоть и тут же сноровисто ощупать его.

— Это уже можно приравнять к холодному оружию, — с укором заметил парень.

— Да прекрати ты! — Лирой опять пнул его и посмотрел на Майяри. — Мы сейчас отвезём тебя в моё загородное имение, и некоторое время ты побудешь там, пока мы ситуацию с законниками не разрешим. Думаю, они будут не очень довольны, что мы умыкнули опасную преступницу у них из-под носа, — по его губам расползлась широкая улыбка.

— Обвести самого Вотого! Как вам, а?! — Эдар расхохотался.

Майяри бы удивилась, как они сумели провернуть подобное, но она знала эту троицу три года. Они были готовы влезть в любую авантюру, лишь бы было весело. Виидаш считался их негласным главарём, а уж этот идиот мог пролезть в любую щель. Недаром говорят, что у котов нет костей!

— Без Рены у нас бы ничего не вышло, — справедливости ради добавил Лирой и, заметив, как напряглась Майяри, пояснил: — Она тоже с нами, вместо кучера сидит.

Карета в очередной раз подскочила.

— И без меня, — напомнил Мадиш, от души чмокнув Майяри в макушку. — Чей брат служит в тюремной охране? Мой!

— Только он, когда узнает, как ты использовал родственные связи, голову тебе оторвёт, — хмыкнул Эдар.

— Рене от дяди тоже влетит, — не испугался Мадиш.

— Её из-за спины Виидаша ещё выцарапать нужно.

Недовольный взгляд Лироя заставил парней умолкнуть.

— Хватит грузить её подробностями! Не видите, что она едва сидеть ровно может?

— Так я придержу, — Мадиш красноречиво сжал руки. — Ты чего так дрожишь? Боишься? Не бойся, мы тебя спасли и в обиду не дадим.

Клокотавшая внутри ярость прорвалась наружу.

— Меня оправдали, придурки, — сквозь зубы процедила Майяри. — Вы не спасли меня. Вы меня похитили!

Гневную тираду прервал отдалённый звук грохота.

За окном неспешно падали крупные хлопья снега. Обычно перед снегопадом теплело, но этой ночью царил дикий холод. В кабинете харена в здании санаришского сыска тоже властвовала морозная свежесть: камин потух и разжигать его никто не спешил. Шидай бы уже давно натащил гору дров и заставил весь стол чашами с кипятком, но лекарь уже который день возился с этой странной Амайяридой.

Ранхаш опять посмотрел на письмо, прибывшее с пернатым посланником не более часа назад. Ответ на его запрос в Бваринский сыск. По Розышам.

Это письмо не прибавило ясности в прошлое Амайяриды, но зарубило на корню одно из предположений харена. Загадочный пожар в Розышах, уничтоживший поселение шестнадцать лет назад, оказался не таким уж загадочным. Ранее Ранхаш предполагал, что деревня могла сгинуть во время разборок сильных семейств, которые время от времени случались и последствия которых старательно скрывали. Зачем портить репутацию уважаемым оборотням? А выжившая девочка могла пожелать мести и составила план для достижения желаемого. Стремление отомстить иногда приводит к необыкновенным последствиям. Достаточно вспомнить его прадеда, Шереха, который был бастардом старой семьи и, мстя за изнасилованную мать и её убитых родственников, вырезал весь род Вотых и своего отца в том числе, после чего стал новым родоначальником семьи.

Но предположение о мести за уничтоженный дом отпало: Розыши сгорели из-за пьяного кузнеца. Сперва вспыхнула кузница, а за ней и остальные дома. Погибших было мало, три или четыре оборотня из ближайших домов. Не успели проснуться. Остальные жители собрали уцелевшие пожитки и разбрелись по окрестным селам. Бваринские сыскари нашли кое-кого из них, но те смогли припомнить, только что у кого-то в деревне вроде была дочка по имени Марийка. Можно ли считать, что эта Марийка стала Амайяридой?

Ранхаш раздражённо постучал пальцами по столешнице. Больше всего он не любил тайны и загадки. Они раздражали его, выводили из себя, словно бы дразня плотной завесой секретности. И эта Амайярида своим упрямством злила его.

Внизу послышался шум, и харен, встав, направился к окну. В начале улицы показался экипаж в окружении шестерых всадников. Лошади неспешно переступали по заледеневшей мостовой, по бокам кареты мерно покачивались фонари, чей свет окутывал падающий снег магическим сиянием. Ранхаш бросил взгляд на дом напротив, где должна была разместиться Амайярида. Он решил не отсылать её слишком далеко. Эта девушка требовала внимания к себе.

Экипаж доехал до середины улицы, и мостовая под колесами кареты полыхнула. Ночную тишину разорвал звук взрыва, и пол под ногами Ранхаша дрогнул так сильно, что мужчина упал. Окно лопнуло, и сверху посыпалось стекло.

Некоторое время Ранхаш лежал на спине и широко раскрытыми глазами смотрел на скрытый в полутьме потолок. В ушах гудело, ныл ушибленный затылок. Затем пелена беззвучия начала таять, и мужчина услышал усиливающийся топот, крики, женские визги и лошадиное ржание. Последнее было наполнено невыносимым страданием.

Шидай!

Мысль о лекаре пронзила его насквозь. Он был в карете!

Перекатившись на спину, Ранхаш быстро вскочил на ноги и бросился прочь из кабинета.

Когда он выскочил на улицу, место происшествия уже окружила толпа. Жители спешили с ведрами, надеясь затушить пожар прежде, чем он перекинется на дома. Перевёрнутая и разломанная карета пылала. Пробившись сквозь толпу ближе, Ранхаш увидел лежащих в лужах крови лошадей и возницу. Последний был уже мёртв. Чуть в стороне лицом вниз лежал один из всадников, его конь, поджимая повреждённую ногу и сверкая налитыми бешенством глазами, пытался вырвать повод у двух мужчин. Остальные сопровождающие отделались незначительными ранами и переломами и даже пытались оттеснить напирающую толпу. С другого конца улицы уже торопилась стража, а из сыска вслед за хареном выскочил заспанный Варлай, которому полагалось встретить экипаж.

Ранхаш яростно пробился вперёд, уклонился от тычка не признавшего его сопровождающего и метнулся к горящей карете. Её колеса и днище пылали так, что подступиться было решительно невозможно. Харен сгрёб за грудки одного из всадников и рявкнул:

— Шидай был там?!

— Да, господин, — поморщился оборотень, зажимая рану на лбу. — Он и девушка сели в экипаж…

Ранхаш отбросил его от себя. Сейчас судьба девушки была неважна. Он обежал карету вокруг и, прикрыв лицо, бросился в гущу дыма. Кто-то смышлёный успел окатить его водой, заодно притушив часть огня.

Добравшись до разломанной крыши, оборотень попытался присмотреться, но сквозь огонь и чад ничего разглядеть не смог.

— Держи, парень! — какой-то оборотень в исподнем белье впихнул Ранхашу в руки ведро и опять бросился к колодцу.

Ранхаш выплеснул воду прямо в каретное нутро. На одно краткое мгновение вода заставила дым расступиться и уняла жадное пламя, впившееся в обивку сидений, и оборотень увидел, что экипаж пуст. Уже в следующий миг вверх взметнулось облако пара, а огонь, высушив жалкую для него лужу, опять охватил сиденья.

Сильные пальцы вцепились в локоть харена, и его выдернуло на свежий воздух.

— Вы с ума сошли?! — разъярённо уставился на него Варлай и осёкся, увидев непривычно взбешённый взгляд харена.

— Их нет там! — процедил сквозь зубы Ранхаш. — Нет!

— Твою мать… — только и выдохнул парень и отпустил начальника.

Прикрыв глаза, Ранхаш попытался успокоиться. Было бы хуже, если бы он обнаружил труп Шидая. Так ещё есть вероятность, что он жив. Но где он? Не сдержавшись, Ранхаш зарычал и оскалился, напугав своей несдержанностью Варлая. Эта девчонка не зря молчала. Она знала, что её вытащат. Знала! Если по её вине что-то случится с Шидаем, он лично подарит ей самую ужасную смерть!

— Господин, может, вам выпить? — нерешительно предложил парень. — Воды? И давайте зайдём, а то вы мокрый и без плаща…

— Потушить это, оцепить здесь всё! — приказал харен набежавшей страже. — И без моего разрешения никого не подпускать! Разошлись, живо!

Испуганная толпа отпрянула в разные стороны, и Ранхаш быстро направился обратно к сыску. Но, не дойдя до него, оборотень остановился и разъярённо рявкнул:

— Рладай! Живо ко мне!

Словно из пустоты к нему шагнул высокий черноволосый мужчина, закутанный в плащ, и степенно поклонился харену.

— Господину что-то угодно?

— Собери наших и позови на помощь всех, кого сможешь, — отрывисто приказал Ранхаш. — Подними этот город на уши, но найди мне Шидая и эту девку!

Рладай посмотрел налево и кому-то кивнул, после чего вернул внимание харену.

— Мы уже начали. Позвольте предложить вам плащ и лошадь? — с этими словами оборотень снял собственный плащ и протянул его Ранхашу.

Тот накинул предложенное прямо поверх мокрой одежды и решительно направился в указанную сторону.

— Мне-то что делать? — с отчаянием вопросил Варлай, провожая взглядом удаляющиеся фигуры.

Глава 25. Разборки

— Идиоты! — рявкнула Майяри, вертя в руках вышиваемую Шидаем куртку.

Одноклассники, все трое, понурив головы, стояли напротив неё, выстроившись в одну линию. Лица у них были смущённые и виноватые одновременно. Чуть в стороне мялась, пряча глаза, Рена, облачённая в мужской костюм и оттого очень похожая на мальчика. Её Майяри старательно игнорировала: девушка вызывала у неё непонятные, но неприятные эмоции. А вот Виидаша Майяри едва не испепелила разъярёнными взглядами. Барс, прижимаясь брюхом к заснеженной мостовой, старательно прятался от неё за колесами кареты.

— Как ваши пустые головы вообще до этого додумались? — девушка взмахнула курткой как кнутом.

— Ну раз додумались, значит, не пустые, — резонно заметил Мадиш.

— Такие идеи только дурным ветром в пустые головы надувает! — прошипела Майяри, угрожающе наступая на парня.

Она была так зла, что отступило даже недомогание. Наоборот, теперь она ощущала невероятный прилив сил и была готова гонять парней по площади, где вынудила их остановиться, и беспощадно лупить щедро одолженной господином Шидаем курткой.

— Да ещё провернуть умудрились! — ярилась «спасённая». — Живо рассказали, как сотворили это!

Эдар плечом выпихнул вперёд Лироя, и тот с опаской уставился на Майяри. На памяти парней она всегда вела себя сдержанно, злясь только на Виидаша и гоняя только его. А тут они и сами оказались на его месте.

— Да там не так сложно было, — нерешительно пробормотал парень. — Рена одолжила у своего дяди несколько кристаллов ложного облика, тифрити и так, кое-что по мелочи. Он у неё уважаемый артефактчик и делает амулеты и артефакты под заказы армии и городской стражи. Так что у него этого добра навалом.

— Кристаллы ложного облика и тифрити запрещены! — Майяри прошипела это тихо, но так высоко, что парни зажмурились.

— Но он же делал их под заказ государства, — попытался унять её гнев Эдар.

— Зато вы использовали их не на пользу стране! — рявкнула девушка и уставилась на Рену. — Ты-то зачем в это ввязалась? Или глупость Виидаша заразна?

Побелевшая девчонка быстро взглянула на неё и затравленно опустила глаза, явно терзаясь не похищением, а чем-то другим. Майяри испытала острый прилив собственной ущербности. Мало того, что эта девочка вышла замуж за её жениха, так ещё и осмеливается испытывать вину за это! Майяри поспешила перевести взгляд на Лироя, молча требуя его продолжить. Но продолжил Мадиш.

— Я сходил на разведку в тюрьму. Видишь ли, я и мой брат очень похожи внешне…

— Близнецы они, — буркнул Эдар.

— … и как раз в это время он заболел.

Майяри прищурилась, заподозрив, что заболел брат не просто так.

— Ну я якобы пошёл отнести записку его начальнику, что брат не сможет прийти на службу, а сам тихонечко подменил его.

— И пару раз нажрался с новыми товарищами как свинья, — замечание Лироя очень походило на ворчание недовольной жены.

— Это всё было для дела! — Мадиш высокомерно посмотрел на него. — Между прочим, эти «товарищи» на следующий день не смогли выйти на дежурство, и благодаря этому я смог попасть в состав охраны западной башни. Я для дела старался! Не забывай, что именно я узнал, что Майяри собираются перевозить и перевозить собираются в компании лекаря. И что именно мне удалось запечатлеть его образ на кристалл ложного облика.

— Молодец! — саркастично похвалила Майяри и ласково подтолкнула к дальнейшей откровенности: — Продолжай.

— Ну мы настроили кристаллы ложного облика на тебя, лекаря и шестерых сопровождающих. Для тебя мы, правда, использовали старый образ, так что подделка выглядела получше, — Мадиш с тяжёлым вздохом осмотрел Майяри.

— А откуда у вас мой образ? — поразилась девушка.

Парни замялись, но потом всё же покосились на барса.

— Что? — Майяри разгневанно уставилась на зверя. — Ты запечатлевал мой образ? Зачем?

Но ответ пришёл почти сразу. Майяри вспомнила одну из многочисленных отсидок Виидаша в школьном подвале (этого поганца надо было к флюгеру за ноги привязывать, а не в четырёх стенах запирать!). Ночью к девушке заявился мастер Лодар, который обвинил её в том, что видел её гуляющей по территории в неположенное время, и утащил в тот самый подвал. Острое чувство несправедливости тогда было смягчено искренней радостью жениха.

— Убью гада, — мрачно и решительно пообещала Майяри и шагнула к карете.

Барс, поджав хвост, мгновенно сорвался с места, а девушка бросилась за ним, размахивая курткой. Надолго её не хватило. Лёгкие свело от боли, и Майяри остановилась, многообещающе смотря на замершего на краю площади барса.

— Лапы в зубы и ко мне! — процедила она.

Зверь нерешительно замялся.

— Живо! — рявкнула девушка.

И барс, плюхнувшись на брюхо, пополз к ней. Добравшись до девушки, он униженно прижал голову к мостовой и хрипло замяукал. Майяри не сдержалась и всё же помянула Тёмных. Ну не могла она ударить зверя. Он же не виноват, что его половина — идиот Виидаш!

— Вот только обернись! — прошипела девушка и, круто развернувшись, направилась к весело улыбающимся одноклассникам.

Улыбки с их лиц исчезли тут же.

— Ну! — требовательно протянула девушка.

— Дальше было самое сложное, — взял на себя продолжение рассказа Лирой. — Мы установили тифрити…

— Я установил тифрити, — поправил его Мадиш. — Ну и Виидаш…

Барс тем временем пробрался за спину Рены и спрятался там, уверенный, что теперь он в полной безопасности. Это остро укололо Майяри. Раньше он точно так же прятался за неё. Рена, думая, что никто не видит, украдкой погладила пальцем его по влажному носу, но зверь тут же радостно подскочил и в благодарность обтёрся об неё всем телом. Вспыхнув, девушка бросила взгляд на Майяри и, поняв, что та смотрит, нервно закусила губу. Зверю же было всё равно на странные отношения двуногих, и он, прижавшись к коленям жены, замер, преданно ожидая свою долю внимания. И Рена опустилась на корточки, спрятав лицо в его шерсти.

Майяри быстро отвела взгляд на Лироя. Боль пульсировала теперь не только в лёгких, но и в сердце.

— Тифрити мы установили, — повторил Лирой, — поэтому стража не должна была заметить приехавшую за тобой карету, но звуки-то они не заглушают. Пришлось запустить огненные цветы на пустыре прямо за тюрьмой. После взрыва охрана нервная, поэтому сразу всё внимание туда. Карета приехала, но тут опять проблема возникала: кучер и сопровождающие, как и стража, ничего нового не видят, как они заметят, что пассажиры уже прибыли? Мадишу пришлось постараться, чтобы отвлечь их внимание на себя болтовнёй, пока стража на стенах наслаждалась огненными цветами. Кучу денег на них выбросили! А когда ты и лекарь, точнее, ваши обманки, начали забираться в карету, Мадиш заметил, что пассажиры прибыли, и сопровождающие как раз успели увидеть появившегося на подножке лекаря.

— Чистая работа, — с гордостью заметил Мадиш, — и в очень короткое время. Нам же ещё нужно было убрать тифрити и пригнать нашу карету с ложным сопровождением. В итоге настоящая карета увезла не тебя, а тюремная стража и твой лекарь ничего не заметили.

— Таланты, — мрачно похвалила Майяри. — У меня теперь вместе с вами огромные проблемы.

— Да какие проблемы… — смущённо залепетал Эдар.

— Огромные, — спокойно повторила девушка. — Какова вероятность, что господин Ранхаш поверит, что я сбежала не по своему умыслу? Меня только оправдали, с большой неохотой оправдали, а здесь такая прекрасная возможность упечь меня обратно в тюрьму. И себя ещё подставили. Сколько законов вы нарушили? Вашим семьям вас бы вытянуть. За меня они даже заступаться не будут.

— Мы всё продумали, — заверил её Мадиш, но Майяри лишь презрительно искривила губы. — Нашим семьям придётся заступиться за тебя. Мы решили, что один из нас временно на тебе женится. От посторонней девушки они ещё могут отмахнуться, но от члена семьи нет. Придётся впрячься.

— Мы потом, конечно, разведёмся, — поспешил добавить Лирой.

— А со мной можно и не разводиться, — подмигнул Мадиш.

— Так что выбирай любого, — заявил Эдар.

Майяри мрачно посмотрела на него.

— Эдар, — выдохнула девушка.

— Что? Я? — искренне ужаснулся мужчина, но поспешил взять себя в руки. — Если хочешь, то конечно. Я к тебе, как брат к сестре, со всем уважением… Но ты ещё подумай, время-то есть.

— Эдар, — устало продолжила Майяри, — ты мне всегда казался самым умным из всех. Ты-то зачем в это ввязался?

Оборотень смущённо кашлянул и тут же был оттеснён Мадишем.

— Так, значит, остался только я? — брови его игриво взмыли вверх. — У Лироя вроде там возлюбленная появилась.

Лирой досадливо зашипел.

— Хватит глупости молоть, — Майяри опять почувствовала себя бесконечно уставшей и больной. — Возвращаете меня назад и оправдываетесь как можете.

Хотя свобода была очень заманчива, но не жертвами этих олухов. Девушка была уверена, что господин Ранхаш их просто и тихо закопает, и никто не докажет, что в исчезновении трёх сыновей известных семей замешан он. Точнее, четверых сыновей и одной дочери. Они ещё и господина Шидая куда-то выпиннули. Того вряд ли порадовало такое приветствие.

— Едем обратно, — распорядилась Майяри. — Эдар, на козлы. Хватит девушку морози…

Не успела она договорить, как воздух прорезал тонкий свист и между камней мостовой вонзилась стрела. Эдар, Лирой и Мадиш моментально задвинули Майяри за свои спины и настороженно осмотрелись. Виидаш с шипением повалил Рену на землю и, закрыв её своим телом, ощерился так страшно, что стал похож на одного из Тёмных духов.

Воцарилась пугающая тишина. С неба продолжал сыпать снег. Между домами показалась чья-то тёмная фигура. Она неспешно приближалась, слегка припадая на левую сторону. Майяри почувствовала почти мистический ужас. Уже? Он уже её нашёл?

Господин Ранхаш вышел в свет фонарей, и вздрогнули даже парни. Тяжёлый взгляд жёлтых глаз больше не казался холодным. Мрачный, исподлобья, он прижигал и вызывал панику. С плеч мужчины опускался и волочился по земле слишком длинный для него плащ, одежда под ним как-то неприятно похрупывала, а волосы обрамляли лицо сосульками.

Тихий шелест, и крыши домов заполонили тёмные фигурки, а площадь со всех сторон окружили зловещие чёрные силуэты.

— Твою мать… — едва слышно выдохнул Мадиш.

Глава 26. Благодарность харена

Господин Ранхаш продолжал идти, и в его шествии чудилось что-то зловещее. Казалось, что как только он закончит путь, произойдёт нечто ужасное.

— Расступились, — решительно приказала Майяри парням.

Те нервно осмотрелись и лишь плотнее сомкнули плечи.

— Живо! — рявкнула девушка. — Хватит творить глупости, идиоты!

Эдар всё же отошёл в сторону, но Мадиш попытался поймать Майяри за локоть. Его руку успел перехватить Лирой, и Майяри вышла навстречу харену. Но ей пришлось собрать всё своё мужество в кулак, чтобы подобрать юбки и с достоинством зашагать к нему. Взгляды их сцепились, и Майяри на мгновение показалось, что она вступила в бой. В бой безнадёжный, в котором противник её просто сомнёт, не дав возможности оказать сопротивление.

Путь их закончился на середине площади в тишине, нарушаемой лишь шелестом падающего снега, и они остановились в каком-то шаге друг от друга. Майяри попыталась сосредоточиться на оправдательной речи, но в голову упорно лезли какие-то глупости, например, что господин Ранхаш выше неё всего-то на полголовы. Рот она открыть, впрочем, не успела. Харен, резко выбросив вперёд руку, схватил её за горло и, сжав пальцы, решительно притянул к своему лицу. Майяри судорожно вцепилась в его ладонь, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха.

— Где Шидай? — тихий голос дрожал от несдерживаемой ярости.

Майяри только распахивала рот, не в силах ни вдохнуть, ни сказать что-то. Парни бросились к ней, но через площадь стремительно метнулись тёмные фигуры, и спустя мгновение её одноклассники уже были прижаты к мостовой. А вот быстрого барса так просто остановить не удалось. В два прыжка он оказался рядом с хареном и распахнул пасть, чтобы вцепиться в его горло, но в последний момент был пинком отброшен прочь. И вовремя: выпущенная стрела только и успела черкануть его по шерсти. На плечо же харена легла тяжёлая рука, а над ухом раздался весёлый голос:

— Отпусти девочку. Ну же, давай.

Ранхаш замер, чувствуя, как страх и напряжение сменяются громадным облегчением, и разжал пальцы. Майяри, жадно дыша, упала на мостовую и закрыла шею руками. Рядом с хареном, обнимая его за плечи, стоял Шидай.

— Первый раз вижу, чтобы ты так реагировал на чей-то побег, — пропел лекарь. — И чего ты так разъярился?

Ранхаш прикрыл глаза, на мгновение позволяя себе расслабиться и привести чувства в порядок. Когда он поднял веки, его взгляд был уже привычно холоден. Посмотрев на лекаря, Ранхаш медленно ответил:

— Карета была взорвана. Та карета, в которой должны были ехать она и… ты.

Майяри замерла.

— Взорвана? — повторила она и через плечо посмотрела на парней.

Те пытались вырваться из хватки оборотней господина Ранхаша и сказанного не слышали. Боги! Не могли же они настолько сглупить?

— Есть погибшие, — добавил харен.

Шидай присвистнул.

— Тёмные, Ранхаш, это хреново, — чуть слышно прошептал он. — Это не они, — мужчина кивнул на скалящегося барса и его товарищей. — Я подслушал их разговор. Это друзья нашей девочки, — «наша девочка» затравленно на него посмотрела, — и они хотели просто спасти её от твоего беззакония. Идиоты, которым в жизни приключений не хватает, но не кретины, — Шидай перевёл взгляд на смотрящую на него Майяри и подмигнул ей. — И кому ж ты так насолила?

— Я? — до Майяри с запозданием дошло, что, если бы её не похитили, то она была бы уже мертва. Она и господин Шидай.

Первым пришло недоумение. Она предполагала, что её убьют, но всё же думала, что не сразу. Иначе она унесёт свои знания в могилу. Похоже, они решили, что игра не стоит свеч, и теперь заметали следы. Страх накрыл её, но девушка решительно прогнала его и заставила себя сосредоточиться на происходящем. Встав, Майяри отряхнула платье и посмотрела на господина Ранхаша так спокойно, словно это не он только что сжимал её горло.

После пережитой ярости спокойствие самого харена было очень шатким, и хладнокровие девушки раздразнило его. Сбросив с плеча руку Шидая, он шагнул вперёд и, схватив Майяри за локоть, притянул ближе к себе.

— Почему тебя хотят убить? Почему? Ты явно знаешь что-то такое, чего они боятся, — прошипел он ей в лицо.

— Уберите руки, — холодно потребовала Майяри.

Несколько секунд Ранхаш пристально смотрел на неё, а потом всё же разжал пальцы, и девушка сделала шаг назад.

— Я рассказала всё, что знала, — заявила она. — Мне нечего прибавить к своим словам.

Глаза Ранхаша сузились, и между ним и девушкой вклинился Шидай.

— Все разборки потом, — строго заявил он. — Если на её жизнь действительно покушались, то те, кто это сделал, уже знают, что их план обернулся неудачей. Стоять здесь и дальше опасно. Хотя… — лекарь обвёл взглядом крыши. — Ты сюда весь город, что ли, согнал?

Ранхаш проигнорировал вопрос. Обогнув лекаря, он шагнул в сторону вырывающихся одноклассников Майяри. Барс было двинулся к нему, но на его шее повисла Рена.

— Не надо, Виидаш. Пожалуйста, не надо, — взмолилась она, и зверь остался на месте, продолжая с прищуром наблюдать за хареном.

Окинув парней оценивающим взглядом, Ранхаш кивнул на Лироя, и того вздёрнули на ноги. Молодой оборотень, разъярённо раздувая ноздри, уставился на Вотого, но у него всё же хватило благоразумия прикусить язык и не сказать что-нибудь резкое.

— Меня интересует взрыв, — Ранхаш пристально посмотрел на Лироя.

— Что? — глаза того сузились в искреннем недоумении. — Какой взрыв? Вы об огненных цветах, что ли? Или, — глаза парня округлись, — или вы думаете, что это мы взорвали тюрьму? Да это полный бред!

— Чего он там на нас повесить хочет? — прорычал Мадиш, пытаясь спихнуть с себя сразу двух мужчин.

Ранхаш задумчиво осмотрел их и через плечо взглянул на Шидая. Лекарю он верил больше, а он утверждал, что эти оболтусы взрыв не устраивали. Возможно, похитители, предполагая, что их могут подслушать, сознательно сыграли на зрителя, но Шидая не так просто провести. Всё-таки у того за плечами огромный сыскарский и разведывательный опыт. Конечно, было очень соблазнительно упечь идиотов в подземелья за ту нервотрёпку, что они устроили, да они и заслужили подобное наказание, но Ранхаш заставил себя отказаться от столь привлекательной идеи. Хотя за похищение… Харен сжал зубы и напомнил себе, что из-за их глупости Шидай жив, а он, Ранхаш, умеет быть если не милостивым, то благодарным.

— Отпустить, — распорядился харен, и Эдара с Мадишем отпустили.

Те с удивлением воззрились на него и поднялись.

— Вас развезут по домам, но о происшествии будет сообщено в ваши семьи и в школу. Кроме этого вас ждёт наказание. Я же ещё проверю вашу непричастность.

Сказав это, Ранхаш развернулся и, хромая куда сильнее прежнего, направился к Шидаю. Молодые оборотни с удивлением смотрели ему вслед, не веря, что так просто отделались. Возникшую тишину нарушил хруст. Услышав его, Ранхаш остановился и обернулся. Тело барса вытягивалось и менялось. Через минуту на ноги поднялся Виидаш. Глаза его с ненавистью уставились на харена.

— Майяри уйдёт с нами, — заявил он. — Её оправдали, и вы не имеете права удерживать её.

— На госпожу Амайяриду ведётся охота. Думаете, вы сможете защитить её? — холодно уточнил Ранхаш.

— Вы уже не смогли, — выплюнул Виидаш. — Если бы не мы, то она была бы уже мертва!

— И именно поэтому я отпускаю вас, а не привлекаю к ответственности за нарушение нескольких законов, — глаза харена угрожающе сузились. — Мне передумать? Поверьте, мне доставит огромное удовольствие запереть вас в тюремных застенках.

Майяри схватила висящую у неё под мышкой куртку и яростно скрутила её в толстый жгут, мечтая отходить этого придурка по голой подтянутой заднице.

— Прекрати нарываться! — сквозь зубы потребовала она.

Виидаш посмотрел на неё. Голубые глаза горели таким знакомым упрямством, что у Майяри предательски ухнуло сердце.

— Я никуда с вами не поеду, — решительно заявила она.

— Похвально, — сухо одобрил харен.

— Молодой человек, вы бы прикрылись, а то нам тут всем зябко, глядя на вас, — Шидай многозначительно посмотрел на пах Виидаша. — Отмёрзнет же.

Тот лишь сложил руки на груди и пристально уставился на Майяри, словно пытаясь додавить её взглядом.

— Я всё сказала, — не сдалась девушка и перевела взгляд на Рену. — Прикрой его чем-нибудь.

Девушка испуганно вздрогнула и, охнув, бросилась к мужу. Прижавшись к его животу, она обняла Виидаша, закрывая его телом как фартук. Тот невольно приобнял её и вздрогнул, когда ледяные ладони жены попытались закрыть его ягодицы.

Майяри отвернулась от бывшего жениха и столкнулась взглядом с господином Шидаем. Тот улыбнулся ей и протянул руки. Девушка с недоумением уставилась на него, но потом, спохватившись, протянула вышиваемую им куртку. Брови лекаря изогнулись в недоумении.

— Спасибо, конечно, что сохранила, но мне не это нужно.

Майяри непонимающе хлопнула глазами, но потом догадалась, что он хочет вернуть свой плащ, и начала стягивать его с плеч. Шидай тяжело вздохнул и, шагнув к девушке, решительно сгрёб её в охапку.

— Наконец-то моя добыча опять у меня, — довольно проворчал он.

Не ожидавшая этого Майяри вспыхнула и упёрлась руками ему в плечи. Лекарь охотно отстранился, но тут же ухватил её за подбородок и заставил вскинуть голову.

— Ну Ранхаш, ну поганец… — недовольно потянул он, рассматривая уже проявившиеся тёмные пятна. — У тебя и так дух в теле держится лишь из чистого упрямства. Болит?

— Нет, — Майяри даже не сорвала. Успев изрядно замёрзнуть, боль она уже не ощущала.

Бросив взгляд в сторону, девушка едва не вздрогнула, обнаружив, что харен пристально за ними наблюдает.

— Вы закончили? — спросил Ранхаш у Шидая. — Если да, то садитесь в карету, вас отвезут куда надо.

— Ты уже определился с местом? — лекарь с интересом уставился на него, но харен лишь кивнул, ничего не ответив.

Майяри позволила господину Шидаю придержать себя за локоть и шагнула к экипажу, но остановилась, услышав голос Виидаша.

— Майяри, — тихо позвал он.

Помедлив, девушка обернулась и увидела, что и Виидаш, и Рена смотрят на неё.

— Прости, — выдохнул бывший жених.

Боль как огонь вспыхнула в груди, в горле встал ком, и Майяри почувствовала, что на глазах наворачивается жгучая влага.

— Да что ж, мне теперь вас ненавидеть за то, что вы друг друга любите больше, чем меня? Просто оставьте меня в покое! — едва слышно процедила она и широким шагом направилась к карете, оставив господина Шидая позади.

Оказавшись внутри, Майяри несколько раз глубоко вздохнула, старательно загоняя слёзы вглубь, но глаза продолжало жечь. Господин Шидай уселся рядом с ней и молча уставился на неё. Этот взгляд был красноречивее любых слов, и Майяри опять почувствовала себя ничтожной, жалкой.

— Как далеко нам ехать? — глухо спросила она.

— Не знаю, — пожал плечами Шидай.

Только бы сдержаться, только бы дотерпеть до того момента, когда рядом с ней никого не будет… Ком в горле превратился в узел, а сердце стало сплошным сосредоточением боли.

Шидай обнял её за плечи и ласково притянул к своей груди.

— Ну будет тебе, — пропел он. — Если хочешь — поплачь, но не сейчас, а тут холодновато.

Майяри дёрнулась, пытаясь вырваться из его рук. Чужая жалость сделала только хуже, сдерживаться уже почти не удавалось. Но Шидай не выпустил её и, прижав к себе, прошептал на ухо что-то утешающее, и плотина слёз прорвалась. Майяри, задыхаясь и захлёбываясь, расплакалась навзрыд, судорожно цепляясь пальцами за одежду лекаря.

Глава 27. Новое пристанище

К тому моменту, когда карета остановилась, Майяри успела успокоиться и застыдиться своих слёз. Хорошо, что господин Шидай проявил деликатность и ничего не сказал ей, словно бы это не она плакала у него на руках, упиваясь своим маленьким горем. Стыд, впрочем, одолевал её недолго. Накатила слабость и дико захотелось спать. Теперь больше всего девушка желала забиться куда-нибудь и закрыть глаза.

Лекарь первым покинул карету, почему-то рассмеялся и протянул руку, чтобы помочь Майяри. Едва ступив на подножку, девушка застыла, столкнувшись с ледяным взглядом господина Ранхаша. Он стоял на крылечке двухэтажного симпатичного дома, прислонившись спиной к двери и сложив руки на груди.

— Добро пожаловать в дом Вотых, — пропел Шидай, и Майяри испуганно посмотрела на него.

Её привезли в дом господина Ранхаша? Девушка едва не ввинтилась обратно в карету, но господин Шидай мягко придержал её за талию и уже не очень мягко — она всё же упиралась — подтолкнул к крыльцу. Господин Ранхаш отлепился от стены и молча распахнул дверь, приглашая девушку внутрь.

Приглашение, от которого неудобно отказаться. Поджав губы и опустив глаза, Майяри поднялась на крыльцо и шагнула в полутёмный холл. Мимо, едва не прикоснувшись к её плечу, прошёл господин Ранхаш. Майяри даже дёрнулась, чтобы не соприкоснуться с ним, и врезалась в грудь господина Шидая. Тот воспользовался тем, что она сама попалась ему в руки, и сноровисто вывернул её из плаща.

Ранхаш недовольно смотрел на весело воркующего Шидая и затравленно озирающуюся девчонку. Лицо у неё было красное, пятнистое, видно, сильно замёрзла. Но жалеть её мужчина точно не собирался. Его дико злило упорство теперь уже свидетельницы. Он чувствовал — интуиция нашёптывала — что она либо врёт, либо недоговаривает. И даже чужие смерти не вынудили её к откровенности.

Поморщившись, Ранхаш заставил себя отбросить эмоции. Всё же он как-то слишком предвзято относится к девушке. Стоит оценить ситуацию более спокойно, возможно, он увидит что-то новое.

— Ох ты божечки! А это кто? — неожиданно гаркнуло из темноты.

Вздрогнул даже Шидай, у Майяри же сердце к горлу подскочило, и на вышедшего на свет огромного оборотня с седой головой она посмотрела, как на вынырнувшего из кустов смадника.

— Это наша гостья, Давий, — Шидай приобнял Майяри за плечи. — Знакомься, это Амайярида. Можно просто Майяри. А это наш домоправитель Давий.

Брови Майяри изогнулись с недоумением. По её мнению, Давий больше походил на домозахватчика.

Лекарь коварно толкнул девушку вперёд, прямо на домоправителя. Тот поймал её огромными ладонями и, озадаченно ощупав, приподнял и слегка потряс.

— Эй, ты что творишь? — возмутился Шидай. — Растрясёшь же! Она болеет!

— А там есть, что растрясывать?! — в свою очередь возмутился Давий, даже не замечая слабых попыток Майяри выбраться из его хватки. — Вы где это полудохлое создание нашли?

— Неважно, — отмахнулся Шидай. — Ты обустрой её и покорми.

— Хорошо, — всё ещё недовольно проворчал Давий и, продолжая держать девушку на весу, понёс её куда-то во тьму.

— Давий! — строго окликнул его лекарь.

— Я всё понял, — отозвался тот. — Покормить и обустроить.

Шидай приподнял брови.

— Ну можно и в таком порядке, — не стал спорить он и, обернувшись, обнаружил, что Ранхаш уже миновал первый лестничный пролёт.

Бросив нерешительный взгляд в сторону кухни, Шидай всё же направился следом за господином. Тот предсказуемо пошёл не в спальню, а в кабинет. Когда лекарь зашёл, он уже сидел в кресле, вытянув больную ногу и мрачно уставившись на разгорающийся светильник. Шидай остановился на пороге и, прикрыв дверь, опёрся спиной на стену.

— Что будешь делать с мальчишками? — полюбопытствовал мужчина.

— Сделаю главными участниками всех общественных работ в городе на ближайшие три года, — бровь харена дёрнулась, и лекарь понял, что тот сильно не в духе. — Выставлю их семьям штрафы по три тысячи золотом, а семье Ишый — на шесть тысяч. И…

— Не многовато ли? Они олухи, но лично я был таким же в их возрасте.

— Мне прощать их только потому, что они молоды? — резко спросил Ранхаш, не отрывая взгляд от светильника.

— В моём возрасте уже с большим снисхождением относишься к ошибкам молодёжи, — чуть виновато ответил Шидай. — Нет, прощать, конечно, не нужно. Ты и так на удивление милостиво с ними поступил.

— Это моя благодарность за то, что взорвавшаяся карета была пустой, — процедил сквозь зубы Ранхаш.

— О! Так это твоё спасибо за то, что они уберегли жизнь нашей свидетельницы?

— Я благодарил их не за её жизнь, — Ранхаш оторвал взгляд от светильника и тяжело посмотрел на Шидая.

В кабинете наступила тишина, а лекарь вдруг почему-то смутился и отвёл глаза.

— Ну ты всё равно наказаниями не увлекайся, — невнятно попросил он и криво улыбнулся. — Мне же тоже нужно им отомстить. А то никакого уважения к престарелым оборотням…

Неловкая тишина опять воцарилась в кабинете, и лекарь всё же подошёл к креслу и немного виновато спросил:

— Ты испугался, что ли?

Ранхаш ничего не ответил, но глаза его красноречиво сузились.

— Да ладно тебе, Ранхаш! — Шидай широко улыбнулся. — Я бы выскочил из кареты раньше, чем у неё под колесами полыхнуло. Ты же знаешь, какое у меня чутьё! Помнишь, как мы с тобой пятьдесят лет назад едва на взрывной закладке не подорвались?

Ранхаш помнил. Сам он получил только несколько царапин, а вот для Шидая, чтобы привести его спину в порядок, пришлось обращаться за помощью к самому лекарю хайнеса. Невероятно жизнеутверждающее воспоминание!

Шидай сообразил, что пример был не очень удачный, и, слабо улыбнувшись, потрепал господина по волосам. Улыбка тут же сползла с его лица, и лекарь присмотрелся к Ранхашу внимательнее.

— Какого Тёмного ты мокрый? — рявкнул он. — А ну живо встал и пошёл переодеваться!

Ранхаш лишь лениво отмахнулся, словно отсылая его.

— Ах ты… — пальцы лекаря полыхнули голубым, но Ранхаш, не оборачиваясь, с угрозой протянул:

— Только посмей.

И Шидай, недовольно фыркнув, опустил руку. В кабинете опять повисла тишина, тягучая и неуютная. Недовольство на лице лекаря вновь сменилось смущением, и он, кашлянув, осторожно уточнил:

— Серьёзно испугался?

Тяжёлый ледяной взгляд харена был лучшим ответом.

Майяри украдкой следила за перемещениями огромного оборотня по громадной кухне. Первый страх, вызванный больше неожиданным появлением домоправителя, прошёл, и осталась только настороженность. В Санарише вообще быстро привыкаешь к большим мужчинам. Всё же город на протяжении многих тысячелетий считался законной вотчиной оборотней-медведей — оборотней весьма и весьма хозяйственных. Господин Давий, видимо, сполна унаследовал эту расовую особенность. Тихо ворча себе под нос что-то укоризненное в адрес разного рода недокормышей, он переваливался по кухне и доставал то из одного шкафчика, то из другого снедь и посуду. В полумраке, развеиваемом светом двух лампад, вырисовывались очертания высоких буфетов, длинных столов и зевы двух печей. Сама Майяри сидела за одним из столов на табурете и думала о том, что поесть ей не удастся: в гости опять нагрянула тошнота и девушка бы с большим удовольствием выпила бы сейчас лекарство и уснула.

Господин Давий наконец вернулся и поставил перед гостьей глубокую тарелку с дымящимся супом. Рядом легли кусок белого хлеба и ложка. От запаха мясного бульона Майяри совсем поплохело.

— Ешь, — сурово свёл брови домоправитель.

Майяри не рискнула перечить и, взяв ложку, осторожно помешала ею суп. От приступа тошноты аж помутнело в глазах. Девушка уже хотела признаться, что не сможет съесть даже ложку этого бесспорно божественного блюда, но в этот момент на поверхность всплыли белые завихрения и что-то более тёмное, но в то же время узнаваемое.

— Что такое? Не любишь яйца? — превратно истолковал Давий ступор гостьи.

— Нет-нет, — замотала головой та. — Спасибо за угощение!

Боги, здесь яйца! Настоящие яйца! Они, наверное, такие вкусные… Даже если её стошнит, она всё равно всё съест!

Похвальный аппетит гостьи привёл Давия в большее расположение, и, когда Майяри закончила трапезу, он уже был куда благодушнее.

— Долго у нас гостить-то будешь? — уточнил он.

— Не знаю, — мотнула головой Майяри. — Как господин Ранхаш скажет.

— Ага, — загадочно протянул оборотень, скептически осматривая её. — Ладно, пошли покажу тебе комнату. Одну из гостевых выделю.

Комната находилась на втором этаже и оказалась не очень большой, но по сравнению со спальней, что занимала Майяри в общежитии, была куда просторнее. Здесь имелись большая мягкая кровать, стол у окна, пара обитых плюшем стульев и две двери. Одна, вероятно, в уборную, о предназначении второй Майяри даже не догадывалась.

— Располагайся, — милостиво разрешил Давий. — Там уборная и купальня, — он махнул на одну из дверей, — там гардеро… Хотя она тебе вряд ли пригодится.

Майяри удивленно моргнула. Она уже и забыла, что в богатых домах в каждой комнате может быть гардеробная, а не просто сундук для хранения вещей.

— Отдыхай, — с этими словами Давий вышел и закрыл дверь, оставив девушку в одиночестве.

Несколько минут Майяри в нерешительности стояла посреди комнаты, а потом прошла к окну и осторожно присела на стул, не зная, что делать дальше. Не этого она ожидала. Она-то думала, что после поимки её ждут тюремные застенки и весьма небыстрая, вероятно, даже болезненная смерть. Господин Ранхаш ведь ей не поверил, так почему отпустил и даже привёл в свой дом? Может, он действительно из тех, кто соблюдает закон? Хотя разница здесь невелика. В случае, если он законник, он не испытает удовольствия от её смерти, но ему всё равно придётся избавиться от неё. Особенно теперь, когда её попытались устранить. Видимо, решили, что риск лишком высок. Лучше от всего отказаться и спрятать концы в воду. А это значит, что господин Ахрелий, похоже, был прав и ставки в заваренной каше нереально высоки, а заварившие её оборотни — или не оборотни — потеряют слишком многое в случае неудачи. Знать бы только, кто это и что вообще происходит. И лучше бы ей опять скрыться из города, пока количество жертв не увеличилось.

Майяри перевела взгляд на окно и замерла. Крошечный сад, освещённый одним-единственным фонарём, засыпал густой снег. Пушистые хлопья плавно опускались на ветки, землю и изящную скамеечку, окутывая их сказочно-прекрасным белым нарядом. Сугробы заманивали своей мягкостью, хотелось плюхнуться в них и с визгом зарыться в самую толщу. Девушка неожиданно осознала, что хочет стать снегом и просто падать и падать на землю. А затем таять и уходить в почву водой.

С дерева упал снежный ком, и Майяри вздрогнула. Стремительно отвернувшись от окна, девушка осмотрела кровать и решила, что лучше всего лечь спать. Кто знает, что её ждёт утром. С сомнением взглянув на дверь купальни, Майяри решила, что мыться ей всё же пока нельзя, хотя ощущала она себя невероятно грязной и ей не хотелось пачкать такую шикарную постель. Ну руки-то с лицом можно помыть.

Бросив взгляд на свои пальцы, Майяри замерла, увидев краешек золотого браслета, выглядывающего из-под рукава. Девушка обратилась к своей силе, и та на удивление радостно отозвалась, но выплеснуться наружу не смогла. Полностью не смогла. Стул под Майяри, повинуясь невидимому напору, всё же немного отодвинулся, а браслеты под рукавами нагрелись. Девушка невесело усмехнулась. Даже хаггаресские артефакты не могут полностью сдержать эту силу.

Глава 28. Новые подозрения

Майяри снилось, что она спит в большой мягкой кровати, полностью укутанная в ласково, льнущее к ней одеяло. Кровать окружал большой прозрачный шар, который неспешно плыл среди украшенных снегом деревьев. На ветках рябин деловито копошились птички, склёвывающие ярко-красные ягоды, а высоко в небе парила пара ворон. Девушка блаженно улыбнулась и уткнулась носом в одеяло.

Но умиротворение её было недолгим. Между деревьями мелькнуло что-то тёмное, и Майяри накрыло ощущение надвигающейся опасности. Снег хрустнул, и на поляну вышел волк. Зверь принюхался и, вскинув тяжёлую голову, уставился жёлтыми глазами на плывущий шар. Слишком разумный взгляд не на шутку насторожил девушку, но она успокоила себя тем, что шар полностью её защищает. Волк не доберётся до неё.

Зверь сделал шаг вперёд, кровать под Майяри прогнулась, и она испуганно вскинулась, просыпаясь.

Кровать и одеяло оказались приятной реальностью, а вот нависшее сверху улыбающееся лицо господина Шидая понравилось Майяри меньше. Спросонок она даже не сразу сообразила, что это за мужик, но, заметив растопыренную ладонь, замершую на пути к её груди, мгновенно вспомнила коварного лекаря и заползла глубже в одеяло.

— Доброе утро, — пропел Шидай. — Капризничаем?

— Там всё хорошо, — прохрипела девушка.

— Я был бы полным идиотом, если бы верил своим пациентам, — хмыкнул Шидай, но отстранился, чтобы поднять с пола оставленный поднос, на котором исходила паром кружка.

По сильному травяному запаху девушка поняла, что ей принесли лекарство, и неохотно села, бдительно закрывая грудь одеялом.

— У меня закрадывается мысль, что у тебя там есть что-то, чего нет у остальных женщин, — задумчиво протянул лекарь, передавая кружку девушке, — и появляется дикое желание узнать, что же там. Мы, лекари, очень любознательны по своей природе.

Майяри решила промолчать и выпить по-быстрому лекарство. Оно тёплым комом рухнуло в желудок, вызвав у того судорогу недовольства. Шидай напустил на себя обиженный вид.

— Давай хоть горло посмотрю, — проворчал он.

Краснота внутри горла стала куда меньше, а вот отпечатки пальцев господина Ранхаша на коже налились чернотой и болели.

— Ну это нестрашно, — сделал заключение Шидай, поднимаясь. — Сегодня отсыпаешься, ешь и пьёшь лекарство. Я скажу Давию, когда тебе нужно будет его пить. Нас с хареном не будет, так что можешь расслабиться.

Но девушка не обрадовалась, продолжая смотреть на лекаря настороженно.

— Надеюсь, ты будешь послушной и выполнишь всё, что я тебе сказал, — подмигнув, Шидай встал и направился к двери.

Когда он выходил, Майяри увидела в коридоре господина Ранхаша. Оборотень стоял, опираясь спиной на стену, и девушка успела поймать его тяжёлый мрачный взгляд.

Ещё несколько минут она прислушивалась к тихому шуму, что доносился из коридора, а затем перевела взгляд на окно. Снежная белизна в первое мгновение больно резанула по глазам, и Майяри отвернулась. Вместе с шумом затихла и её настороженность. Девушка опять почувствовала себя в таком желанном одиночестве и плюхнулась на подушки, решив быть послушной воле лекаря. Когда ей ещё выпадет случай поспать в тепле и в такой шикарной постели?

Прибывшего харена встретил сам данетий Трибан. Из-за кольцом стоящей стражи проехать к сыску было невозможно, но Ранхаш туда и не стремился. Его больше интересовало место взрыва, где уже кто-то копошился. Данетий, судя по ярко-красным ушам и носу, был здесь уже давно, а его мрачный взгляд не говорил ни о чём хорошем.

— Доброго утра, — проворчал Трибан. — Хотя какое оно к Тёмным доброе…

— Ну для меня очень даже доброе, — не согласился с ним Шидай, рассматривая обгоревшие останки кареты и почерневшую мостовую.

Тела уже успели убрать, а кровь забросать снегом. Улица казалась непривычно пустынной, словно бы её жители бежали из своих домов. Даже лавки были закрыты. Но детские любопытные личики, прижатые к окошкам, можно было различить в каждом доме.

Харен молча вскинул брови, и данетий кивнул на ползающего по мостовой мужчину.

— Уже два часа работает, пока ничего не говорил. Но это лучший специалист в городе. Лучше него только мастер Милим из школы магии, но его о помощи не допросишься, — Трибан неприязненно сплюнул, вспомнив обгоревшие штаны.

Ранхаш шагнул вперёд и присмотрелся к артефактчику. Тот оказался высоким худым мужчиной с длинной косой пламенно-рыжего цвета и бледным, слегка вытянутым, но всё же привлекательным лицом. С самым сосредоточенным видом он осторожно отколупывал уже намёрзший лёд и присыпал что-то толчёным мелом. На расчищенном участке уже вырисовался белый круг с символами, напоминающими своим видом то ли снежинки, то ли перекрученных между собой змей. Судя по тому, что отсутствовала только одна треть круга, работа близилась к концу.

Неожиданно мужчина резко вскинул руку, и линии полыхнули красным. Стража отшатнулась, но ничего не произошло: заклинание не смогло замкнуться в незавершённом круге. На месте остались только Ранхаш, Шидай и Трибан. Последний досадливо поморщился и интенсивно потёр замёрзшие уши. Что-то решив для себя, артефактчик пальцем дочертил линию и присыпал её мелом. Отвлёкшись, чтобы размять затёкшую шею, мужчина наконец заметил харена и его лекаря и неожиданно расплылся в яркой располагающей улыбке. Жёлтые, с лёгкой прозеленью, глаза весело сощурились, утратив сосредоточенную серьёзность.

— Харен? Очень рад видеть вас. Позвольте представиться, — оборотень встал, поспешно отряхивая ладони от мела. — Арон Дебрий, артефактчик.

— Рад знакомству, — ответил любезностью на любезность Ранхаш. — Вы уже можете что-то сказать?

Арон осмотрел получившуюся фигуру и искривил губы.

— Ну работа не закончена, но здесь уже и так всё ясно. Взрывная печать третьего класса с активацией вербальным заклинанием. Линии высыпаны взрывной смесью, отсюда и огонь. Заклинатель в момент взрыва должен был находиться где-то недалеко, иначе печать бы не сработала. Или заклинатели. Всё же третий класс требует немало энергии. В одиночку далеко не каждый вытянет.

— Третий класс? — переспросил Шидай, прищурившись. — Это какая мощность?

— Ну классов всего десять… — начал артефактчик.

— Точно! — лекарь щадяще хлопнул себя по лбу.

— … и первый, самый мощный, может разворотить половину этой улицы, — продолжил Арон.

Улица была недлинной, и её половина составляла саженей триста. Что, впрочем, учитывая густонаселённость городов, было немало.

— А третий класс как раз для подрыва небольших сооружений больше подходит. Если бы карета на месте стояла, то её бы просто разнесло в разные стороны, как лавку булочника в Жаанидые, — Арон припомнил случай, произошедший около года назад в столице.

— Благодарю за работу, — степенно произнёс Ранхаш. — Если обнаружите что-то новое, немедленно сообщите мне. Надеюсь, вы понимаете, что обо всём увиденном нужно молчать?

— Конечно, — оборотень широко улыбнулся. — Я не первый раз привлекаюсь к расследованиям. И в деле об ограблении сокровищницы поучаствовал бы, но я в те дни свалился с жесточайшей простудой, — в голосе артефактчика послышалось искреннее сожаление, которое, впрочем, сменилось воодушевлением: — Но судьба предоставила мне второй шанс! Если вы не против, я продолжу работу.

И, не дождавшись ответа, опять присел на корточки, вернувшись к расколупыванию льда.

Ранхаш отозвал данетия в сторону и тихо распорядился:

— Расспросите местных, кого они видели перед взрывом. Запишите все сведения, даже то, что покажется неважным!

Последнее оскорбило данетия до глубины души: всё же он в сыске работает не первое десятилетие. Но вслух возмущаться не стал.

— Мы уже начали опрос, — сухо ответил Трибан. — Ребята из городской стражи следят, чтобы никто из местных не смылся, а наши оборотни шастают по домам. Думаю, к вечеру управимся.

— Отлично, буду ждать в кабинете.

С этими словами харен развернулся и, хромая, направился в сторону сыска. У дверей его придержал за локоть Шидай.

— Мне нужно отойти ненадолго.

Брови Ранхаша сошлись на переносице.

— Куда? — строго спросил он.

— О, Ранхаш, — томно прошептал лекарь прямо ему на ухо, — это личное…

— Вали, — Ранхаш оттолкнул чересчур приблизившегося мужчину и шагнул внутрь.

Уже в холле он подошёл к окну и увидел, что Шидай спешит к завёрнутому в плащ мужчине, в фигуре которого чудилось что-то знакомое. Мелькнула мысль о прадеде, но Ранхаш отбросил её как откровенно бредовую. Тем более прадед не такой высокий и широкоплечий. Надо будет вечером потрясти Шидая. Не дай боги этот великовозрастный искатель приключений влезет в неприятности.

В кабинете обнаружился Варлай, растапливающий камин.

— О, харен, — парень вскинул голову, и Ранхаш понял, что тот явно ещё не ложился спать.

— Иди, я сам, — коротко распорядился харен, и Варлай покорно поднялся и вышел.

Растапливать камин всяко было приятнее, чем сидеть за столом в совершенно холодной комнате. Сесть на корточки не удалось из-за больной ноги, поэтому Ранхаш просто уселся на пол, не снимая плащ, и вытянул ноги. Огонь уже разгорался, распространяя приятное тепло, поэтому мужчине только и оставалось подбрасывать новые поленья.

Беспорядок, воцарившийся в комнате после ночного взрыва, удивительным образом соответствовал внутреннему состоянию Ранхаша. В голове роилась туча мыслей и предположений, которые он не мог упорядочить и разложить по полочкам. История с кражей даже в самом начале не казалась ему тупиковой. Он всегда знал, что делать и куда двигаться. Но сейчас предположений было слишком много, и ни одно из них Ранхаш не мог выделить как главенствующее или наиболее вероятное из-за понимания, что ему врут. Незнание не мешало двигаться ему вперёд, но понимание, что рядом есть кто-то, кто знает правду, но врёт или молчит, делало все версии блёклыми и шаткими, как декорации в уличных театрах. Хотя это ведь то же самое незнание.

Ранхаш прикрыл глаза и, взъерошив волосы, вздохнул. Как же он не любит упрямцев…

Окинув комнату взглядов, оборотень обратил внимание на разлетевшиеся по полу бумаги, сброшенные со стола взрывом. Два сложенных вчетверо пергамента лежали совсем рядом, и Ранхаш взял их и развернул. Совершенно чистые листы. Понять, какой из них принадлежал Виидашу, а какой Амайяриде, можно было только по истрёпанности. Мужчина задумчиво мазнул пальцем по пятну на правом нижнем углу и уже хотел отложить бесполезные письма, как по листку разбежались строки его собственного послания. Последнего из тех, что он писал Амайяриде.

Мужчина подался вперёд, вспоминая, что именно он сделал, и потёр правый угол чистого письма. Потом перевернул лист и потёр правый угол на другой его стороне. Повезло ему только, когда он перевернул лист, поменяв положение верха и низа. По бумаге расползлись строки его же послания. Ранхашу понадобилось несколько секунд, чтобы сообразить, что он ничего не перепутал и это письмо Амайяриды. Просто он видит то, что она получила последний раз. Видимо, письмо отражает последнее написанное или полученное.

Ранхаш отложил письма, досадливо хмурясь. Вряд ли это открытие ему чем-то поможет. Строки собственного послания, написанного почти две недели назад, он и так прекрасно помнил…

Взгляд харена остановился. Две недели назад? Шесть дней назад они с Амайяридой впервые встретились недалеко от Тривийской заставы, а это более двухсот вёрст от Санариша. Если девушка всё это время перемещалась пешком, то две недели назад расстояние между ними не могло быть в тридцать вёрст. Почему тогда послание дошло до неё?

Шидай остановился напротив закутанного в меховой плащ мужчины и окинул его любопытным взглядом. Когда один из стражников сказал ему, что с ним хочет поговорить Харийд, хаги из городской охраны, лекарь несколько удивился, но всё же смог предположить, что тому могло понадобиться.

— Чего тебе?

Харийд настороженно стрельнул глазами в сторону сыска и только потом уставился на Шидая.

— Что с девочкой?

— Тебе-то зачем это знать? — изогнул брови Шидай.

— Давайте без этого, — раздражённо поморщился молодой мужчина. — Я хотел навестить её, но меня никто не пускает. Начальство палки в колёса ставит, и никто не знает, где она находится.

— На то есть причины, — заметил Шидай. — Про взрыв ты наверняка слышал. Не думаешь же ты, что харен позволит подобному повториться?

— Да понимаю я всё! — недовольно отозвался Харийд. — Но она хаги, и я должен убедиться, что сейчас с ней всё хорошо. Это… это выше меня! Я не могу просто так оставить её. Она же младше меня, мне следует помочь ей. Да я в глаза предкам смотреть не смогу, если просто останусь в стороне!

— Боюсь, тебе придётся и дальше терзаться невыполненным долгом, — пожал плечами Шидай. — Я ничем помочь тебе не могу. Сейчас с ней всё хорошо, она идёт на поправку.

— Господин Шидай, вы, видимо, меня не очень хорошо поняли, — парень тяжело посмотрел на лекаря. — Я не могу остаться в стороне, но если я сам окажусь неспособен присмотреть за ней, то я обращусь за помощью в общину. Это моя прямая обязанность как хаги. И пока я ещё никому не сообщал о девушке, которая может стать тёмной.

Вот поганец! Шидай весело повёл бровями. И ведь к Ранхашу с этим шантажом не рискнул идти, значит, не дурак. А он-то думал, чего это хаги до сих пор молчат и не засылают своих представителей. Оказывается, им ещё никто ничего не сообщал.

Старейшины могут потрепать нервы, и Ранхашу это будет даже полезно, но Шидай всё же решил поддаться шантажу.

— Ну ладно, пошли, — с тяжёлым вздохом сказал лекарь, старательно пряча улыбку под маской досады.

Глава 29. О важности мелочей

Майяри любовалась садом, когда услышала топот в коридоре и напряглась. Господин Давий ходил куда тяжелее и медленнее. Неужто господин Шидай вернулся? Его Майяри почему-то побаивалась. Если господин Ранхаш ей просто не нравился, то лекарь пугал. Наверное, оттого, что вызывал расположение. А вызывающие доверие — самые опасные существа на свете.

Опасения девушки оправдались, и в комнату вошёл жизнерадостный оборотень. Да не один.

— Эй, а этого ты куда? — вопросил из коридора Давий.

— К девочке, — с самой кровожадной улыбкой Шидай затащил в комнату несколько растерянного светловолосого мужчину. — Оставлю его здесь, ей на съедение.

— Не съест, — флегматично заявил домоправитель. — Я её только что покормил.

— О, — наигранно опечалился Шидай, но затем пугающе резко, почти без перехода стал серьёзным и строго сказал мужчине: — Десять минут, не больше! — и подмигнул Майяри: — Не обижай его.

И вышел, оставив Майяри и Харийда растерянно пялиться друг на друга.

Майяри вспомнила, что видела этого мужчину в числе тех, кто поймал её. Хаги! В груди волной поднялась неприязнь.

Харийд неуютно потоптался на месте и попытался присесть на кровать, но под неодобрительным взглядом Майяри отошёл в противоположную сторону.

— Тебе уже лучше?

— Вы кто вообще? — холодно спросила Майяри.

— А-а-а, — понимающе протянул парень и расслабился. — Ты ж тогда бредила. Уже и не помнишь меня. Меня зовут Харийд.

Майяри сжала зубы. Да что она ещё умудрилась натворить в том проклятом бреду?!

— Я хаги. Так же, как и ты. Только я не из тех, из которых ты.

Брови девушки непонимающе приподнялись. Харийд наконец-то переборол чувство неловкости, вызванное непривычностью роли, в которой он оказался. Опекуном для попавших в неприятности сородичей ему ещё не приходилось быть, и свалившаяся ответственность его несколько озадачивала. А тут ещё и подопечная своеобразная.

Прислушавшись, парень убедился, что домоправитель отвлекает лекаря подробным отчётом, что и когда девушка делала, и стремительно приблизился к Майяри. Опёршись на стол, он подался вперёд и выдохнул ей прямо в лицо:

— Я про то, что ты сумеречница.

На мгновение Майяри показалось, что вся кровь отхлынула из её головы и ухнула в грудную клетку. Сердце сократилось почти до боли, а желудок упал вниз живота. Пальцы с силой вцепились в край столешницы, и Майяри начала просчитывать. Хватит ли у неё сил убить этого мужчину? Как это сделать? Чем? О нет! Она не сможет это сделать! За дверью же господин Шидай и господин Давий.

Губы Харийда искривились в усмешке. Он словно наяву видел все мысли девушки. Всё же не зря прадед часто предостерегал его, не советуя упоминать сбежавшим сумеречникам об их происхождении.

— Не напрягайся ты так, — смилостивился парень. — Я же не сумеречник.

— А разница?! — процедила сквозь зубы Майяри, прикидывая, сможет ли поднять стол и поверят ли домоправитель и лекарь, что она ударила хаги исключительно в целях самозащиты.

— Нас даже сравнить нельзя, — серьёзно заявил Харийд. — Слушай меня внимательно, — он придвинулся ещё ближе. — Не все хаги похожи друг на друга. Сумеречники — это язва нашей расы, и не нужно мерить по ним остальных. Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, то ты можешь обратиться к любому хаги, кроме них. Мы всегда поможем.

Судя по не изменившемуся лицу девушки, он её не убедил.

— Ты оказалась в очень сложной ситуации и ступила на тёмный путь, — продолжил парень, — и я как взрослый хаги, оказавшийся рядом, должен тебе помочь. Но… — губы его поджались, — я не могу бороться с хареном. Только если обращусь за помощью в общину.

Майяри напряглась ещё сильнее, захрустели то ли пальцы, то ли сжимаемое дерево.

— Но в этом случае о тебе могут прознать и сумеречники, — озвучил её опасения Харийд. — Не знаю, что у тебя там произошло, и даже знать не хочу! Прадед порой такое рассказывал… — парень умолк, едва сдерживаясь от того, чтобы не сплюнуть. — И к порядку их не призовёшь! Выпендрёжки, лицемеры и снобы! — это самое приличное, что пришло ему в голову. — Если явятся они, то помочь мы вряд ли сможем. Поэтому я постараюсь больше рядом с тобой не появляться, чтобы не привлекать внимание своих же земляков к тебе. Но ты должна запомнить, что здесь почти любой хаги тебе поможет! Мы не сумеречники!

Девушка продолжала напряжённо смотреть на него, до белизны в пальцах сжимая столешницу, и Харийд понял, что, вероятно, визит его прошёл впустую. А ведь прадед говорил, что с сумеречниками тяжело. Но девчонку было откровенно жалко. Тем более Харийд сомневался в её причастности к краже и убийству. Зачем убивать ножом, если ты хаги и можешь убить куда более эффективным способом? И зачем тебе какие-то камни, если ты можешь с помощью своих сил найти много других камней?

— Если не нравится мысль обратиться за помощью к нам, то войди в доверие семьи Вотый, — устало добавил Харийд. — Эти защитят и от сумеречников. Ладно, я пойду, но ты, пожалуйста, не забывай мои слова. Я не соврал тебе: мы действительно другие.

Когда Харийд вышел в коридор, Шидай уже успел выйти из соседней комнаты, где был всё это время, и Давий продолжил говорить уже не со стеной, а с заинтересованно слушающим лекарем.

— Уже всё? — удивился Шидай и заглянул в комнату, где увидел застывшую в напряжённой позе Майяри.

— Да, — Харийд поспешил прикрыть дверь. — Спасибо вам.

— Ну что ты, — Шидай весело улыбнулся, — шантажистам не прислало говорить «спасибо».

Как только за хаги закрылась дверь, Майяри медленно, как на плаху, и с теми же ощущениями опустила голову на стол и закрыла глаза. Её падение в бездну началось. Тайна, известная двум, уже не тайна. Она шесть лет — целых шесть лет! — оставалась в тени в облике самой обычной человечки-магички. Теперь же она хаги-сумеречница с хаггаресскими браслетами на руках, вляпавшаяся в тёмную историю. Привлекающая внимание, необычная и беззащитная. Беззащитная… Не такой видела она себя в своих будущих встречах с… семьёй! Она должна была стать сильной, чтобы суметь отстоять саму себя, но, видимо, и этот побег окончится неудачей. Что делать?

Вспомнились слова этого Харийда, убеждавшего её, что она всегда может надеяться на помощь его сородичей. Майяри никогда не общалась с другими хаги, сознательно избегая встреч с ними. И ей совсем не хотелось проверять, сказал ли мужчина правду.

Втереться в доверие к Вотым? Майяри не удержалась от нервного смеха, вспомнив господина Ранхаша. Втереться в доверие к нему? Наверное, проще проникнуть во дворец хайнеса. Да и вызывать доверие она совсем не умеет.

Ей нужно бежать. У неё пока нет таких сил, чтобы справиться с теми проблемами, что навалились на её плечи. Да, ей нужно скрыться! А став сильнее, она вернётся и расставит всё по своим местам.

Как и ожидал Шидай, его выходка с Харийдом не прошла незамеченной для Ранхаша. Едва он вошёл в кабинет, как господин вперил в него тяжёлый взгляд.

— Уже донесли? — усмехнулся лекарь и опёрся бедром на край стола.

— Зачем? — спросил Ранхаш. — Ты знаешь, на неё охотятся. Он мог быть подсыльным.

— Мог, — покладисто согласился Шидай, — но я решил рискнуть.

— И привести опасность в наш дом? — вскинул брови Ранхаш.

— Ты сам её привёл, — напомнил Шидай. — К тому же в доме были только девочка и Давий, а вокруг дома куча охраны. Викан же в отъезде, ловит кого-то по местным деревням. Тут скорее преступники рисковали, сунувшись за девочкой.

— Так зачем? — повторил Ранхаш.

— Ну, — Шидай задумчиво почесал подбородок и поморщился: побриться он не успел, — в тюрьме этот Харийд как-то странно реагировал. Он словно бы смущался… Нет, не то чтобы смущался, как-то терялся. Если помнишь, нам его отрекомендовали как бабника и балагура. Разве подобный мужчина будет теряться и робеть? А тут он ещё с такой настойчивостью просит… нет, требует позволить ему встретиться с девочкой. Мне стало любопытно, что же такого он хочет ей сказать.

— И он сказал что-то интересное? — прищурился Ранхаш.

По губам Шидая скользнула лукавая улыбка, совсем не увязывающаяся с печальным вздохом.

— Увы, он только заверил её в своей готовности прийти на помощь в любое время дня и ночи, в особенности ночи. Видимо, наша дикарка крепко зацепила его ветреное сердце.

Ранхаш прищурился ещё сильнее, и Шидай добавил уже куда искреннее:

— Я не вру! — и поспешил сменить тему: — А здесь есть что-то новое?

— Нет, — Ранхаш в свою очередь, чувствуя недосказанность со стороны лекаря, решил не делиться своими недавно возникшими предположениями.

— И как мы поступаем дальше?

— Сколько Амайяриде нужно на восстановление?

Шидай перестал улыбаться и напрягся.

— Недели две, — наконец ответил он. — Но это только на лечение болезни. С её худобой Давий, думаю, месяца за три справится.

Худоба девушки Ранхаша мало интересовала.

— Значит, через две недели она возвращается в школу, — решил он.

— Боги, Ранхаш! — Шидай неожиданно вспылил. — Ловля на живца, особенно если в роли живца выступает предполагаемый свидетель, самый дурной метод! Ты мне сам только что говорил про опасность!

— Я всё продумал, — спокойно ответил Ранхаш.

— Всё продумать невозможно! Слушай, Ранхаш, — Шидай опёрся на стол и подался вперёд, — ты ведь помнишь, что некоторые ошибки потом невозможно исправить! И последствия могут быть в сто раз тяжелее, чем у того же Виидаша! У меня этих ошибок на десять жизней хватит! Не жаль девочку — подумай о тех, кто работает и учится в школе. Их же может зацепить!

— А я имею право удерживать её рядом с собой? — холодно осведомился Ранхаш.

— К Тёмным законы! — решительно заявил Шидай. — Это не тот случай, Ранхаш. Ты же назвался её опекуном, так в чём дело? Оформи бумаги на опекунство по закону и запрещай ей всё, что хочешь.

— Шидай, у меня всё под контролем, — терпеливо повторил Ранхаш.

— Всё не может быть под контролем! — уверенно заявил лекарь.

— Я уже договорился с мастером Пийшем и написал господину Дагрену. Он никогда не отказывал в помощи, так что, думаю, он приедет уже через неделю и озаботится безопасностью школы и её территории. Кроме этого, я позвал пятьдесят воинов из «теней» из своего прежнего отряда в Санариш. Такой охраной может похвастаться только хайнес.

Шидай шумно выдохнул, но выглядел уже не таким злым.

— Всё равно ты сильно рискуешь!

Уголки губ харена дрогнули.

— Я знаю.

Глава 30. Разговоры о браслетах

Майяри смотрела в окно на заснеженные деревья. За две недели она успела изучить каждый кустик и каждую веточку и даже научилась отличать птиц, которые постоянно кормились рябиной у неё под окнами. Но на улицу не выходила ни разу, хотя господин Шидай настоятельно рекомендовал, а господин Давий едва силой не вытащил её на прогулку. Остановило его только отсутствие у девушки тёплой одежды. Пока он разбирался с этим, успел позабыть о гулянии.

Майяри вообще не хотела выходить из комнаты. Её стены казались ей тонкой скорлупкой, которая защищала её от надоедливой суматохи внешнего мира. Она даже есть предпочла бы в комнате, но сказать об этом Давию не рисковала. Решит ещё, что гостья окончательно обнаглела. Поэтому она спускалась вниз. Благо, харен и господин Шидай уходили рано, а возвращались поздно, и разделить с ними трапезу Майяри ни разу не довелось.

От господина Давия девушка знала, что сейчас в доме живёт ещё один оборотень, родственник господина Ранхаша, но он, к счастью, уехал по делам. Домоправитель почему-то очень радовался его отсутствию. Один раз даже обмолвился, что приличным гостьям жить в его компании не положено.

Майяри предпочла бы жить в компании только себя, чтобы рядом не было ни господина Шидая, ни господина Давия, за широкой спиной которого порой хотелось спрятаться. И господина Ранхаша тоже.

Харена она видела каждый день, но эти встречи всегда ограничивались коротким обменом взглядами в тот момент, когда Шидай выходил из её комнаты. Господин Ранхаш всегда ждал его в коридоре, прислонившись спиной к стене, и всегда смотрел на Майяри, словно взглядом хотел вытащить из неё все тайны. Одного этого взгляда хватало, чтобы насытиться хареном на весь оставшийся день.

Интересно, чего он ждёт? Майяри каждый день задавала себе этот вопрос. Она была уверена, что харен так просто не отступится. Наверное, целеустремлённость — это наследственная черта всех Вотых, но в этот раз она не вызывала у Майяри восхищения, только досаду. Девушка предполагала, что харен уже отвёл ей какое-то место в своих планах. У подобных ему всегда и на всё есть план. Майяри больше всего не любила именно таких существ, как господин Ранхаш: всегда сдержанные, высокомерно-холодные приверженцы поведения по определённым правилам. Они словно неживые, бесчувственные и оттого жестокие. Ей ещё повезло, что харен не лицемерит перед законом. По крайней мере пока. Это было приятной, но в то же время настораживающей неожиданностью.

Много думая о своей дальнейшей судьбе, Майяри предположила, что харен ждёт её выздоровления. Допрос бы он мог устроить и раньше, вряд ли его останавливало её здоровье. Но проходил день за днём, а он не сказал ей ни слова! Значит, ему нужны не беседы. Он хочет действий, а для действий она была слишком слаба. Только вот какие именно действия?

Дверь отворилась, и внутрь без стука вошёл господин Шидай. Майяри моргнула, выплывая из своих мыслей, и постаралась посмотреть на лекаря с вежливым интересом. К её досаде и харен, и господин Шидай почему-то решили сегодня остаться дома. Поразмыслив, Майяри потом всё же пришла к выводу, что отдыхать им тоже нужно, хотя бы иногда.

— И как мы себя чувствуем? — с улыбкой спросил Шидай.

— Вы спрашивали меня об этом утром, — напомнила Майяри, возвращая улыбку. — Чувствую я себя прекрасно.

— Печально, — расстроился Шидай. — Мне теперь и лечить некого…

Майяри не прониклась сочувствием. У него целый хромающий господин есть, вот пусть им и занимается. Хромота харена не давала девушке покоя. Если бы она не сама лечила его ногу, то, вероятно, отнеслась бы к этому с равнодушием. Но лечила именно она! Неужели она допустила ошибку? Пару раз Майяри едва успевала прикусить язык, чтобы не спросить об этом господина Шидая.

— А теперь и девушек будить ранним утром не буду, — продолжал горевать Шидай.

Майяри замерла. Лекарь заметил её напряжённость и подмигнул.

— Ранхаш хочет тебя видеть.

Подбородок девушки невольно вскинулся вверх, и она упрямо сжала губы, словно приготовившись к борьбе.

— Да не укусит он тебя, — пошутил Шидай, открывая дверь. — Пошли.

В комнату ворвался звук незнакомого мужского голоса, а затем громкий топот по лестнице. Лекарь почему-то поспешил прикрыть дверь.

— Сходим чуть позже, — решил он.

— Я вернулся! — в кабинет Ранхаша без стука ввалился Викан.

О его возвращении Ранхаш уже знал: братец не стеснялся говорить громко и топать по лестнице так, словно хотел проломить ступени.

— Скучал? — провокационно спросил Викан, разваливаясь в кресле.

— Не успел, — честно ответил Ранхаш, ждавший вообще-то Амайяриду.

Две недели без шумного брата прошли расслабляюще-спокойно. Даже присутствие в доме Амайяриды не очень сильно раздражало. Девушка вела себя тихо, и порой Ранхаш, возвращаясь, думал, что её и вовсе нет.

— А я скучал, — улыбка сползла с лица Викана, взгляд потяжелел, и он на мгновение словно выпал из реальности, ускользнув мыслями куда-то далеко. — Две недели в сельской глуши, в лесах, снегах… Если их к смертной казни не приговорят, сам убью!

— С отчётом к данетию, а не ко мне, — сухо напомнил Ранхаш.

— А я к тебе не с отчётом, — улыбка опять вернулась на лицо Викана. — Подарок тебе привёз.

Подавшись вперёд, оборотень вытащил из кармана что-то, завёрнутое в варежки. На свет была извлечена небольшая белая коробочка, расписанная бледно-розовыми цветами шиповника. Высотой она была всего в ладонь, а шириной — в пол-ладони. Оборотень осторожно поставил подарок перед Ранхашем.

— Пока ловил этих ублюдков, набрёл на деревню мастеров фарфора. Ты знал вообще, что посуду для хайнеса делают именно здесь, в деревеньке под Санаришем? У них там много забавных вещиц, но мне приглянулась именно эта. Увидев её, я сразу подумал: «Это для Ранхаша!». Бесполезная, ни к чему не пригодная безделушка. Смотри!

Мужчина снял крышку, и Ранхаш увидел множество белых палочек с острыми кончиками.

— Фарфоровые зубочистки! — радостно объявил Викан. — Только зубы ими чистить не вздумай: замучаешься осколки потом убирать. Хрупкие просто жуть…

В дверь постучали, и Викан был вынужден прерваться. На пороге появился Давий.

— Господин Викан, вас там просят.

— Кто? Я вроде никого не жду…

— Старик какой-то.

Викан с недоумением повёл бровями, но всё же встал. Но на выход он направился не сразу. Шагнув к столу Ранхаша, он склонился к брату и, понизив голос, чуть ли не промурлыкал:

— Надеюсь, Ранхаш, что когда-нибудь твоя выдержка будет такой же, как эти зубочистки.

Ловко вытянув одну из палочек, Викан слегка сжал пальцы, и в разные стороны брызнули обломки. Расхохотавшись, оборотень зашагал на выход. Ранхаш же лишь подвинул подарок на край стола и проводил брата тяжёлым взглядом.

Что делать с презентом, он решить не успел. Дверь в очередной раз распахнулась, впуская в этот раз Шидая и степенно вышагивающую Амайяриду.

— Спасибо, Шидай, можешь идти.

— Ранхаш… — начал было лекарь, но харен пристально на него посмотрел, и тот нехотя повиновался, оставив их наедине.

— Присаживайтесь, госпожа Амайярида.

— Можно просто госпожа Майяри, — может, если он будет обращаться к ней менее официально, то будет раздражать меньше?

— Хорошо, госпожа Майяри, — харен пристально посмотрел на неё. — Я хотел бы поговорить о нашем с вами будущем.

Девушка моргнула, словно осмысливая сказанное, а затем её глаза испуганно расширились. Губы же шевельнулись, будто бы она хотела сказать «нет». Такая реакция несколько озадачила Ранхаша. Девчонка почему-то посмотрела на свои руки и нервно затеребила браслеты, края которых выглядывали из-под рукавов.

— Вы хотите снять браслеты? — сделала она странное заключение.

— Браслеты — временная мера, но не думаю, что стоит снимать их сейчас.

Майяри едва сдержала облегчённый вздох. Когда харен заявил о совместном будущем, она подумала, что он решил сам снять браслеты. Боги, какое облегчение! Девушка постаралась взять себя в руки, понимая, что её поведение настораживает, и уже куда холоднее спросила:

— То есть меня всё ещё подозревают?

— У меня нет оснований для этого, — спокойно заявил Ранхаш.

Он встал и, обойдя стол, положил перед девушкой лист, скреплённый печатью и подписью. Майяри узнала уже знакомый почерк с острыми углами букв.

— Это официальное подтверждение того, что с вас сняли обвинения, — пояснил мужчина.

Взгляд Майяри зацепился за серебряный перстень-печатку с выгравированной на плоской поверхности волчьей головой. Без драгоценных камней. Указательный палец девушки зазудел и зачесался.

Ранхаш не стал возвращаться на своё место и остался стоять, развернувшись полубоком к девушке. Лицо он её и так прекрасно видел. Позади стола над креслом висело зеркало. Ранхаш даже не представлял, кто мог его повесить в таком месте. Дом всё же принадлежал прадеду, и здесь в своё время жили практически все члены семьи.

Выглядела девушка уже значительно лучше, чем когда оказалась в этом доме. Цвет лица у неё всё ещё был нездоровым, а под глазами залегали тёмные круги, но кожа утратила землистый оттенок и даже слегка налилась румянцем. Трещинки на губах исчезли, чисто вымытые, но по-прежнему тусклые волосы были тщательно расчёсаны и переплетены, а ногти на руках аккуратно подстрижены. Пахло от девушки всё так же очень слабо, но подозревать её в наличии амулетов… На ней же ничего своего не было.

— Вас оправдали, но вы находитесь в очень сложной ситуации, — продолжил Ранхаш. — Думаю, вы сами понимаете, что оставить без внимания вашу судьбу я не могу. Тем более я виноват перед вами.

Одна бровь девушки приподнялась и изумлённо изогнулась. Перед ней хотят извиниться? Внутреннее чутьё подсказывало, что извинения вряд ли придутся ей по душе.

— Вы ступили на тёмный путь, который может привести вас к гибели, — напомнил харен. — Я бы предпочёл, чтобы вы теперь всегда были на виду у меня, но вас ведь это не устроит?

— Мне не хотелось бы так вас обременять, — дипломатично ответила Майяри.

— Я так и подумал, — кивнул Ранхаш. — Поэтому сегодня вы возвращаетесь в школу магии.

В первое мгновение Майяри несколько озадачилась. В школу? Но затем едва сдержала понимающую улыбку, перешедшую в уже плохо скрываемую ярость. Решил забросить удочку, а её в качестве приманки? Ещё восемь дней назад он едва не придушил её, заподозрив, что она что-то сотворила с его лекарем, а сейчас сам готов рискнуть чужими жизнями.

— А для школы это не опасно? — несмотря на попытки сдержаться, голос всё же дрожал от гнева, и харен, похоже, это заметил. В его взгляде появилась заинтересованность.

— Я принял меры, чтобы свести все риски к нулю.

Учесть всё невозможно, но Майяри не стала говорить это вслух. Она попыталась успокоить себя тем, что у неё будет больше пространства для манёвров. Она даже сможет добраться до своей прежней комнаты в общежитии и, если ей очень повезёт, найти схрон на месте.

— А браслеты? Как я буду учиться в них? Это школа магии, — заметила очевидное Майяри. — Там учатся только те, кто может колдовать. Я же не могу. К тому же я хаги. Вряд ли преподаватели знают, что со мной делать.

— Преподаватели не в курсе твоей расовой принадлежности. Об этом знает только мастер Пийш, — неожиданно перешёл на «ты» харен. — Все, кто был тогда в допросной, и ещё один оборотень будут держать язык за зубами. Ты всё так же человечка с магическими способностями.

Майяри ошеломлённо хлопнула глазами и едва сдержала ликующую улыбку. Нет, знающих, конечно, слишком много, но всё же она может надеяться, что её тайна будет в сохранности хотя бы ещё некоторое время.

— Но браслеты? — напомнила она.

Ранхаш бросил взгляд в зеркало и увидел, что девушка смотрит на него. Прямо, не скрываясь, словно бы ожидая от него чего-то уже конкретно-известного. Она больше не теребила браслеты, оставив их в покое, и даже казалось, что ярость её утихла. Вот только пальцы были до белизны сжаты в кулаки.

— Ну так что? — поторопила она.

— Нет, — кратко ответил Ранхаш.

Майяри едва сдержала усмешку. Какая неожиданность! Так и хотелось съязвить, но она, собрав всю выдержку в кулак, лишь холодно приподняла бровь, призывая себя помнить о пагубных последствиях проявления эмоций.

— С тебя сняты всё обвинения, — продолжил оборотень, всё так же наблюдая за ней в зеркало. — Но я своими подозрениями подвёл тебя к черте, которую тебе же и не следовало переступать, — глаза его скользнули по сжатым кулакам девушки. — Так как это произошло из-за моей неосмотрительности, то ответственность за это буду нести я. Как я уже сказал, браслеты — временная мера. Мне не хотелось бы, чтобы ты сорвалась и стала тёмной. Они должны приглушить твою жажду.

Майяри поджала губы, сдерживая рвущиеся наружу слова.

— Да, запечатали твои силы, но, повторю, это временно. Как только я буду уверен, что ты в состоянии противостоять своим инстинктам, они будут сняты с тебя.

— И когда вы в этом уверитесь? Через год? Два? Пять?

Ранхаш всё же обернулся. Легчайшее недоумение щекотало его изнутри. Он был уверен, что девушка в ярости, но её лицо было таким спокойным, а голос, пусть и холодный, звучал весьма размеренно. Даже тяжёлый взгляд не вспыхивал углями ярости. Только крепко сжатые пальцы выдавали внутреннее напряжение.

— Я надеюсь, что это произойдёт ранее чем через год, — наконец ответил мужчина. — Всё это время я обязуюсь присматривать за тобой, опекать и оказывать всяческую поддержку. Ты можешь злиться на меня и имеешь на это полное право: я обвинил тебя в том, чего ты не совершала, и вынудил прибегнуть к нежелательной мере, чтобы доказать свою невиновность.

— Я готова вас просто простить. Поверьте, я не испытываю в отношении вас ничего, кроме досады, — ровно ответила Майяри. — Вам не нужно опекать меня и защищать. И уж тем более не нужны эти браслеты, — она тряхнула руками, разжимая одновременно с этим пальцы.

Оборотень словно бы её и не услышал. Он прошёл к своему стол, придвинул ближе лист бумаги и чернильницу. Взяв перо, он всё же поднял глаза на Майяри. Та едва смогла удержаться от того, чтобы не поёжиться под льдистым взглядом.

— Госпожа Майяри, вы ещё очень юны и плохо осознаёте силу желаний и инстинктов, которые могут вас погубить, — опять перешёл на «вы» харен.

Майяри едва удержалась от того, чтобы не распахнуть глаза от изумления. Уже очень давно её никто не называл юной. С десяти лет ей твердили, что она уже достаточно взрослая, чтобы справляться со всем.

— Я виноват перед вами и должен исправить свою ошибку, даже если вас это не очень радует. Я видел тёмных хаги… — Ранхаш сбился, неожиданно уловив в глазах девушки проблеск чего-то горячего. Это было жадное горячее внимание, мгновенно задавленное и скрытое за тёмными зрачками. — Вы тоже их видели? — предположил мужчина.

— Нет, — неохотно, после почти минутного промедления ответила Майяри. — Я видела тех, кто мог ими стать.

— Теперь вы тоже в числе тех, кто может стать тёмным хаги. Не думаю, что вы стремитесь к этому. Давайте мы не будем спорить? Вас не ожидает что-то ужасное. Вы сможете и дальше обучаться в школе.

— Без своих сил? — левая бровь девушки высокомерно вскинулась.

— Ваши преподаватели уведомлены, и это не станет препятствием вашему дальнейшему обучению. Моё вмешательство в вашу жизнь будет минимальным. Даже пожелай я этого, я не смог бы уделять вам слишком много своего внимания. Я уже написал необходимые письма, и вас ожидает экипаж, чтобы отвезти в школу. Просто продолжайте учиться, а через полгода, если я уверюсь в вашей выдержке, браслеты с вас будут сняты.

— Мне придётся согласиться.

Паршивое положение дел! Браслеты и Ранхаш Вотый! Но разве могла она надеяться, что браслеты снимут?

Майяри заставила себя успокоиться, ведь всё могло быть и хуже. Всё же она на свободе и имеет возможность хоть что-то делать. С остальным можно на время смириться.

— Вы благоразумны.

— Я могу быть свободна?

— Конечно. Шидай сопроводит вас. Я позову его.

— Не стоит, — Майяри поднялась. — Я сама к нему схожу. Доброго дня, харен.

— Доброго дня, — отозвался Ранхаш, провожая спину девушки глазами.

Дверь за ней закрылась, но не успел Ранхаш вернуться к бумагам, как створка опять лихо распахнулась, и в его кабинет без приглашения ворвался Викан.

— У нас небольшая проблема, — взволнованный кузен радостно улыбнулся и плюхнулся в кресло.

— Что? — коротко и недовольно спросил Ранхаш.

— Это касается браслетов, — Викан поиграл бровями и улыбнулся ещё шире, наблюдая за мрачнеющим лицом брата. — Ко мне тут пришёл посланник от главного хранителя сокровищницы и кое-что поведал о них.

— Поведал? — переспросил Ранхаш. — Только сейчас? Почему не при выдаче браслетов?

— Ну, понимаешь, хранителя не было на месте, когда я пришёл. Поэтому я велел его помощнику отвести меня в нужный зал и сам подобрал кое-что на свой глаз, — осторожно протянул Викан.

Нехорошее предчувствие кольнуло Ранхаша.

— Это был один из брачных комплектов эпохи Лихорадки Сил, — Викан продолжал улыбаться, но за этой улыбкой чувствовалась напряжённость.

В кабинете повисла звенящая тишина.

Краткий кусок истории в одно мгновение промелькнул в голове Ранхаша. Эпоха Лихорадки Сил заняла в летописях не так много места, но поражала бурей страстей, что царила в то время. Кланы, стремясь занять лидирующие позиции рядом с троном хайнеса, искали новые силы. Хаги в тот период приходилось очень тяжело: на них открыли настоящую охоту. В основном жертвами становились более покладистые женщины, реже — мужчины. На пойманных хаги надевали браслеты, которые можно было снять только после проведения определённого брачного ритуала, прозванного хаггаресским. Пленникам приходилось давать согласие на брак, чтобы опять получить возможность пользоваться своими силами. А женщины-хаги нередко влюблялись в наглых оборотней и после снятия браслетов оставались со своими мужьями, рожая им сильных детей. С мужчинами-хаги было куда сложнее. В конце концов, указом хайнеса это непотребство запретили, браслеты и иные подобные им украшения были изъяты. Впрочем, некоторые из кланов сохранили у себя кое-какие побрякушки на память о столь незабываемом времени.

— Идиот, — холодно произнёс Ранхаш, ощущая, как внутри начинает тлеть ярость. — Тебе нужно было дождаться хранителя!

— Я торопился!

— Раз торопился, то проблему решать будешь сам, — решил харен.

Викан страдальчески скривился.

— Ты серьёзно? Я, и жениться?!

— И развестись. Ничего сложного.

Ранхаш опять вернулся к документам, игнорируя возмущённый взгляд кузена, хотя внутри продолжала вскипать ярость.

— И всё? Ранхаш, тебе не кажется, что ты слишком просто себе это представляешь? — с возмущением спросил Викан.

Тот неохотно поднял на него глаза.

— У проблемы есть очевидное решение. Что сложного? Тебе тяжело отстоять четверть часа перед жрецом, исправляя последствия собственной торопливости?

— Ты, кажется, забыл другую сторону этой проблемы: девушку.

— Она рассудительна и препятствовать необходимому не будет, — уверенно заявил Ранхаш, хотя рассудительность девушки вызывала у него сильные сомнения. — Через полгода женишься, разведёшься и впредь будешь осмотрительнее.

Его взгляд вновь притянулся к документам, и Викан осуждающе посмотрел на брата, но затем задумчиво взглянул на потолок. Губы его тронула лёгкая улыбка.

— Разведусь, может быть, даже не сразу… — в голосе его зазвенело предвкушение.

— Викан, — Ранхаш предостерегающе взглянул на брата.

— Боги, Ранхаш, ты такой зануда! — Викан рассмеялся. — Она хоть хорошенькая, моя невеста?

Брови Ранхаша чуть удивлённо приподнялись. Он никогда не оценивал Амайяриду как женщину. В памяти всплыло заострившееся лицо с красными губами и большими тёмными глазами.

— Да… кажется… — неуверенно ответил он.

— Вот как… — сладко улыбнулся Викан. — И где моя обожаемая невестушка?

— Викан, — Ранхаш тяжело посмотрел на брата, — займись делом.

— Ну ты и зануда! — поморщился тот и, поднявшись, направился к двери. — Брат сообщает, что собрался жениться, а ты даже не поздравишь.

Пальцы Ранхаша невольно сжались на пресс-папье, и Викан шустро выскользнул за дверь.

— Засранец! — с чувством выдохнул харен и прикрыл глаза.

Теперь ещё с этими браслетами разбираться! Он уже представлял себе восторг девчонки, когда она узнает эту потрясающую новость.

Глава 31. Возвращение

Мимо окна кареты мелькнула знакомая чугунная ограда, и Майяри опустила глаза, чтобы скрыть волнение от внимательно наблюдающего за ней лекаря. Сколько воспоминаний и, что самое невероятное, большинство из них приятные.

Вспомнился первый год, когда она очень боялась сделать что-то не так и выдать свою чуждость. Хоть после побега она и провела два года в скитаниях, пытаясь узнать мир за пределами гор и привыкнуть к нему, ей всё ещё были непонятны самые простые вещи. Виидаш тогда здорово потрепал ей нервы, пытаясь сблизиться. Она вообще не хотела ни с кем общаться, но оборотень постоянно лез на глаза. Несмотря на глухую боль, которой отозвалось сердце, Майяри всё же признала, что благодаря этому обалдую она смогла освоиться и перестать бояться сделать что-то неправильно. Воспоминания о школе, не омрачённые страхами, были драгоценны. Прекрасное мирное время…

Карета качнулась, останавливаясь, и Майяри подумалось, что в этот раз школьные воспоминания всё же омрачатся. А ведь здесь ей сделали столько добра…

Шидай покинул экипаж первым и помог спуститься девушке, хотя та попыталась уклониться от помощи, но оборотень ловко её поймал и опустил на землю. Точнее, уже на снег. Ледяной ветер с лёгкостью проник под чересчур большую шубу, и Майяри поёжилась. Шубу ей дал господин Давий. Взял из старых вещей своей младшей правнучки. Правнучка, похоже, девушкой была видной, заметной во всех отношениях, и Майяри в её одежде терялась. Платье на ней было всё то же, которое ей нашли в тюрьме. Из своих вещей на ней были только сапоги, и в кармане грели пальцы фиолетовые чулки. Господин Давий был очень добр и притащил Майяри целый ворох тёплой одежды, но она взяла только шубу и большой вязаный платок, которым крест-накрест обмотала грудь, уберегая её от новой простуды.

— Ну пошли, — лекарь шагнул к лестнице, но Майяри его остановила.

— Вы можете возвращаться, господин Шидай. Я знаю, куда идти.

— Точно? — усомнился мужчина.

— Совершенно точно. И, думаю, вам не стоит беспокоиться о том, что я сбегу. Школа наверняка теперь охраняется не хуже сокровищницы.

— Лучше, — по лицу Шидая расползлась лукавая улыбка. — Хорошо, я поеду. Если у тебя что-то случится, то мне донесут. Удачи!

— Хорошей дороги, — Майяри невольно улыбнулась и, дождавшись, пока лекарь заберётся в экипаж, повернулась к лестнице, ведущей к парадному входу.

И тут же наткнулась на множество любопытных и настороженных взглядов. На неё смотрели ученики, гуляющие в парке, в окнах белели заинтересованные лица, а на улице царила нехарактерная для этого места тишина, нарушаемая лишь свистом шепотков. Ну чего-то подобного она и ждала, и все эти наполненные опасениями, любопытством и откровенной неприязнью взгляды её совсем не трогали. Такие мелочи способны вызывать лишь лёгкую досаду.

Уверенно поднявшись по лестнице, Майяри спокойно прошла мимо отшатнувшейся группки учеников и вошла в холл. Сердце поневоле учащённо забилось, и девушке пришлось приложить усилия, чтобы не улыбнуться. Привёл её в себя удивлённый возглас:

— Майяри?

Обернувшись, девушка увидела мастера Милима. Мужчина несколько обескураженно хлопал глазами и выглядел откровенно растерянным.

— Мы думали, ты приедешь только через неделю…

— Добрый день, мастер, — Майяри почтительно склонила голову. — Рада видеть вас в добром здравии.

На почти минуту в холле повисла тишина. Мастер Милим осматривал сильно изменившуюся внешне ученицу. Выглядела она далеко не лучшим образом: похудела, щёки впали, волосы потускнели… Но вот взгляд остался прежним. Спокойным и уверенным в себе. На какое-то мгновение преподаватель забыл причину столь долгого отсутствия девушки: она ничем не показывала, что в её жизни произошло что-то ужасное. В её глазах не было опасения осуждения. Она просто вернулась после долгого отсутствия. Видимо, именно поэтому мастер Милим и сказал:

— Ты пропустила три месяца! И так на второй год осталась, так хочешь ещё остаться и на третий?

— Простите, я постараюсь нагнать пропущенный материал, — девушка опустила глаза.

— Поблажек не жди! — сурово изрёк преподаватель. — Будешь навёрстывать упущенное день и ночь!

— Приложу усилия, — покорилась девушка ожидающей её судьбе. — Мастер Пийш у себя в кабинете, или у него опять разгром?

— Только что всё починили, — поморщился Милим. — Ладно, иди к нему. Мы с тобой ещё поговорим!

Майяри опять склонила голову и по лестнице направилась на третий этаж.

На третьем этаже было тихо и спокойно. Большая часть занятий уже закончилась, и ученики уже разбежались весело проводить время.

Около двери в директорский кабинет Майяри ненадолго замерла, осматривая внушительную дубовую преграду в вотчину мастера Пийша. Когда она была здесь в последний раз, дверь была другой. Но они менялись быстрее, чем подковы у лошади. Кабинет директора притягивал на себя всевозможные неприятности. Точнее, ученики поддерживали уже пятидесятилетнюю традицию и поочередно пытались проникнуть на запретную территорию. Попытки эти почти всегда обходились для кабинета и его хозяина плачевно: лучшие защитные чары нередко конфликтовали с неумелым колдовством юных дарований, выдавая порой смехотворные результаты.

Самый необычный итог попытки проникнуть в эту манящую всех учеников комнату на памяти Майяри был у Мадиша. Проникнуть внутрь ему не удалось, но директор, придя утром, обнаружил всю мебель на потолке. Мастер Милим потом ещё неделю думал, как её оттуда снять. Сама Майяри, поддавшись провокации Виидаша, тоже пробовала туда попасть. Сейчас было даже смешно вспоминать, как уверена она была в успехе. В качестве доказательства проникновения девушка должна была принести бумаги Виидаша, но её ожидало большое разочарование. Как оказалось, директор не хранил в своём кабинете никаких документов и вообще не держал ничего важного. Поэтому проникнуть-то она смогла, но подтвердить свой подвиг ей не удалось.

Постучавшись и дождавшись разрешения войти, Майяри прошла внутрь и замерла напротив стола мастера Пийша.

— Добрый день.

— Майяри… — протянул тот, окидывая её взглядом. Удивлённым директор не выглядел. — Так и знал, что с неделей они приврали. Ну, присаживайся.

Девушка очистила единственный стул от бумаг и, присев, с интересом окинула кабинет. Тот мало изменился. Всё те же беспорядок и уютная захламлённость.

Мастер Пийш порылся на своём столе и с некоторым трудом нашёл стопку бумаг, в которых Майяри узнала свои школьные документы.

— Так, — директор прищурился, вчитываясь, — личные данные, табель успеваемости, характеристика, дисциплинарные взыскания… Ага, всё тут. Ну, с завтрашнего дня можешь приступать к обучению. Преподаватели предупреждены о твоих проблемах с магией, но… — взгляд его скользнул по рукавам девушки, — истинную причину они, естественно, не знают, поэтому браслетами особо не свети. Мы с данетием Трибаном посоветовались и придумали небольшую легенду. Харен её одобрил. Надеюсь, ты будешь ей следовать.

— Конечно. Что мне нужно знать? — даже любопытно послушать, каким же способом решили очистить её репутацию от обвинения и оправдать отсутствие магии.

— Если спросят, рассказываешь следующее. Преступники тебя оболгали, и ты, испугавшись, сбежала из города. Но они тебя выследили и сильно ранили. Очень сильно, — последнее мастер выделил особо. — По голове. Ты смогла сбежать, но провалилась в беспамятство, а когда очнулась в деревне кузнецов, то не смогла вспомнить, кем вообще являешься. Там тебя и нашли сыскари. Сейчас память к тебе возвращается, но помнишь ты пока не всё и магией пользоваться пока не получается. Сбой в психике. Ясно? Думаю, ты и сама понимаешь, что реально произошедшие события здесь никому знать не нужно. И мне в том числе!

— Понимаю, — кивнула головой Майяри.

— Отлично, — мастер поднял первый лист с её личными данными и, поднеся к глазам девушки, отчертил ногтем слово «человек». — Это единственная неточность, или мне нужно знать что-то ещё? — и обвёл пальцем весь лист.

Взгляд Майяри скользнул по бумаге.

— Всё остальное правда, — уверенно заявила она.

Директор тихо хмыкнул, но больше допытываться не стал.

— Хорошо. Можешь идти к господину Горелию, он определит тебя в общежитие. Вещи твои где?

— У меня всё с собой, — спокойно заверила его девушка.

Директор с недоумением осмотрел её и с запозданием догадался, что вещей-то и нет.

— Ну… — протянул он, — с бумагой и чернилами поможем… первое время. А там посмотрим, что можно будет сделать. Иди пока.

Майяри встала, с достоинством поклонилась и вышла.

Не успело пройти и полминуты с её ухода, как дверца одного из шкафов распахнулась и в кабинет решительно шагнул мастер Милим. Директор недовольно посмотрел на него, а потом и на смежную комнату, часть которой можно было рассмотреть через зев распахнутого шкафа.

— Подслушивал…

— Вот не надо меня обвинять! — отмахнулся артефактчик. — Пусть завтра вечером приходит в мою лабораторию, работу я ей найду. Мне как раз нужен помощник, прошлый-то уже выпустился. А то опять побежит в город к лекарю устраиваться!

— Да кто её теперь в город-то пустит? — устало пробормотал Пийш.

— Неужто сыскари всё-таки от неё не отстали? — моментально уцепился за оговорку Милим. — И про какую это ты неточность там говорил?

Директор поспешно спрятал бумаги и тяжело посмотрел на артефактчика.

— Пийш! — раздражённо сморщился Милим.

— И не надейся, — упёрся тот. — Лети лучше над любимицей своей квохчи! Она как раз к Горелию пошла, а он до сих пор зол на неё за порчу школьного имущества!

Глава 32. Жених

Майяри сгрузила кипу постельного белья вместе с одеялом на перину и с усталым вздохом села на кровать. Силы её после болезни восстановились пока не полностью, и часто накатывала слабость. А тут ещё и ведающий школьным хозяйством господин Горелий встретил её очень и очень недружелюбно. Старый ворон чуть взглядом её не съел и припомнил и разрушенную стену, и поломанную мебель, и многое другое. Пришлось терпеливо ждать, пока он изольёт свой праведный гнев и выдаст ей наконец ключ от комнаты и необходимые хозяйственные принадлежности. В отместку господин Горелий ещё и определил Майяри в её прежнюю комнату. После ремонта зимой там было холодновато и никто в ней жить не хотел. «Сама испортила, сама и живи!». Майяри пришлось приложить усилия, чтобы скрыть ликующую улыбку.

— Прекрасно, — довольно протянула девушка, осматривая своё прежнее жилище.

Комнатка была небольшой и почти квадратной: две сажени в длину и ширину и полторы в высоту. Большую её часть занимал короб кровати с жёсткой периной, расположенный впритык к стене справа от входа. Слева, также вдоль стены, стояли шкаф, не очень вместительный, но Майяри в него и положить было нечего, стол и стул. Купальня и отхожее место в общежитии были общими и находились в конце коридора. Из особенностей комнатка могла похвастаться разве только окном, из которого можно было любоваться огромным ветвистым деревом, прозванным учениками Дедом. Ветки его сейчас сплошь покрывал алмазно-блестящий иней, вспыхивающий крохотными искрами в парковом освещении.

Некоторое время Майяри сидела, прислонившись спиной к стене, и медленно прокручивала в голове весь прошедший день. Особенно неприятным воспоминанием оказался разговор с господином Ранхашем, но он же и воодушевлял девушку сильнее всего. Всё же её отпустили. Нет, Майяри понимала, что школа — эта та же тюрьма, но с большей свободой. Наверняка за ней будут следить или следят даже сейчас, но… Девушка опустила веки и украдкой посмотрела на стену чуть правее шкафа. Теперь у неё есть больше возможностей.

Немного отдохнув, Майяри встала и сняла шубу. В ворохе постельного белья нашла осветительные камни и запустила один из них к потолку. Комнату озарил тусклый жёлтый свет, разгоняющий тьму не сильнее свечи. Майяри в очередной раз застыла, заметив блеск браслетов, и, придя в себя, решительно закатала рукава. Золотая паутина вспыхнула жидким огнём, растёкшимся от запястья до локтя. Тёмные провалы знаков немного жутковато смотрелись на блестящих линиях металла.

Познаний Майяри не хватало, чтобы прочесть их все, но основное назначение браслетов она распознала сразу, как увидела их. Брачные браслеты. Конечно, возник вопрос, почему именно эти, но он почти тут же угас, задавленный куда более значимой мыслью: как их теперь снять?

Хаггаресы уже давно придумали различные способы, чтобы сдерживать силу хаги. Но в эпоху Лихорадки Сил, когда самые влиятельные семьи начали охотиться за силой и влиянием, появились особые артефакты, а не просто кандалы для ценных рабов. Они могли принимать различную форму: браслеты, серьги, ожерелья-ошейники, ножные браслеты, пояса… Главной их функцией всё так же было сдерживание сил. Какие-то из этих артефактов могли сдерживать только слабых хаги, а какие-то укрощали воистину могучих представителей её народа. Браслеты, что теперь украшали её руки, вероятно, были очень сильны, но всё же недостаточно, чтобы полностью запечатать её силы. Отличие же этих артефактов от их предшественников заключалось в том, что снять их можно было только через определённый ритуал, который потом был узаконен как хаггаресская брачная традиция.

В своё время Майяри прочла все книги про хаггаресов, что смогла найти в общинной библиотеке. Правители Салеи долгое время закрывали глаза на притеснение хаги и даже порой поддерживали хаггаресов. Хаги были очень сильны, и хайнесов наверняка беспокоила эта необузданная сила, способная подмять все остальные народы под себя. И они желали иметь рядом с собой тех, кто мог справиться с детьми земли. Эпоха Лихорадки Сил стала апогеем этого попустительства. Почти в каждой влиятельной семье появился свой хаги. Чаще всего это были женщины, легче мужчин поддающиеся запугиванию или же обаянию оборотней-мужей. Оборотни со способностями хаги в таких браках рождались, впрочем, нечасто, но это мало кого останавливало.

Это время было самым расцветом для хаггаресов. Они искали, выманивали и ловили хаги, надевали на них так называемые «брачные украшения» и продавали. Артефакты не позволяли хаги воспользоваться своими силами, на которые они излишне полагались, и им приходилось либо соглашаться на брак, чтобы обрести свои прежние способности, либо томиться в заключении до самой смерти. Мужчины обычно предпочитали второй вариант, хотя были исключения. И благодаря одному такому исключению приняли первые законы, которые сперва запретили насильственные браки с детьми земли, а уже потом вышел и указ, грозивший смертной казнью каждому, кто посмеет охотиться на хаги.

Майяри не помнила, в каких годах произошла эта история, вроде около трёхсот пятидесяти лет назад. Прежний хайнес решил, что и его семье не мешало бы обзавестись исключительной силой хаги. Но мужчины семьи хайнеса не могли заключать браков по расчёту. Будучи демонами-оборотнями, белыми совами, для сохранения преемственности собственной расы они могли жениться только по любви. Но к женщинам это не относилось: в браках между оборотнями мужская кровь чаще всего подавляла женскую и дети перенимали расу отца. Поэтому хаггаресам был отдан приказ найти очень сильного мужчину-хаги, а младшую дочь хайнеса начали готовить к браку.

Хаггаресы исполнили приказ и притащили к ногам повелителя потрясающей силы «зятя». И тот оказался достаточно разумным и покладистым, чтобы согласиться на все условия. Читая о дальнейших событиях, Майяри подумала, что на месте хайнеса после заключения брака сразу надела бы на зятя блокирующие браслеты. Хотя, может, тот и планировал это сделать, просто не успел. Едва брачный кулон упал с его шеи, хаги разнёс храм, оставив от него только покорёженный фундамент, и поубивал кучу оборотней, чудом не зацепив самого хайнеса, после чего хватил перепуганную жену и скрылся с ней.

Их вроде бы до сих пор ищут. Всё-таки была украдена не какая-то там обычная девушка, а хайрени. Но поиски не дали никаких плодов. Хаги либо убил свою навязанную жену, либо утащил в одну из закрытых общин.

Но этот случай подвиг уже нынешнего хайнеса запретить насильственные браки и охоту на хаги. Кто-то требовал запретить сам хаггаресский брак, но возмутились уже хаггаресы, которые на тот момент считались отдельной народностью, и отмена хаггаресского брака была бы уже воспринята как ущемление их традиций. К тому же отмена сделала бы браки, заключённые по хаггаресским традициям, недействительными и дети некоторых очень влиятельных семей стали бы бастардами.

Майяри потрясла рукой и поморщилась. Из-за того, что браслет был слишком большим, он постоянно сползал к локтю или к кисти и мешал. А ведь ей, наверное, можно пожаловаться на нарушение закона со стороны Ранхаша Вотого — на неё же нацепили запрещённые артефакты — но к кому обратиться, когда ты сама не в ладах с законом и боишься засветиться своим происхождением? Какие только мысли ни роились у неё тогда, в камере, когда она впервые познакомилась с этим украшением. Майяри даже заподозрила, что это такой изощрённый способ запугивания. Без сил, да ещё с перспективой выйти замуж… Последнего, впрочем, Майяри совсем не опасалась: замуж бы её точно никто не смог выдать.

Проверив, на месте ли оторванный воротник, — тот оказался всё так же под браслетом на левой руке — Майяри занялась постельным бельём. Она почти справилась с этим, когда на полу возникла длинная тень, и девушка, вздрогнув, стремительно развернулась.

На окне со стороны улицы кто-то стоял. Майяри отшатнулась и схватилась за спинку стула, приготовившись встретить запозднившегося визитёра самым достойным образом. Створка окна жалоб бзинькнула, отворилась внутрь комнаты, и на широкий подоконник шагнул невысокий мужчина. Тусклый свет озарил его лицо, и Майяри увидела широкую насмешливую улыбку.

— Доброй ночи, — мужчина, не сходя с подоконника, опустился на корточки и склонил голову набок, осматривая напряжённую девушку. Глаза его слегка светились в темноте, а прямые волосы, доходящие до плеч, серебрились. — Надо же, действительно вполне миленькая, только… — зубы его блеснули в полумраке, — излишне стройная.

— Вы кто? — Майяри прищурилась и решительно притянула стул ближе к себе.

— Расслабься, дорогая, — наглый незнакомец уселся на подоконник, опустив вниз ноги. — Я мужчина, которого ты будешь обожать больше всех на свете. Я твой жених. Очень приятно познакомиться. Ты же Амайярида? — запоздало уточнил он.

Девушка застыла, не в состоянии поверить собственным ушам. Если в первые дни знакомства с господином Ранхашем она и могла заподозрить его в таком вопиющем нарушении закона, как принуждение к браку, то после сегодняшнего разговора она окончательно отбросила эти мысли. Хотя фраза о совместном будущем заставила девушку похолодеть: неужели харен хочет снять с неё браслеты, женившись на ней? Представив господина Ранхаша в роли мужа, Майяри испытала такой всепоглощающий ужас, что на мгновение забыла, что ей опасаться брака не стоит.

Но, видимо, она поторопилась составлять окончательное мнение о харене.

— Что? — с высокомерным презрением протянула Майяри. — Вы пьяны? Или, может быть, больны? У меня нет жениха! — решительно отчеканила она.

— Увы, но тебе очень повезло, — рассмеялся гость. — Теперь есть. Я Викан Вотый.

Вотый, ещё один Вотый… Майяри не спешила отвечать, старательно обдумывая следующий шаг. Всё же она была права, решив, что если ею занялся один Вотый, то теперь она под вниманием всей семьи.

— Ваше имя мне почти ни о чём не говорит, — наконец холодно ответила девушка, отставляя стул в сторону. — Вас прислал господин Ранхаш? Если так, то быстрее говорите, что ему нужно.

Викан фыркнул.

— Этот сноб даже не знает, где я, — презрительно ответил он. — Да и зачем ему знать и лезть в чужие отношения?

— Господин Викан, не морочьте мне голову, — сухо потребовала Майяри. — Говорите, зачем посетили меня в такое позднее время, и уходите. Впредь же, если вам понадобится увидеть меня, используйте дверь. Меня и так обвиняют в краже и убийстве, а завтра к утру по школе уже расползётся слух, что в мои окна по ночам лазят мужчины.

— Ну я же жених…

— У меня уже был жених! — в комнате и так было холодно из-за распахнутого окна, но в этот момент атмосфера достигла такого напряжения, что даже воздух льдисто захрустел.

Господин Викан опустил ноги на пол и слегка подался вперёд, словно присматриваясь к девушке. Майяри невольно отметила, что он чересчур привлекателен и, видимо, прекрасно это осознаёт. Мужчина смотрел на неё, словно обещая подарить нечто запретно-прекрасное, и при этом в его взгляде светилась насмешливая уверенность в том, что она не сможет устоять от искушения. Он слегка напомнил Майяри Мадиша, но чувствовалось, что он был куда опаснее её бывшего одноклассника. Вряд ли девушки, отдающие ему свои сердца, получают их обратно.

— Хорошо, — уже серьёзнее протянул оборотень, распрямляясь и скрещивая руки на груди. — Браслеты снять хочешь?

Майяри почувствовала лёгкий укол разочарования от того, что так ошиблась в господине Ранхаше.

— Конечно. Я ясно сообщила об этом господину Ранхашу, но он сказал, что пока рано.

— Мы сегодня выяснили одну особенность, связанную с этими браслетами. Не знаю, слышала ли ты о подобном, но сейчас на тебе брачные хаггаресские браслеты.

Майяри замерла на несколько секунд, затем глаза её потрясённо расширились и она едва слышно выдохнула:

— Что?

Нельзя показывать, что она уже об этом знает. Хаггаресы всегда держали в тайне всё, что касалось изобретённых ими печатей, а хаги же относились ко всему хаггаресскому с величайшим презрением, граничащим с глупостью. Лишь единицы из них пытались разгадать тайны охотников. Осведомлённость в этом щекотливом вопросе может показаться подозрительной, и ей, Майяри, стоит поостеречься.

— Знаешь, — удовлетворённо улыбнулся Викан. — Признаюсь, это моя вина. Я торопился и схватил первый приглянувшийся артефакт. Моя ошибка раскрылась сегодня, и так как это мой промах, то жениться на тебе буду я. Конечно же, на исключительно недолгий срок.

Мужчина подмигнул Майяри, и та невольно сравнила его с господином Ранхашем, но всё же пришла к выводу, что кандидатура харена не нравится ей больше. Но она всё равно испытала удовлетворение, что не ошиблась в нём.

— Боги, какой кошмар! — как можно искреннее выдохнула девушка, горестно обхватив голову руками.

— Ну-ну, — успокаивающе протянул Викан, — я уверен, что мы поладим. Подойди ближе, я хочу рассмотреть тебя.

Девушка послушно шагнула к нему, попав в полосу света. Взгляд Викана одобрительно скользнул по полуоткрытым, слегка дрожащим губам, и он ласково улыбнулся.

— Не бойся. Идти ко мне, я пожалею тебя.

Майяри как заворожённая шагнула в распахнутые объятия и даже не вздрогнула, когда её обняли и притянули чуть ближе. Викан подался вперёд, и его дыхание овеяло теплом нежные девичьи губы… Именно в этот момент острое колено подло ударило его в пах. Брови оборотня изумлённо надломились, и он поперхнулся воздухом. Майяри же вскинула подбородок, глаза её прищурились, и губы, только что трогательно приоткрытые, сомкнулись в одну линию. Толкнув начавшего заваливаться вперёд мужчину к подоконнику, девушка сухо пожелала:

— Спокойной ночи, господин Викан!

Присев, она обхватила его колени и, перебросив ноги мужчины на другую сторону, беспардонно вытолкнула его наружу. Выглянув и убедившись, что тот, как и положено порядочному оборотню, благополучно приземлился и теперь пытается подняться, Майяри решительно захлопнула окно, а затем, подтащив стол, забралась на подоконник и тщательно задвинула все запоры. Остановить не остановят, но она хотя бы услышит, что кто-то лезет.

Только после этого Майяри позволила себя неприязненно передёрнуть плечами и исключительно мысленно помянуть Тёмных. Боги, неужели среди Вотых нет нормальных приятных оборотней?

Глава 33. Первый день на старом месте

Утром Майяри просто игнорировала все настороженно-подозрительные взгляды, которыми одарили её в коридоре общежития. Спокойно сходила умылась, после чего набросила шубу и отправилась на завтрак почти одной из первых. Ей не хотелось пересекаться с прежними одноклассниками, поэтому поела она быстро и отправилась в основной корпус, чтобы разузнать расписание.

Начала первого урока, артефактологии, она ожидала в укромном уголке рядом с библиотекой. Майяри и раньше отличалась нелюдимостью, но после жизни на болотах желание быть в одиночестве превратилось в почти манию. Или же на неё так влияло осознание того, что за ней теперь постоянно следят?

На занятия Майяри пошла только после гула гонга и у дверей в класс обнаружила мастера Милима.

— Почему опаздываешь? — недовольно спросил он. — Живо в класс!

Девушка покорно прошла в открытую дверь и, отыскав глазами свободное место, уже хотела шмыгнуть туда, но мастер ловко поймал её за воротник и под сдержанный смех будущих одноклассников заставил остаться на месте.

— Не так быстро, Майяри, — и уже остальным ученикам: — Тишина!

Смех мгновенно стих, но улыбки стереть было сложнее.

— Позвольте представить. Это Амайярида Мыйм. Возможно, кто-то из вас её помнит.

Помнили, как не помнить, если у них разница была в один год обучения. Когда она училась на четвёртом году, они были как раз на третьем. Почти все лица оказались знакомы Майяри, кроме худого паренька с торчащими в разные стороны белобрысыми волосами.

— Из-за ложных обвинений Майяри была вынуждена пропустить один год. Но справедливость восторжествовала, поэтому она опять с нами. Из-за сложностей со здоровьем у Майяри сейчас некоторые проблемы с магией, и я надеюсь, что вы отнесётесь к ней с пониманием, — мастер окинул класс строгим взглядом и наконец подтолкнул Майяри к столу в первом ряду, за которым сидел незнакомый девушке белобрысый паренёк.

— Я не буду с ней сидеть! — моментально взвился тот.

Майяри спокойно прошла мимо, словно и не услышав его, и с царственным видом села за стол на втором ряду рядом с Бретом, огромным, но стеснительным и неуклюжим оборотнем. Тот тут же поспешил расчистить для неё половину стола, но Майяри нечего было положить на него.

Мастер Милим бросил на белобрысого паршивца испепеляющий взгляд, но ничего не сказал. Взяв со своего стола стопку бумаги и чернильницу с пером, он отнёс всё это Майяри и, вернувшись на своё место, холодно поинтересовался:

— Кто готов порадовать меня домашней работой?

Всё взгляды, направленные на Майяри, мгновенно притянулись к преподавателю, и класс наполнил лихорадочный шелест страниц. Майяри покосилась на своего соседа и обнаружила, что тот почти с отчаянием смотрит на исписанные крупным почерком листы. Девушка припомнила, что Брет приехал из какой-то деревни и учёба вроде бы давалась ему с трудом.

— Ну что ж, — с наслаждением протянул мастер Милим, любуясь, как головы учеников втягиваются в плечи. — Начнём с тех, кто пропустил занятия. Майяри, Род, ко мне.

— Я? — возмутился белобрысый. — Я же только недавно перевёлся!

— И уже умудрился прогулять одно занятие, — холодно напомнил мастер Милим.

— Я не готов, — нагло заявил парнишка.

— Отлично, — ничуть не опечалился мастер. — Придёшь после занятий отрабатывать.

В этот раз никто не засмеялся, но злорадные улыбки возникли на губах у многих.

Майяри же встала и направилась к выкрашенной в тёмно-зелёный цвет доске.

— А какая тема? — поинтересовалась она.

По классу всё же прокатился сдержанный смех, затихший под суровым взглядом мастера.

— Сопротивляемость материи и способы её вычисления. В прошлом году ты успела её пройти. Надеюсь, память тебя не подведёт.

Согласно легенде, придуманной мастером Пийшем и каким-то данетием, как раз память и должна её подводить, но Майяри не ощущала никакого желания подыгрывать сыскарям.

— Не подведёт, — подтвердила она.

— Тогда с тебя расчёты. А теорию нам расскажет… — мастер окинул притихших учеников пристальным взглядом, — Брет.

Тот с готовностью вскочил.

Пока Брет уверенно рассказывал материал, Майяри взяла за основу расчётов железо и принялась неспешно выписывать мелом на доске решение. Формулы плавно перетекали одна в другую, и к тому моменту, когда Брет закончил свой рассказ, все результаты были вынесены в отдельную рамку и разделены на две части.

— Отлично, — похвалил мастер Милим Брета. — С практикой разобрался?

Парень виновато опустил глаза, и мастер тяжело вздохнул.

— Придёшь после уроков, попробуем разобраться ещё раз.

— Я не смогу прийти. Мне после уроков нужно быть у мастера Пийша.

Мастер опять вздохнул и устало посмотрел на оборотня.

— Иди на место.

Брет зашаркал к своему столу, а мастер Милим перевёл взгляд на доску. Брови его чуть удивлённо приподнялись.

— Майяри, напомни мне, что мы изучаем в этой школе?

— Магию, — послушно напомнила та.

— Тогда где расчёты по магсопротивлению?

— Мастер, вы же всегда говорили, что расчёты надо проводить, исходя из собственных сил, а у меня сейчас никаких сил, кроме физических, нет.

Некоторое время преподаватель смотрел на совершенно спокойное лицо девушки, словно пытаясь уличить её в тонком издевательстве, но потом махнул рукой и пригляделся к расчётам.

— Что взяла за основу воздействия?

— Железный прут в семь килограммов весом и самую крепкую кость в своём организме — берцовую. Вычисляла силу сопротивления к излому при одинаковой силе воздействия предметов друг на друга.

— И? — мастер прищурился, будто бы не мог рассмотреть результат.

Майяри обернулась на доску, мазнула взглядом по итоговой строке и спокойно ответила:

— Кость сломается.

— Сломается? — брови мастера скептически изогнулись. — Ты уверена, что правильно указала характеристики кости?

— Я человек, мастер, — напомнила Майяри. — Мои кости слабее.

В глазах мастера мелькнуло что-то непонятное, а лицо словно закаменело.

— Садись, — холодно велел он. — Итак, начнём новую тему.

После урока Майяри в коридоре остановил Брет. Девушка особой радости не высказала — ей хотелось опять уйти в укромный уголок — но всё же остановилась, чтобы вежливо выслушать первого одноклассника, который решился с ней заговорить. На уроке она сильно к нему не приглядывалась: мастер Милим не любил, когда на его занятиях внимание оказывали кому-то помимо него самого. И сейчас имела возможность рассмотреть одноклассника получше.

Тот был действительно огромен. Даже несмотря на то, что он смущённо сутулился, Майяри доходила ему только до груди. Широкие плечи, мощные руки, бугрящееся мышцами тело… Тут никакой магии не нужно, чтобы выходить победителем из любой ситуации. Но вот лицо Брета было лицом ребёнка, робкого и стыдливого.

Нервно пригладив короткие чёрные волосы, оборотень прокашлялся и сипло спросил:

— Ты практику хорошо понимаешь?

— Практику? — озадачилась Майяри. — Ну, кое-что соображаю.

— Мне очень нужна помощь, — с трудом выдавил парень. — Я ничего не понимаю в этих расчётах. Если нужно, я заплачу.

Майяри окинула его взглядом и решила, что вряд ли у него водится много денег. Но делать ей всё равно было нечего.

— Мне несложно, будешь должен услугу. Только когда ты будешь заниматься?

— Я могу прийти после занятий с мастером Пийшем, — с готовностью отозвался оборотень. — Если ты не против.

— Хорошо, буду ждать у себя. Возьми учебники, бумагу и чернила, а то у меня ничего нет.

Брет расцвёл широкой улыбкой, кивнул и тут же посторонился, пропуская высокого мужчину в светлом одеянии. Мужчина молча кивнул Брету и пристально посмотрел на Майяри. Та мгновенно напряглась и даже сделала шаг назад, почувствовав опасность. Но она определённо не знала этого оборотня. Знала бы — не забыла. Внешность уж больно запоминающаяся. Длинные, почти до пояса, белые волосы, аккуратно зачёсанные назад, стального цвета глаза и резковатые черты лица, наводящие на мысль о хищных птицах.

— Кто это? — поинтересовалась Майяри у Брета.

— Мастер Дагрен, — с готовностью ответил тот. — Он приехал меньше недели назад и теперь преподаёт у нас теорию и практику защитной магии. Очень серьёзный мужик! Род, кстати, его племянник. Он так-то парнишка ничего, не знаю, что это на него сегодня нашло.

Меньше недели назад? Уж не благодаря ли ей учащихся обрадовали новым учебным предметом?

— Ты на следующий урок идёшь? — осторожно поинтересовался Брет.

— А? — очнулась от задумчивости Майяри. — А что будет?

— У нас сейчас физическая подготовка.

Девушка открыла было рот, чтобы застонать, но закрыла и его, и глаза, и мужественно сдержалась.

— Не пойдёшь? — догадался Брет.

Майяри открыла глаза и, собрав всю волю в кулак, решительно заявила:

— Пойду!

Занятия по физической подготовке проходили на тренировочном поле, расположенном сразу за учебным корпусом. Снег здесь уже успели почистить и даже вытоптать дорожки. Последнее наверняка — дело ног гоняемых учеников.

Майяри тоскливо вздохнула и спрятала нос в воротнике шубы, рассматривая своих одноклассников. Она только сейчас обратила внимание, что является единственной девушкой в классе. На боевом отделении так-то всегда мало девушек, но в её прошлом классе их было хотя бы две. Правда, та, вторая, на третьем году вышла замуж и бросила учёбу. Мастер Лодар тогда искренне злорадствовал: он считал, что бабам среди боевиков делать нечего. А когда они с Виидашем объявили о помолвке, мастер стал относиться к Майяри значительно мягче и даже зачёл один норматив просто так.

Сейчас же, глядя на приближающегося мастера, Майяри чувствовала себя совсем неуютно на фоне крепких парней в коротких полушубках. Шубу она всё же скинула, решив, что скоро ей будет и без неё жарко, и скромно притулилась в конце строя.

Не заметить её мастер Лодар, конечно же, не мог. Увидев тощую фигурку в платье, мужчина аж замедлился, а потом и вовсе остановился напротив Майяри, с изумлением осматривая её. Девушка в ответ выпрямилась и вскинула подбородок. Как ей показалось, с их последней встречи мастер стал ещё больше. Невысокий, но невероятно широкоплечий и кряжистый, мастер Лодар проходил не во все дверные проёмы, но никто не осмеливался даже улыбнуться, когда он поворачивался боком, чтобы пройти, например, в кабинет директора.

Чёрные кустистые брови недовольно сошлись на суровом лице, и мастер хрипло вопросил:

— Это что за непотребство?

Майяри проследила за его взглядом и с тоской подумала, что ей опять придётся отвоёвывать право носить платье на его занятиях. Правда, раньше она поддевала под него штаны, но в этот раз у неё их просто не было.

— Мастер, мы же уже спорили с вами по этому поводу, — напомнила она.

— По этому?! — рявкнул преподаватель, и стоящие рядом парни отшатнулись. — Ты посмотри, как выглядишь! Да как ты посмела довести себя до такого состояния?! Ни одна приличная девушка не позволит себе выглядеть подобным образом!

Майяри растерянно хлопнула глазами, совершенно не понимая, чего это мастер так разошёлся.

— Ты вообще, что ли, не жрала? Что это за скелет в юбке?! Ты и так дохлой была, а тут совсем… — мастер сбился, не в силах описать то, что открылось его глазам.

Сообразив, что не так, Майяри вместо того, чтобы усовеститься, вспомнила жену мастера Лодара. Ну, чтобы понять, как именно должна выглядеть истинно приличная женщина. И сочла, что настолько приличной ей никогда не стать. На фоне этой благородной госпожи она действительно казалась совсем неприличной. Даже юные дочери мастера выглядели куда приличнее, хоть и не дотягивали до солидности своей матери.

— Я отъемся, — мрачно пообещала Майяри.

— Вот и иди отъедаться! — негодующе громыхнул мастер Лодар. — И пока не отожрёшься, чтоб духу твоего здесь не было!

— Мастер! — вскинулась Майяри. — Но мне нужно заниматься…

— В трапезную! Шагом марш! Живо, дохлость!

Парни тихо давились смехом, но в открытую хохотать опасались.

— Прямо сейчас? Обед только через час. Давайте, я хотя бы побегаю…

— Я неясно выразился? — мастер угрожающе навис над ней. — В трапезную. Прямо сейчас. Скажешь, что я велел, — и, окинув её ещё раз взглядом, с невыносимым страданием протянул: — Мослы в панталонах!

Парни всё же не выдержали, и по полю разнёсся гогот.

— Мастер… — не отступала Майяри.

— Жрать! — рявкнул мастер.

И Майяри сдалась. Подхватив шубу и набросив её на плечи, девушка потопала к школе, сердито распинывая в разные стороны снег. Не выдержав, Майяри остановилась уже на краю поля и сердито прокричала:

— Да как я буду вам нормативы сдавать, если сейчас тренироваться не буду?! Вы же ничего не примете!

Мастер Лодар молча развернулся в её сторону всем корпусом и многозначительно указал в сторону здания трапезной. Сердито поджав губы, Майяри отправилась в указанном направлении.

Глава 34. О надоедах

В трапезной витали запахи картофельного пюре и жареной говядины, звякала посуда и раздавались короткие, но громкие команды.

— Морковь! Куды сыплешь?!

Повесив шубу на один из крючьев деревянной вешалки, Майяри опасливо через весь трапезный зал посмотрела на длинную стойку, которая отгораживала собственно трапезную от кухни, где сейчас кипела работа. Вот чуяла она, что не поможет даже авторитет мастера Лодара: пошлют её ждать обеденного часа.

Пройдя мимо длинной вереницы деревянных столов и лавок, девушка осторожно подступила к стойке и неуверенно посмотрела на весьма дородную женщину, стоящую к ней спиной. Майяри невольно отметила, что повариха — женщина отменно приличная. С какой стороны ни посмотри, везде приличная. Ей наверняка будет зазорно общаться с такой непотребной особой, как она, Майяри.

— Чего надо? — женщина едва мазнула взглядом по ученице и вернулась к своему занятию.

— Поесть, — с самым мрачным предчувствием ответила девушка.

— Обед через час, — непреклонно заявила повариха.

— Меня мастер Лодар послал, — Майяри даже не надеялась, что заявление возымеет хоть какой-то эффект, но женщина повернулась и смерила её оценивающим взглядом.

Судя по недовольно нахмурившимся бровям, повариха тоже посчитала её неприличной особой. Решительно обтерев руки о фартук, оборотница почти угрожающе бросила:

— Жди.

И потопала вглубь кухни. Вернулась она с деревянным подносом, на котором стояли большая чашка, выдаваемая обычно парням, с наваристым супом, тарелка с горой желтого пюре и тремя кусками хорошо прожаренного мяса. Рядом лежала треть от горбушки хлеба и, видимо, самая большая кружка, что имелась на кухне, с травяным отваром.

— Чтоб на завтрак, обед и ужин не опаздывала, — сказано это было таким тоном, что Майяри тут же начала соображать, какие кары свалятся ей на голову, вздумай она прогулять трапезу.

— Спасибо, — пробормотала она и, подхватив поднос, заспешила к одному из столов у окна.

Уже поедая суп, Майяри решила, что всё сложилось как нельзя лучше. Ну отстранили её от занятий, и ладно! Она бы всё равно после болезни нормально тренироваться не смогла. Кроме того, она же не собирается задерживаться здесь, так чего переживать о зачётах? Тихо-мирно поучится некоторое время, придёт в себя, наберётся сил, оценит, как её охраняют, и уже начнёт что-то делать, чтобы навсегда покинуть это место.

— О, Майяри!

Майяри едва супом не поперхнулась, когда перед ней на скамью плюхнулся Мадиш. Парень лучился самой искренней улыбкой, которая обычно настораживала Майяри, но в этот раз она отвлеклась на синяк, что расплывался по левой стороне лица парня в районе челюсти.

— Тебя отдали нам! — ликовал оборотень.

Майяри всё же поперхнулась.

— Что значит «нам»? — с трудом возмутилась она.

— Я хотел сказать, что тебя вернули в школу, — исправился парень.

Майяри слегка подзабыла, что в школе может столкнуться с одноклассниками- оболтусами, которые, оказывается, её друзья, хотя и желала этой встречи. Она так и не рискнула поинтересоваться у господина Шидая, не наказал ли господин Ранхаш этих идиотов ещё как-нибудь, и переживала, что харен их всё же прикопал. Вид у Мадиша для мертвеца был довольно цветущим, и Майяри, убедившись, что с ним всё в порядке, сразу же расхотела его видеть.

— А я-то надеялась, что вы вылетите из школы ещё на четвёртом году, — тихо пробормотала она.

— Неблагодарная! — наигранно возмутился Мадиш. — Мы её вытаскивали, а она…

Майяри так на него посмотрела, что парень решил больше не гордиться свершённым подвигом в её присутствии.

— Харен сильно негодовал? — смущённо поинтересовался он.

— Нет, — Майяри вернулась к супу. — Думаю, он посчитал, что вашими глупыми умами руководили боги и направили в нужное время на нужное место. Спасибо.

Благодарность была такой неожиданной, что Мадиш даже не осознал, что именно услышал.

— Ну и боги с ним, — парень расслабился и опять улыбнулся.

Майяри обратила внимание на ещё один синяк, который расплывался на правой стороне лица и тоже в районе челюсти.

— Мы сами только недавно вернулись в школу. Директор на полторы недели отстранил нас от занятий. Тоже мне наказание! — презрительно фыркнул парень. — Зато харен расстарался. Представляешь, нас отрядили на восстановление тюрьмы!

Майяри прикрыла усмешку куском хлеба, представив, сколько всего придётся отработать парням у мастера Милима и мастера Лодара. Те наверняка постараются. А вот тюрьма вряд ли восстановится в ближайшее время.

— Даже Виидаш и Рена вернулись, хотя они после свадьбы и носа сюда не совали, — беспечно заявил Мадиш и насмешливо протянул: — Молодожёны! — после чего спохватился и виновато посмотрел на Майяри, но та глядела только на суп. — Ты не переживай из-за него. Мы поговорили с ним, так что приближаться к тебе он не будет.

— Мне всё равно, — холодно отозвалась Майяри.

— И правильно, — сладко протянул парень. — Зачем тебе страдать по нему, если есть я?

— Ты действительно хочешь, чтобы я страдала из-за тебя? — Майяри взглянула на него исподлобья.

— Я не это имел в виду, — пошёл на попятную Мадиш. — И вообще, давай возвращайся в наш класс! Нечего сидеть с этими малолетками.

— И как я, по-твоему, это сделаю?

— Боги, Майяри, не притворяйся идиоткой! Ты была самой сообразительной в нашем классе. Сдать досрочно несколько экзаменов и зачётов и перевестись к нам тебе будет несложно. Самый сложный предмет, артефактология, у тебя вообще играючи идёт!

— Мастер Лодар, — лаконично напомнила девушка.

— А что мастер Лодар? — не понял парень. — Позанимаешься немного и, как обычно, раза с седьмого всё сдашь.

— Он отстранил меня от занятий, — мрачно сообщила Майяри.

— Да ладно! — обалдел Мадиш. — За что? Он же за любой проступок вокруг школы отправляет бегать или на конюшню к лошадям отсылает.

— За дохлость, — веско протянула девушка, помешивая суп. — Сказал, что я выгляжу неприлично и непотребно для девушки, обозвал мослами в панталонах и отправил ж… отъедаться.

Мадиш поперхнулся смехом и с едва сдерживаемой улыбкой как можно серьёзнее заметил:

— Ну доля правды в его словах есть.

— Про мослы? — мрачно уточнила Майяри.

Парень всё же не выдержал и тихо, почти до слёз, рассмеялся.

— И это не совсем правда, — заявила девушка. — Я не ношу панталоны.

Майяри раньше не позволяла себе говорить с кем-то о таких вещах, как исподнее бельё, но ею неожиданно овладело просто неконтролируемое желание поддеть парня. Насладившись его вытянутым лицом, девушка спокойно добавила:

— Я ношу портки мужского кроя.

— О нет! Майяри, зачем ты мне это сказала?! — горестно застонал Мадиш. — Я же всегда, когда на занятиях видел штаны под твоими юбками, воображал на округлых бёдрах тончайшее кружево! А мужские… — губы его искривились от отвращения. — Ну это же совсем непривлекательно!

Майяри молча отодвинула опустевшую чашку и притянула ближе пюре с мясом. Мадиш бросил взгляд на её поднос и удивлённо изогнул брови.

— Пивная кружка?

Он даже подался вперёд и принюхался к травяному сбору. Майяри поспешила притянуть кружку к себе.

— Мадиш, дай мне поесть спокойно, — устало попросила она.

— Да ты ешь, я же не мешаю. Так что с переводом?

— Ты действительно думаешь, что без тренировок я смогу сдать зачёт мастеру Лодару? — Майяри взглянула на него с искренним изумлением.

— Конечно, — уверенно заявил тот. — Раза с пятнадцатого, но сдашь.

Левая бровь девушки приподнялась и скептически изогнулась.

— Или с двадцатого. Майяри, ты всегда была очень упёртой. Измором возьмёшь!

— Мадиш, я тебе сейчас третий синяк поставлю, — мрачно пообещала Майяри. — Откуда, кстати, такое украшение? Опять кого-то бросил?

— Не-а, это мы с братом беседовали по поводу твоего освобождения, — Мадиш с улыбкой погладил левую щёку.

— Хорошая была беседа, — заметила Майяри, кивая на его правую щёку.

— А это мы уже с отцом беседовали, — беспечно заявил парень.

— Долго больно что-то сходит. Две недели уже прошло.

— А это мы недавно ещё раз беседовали, — лучезарно улыбнулся Мадиш. — После того, как пришло требование заплатить штраф.

И, подмигнув Майяри, стащил с её тарелки кусок мяса. Не успела девушка возмутиться, как парень удивлённо вскинул брови и кивнул в сторону окна.

— Этот что тут делает?

Майяри обернулась и застыла. По заснеженному парку шёл, прихрамывая, господин Ранхаш в сопровождении мастера Дагрена. За ними, непринуждённо улыбаясь, шагал господин Шидай, осматривающий деревья с любопытством ребёнка. Словно почувствовав взгляд девушки, лекарь обернулся и посмотрел прямо ей в глаза. Радостно всплеснув руками, господин Шидай подмигнул и послал пламенный воздушный поцелуй. Майяри нервно улыбнулась в ответ.

— Эй! — возмутился Мадиш. — С каких это пор за тобой ухлёстывает этот старик?

Майяри мрачно посмотрела на него и так красноречиво провела ложкой по горлу, что парень удивлённо повёл бровями: таких угроз раньше удостаивался только Виидаш, с остальными одноклассниками Майяри была куда сдержаннее.

— А ты изменилась, — задумчиво протянул Мадиш и тут же блеснул улыбкой. — Но такая ты мне даже больше нравишься. Не обижайся, но раньше ты была редкостной занудой.

Майяри молча подхватила поднос и пошла пересаживаться подальше от докучливого оборотня.

— Эй, Майяри! Ну ты чего? — Мадиш радостно подорвался следом.

Глава 35. Невеста

Мастер Дагрен встретил харена у ворот школы. Экипаж предусмотрительно оставили за оградой, чтобы не привлекать лишнего внимания.

— Господин Дагрен, рад вас видеть, — Ранхаш чрезвычайно почтительно склонил голову, получив в ответ добродушную улыбку и лёгкий кивок.

— Я тоже рад тебя видеть, мой мальчик, — отозвался мастер. — Шидай, как ты, старый прохвост?

— Ни дня покоя! — с наигранным страданием пожаловался тот. — Нервы мне треплют, — косой взгляд достался Ранхашу. — Ты-то как? Как дочка?

Суровое лицо озарила мягкая, полная гордости улыбка.

— Растёт, совсем красавицей стала.

— О, скоро женихи слетаться начнут, — предрёк Шидай.

Улыбка мгновенно исчезла, и мастер помрачнел. Пальцы его сжались так, словно он уже ломал «крылья» незадачливым претендентам на сердце его обожаемой малышки.

— Крепись, — посоветовал Шидай, светясь отнюдь не сочувствующей улыбкой.

Мастер одарил его испепеляющим взглядом и приглашающе махнул рукой в сторону ворот. Оказавшись на территории школы, господин Дагрен склонился к Ранхашу и начал спокойно докладывать, что именно он успел сделать за время своего пребывания здесь.

— Мы установили три уровня защиты. По всему периметру территории на ограде и воротах я лично нанёс разработанную мной охранку. Она предназначена, чтобы не пропустить на территорию тех, кто использует личину. Я установил защиту от всех известных магических маскировок: тифрити, кристаллов ложного облика, внушалок, амулетов замутнения и других подобных забавных вещиц. Если кто-то попытается пройти на территорию школы, например, используя внушалку, сработает охранка и дальше уже будут разбираться маги из моего личного подчинения. Они как раз составляют второй уровень защиты. Если хотите, можем проверить действие охранки.

— Вам я доверяю, — уверенно заявил Ранхаш. — На третьем уровне вы задействовали моих оборотней?

— Да, — кивнул мастер Дагрен. — Кто может быть лучше «теней»? Судя по тому, о чём вы писали, среди преступников есть талантливый артефактчик или несколько артефактчиков. Поэтому я постарался обеспечить магическую защиту высочайшего уровня. Но хороших магов, как вы знаете, мало. Превосходных убийц куда больше.

— За Амайяридой присматривают должным образом?

— Она почти всегда находится в поле нашего зрения. Исключение мы сделали только для купален, но их мы проверяем каждый день по три раза. Видимо, она понимает, что за ней следят, — в ответ на немой вопрос харена мастер пояснил: — Она не переодевается в комнате. И вообще ведёт себя очень сдержанно. Правда несколько минут назад она успела поругаться с мастером Лодаром.

— Что-то серьёзное? — прищурился Ранхаш.

— Нет, он отстранил её от занятий, сочтя её физическое состояние недостаточно хорошим.

Шидай одобрительно хмыкнул.

— Давайте немного прогуляемся, — предложил Дагрен.

Мужчины зашагали в сторону парка, порой притормаживая у фонарей и скамеек.

— Это тоже моё изобретение, — мастер не кивнул, а просто бросил короткий взгляд на фонарь. — Стекло реагирует на сильные всплески магии и подаёт сигнал общей охранной сети. На случай, если кто-то решит что-то подорвать. Его должны скрутить раньше, чем он успеет вбухать магию в печать. В школе сейчас полно наших оборотней. Я постарался некоторых из них как можно незаметнее внедрить в штат рабочих. Кое-кого на кухню, одного в помощники к заведующему хозяйством… Амайяриде я выделил оборотня от себя, он большую часть времени будет проводить недалеко от неё. В его обязанности входит её защита. И присмотр. На случай побега.

— А её друзья уже вернулись?

— Да, — мастер Дагрен поморщился. — Любители приключений, но талантливые… Их бы рвение да в другое русло! Я согласен с Шидаем. Их стоит отправить на перевоспитание. Парням не мешает осознать, что у их веселья могут быть серьёзные последствия. Но в целом нормальные ребята. Я в их возрасте был ещё хуже, — на губах мастера появилась мечтательная улыбка. — Ах да! — спохватился он. — Ночью к девушке приходил Викан.

— Что? — Ранхаш резко остановился и недовольно нахмурился.

— Он что-то говорил про, кажется, свадьбу, — осторожно заметил мастер Дагрен.

— Похоже, Викан принял близко к сердцу твой приказ, — развеселился Шидай. — Надеюсь, он не доставил вам беспокойства? И девушке тоже.

— О, нисколько, — мастер выпрямился, расправил плечи и с видимым удовольствием добавил: — Она всё равно выбросила его в окно.

Шидай разразился хохотом, а недовольно сведённые брови харена слегка разошлись.

— Какой удар по его самолюбию!

— Да, и по самолюбию тоже, — загадочно протянул мастер Дагрен.

Раздался приглушённый гул гонга, и мастер, вздрогнув, посмотрел на учебный корпус.

— Вынужден покинуть вас, у меня сейчас начинаются занятия. Но если вы хотите рассмотреть что-то подробнее, то я пошлю замену.

— Не стоит, — отрицательно мотнул головой Ранхаш. — Я приехал больше затем, чтобы узнать последние новости. В связи с охотой на девушку мне не хотелось бы доверять свои вопросы бумаге.

— Значит, мы ещё увидимся. А теперь простите, мне нужно бежать, пока недозревшие умы не перевернули кабинет.

Мастер поспешно откланялся и широким шагом направился к учебному корпусу.

Харен молча развернулся и зашагал в сторону ворот. Шидай ещё некоторое время постоял, надеясь высмотреть ещё раз в окнах знакомое личико с большими глазами, но «личико», видимо, пряталось, и лекарь поторопился догнать господина.

— Ранхаш, а ты давно проверял свою личную корреспонденцию? — задал неожиданный вопрос Шидай.

— В последние дни у меня не было на это времени, — сухо ответил Ранхаш. — Личные письма могут и подождать. Тем более ты всё равно туда залезешь.

Шидай даже не попытался притвориться смущённым.

— Я просмотрел отправителей сегодня утром и обнаружил среди них кое-кого важного…

— Если это прадед, то можешь не продолжать.

— Нет, Ранхаш, это не Шерех, — Шидай вытащил из кармана несколько помятый запечатанный конверт. — Это от госпожи Лоэзии.

Ранхаш резко остановился.

— Я не вскрывал его, — лекарь опёрся на плечо харена и продемонстрировал совершенно целый конверт, — но обратный адрес санаришский.

Забрав конверт, Ранхаш неспешно надорвал его и вытащил плотный лист бумаги. Шидай, зная, что интимных нежностей в послании не предвидится — кто ж осмелится написать подобное его господину? — беззастенчиво пробежался глазами по витиеватому тексту.

— Приехала в гости к дяде… — задумчиво протянул он. — Что-то я не припоминаю, чтобы семья Бодый особо привечала своего отпрыска, женившегося на дочери торгаша. И ради чего это они решились отпустить свою славную дочь к бесславному родственнику? — вопрос прозвучал ехидно и явно не требовал ответа. — Тебе не кажется, что невеста просто соскучилась по тебе?

— Не кажется, — Ранхаш спокойно убрал послание обратно в конверт. — Госпожа Лоэзия имеет право ездить туда, куда ей угодно. Досужие домыслы — это твоё развлечение.

Шидай возмущённо прицокнул.

— Ты до сих пор зовёшь её госпожой? Боги, мальчик мой, да какой нормальный жених так официально говорит о своей невесте?

Ранхаш молча направился к ожидающему их экипажу, и Шидаю пришлось догонять его.

— И куда мы сейчас? — поинтересовался лекарь.

— Мне нужно нанести ей визит, — Ранхаш убрал письмо в карман и забрался в нутро кареты.

Шидай неодобрительно поморщился.

— Вот встряхнул бы тебя кто-нибудь!

Дом, адрес которого был указан на конверте, располагался в богатой части города, где селилась исключительно знать высокого происхождения. Шерех Вотый в своё время прозвал это место собранием высокородных чистоплюев и купил себе дом, в котором в данный момент жили его правнуки, в приличном, тихом, но не запятнавшим себя «высокородным чистоплюйством» районе.

Несмотря на то, что господин Илдай Бодый неофициально числился для своей семьи чуть ли не изгоем, его роскошный особняк нисколько не ронял чести рода. Двухэтажное большое здание под красной черепицей стояло в окружении огромного заснеженного парка и было похоже на пирог, чьи бока покрывала белоснежная глазурь, а верх — красная.

Двери дома открыл высокий худощавый оборотень с короткими, гладко зачёсанными назад волосами и выразительно-холодным взглядом. В оборотне гости узнали Ма̀риша — дворецкого, который заправлял в доме родителей госпожи Лоэзии. Видимо, те побоялись, что неотёсанный родственник не сможет оказать достойный приём гостям их дочери, и отправили вместе с ней верного слугу.

Увидев господина Ранхаша, оборотень медленно переломился в поясе и отвесил ему величественный поклон.

— Доброго дня, господин, — сухо, но тем не менее с нотками расположения поприветствовал он. — Необычайно рад видеть вас. Господин Шидай, — лекарю достался точно такой же поклон, но вот расположения он не удостоился.

— Доброго дня. Госпожа Лоэзия дома? — поинтересовался харен.

— Да, госпожа находится в Малой Лавандовой гостиной. Сейчас у неё гости, но, думаю, она будет очень рада принять вас. Позвольте ваш плащ.

Ранхаш дозволил помочь себе с разоблачением и в сопровождении Шидая направился следом за лакеем. Лицо лекаря стало совсем кислым. Вся эта церемониальная вежливость и этикетарное поведение вгоняли его в тоску, но Ранхаш в этой среде чувствовал себя вполне спокойно. Ему, в отличие от лекаря, следовать правилам было проще, чем бороться с ними.

Слуга распахнул перед мужчинами высокие, покрытые золочёным узором двери и, согнувшись в поклоне, отступил в сторону. Звеневший в гостиной переливчатый смех затих, и девушки, сидящие в изящных, лавандового цвета креслах, удивлённо умолкли.

Всего их было трое, и каждая из них была обворожительна по-своему: невысокая, слегка полноватая рыжевласка с округлым личиком, щечки которого украшали очаровательные смешливые ямочки; хрупкая брюнетка с ярко-зелёными, слегка раскосыми глазами, хищно горящими на смуглой коже; и довольно высокая, царственно величественная девушка с серебристыми локонами до пояса и хрустально-прозрачными серыми глазами.

— Господин Ранхаш… — обомлела среброволосая красавица, уставившись на харена. Щёки её самую малость порозовели, но девушка быстро взяла себя в руки и медленно, с королевской грацией и достоинством поднялась навстречу оборотню. Голос её зазвучал ровно, словно ручей, неспешно несущий свои воды среди луговых трав. — Я не ожидала вас так рано. Слышала, что вы очень заняты. Право, я, наверное, зря решила посетить дядюшку именно в это время.

Она шагнула вперёд, изящное серебристое платье, стекающее по её фигурке подобно лунному свету, тихо зашуршало, между складками мелькнула светлая туфелька, и девушка замерла, подобная благостному духу природы, чарующему и влекущему. Ранхаш почувствовал лёгкий аромат тёплой женской кожи, приятный, освежающий, напоминающий запах свежескошенной травы.

— Я не мог позволить своей невесте долго ждать, — спокойно ответил он и, подойдя к девушке, взял её руку и прижался к длани сухими холодными губами.

Госпожа Лоэзия едва заметно вздрогнула, и явно не от холода: на скулах проступил чуть заметный предательский румянец.

— Господин Ранхаш, вы, как всегда, очень заботливы, — улыбнулась девушка.

— Мой долг — окружить вас заботой и вниманием, — на губах харена тоже появилась вежливая улыбка. — Всё же я не самый хороший жених и должен оказывать вам большее почтение за ваше терпение. Увы, я не смогу пробыть у вас слишком долго. Вы были правы, заметив, что я очень занят. Надеюсь, вы сможете меня простить.

— Конечно же. Я понимаю, какая ответственность лежит на ваших плечах. Но неужели вы даже не присядете?

— Прошу прощения, но я хотел только убедиться, что с вами всё в порядке. Дорога не принесла вам беспокойства?

— Спасибо, мы прекрасно добрались. А как ваше здоровье? — госпожа Лоэзия обеспокоенно посмотрела на его ногу.

— Я уже полностью здоров, — заверил её Ранхаш, чем заслужил недовольный взгляд Шидая. — Приношу свои извинения, но мне уже пора.

Госпожа Лоэзия едва смогла удержать улыбку. Губы её дрогнули, а в глазах мелькнуло разочарование, но более она ничем не выдала своих чувств.

— Позвольте проводить вас. Диэна, Элда, я сейчас вернусь.

— Конечно, дорогая, — улыбнулись ей подруги.

Едва Лоэзия вышла вместе с гостями, как девушки склонились друг к другу и зашептались.

— Какая завидная партия! — с лёгкой завистью выдохнула брюнетка. — Породниться с Вотыми не так легко. У мужчин этой семьи просто отвратительный вкус на женщин! Вечно они выбирают каких-то бродяжек. Господин Ранхаш в этом отношении куда разборчивее.

— Ну не скажи, — не согласилась её рыжая подружка. — Я бы предпочла выйти замуж за влюблённого в меня простого воина, чем за господина Ранхаша.

— Элда! — потрясённо выдохнула брюнетка.

— Нет, ну посмотри, как они обращаются друг к другу! — почти с возмущением заметила Элда. — Господин… госпожа… Разве так невеста и жених должны относиться друг к другу? Где тепло? По крайней мере со стороны господина Ранхаша. Ты вообще слышала, что он ей сказал? «Мой долг — окружить вас заботой и вниманием». Мне бы не хотелось, чтобы мужчина приходил проведывать меня только из чувства долга!

— Ты просто завидуешь, — решила Диэна, одаривая подругу высокомерным взглядом. — Главное в браке — это взаимное уважение. Уважение же проистекает из равного происхождения супругов, одинаковых взглядов на мир и достойного, соответствующего их статусу поведения.

— Говоришь, как по написанному, — презрительно поморщилась Элда. — Но…

Лоэзия стояла за чуть приоткрытой дверью и стискивала хорошенькие пальчики в кулаки. Она изо всех сил старалась удержать на лице бесстрастное выражение, но сердце в груди металось в смятении. Глубоко вздохнув, девушка постаралась убедить себя, что всё хорошо. Господин Ранхаш не способен дать ничего, кроме внимания и уважения, но всё это достанется только ей.

Улыбнувшись, девушка толкнула дверь и вошла в гостиную, чтобы принять от своих подруг заверения в том, что ей необычайно повезло.

Глава 36. Слухи и домыслы

Майяри покинула трапезную именно в тот момент, когда у её класса закончились занятия с мастером Лодаром. Вспотевшие парни, весело переговариваясь между собой, шли к учебному корпусу, закинув свои полушубки на плечи. Майяри слегка поёжилась, глядя на распахнутые вороты рубашек и влажно блестящие шеи. И позавидовала горячести оборотней.

Игнорируя насмешливые взгляды и улыбки, девушка присоединилась к группе и тут же налетела на белобрысого парнишку. Точнее, это он на неё налетел. Причём судя по брошенному исподлобья взгляду, отнюдь неслучайно.

— Осторожнее, — спокойно попросила Майяри.

— Это ты мне? — парень хмыкнул и вопросительно вскинул брови. — А не тебе ли стоит быть осторожнее, а?

Майяри остановилась и прямо уставилась на оборотня, давая ему возможность сказать всё, что он хочет. Другие одноклассники тоже остановились и теперь с любопытством — а Брет и с беспокойством — пялились на них.

— Мне? — переспросила Майяри больше для того, чтобы подтолкнуть парня к продолжению.

— Недавняя преступница, теперь якобы свидетельница, потерявшая память… Словно нас всех за идиотов держат! — выплюнул оборотень.

— Преступница? — левая бровь Майяри чуть удивлённо приподнялась. — А меня уверяли, что я подозреваемая.

— Нас тоже, — парень подступил к ней вплотную и, вытянув шею, медленно прошипел: — Только дураков здесь немного. Поэтому будь осторожна. Один неверный шаг, и никакая стража тебя не спасёт.

Майяри окинула его задумчивым взглядом. На них сейчас направлена пара десятков взглядов, и через час подробности их разговора будут известны всей школе. А какими будут подробности? То, что она испуганно отступила и спрятала глаза? Майяри едва не фыркнула. В этом случае травля ей обеспечена. Вцепиться смельчаку в глотку? Будут опасаться, но несильно. И это даст повод к дальнейшим стычкам, но уже с другими учениками. А это утомительно.

Парнишка был немного, но ниже её ростом и рядом с остальными парнями выглядел откровенно мелковато. Кроме этого, ему не повезло и с телосложением: щуплый, узкоплечий, тонкокостный. Столь слабосильный внешний вид наверняка давал повод для многочисленных насмешек, что объясняло его скверный характер. Но природе словно было мало всего перечисленного, и она наградила оборотня по-женски смазливым личиком: тонкие изящные черты, миндалевидные светло-голубые глаза, точёный нос и не очень полные, но и не очень тонкие губы. И россыпь веснушек на скулах совсем не придавала ему мужественности.

Но смотрел Род дерзко, с вызовом. Растрёпанные волосы торчали как петушиный гребень, а перекошенный ворот придавал ему нагло-хулиганистый вид. Майяри подумала, что мастер Дагрен наверняка мучается со своим бедовым племянником, который так неразумно лезет в неприятности. Подойти к возможной преступнице с такими наглыми речами… Смел он явно не от большого ума.

— Нас всех хотят уверить, что ты — бедная овечка, попавшая в беду, — презрительно скривился Род, — но кормят таким откровенным бредом, что даже идиоту понятно: тебя просто кто-то отмазывает. Всем известно, что год назад ты бежала от стражи. Прямо с территории школы бежала. На глазах у многочисленных свидетелей. Невиновные так не бегают. А сейчас объявляешься, словно ничего и не было.

— А что-то было? — холодно уточнила Майяри.

— Прикидываешься беспамятной? — усмехнулся Род. — Для беспамятной ты больно хорошо себя держишь. Весь день за тобой наблюдаю, но ни разу не заметил, чтобы тебя хоть раз что-то озадачило.

Вокруг зашелестели шепотки. Майяри почувствовала, что десятки подозрительных и любопытных взглядов уставились на неё, но лишь слегка повела плечами и вскинула подбородок.

— Господин Род, вы когда-нибудь теряли память? — неожиданно поинтересовалась она.

— Что? — сбитый с толку столь официальным обращением парень с недоумением посмотрел на неё. — Конечно же нет!

— Так откуда вы можете знать, как я должна себя вести?

Шепотки смолкли, и воцарилась снежно-хрусткая тишина.

— У меня был год, чтобы привыкнуть к своему состоянию, смириться и принять его, — спокойно продолжила Майяри. — К тому же я забыла не всё, и оставшиеся воспоминания дают мне уверенность. Вам же, господин Род, я могу посоветовать в следующий раз озаботиться более существенными доказательствами, а не плодами собственной фантазии. А то у меня возникают подозрения, что вы не воспринимаете меня всерьёз. Но если вас действительно, — на губах девушки возникла косая улыбка, — волнует моя «осторожность», то не бойтесь. Очень и очень многие следят за тем, чтобы я была «осторожна».

Род так плотно сжал губы, что у него побелело всё лицо. Шепот опять возобновился, но в этот раз он звучал куда сдержаннее и осторожнее.

— Прошу меня простить, мне нужно идти.

Майяри слегка склонила голову, и если бы не серьёзное выражение лица, то можно было подумать, что она насмешничает над незадачливым обвинителем. Развернувшись, девушка неспешно направилась в сторону учебного корпуса. Мысли заняли более насущные проблемы, чем одноклассник со скверным характером. Нужно было зайти в библиотеку, взять учебники и поискать старый справочник по артефактам. Потом ещё надо прогуляться — господин Шидай настоятельно рекомендовал свежий воздух, — не опоздать на ужин и помочь Брету с артефактологией.

Уже поднимаясь по ступенькам к парадному входу, Майяри и думать забыла о недавнем происшествии, полностью сосредоточившись на списке книг. А вот Род не отрывал взгляд от её спины, пока она не скрылась за дверями. Только после этого лицо его разгладилось, место злости заняла задумчивость, а взгляд оценивающе прищурился.

Как Майяри и ожидала, вскоре о её беседе с Родом знала вся школа. Теперь её сопровождали ещё более пристальные взгляды, но опасливых среди них стало меньше. Теперь она вызывала больше любопытство. А у небольшой части учеников — ненависть. Точнее, учениц. Род успел обзавестись поклонницами, которых привлекал его независимый характер. Это Майяри узнала уже на ужине.

Нет, к ней никто не посмел пристать. За облюбованный ею столик уселись Мадиш, Лирой и Эдар, которые обычно на ужин не оставались. Они не жили в общежитии и после занятий чаще всего покидали территорию школы. Майяри подумалось ещё, что эти трое что-то задумали. С чего бы им задерживаться? Вряд ли они решили провести вечер в библиотеке. Поэтому, когда они распрощались с ней на выходе из трапезной, девушка даже испытала облегчение. Если они действительно что-то задумали, то хотя бы её в свои дела втравливать не будут.

У входа в свою комнату в коридоре Майяри обнаружила Брета. Смущённый оборотень держал в руках стопку из учебников и бумаги, которую сверху увенчивала чернильница, и краснел ушами, когда проходившие мимо девушки подшучивали над ним.

— О, Брет! Ты решил заглянуть в наше женское царство?

— Девочки, смотрите, кто здесь! Стесняшка Брет!

— Мужчина на нашем этаже! Давайте припашем его прибить полки в купальне?

Когда Брет увидел Майяри, его лицо озарилось надеждой на избавление и парень стал похож на огромного пса, за которым, наконец, пришла бросившая его хозяйка. Майяри поневоле почувствовала себя виноватой и решила, что если они продолжат заниматься, то занятия проводить лучше на мужском этаже.

— Долго ждёшь? — спросила она, отворяя дверь.

— Не…

— Брет, ты заходишь в женскую комнату? — развеселилась появившаяся в коридоре рыжеволосая девушка. — Не боишься, что хозяйка над тобой надругается?

Лицо Брета густо покраснело, а Майяри выглянула из-за него и смерила хохотушку холодным взглядом. Та, увидев её, мгновенно побелела и улыбаться перестала.

— Не боится, — заверила её Майяри и толкнула дверь.

В лицо пахнуло холодом, и Майяри с Бретом застыли на пороге.

Окно было распахнуто, а на подоконнике, сложив ноги на придвинутый ещё прошлой ночью стол, сидел господин Викан.

— Добрый вечер, Майяри, — пропел оборотень, улыбаясь девушке.

Улыбка его, правда, померкла, сменившись недоумением, когда Вотый увидел Брета. Некоторое время оборотни с удивлением рассматривали друг друга, а затем перевели взгляды на Майяри.

— Кто это? — с возмущением спросил Викан.

— Мне уйти? — смутился Брет.

Майяри почувствовала, как внутри тугим узлом скручивается раздражение. Викан, словно почувствовав это, улыбнулся, будто бы издеваясь над ней.

— Да, уйди, — велел он Брету. — Мне нужно кое-что обсудить с невестой.

Брет вместо того, чтобы послушно развернуться и выйти, удивлённо посмотрел на Майяри.

— У меня нет жениха, — холодно ответила та на немой вопрос. — И я второй раз в жизни вижу этого мужчину. И не хотела бы видеть вовсе.

— Моя дорогая, — укоризненно прицокнул Викан, — ты холодна, как свежевыпавший снег. Неужели нельзя быть самую малость теплее?

Майяри тяжело вздохнула и устало потёрла переносицу.

— Брет, можно попросить тебя об одолжении? Мне очень неловко, что я, ещё даже не успев помочь тебе, уже прошу оказать мне ответную услугу.

— Конечно, сейчас, — с готовностью откликнулся Брет и, не дослушав, какую именно услугу от него ждут, шагнул в комнату.

Шагнул неловко, словно не был уверен, что ему можно заходить сюда. Стеснительно осмотрелся, споткнулся, но всё же добрался до кровати и, склонившись, осторожно сгрузил на неё учебники. Наблюдающий за ним Викан совсем не ожидал, что оборотень, не разгибаясь и не оборачиваясь, протянет руку назад и, ухватившись за край стола, приподнимет его вверх. Выругавшийся жених едва не выскользнул спиной вперёд в окно, но успел подобрать ноги и быстро встать на подоконник. Но пока он поднимался, Брет стремительно разогнулся, повернулся и, подняв стол за ножки, закрыл им окно, как одной огромной ставней, выдавливая оборотня на улицу. Раздался жалобный звон, и Брет, испугавшись, поставил стол на место. Но убедившись, что окно цело, а надоедливый гость выпровожен, осторожно прикрыл створки и задвинул запоры.

Майяри была восхищена и очарована.

— Я так благодарна, — с искренней улыбкой выдохнула она, вгоняя парня в смущение.

— Да чего там… — неловко пробормотал он, поправляя стол.

— Ну теперь нам никто не мешает, — удовлетворённо протянула девушка, не замечая, каким опасением вспыхнули глаза парня. — Можем начинать. Только… — Майяри недовольно посмотрела на свой единственный стул, — сесть у меня негде. Наверное, стоит придвинуть ст…

Договорить она не успела. Брет с лёгкостью придвинул постель к столу и переложил учебники.

— Можно и так, — благожелательно протянула девушка. — Присаживайся.

Брет осторожно присел на постель, видимо, решив не испытывать хрупкий стул на прочность, а Майяри села напротив него.

— Так что именно ты не понимаешь? — поинтересовалась девушка.

Смущение исчезло с лица оборотня, и он понурился.

— Почти всё.

Майяри ничуть не опечалило это заявление. Наоборот, она улыбнулась ещё благожелательнее и раскрыла учебник по артефактологии на первой странице.

— Отлично, тогда начнём с нача…

Прервал её громкий, донёсшийся с улицы крик.

— А ну отпусти меня, лошадиная рожа!

И Майяри, и Брет с любопытством взглянули в окно и увидели, что рядом с учебным корпусом собирается толпа. Проследив за взглядами, Майяри подняла глаза на крышу и похолодела.

На гребне двускатной кровли, весело щуря глаза, сидели Лирой и Эдар, а на самом краю ската стоял ухмыляющийся Мадиш, который держал за ноги подвешенного вниз головой Рода. К чести последнего, тот не выглядел испуганным. Даже в таком плачевном положении смелость ему не отказала, и, вися на высоте более пятнадцати саженей, Род пытался дотянуться кулаками до живота Мадиша и ругался так, что девочки смущённо зажимали уши.

— Идиоты, — мрачно изрекла Майяри, отворачиваясь от окна. — Боги с ними, начнём.

К учебному корпусу всё равно уже бежал мастер Дагрен. Вот пусть он и разбирается с этими недоумками.

Следующие три дня школа просто гудела от слухов. Нет бы это были обсуждения разборок Рода с друзьями Майяри или предположения насчёт её туманного прошлого. Обвинения на худой конец. Нет, это были слухи самого скверного характера. Именно те, которые Майяри не могла игнорировать при всём желании.

Все с упоением обсуждали её новый статус. Статус невесты Викана Вотого — самого распутного представителя семьи Вотых. Увы, у довольно раннего визита «жениха» были свидетели, которые и услышали весьма любопытное заявление, донёсшееся до их ушей из открытого окна.

Строить предложения различного рода скабрёзности не мешал даже чистый запах Майяри. Её уже называли любовницей господина Викана, правда, исключительно за её спиной и очень тихо, опасаясь её мстительных друзей. Которые, кстати, тоже не ушли далеко от остальных в своих предположениях.

На утро второго дня они отловили её в коридоре перед занятиями, и Мадиш, повиснув на плечах Майяри, на полном серьёзе спросил:

— Ты беременна, что ли, от него? Просто чтобы Викан Вотый вздумал жениться…

В следующий миг Майяри вырвалась из его рук и подхватила деревянную подставку, на которую в летнее время устанавливали горшки с цветами. От немедленной расправы Мадиша спас только Брет, в этот момент как раз проходивший мимо.

— Майяри, ты чего? — перепугался Брет, удерживая её в могучих объятиях.

— Пусти! Мир изменится к лучшему, если я его убью! — шипела девушка, пытаясь ногой достать смутившегося Мадиша. — Да как ты вообще подумать мог, что я подпущу к себе кого-то, подобного тебе или господину Викану?!

— А меня зачем с ним равнять? — возмутился Мадиш.

— Ах да! — Майяри хищно улыбнулась. — Прости, погорячилась. Тебя-то я подпущу. Иди ко мне!

Хоть Мадиш и любил поступать безрассудно, но в этот раз предпочёл прислушаться к голосу разума и отойти подальше. Брет же, что-то успокаивающе бурча, оттащил Майяри на занятия и потом до конца дня бросал на неё опасливые взгляды, словно боясь, что она опять сойдёт с ума.

Майяри кипела весь оставшийся день, а потом всю ночь не спала, надеясь, что господин Викан явится к ней и в этот раз она выпихнет его на улицу прямо через стекло. А ведь ранее она бы отнеслась к подобным слухам с тем же равнодушием, что и к слухам о её причастности к убийству. Но брат харена своим упрямством и поведением так напоминал Виидаша, что от одной мысли, что между ней и господином Виканом что-то может быть, глаза её застила красная пелена.

К утру Майяри уже успокоилась и даже не стала гнать присевшего за её стол за завтраком Мадиша.

— Прости меня, — тихо выдохнул парень.

Майяри удивлённо посмотрела на него.

— Что это с тобой? — голос её прозвучал подозрительно. — Ты не перед одной брошенной тобой девушкой не извинился, а тут за глупое предположение раскланиваешься.

— Вот не надо строить из меня монстра, — парень неожиданно недовольно скривился. — Я никогда не обманывал тех, с кем встречался. Они прекрасно знали, чего именно я хочу. Я этого не скрывал и не скрываю. Если же они ждали чего-то большего, то сами себя обманывали.

— Женщины всегда надеются на большее, Мадиш, — Майяри на мгновение почувствовала себя неловко за вырвавшееся обвинение и слегка смягчилась. — Если ты до сих пор не понял этого, то ты очень ненаблюдателен, либо сознательно игнорируешь это.

Мадиш фыркнул и положил подбородок на скрещённые на столе руки.

— Вы всегда с такой искренностью говорите, что всё понимаете, вот я и обманываюсь!

— Не надо строить из себя жертву! Тебе хочется обманываться. Хочется обмануться, чтобы позволить себе насладиться благосклонностью очередной девушки. И девушкам хочется обмануться, чтобы позволить себе понадеяться на твою серьёзность.

— Вот что мне в тебе нравится, так это чёткое понимание, чего ты сама хочешь, — с улыбкой заметил Мадиш. — Ты-то себя так не обманываешь.

Майяри молча отпила травяной отвар, предпочитая не отвечать, что на самом деле она глупа так же, как и все вокруг.

— Вот я и подумал, что этот Викан не мог так просто добиться твоего согласия на брак, — продолжил Мадиш и поднял голову, опасливо смотря, как пальцы Майяри сжимаются на вилке. — Ты бы не повелась на сладкие обольстительные речи и уж тем более не согласилась бы связаться с таким мужчиной. И мы с парнями решили, что, может, было какое-то мгновение слабости или же не совсем благородное поведение со стороны господина Викана, и теперь он вынужден исправлять последствия.

— Не думайте, — на полном серьёзе посоветовала Майяри. — Нет, Мадиш, действительно, не думайте! Вам это только во вред идёт.

— О, Майяри, ты такая злюка… — прищурившись, протянул Мадиш.

Майяри же мысленно спросила богов, за что они наказали её такими друзьями. Они же ведь друзья ей?

Глава 37. Разборки с господином бабником

Уже к середине дня Майяри убедилась, что думать противопоказано большей части учащихся: ушей её достиг потрясающий своей невероятностью домысел.

Оказывается, поимкой её занимался не харен, а господин Викан. И тот, поймав свою цель, неожиданно обольстился ею в такой степени, что выставил своей семье ультиматум: или с Майяри снимают все обвинения, или они теряют члена семьи. Этот слух передавался из уст в уста с таким возбуждением, что предполагаемые убийство и ограбление отошли на второй план. Сплетники, казалось, вообще забыли, в чём заключалось обвинение Майяри, а история их с Виканом любви стремительно обрастала множеством романтичных подробностей.

Одна из этих подробностей едва не заставила Майяри озвереть. Только вдалбливаемые с раннего детства манеры и выдержка позволили ей сохранить хотя бы видимое спокойствие.

Как оказалось, она всё ещё не может признаться самой себе в своих пламенных чувствах к господину Викану и продолжает отвергать его, чем и был вызван полёт «жениха» из окна. Но тот уверен, что сможет добиться её благосклонности, и уже объявил о помолвке. Такое самоуверенное поведение свойственно Вотым.

К вечеру Майяри была совершенно не в духе и даже попросила Брета отложить их ежевечерние занятия, после чего сразу же легла спать, понадеявшись, что сон избавит её от раздражения, но он лишь вылился в череду бредовых сновидений.

Она бежала через лес. Бежала и задыхалась от ужаса. Под ногами хрустели ветки, пружинилась зелёная трава, а над головой безмятежно шелестели листвой ветки.

— Ну же, Майяри, куда ты? — пел за спиной издевательский голос.

Девушка споткнулась и, зажмурившись, полетела на землю. Почти тут же она собралась и на корточках рванула вперёд, но преследователь настиг её и схватил за ноги. Майяри брыкнулась, но её развернули и прижали к траве. Над ней нависло насмешливо улыбающееся лицо Викана.

— Моя девочка, ну куда же ты? — вот только голос, хриплый, каркающий голос принадлежал другому мужчине.

Майяри задохнулась от ужаса, наблюдая, как Викан опускается всё ниже и ниже, чтобы поцеловать её. Губы уже овеяло чужое дыхание, как мужчину вдруг кто-то стащил с неё и отбросил в сторону. Девушка резко села, но подняться не успела. К её спине прижалось крепкое тело, а плечи обхватили сильные руки. Майяри резко повернула голову и столкнулась с ледяным взглядом господина Ранхаша.

— Нам нужно обсудить наше с вами будущее…

Всхлипнув, Майяри распахнула глаза и, тяжело дыша, уставилась на скрытый во тьме потолок. Ещё несколько секунд она находилась под властью кошмара, а потом выдохнула с облегчением и прикрыла глаза.

— Кошмар?

Майяри резко села и уставилась на мужчину, что сидел на её столе. Глаза господина Викана, слегка светящиеся во мраке, прищурились в улыбке.

Рука сама нащупала и запустила подушку в лицо оборотня. Тот ловко уклонился, и снаряд с силой врезался в стену, едва не разлетевшись перьями по всей комнате.

— Ну ты и нервная! — весело заметил Викан. — Всё ещё спишь и пытаешь прибить кошмары подушкой?

Майяри сглотнула и потёрла ладонями глаза, старательно пытаясь отрешиться от дрожи, что сотрясала всё тело.

— Что вам нужно? — устало спросила она.

— Я просто в гости пришёл, — нагло заверил её оборотень. — Днём меня сюда больше не пускают, приходится ночью по воздуху пробираться, а здесь внутри охрана ко мне уже более благосклонна.

Майяри предположила, что внутренней охране просто не был отдан приказ не впускать его. Видимо, решили, что у господина Викана не хватит настойчивости найти способ обойти охрану внешнюю.

— Может, тебе помочь? — участливо спросил оборотень. — Я умею хорошо разгонять кошмары.

Прикрыв глаза, Майяри попросила саму себя проявить терпение и понимание. Но не преуспела.

Решительно откинув одеяло, девушка опустила ноги на пол и встала. Господин Викан поспешил запалить светляк, и скудный свет озарил усталое лицо и белую до пят рубаху.

— Конечно, господин Викан, вы мне поможете, — пообещала Майяри и шагнула к стулу, где висело её платье.

Быстро одевшись, девушка натянула сапоги, даже не подумав сначала надеть чулки, и направилась на выход.

— Следуйте за мной, — велела она.

— Прямо через дверь? — усомнился Викан.

Майяри приоткрыла дверь, впуская в комнату полосу света, и, слегка повернув голову, высокомерно спросила:

— Вас что-то смущает?

На выходе из общежития они столкнулись с бойкой рыжеволосой девушкой, которая, увидев мрачную Майяри, удивлённо приподняла брови, а потом, заметив и господина Викана, застыла с широко распахнутыми глазами и ртом.

Только на улице Майяри поняла, что забыла надеть шубу. Холод мгновенно проник под юбку и впился в голые коленки, посылая по всему телу толпы мурашек. С неба густо падал снег, одна снежника даже попала девушке в левый глаз. Но она лишь досадливо поморщилась и продолжила свой путь.

Остановилась Майяри только у деревянного сарайчика, где хранился тренировочный инвентарь.

— Ждите здесь, — велела она господину Викану, а сама отперла дверь и зашла внутрь.

В свете, что проникал с улицы, рассмотреть можно было немногое, но Майяри и так прекрасно помнила, где стоят копья. В дальнем углу она действительно обнаружила стойку и, встав на какой-то ящик, тщательно ощупала наконечники.

Все тренировочные копья были безнадёжно затуплены, но Майяри всё же выбрала из них два с более-менее острыми концами и вытащила из креплений. Тяжелое оружие моментально оттянуло ей руки, но девушка, упрямо стиснув губы, потащила их на выход.

Викан встретил её удивлённым взглядом.

— Это что?

Майяри молча впихнула в его руки копьё и пошла к пятну света, отбрасываемому фонарём. Дождавшись господина Викана, она всё же удосужилась объясниться:

— Мои одноклассники сейчас проходят бой на копьях, а меня не допускают до занятий. Но чтобы сдать норматив, мне нужно тренироваться. Раз вы пришли, то будете моим спарринг-партнёром.

А если она нечаянно его заколет, то, значит, судьба у них такая. Несчастная.

Викан расхохотался.

— Девочка, ты серьёзно? — мужчина насмешливо вскинул брови. — Да тебе его даже держать тяжело!

Майяри молча заняла позицию и подняла оружие.

— Ну ладно, — Викан прищурился и шагнул вперёд.

Девушка нанесла колющий удар, но мужчина играючи уклонился от него и легко, как тросточкой, подсёк древком её ногу. Майяри с размаху упала на спину и глухо выдохнула. В грудь ей упёрлось остриё.

— Убита.

Майяри постаралась скрыть свою досаду. Она даже не надеялась действительно нанести оборотню хоть какой-то урон. Ей нужно было сбросить накопившееся напряжение. Но всё равно было невероятно обидно, что она в очередной раз не смогла сладить с оружием. У её народа считалось, что женщина может владеть только одним оружием, и Майяри могла виртуозно использовать его. Но с любым другим оружием, длина которого превышала локоть, она не была в состоянии сладить.

Девушка неспешно встала и подняла копьё. Левый локоть предательски провис, вызывая раздражение. У неё такие сильные руки, а она не способна нормально держать деревяшку с железным наконечником! Некстати вспомнилось, что метание копья на третьем году обучения она сдала только с пятнадцатой попытки.

Следующая атака тоже не увенчалась успехом. Господин Викан опять уклонился от удара и подсёк девушку уже с правой стороны. Майяри плюхнулась в сугроб и с досадой посмотрела на чёрное небо, осыпающее её снегом.

— Зачем тебе вообще это нужно? — досадливо поморщился Викан, втыкая копьё в снег. — Сдавайся уже и пошли в общежитие.

Но Майяри опять поднялась и упрямо сжала губы, даже не думая о том, чтобы отступить. Пальцы её до белизны сжались на неудобном древке, и девушка решительно отвела правую руку назад. И упёрлась в чью-то ладонь. Чужие пальцы мгновенно сжались на её локте, а к спине прижалось крепкое мужское тело. Это было так неожиданно, что Майяри запаниковала, вспомнив свой сон, и рванула вперёд, но по левой руке скользнула чужая ладонь и сильные пальцы схватили её за запястье. Некто с силой потянул девушку на себя, заставляя её крепче прижаться к мужскому телу. Майяри вздрогнула, когда к её щеке прижалась чужая щека и, слегка отстранившись, резко повернула голову. И оцепенела, увидев профиль харена.

Харен смотрел прямо перед собой на удивлённого, но не озадаченного брата.

— Кто соизволил прийти, — насмешливо пропел Викан. — Неужели мой дорогой братец переживает, что эта опаснейшая женщина поранит меня? Только ты выбрал весьма странную позицию для захвата. Я бы даже сказал, вызывающе неприличную.

Майяри, уже готовая вырваться, услышав эти слова, замерла и удивлённо посмотрела на Викана.

— Ты словно держишь её в объятиях, — провокационно протянул оборотень.

Ранхаш продолжал крепко прижиматься к спине Майяри, удерживая одну её руку за локоть, а вторую — за запястье, и почти прикасался щекой к её лицу. Свет фонарей падал таким образом, что более высокий Ранхаш словно закрывал своей тенью Майяри, пряча её в объятиях. Девушка же выглядела растерянной и удивлённой. Правда, удивило её больше странное заявление Викана, чем неожиданное появление харена.

— Что за позиция? — холодно спросил харен.

Против ожидания его дыхание обожгло ухо Майяри не холодом, а теплом.

— Вот эта, — усмехнулся Викан и кивнул на них.

— Ты неправильно стоишь, — продолжил харен.

Викан чуть удивлённо приподнял брови, а Ранхаш неожиданно подался вперёд, заставляя Майяри согнуться под давлением его тела. Бедро мужчины скользнуло между её ног, затем чуть сместилось, заставляя девушку согнуть левое колено. Стопа его упёрлась в стопу Майяри и решительно подвинула её ногу назад.

— Локоть выше, — Ранхаш приподнял её левый локоть. — Разверни корпус.

Он повернулся сам, разворачивая девушку собственной грудью так, чтобы её левое плечо было чуть впереди правого.

— Жёстче. Крепче, — отрывисто приказывал харен.

Майяри чувствовала себя так, будто бы её тело просто превратилось в слабое и безвольное продолжение сильного и крепкого тела оборотня. Её руки, ноги и туловище словно срослись с хареном. Только голова всё ещё принадлежала ей, хотя к её уху и прижималась горячая щека. Они словно стали одним существом с двумя головами.

— Ты серьёзно? — поразился Викан, когда остриё копья нацелилось на него.

Ранхаш не ответил, только посмотрел, и брат хмыкнул.

— Это даже интересно…

Вытащив копьё из снега, Викан занял позицию и весело повёл бровями.

Сердце Майяри скакнуло как сумасшедшее, когда она наконец поняла, что происходит, и по всему телу волной разлетелся боевой азарт. Кровь вскипела, глаза загорелись, и она что было сил вцепилась в древко. Тело харена более не воспринималось как нечто чуждое. Наоборот, теперь девушка с нетерпением ожидала его приказаний, ощущая возбуждающий восторг от своего марионеточного состояния.

Первый удар нанёс Викан, целясь в грудь Майяри. Левая рука харена скользнула с запястья девушки на ладонь, пальцы его сжались поверх её пальцев, и в следующий миг его правая рука потянула локоть Майяри назад. Два острия встретились со звоном, копьё Викана прошло над плечом Майяри, и оборотень поспешил отступить, чтобы не попасть под ответный удар.

Но его не последовало. Ранхаш шагнул вперёд, подталкивая коленями Майяри, но она не сразу поняла его намерения и едва не упала лицом в снег. Спасло её только то, что харен крепко держал копьё и её саму.

— Внимательнее, — голос господина Ранхаша прозвучал настолько требовательно, что Майяри мгновенно отрешилась от всех своих мыслей и сомнений.

В следующий миг, когда бедро, колено и голень упёрлись в её ногу, Майяри, не колеблясь ни секунды, сделала шаг вперёд. Копьё, повинуясь удвоенной силе, со свистом разрезало воздух. Викан отступил, уклоняясь, и в последний момент успел отбить древком направленный в плечо удар. Ранхаш и разочарованная неудачей Майяри слаженно отступили назад. Викан, не теряя ни секунды, скользнул к ним, целясь в приоткрывшееся бедро девушки. Под нажимом харена копьё Майяри пошло вниз, чтобы принять удар, но Викан вдруг резко остановился, и его остриё, сменив направление, смертоносным жалом устремилось к левому локтю Ранхаша. Майяри инстинктивно, словно локоть был её собственный, рванула копьё в обратном направлении. Харен запоздал лишь на треть секунды: древо ударило копьё Викана снизу, подбросив его вверх, и Майяри с Ранхашем поспешно отступили.

— Хорошо, — одобрительно прошелестело на ухо Майяри. — Теперь сосредоточься. Нам нужно завершить это сейчас.

Майяри как заворожённая кивнула. Ранхаш подался вперёд, почти упираясь подбородком в её плечо, и шагнул к Викану.

Похоже, тот тоже решил, что уже пора заканчивать. Улыбки на его лице больше не было. Сосредоточенно прищурив глаза, оборотень внимательно отслеживал действия противника, обладающего силой и умениями его брата и двумя парами глаз. Плавно скользнув вперёд, оборотень нанёс колющий удар. Ранхаш и Майяри отшатнулись назад и тут же, в момент отступления, нанесли рубящий. Викан присел, уклоняясь от него, и нанёс свой удар, целясь в голень брата. На одно мгновение нога Майяри отсоединилась от ноги харена и пинком отбросила копьё в сторону. Затупленное лезвие беззлобно скользнуло по неубиваемой коже её сапог и со свистом отпрянуло назад, к своему владельцу. На краткий миг девушка ощутила торжество. Пусть господин Ранхаш и был скован её собственным телом, она тоже могла кое-что сделать. На какую-то секунду Майяри даже подумала, что господин Викан находится в нечестном и невыгодном положении.

Викан едва успел встать на ноги и древком отбить хлесткий удар лезвия, который мог плашмя пройтись по его лицу.

— Сильнее и жёстче, — коротко приказал харен и потянул левую руку Майяри назад, а правую подтолкнул ладонью в локоть.

Майяри что было сил выбросила вперёд правую руку, и толстый конец древка ударил не успевшего собраться Викана по лицу. Голова оборотня мотнулась, и его отбросило в снег. Ранхаш и Майяри слаженно шагнули вперёд и замерли, наставив копьё на поверженного мужчину.

Викан глухо застонал, мотнул головой и открыл глаза. Прямо перед его носом в свете фонаря сияло остриё. Мужчина поднял взгляд и замер, на мгновение заворожённый открывшейся картиной. Ранхаш и Майяри нависали над ним. Глаза девушки торжествующе горели, а губы дрожали в тщетной попытке скрыть ликующую улыбку. Брат же смотрел холодно. Его подбородок всё ещё упирался в плечо девушки, а две косы, серебряная и тёмно-русая, перевились между собой, как змеи.

Ранхаш распрямился и разжал пальцы. Майяри едва успела напрячь руки и удержать скользнувшее вниз, к шее вздрогнувшего Викана, копьё.

— Неплохо, — скупо похвалил харен, забирая оружие у девушки и взвешивая его в руке. — Это копьё слишком тяжёлое для тебя. В следующий раз бери полегче.

Майяри медленно кивнула. Горячка боя покидала её неохотно, собственное тело почему-то ощущалось каким-то неполноценным и слабым.

— Я так понимаю, вы уже знаете о проблеме с вашими браслетами? Прошу извинить меня за то, что вам приходится общаться с моим братом, — Ранхаш воткнул копьё в снег и, не сводя взгляд с Викана, начал расстёгивать подбитый мехом плащ. — Мне следовало самому озаботиться подбором ваших браслетов, но я переложил это на него. И очень сильно ошибся.

Викан усмехнулся и, подмигнув Майяри, медленно поднялся.

— Вы можете не переживать, он больше не будет докучать вам, — продолжил харен, всё так же пугающе медленно расстёгивая плащ. — Я позабочусь, чтобы в следующий раз вы увидели его только в храме. В день свадьбы и развода.

— Я… — вскинулась Майяри.

— Он разведётся с вами сразу же, — не стал слушать её Ранхаш. — Вы можете не опасаться, что станете частью нашей семьи. Я даже позабочусь о том, чтобы о вашем первом браке никто и никогда не узнал, чтобы это не было препятствием для ваших будущих отношений.

Плащ наконец соскользнул с его плеч, и Майяри решила промолчать. Ей вдруг очень сильно захотелось оказаться подальше от харена и его брата. Глядя на нерушимое спокойствие господина Ранхаша, она на мгновение очень сильно посочувствовала господину Викану, которого, по всей видимости, ждал очень серьёзный разговор. Наподобие того, что был у Мадиша с братом и отцом.

Но харен неожиданно развернулся к ней и набросил свой плащ на её плечи.

— Чтобы больше не смели выходить на улицу неодетой.

От его взгляда Майяри пробрал такой жуткий озноб, что она невольно вцепилась в ворот плаща. Жутко захотелось извиниться, но она сцепила зубы и вскинула подбородок.

— Вы, видимо, жаждете увидеть Шидая, — продолжил Ранхаш, вымораживая девушку взглядом похлеще царившего вокруг холода, — и погостить ещё некоторое время в моём доме. Может, мне организовать переезд?

Майяри вздрогнула и отшатнулась.

— Живо спать, — приказал харен.

Девушка резво развернулась и чуть ли не побежала в сторону общежития. Обернулась она только один раз и, убедившись, что господа Вотые ей всё же не привиделись, скользнула внутрь.

— И какого Тёмного ты притащился? — недовольно простонал Викан. — Мы так славно развлекались…

Всё произошло буквально за секунду. Ранхаш выдернул копьё из снега и древком подсёк брата. Тот, охнув, упал на спину и замер, когда копьё, хищно провернувшись в воздухе, упёрлось остриём ему в грудь.

— Я тебе что сказал? — холодно спросил Ранхаш. — Я приказал тебе не лезть к девчонке.

— Боги, Ранхаш, — Викан вольготно разлёгся на снегу, ничуть не устрашённый братом, — и чего ты так носишься вокруг неё? Неужто твоё ледяное с… — лезвие хищно блеснуло, и Викан предпочёл оборвать фразу.

— Думай, что творишь, — казалось, даже воздух похолодел ещё сильнее. — Порой мне кажется, что голова тебе совсем не нужна и ты прекрасно обойдёшься без неё.

Даже столь неприкрытая угроза не испугала Викана.

— Знаешь, ради того, чтобы заставить тебя посреди ночи примчаться туда, куда ты не собирался ехать, стоит рискнуть, — пропел он. — Как быстро ты прибежал! Наверное, нёсся во весь опор.

— Я следовал за тобой от самого дома, — безжалостно разрушил его мечты Ранхаш. — И с территории школы тебя не вышвырнули только потому, что я приказал. Позволь предупредить тебя в последний раз. Ты не должен появляться рядом с ней. По моей вине она встала на тёмный путь, по моей же неосмотрительности на неё были надеты брачные браслеты. Если же по твоей вине её девичьей репутации будет нанесён непоправимый урон, то лишишься ты уже не головы.

Копьё от горла переместилось к паху Викана. Эта угроза возымела больший эффект. Если без головы жизнь была бы просто короткой, то без органа, которому Ранхаш так бестрепетно угрожал, жизнь всё ещё могла быть длинной, но исключительно безрадостной.

— Я понял, — недовольно процедил Викан, отстраняя копьё рукой.

— Тогда иди домой, — велел Ранхаш и отошёл.

Подобрав копьё брата, харен отправился в сарайчик, где аккуратно убрал оружие на стойку. Когда он вышел, Викана уже не было. Зато под фонарём отирался Шидай. Лекарь стоял, задрав голову к небу, и ловил ртом снежинки.

— М-м-м… Закончил? — Шидай с любопытством осмотрел господина.

Ранхаш проигнорировал вопрос и взглянул на вмятину на снегу, где совсем недавно лежал Викан.

— Ушёл, — сказал Шидай. — Правда, вряд ли домой. Скорее по бабам до утра будет шататься. Но проучил ты его красиво. Это я не про твою последнюю угрозу, — лекарь поёжился, но тут же расцвёл улыбкой. — Как у вас с Майяри здорово получилось! А ты ведь можешь стать хорошим учителем.

Не удостоив лекаря ответом, Ранхаш развернулся и похромал в сторону ворот, где их ждал экипаж. Шидай с улыбкой посмотрел ему вслед, даже не задумавшись, не холодно ли господину без плаща. Ведь плащ, отданный миловидной девушке, продолжает греть мужчину одним только воспоминанием о прелестном замёрзшем личике.

Глава 38. О туманности образов и представлений

Майяри заскочила в комнату и, сбросив сапоги и плащ, забралась под одеяло прямо в платье. Озябшие коленки притиснулись друг к дружке, и Майяри вздрогнула, вспомнив, как сзади к ней прижимался господин Ранхаш.

— Вот Тёмные! — раздражённо выдохнула девушка, всё ещё продолжая ощущать прикосновения харена, а ухо, которого касалось дыхание мужчины, зудело и чесалось.

Майяри нервно обернулась одеялом, пытаясь унять странную тревожность. Ей словно чего-то не хватало. Казалось, что спина и задние поверхности ног были голыми, незащищёнными, а плечам и рукам не хватало сил для самых простых действий.

— Дура! — обругала себя Майяри.

Повернувшись лицом к стенке, девушка натянула одеяло на нос и заставила себя сосредоточиться на тепле, что начало окутывать её. Но стало ещё хуже. Вспомнилось, что ладони у харена были очень горячими. И лицо тоже. Майяри даже на мгновение почудилось, что тёплое дыхание опять овеяло её ухо, и она испуганно встрепенулась. Но в комнате, кроме неё, никого не оказалось. Некстати всплыл в памяти дурной сон про совместное будущее, и девушка глухо застонала в подушку.

— И что ему там нужно было?

Майяри опять повернулась и, прижавшись спиной к стене, замерла. Спина опять была закрыта. Знакомое и такое редкое ощущение защищённости обволокло её, заставив на мгновение отрешиться от раздражения. Волнующий азарт опять сбил дыхание, и Майяри шевельнула ногой, словно шагая по снегу, и медленно провернула плечи, будто бы чужая тяжесть вновь давила на них. Вместе с лихорадкой азарта пришла уверенность в своих силах. Её тело было слабым, хрупким, но именно в этот момент она вновь чувствовала себя почти всесильной, могучей и непобедимой. В воображении нарисовалась тёмная фигура, как тень застывшая за её спиной. Она была способна в одно мгновение укрыть Майяри от любого удара и сразиться с любым противником. Грозная и могучая сила, рядом с которой она чувствовала себя частью целого и его центром.

Майяри поймала себя на том, что улыбается. Грудь распирало ликование. Напряжение, вечно сопровождающее её, исчезло, сменившись облегчением: с такой «тенью» ей больше нечего опасаться.

Девушка судорожно вздохнула и с головой забралась под одеяло, сжавшись там в комочек. Эта сила не её собственная. Майяри заставила себя вспомнить, что у тёмной фигуры есть имя — Ранхаш. Господин Ранхаш. Харен. Его даже страшно представить частью себя. И невероятное разочарование овладело ею.

Как бы ей хотелось быть такой же сильной. Магия не давала ей полной уверенности в собственной защищённости. Но представив себя такой же сильной и уверенной, как господин Ранхаш, Майяри почувствовала воодушевление и воспряла духом. Уверенная в себе женщина, которая не сжимается при опасности, а смело смотрит вперёд! Её не страшат ни прошлое, ни настоящее, ни будущее! Она знает, что сможет позаботиться о себе, и ей не нужно от кого-то бегать! О да, она хотела бы стать такой! Майяри хотела стать сильной, очень сильной и ничего не бояться! Стать такой же бесстрашной, как несколько минут назад!

Всколыхнувшийся энтузиазм начисто стёр раздражение, и Майяри высунулась из-под одеяла, позволив себе думать о недавнем происшествии уже с удовольствием. Она раз за разом прокручивала в голове их слаженные с хареном действия, взволнованно стискивая в ладонях край одеяла и ворочаясь с боку на бок. Чаще всего ей было всё равно, вызывают ли её поступки одобрение или восхищение у окружающих, но сейчас, воображая, какой восторг мог бы вызвать у окружающих их с хареном бой, Майяри искренне сожалела, что господина Ранхаша нельзя взять с собой на зачёт к мастеру Лодару. С ним-то она точно сдала бы что угодно.

Вынырнув из своих мечтаний, Майяри несколько смутилась — как можно о таких глупостях думать? — и обвела скрытую в полумраке комнату взглядом. Глаза её уткнулись в стул, на котором бесформенной грудой лежал плащ харена. Сама не понимая зачем, девушка встала и босиком прошлёпала к стулу. Обошла его вокруг, рассматривая плащ, а затем всё же осторожно подняла и подержала на весу. Тяжёлый. Накинула на плечи и обнаружила, что размером он подходит ей больше, чем одолженная господином Давием шуба. Немного длинноват и в плечах больно широковат, но уже не нужно опасаться, что он просто упадёт с неё. Жаль, что нельзя оставить его.

Сдержав вздох сожаления, Майяри потащила плащ к шкафу. Нужно потом вернуть его харену. Интересно, уместно ли попросить мастера Дагрена вернуть эту вещь господину Ранхашу? Или ей полагается делать вид, что она и не подозревает, по какой причине мастер перевёлся в их школу почти под конец первой трети года?

Перекинувшись парой слов с мастером Дагреном у ворот, Ранхаш сел в карету, где его уже ожидал Шидай. Лекарь вёл себя немного странно. Ранхаш приготовился было, что сейчас его начнут чихвостить за отсутствие плаща, но Шидай будто бы не замечал, что господин одет не по погоде.

— И каковы твои впечатления? — полюбопытствовал лекарь.

— Ты о чём? О Викане? — сам тон голоса Ранхаша уже сказал всё, что оборотень мог бы подумать о брате.

— Да при чём тут он? — отмахнулся Шидай. — Я про Майяри. Если честно, я потерялся в предположениях, когда увидел её с копьями в руках. Даже подумал, что она решила заколоть Викана, но она девушка весьма рассудительная и должна была понимать, что это пустая и опасная затея.

Ранхаш перевёл взгляд в окно и своими мыслями делиться не стал. Потому что они его раздражали. Увидев Амайяриду с оружием, он даже не попытался строить предположения. Он совершенно не понимал, какими путями ходят мысли этой девушки и куда они приведут её в очередной раз. Понять, что она задумала? Проще посмотреть на то, что она сделает, чем предсказать, что она сделает. А быть простым наблюдателем было необыкновенно тяжело. В какую сторону шагнёт эта девушка? Потопчется и останется на месте? Выберет самую очевидную дорогу или пойдёт спиной вперёд?

Но, несмотря на всю неочевидность поступков Амайяриды, Ранхаш ощущал в её действия скрытую от посторонних логику. Больше всего Ранхаша злило именно то, что он знал: все её поступки имеют определённые причины, но о причинах он знал только то, что они есть. По каким законам вообще живёт её мир?

— Я порой смотрю на неё, — продолжил Шидай, — и ловлю себя на мысли, что вы чем-то похожи. Оба такие сдержанные, упрямые и принципиальные. Но вот в отличие от тебя в ней ощущается страстная и живая натура.

Да, ощущается. Ранхаш был согласен с ним. Эта кипучая жизнь явственно чувствовалась в ней, несмотря на внешнюю сдержанность. Она кипела где-то внутри, за бастионами невозмутимости. Невидимая, но осязаемая.

У Ранхаша уже успело сложиться своё представление об этой девчонке. Жёсткая, скрытная, раздражающе упрямая, умная и очень сдержанная. Прекрасный чёткий образ. Ранхаша он очень даже устраивал. Но саму Амайяриду, видимо, нет. Она с дезориентирующей лёгкостью отступала от предписанных этому образу правил поведения. Упрямство не помешало ей спокойно подчиниться его, Ранхаша, решению и смиренно ходить на занятия в школе. Сдержанность ничуть не охраняла окружающих от хлёстких высказываний, а её друзей и от рукоприкладства. А жёсткость совершенно не мешала ей порой выглядеть растерянной и даже испуганной. Она размывала созданные Ранхашем представления о ней.

— Она прячет всё глубоко в себе, — всё же вырвалось у него.

— О да! — согласился с ним Шидай. — Эта маленькая жадина ничего не любит оставлять на поверхности.

Ранхаш едва уловимо нахмурился. Ему больше нравилось общаться с более поверхностными личностями. Не нужно было лезть глубоко, чтобы составить пусть и приблизительное, но в целом близкое к действительности представление. Пытаясь же выудить что-то из скрытой глубины, волей-неволей вытаскиваешь наружу что-то совсем личное, соприкасаешься с внутренними опорами чужого мира и через некоторое время понимаешь, что знакомство приобрело некую близость.

Амайярида же хорошо прятала саму себя и быстренько утаскивала то, что случайно вырывалось наружу, за защитные бастионы. И сидела там, лишь иногда опасливо выглядывая.

Ранхашу не хотелось заглядывать в её скорлупу. Меньше всего он хотел сближаться с предполагаемой то ли преступницей, то ли свидетельницей. Но ему нужно было понять, что именно она из себя представляет. Только из-за её скрытности каждое, даже самое незначительное проявление тщательно скрываемого внутреннего мира воспринималось как нечто глубоко личное.

— Так же, как и ты, — ехидно улыбнулся Шидай. — Вот ты мне скажи, зачем полез в их разборки? Нет, я тебя нисколько не осуждаю. Наоборот, всецело одобряю. Очень одобряю! Но мне дико любопытно, что тебя на это сподвигло. Не дай мне умереть от любопытства!

— Меня вывел из себя Викан, — холодно ответил Ранхаш.

Лицо Шидая разочарованно вытянулось.

— Неужели ты ничего не почувствовал, держа в руках юную, горящую боевым азартом девушку? — допытывался он.

Ранхаш словно бы опять ощутил грудью узкую спину. Сердце почему-то тяжело шевельнулось.

Амайярида удивила его в очередной раз. Ранхаш был почти уверен, что она вырвется — только вряд ли может — и не ожидал, что она покорится и с такой лёгкостью подчинится его замыслу. Она не воспротивилась и доверила ему своё тело, хотя покорности в ней всё равно не было. Ранхаш всё ещё помнил, как сильно и быстро стучало её сердце. Его стук был ощутим в каждой части её тела. А каким восторгом горели её глаза, какое ликование заставляло дрожать её губы. Что за мысли вообще роились в её голове?

— Что? Действительно ничего? — опечалился Шидай, продолжая, впрочем, ехидно улыбаться.

Настойчивость лекаря всё же заставила Ранхаша вспомнить то, что в момент боя показалось ему несколько странным.

— Скажи, а это нормально, что она такая лёгкая? — в сухом голосе едва заметно прозвучали озабоченные нотки.

Улыбка медленно сползла с лица Шидая, а глаза его чуть удивлённо расширились. С недоумением осмотрев господина, который, несмотря на необычный для него вопрос, выглядел вполне привычно, лекарь всё же ответил:

— Нет, ненормально.

— Вот как, — глаза Ранхаша задумчиво прищурились, и он поразил Шидая ещё сильнее. — Значит, она совсем ненормальная.

Шидай тряхнул головой, словно пытаясь сбросить наваждение, и подозрительно прищурился.

Карета неожиданно вильнула и резко остановилась. Мужчины напряглись и одновременно потянулись к кинжалам. Но оружие не потребовалось. К окну подскочил запыхавшийся Варлай.

— Харен, я вас по всему городу разыскиваю! — почти с возмущением прохрипел он. — Данетий Трибан ищет вас. У нас свидетель помер! Этот бродяга Милый! Полчаса назад… Нет, уже полтора часа назад его нашли мёртвым в постели! Мы… — Варлай осёкся, увидев, как изменилось лицо харена.

Ноздри Ранхаша хищно шевельнулись, а верхняя губа приподнялась в едва заметном оскале.

Глава 39. Покушение

В двери небольшого аккуратного домика Ранхаш зашёл стремительно, почти не хромая, и сразу же увидел данетия Трибана, который с самым мрачным видом слушал высокого тощего оборотня с куцей бородкой и растрёпанными светло-русыми волосами. Оборотни, стоящие у дверей, сперва с угрозой шагнули к харену, но, узнав его, поспешили отступить.

— Харен, — Трибан встрепенулся и, махнув своему собеседнику рукой, шагнул к начальнику. — Хорошо, что вы приехали так быстро и вместе с господином Шидаем.

Шидай удивлённо приподнял брови.

— Наш лекарь, — данетий кивнул на оборотня с куцей бородкой, — осмотрел Милыя, но установить причину смерти не смог.

— Это однозначно отравление, — вмешался в разговор упомянутый лекарь. Судя по гримасе, ему не очень польстили слова данетия. — Но непонятно, чем именно он отравился.

— И как удалось его отравить, — добавил Трибан, мрачнея ещё больше. — За ним же постоянно наблюдали наши, и на улицу его не выпускали. Только если… — он умолк, не договорив, но продолжения и не требовалось. Неужели среди сыскарей завёлся предатель? И как давно?

Этот дом Ранхаш выбрал сам. Милыя поместили сюда в строжайшей тайне, и о его местонахождении знали только пятеро оборотней помимо самого Ранхаша. Даже Шидай не знал. Милый не противился заключению. Наоборот, обрадовался. Жить в настоящем доме на всём готовом… Он уже не помнил, когда последний раз так замечательно жил. Еду для него готовили здесь же, и ел он вместе с охранниками. Если бы отравили еду, то охрана тоже была бы уже мертва.

— Пойдём посмотрим, — решил Шидай и, принюхавшись, направился в одну из комнат, что располагалась по левую руку.

Милый лежал на постели в одних портках и стеклянными глазами смотрел в потолок. Заросший щетиной подбородок блестел от уже высохшей слюны, грудная клетка была приподнята и словно застыла в таком положении, а скрюченные пальцы сжимали одеяло.

Шидай велел всем оставаться на пороге, а сам прошёл к мертвецу и опустился на колени. Первым делом он почему-то посмотрел на руки и озабоченно нахмурился, после чего полез к Милыю в рот ощупывать зубы, и по его пальцам пробежался голубой огонёк.

— Тёмные! — вырвалось у лекаря.

Ранхаш шагнул к нему, но Шидай резко обернулся и прорычал:

— Не смей подходить!

— Что такое? — брови его господина слегка нахмурились, и он всё же остановился.

— Я такое только один раз видел за всю свою жизнь, — выплюнул Шидай и, запалив огонёк, безжалостно прошёлся им по коже своих рук. Та моментально покраснела, а комнату наполнил запах палёного волоса. — Этот яд делают на одном из морских островов очень далеко отсюда. До нас его не успевают довезти: он быстро теряет свои ядовитые свойства и становится бесполезным. Если память мне не изменяет, то на родине его называют «жизнью, которая убивает». Его основу составляют какие-то очень маленькие, невидимые глазу существа. В особом состоянии они могут начать поедать других живых существ. Остальные составляющие яда как раз провоцируют их на это. Процесс этот не быстрый, может занять от двух недель до двух месяцев. То есть он уже был отравлен, когда пришёл к нам.

Куцебородый лекарь побледнел и, запалив огонь, последовал примеру Шидая, тщательно обжигая свою кожу.

— Составьте список всех, с кем он общался всё это время, и соберите их в одном месте, — распорядился Шидай. — Вас, данетий, и вас, харен, это тоже касается. Если на ком-то обнаружится эта гадость, то нужно будет проверить также всех, с кем он общался.

Трибан вспомнил про свою сладкую крошку-дочь и нежную ласковую жену и почувствовал, что ему становится дурно.

— Особое внимание уделить тем, кто жалуется на проблемы с ногтями и зубами. Они отваливаются обычно уже после смерти, но шататься начинают ещё при жизни.

Ранхаш невольно провёл языком по зубам.

— Тело сжечь! — продолжал отдавать приказы Шидай. — Дом я бы советовал тоже сжечь!

Почти на полминуты в комнате воцарилась полная тишина. Данетий выжидающе посмотрел на харена, и тот наконец сказал:

— Выполнять.

Наутро Майяри с удивлением обнаружила, что на занятия идти не надо. Пожив на Гава-Ыйских болотах, она потеряла счёт дням и с относительной точностью могла назвать только нынешний месяц. Разбивка же месяца по дням недели и вовсе перестала для неё существовать. Поэтому проснувшись уже ближе к полудню, девушка решила, что не услышала звук гонга и проспала. Но потом обратила внимание, что в коридоре слишком шумно для учебного дня, а на улице парни швыряются друг в друга снежками. И опечалилась: она пропустила завтрак.

Делать в выходной Майяри всё равно было нечего, и она решила не спешить покидать комнату. Одевшись и убрав постель, девушка без энтузиазма полистала учебники и с большим интересом занялась изучением справочника по артефактам.

За три года Майяри успела прочитать или хотя бы бегло просмотреть все имеющиеся в школьной библиотеке артефактологические справочники. Эту книгу она тоже уже читала и по праву считала её древней самой школы. Потрёпанный томик был сделан полностью из кожи: и обложка, и листы, и даже погрызенное мышами ляссе, — и исписан вручную витиеватым почерком. Чернила в некоторых местах выцвели до состояния невидимости, а сохранившиеся картинки были исключительно чёрно-белыми. Язык же, на котором велось повествование, сильно устарел, и некоторые фразы оказывались совершенно непонятны. Неудивительно, что в большинстве своём ленивые ученики обходили вниманием эту книжицу. Да и впервые Майяри нашла её не в отделе артефактологии, а среди полуразвалившихся книг по истории развития боевой магии.

Майяри часто вспоминала этот справочник, будучи на болотах, и остро сожалела, что была недостаточно внимательна или упорна, разбирая полустёршиеся слова. Раз за разом прокручивая в голове немногочисленные картинки, девушка почти ненавидела себя за скепсис, который тогда вызвала у неё эта книга.

Майяри осторожно провела пальцем по названию, испытывая куда больший трепет, чем раньше.

«Способные сотворить беды»

Раскрыв книгу посередине, Майяри отлистала ещё несколько страниц и замерла, уставившись на картинку, на которой было изображено украшение — две полосы металла, скреплённые крест-накрест и расписанные мелкими нечитаемыми надписями.

«Отвор, могущий сотворить войну. Убивец крови повелителя»

Первый раз Майяри сочла это бредом. Никто бы не позволил существовать этой книге в таком легкодоступном месте, как школьная библиотека. Скорее какой-то безумный учитель древности написал это, выдавая плоды собственной фантазии за реальность. Сейчас же девушка подумывала, что книжка могла попасть в школу с одной из частных библиотек, которые иногда жертвовали учащимся. На первом году её обучения как раз был случай, когда сын одного умершего мага, раньше преподавшего в школе, отдал книги отца им. В частных собраниях, втайне от чужих глаз, могло храниться подобное.

Наверное, боги хоть немного, но любят её, раз позволили этой книге попасть в её руки. Благодаря ей Майяри смогла сразу осознать опасность положения, в котором оказалась, и попытаться скрыться. Всё же странно, что грабители решили убить её. Раз они решились украсть такое, то должны были быть готовы идти до конца, несмотря ни на что. Но они прячут концы в воду.

Майяри чувствовала, что что-то упускает в своих размышлениях. Что-то очень простое и оттого раздражающее. Девушка раздосадовано отбросила попытки найти логичное объяснение и решила сосредоточиться на содержании книги. Бесполезно ломать голову, если уже упёрся в тупик. Лучше подумать об этом после, тогда, возможно, снизойдёт просветление.

Первые слова на странице были вытерты до полной неузнаваемости, но в остальном текст был вполне читаемым. Майяри едва сдержала торжествующую улыбку. Все эти дни она выжидала подходящее время, чтобы взять в руки книгу: за ней наверняка следят, и её соглядатаи точно проверят всё, что вызовет её энтузиазм.

Но вчитаться она не успела. В окно влетел снежок, заставив стёкла задребезжать, а Майяри вздрогнуть. Подавшись вперёд, девушка увидела внизу Мадиша. Парень радостно улыбнулся и замахал руками, явно выманивая её на улицу.

— Он-то что тут делает? — недовольно пробурчала Майяри. — Выходной же!

Похоже, лицо у неё сморщилось очень красноречиво, так как парень плюхнулся на колени и умоляюще сложил ладони. Идущие мимо девчонки захихикали, а парни поспешили воспользоваться случаем и осыпали Мадиша градом снежков. Майяри невольно рассмеялась, глядя, как блондинистая голова становится снежной. Напряжение отступило, и девушка почувствовала лёгкую благодарность. Махнув Мадишу, Майяри отвлекла его от разборок и показала, что сейчас спустится.

Уже за дверью она сообразила, что забыла набросить шубу, но возвращаться за ней не поспешила. Коридор был полон весело хихикающих девушек, которые оттирали стены, полы и двери. С некоторым запозданием Майяри сообразила, что это плановая уборка, проводимая в общежитии раз в месяц. Точнее, на женском этаже. Парни во время этих уборок умудрялись так изгваздать то, что мыли, что директору пришлось отменить для них эту повинность. Иначе бы его уборщики просто сожрали: переделывать это свинство им вовсе не хотелось.

— О, кто соизволил подняться! — на Майяри презрительно воззрилась высокая черноволосая девица с мелкими кудрями почти до пояса.

Майяри спокойно посмотрела на неё. Именно эта девочка недавно пыталась высказать ей своё негодование из-за неподобающего отношения к Роду.

— Уверена, что вы оставили мне участок для работы, — Майяри вежливо улыбнулась, но её улыбка была воспринята как издевка. Что было недалеко от истины.

Ноздри брюнетки хищно раздулись, а пальцы сжались на тряпке, ослепительно белый вид которой наводил на предположения, что сама девушка либо недавно присоединилась к трудящимся, либо просто имитировала трудовую деятельность.

— Какая же ты наглая, — прошипела девчонка, ненавидяще сощуривая глаза. — Залезла в штаны к Вотому и теперь думаешь, что тебе всё и все простят?

— В штаны? — Майяри весело вскинула брови. — У меня возникает ощущение, что у вас всех проблемы с нюхом. В моём запахе есть запах мужчины?

— Запах? — брюнетка издевательски расхохоталась. — Ты лучше всех знаешь, как стереть посторонний запах. Моя сестра рассказывала, что у тебя, когда ты подрабатывала у лекаря, можно было купить специальное зелье. Неверные мужья и жены часто к тебе захаживали. Это вообще законно?

Волна шепотков всколыхнулась. Майяри подождала, когда она утихнет, и насмешливо приподняла левую бровь.

— Позволь спросить, а откуда это известно твоей сестре?

В коридоре воцарилась звенящая тишина. Брюнетка застыла, продолжая смотреть на Майяри, а затем возмущённо зашипела:

— Ты обвиняешь в подобном мою сестру?!

— Я? — удивилась Майяри. — Я только задала вопрос, остальное додумала ты. Да ещё и имела глупость высказать это вслух. Если после моего вопроса окружающие просто недоверчиво перешёптывались бы, то теперь слухи о вероятной неверности твоей сестры разлетятся со скоростью ветра. И никого не будет волновать, правда ли это, — Майяри обвела девушек насмешливым взглядом. — Доказательства же вас не интересуют. Вам нужно только обвинить, осудить… Справедливо ли? Это уже неважно, верно?

Девчонки опасливо переглянулись, кто-то высокомерно прищурился — голову-то нам не морочь! — а некоторые и отступили.

— Сегодня обвиняют меня. Ни у кого из вас нет доказательств моей вины, — спокойно продолжила Майяри, — но это совершенно не мешает вам чесать языки. Это же такое развлечение! То, что это низкое и подлое занятие не подходит даже шлюхам в борделях, тоже неважно.

Щеки очень многих вспыхнули от обиды и стыда.

— Прикуси язык! — выкрикнула одна из девушек, решительно выходя вперёд.

— А я неправа? — Майяри плавно шагнула к ней, и девушка вздрогнула. — Сегодня обвиняют меня, завтра обвинят её сестру, — Майяри перевела взгляд на брюнетку, а потом опять уставилась всё ещё храбрившуюся девушку, — а послезавтра тебя. Увидит кто-то, что ты идёшь в дальнюю часть парка, а затем следом за тобой пройдёт какой-нибудь парень. Этот кто-то додумает дальнейшее и, — Майяри перешла на шёпот, — скажет кому-то другому: «Долуза целовалась с Боэром в парке».

Девушка стремительно побледнела и отшатнулась от насмешливо улыбающейся Майяри, как от прокажённой.

— Из окон общежития вообще прекрасный вид, — многозначительно изрекла Майяри и обвела всех присутствующих взглядом.

Пространство вокруг неё мгновенно расчистилось, осталась стоять только брюнетка. Взгляд Майяри зацепился за знакомую рыжеволосую голову, и она узнала Рену. Девушка не смотрела на неё, а, прижавшись лицом к стеклу, кому-то ожесточённо жестикулировала. Вот только Виидаша здесь не хватало!

Майяри развернулась к своей комнате и замерла. Обе брови удивлённо поползли вверх. Вся поверхность её двери была исписана.

«Двуличная тварь!»

«Шлюха!»

Эти надписи были самыми крупными, с ладонь размером, и сразу бросались в глаза. Остальные были куда мельче и среди них можно было найти и совсем необидные «Мерзавка» и «Змея». Впрочем, попадались и изречения, достойные портового грузчика. Майяри особенно же повеселила надпись, сделанная в самом низу двери: «Падлая крыса».

— Кажется, я вижу участок своей работы, — протянула Майяри, осматривая это великолепие. — Чем делали?

Все надписи выглядели так, словно их на двери выжигали.

— Не сотрёшь, — усмехнулась брюнетка. — Специальное заклинание намертво их впаяло. Снимутся только вместе с дверью.

— О, то есть это теперь памятник вашей невоспитанности и неграмотности? — Майяри подчеркнула носком сапога «Падлая крыса».

Кто-то нервно засмеялся.

— Жаль, что это долго здесь не простоит, — Майяри искренне опечалилась. — Директор будет в ужасе, когда прочитает это, — она ткнула в одну особенно забористую надпись, смысл которой можно было уложить в скромное пожелание смерти. — А ведь было бы неплохо, останься это здесь. Новость об этом произведении быстро бы облетела школу и толпы парней пришли бы посмотреть и наверняка были бы поражены вашим превосходным воспитанием.

Майяри даже самую малость насладилась, увидев обеспокоенность на некоторых лицах.

— Что такое? — поинтересовалась она. — Вы же осознанно пошли на это. А то, что вы кое-что не учли, уже полностью ваша проблема. Эта плата за риск.

В коридоре раздался топот, и появился запыхавшийся Брет.

— Майяри, что тут у вас? — парень обеспокоенно посмотрел на девушек, а затем заметил художества на двери. Глаза его сперва недоверчиво расширились, а потом лицо оборотня искривилось от ужаса.

Это окончательно добило некоторых из девушек. Лица их вспыхнули, у кого-то на глазах вскипели слёзы, а кто-то с негодованием посмотрел на брюнетку, которая, видимо, и была зачинщицей безобразия.

— Всё прекрасно, — мило улыбнулась Майяри. — Мы общаемся.

— Общаетесь? — не понял парень, продолжая пялиться на дверь.

— Ну, кто как может, так и общается.

Майяри даже не успела отреагировать. Брюнетка с быстротой кошки подскочила к ней и влепила пощёчину. Голова Майяри мотнулась, а в коридоре в очередной раз повисла пугающая тишина. Девушка медленно повернула голову в исходное положение и пристально посмотрела на обидчицу. Ту просто трясло от гнева.

— Да как такие, как ты, вообще могут жить?! — выпалила она, брызгая слюной. — Ты совершила преступление, а затем, чтобы избежать наказания, соблазнила влиятельного мужчину, и после этого смеешь оскорблять нас!

— Сохрани хотя бы остатки достоинства, — мрачно посоветовала Майяри.

Брюнетка просто задохнулась. Ярость, казалось, перехватила её горло. Пока она силилась выдохнуть хоть что-то членораздельное, Майяри отвлеклась. Её нюха коснулся едва уловимый запах тлеющего дерева. Она с недоумением осмотрелась и пристально вгляделась в свою дверь. То, что по её испещрённой надписями поверхности расходятся едва различимые тёмные круги и расползаются пятна символов, Майяри увидела не сразу.

— Ты… — выдохнула наконец брюнетка, но договорить не успела.

Майяри, подобрав юбки, круто развернулась и ударила её ногой в живот. Девушка с криком отлетела, на её лице успели мелькнуть обида и возмущение, а затем дверь взорвалась. Майяри только успела прикрыть лицо руками и развернуться боком к полыхнувшему огню, а затем её просто снесло в сторону.

Глава 40. Всё под контролем?

Сбор и проверка всех, кто хоть немного общался с Милым, продлился до самого полудня. Собирали всех в заброшенном здании на окраине города. Харена, данетия Трибана и Варлая проверили одними из первых, после чего данетий уехал в город с намерением привезти дочь и жену, чтобы Шидай посмотрел и их. Так, на всякий случай.

Сейчас прелестная малышка с голубыми глазищами и рыжими локонами играла вместе с Варлаем в куклы, а Ранхаш сидел в кресле напротив растопленного камина. Они заняли единственную комнату, которую ещё можно было отопить. В соседнем кресле с вязанием сидела жена данетия, госпожа Илария. Очень красивая рыжеволосая женщина с шикарной фигурой и бесподобными манерами. Варлай, ранее никогда с ней не встречавшийся, был так потрясён, увидев её, что до сих не мог внятно говорить, если она обращалась к нему.

— Она тебя очень любит, — доверительно сообщила Варлаю Лалуша, показывая ему куклу.

— Правда? — девочку парень видел и раньше, но теперь, глядя на неё, он думал не о том, как повезло малышке родиться с таким милым личиком, а о том, как повезло господину Трибану. Похоже, он совершил что-то невероятно героическое, раз такая женщина согласилась стать его женой. И не просто стать женой, а любить! Не удержавшись, он опять посмотрел на госпожу Иларию, рыжие локоны которой горели огнём в свете, отбрасываемом пламенем.

— Да, — решительно заявила девочка. — И я тоже. Правда, папа говорит, что ты бестолковый, а папа у меня умный.

Варлай недовольно нахмурился.

В этот момент в комнату как раз зашли данетий и посеревший от усталости Шидай. Лекарь со стоном опустился на колени перед камином и уткнулся лбом в пол.

— Боги, я выжат как тряпка… — простонал он.

— Может, вы хотите подкрепиться? — госпожа Илария отложила вязание. — Мы взяли с собой хлеб и мясо.

Шидай повернул голову и блаженно улыбнулся.

— Уже звук вашего голоса способен придать сил. От угощения не откажусь.

Варлай мстительно смотрел на данетия, ожидая, как тот отреагирует на такое приятственное отношение лекаря к его супруге. За бестолкового он всё же обиделся. Но данетий, казалось, даже не обратил на это внимания. Подхватив бросившуюся к нему дочь на руки, Трибан направился к жене. Та ласково поцеловала уставшего мужа в губы и занялась снедью.

Дождавшись, когда Шидай и данетий вооружатся огромными кусками хлеба с не менее впечатляющими ломтями копчёного мяса, Ранхаш всё же уточнил результаты проверки.

— Всё хорошо?

— Почти, — поморщился Шидай. — Охрана и оборотень, отвечавший за приготовление еды, заражены. Они же это время жили с Милым в одном доме. Но заразились не сразу, время на лечение есть. Хорошо ещё, что они всё это время были с ним и больше ни с кем не общались. Я распорядился, чтобы тот дом пока не сжигали, и отправил их туда. Будем разбираться с этой гадостью.

— Ты сам не подхватишь её? — едва заметно обеспокоился Ранхаш.

— Одним богам известно, — легкомысленно заявил Шидай, впиваясь зубами в мясо. Заметив, как помрачнел господин, он добавил: — Ну я пофсталаюсь!

— А насколько всё опасно? — обеспокоенно спросила госпожа Илария, заботливо протягивая мужу ещё хлеба с мясом.

— Мы успели это задавить, так что, думаю, всё будет хорошо, — поспешил заверить её Шидай. — Хотя гадость эта на диво опасная. Первый раз я с ней столкнулся в молодости, когда искал приключений на море. Подобрали в воде двух мужчин с потерпевшего крушение корабля. Они чего-то там не поладили с населением одного из островов и были вынуждены выйти в море в бурю. Корабль их о скалы и разнесло. А через три недели они вдруг умерли по непонятной причине, а затем и наши начали дохнуть, — Шидай помрачнел. — Пока разобрались, что это за бедствие, три четверти экипажа рыбам пришлось скормить.

В комнате повисло гнетущее молчание. Лалуша расстроенно всхлипнула и, вжавшись личиком в плечо отца, расплакалась.

— Ну, малышка, ты чего? — ласково улыбнулся Шидай. — Я уже уничтожил всех монстров. Бояться нечего.

Та лишь всхлипнула ещё громче.

— Она не боится, — с лёгкой улыбкой пояснила госпожа Илария, поглаживая дочь по спинке, — жалеет.

— Но ситуация откровенно неприятная, — данетий поморщился. — Выходит, что где-то есть кто-то, кто может этой заразой выкосить весь город.

— Нам остаётся только не терять бдительность и надеяться, что отрава была у него в единичном экземпляре, — Шидай протянул руку, принимая от госпожи Иларии ещё один кусок угощения. — Я после того случая год потратил на то, чтобы разобраться с этим ядом, и скажу вам, что перевозить его очень сложно. Эти крохотные существа без живой плоти, — Трибан прикрыл уши дочери ладонью, одной руки хватило, чтобы закрыть всю её голову, — живут не больше суток. Мертвечина не годится. Если перевозить, то только в живом теле, а с этой гадостью живут самое больше два месяца. От моря же до Салеи за два месяца не доберёшься, придётся менять носителей. Дело хлопотное и опасное, а умирать такой смертью страшновато. Мало кто за это возьмётся. Даже не думал, что ещё когда-либо столкнусь с этим.

— Как нам повезло, что вы у нас есть, — искренне выдохнул Варлай.

— Да, нам повезло, — согласился с ним Шидай.

В дверь раздался стук, и она тут же распахнулась. В комнату стремительно вошёл мужчина с очень обеспокоенным лицом и, увидев харена, поклонился ему.

— Харен, господин Дагрен просил вас срочно приехать. В школе произошёл взрыв. Амайярида Мыйм пострадала.

Шидай вскочил на ноги и натужно закашлялся, подавившись крошками. Когда он наконец прокашлялся, дверь уже закрывалась за выбежавшим Ранхашем.

— Не уезжайте без меня! — проорал лекарь, срываясь следом.

Когда карета подлетела к общежитию, рядом со зданием уже было не протолкнуться из-за испуганных учеников, которых выгнали на улицу, чтобы всё досконально проверить. Чуть в стороне на снегу рыдала черноволосая кудрявая девчонка, рядом с ней перепуганной стайкой птичек мялись ещё несколько девушек.

Ранхаш выпрыгнул из кареты, обвёл толпу разъярённым взглядом и рявкнул:

— Разошлись!

Ученики нервно заозирались и, увидев его, поспешили отхлынуть в разные стороны. Харен бегом преодолел расстоянием до общежития и, преследуемый Шидаем, вихрем взлетел на второй этаж.

У комнаты Амайяриды стояли мрачный Дагрен, злой Милим и растерянный директор.

— Что произошло? — ещё на подходе требовательно спросил Ранхаш.

Дагрен нервно и виновато отёр лицо, глядя на покорёженную дверь. Она всё ещё держалась на петлях, но поверхность её была обуглена. Пол на целую сажень вокруг покрывала гарь.

— Неожиданно взорвалась дверь, мы проглядели, — глухо ответил Дагрен.

— Да, вы проглядели! — с ненавистью прошипел Милим. Мужчину трясло от ярости, и, казалось, он был готов броситься на Дагрена с кулаками.

— Почему это произошло? Вы же сказали, что охранка почувствует вливание магии сразу же, — Ранхаш пристально уставился на мастера. — Как охрана вообще просмотрела нанесение печати?

— Она уже была нанесена, — мрачно ответил Милим. — Изнутри, невидимым раствором.

— Что значит, уже была нанесена? — не понял Ранхаш.

— Это наши предположения, — ответил Дагрен. — Комната постоянно была под наблюдением, и никто не мог сделать это незаметно. Вероятно, кто-то, прознав о возвращении Майяри, прокрался в её комнату ещё до нашего приезда и сделал это.

— Комнату должны были проверить, — напомнил Ранхаш. Глаза его так яростно полыхали, что даже мастер Милим решил быть немного сдержаннее в своём гневе.

— Пока в печать не вкачают магию, это просто картинка, — мрачно сказал он. — Её просто никто не почувствовал и не увидел.

— А с охранкой у нас вышел огромный просчёт, — Дагрен расстроенно прикрыл глаза, а затем, открыв их, ткнул пальцем в одну из сохранившихся надписей.

«…тварь»

— Что это? — Ранхаш подошёл ближе и обнаружил, что это не единственная надпись. Глаза его непонимающе расширились.

— Это наши ученицы, — печально ответил мастер Пийш.

— Мы видели, что они разрисовывают ей дверь, — продолжил Дагрен, — но вмешиваться не стали. У нас же была договорённость, что в её отношения с преподавателями и другими учениками мы не вмешиваемся. Мы пока разбираемся, где они приобрели эти… палки для писания, но в них была заложена магия. Совсем немного, но, когда эти палочки прикасались к двери, магия уходила в печать. Охранка же на такие крохотные всплески магии не реагирует. Здесь же школа магии, тут постоянно колдуют. Защита бы просто с ума сошла!

— Да и пусть бы сходила! — не выдержал Милим.

— Печать была всего-то десятого уровня, поэтому нужный запас магии набрался быстро, а затем кто-то активировал её, — мастер Дагрен умолк и повисла тишина.

— Кто? — поторопил их с ответом Ранхаш.

— Мы не знаем, — ответил Дагрен. — Здесь было слишком много народа. Нам нужно будет проверить всех.

— Но это всё равно ничего не даст! — ядовито заметил Милим. — Магию-то вкачивали несколько десятков глупых девиц и…

— Где Майяри? — перебил его Шидай.

— Я отнёс её в свою комнату в крыле преподавателей, — ответил Милим. — С ней лекарь. Проводить вас?

— Не нужно, я найду, — лекарь круто развернулся и быстрым шагом направился к лестнице.

— Что с ней? — Ранхаш вдруг почувствовал, что внутри что-то нехорошо зачесалось.

— Взрыв был несильным, таким не убьёшь, — ответил Дагрен, — но её оглушило и на ней загорелась одежда. Брет успел прикрыть её голову рукой, но левый бок у неё сильно обожжён. Хорошо, что мастер Милим быстро подоспел и затушил огонь.

Мастер Дагрен не стал добавлять, что когда он сам прибежал к комнате, то увидел, что мастер Милим голыми руками тушит платье девушки. Красная корка ожогов с уже лопнувшими пузырями полностью покрывала ладони артефактчика. Сама девушка лежала на Брете, и в первый миг Дагрен решил, что она мертва. Вокруг же кричали и истерично всхлипывали перепуганные ученицы.

— Брет? — переспросил Ранхаш.

— Оборотень, которого я приставил к ней, — пояснил Дагрен.

Ранхаш представил, как на девушке вспыхивает платье, как огонь жадно впивается не только в ткань, но и в кожу, и почувствовал нечто, похожее на недомогание.

— Я хочу её видеть. Мастер Милим, надеюсь на вашу помощь.

Милим молча развернулся и направился к лестнице.

Чтобы добраться до учительского корпуса, пришлось опять пробиться через толпу волнующихся учеников. Мастера Милима остановил уже знакомый Ранхашу блондин и потребовал ответить, что с Майяри. Мастер отмахнулся от него, но отвязаться от оборотня удалось только у дверей учительского общежития, куда его просто не пустили.

На втором этаже в коридоре они столкнулись с Бретом, одна рука которого была полностью скрыта повязкой, а к левой половине лица он прижимал пропитанную лекарством ткань. Вид у парня был очень обеспокоенный, и он настороженно прислушивался к громким звукам, что шли из-за закрытой двери.

— Майяри, успокойся! — гремел Шидай.

— У тебя корка лопается, ляг обратно! — умолял кто-то ещё.

Раздался грохот, затем дверь распахнулась от врезавшегося в неё стула, и мужчинам открылась разгромленная комната. На полу валялись обломки расколошмаченных предметов, стол был перевёрнут, а его содержимое разлетелось по полу. У разворошённой постели валялись сапоги, женские чулки и разрезанные с одной стороны портки.

У окна стояла сама Майяри. Платье на ней было полностью разрезано по левому боку, и девушка придерживала его рукой на груди. Сам левый бок выглядел жутко. Его покрывала спёкшаяся корка ожога, измазанная пеплом от сгоревшего платья. Почти половину бедра и плечо левой руки украшала такая же корка. Девушка дрожала и смотрела на застывших у двери лекарей озверевшим взглядом. Зрачок её так сильно расширился, что глаза казались чёрными.

Шидай и ещё один мужчина, невысокий полноватый оборотень с уже посеребрёнными сединой чёрными волосами, напряжённо смотрели на неё, прижимая к груди склянки с лекарствами и таз с водой.

— Не трогайте меня! — сквозь зубы прошипела девушка. — Пошли вон!

— Майяри, приди в себя, — уговаривал её Шидай, — мы хотим помочь. Давай ложись. Мы аккуратно омоем ожог, наложим мазь и оставим тебя в покое.

— Я сделаю всё сама! — девушку так колотило от боли, что у неё стучали зубы. — Оставьте лекарства и уходите.

— Она себя не контролирует, — уверенно заявил полноватый лекарь Шидаю. — Боль разум отбила.

— Я вижу, — с досадой ответил тот. — А она ещё недавно болела.

— Что произошло? — потребовал ответа у Брета мастер Милим.

Тот вздрогнул и наконец заметил их.

— Да всё нормально было, пока она без сознания лежала. А как в себя пришла, словно взбесилась.

Шидай, заслышав голоса, обернулся и хищно улыбнулся при виде господина. Оставив соратника по ремеслу в комнате, оборотень выскользнул в коридор и разозлённо уставился на Ранхаша.

— Как там у тебя? — издевательски спросил он. — Всё под контролем? Вперёд, контролируй! — и, впихнув Ранхашу в руки склянку с мазью, махнул в сторону комнаты.

Майяри замерла, заметив харена, и отступила к окну.

Ранхаш смерил её взглядом и, к удивлению всех, кроме Шидая, шагнул в комнату.

— Госпожа Майяри, — вкрадчиво начал он, — в этой схватке вам не победить. Нас трое, и мы всё равно добьёмся своего. Но в этом случае вы будете без сознания и никак не сможете контролировать ситуацию. Для вас будет лучше, если вы перестанете сопротивляться.

Девушка обвела их затравленным диким взглядом. Ранхашу показалось, что ещё немного, и она всё же упадёт в обморок. Корка ожога действительно полопалась и теперь сочилась кровью. Из горла девушки вырвался то ли всхлип, то ли полузадушенный рык бессилия и отчаяния.

— Один! — выдохнула она. — Остаться может только один!

— Хорошо, — не стал спорить Ранхаш и не глядя позвал: — Шидай.

— Нет! — резко воспротивилась Майяри.

— Как пожелаешь, — покладисто протянул харен. — Можешь выбрать сама.

Майяри обвела их взглядом и тихо-тихо забормотала. Через некоторое время мужчины поняли, что она, не осознавая того, высказывает свои мысли вслух.

— Этого я не знаю, — подозрительный взгляд достался школьному лекарю. — Кто он такой? Этот сильный и любопытный, — злой взгляд уже заслужил Шидай. — А этот хромой. Да, он! — Майяри одобрительно осмотрела ногу харена. — Его легче всего убить.

— Как мило, — мрачно умилился школьный лекарь.

— Заслужил, — ядовито добавил Шидай. Уставший и злой, оборотень не имел никакого желания вести себя уважительно даже на глазах у посторонних.

— Оставьте всё необходимое и уходите, — распорядился Ранхаш. — Мне же нужно просто промыть ожог и наложить мазь?

— И накрыть это всё чистой тканью, — педантично добавил толстячок, осторожно проходя к постели и устанавливая рядом с ней таз с водой.

— Оставь дверь приоткрытой, — одними губами велел Шидай и шагнул за порог.

Ранхаш плотно закрыл за ними дверь, проигнорировав его слова. После чего спокойно повернулся к девушке спиной и направился к разворошённой постели. Поправив простынь и вернув подушки на место, харен поинтересовался:

— Вам помочь?

— Я сама! — яростно заявила девушка. — Отойдите!

Ранхаш послушно отошёл, и девушка, пошатываясь, добралась до постели, но ложиться не спешила.

— Вам нужно снять платье, — заметил очевидное харен. — Я не буду смотреть на ваше тело, не переживайте. Всё моё внимание будет отдано вашим ранам.

— Вы врёте! — выплюнула Майяри. — Вы будете смотреть.

Помедлив, Ранхаш всё же ответил:

— Буду, но вам лучше поверить, что я не буду этого делать.

Его честность подействовала на взвинченную девушку успокаивающе. Она что-то проворчала и, повернувшись к харену спиной, сбросила платье, державшееся на одном плече. Вместе с ним спала и разрезанная рубашка. Взгляд Ранхаша скользнул по обнажившимся спине, ягодицам и ногам. Тело девушки оказалось на удивление крепким, на спине даже можно было различить не очень явный рельеф мышц, а в округлых ягодицах и ногах чувствовалась упругая живая сила. Девушка коленом встала на постель и неуклюже завалилась на неё. Сдавленно зашипев, она перевернулась на правый бок и натянула простынь на грудь. Ещё немного поворочавшись, Майяри затихла, и Ранхаш теперь слышал только её шумное сбивающееся дыхание.

— Постарайтесь не дёргаться, — попросил Ранхаш, подступая к постели и склоняясь над девушкой.

Та лишь сильнее вцепилась в простынь, изо всех сил прижимая её к груди. Широко распахнув глаза, она не отрываясь смотрела в стену прямо перед собой, с её губ срывалось лихорадочное дыхание, а зубы уже стучали от напряжения. Ранхаш отметил, что девушка прикрыла лишь грудь. Остальные части словно бы и не нуждались в защите от чужого взгляда. Видимо, она уже не осознавала, чего хочет.

Вблизи ожог выглядел ещё неприятнее, но и только. Ранхаш не нашёл в нём ничего ужасного. На поле боя он видел раны и пострашнее, здесь же одного взгляда хватало, чтобы понять: смертью это увечье девушке не грозит.

Отжав плавающую в тазу ткань, харен осторожно прикоснулся ею к ожогу на плече. Майяри вздрогнула, глаза её распахнулись ещё шире, а дыхание в очередной раз сбилось.

— Нужно потерпеть, — вкрадчиво прошептал Ранхаш. — Вода холодная, она должна принести вам облегчение.

Он осторожно и тщательно смыл сажу с ожога, а потом и со всей руки, с особым старанием отмывая почерневшие пальцы и ногти. Левую руку Майяри позволила вертеть, как ему вздумается, но когда Ранхаш решил протереть чистую в общем-то правую ладонь, которой она прижимала одеяло к груди, девушка сильнее сжала пальцы и прикрылась левой рукой.

— Хорошо, я не трогаю её, — покладисто пробормотал харен. — Лежи пока так.

Он придержал локоть её левой руки, чтобы она не закрыла бок, и начал осторожно обмывать самую пострадавшую часть тела. Сажи здесь было больше всего. Рукой девушка, видимо, прикрыла лицо, поэтому пострадало только плечо, зато вот полностью открывшемуся боку досталось сильнее всего. Майяри аж задрожала всем телом, когда Ранхаш прикоснулся к её рёбрам, мышцы под обожжённой кожей напряглись. Мужчина склонился чуть ниже, пытаясь понять, нет ли ожогов на животе, и взгляд его скользнул по паху девушки. Его слегка удивил совершенно чистый лобок: юные девушки, ещё не познавшие мужчину, как правило, даже не задумываются о столь смущающих вещах. Но через секунду взгляд оборотня зацепился за куда более интригующую деталь.

Сперва Ранхаш решил, что живот чуть ниже пупка просто расчертили полосы сажи. Он даже провёл по ним влажной тканью и склонился ещё ниже, пристально всматриваясь. На коже проступал рисунок из чёрных линий. Состоял он из двух овалов, вытянутых в горизонтали, один из которых был изображён внутри другого. Пространство между ними было заполнено непонятными письменами, но отчего-то немного знакомыми.

Майяри вздрогнула, и Ранхаш поспешил отстраниться.

— Мне показалось, что там покраснела кожа, — успокоил он девушку.

— Вы смотрели! — сквозь зубы процедила Майяри, судорожно запихивая простынь между ног.

— Госпожа Майяри, вы сейчас в таком состоянии, что вызвать плотское желание можете только у извращенца. Мои взгляды урона вашей чести не нанесут. Потерпите ещё немного, я почти закончил.

Девушка перевела дыхание и опять уставилась в стену.

Закончив обмывать бок и бедро, мужчина быстро и аккуратно нанёс мазь. Она приятно холодила пальцы и, видимо, уняла боль в ожогах, так как напряжённая девушка расслабилась и её веки опустились. Ранхаш сложил одеяло в несколько раз, после чего придвинул его к груди девушки, одновременно прикрывая её тело и сооружая своеобразную стену, которая не должна была позволить ей перевернуться во сне. Со спины харен собрал складками простынь, прикрывая, насколько это возможно, ягодицы девушки. Только после этого он накрыл ожоги чистой тканью и замер, смотря на полосу обнажённой спины.

— Я виноват перед вами, госпожа Майяри, — тихо прошептал он. — Вы пострадали из-за моей самонадеянности. Я думал, что могу предусмотреть грозившую вам опасность и защитить, но я не смог. Я обещаю, что впредь я не никогда не подвергну вашу жизнь такой опасности. Даже если вы окажетесь виновной.

— Не спешите клясться, — прохрипела Майяри. — Предусмотреть всё невозможно. Вы уже должны были это сегодня понять.

— Я знал это и раньше, — неожиданно заявил харен. — Но это знание никогда не мешало мне быть уверенным в своих силах. Я не прошу простить меня за мою самонадеянность. Мы с вами не в тех отношениях, что я бы мог просить прощения, а вы были способны простить меня. Но я виноват перед вами и понесу ответственность за это.

— Просто уйдите, — просипела девушка.

Когда мужские пальцы коснулись её волос, Майяри вздрогнула и распахнула глаза.

— Как хорошо, что ваши волосы не пострадали, — услышала она харена. — Волосы очень важны для женщины.

С пальцев Ранхаша сорвалось голубое сияние, и глаза девушки закрылись. Прислушавшись, мужчина убедился, что учение Шидая не прошло даром и девушка спит.

Неосознанно мужчина погладил девушку по растрёпанной косе, а затем, помедлив, едва ощутимо провёл подушечками пальцев по расслабившейся спине. Она держалась так стойко, но невольно вызвала уважение, а с уважением пришла и жалость.

Ранхаш тряхнул головой и поспешил встать и выйти из комнаты.

— Ну? — требовательно спросил Шидай.

— Спит, — лаконично ответил Ранхаш.

— Спит? — удивился лекарь, заглядывая в комнату.

Словно не веря господину, он прошёл внутрь и склонился над девушкой. До конца расслабиться она не смогла даже во сне. Брови её были сведены на переносице, а губы раздражённо кривились. Лекарь приподнял ткань на ранах и придирчиво осмотрел результаты трудов Ранхаша.

— Господин Милим, — Ранхаш обратился к преподавателю, руки которого в этот момент обрабатывал школьный лекарь, — вы могли бы на несколько недель переехать в другую комнату?

— Что? — не сразу понял мастер, но тут же спохватился. — Да, конечно.

— Спасибо. Нам с Майяри придётся временно потеснить вас, но как только она будет готова к переезду, мы освободим ваши апартаменты.

Сказав это, Ранхаш поклонился и опять скрылся в комнате.

— Мы? — с недоумением повторил мастер Милим.

Глава 41. Больная сумеречница

— Ты внимательно её осмотрел? — допытывался Шидай, продолжая стоять на коленях перед постелью девушки. — Ещё ожоги есть?

Ранхаш отрицательно мотнул головой и подобрал с пола чистый лист и завинченную чернильницу.

— А я ведь предупреждал тебя, — недовольно проворчал Шидай, — всё предусмотреть невозможно. Девчонка пострадала, а на след преступников мы так и не вышли. Похоже, возможностей у них куда больше, чем мы предполагали.

— Меня приводит в недоумение одна деталь, — медленно протянул Ранхаш, выводя что-то на бумаге. — Взрыв.

Шидай нахмурился и поднялся.

— Да, — согласно протянул он. — Взрыв очень странный. Взрывной печатью десятого класса сложно убить. Оглушить, снять дверь с петель, поджечь что-то… но для убийства мало подходит. Они не могли надеяться, что оглушённая девушка просто сгорит в занявшемся огне. Место-то людное, её бы спасли раньше, что и произошло. Может, запугать думали?

— Так беспечно рисковать на глазах у многочисленной охраны? — с сомнением покачал головой Ранхаш, продолжая водить пером по бумаге. — Если только спугнуть, заставить нас вытащить её с территории школы, на которую сложно попасть.

— Сложно попасть? Кто же активировал печать?

— Надеюсь, господин Дагрен сможет это разузнать, — ответил Ранхаш. — Но я думаю, что это кто-то из учеников. Кто-то из тех, чьё финансовое положение очень плачевно, либо же те, кто имеет какие-то серьёзные трудности. В отчаянии за деньги или помощь они будут способны на многое. Не стоит исключать и просто по натуре подлых, которые сотворят такое ради удовольствия, и тех, кто имеет зуб на саму Майяри. В любом случае, кто бы это ни сделал, думаю, жить ему осталось недолго. Нужно проверить всех учеников. Вдруг кого-то отравили той же дрянью, что и Милыя.

Шидай поёжился, вообразив масштаб проблем, если это действительно окажется так.

— А что с девчонками будешь делать?

— Непреднамеренное покушение на жизнь, — в голосе Ранхаша прозвучала сталь, — серьёзное преступление. Следовало посадить их хотя бы на недолгий срок, но некуда. В тюрьме сейчас и без них хлопот хватает. К тому же у многих из них родители — весьма влиятельные оборотни в городе, они наверняка будут ставить палки в колёса правосудия, и у меня нет времени с ними разбираться. Поэтому девушек исключат из школы без права восстановления и возможности продолжить обучение в других школах магии. На каждую будет наложен штраф, а произошедшее будет широко обнародовано. Им придётся приложить все усилия, чтобы очистить свою репутацию, и времени на подлые глупости у них уже не останется.

— Сколько шума, — недовольно поморщился Шидай. — Всё же не стоило отправлять её в школу. Если злоумышленники настолько упорны, то рано или поздно нашли бы её и у нас. Просто нужно было подождать. Ранхаш, ты всё же торопишься. Я понимаю, что тебе хочется поскорее разобраться с этим делом и вернуться на прежнюю службу…

— Я буду расследовать это дело столько, сколько потребуется, — перебил его Ранхаш. — Я пытаюсь найти зацепки. Амайярида что-то знает, но молчит, а мне нужен тот, кто будет говорить. Или же мне вытянуть из неё правду более жёсткими методами?

Шидай решил промолчать и наконец заинтересовался тем, что пишет его господин. Но не успел он присмотреться, как Ранхаш сам подозвал его:

— Взгляни.

На листе были начерчены два круга, вытянутых в горизонтали. Память у харена была отличной, так что все письмена были на своём месте. Брови Шидая удивлённо приподнялись, и он взял лист в руки.

— Я обнаружил это на теле Амайяриды. Встречал такое раньше?

— Много раз, — заявил Шидай. — Это называют печатью Недотроги. Лет четыреста назад, когда я попал в заварушку на востоке, мне частенько попадались раненные хатерай с такими татуировками. Ты же её на лобке нашёл?

Ранхаш кивнул.

— Тогда в тех местах было очень неспокойно, разбойников наплодилось… Ну а женщинам к таким попадать в плен хуже смерти. Многие наносили на себя вот такие печати. От насилия они не всегда охраняли: необразованное мужичьё знать не знало, что это такое. Но у насильников чресла гнить потом начинали и в конце концов совсем всё отваливалось, — Шидай брезгливо поморщился. — Несколько недель мучились…

— То есть это просто защита от мужчин? — уточнил Ранхаш.

— Так-то да, — протянул лекарь, — но странно это… Видишь ли, печать эта — хаггаресское изобретение. А наша девочка — хаги. Хаги же терпеть не могут всё хаггаресское.

— Так, может, не сама нанесла? — предположил Ранхаш, сминая лист и поджигая его щелчком пальцев. — Прошлое у неё туманное.

— Э, нет, — покачал головой Шидай. — Эту печать можно нанести только по своему желанию. То есть произошло что-то такое, что вынудило девушку-хаги плюнуть на ненависть к хаггаресам и воспользоваться их изобретением. И что-то мне это совсем не нравится. Видимо, жила она в окружении, которому довериться нельзя. Надеюсь, я не прав, но боюсь, что она всё же якшалась с преступными кругами.

— Думаешь? — Ранхаш перевёл взгляд на спину девушки.

— Я бы предположил, что она хатерай, но её боевые навыки говорят об обратном. Может, она жила в каком-то неспокойном регионе… Или же от нежеланного жениха отгородиться так пыталась, встречал я и такое. Либо просто боялась насилия.

Ранхаш продолжал молча смотреть на спину девушки.

— Шидай, у меня почему-то возникло ощущение, что ты знаешь больше меня, — наконец сказал он.

— Что? С чего бы? — поразился лекарь.

— Интуиция, — холодно ответил Ранхаш. — Чувствую, что последние три утверждения связаны между собой.

— Ну ты даёшь, — фыркнул Шидай. — Ладно, слушай. Я это от Харийда узнал, точнее, из его разговора с Майяри. Видимо, она в бреду ещё в тюрьме проговорилась ему. Она сумеречница.

Привычная невозмутимость изменила Ранхашу. Он резко повернул голову, с удивлением уставившись на Шидая.

— И судя по её нежеланию говорить о прошлом, она беглая сумеречница, — добавил лекарь. — И беглая уже очень давно, так как успела перенять наши традиции и привыкнуть к нашему поведению. И даже перенять его. Иначе бы вряд ли она перед тобой разделась.

Перед глазами Ранхаша мелькнуло воспоминание: платье соскальзывает вниз, обнажая белое тело. Тело сумеречницы. Мужчина резко тряхнул головой, избавляясь от видения.

Шидай же, будто бы подливая масла в огонь, с тоскливым вздохом продолжил:

— А передо мной она раздеться не захотела! Видимо, чувствует, кто из нас настоящий мужчина.

На ехидство Ранхаш никак не отреагировал. Он продолжал озадаченно хмуриться, переваривая услышанное.

— Почему ты сразу не сказал? — наконец недовольно спросил он. — Многое в её поведении теперь понятно и объяснимо.

— Опасался, что ты решишь направить запрос в Сумеречные горы, — признался Шидай. — Для беглых сумеречниц это почти верная смерть. Девушки бегут в основном из мест, где над женщинами властвует самая жёсткая тирания. Это, как правило, наиболее удалённые и уединённые участки гор, на которых царят свои законы, порой отличные от салейских. Даже другие сумеречники не спешат выдавать беглых девушек таким соседям. Если бы они прознали, что Майяри здесь, то через некоторое время она была бы уже там.

— Я это всё прекрасно понимаю, — раздражённо ответил Ранхаш, — и так рисковать не стал бы. Мог бы сперва поговорить со мной.

— Увы, — лекарь печально развёл руками, — ты не всегда меня слушаешь. Что теперь будешь делать?

Ранхаш, всё ещё раздосадованный молчанием Шидая, резко отвернулся и подошёл к окну. На улице уже темнело. Под окнами харен рассмотрел фигуру блондинистого друга Майяри, который обеспокоенно смотрел в окна учительского общежития. Увидев харена, парень сперва застыл, а затем нахмурился и мрачно уставился в ответ. Интересно, что он тут делает? Если Ранхаш правильно помнил, то по выходным он вместе со своими друзьями должен был помогать с восстановлением тюрьмы. Немного в стороне, у здания трапезной, харен заметил невысокую девушку, из-под шапки которой выбивались рыжие кудри. Ранхаш узнал в ней жену Виидаша. Он не стал требовать, чтобы столь хрупкую девушку задействовали в строительстве, — он хотел наказать, а не убить — и попросил мастера Пийша использовать её в любой работе, — кроме самой тяжёлой, подходящей только для мужского плеча — что появлялась в школе.

Девушка нервно мялась и порой, сложив ладошки у рта, что-то кричала Мадишу. Голосок у неё был тонким, и до Ранхаша через стекло долетали только отдельные звуки. Блондин же раздражённо отмахивался и продолжал пристально пялиться в окно.

Ранхаш ещё некоторое время смотрел на упрямца, а затем одними губами произнёс: «Она жива». На лице Мадиша одновременно появились удивление и облегчение, а харен опять повернулся к Шидаю. И едва не вздрогнул, обнаружив, что лекарь стоит рядом и с весёлым любопытством смотрит то на Мадиша, но на него, Ранхаша.

— Так что мы будем делать? — повторил Шидай. — Оставим Майяри здесь?

— Пока да, — поморщился Ранхаш. — Перевозить её сейчас опасно, и она ранена. Подождём, пока она восстановится настолько, чтобы встать на ноги.

— Здесь её оставлять тоже опасно, — заметил Шидай. — Кого отрядишь в охрану? Рладая?

— Нет, — Ранхаш отрицательно мотнул головой. — Себя.

— Себя? — повторил Шидай. Удивлённым он, впрочем, не выглядел. — Ночевать здесь будешь?

— Конечно, — спокойно отозвался харен.

— Хорошо, тогда я поеду домой, — решил Шидай. — Мне ещё завтра наших охранников лечить от той заразы, а у меня никаких сил нет. И учеников проверять. Если ей вдруг станет хуже, пошлёшь за господином Лоридом. Он живёт на этом же этаже. Завтра отправлю кого-нибудь с твоими вещами и бумагами. Что-нибудь конкретное нужно?

Ранхаш отрицательно мотнул головой.

— Отлично, тогда спокойного вечера. И ночи, — по губам лекаря расползлась ехидная улыбка. — Не советую ложиться вместе с ней, она очень беспокойно спит, — и, полюбовавшись озадаченным лицом господина, который явно даже не думал о том, чтобы делить постель с больной, в приподнятом настроении покинул комнату.

Встретили его три пары обеспокоенных глаза.

— Всё хорошо, — заверил Шидай школьного лекаря, господина Лорида, и мастера Милима, а Брету строго велел: — А ты топай отдыхать! С охраной Майяри господин Ранхаш будет справляться лично. Господин Лорид, если вдруг возникнут сложности, прошу вас помочь. Мой господин не очень искусен во врачевании, и отношения с девушкой у него несколько натянуты.

— Конечно, с радостью, — глаза толстячка прищурились в улыбке. — Сам харен чувствует себя хорошо? Я заметил, что он хромает…

— О, не стоит переживать, — помрачнел Шидай, — ему нравится себя истязать.

Столь странное заявление вызвало недоумение не только у господина Лорида. Даже мастер Милим вопросительно приподнял брови.

— Ох, я думал, что это из-за ночной драки… — растерянно пробормотал лекарь.

— Драки? — не понял Шидай.

— Да это я про ночное столкновение господина Викана с хареном, — несколько смущённо отозвался господин Лорид. — У школы, знаете ли, множество глаз и ушей, а ртов ещё больше.

— Ах, это… — и личный лекарь харена, к удивлению присутствующих, пришёл в невероятно благожелательное состояние. — Порой я завидую молодёжи. Любовь, страсть, драки за девушек… Эх!

С этими словами Шидай откланялся и направился на выход, оставив мужчин сосредоточенно осмысливать его странные, щекочущие воображение слова.

Глава 42. Воспоминания и преддверие праздника

За окном шелестел колкий снег, наполнявший ночную темноту завихряющимся туманом. Ранхаш, откинувшись в кресле, смотрел на качающиеся ветки и медленно поглаживал левое бедро. Нога ныла просто безбожно, шрам чесался, а колено пульсировало болезненным жаром. Ранхаш не стал просить принести сюда ещё одну кровать, в школе и так было полно дел. Одну ночь он обойдётся и креслом, тем более что ему всё равно нужно подумать. Ноющую ногу пришлось расположить во втором кресле: в согнутом положении она болела так, что хотелось обернуться зверем и броситься на кого-нибудь.

Сейчас в комнате было значительно чище. Мастер Милим, заходивший за своими вещами, был так добр, что вымел мусор. Ранхаш предположил, что доброта эта была вызвана желанием посмотреть на Майяри, тело которой он предусмотрительно накрыл тонким одеялом, а сверху ещё и своим плащом. И присел на край постели, сделав вид, что занят наблюдением за дверью, на самом деле искоса рассматривая преподавателя. Увиденное его несколько озадачило. Мастер Милим выглядел потерянным, расстроенным и испуганным. Порой он замирал, глядя на затылок Майяри, а затем, словно просыпаясь, продолжал собирать свои вещи. Его поведение навело Ранхаша на вполне однозначные мысли. Неужели этот взрослый состоявшийся мужчина с раздражительным характером заинтересовался юной девчонкой-человечкой?

После ухода преподавателя Ранхаш прошёлся по комнате, исследуя все её уголки, и заглянул во вторую комнату, которая должна была быть спальней, но мастер Милим, видимо, использовал её как лабораторию: мебели здесь не было вообще, а на полу можно было различить меловые линии.

От разглядывая линий печатей харена отвлёк господин Дагрен, принёсший ужин и новые детали произошедшего. Охрана утверждала, что на территории школы не было чужаков. Все, кто в этот день прошли через ворота или же, как Мадиш, перелезли через ограду, либо были учениками, либо работали здесь. После происшествия никого с территории не выпускали, значит, тот, кто активировал печать, всё ещё был в школе. Но главная проблема была в том, что определить его действительно не получится. Отпечаток накладывает магия, а её вливали глупые девчонки. Двадцать три глупых девчонки!

Господин Дагрен допросил их всех. Перепуганные последствиями девушки пытались вспомнить хоть что-то подозрительное, кто-то даже сочинял, но Дагрен быстро распознавал неправду, однако по их рассказам выходило, что до расписывания двери они додумались сами.

Недовольство девушек и злость на Майяри начали зреть ещё за неделю до её возвращения. Пока она не появилось, всё это выливалось лишь в негодование на продажных законников, которые отпустили опасную преступницу. Почему они были так уверены в её виновности, хотя ещё недавно по школе гуляли иные слухи, девушки затруднились объяснить. По их словам, все вокруг были уверены в причастности Майяри к ограблению и убийству. Это казалось им правильным и логичным. Ранхаша же это насторожило. Ещё совсем недавно, когда он приезжал допрашивать мастера Пийша, в школе царило другое настроение. Поступок мастера Милима, который поджёг комнату во время разговора с данетием Трибаном, вызвал одобрение и уверенность: раз преподаватель считает Майяри невиновной, значит, законники мутят воду. Да и многие ученики, особенно одноклассники Майяри, высказывали сомнения, что она могла совершить подобное. С того визита не прошло даже месяца, а мнение уже так кардинально изменилось…

Возмущённые наглостью Майяри ученицы не могли не поставить её на место. Первое время они не знали, как осуществить желаемое, но во время прогулки по торговой площади умы их озарила идея. У одного торговца они увидели эти самые палочки, которыми испоганили дверь. Торговец заверил их, что любые желания, написанные такой палочкой, будут иметь вечную силу. Правда, советовал он использовать их для любовных пожеланий. Господин Дагрен распорядился найти этого торговца, но его оборотни пока ещё не вернулись.

Отчёт свой господин Дагрен завершил сообщением, что общежитие было полностью проверено, но ничего подозрительного они не нашли, если не считать парочки очищающих запах зелий, которые они обнаружили у двух парней. Невесты тех закатили жуткий скандал.

Ранхаш покосился на спящую девушку. Вопреки заявлению Шидая, спала она спокойно и ещё ни разу не повернулась. Даже когда Ранхаш укрывал её, она лишь морщилась.

Сумеречница… Ранхаш помассировал переносицу и почувствовал приближающуюся головную боль. Сумеречниками называли народы, которые населяли Сумеречные горы. Из-за территориальной обособленности у них сформировались свои, сильно отличающиеся от других регионов Салеи традиции и обычаи. Суровый климат и тяжёлые условия проживания наложили определённые ограничения на более слабые категории населения: женщин и детей. Холод, ветра и палящее солнце вынуждали женщин кутаться в покрывала, а суровая жизнь — держаться рядом с мужчинами. Со временем практическая причина ношения покрывал переросла в нравственную. Женщине более не полагалось ходить с открытой головой, ей нельзя было добиваться мужского внимания, но и мужчина не мог просто так подойти к девушке. Считалось, что эти обычаи должны защищать женщин от мужского произвола, но не во всех местах Сумеречных гор это было так. Кое-где традиции перерастали в тот самый мужской произвол.

Ранхаш видел сумеречниц. Наряды их могли отличаться, но неизменным атрибутом являлось ярко-красное, наверняка легко заметное на горных склонах покрывало, расшитое звенящими подвесками, нитями бус и яркими золотыми и серебряными узорами. Оно закрывало всю голову, опускалось на плечи и окутывало фигуру до самого пояса. При необходимости, чтобы защититься от сильного ветра или показать любопытному мужчине свою неблагосклонность, девушки могли закрыть и лицо. Одежда всех виденных им сумеречниц всегда была очень яркой, причём не только у свободных девушек, но и у замужних женщин. Наверное, чтобы не потеряться в горах. Пропала жена? Попросил соседа-оборотня из птиц подняться в воздух, и тот мигом найдёт яркое пятно.

Нравы у сумеречников куда строже, чем во всей остальной Салеи. Насколько знал Ранхаш, молодым девушкам не возбранялось общаться с мужчинами, но без любовного умысла. Если парню понравилась соседка, он сперва идёт к её родителям и сообщает им об этом, чтобы они не приняли за оскорбление его невольные нескромные взгляды. Если он им по душе, то родители девушки уже идут к родителям юноши и ведут разговор с ними. И уж если договариваются, то начинают втайне от всех готовить свадьбу. Помолвки там не в ходу, зваться женихом и невестой не принято, поэтому молодые порой и не знают, что в скором времени станут мужем и женой.

Но порой невест крали. Да и не везде традиции были одинаковы. Ранхаш слышал, что кое-где в Сумеречных горах у женщин и вовсе не было никаких прав. Но с этими сумеречницами он никогда не сталкивался: их за пределы поселений, судя по слухам, и не выпускали. Беглые девушки были в основном из таких мест.

Сам он никогда не видел беглых сумеречниц. А может, и видел, просто не знал, что видел, как в случае с Майяри, которая на сумеречницу не походила никоим образом. Блёклая одежда, решительный нрав, стойкость перед слухами, причём не самыми приличными, самостоятельность и отсутствие сводящей с ума стыдливости. Похоже, она действительно прожила среди них много времени и успела привыкнуть к их нравам. Нет, неужели она и правда сумеречница? Ранхаш с сомнением посмотрел на макушку девушки.

За окном раздался грохот, и оборотень резко обернулся и напрягся. В небе вспыхнул и распустился красно-золотой огненный цветок. Лепестки его стремительно раскрылись и опустились вниз, а из сердцевины вверх взметнулись новые красно-золотые стрелы. Бабахнуло, и рядом расцвел ещё один цветок, а за ним ещё и ещё… Десятки цветов самых разных расцветок заполонили ночное небо, укрытое снежной дымкой. Ранхаш подозрительно подался вперёд, вспомнив, как друзья-охламоны Майяри отвлекли тюремную стражу красочным представлением, но тут с улицы донеслись ликующие крики учеников, и харен вспомнил, что до праздника Обновления Года осталось меньше месяца. Как раз именно в это время лучшие мастера огненных цветов запускают свои творения в небо, чтобы убедиться в их непревзойдённой красоте. В Жаанидые в такие ночи спать невозможно от грохота. Да и не хочется.

Красота расцветающего неба слишком завораживала.

В памяти Ранхаш пронеслись воспоминания детства, где он, сидя на плечах Шидая, восторженно глазел на рассыпающиеся искрами цветы. В ту ночь, как и во многие ночи до этого, они тайно сбежали из дома на площадь, где вместе с простым народом любовались приближающимся праздником.

«Что, Ранхаш, нравится? — весело интересовался Шидай. — Мы с тобой на праздник тоже такие запустим. Сами! Я попинал твоего прадеда, и он купил несколько десятков только для нас с тобой. Ох, ну и дорогие же они, сволочи!»

Цветочная клумба истаяла, и Ранхаш, вздрогнув, опять посмотрел на Майяри. Вопреки его опасениям, девушка никуда не исчезла. Оборотень ощутил умиротворение. Всё же когда занимаешься важными делами лично, не перепоручая их кому-то другому, чувствуешь себя куда спокойнее.

Взгляд мужчины зацепился за выглядывающую из-под одеяла растрёпанную косу. Ранхаш даже невольно погладил собственные волосы, убеждаясь в их порядке, и, подумав, полез во внутренний карман за гребнем. Опустив левую ногу на пол и развернув и придвинув кресло ближе к кровати, мужчина подался вперёд. Вытащив из-под одеяла косу девушки, он начал неспешно расплетать её. Делать всё равно было нечего. Да и если её волосы запутаются ещё сильнее, то она не прочешется и будет ходить лохматая, раздражая его ещё и своим видом.

Глава 43. Прекрасные видения

Майяри с трудом разлепила веки и, прищурившись от яркого света, уставилась на стену. Стена оказалась незнакомой, светло-коричневой. Меховое одеяло тоже. Вот только тело было её собственное. Прикрыв глаза, девушка лениво подумала: и почему у неё всегда что-то болит? Болели оба бока: левый ныл стянутой, приглушённой болью, которая трескалась и точечно вспыхивала, стоило ей только пошевелиться; правый же бок, казалось, болел сильнее левого, словно его намяли. Видимо, конкретно отлежала.

Девушка попробовала перевернуться на живот, но обнаружила рулон чего-то мягкого, лежащего вдоль её тела подобно бастиону. Осторожно отведя назад левую руку, Майяри нащупала позади себя достаточное для манёвров пространство и с едва слышным вздохом перевернулась на спину. Оба бока мгновенно налились жаром: левый — болезненным, правый — живительно бодрящим. Не открывая глаз, Майяри осторожно ощупала левый бок, плечо и бедро и обнаружила слегка влажноватую ткань. В памяти медленно вырисовались события прошедшего дня.

Открыв глаза, Майяри мрачно уставилась в потолок. Что-то она окончательно запуталась. Её хотели убить или напугать? От взрывной печати десятого класса она могла погибнуть, только если вздумала бы обниматься со своей дверью. Напугать, выманить и заставить действовать? Да не похоже… Они же могли спровоцировать её на откровенность с хареном. Не могли же те дурочки до этого додуматься? Чтобы безнаказанно провернуть подобное, у них должна быть нехилая поддержка сверху, которая и прикроет их перед хареном. А может, это сам харен? Этакий акт запугивания, чтобы она всё-таки разоткровенничалась. Харен…

Майяри замерла. В памяти одна за другой начали вырисовываться картины прошедшего дня. С губ сорвался досадливый вздох. В отличие от своего поведения в бреду, прошлый день она помнила прекрасно. В деталях. Боль и страх словно отбили ей разум! Чем можно ещё объяснить её безумное поведение, которое вчера казалось ей правильным и логичным?

Девушка повернула голову набок, едва сдерживая рвущиеся от досады ругательства, и вздрогнула, обнаружив рядом в кресле спящего харена. Одна нога его, та, что больная, лежала на сиденье второго кресла, руки свободно свисали с подлокотников, а голова была повёрнута набок, в её сторону. Майяри зажмурились и страдальчески закусила губы. Боги! Видимо, подсознательно ей нравится находить неприятности, раз она выбрала себе такую неподходящую сиделку! В трезвом рассудке она бы точно выбрала толстячка-лекаря и никогда бы не сказала такой несусветный бред, что харена якобы легче убить! Он живучий, как гава-лиимец! И почему она становится такой болтливой именно тогда, когда мозги отказываются ей служить?

Майяри спохватилась и лихорадочно ощупала свою грудь. Сердце гулко застучало, и она испуганно посмотрела на харена. Неужели он видел? Воспоминания её исчезали в тот момент, когда он зачем-то погладил её по голове. Он мог увидеть, мог… Девушка крепко зажмурилась и опять посмотрела на спокойное, расслабленное во сне лицо харена. Нет, он не мог это сделать. Это не в его характере, наверное… Ей вдруг очень сильно захотелось поверить в то, что харен оказался достаточно порядочным, чтобы не разглядывать её обнажённое тело. И к взрыву он наверняка не имеет никакого отношения…

«Взяла себя в руки!»

Решительно задавив панику, Майяри мрачно посмотрела на харена, пытаясь просчитать дальнейший ход событий, если тот действительно стоял за взрывом или видел то, что видеть не должен был. Она слишком плохо его знала. Мужчина одновременно казался ей очень прямым, и тогда следовало бы ожидать, что он напрямую скажет ей об увиденном и потребует объяснений. Но в то же время он был и скрытным. Он может сделать вид, что ничего не знает, и следить за ней дальше, подмечая какие-то детали уже с позиции приобретённых знаний. Нужно подготовиться к обоим вариантам развития. Если же он ничего не знает… Что ж, это было бы прекрасно.

Раздался странный звук, словно кто-то очень осторожно открывал дверь, и Майяри насторожилась. Харен, напугав девушку чуть ли не до колик, распахнул глаза так неожиданно, словно и вовсе не спал, и, выпрямившись в кресле, опустил левую ногу на пол. Майяри откинула голову назад и увидела, что одна из двух дверей тихонечко открывается. В комнату крадучись вошла высокая женщина в тёмно-коричневом платье с белым передником. Такую одежду в школе носили уборщицы. На голове у женщины был белый платок, тщательно завязанный сзади. Она ненадолго замерла на пороге и поманила кого-то за собой. Майяри вгляделась в профиль гостьи, а затем, не выдержав, перевернулась на правый бок, отпихнула мягкий валик и легла на живот, чтобы видеть визитёра лучше.

— Мадиш? — недоверчиво выдохнула она.

«Уборщица» повернула голову, и Майяри убедилась, что слегка вытянутое лицо, названное Родом лошадиным, действительно принадлежит Мадишу. Парень радостно улыбнулся ей.

— Наконец-то мы до тебя добрались! — выдохнул парень. — Нас за эту ночь пять раз ловили ещё на подступах к общежитию.

— Мы? — удивлённо повторила девушка, но Мадишу даже объяснять ничего не пришлось.

В комнату шагнул настороженный Лирой в точно таком же коричневом платье, подол которого с левой стороны был заправлен за пояс, и можно было увидеть, что под юбкой у парня штаны и высокие сапоги. Из-под платка выбивались непослушные чёрные волосы, и смазливый парень казался очень даже миловидной девушкой.

— Она здесь? — басом прошептал кто-то, и в комнату шагнул Эдар.

Майяри не смогла сдержать смех, отозвавшийся острой болью в боку. Постанывая от боли и всхлипывая от тихого хохота, девушка уткнулась лицом подушку, обещая себе, что эту картину она никогда-никогда не забудет. И вообще зарисует на память.

Видимо, среди уборщиц не нашлось госпожи достаточно габаритной, чтобы в её платье смог влезть Эдар, поэтому парень щеголял в тёмно-зелёном платье поварихи. И Майяри даже предполагала, кого именно он обокрал. В плечах одежда парню была тесновата, зато в поясе великовата, а вот подол едва-едва доходил до середины голени.

— Боги, парни, я сейчас умру, глядя на вас! — простонал Майяри.

Эдар немного смутился, Лирой помрачнел и нервно оправил юбку, только Мадиш разулыбался ещё сильнее.

— Это будет прекрасная смерть! — одобрил он. — Как здорово, что ты одна.

Майяри перестала смеяться, вспомнив о харене, и покосилась на кресло. Идиоты-смельчаки, похоже, не заметили её «сиделку» за широкой спинкой, а посмотреть вниз и различить среди ножек кресла пару сапог они ещё не додумались. Харен пока не спешил обнаруживать своё присутствие, с интересом прислушиваясь. Майяри посчитала это хорошим знаком, решив, что смерть её друзьям не грозит.

— Эти козлы не хотели нас пускать! — возмутился Мадиш.

— Тише! — одёрнул его Лирой, подозрительно прислушиваясь и принюхиваясь. Ему что-то не нравилось, и он всё активнее и активнее шевелил ноздрями.

— А нам же нужно было убедиться, что с тобой ничего серьёзного не произошло, — продолжил Мадиш, подбирая юбку и присаживаясь рядом с изголовьем кровати Майяри на корточки. Не успела девушка среагировать, как он резко подался вперёд и чмокнул её в нос. Майяри негодующе зашипела и отпрянула, чтобы опять зашипеть, но уже от боли. — Эй, всё хорошо? — обеспокоился парень.

— Нормально! — сквозь зубы процедила Майяри, осторожно принимая прежнее положение и стараясь при этом сильно не приподниматься, чтобы парень не мог заглянуть к ней под одеяло. — Вы что тут делаете?

— Тебя навещаем, — как само собой разумеющееся ответил Эдар.

— Та ещё задачка была, — недовольно отозвался Лирой. — Мы сперва так пройти хотели, но нас заворачивали. Пришлось измышлять обходной путь. Сперва в общежитие проникли, а потом из соседней комнаты по карнизу пробрались в спальню мастера Милима. Ну, мы думали, что там спальня.

— Виидаш и Рена на улице такой скандал устроили, чтобы отвлечь внимание охраны на себя… — Эдар закатил глаза.

— Но я всё равно удивлён, что нам так легко удалось проникнуть сюда. Наверное, мы переоценили охрану, — беспечно заявил Мадиш.

— Господин Дагрен, вероятно, хотел повеселить меня и наградить за упорство вас, — холодный голос харена разнёсся по комнате подобно могильному колоколу.

Парни замерли, а затем разом уставились на кресло.

— Идиоты, — спокойно констатировала Майяри.

Харен качнулся в кресле и неспешно поднялся. Увидев парней, он на мгновение оторопел и ошеломлённо моргнул. Взгляд его скользнул по облачению Мадиша, и господин Ранхаш высказал ещё одно предположение:

— Или охрана просто умерла от смеха.

Опомнившись, Мадиш поднялся, вызывающе отставил ногу в сторону и, сложив руки на груди, нагло уставился на харена. Чем мало того впечатлил.

— Посмотрели? — уточнил господин Ранхаш. — Убедились? Тогда на выход.

Лирой и Эдар занервничали и уставились на Мадиш. Тот высокомерно вскинул подбородок и хмыкнул, мол, меня не проймёшь, но всё же развернулся и направился к открытой двери.

— Не через окно, — остановил его холодный голос харена.

Парень ещё раз фыркнул и повернул к другой двери. Лирой и Эдар поспешили за ним.

В коридор Мадиш вышел решительно, с гордо вскинутой головой. Сидящий там Брет и ещё пара оборотней встретили его прищуренными взглядами, но стоило им рассмотреть платье, как подозрительность сменилась недоумением, а когда они разглядели, кто был облачён в это платье, брови их поползли наверх. Мадиш кокетливо улыбнулся, послал вздрогнувшим оборотням воздушный поцелуй и проплыл мимо них как лебедь. Мрачный Лирой, в котором мужчину рассмотреть можно было только по угрожающе-прищуренному взгляду, вышел в коридор, топая так тяжело, словно забивал гвозди в пол. Последним, аккуратно прикрыв за собой дверь, вышел Эдар. Виновато взглянув на охранников, парень развёл руками, мол, ну вот так, и поспешил догнать друзей.

На лестнице они столкнулись с поднимающимся Виканом. Мужчина, увидев их, от неожиданности споткнулся и едва устоял на ногах.

— Ого, какие красотки! — выдохнул он. — Я чуть голову не потерял.

Парни поспешно сбежали вниз, а Викан, перегнувшись через перила, прокричал им вслед:

— Ну куда же вы, прелестные видения? Давайте хоть познакомимся!

Глава 44. Нескромная забота

— Они всегда такие? — поинтересовался Ранхаш, глядя на закрывшуюся дверь.

— Ну да, — вынуждена была признать очевидное Майяри.

— Странно, что вы нашли с ними общий язык, — заметил харен, подходя к окну.

— А я не искала. С этим они сами прекрасно справились.

— Вот как? — протянул харен, и Майяри напряглась.

Может, он подумал, что такая навязчивая привязчивость, которую демонстрирует Мадиш, подозрительна? У Майяри тоже возникали подобные мысли, но она малодушно гнала их прочь и нещадно себя за это ела: ну как можно быть такой доверчивой? Но подозревать этих надоедливых оболтусов не хотелось.

Ранхаш пристально наблюдал за парнями, которые, несмотря на свой вид, гордо вышагивали по тропинке, повергая всех встречных сперва в шок, а потом и в безудержный хохот. Через некоторое время Эдар отстал от товарищей, опасливо посматривая в сторону. Ранхаш проследил за его взглядом и увидел недалеко от здания трапезной весьма дородную женщину, которая грозно смотрела на смущённого парня и постукивала по ладони внушительным половником. Эдар помялся и, опустив голову, обречённо зашагал к ней.

Ранхаш отвернулся от окна и взглянул на торчащую из-под его плаща тёмную макушку.

— Как вы себя чувствуете?

Майяри почувствовала себя неуютно.

— Вполне сносно, — соврала она. — Мне жаль, что вчера я так вас напрягла. Приношу извинения за своё поведение. Сейчас я уже всё понимаю и готова принять помощь от школьного лекаря.

— У господина Лорида сейчас и без того много дел, — проявил равнодушие к её извинениям Ранхаш. — Пока вы не выздоровеете, компанию вам составлять буду я.

— Господин… — начала было Майяри.

— Я бы не хотел слушать возражения, — перебил её Ранхаш. — Несмотря на охрану, которая следила за каждым вашим шагом и за всем, что происходило в школе, на вас всё равно умудрились устроить покушение. Поэтому, пока вы находитесь здесь, вашей охраной буду заниматься я лично.

О боги, нет! Майяри едва удалось удержать бесстрастное выражение лица.

— Когда вы почувствуете себя лучше и будете в состоянии выдержать переезд, мы покинем школу, — продолжил Ранхаш.

Пристально наблюдая за девушкой, мужчина заметил, как недовольно шевельнулись её ноздри.

— То есть через несколько дней? — уточнила Майяри.

— Дней? — Ранхаш приподнял брови. — Я думал, вам понадобится не меньше двух недель.

Мысленно Майяри обругала себя за излишнюю поспешность. Сама себе урезала время пребывания в школе! Идти на попятную уже поздно, это вызовет подозрения. К несчастью, господин Ранхаш излишне проницателен.

— Здесь нет ничего, что могло бы заставить меня две недели лежать в постели, — пренебрежительно заявила Майяри. — Дня четыре, может, пять, и я буду в состоянии выдержать дорогу хоть в Жаанидый.

Или ещё дальше.

— Вы меня порадовали, — изумлённая девушка покосилась на харена, но радости на его лице не нашла.

За дверью раздался смутно знакомый мужской голос, и Майяри настороженно приподняла голову.

В комнату без стука, радостно размахивая дорожным саквояжем и вместительным мешком, вошёл красавчик Викан. Майяри поспешно заползла под одеяло, игнорируя простреливающий от боли бок, а Ранхаш не смог удержаться и досадливо поморщился.

— Что ты здесь забыл? — сурово спросил он. — И как тебя пропустили?

— Я от Шидая, — радостно улыбнулся Викан и в качестве доказательства продемонстрировал саквояж. Ранхаш был вынужден признать в нём свою вещь. — Он меня ещё ранним утром растолкал и отправил сюда.

— Ранним утром? — стоящее в небе солнце говорило о приближении полудня.

— Ну я же должен был позаботиться о моей девочке, которая осталась без вещей, — Викан подмигнул Майяри и плюхнул на пол мешок. — Заскочил к портному и выбрал из готового всё по её размерчикам.

Увидев растерянный взгляд брата, Викан ехидно подмигнул и издевательски протянул:

— Что? Не подумал об этом?

— Не подумал, — признал Ранхаш. — Спасибо, можешь идти.

— Идти? Вот уж нет, — Викан перевёл взгляд на настороженную Майяри. — Я пришёл пожалеть свою бедную невесту.

— С этим я прекрасно справлюсь сам, — холодно заявил Ранхаш, вызвав безмерно удивлённый взгляд у брата.

— Ты? Дорогой мой, от такой жалости можно загнуться раньше времени. Ты же совсем не умеешь общаться с женщинами.

Викан шагнул к Майяри, и та резко дёрнулась и скривилась от боли. Плащ харена сполз с её плеч, утягивая вместе с собой тонкое одеяло, но прежде, чем он успел окончательно сползти на пол, Ранхаш оказался рядом и опять укрыл девушку и помог ей перевернуться с живота на спину. Рука его скользнула по животу Майяри, с особенной тщательностью поправляя плащ там, и девушка замерла.

— Эй, Ранхаш, что это такое? — притворно возмутился Викан. — Неужели ты решил отбить невесту у своего брата? И это тогда, когда я наконец решил всерьёз задуматься о постоянной спутнице жизни…

— Не испытывай моё терпение, — мрачно попросил Ранхаш. — Или у тебя опять появилось желание прогуляться по лесам?

Желания застрять в глуши у Викана не появилось, так что он, скривившись, отступил к двери.

— До скорой встречи, моя прелесть, — пропел он Майяри и, зыркнув на брата, уже не так мелодично добавил: — Удачного дня, зануда.

Дверь за ним захлопнулась, и в комнате повисло тягостное молчание.

— Я не буду спрашивать об этом, — наконец сказал Ранхаш, и Майяри, закусив губу, прикрыла глаза.

Она совсем забыла про печать. Конечно же, он не мог её не заметить. Волна стыда накрыла её. Даже осознание, что харен видел её голой, не было столь унизительным, как понимание, что он теперь знает об этом жалком рисунке, говорящем о её страхе.

Царившее молчание переросло в чувство неловкости, и Ранхаш недовольно повёл плечами.

— Вам, наверное, хочется в уборную?

— Да! — ухватилась за предложение Майяри.

— Помочь вам одеться?

— Благодарю, я сама! — поспешно отказалась девушка.

— Я умею одевать женщин, — попытался настоять Ранхаш.

— Я тоже, — упрямо отозвалась Майяри.

Мужчина не стал настаивать и, порывшись в принесённом Виканом мешке, выудил на свет нижнюю рубашку. Положив её на кровать, Ранхаш сложил руки на груди и повернулся к девушке спиной. Та сообразила, что уединения ей не стоит ожидать, и, придерживая одеяло на груди, села и расправила сложенную одежду. Брови её приподнялись, а рот неприязненно искривился.

— Господин Ранхаш, а там нет платья? — осторожно уточнила Майяри.

— Просто наденьте рубашку, а сверху мы набросим плащ.

— С тем же самым успехом я могу набросить плащ на голое тело, — не удержалась от язвительности девушка.

Харен всё же бросил взгляд через плечо, и Майяри расправила рубашку, давая ему возможность полюбоваться на неё. Одежда выше пояса полностью состояла из прозрачного нежного кружева. Ранхаш отвернулся и прикрыл глаза, задавливая вскинувшееся раздражение. Всё-таки стоит отправить Викана в лес.

Молча склонившись над мешком, Ранхаш выудил из него платье, придирчиво осмотрел и нашёл декольте не по-зимнему нескромным. Предлагать надеть такое сумеречнице? С тем же успехом можно заставить её прогуляться по коридору в кружевной рубашке.

Бросив платье на пол, Ранхаш шагнул к своему саквояжу и, порывшись, выудил из него рубашку.

— Надеваете рубашку, которую принёс Викан, сверху это, — он протянул девушке свою рубашку, — а сверху плащ. Для прогулки до уборной этого будет достаточно.

И повернулся к девушке спиной. Майяри неуверенно осмотрела предложенное и, повернувшись лицом к стене, начала спешно, закусив губы от боли, натягивать на себя одежду.

Поддержать себя Майяри не позволила, поэтому харен шёл позади неё и бдительно следил, когда просто покачивания из стороны в сторону перейдут в падение. Завёрнутая в его плащ девушка в сапогах на босую ногу выглядела несколько комично, но ни один преподаватель, что попался им по дороге в уборную, даже не подумал улыбнуться. Они просто здоровались и поспешно уступали им дорогу.

Заминка произошла только с мастером Милимом. Увидев девушку, мужчина ненадолго замер, а затем шагнул к ней.

— Майяри, зачем ты встала? — возмутился он. — Харен, как вы могли это позволить?

— Некоторые дела нельзя делать в постели, — спокойно ответил Ранхаш, и Милим, проследив за его взглядом, немного растерялся.

— Можно было её и донести, — не захотел сдавать позиции мастер.

— Спасибо за вашу заботу, — отозвалась Майяри, с вожделением посматривая на стену: вот бы прислониться к ней, — но я могу дойти сама.

— Твоё упрямство до добра не доведёт, — предрёк учитель и наконец сообразил уступить ей дорогу.

Уже у дверей уборной харен на полном серьёзе спросил:

— Вам точно не нужна помощь?

— Вы издеваетесь? — не выдержала Майяри. — Там мне точно ничья помощь не нужна!

Сказав это, она решительно ввалилась в комнату, едва не растянувшись на полу, и, закрыв дверь, привалилась всем телом к створке. Перед глазами поплыли цветные круги вперемешку с лицами друзей-идиотов, мастера Милима и других учителей. И Майяри впервые за много лет страстно, одними губами взмолилась:

— Всемогущие боги, Светлые и Тёмные, прошу вас, пусть преступником будет не Мадиш, не Эдар, не Лирой, не Виидаш, не Рена, не мастер Милим… Пусть это будет кто-то не из школы! Пожалуйста, молю об этом!

Уже вечером, когда Майяри неохотно разделась по требованию харена и он опять начал обмазывать её ожоги, в комнату заявился Шидай.

— Ух, как вы обустроились! — одобрительно выдохнул лекарь, осматриваясь.

Господин Ранхаш распорядился перенести кровать в пустующую комнату, и туда же немного погодя притащили ещё одну кровать для самого харена. Сюда же оборотень лично перенёс стол и стул. Обстановка выглядела не очень уютно, а первая комната и вовсе казалась разграбленной, но Майяри было всё равно. Даже постоянное присутствие харена перестало напрягать: пульсирующая боль заставила перестать обращать внимание на такие незначительные мелочи, как недоверие. Через некоторое время девушка даже начала ощущать спокойствие и дремать. Харен большую часть времени молчал, занимался своими делами и её не трогал. Он просто был рядом.

Но его ответственность раздражала. Майяри была уверена, что ожог прекрасно пройдёт и сам. Харен же её убеждений не разделял, и, когда девушка заявила, что мазать ничего не надо, само пройдёт, он просто молча начал закатывать рукава. И Майяри подумала, что лучше уж она сама разденется.

— Ой, да я вовремя! — обрадовался Шидай, увидев, чем занят его господин.

Майяри дёрнулась, чтобы накрыться одеялом.

— Лежать! — приказал харен, и девушка замерла, изо всех сил прижимая одеяло к груди.

— Я для тебя как раз немножечко сил сберёг, — пропел Шидай, присаживаясь рядом с постелью и оттесняя господина плечом. — Полностью не вылечу, но должно стать легче. А ты мажь-мажь.

Ранхаш, отложивший мазь, опять взял банку в руки и продолжил тщательно обрабатывать бедро. Шидай же сперва внимательно осмотрел весь ожог, а потом простёр ладони над уже блестящими от мази участками. Рану ощутимо запекло, ощущение стянутости ещё более усилилось, и появился чесоточный зуд — верный признак того, что струпья скоро начнут отваливаться.

Господин Ранхаш закончил первым, но отходить не спешил, наблюдая, как Шидай осторожно водит руками над боком Майяри. Раздражённая девушка ощущала себя крайне неловко: голая, рядом с двумя мужчинами… Не то что бы ей было стыдно, как, например, в тюрьме, когда харен посоветовал ей прикрыться, но происходящее воспринималось как нечто неправильное.

— Фух, всё! — Шидай обессиленно расселся на полу. — Ни капелюшечки магии не осталось! О, Майяри, — мужчина вдруг оживился и уставился на её бёдра, — а у тебя, оказывается, очень аппетитная попка.

— Шидай, — Ранхаш неодобрительно посмотрел на лекаря и прикрыл привлёкшую его внимание часть тела одеялом.

— Грудь у меня тоже ничего, — мрачно отозвалась Майяри. — Вот отъемся, и вообще загляденьем станет.

— Дразниться нехорошо, — укорил её мужчина.

— Прекратили оба, — пресёк нескромные разговоры Ранхаш. — Что там?

Майяри не сразу сообразила, что вопрос не имеет никакого отношения к ней.

— Я ничего не нашёл, — отозвался лекарь. — Оно и к лучшему. Был утром у наших болезных. Состояние подавленное, но в целом всё хорошо. Слушай, а может тот домик в госпиталь переделать? Для таких вот больных?

— Не сейчас, — Майяри с трудом сдержала разочарованный вздох. Она так и не смогла понять, о чём вообще идёт речь.

— Как скажешь, — покладисто согласился Шидай. — Викан приходил?

— Да, — коротко ответил Ранхаш, расправляя свою рубашку и аккуратно развешивая её по спинке кровати Майяри.

— И? — заинтригованно уточнил Шидай, выдержав небольшую паузу.

— Он всё передал.

— И? — в голосе лекаря появилось недоумение. — Ты даже не возмутишься, что я отправил именно его?

Ранхаш молча подобрал с пола банку и поставил её на стол.

— Одежду для Майяри ты надоумил его купить? — наконец поинтересовался харен.

На лице Шидая появилась сложная гамма чувств от растерянности и лёгкой вины до досады.

— Что-то я об этом не подумал, — признался он.

— Я тоже. Отправь кого-нибудь к портному.

— Стой, подожди, — Шидай непонимающе нахмурился, — а Викан ничего не купил?

— Купил.

Ранхаш выудил из недр своего плаща рубашку из нежного шёлка и продемонстрировал лекарю.

— О, а Викан знает толк в таких вещах! — одобрительно заметил Шидай. — И чего тебе не нравится? Любая девушка будет рада такой обновке.

— Не зимний вариант, — сухо отозвался Ранхаш. — И госпоже Майяри она тоже не пришлась по вкусу.

— Майяри, ты-то чего? Ладно этот консерватор, который в женской одежде ничего не понимает, но ты! Эта рубашка будет прекрасным оформлением для твоей шикарной груди.

— Я так же консервативна, как и господин Ранхаш, — мрачно отозвалась девушка.

— О Боги, какие вы нудные! — поморщился Шидай, поднимаясь. — Ладно, добуду я вам другую рубашку. Но только послезавтра. Если я завтра не просплю весь день, то засну уже вечным сном. Спокойной ночи, детишки!

Чудовищно позёвывая, лекарь покинул комнату, но почти тут же распахнул дверь опять и с пакостной улыбкой добавил:

— Вы ведь помните, что незамужней девушке и неженатому мужчине неприлично ночевать вместе?

Ранхаш мрачно прищурился, а пальцы Майяри с силой стиснули угол подушки. Тихо рассмеявшись, Шидай закрыл дверь.

Майяри из последних сил подтянулась и выбросила своё тело на ровную каменистую площадку. Дыхание разрывало грудь, а перед глазами плясали тёмные круги, но на отдых времени не было. Собравшись, девочка села на корточки и оглянулась. Позади ухал шумящей на дне речкой обрыв, по стене которого она только что забралась сюда. Впереди змеилась узкая тропка, петляющая между зубьями скал и уходящая наверх.

Неожиданно её накрыла тень, и девочка, вздрогнув, вскинула глаза. На неё падал, выставив вперёд когти, огромный коршун. Завизжав, девочка на карачках бросилась вперёд, но тяжёлое тело птицы придавило её к камням. Майяри завизжала снова, когда вцепившиеся в её ноги когти начали меняться, превращаясь в стопы. Тело коршуна с хрустом вытянулось, крылья изломились, маховые перья уплотнились, и в пояс Майяри впились сильные пальцы. Она отчаянно попыталась вырваться, но уже голый мужчина с издевательской усмешкой навалился на неё. Светлые, чуть длинноватые волосы упали на его лицо, оттеняя серые глаза, и мужчина, тряхнув головой, выпрямился, оседлав бёдра девочки. Губы его искривила торжествующая хищная улыбка.

— Моя юная госпожа опять вздумала бежать? — прохрипел он, с легкостью удерживая дёргающуюся Майяри. — О, какое бесстрашие перед опасностями внешнего мира! А может, мне показать, что именно тебя может ожидать, а? Слабосильная девчонка со смазливым личиком… А я первый раз вижу вас в штанах, госпожа. Они делают вас невероятно соблазнительной.

Майяри с непониманием и ужасом уставилась на него, а мужчина неожиданно подался вперёд и впился поцелуем в её губы. Девочка отчаянно затрепыхалась, чувствуя, как мужские руки решительно сдёргивают с неё штаны вместе с портками, оставляя их болтаться в районе колен. Горячий мускулистый живот крепко прижался к её бёдрам, и Майяри, завизжав мужчине прямо в губы, изогнулась в его руках, пытаясь изо всех сил вырваться и избежать ужасной участи.

Мужчина сам отпустил её. Почти даже отшвырнул от себя дрожащую девчонку.

— Расслабься, — усмехнулся он. — Господин просто попросил тебя немного попугать. Может, это отобьёт твою охоту к побегам.

Майяри расплакалась и, всхлипывая и дрожа от ужаса, лихорадочно начала натягивать на себя штаны. Мысли туманились от ужаса и отвращения, во рту всё ещё ощущался чужой язык, и девочка, закрыв лицо ладонями, разрыдалась.

Мужчина поднялся, мощно потянулся, ничуть не стесняясь своей наготы, и презрительно, не глядя на заходящуюся истеричным плачем девчонку, подогнал:

— Живо привела себя в порядок! Мы возвращаемся. И приготовься, господин очень зол.

— Госпожа Майяри.

Майяри вздрогнула и распахнула глаза. Рядом с её кроватью на корточках сидел обнажённый по пояс харен.

— Всё хорошо? Мне показалось, что вы плачете, — глаза оборотня светилисьв темноте, а заглядывающий в окно волчий месяц серебрил и его голову.

Майяри невольно отметила, что такой харен, в слегка сползших штанах и с птичьим гнездом на голове вместо привычной аккуратной причёски, нравится ей куда больше.

— Прости… — девушка сбилась, обнаружив, что её продолжает сотрясать дрожь. — Простите. Просто кошмар.

— Сейчас всё хорошо? — педантично уточнил господин Ранхаш.

— Да, — ответила Майяри, прикрывая глаза. — Я проснулась.

— Надеюсь, теперь ваш сон будет спокойнее, — харен немного неловко поднялся и качнулся, перенося вес на правую ногу. — Засыпайте, госпожа Майяри, и помните, что вашим единственным кошмаром могу быть только я. Пока это так, другие кошмары подобраться к вам не смогут.

Майяри тихо рассмеялась и почувствовала облегчение.

— Благодарю, харен, вы меня утешили, — всё ещё посмеиваясь, заверила его девушка. — Простите, что разбудила вас. Спокойной ночи.

— Спите спокойно, — отозвался харен.

Раздалась тихая, немного неровная поступь, затем скрипнула кровать и всё затихло.

Дрожь тоже отступила. Приснившийся кошмар уже не вызывал такого всепоглощающего ужаса, на языке остался только тошнотворный привкус отвращения. Как можно кому-то рассказать о таком прошлом?

Майяри распахнула глаза и уставилась в потолок. Сколько ей тогда было? Тринадцать? Да, ей было почти тринадцать.

«…немного попугать…»

Они добились желаемого, это происшествие сломало её, отдав в лапы непроходящему ужасу. Ей повезло, что в её жизни это был далеко не первый слом. Если бы она уже не знала, что после любого ужаса можно встать на ноги, то, вероятно, так бы и не оправилась от страха и стала послушной куколкой. Но она знала. И через три месяца нашла печать Недотроги и перестала бояться.

Майяри повернула голову набок и уставилась на лицо харена. Уже уснул? Как быстро. Чем больше девушка смотрела на его спокойное лицо, тем сильнее начинала тревожиться. Она не боялась харена, и это её беспокоило. Так и до доверия недалеко. Майяри досадливо поморщилась, в очередной раз ощутив себя непроходимой дурочкой. Сколько раз жизнь била, она всё равно невольно начинала испытывать доверие и расположение к таким непохожим на её прошлое окружение салейцам. Надо убираться отсюда, и чем быстрее, тем лучше!

Харен распахнул глаза и пристально уставился на неё. Майяри от неожиданности испуганно охнула и нырнула под одеяло. На какое-то мгновение ей показалось, что оборотень прочитал её последние мысли. Нет, он её всё-таки пугает!

Глава 45. Переезд

Майяри осторожно ощупала бок и поморщилась. Наросшая на месте ожога кожа пока ещё была тонкой и раздражительной. Её натирала даже нежная ткань тонкой тёплой рубашки, а в местах, где всё ещё имелись струпья, одежда цеплялась за шероховатости, порой отдирая их. Платье с воротником под горло причиняло ещё большие неудобства, но давало такое желанное ощущение защищённости, о котором Майяри мечтала все эти четыре дня.

Девушка украдкой покосилась на стоящего к ней спиной уже полностью одетого господина Ранхаша.

— Вы закончили? — поинтересовался он, словно бы почувствовав её взгляд.

— Да, — ответила Майяри и едва не вздрогнула, когда мужчина стремительно повернулся.

Харен окинул её придирчивым взглядом. Господин Шидай принёс новую одежду, в том числе и шикарный меховой плащ, три дня назад, и это была такая прекрасная одежда, простота которой могла стоить баснословные деньги. Майяри уже давно не носила ничего подобного и была вынуждена признать, что вкус у господина лекаря просто отменный. И рубашка, и платье были полностью закрытыми, пошитыми из тонкой тёплой шерстяной ткани и сидели идеально, словно бы шились именно на неё, Майяри. И цвет у платья оказался очень практичным — тёмно-синим. Но господин Шидай был бы не господином Шидаем, если бы он ограничился одной практичностью.

«Одежда девушки должна быть одеждой девушки», — заявил он.

Поэтому рубашку украшали изящнейшие кружева, а вместо привычных портков Майяри пришлось довольствоваться панталонами с кружевной отделкой. Вот бы Мадиш порадовался, если бы узнал.

— Отлично, — одобрил харен. — С верхней одеждой вам помочь?

— Нет! — моментально взъерошилась Майяри. — У меня уже ничего не болит.

— Очень рад этому.

Майяри, за четыре дня совместного проживания узнавшая господина Ранхаша чуть лучше, заметила, как одобрительно шевельнулись его ресницы. Он оказался не таким холодным и равнодушным, как она считала, но его эмоции было крайне сложно заметить. Его лицо, как нерушимый каменный фасад, покрытый ледяной коркой, очень успешно скрывало все эмоции. Сильны ли эти эмоции? Этого Майяри так и не поняла.

А ещё господин Ранхаш оказался невероятно ответственным оборотнем и раздражающе дотошным в любых мелочах. За четыре дня Майяри имела возможность избавиться от его компании только в уборной или купальне. Даже господина Дагрена и данетия Трибана он принимал в её присутствии. Ничего важного они, в принципе, не говорили, но Майяри узнала, что во взрыве двери оказались виноваты её дуры-обидчицы, купившие какой-то дешёвый магический артефакт, который, по подозрению мастера Дагрена, девчонкам продали умышленно. Торговца так и не нашли, но мастер и его подчинённые пытаются разобраться, кто же сумел направить энергию глупых девиц в нужное русло. Майяри мысленно ему посочувствовала. За свою пока недолгую жизнь девушка успела повидать множество интриг. Они всегда окружали её, Майяри была свидетельницей подстав, убийств, клеветы, хитроумных манипуляций… И уже сейчас она могла сказать, что мастера Дагрена ожидала очень сложная задача. Организатор этого странного покушения действовал очень тонко, можно сказать, ювелирно, раз девчонки не смогли припомнить никого, кто бы пытался настроить их против неё, Майяри. Слухи просто витали вокруг… Этот кто-то очень хитёр, умён… Он просто гениален.

Из бесед харена с мастером Дагреном Майяри узнала и о своих друзьях, которые после своего феерического визита не появлялись даже под окнами. Господин Ранхаш в её присутствии попросил мастера больше не пускать эту шумную троицу к ним. Мастера ничуть не смутил этот лёгкий упрёк. Наоборот, он разулыбался и признался, что просто хотел немного поднять настроение харену и распорядился пропустить ряженых оболтусов. Но просьбе господина Ранхаша мастер внял, и больше Майяри друзей не видела. Только слышала про них от господина Шидая, который любил во время своих визитов делиться последними новостями.

А вот с господином Трибаном харен почти не говорил. Отдал ему несколько писем и распрощался. Данетий, проходя мимо, мазнул по Майяри подозрительным взглядом, но даже не поприветствовал её и не попрощался. Девушка предположила, что это именно он вёл её дело до того, как за него взялся харен. Так что, вероятно, оборотень имеет на неё зуб. Она же так долго водила их за нос.

— Сейчас я ухожу, — напомнил господин Ранхаш, — и вы хорошенько заматываетесь в плащ, набрасываете капюшон и выходите примерно через полчаса после меня. Вас встретит у двери черноволосый мужчина с короткой причёской и серыми глазами и скажет: «Я провожу вас к лекарю». Если хоть что-то не будет соответствовать перечисленному, сразу же возвращаетесь в комнату и кричите. Запомнили?

— Да, — мрачно подтвердила Майяри.

Харен подошёл к своему столу и перевернул песочные часы. Песок тонкой струйкой потёк вниз.

— Через полчаса, — ещё раз напомнил харен и, набросив капюшон на голову, шагнул к выходу.

У самого порога походка его выправилась, и признать в нём его самого теперь можно было, только заглянув под капюшон.

Майяри опустилась на постель и уставилась на медленно перетекающий песок, отсчитывающий время до её отъезда. И побега. Другая такая удобная возможность вряд ли представится в ближайшее время, а уносить ноги нужно чем раньше, тем лучше.

Об отъезде она узнала только двадцать минут назад. Во избежание засад и новых покушений харен никому не говорил точный день их переезда. Как поняла Майяри, он просто велел своим подчинённым всегда быть наготове и лишь полчаса назад уведомил о событии. Да, он не оставил неприятелю времени на нормальную подготовку. И ей тоже.

Майяри пробовала составить план раньше, ориентируясь на различные варианты развития событий, но предположений было слишком много. Всё осложнялось тем, что она не знала ничего: ни времени переезда, ни дня, ни того, будет ли её сопровождать сам харен, и как вообще будет проходить отъезд. И теперь у неё всего полчаса, чтобы решить, что делать.

Мужчина за дверью должен вывести её через чёрный ход из учительского общежития и завести также через чёрный ход в ученическое общежитие. Оба выхода располагались в торцах зданий, в стенах которых окон не было. После чего они должны спокойно выйти из ученического общежития через парадные двери и направиться к складу, под прикрытием которого её будет ожидать карета. Господин Ранхаш попросил, чтобы походкой она как можно меньше напоминала саму себя. Он даже хотел заставить Майяри надеть штаны, но она резко воспротивилась, заявив, что штаны без юбки не наденет.

Как поняла Майяри, она должна стать одной из тех девчонок, которых исключили из школы и которые теперь под покровом ночи разъезжались по домам. Это была легенда на случай, если кто-то будет гулять по территории школы в неположенное время. Хотя в последние дни комендантский час сильно ужесточился и большая часть постоянных нарушителей, в том числе и друзья Майяри, сидели в подвале школы. Мастер Дагрен был очень суров и сажал аж на двое суток.

Майяри бросила взгляд в окно, где чернильную мглу — почему-то именно сегодня сломались все фонари в школе — разбавляли редкие пушистые снежинки. Будет очень хорошо, если начнётся метель. Ветер затрёт следы, а запах… Девушка задумчиво посмотрела на кулон, который на её шею молча повесил харен. Просто шар из железа, но Майяри чувствовала, что под металлической оболочкой скрывается камень. Сильный камень. На какое-то мгновение появилось необъяснимое и опасное желание расковырять оболочку, но испугавшаяся девушка решительно вымела эти мысли из головы. Наверное, амулет должен поменять её запах, чтобы уж никто не догадался, что уезжает именно она. Но ей этим амулетом после побега пользоваться, конечно же, нельзя. Ей нужны её собственные амулеты.

Вскинув голову, Майяри пристально, из-под ресниц, уставилась на убегающий песок времени. Ей нужен схрон. Её схрон. И тогда она сможет сбежать даже от хаггаресских охотников!

Когда последние крупицы песка упали вниз, Майяри, уже полностью одетая, набросила на голову капюшон и распахнула дверь. Ожидающий её мужчина стоял у самого порога, чем несколько напугал напряжённую девушку. Подняв голову, он внимательно осмотрел её одежду и только после этого сказал:

— Я провожу вас к лекарю.

Майяри молча шагнула за порог, но не рассчитала его высоту и, зацепившись носком сапога, упала на грудь оборотню. Испуганный вздох сорвался с её губ, а браслеты накалились так, что стало больно. Короткий всплеск чужой силы, ударивший в грудь, заставил мужчину пошатнуться, но он устоял и придержал саму Майяри. Взгляд его несколько помутнел, и он озадаченно мотнул головой.

— Ведите, куда приказал харен, — быстро прошептала Майяри и отстранилась.

Внутри всё замерло от напряжённого ожидания. Хватило ли её скованных сил?

Оборотень попался волевой. Взгляд его прояснился, и Майяри уже подумала, что ничего не вышло, но мужчина опять мотнул головой и наконец развернулся в нужном направлении. Всё ещё сомневающаяся в успехе девушка осторожно двинулась за ним.

Снег на улице стал гуще, а ветер сильнее. Придерживаемая оборотнем, Майяри быстро перебежала от одной двери к другой и оказалась в тёмном коридоре. Дождавшись, когда закроется дверь, девушка решительно произнесла:

— А теперь в мою комнату!

— Харен велел сразу же идти к парадным дверям, — непреклонно заявил мужчина и тряхнул головой.

Подействовало, но не сильно.

— Мне нужно забрать свои вещи, — спокойно заявила Майяри. — Харен дал мне разрешение.

Пусть лишь отчасти, но он попал под её влияние. Теперь главное, чтобы её распоряжения были логичны и объяснимы. Иначе заартачится и придётся перейти к более жёсткому плану, а риск провала у него выше.

— Он не предупредил меня, — на лице оборотня появилось сомнение.

— Это моя вина, — девушка слабо, виновато улыбнулась. — Я не ожидала отъезда так скоро и не озаботилась тем, чтобы перенести вещи раньше.

— Да, это было неожиданно, — рассеянно согласился мужчина.

— Проводите меня?

— Да, — после небольшой паузы решился оборотень и зашагал вперёд.

Майяри поспешила за мужчиной, мысленно подгоняя его. За ними наверняка наблюдают, и отступление от намеченного маршрута вызовет панику. Они должны успеть добраться до её комнаты прежде, чем доберутся до них.

Дверь в её комнате успели поменять и опечатать. Вид сургучных нашлёпок заставил оборотня нахмуриться, и Майяри поспешила оттеснить его плечом и воткнуть в замочную скважину обломок пера, стащенного ею со стола харена. Браслеты опять накалились, замок щёлкнул, и девушка дёрнула дверь на себя, безжалостно сдирая бумажки с печатями.

— Я быстро, — пообещала она, но закрыть дверь не успела.

Оборотень вцепился в створку и мрачно посмотрел на неё.

— Я с вами!

— Конечно, — улыбнулась раздосадованная Майяри.

Дверь за ними закрылась, и девушка вдруг охнула и схватилась за бедро.

— Что такое? — всполошился сопровождающий.

— Чулок сполз, — едва слышно прошептала смущённая Майяри. — Там всё очень болит, и я не стала сильно затягивать подвязку. Можете отвернуться ненадолго? Всего лишь на минуточку, мне хватит этого.

— Госпожа, вы выводите меня из себя! — не выдержал оборотень, но всё-таки отвернулся и раздражённо сложил руки на груди.

Майяри неловко качнулась и, охнув, вцепилась в его пояс. Мужчина вздрогнул и замер, застыв, словно дерево. Девушка как ни в чём не бывало повернулась правым боком к окну, задрала юбку и начала поправлять сползший чулок. Браслеты же накалились так сильно, что девушка почувствовала, как они начали прилипать к коже. По оконному стеклу побежали густые белые всполохи, похожие на падающий снег.

Через десять секунд, убедившись, что видимость для наблюдателей испорчена, Майяри села, на корточках подобралась к шкафу и, безжалостно прокусив подушечку пальца, начертила на стене чуть выше уровня пола свёрнутый в спираль круг. Быстро зачеркнула его, и вид стены едва заметно изменился, что на мгновение озадачило Майяри, но она быстро вспомнила, что комнату ремонтировали. Прижав все пять пальцев к поверхности, девушка призвала свои силы. Ощутимо пахнуло палёным, но девушка только закусила губы, и из стены, с хрустом разламывая штукатурку, выдвинулась дверца, открывая доступ к небольшому прямоугольному отверстию. Майяри запустила туда руку и вытащила мешочек размером с мужской кулак. Всплеск торжества заставил её на миг замереть.

Быстро распустив тесёмки, девушка, обернув ладонь подолом платья, поворошилась в блестящих камнях и вытащила с самого дна тёмный кристалл размером чуть меньше яблока. Его она засунула за широкий пояс платья, а кошель запихнула в карман плаща. Метнувшись к столу, она схватила потрёпанный справочник по артефактам и, вернувшись к схрону, запихнула книгу в него.

Захлопнув дверцу, девушка рукавом попыталась стереть знак со стены, но только размазала его. Этого, впрочем, оказалось достаточно: стена опять стала ровной и гладкой. Лохмотья штукатурки Майяри быстро запихнула под шкаф, не заботясь, что потом всё это могут найти. Пусть харен найдёт это.

Подскочив к застывшему мужчине, она опять повернулась боком к окну, задрала юбку и даже приподняла край панталон, открывая вид на шелушащуюся болячку. Завершив приготовления, Майяри легонько ткнула оборотня пальцем в поясницу и тут же вернулась к сосредоточенному подтягиванию чулка. Оборотень тряхнул головой, и в тот момент, когда по окну перестали скакать белые хлопья, дверь распахнулась и внутрь зашёл ещё один оборотень с длинной блондинистой косой. Майяри охнула, когда сияние светляка озарило её бедро, а вошедший мужчина растерялся и даже малость смутился.

— Разаш, вы что тут делаете? — шепотом напустился он на сопровождающего Майяри.

— Делаем? — озадаченно повторил сероглазый Майяри.

Девушка поспешила вмешаться, чтобы вошедший не обратил внимания на несколько неадекватный вид товарища.

— У меня чулок сполз, — дрожащим голосом ответила она, лихорадочно оправляя панталоны и подтягивая злополучный чулок. — А пришли мы за моими вещами.

— Какие вещи? — разозлился оборотень. — Харен велел сразу же выходить из общежития!

— Я не ожидала, что мы поедем сегодня, — девушка выпрямилась и недовольно посмотрела на него, — и не успела забрать вещи. А они мне нужны!

— Даже ценой жизни? — саркастически уточнил мужчина.

— Да, — с достоинством ответила Майяри и, подойдя к шкафу, распахнула его. Стащив с полки фиолетовые гава-лиимские чулки, девушка запихнула их в карман плаща к мешочку с камнями. — Теперь можем идти, — и направилась к выходу.

— Ты с ума сошёл?! — зашипели за её спиной на сероглазого. — Харен с тебя голову снимет! Если успеет добраться раньше господина Дагрена. Он злой как свора Тёмных духов!

Мужчине пришлось прервать своё гневное шипение и поспешить за Майяри, которая уже шагнула в коридор.

Глава 46. Гениальный артефактчик

На улицу они вышли в гробовом молчании. Сероглазый как-то подозрительно щурился на Майяри, но та не особо переживала. Даже если он прямо сейчас доложит своему начальнику, что она что-то замыслила, это не испортит её план. Кошель с камнями приятно грел карман и сильно поднимал настроение, давая уверенность в своих силах.

Снегопад усилился и, судя по ветру, продолжит усиливаться, что изрядно порадовало нервничающую Майяри. Как и полное отсутствие света. Пробирались они в стороне от тропинок по глубоким сугробам, проваливаясь в них почти по колено. Мужчины буквально несли Майяри под руки, стараясь проскочить просматриваемый участок как можно скорее. Но завернув за здание трапезной, они вдруг замерли и одновременно посмотрели направо. Пальцы их напряглись, впиваясь в руки девушки, а затем беловолосый неожиданно сорвался с места и, взвихряя снег в дымку, бросился к ближайшим густым кустам. Сердце Майяри сжалось, и она вдруг подумала, что план её может провалиться. Послышался короткий шум борьбы, и беловолосый направился обратно, таща за собой кого-то.

— Вот! — недовольный оборотень выпихнул свою находку вперёд, и Майяри, к своему удивлению и облегчению, узнала Рода.

Парень скалился и хмурился, но сильно не сопротивлялся. Видимо, и так понимал, что всё равно влетит. Так пусть хоть только от дяди.

— Совсем обнаглел! — блондин не сдержался и отвесил Роду оплеуху. — Думаешь, дядя за тебя заступится? Он же первым тебя и высечет. Чего здесь шаришься?!

Род молча зыркнул на Майяри и ничего не ответил.

— Любопытный нос бы твой обкорнать! — процедил сквозь зубы оборотень. — С нами теперь пойдёшь. Господин Дагрен сам решит, что с тобой делать. У-у, любитель лезть не в своё дело!

Замахнувшись ещё раз на парня, блондин грубо дёрнул его за локоть и потащил за собой. Майяри и сероглазый, помедлив, последовали за ними.

За складом тоже не светилось ни единого огонька. В полной темноте пофыркивали лошади, запряжённые в карету, и очерчивались три силуэта. В двух из них Майяри узнала харена и господина Шидая, без которого, видимо, ни одно важное мероприятие не обходилось, в третьем предположила мастера Дагрена. А когда этот третий ещё и дёрнулся в сторону Рода, уверилась в своём предположении.

— Почему так долго? — вроде бы спокойный голос харена вызвал дрожь своим скрытым недовольством.

— Госпожа мешала, — мрачно ответил сероглазый.

— Вот как? — светящиеся в темноте глаза уставились на Майяри.

От напряжения задрожали пальцы, в крови вперемешку со страхом вскипел азарт, и Майяри молча шагнула к харену, утягивая за собой сероглазого. Лишь на мгновение она заколебалась, внося в свой план небольшие изменения, а затем тихо произнесла:

— Я прошу прощения за это.

— Ну будет вам стоять, — нетерпеливо прошептал Шидай. — Садитесь и по…

Договорить он не успел. Майяри направила ладонь к земле, и раздался беззвучный взрыв. Весь нападавший снег взметнулся вверх, взвихрился и закружился, размётывая мужчин в разные стороны. Ранхаш столкнулся с кем-то из оборотней, невольно схватив его за рукав, но тот с треском вырвало из его пальцев, оставив в них только кусок меха с отворота. Воздух ещё раз сотрясло, и всё затихло. Взбитый вверх снег начал опускаться вниз подобно плотному облаку, накрывая собой распростёртые тела.

Первым на ноги вскочил мастер Дагрен. Следом почти одновременно поднялись Ранхаш и Шидай, но в плотной занавеси они почти ничего не видели, даже друг друга различали с трудом, хоть и стояли рядом.

— Где она?! — прорычал Ранхаш, пытаясь высмотреть хоть что-то в снежном тумане.

Услышав лошадиное ржание, он мгновенно сориентировался на противоположное направление, но шагнуть не успел. Бдительный Шидай перехватил его за локоть.

— Куда? — прорычал лекарь. — Вдруг у неё ещё что-то есть!

Ранхаш замер.

Снег медленно оседал, и в темноте начали вырисовываться три силуэта. Крепких оборотней можно было узнать сразу, а вот третья фигура не была похожа ни на Рода, ни на Майяри. Только через несколько секунд Ранхаш понял, что эта фигура принадлежит им обоим. Майяри стояла позади Рода, обхватив его одной рукой за плечи, а второй упираясь в его горло кинжалом.

— Я убью его, если подойдёте ближе, — решительно заявила девушка.

Руки господина Дагрена опустились, и он замер. Все застыли.

— Майяри, что на тебя нашло? — Шидая отодвинул капюшон на затылок, чтобы девушка могла видеть его лицо, и мягко улыбнулся. — Всё же было прекрасно, — кинжал опасно сверкнул. — Ну да, взрыв был не очень приятен, ты перенервничала, наверное, надумала всякое… Ранхаш, назад! — разгневанно зашипел лекарь на господина, и тот неохотно замер, не сводя светящийся взгляд с девушки. — Да и харен… немного сложная личность. Но сейчас-то ты чего добиваешься? Такое поведение только усилит подозрения в твою сторону, а ты же невиновна. Невиновна же?

— Невиновна, — мрачно ответила девушка, — и я хочу уйти.

— Но…

— Я хочу уйти! — девушка сорвалась на истеричный крик. — Я устала от ваших и от их игр! Я лишняя среди вас! Дайте мне уйти, или я убью его! — она дёрнула Рода на себя.

Парень выглядел на удивление спокойным и даже, пользуясь тем, что девушка не видит его лицо, что-то показывал бровями дяде.

— Майяри, это самая проигрышная ситуация, — продолжал увещевать её Шидай. — Ну что ты будешь с ним делать? — он указал на Рода. — Неужели действительно сможешь убить? Или потащишь с собой? Да его дядя тебе спасибо скажет за то, что избавила от этого поганца, а ты взвоешь уже через несколько часов. Давай мы успокоимся и поговорим. Отпусти парня, и поедем, куда мы там собирались ехать. Обещаю, мы даже не вспомним об этом происшествии. Ты перенервничала, это со всеми бывает.

— Я хочу уйти! — упрямо заявила девушка. — Я не хочу говорить! Просто отпустите меня!

— Майяри, просто не получится, — вкрадчиво произнёс Шидай, краем глаза наблюдая за тёмными силуэтами, подкрадывающимися к Майяри со спины. — Ты вспомни, сколько сил мы потратили, только чтобы познакомиться с тобой. К тому же столько оборотней — и все они мужчины — хотят владеть тобой. Разве можем мы отпустить столь привлекательную во всех смыслах особу?

— Не заговаривайте мне зуб… — раздался короткий свист, и арбалетный болт впился в плечо девушки.

Коротко вскрикнув, она подалась вперёд, а разъярённый Ранхаш рявкнул:

— Не стрелять!

Род воспользовался ситуацией и, вынырнув из захвата, ударил девушку локтем в живот. Майяри отшатнулась и согнулась от боли.

— Не трогать! — прорычал Ранхаш и сам направился к девчонке.

Внутри него клокотала ярость на болванов-подчинённых и на безголовую идиотку, которой именно сейчас вздумалось бороться за свою свободу и показывать характер.

Девушка неожиданно разогнулась, словно бы и не испытывала ни малейшей боли, и со спокойным величием посмотрела на харена. Тот, почувствовав неладное, замер, и Майяри, усмехнувшись, вытянула вперёд руку с оружием и разжала пальцы. Кинжал, сверкнув лезвием, улькнул в снег.

— Она просила предупредить, — прохрипела девушка и издевательски улыбнулась. — «Я гениальный артефактчик».

И исчезла.

Почти четверть минуты тишину нарушал лишь шелест падающего снега и свист усиливающегося ветра. Тёмные силуэты словно застыли во тьме, устремив непонимающие взгляды на опустевшее место. Шидай, опомнившийся первым, запалил светляк и пустил его по воздуху в сторону обалдевшего Рода. В тусклом сиянии блеснул бок тёмного, покрытого трещинами шара.

— Кристалл ложного облика… — Шидай присвистнул. — Её здесь нет.

— Тёмные! — выругался Дагрен. — Кристалл не могли пронести незаметно на территорию школы! Значит, он был здесь! Но где?

— У неё был тайник, — уверенно произнёс Шидай.

— Мы всё проверили и ничего не нашли! — решительно заявил Дагрен и, повысив голос, отдал приказ: — Искать её!

— Значит, не нашли, — Шидай посмотрел на господина и обнаружил, что тот подошёл к кристаллу и поднял его.

Ранхаш пристально всмотрелся в потрескавшуюся поверхность шара, словно пытаясь выяснить у него, как она посмела обмануть его, а потом с силой сжал пальцы. Шидай успел перехватить его за запястье и заставил ослабить хватку.

— Не порть улики, — одними губами велел лекарь. — Дай сюда.

Ощутив пустоту в одной ладони, Ранхаш осознал, что продолжает что-то сжимать во второй. Он поднёс её к лицу и увидел горсть меха, что вырвал из чужого рукава. Взгляд его невольно скользнул по одежде остальных. Скользнул и вернулся назад, всматриваясь с большей тщательностью. И ярость отступила, отдав место сосредоточенной ясности.

Ни у кого из присутствующих не было меховых отворотов на рукавах.

— Она взяла лицо одного из нас и ушла, — уверенно заявил харен и решительно выбросил мех. — Ищем двойника!

— Что? — Дагрен перестал испепелять племянника взглядом и посмотрел на харена. — Любая маскировка будет обнаружена охранкой в момент пересечения границы школы.

— Или не любая, — протянул Шидай, с интересом рассматривая кристалл. — Дагрен, эта девочка действительно гениальный артефактчик, добравшийся до своих инструментов и изобретений. Боюсь, у нас наконец-то появились серьёзные проблемы. Ранхаш?

Харен уже выводил выпряженную из кареты лошадь в сторону ворот.

— Ты куда?

— За ней, — коротко ответил Ранхаш, вскакивая на спину лошади.

— Жди меня. У неё могут быть ещё такие штуки.

— Штуки? — Ранхаш пристально уставился на лекаря. — Она колдовала, Шидай! Она сама это сделала, неужели ты не видел?

Толкнув лошадь пятками в бока, харен сорвался с места и пустился вскачь в сторону ворот, оставив озадаченного Шидая переваривать новость.

— Хлябаный дуп… — начал было Дагрен, но, вспомнив о племяннике, рявкнул: — Заткнул уши и пошёл спать!

Тот послушно зажал уши ладонями и направился в сторону общежития, продолжая обеспокоенно оглядываться.

— Разаш, собери всех! — распорядился мастер. — Устроим грандиозную облаву.

Стража на воротах бдительно вскинула головы, когда в дымке падающего снега вырисовался тёмный силуэт, но расслабилась, узнав при ближайшем рассмотрении товарища.

— Сменился, Разаш?

— Ага, — кисло отозвался тот. — Устал как проклятый.

— А чё без лошади-то? — удивился один из охранников.

— Мне сегодня недалеко, — отозвался Разаш и, не останавливаясь, миновал ворота.

— Странный он какой-то, — удивился один из оборотней, провожая удаляющуюся фигуру взглядом. — Даже поболтать не остановился.

— Да умаялся! Господин Дагрен сейчас с тех, кто на внутренней охране, три шкуры дерёт.

Фигура незадачливого Разаша окончательно скрылась за пеленой снегопада, и стража продолжила топтаться на месте, пытаясь согреть озябшие ноги.

— Кто едет? — гаркнул один из них, заслышав лошадиный топот.

Всадник пронёсся мимо стремительно, как снежный призрак, оставляя за собой дымку холодной взвеси. Бдительный оборотень вскинул на плечо арбалет, но товарищ придержал его за локоть.

— Стой, это харен! И чего это он такой взмыленный? Ох, что-то мне это не нравится…

Глава 47. Безграничное терпение харена

Черноволосый мужчина торопливо завернул в улочку между домами и притаился за разлапистыми, покрытыми пушистыми снежными одеждами ветками, которые смородиновый куст выпростал между прутьями ограды. До слуха донёсся стремительный лошадиный топот, и сердце испуганно сжалось. Всадник пронёсся мимо, но мужчина не не спешил расслабляться. Спиной вперёд, продолжая смотреть туда, откуда пришёл, он выскочил из улочки уже на другую улицу и бросился бежать что есть сил.

Майяри понимала, что у неё очень и очень мало времени. Самое большее четверть часа, после чего харен поднимет на её поимку весь город. Сейчас всё зависело от того, кто окажется быстрее: она или харен.

В этой части города она ориентировалась очень хорошо. Частенько гуляла здесь с Виидашем после занятий, да и от лекаря возвращалась по этим же улицам. Поэтому, пролетев мимо домов богатых торговцев, девушка быстро завернула в неприметный проулок, в конце которого оказалась невысокая стена. Если бы кто-то в этот момент заглянул сюда, то увидел бы, как высокий мужчина собирает воздух у своих ног, потом затыкает его за пояс и перебирается через стену так, словно ему что-то между ног мешает.

По другую сторону стены тупиковая улочка выходила на широкую, пустынную в такой снегопад улицу. Майяри бросилась бежать, наплевав на всё ещё не заживший до конца бок и горящие огнём руки. Ей во что бы то ни стало нужно успеть добраться до Лосиных троп.

Ранхаш резко потянул на себя поводья, и лошадь аж присела на задние ноги и возмущённо заржала. Лихорадочно осмотревшись, мужчина принюхался, но лишь досадливо поморщился: в большом городе, да ещё в метель, найти слабый запах было просто невероятно. Он попробовал прислушаться к своей интуиции, но та, как это обычно бывало в возбуждённом состоянии, молчала.

Взглянув вверх, оборотень направил лошадь к низенькой полуподвальной пристройке и, ловко встав на спину животного, перескочил на крышу. С крыши он забрался на карниз здания, к которому примыкала пристройка, а с него, цепляясь за оконные наличники и выискивая носками сапог стыки между каменной кладкой, полез наверх. На крышу он забрался, подтянувшись одним плавным движением, и легко взбежал по покатой кровле на конёк, где и замер, высматривая в сгустившемся снегопаде тёмные фигурки. Она не могла убежать слишком далеко.

В снежной пелене темнело не так много силуэтов. В такую погоду даже отъявленные пьяницы предпочтут терзаться жаждой дома, а бродяги и не подумают вылезать из своих укрытий. Ранхаш быстро выделил стремительно бегущую фигурку и, хищно раздув ноздри, подался вперёд. Снежный наст под его ногами пришёл в движение, и мужчина поехал вниз. Ранхаш продолжал пристально смотреть за бегущим силуэтом, пока подошва его сапог не упёрлась в край карниза. После этого он посмотрел вниз и, смерив глазами расстояние до соседней крыши, прыгнул.

Когда Майяри выскочила на Лосиные тропы, снег уже уплотнился до состояния зыбкой завесы. Нужный дом она нашла, больше ориентируясь на внутренние ощущения пространства, чем действительно узнав его, а подбежав ближе и учуяв сильный запах пива, только убедилась, что не ошиблась. Втиснувшись в щель между жилым домом и таверной, девушка боком пробралась по сугробам до середины стены дома и забралась в узкую нишу. Ниша до половины была заметена снегом, стены её обледенели и, чтобы добраться до каменной кладки, пришлось призвать силу, которая от боли, что намертво въелась в руки, почти не слушалась.

Лёд треснул очень неохотно, а кирпичи и вовсе не захотели покидать свои места. Только слегка поворошились. Пришлось, сдирая пальцы в кровь, вытаскивать их вручную. С трудом вытащив четыре кирпича, Майяри запустила внутрь руку по самое плечо и выволокла наружу вещевой мешок. Он был так плотно набит, что едва протиснулся в отверстие. Внутри что-то недовольно хрустнуло, когда Майяри с силой дёрнула его на себя, но она, не обратив на звук внимания, с жадностью осмотрела мешок и торопливо смела следы крысиного помёта.

Первым делом, распустив завязки, девушка схватила лежащие на самом верху перчатки и, уже натянув их, начала копаться в мешке.

Этот схрон Майяри создала сразу после поступления в школу и спрятала сюда мешок, в который сложила всё, что могло понадобиться ей в случае побега. Кроме еды. Иначе от крыс вещи не спасли бы и отпугивающие вредителей травы. Здесь же она хранила то, что опасалась оставлять в школе. Она и так очень рисковала, делая тайник в собственной комнате, но ей нужно было место для хранения запрещённых законом артефактов, которые могли помочь ей спастись, если бы в школу нагрянул кто-то из её преследователей. Только из-за тайника она и устремилась в школу в злополучный день ограбления, но не успела добраться: стража нагрянула раньше. Надо было сразу мчаться на Лосиные тропы, но школа в тот момент была ближе. А потом её отрезали и от Лосиных троп, и пришлось бежать с пустыми руками.

Майяри опасливо выглянула из своего укрытия, но никого подозрительного на улице не заметила. Её маленькая шутка наверняка уже раскрылась. Она даже не смогла толком настроить ложный образ. Времени не было: всего две секунды, чтобы отдать приказ, а после набросить на себя щит и скрыться. Ну и страху она натерпелась, когда в её рукав вцепился харен! Даже подумала, что щит не сработал. Но выбравшись из снежного облака, погони за собой не обнаружила и поспешила к воротам. План удался: её не остановили. Вниманием многочисленной охраны завладела лже-Майяри, и никто не заметил, что Разашей стало два. И без того было на кого смотреть. А если бы она попыталась провернуть подобное, будучи наедине только с сероглазым, то ничего бы не вышло. Нужно было отвлечь внимание, и для этого послужил взрыв, затем затеряться — а затеряться в толпе проще — и потянуть время, с чем должен был справиться ложный облик.

Но больше всего Майяри боялась ворот. Она могла только предположить, какую именно защиту выставил мастер Дагрен. Он наверняка очень хорош в своём деле и не стал бы использовать общеизвестные охранки. Только что-то изобретённое им самим. В схроне у Майяри имелось множество маскирующих амулетов, самых разных: сильных и слабых, известных и созданных ею… Но девушка побоялась использовать их и выбрала заклинание, изобретённое ею семь лет назад, которое она называла цветным щитом. К её удаче, охранка не сработала на защиту.

Зашипев от досады — нужное никак не находилось, а время утекало — Майяри запустила руку в мешок по самый локоть и наконец нащупала бархатный мешочек и вытащила. Внутри что-то звякнуло, и девушка поспешила ощупать находку, чтобы убедиться, что это то самое, и радостно улыбнулась: через ткань прощупывались четыре достаточно крупных шара. Теперь ей нужно ещё совсем немного времени, и можно будет бежать дальше.

Выскочившая на Лосиные тропы девушка нервно осмотрелась и, набросив капюшон на голову и подобрав юбки, бросилась бежать по улице как можно дальше от школы. Навстречу ей попался только один оборотень, на которого она налетела, не разглядев в снежной занавеси.

— Тпр, малышка, — пьяно протянул мужчина, выдохнув белёсое облако, крепко пахнущее вином.

— Остолоп! — не сдержалась Майяри и, обогнув его, заторопилась дальше.

— Куда ж ты? — крикнул пьяница ей вслед, но девушка нырнула в переулок, исчезнув из видимости. — Вот же… баба! — обиженно протянул оборотень и вздрогнул, когда мимо него пронеслись чёрные тени. — Ох, божиня-заступница! — обмахнулся мужик и часто-часто заморгал, пытаясь прогнать привидевшихся Тёмных духов из головы.

Тени беззвучно скользнули в переулок и рассыпались в разные стороны, беря убежавшую вперёд девушку в клещи. Переулок вынырнул на улицу ремесленников, и тени на мгновение застыли, пытаясь понять, куда именно повернула беглянка, и, сориентировавшись на следы, свернули за мастерскую кожевника к складским помещениям.

Склады стояли в два ряда, а дорога, идущая между ними, упиралась в высокий забор. Тени замерли и напряжённо заозирались, пытаясь выискать девушку в темноте и густом снегопаде.

— Вот же шустрые, — ласково пропел женский голосок, и оборотни как один развернулись и обнаружили, что девушка стоит рядом с ближайшим к ним складом и небрежно опирается бедром на стену. — Думала, дольше ухаживать будете, а вы сразу к горячему.

— Прости, Майяри, терпением не отличаюсь, — весело ответил Шидай, выходя чуть вперёд и встаскивая с головы капюшон. — Грешен, красивые женщины начисто разума лишают.

Девушка неожиданно чарующе рассмеялась. Переливчатый звонкий смех звучал одновременно кокетливо и издевательски. Чудилось в нём даже что-то злодейское.

— Оно и видно, господин, — снисходительно проворковала беглянка и изящно взмахнула рукой, словно бы отсылая надоедливых преследователей прочь.

Порыв ветра, взявшийся из ниоткуда, снёс оборотней с ног и, протащив по сугробам, залихватски засвистел и поднял в воздух весь снег, что успел нападать здесь с начала зимы. Не ограничившись сугробами, злодеистый хулиган смёл шапки с крыш и, щедро, как лавиной, засыпав преследователей, исчез.

Шидай откопался одним из первых, но девушка уже исчезла.

— Живо вылезайте! — зарычал раздосадованный лекарь на подчинённых и сам выдернул одного из оборотней за шиворот из снега. — Вот же мелкая поганка!

Радостная девушка выскочила обратно на Лосиные тропы и, хохоча над незадачливыми оборотнями, нырнула в переулок на противоположной стороне улицы, а затем сразу повернула налево, протиснулась между домами и выбежала в широкую Торговую улицу. Ненадолго застыв, Майяри осмотрелась, выбирая, в какую сторону направиться, и наконец шагнула в сторону площади.

— Чем заметнее, тем лучше, — довольно протянула она, козочкой прыгая по сугробам.

Она даже не успела отскочить, когда кто-то спрыгнул прямо перед ней с крыши. Только затормозила, удивлённо уставившись на сидящего перед ней на корточках харена, и распахнула рот. Ранхаш вскинул голову, и жёлтые глаза с непередаваемой злостью уставились на девушку. Выбросив вверх руку, он стремительно поднялся и схватил беглянку за горло. Пальцы его полыхнули голубым, и Майяри, удивлённо охнув, покачнулась. Ранхаш почти сразу разжал пальцы, и девушка, закатив глаза, как куль свалилась в снег к его ногам. На шее её тонким росчерком заалела царапина, и харен досадливо посмотрел на выпущенные когти.

Закрыв глаза, Ранхаш сквозь зубы выпустил воздух и, почувствовав себя уже более спокойным, мрачно посмотрел на распростёртое тело.

— Что ж, — тяжело протянул оборотень, присаживаясь на корточки и натягивая на голову девушки капюшон, — в этот раз мы поговорим более обстоятельно.

Надвинув на лоб собственный капюшон, Ранхаш взвалил на плечо безвольное тело и, слегка припадая на левую ногу, зашагал в сторону сыска, чтобы поговорить с самодовольной девчонкой в более подходящей обстановке.

— Тёмные! — раздосадовано выругался Шидай, осматривая Лосиные тропы. — Разделяемся и ищем! Быстрее-быстрее! Бегает она как оборотень!

Подчинённые бесшумно растеклись в разные стороны, а сам лекарь вскинул голову и осмотрелся, оценивая высоту домов.

— Дядя? — раздался удивлённый возглас рядом.

Нервный Шидай резко обернулся и увидел несколько потрёпанного Викана.

— Ты-то здесь откуда? — раздражённо спросил лекарь.

— Так отсюда, — парень весело указал на двери таверны. — А вы тут…

— Не до тебя! — отмахнулся Шидай.

Улыбка тут же сползла с лица Викана, и он, прищурившись, окинул нервного лекаря взглядом. Ему нечасто приходилось видеть дядю в таком растрёпанном настроении.

— Неужто что-то с Ранхашем? — мрачно предположил он.

— Викан, я занят! — огрызнулся Шидай, быстро шагая в сторону тянущегося к небу храма. — Невеста твоя сбежала!

Выплюнув это, оборотень с разбега взбежал по стене, уцепился руками за край навеса, выступающего над входом, и, подтянувшись, забрался на него.

Викан, прицокивая от восхищения, с удовольствием наблюдал, как Шидай, цепляясь за карнизы, уступы и декоративные загогулины, лезет вверх. А когда лекарь добрался до крыши и замер там, с жадностью осматривая все окрестные улицы, поднял руку и пошевелил пальцами, словно приманивая кого-то. Из пелены снегопада вынырнул высокий серьёзный оборотень, чьи чёрные волосы уже слегка серебрила седина.

— Господину что-то угодно? — почтительно спросил он.

Викан широко улыбнулся и мягко, словно кот, мурлыкая, пропел:

— Невеста у меня сбежала. Поохотиться бы.

— Как прикажете, — оборотень махнул рукой, и в пелене снегопада стремительно мелькнули чёрные силуэты.

Заснувший Варлай вскинул голову со стола сразу же, как до его слуха донёсся звук чужих шагов. Дверь сыска распахнулась, запуская внутрь снег и мужчину с капюшоном на голове, нёсшего, если судить по юбке, на плече женщину.

— Ты… — начал было Варлай, но умолк, стоило вошедшему сбросить капюшон.

На парня холодно взглянули пронзительные жёлтые глаза харена.

— Я в допросную.

— Да, конечно, — растерянно отозвался молодой мужчина и, спохватившись, поспешно спросил: — Я вам нужен?

Уже почти миновавший холл харен остановился и, помолчав пару секунд, бросил через плечо:

— Да, иди за мной.

Варлай вскочил и едва не растянулся на полу, зацепившись спросонок за ножку стола.

В допросной харен сгрузил свою ношу на кресло с цепями и отпихнул в сторону стол. Варлай с удивлением опознал в женщине Амайяриду, о которой в сыске сейчас говорили не иначе как шёпотом. Вроде бы её в ближайшие дни должны были перевезти в какое-то тайное место. Неужто тайное место — это сыск? Где она тут жить будет?

— Харен, а что…

— Закрой дверь и встань около неё, — распорядился Ранхаш. — Если вдруг бросится к выходу — оглуши. Только, — харен пристально посмотрел на напрягшегося Варлая, — аккуратно. Она мне нужна живая.

Сказав это, Ранхаш сунул девушке под нос сложенные горстью пальцы. Их кончики вспыхнули красным, и Майяри, дёрнув головой, застонала.

— Господин, — девушка мутным взором посмотрела на Ранхаша и укоризненно протянула, — что вы со мной сделали?

Как ни был зол Ранхаш, но он сразу обратил внимание, что с девушкой что-то не так. Расслабленную позу можно было ещё приписать к тому, что беглянка не до конца пришла в себя, но вот взгляд… Он как-то изменился. Ранхаш не мог понять, что именно изменилось, но он определённо был более открытым. Неужто она поняла, что держать маску уже поздно? Её коварная личина раскрылась сегодня сама.

— Ох, как больно, — Майяри томно вздохнула и, изящно изогнув шею, медленно провела по ней кончиками пальцев, а затем, пристально смотря на харена, облизала каждый из них. — Уже два раза оцарапали, — недовольно сморщила носик она, поднося к глазам указательный палец и отправляя в рот и его. Насыщенно-алые губы сомкнулись вокруг него и выпустили наружу уже влажно-блестящим.

Варлай закашлялся и привлёк царственное внимание беглянки. Она с интересом окинула его взглядом, оценивающе осмотрела его бёдра и, вскинув глаза, весело повела бровями, чем привела парня в смущение.

— Так что вам нужно от меня, господин, раз вы так рьяно захотели встретиться со мной? — Майяри вернула своё внимание озадаченному харену.

Ранхаш бы предположил, что перед ним очередной ложный образ, но от двух царапин он бы уже давно исчез. Девушка же сидела и, закинув ногу на ногу, насмешливо смотрела на него.

— Издеваетесь? — холодно предположил он.

— Как можно? — искренне опечалилась обвинением Майяри. — Я честна с вами, господин.

— Значит, вот вы какая на самом деле, — глаза Ранхаша нехорошо прищурились. — Должен признать, за нос вы водили нас здорово. В какой-то момент даже почти поверил, что вы действительно невиновны.

— Какая вина? — кокетство исчезло с лица девушки, и она недовольно воззрилась на харена. — Я ни в чём не виновата!

— Я не склонен сейчас слушать очередное враньё, — процедил сквозь зубы Ранхаш, — поэтому серьёзнее… госпожа.

— Я даже не знаю, в чём вы меня обвиняете, — нагло заявила Майяри.

— Я напомню, — харен склонился к её лицу и тихо произнёс: — В ограблении. И убийстве.

— Фу, глупости какие, — сморщилась от отвращения девушка. — И кто вам это наплёл? Тот, с голубиными крыльями? — в её голосе прозвучала нескрываемая издёвка.

— С крыльями? — повторил Ранхаш. — Значит, у вас всё-таки были сообщники. Так что же с ними случилось? Разругались? Или же сегодня вы сбежали к ним?

— Сообщники? — презрительно протянула беглянка. — Если я захочу что-то сделать, то мне не потребуется чья-то помощь. Поверьте, господин, если бы в моих мыслях появилась идея кого-то ограбить, например, — она игриво стрельнула глазами на харена, — вас, я прекрасно справилась бы и одна.

— Хватит дурить мне голову! — прорычал Ранхаш. Терпение его стремительно истончалось. — Твой сегодняшний побег уже говорит против тебя. Тебя ведь кто-то ждёт здесь, в городе? Иначе с чего бы ты сорвалась с места больная и почти без сил? Наверняка именно сообщники год назад потрудились замести твои следы, чтобы ты не попалась сыскарям. В одиночку бы ты точно не справилась.

— Я? — девушка откинула голову назад и расхохоталась.

Смеялась она долго, окончательно запутав харена. Ранхаш уже не понимал, есть ли в этой женщине хоть что-то от прежней Амайяриды, которую он знал. Он ещё раз с сомнением осмотрел царапины и мрачно уставился на девушку.

— Она неадекватная какая-то, — с опаской заметил Варлай.

Майяри прекратила смеяться и, широко улыбаясь, уставилась на харена.

— Господин, на моём счету семьдесят семь побегов! — торжественно произнесла она и, насладившись воцарившейся тишиной, продолжила: — Удачный среди них, правда, только один, но мой опыт настолько огромен, что я смогу сбежать и из личной тюрьмы хайнеса. Точнее, тем более из тюрьмы хайнеса, — презрительно фыркнула Майяри. — Неужели вы думаете, что мне нужен кто-то, кто наверняка рядом со мной будет обузой?

Откинувшись на спинку кресла, девушка сложила руки на груди и вопросительно взглянула на замершего харена.

Лицо того не отражало ровным счётом ничего. Внутри же улеглась даже ярость. Ранхаш ещё раз прокрутил в голове услышанное. Семьдесят семь побегов? Шагнув вперёд, он склонился к лицу девушки и проникновенно спросил:

— Ты кто?

— Неужели хочешь узнать? — глаза Майяри оживлённо вспыхнули, и она подалась ему навстречу. — О, тебе понравится, — выдохнула она.

Рука её потянулась к оборотню, но он не испугался и остался стоять на месте, продолжая мрачно смотреть на неё. Вздрогнул Ранхаш, только когда её ладонь коснулась его левого колена. Неожиданно девушка приподнялась и резко подалась ему навстречу. Он было отшатнулся, но девичьи пальцы впились в его бедро и левая нога подвела. Ранхаш покачнулся, оступился и полетел на пол. Майяри полетела вместе с ним. В последний миг он успел схватить её за горло, не позволяя их лбам столкнуться, но девушку это не остановило. Вытянув шею, она накрыла горячими влажными губами рот Ранхаша, с жадностью впиваясь в них и выпивая воздух из его груди. В голове оборотня мгновенно помутилось. Шокированный и ошарашенный, он покорно позволил девушке смять свои губы и тихо охнул от неожиданности в её рот, когда горячий язык коснулся его нёба. Девичьи пальцы зарылись в его волосы, приподнимая его голову и углубляя поцелуй. Майяри, казалось, хотела съесть его. Съесть с особым наслаждением, мучая мужчину под собой самой сладкой пыткой. Её свободная рука бесстыже скользнула под плащ оборотня на пах и, медленно огладив его, уверенно сжала пальцы. Рука, держащая её за горло, разжалась сама собой.

А затем резко всё прекратилось. Варлай за шиворот оторвал девушку от харена и, швырнув её обратно в кресло, обеспокоенно склонился над начальником.

— Господин, что она с вами сделала?

Ранхаш ошалело посмотрел на него и мотнул головой. Тяжелая муть не исчезла, только бултыхнулась от одного уха к другому, горячая волна, зародившаяся в груди, и вовсе растеклась по всему телу.

Сесть получилось не сразу. Ослабевшие руки неожиданно подвели так же, как и больная нога. Кое-как умостившись на заднице, Ранхаш очумело уставился на девчонку и наконец вспомнил о том, что нужно вдохнуть воздух. Свежий воздух только разжёг пылающий в груди пожар, и взгляд харена потяжелел, став подобным лаве.

— Ну вот, опять оцарапали, — расстроенно протянула Майяри, трогая свою шею. — Утекает! — с воистину трагическим вздохом она возвела взгляд к потолку, а затем, шкодливо стрельнув глазами на взбешённого харена, кокетливо пропела: — Не забудьте потом поблагодарить её за мою ласку.

На деревянное сиденье кресла бухнулись тёмный кристалл и цепочка с кулоном в виде железного шара. Кристалл скатился с ровной поверхности и, грохнувшись на пол, засверкал глянцевой поверхностью в дальний угол, где и замер.

— Очуметь! — потрясённо выдохнул Варлай. — Харен… — он взглянул на начальника и испуганно застыл.

Лицо господина Ранхаша словно бы закаменело, а взгляд, казалось, покрылся коркой наихолоднейшего льда.

— Выйди, — чуть слышно потребовал он.

Варлай не заставил себя уговаривать и вскочил в коридор. Уже там он опасливо приник к двери, прислушиваясь к происходящему внутри. Несколько минут ничего не происходило. Потом послышались тихие шаркающие шаги, скрип дерева на полу… Раздавшиеся следом жуткий грохот и треск заставили Варлая отскочить от двери на две сажени. Грохот повторялся и повторялся, сопровождаясь душераздирающимся треском разламываемого дерева.

Когда всё стихло, внутри ещё некоторое время царила полная тишина, а потом до слуха напряжённого Варлая донеслось:

— Войди.

Парень опасливо приблизился к двери и совсем чуть-чуть её приоткрыл.

На полу допросной валялись обломки некогда крепкого тяжелого дубового стола. Сам харен стоял спиной к двери, и спина его выглядела довольно спокойно.

— Разбуди данетия Трибана и собери всех сыскарей, — ровным голосом, не поворачиваясь, приказал господин Ранхаш и повторил: — Всех.

Голова его медленно повернулась, и Варлай напряжённо выпрямился под пристальным ледяным взглядом.

— Её нужно найти, — спокойный голос перешёл в шёпот. — Обязательно нужно найти. Это ясно?

Варлай нервно качнул головой.

— Выполняй, — так же шёпотом приказал харен, и парень отскочил от двери.

Глава 48. Где она?

В дверях Варлай налетел на господина Шидая. Лекарь спешил так же сильно, как и парень, поэтому столкновение вышло весьма болезненным. Более высокий и крепкий Шидай устоял на ногах, а вот Варлай, взмахнув руками, попытался уцепиться за косяк, но всё равно упал, оставив на дереве глубокие царапины. Впрочем, падение его совсем не расстроило. Наоборот, увидев лекаря, молодой мужчина ликующе улыбнулся и лихорадочно зашептал:

— Как хорошо, что вы здесь! Харен в бешенстве! Он притащил сюда госпожу Амайяриду, но она напала на него, а потом исчезла! То есть это была не она, а кристалл… Ну этот, ложный… А господин так разозлился, что разнёс всю допросную и…

— Напала? — нахмурился Шидай. — С ним всё в порядке?

— Нет! — горячо заявил парень. — Он совсем не в порядке, — увидев, как меняется лицо лекаря, Варлай поспешил добавить: — Она его не ранила, но вот настроение…

Шидай не стал больше слушать сумбурные объяснения и, протиснувшись мимо сидящего на полу оборотня, бегом устремился в допросную.

Ранхаш продолжал неподвижно стоять спиной к двери и на явление запыхавшегося лекаря не обратил никакого внимания. Шидай обеспокоенно осмотрел его и, убедившись, что господин действительно цел, окинул взглядом уже комнату.

— Ранхаш, всё хорошо? — напряжённо спросил мужчина, разглядывая разбросанные обломки. Ранхаш выходил из себя крайне редко, а мебель ломал только в глубокой юности. — Что здесь произошло? Варлай что-то непонятное наплёл. Я видел, как ты поймал Майяри и потащил её сюда. Мы с ней тоже сталкивались, но она сбежала.

Ранхаш молча кивнул в сторону дальнего угла комнаты, и в глаза Шидаю сразу бросился тёмный кристалл. Присвистнув, лекарь малость успокоился — обманки слишком хрупки, чтобы причинить кому-то физический вред — и направился к артефакту. Присев рядом на корточки, мужчина придирчиво осмотрел его со всех видимых сторон, но обнаружил только три лёгкие царапинки.

— Оболочка цела, можно даже ещё раз активировать, — заметил он.

— Не тронь! — резко вскинулся Ранхаш, и Шидай удивлённо посмотрел на него.

— Там что-то опасное?

Ранхаш прикрыл глаза и медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Внутри клокотала и бурлила злость, в теле всё ещё ощущалась горячечная слабость, вызванная неожиданным и постыдным нападением. Во рту всё горело, словно бы чужой язык продолжал уверенно оглаживать нёбо, а чужие губы властно, даже грубо давить на его губы, вызывая в них возбуждённое покалывание. От воспоминаний о горячем влажном рте от груди к коленям хлынула тёплая волна. Но перестать думать о поцелуе Ранхаш не мог. Стоило ему выбросить из головы все мысли об этом, как внизу живота вспыхивало остро-томительное возбуждение, вызванное наглым прикосновением. Лучше уж вспоминать губы! Боги, возбудиться из-за бесстыдного поведения женщины, непонятно каким образом замешанной в ограблении и убийстве… Нет, даже хуже! Позволить сделать подобное с собой обманке — провести как какого-то щенка, макнуть мордой в лужу и издевательски посмеяться напоследок! И он сам в этом виноват. Он недооценил её, позволил себе увериться в её благоразумии и даже начал верить в то, что она говорит правду.

Он позволил, сам позволил провести себя.

— Нет, — процедил харен, — но всё равно не трогай.

— М-да, — Шидай задумчиво повёл бровями. — Интересно, сколько у неё таких игрушек? Я уже поднял на поиски всех, кого можно, и даже осмелился бы заявить, что она не уйдёт, но теперь я в сомнениях. Мы даже её запах не чувствуем. И тот, который ты повесил на неё сегодня, тоже не нахо… — лекарь запнулся, увидев на стуле кулон. — Ох, что-то мне подсказывает, что у неё полный набор всяких запрещённых амулетов и частью из них она могла снабдить свои образы. Эта малышка, — он кивнул на кристалл, — чем-то раскидала нас.

— Помолчи, пожалуйста, — глухо попросил Ранхаш.

Заинтригованный Шидай бросил на господина взгляд через плечо и, увидев плотно сжатые губы, нахмурился.

— Точно всё хорошо? Может, болит…

— Не болит! — резко ответил Ранхаш, распахивая глаза.

— Ого! — брови лекаря поражённо поползли наверх. — Вот это тебя проняло! Обидно, конечно, садиться в лужу, но не первый же раз…

— Шидай! — свистяще прошипел Ранхаш, и озадаченный оборотень умолк.

— Меня прям снедает любопытство, — после небольшой паузы протянул Шидай, — что здесь произошло, раз ты себя даже взять в руки не можешь?

— Не трогай меня, — решительно заявил Ранхаш и развернулся в сторону двери. — Нам нужно обязательно её поймать. Её побег уже говорит о том, что она дурила нам головы. Она по уши в этом деле и наверняка знает значительно, значительно больше, чем говорит! Сейчас поезжай домой, возьми из моего схрона эти артефакты-письма, что создала она, и отправляйся к господину Абрерию. Пусть он начнёт исследование немедленно! Мне нужно знать всё о её возможностях!

— Хорошо, — покладисто ответил Шидай и, незаметно переложив кристалл в карман своего плаща, поднялся.

— И сделай кое-что ещё, — Ранхаш мрачно взглянул на него.

Преследуемая девушка бежала по улицам города так быстро, что в густом снегопаде очерчивался только стремительный чёрный силуэт. Но и преследователи не отставали. Тёмные фигуры бесшумно скользили в переулках, перескакивали с крыши на крышу и постепенно окружали беглянку.

Но кольцо сомкнуться не успело. Девушка неожиданно для преследователей сама загнала себя в тупик, повернув на улицу, упирающуюся в высокую, сажени в две, каменную стену. Майяри метнулась туда-сюда, но поняв, что обходные пути уже перекрыты, повернулась спиной к преграде и спокойно уставилась на окружающих её оборотней.

— Осторожнее, — шепнул кто-то. Предостережение тихим шелестом прозвучало в завывании ветра, и вперёд выступили мужчины, по рукам которых скользнули голубые искры.

Девушка прищурилась и, хищно шевельнув ноздрями, неожиданно упала на четвереньки. Преследователи отшатнулись, но всего лишь на шаг, а беглянка вдруг выгнулась и начала стремительно обрастать шкурой. Шкура сперва наросла на ногах, надеваясь на них подобно чулкам и видоизменяя их в лапы. Длинный подол платья разорвался, свернулся жгутом в районе ягодиц девушки, и вот воздух яростно хлестнул длинный пушистый хвост. Закованное в шкуру туловище стало более гибким, длинным и широкими, руки «облачились» в лапы, а голову словно шлемом закрыла массивная звериная башка. Крупный барс поднялся на лапы и, ужасающе сморщив морду, разъярённо зашипел.

— Что за хрень? — не удержался кто-то.

Озадаченные странным и неожиданным оборотом, преследователи настороженно присматривались к разъярённому зверю.

— Окружай, — раздался приказ.

Барс яростно ощерился на подступившихся мужчин и, круто развернувшись, бросился на стену. Несколько запоздавших арбалетных болтов звякнули о камень, а зверь в мгновение забрался наверх. Но перескочить на другую сторону не успел. Мощное жёлто-коричневое тело сбило барса с вершины стены, и они оба полетели вниз. Бухнувшись вниз, барс и напавшая на него пума сцепились с утробным урчанием.

Беглянка всячески пыталась избежать острых зубов и мощных когтистых лап, но противник был слишком силён и проворен. Подмяв под себя кошку, кот вцепился в её горло, но несильно, только чтобы утихомирить противницу. Та же яростно извернулась, чуть ли не сворачивая сама себе шею, и полоснула пуму по брюху когтями. Кот было дёрнулся, но на его теле не осталось никаких следов. Кошка же, воспользовавшись секундным замешательством, оттолкнула его задними лапами и бросилась прочь. Яростно взревев, пума бросилась за ней и, прыгнув, полоснула обеими лапами по крупу. Барс стремительно изогнулся и ударил противника лапой по башке, но лапа эта вдруг истончилась, а затем и вовсе пропала. Царапины, оставленные пумой, начали расползаться, но кровь из них не хлынула. В прорехах показалось тело. Сперва были видны только закрытые платьем ягодицы, потом шкура начала истончаться и открывать вид на остальные части тела. Пума, озадаченная странным явлением, подозрительно прижав уши, отступила. Вскоре на снегу осталась лежать только девушка, безучастно смотрящая в скрытое пеленой снега небо. Но и она исчезла через несколько секунд, оставив после себя только тёмный шар.

Маги непонимающе переглянулись, другие преследовали напряглись и заозирались по сторонам, словно ожидая нападения.

— Какого Тёмного?! — не выдержал один из магов. — Что это?

— Хрибный знает, — с досадой ответил его товарищ, с опасением посматривая на лежащий на снегу шар и не спеша к нему приближаться.

Раздался хруст, и маги уставились на пуму, тело которой менялось и выгибалось. Её оборот проходил по всем правилам: кости сминались, шерсть уходила в кожу, части тела видоизменялись и перестраивались. Через минуту на ноги поднялся господин Дагрен. Укрытый одними лишь длинными волосами, оборотень, словно не замечая холода и снега, босиком прошёл к кристаллу и, опустившись перед ним на корточки, поднял и поднёс к своим глазам.

— Действительно, гениально, — кисло протянул мужчина, рассматривая кристалл ложного облика.

То, что перед ним именно кристалл ложного облика, Дагрен был уверен. На поверхности шара змеилась глубокая царапина, почти добравшаяся до содержимого, скрытого внутри. Оборотень видел, как под тонкой корочкой вспыхивает серебристыми искрами тягучая жидкость, и чувствовал, как внутри перемещаются незакреплённые сферы. Но это явно были не привычные ему кристаллы ложного облика, действие которых в большинстве случаев прекратилось бы ещё в тот момент, когда он сшиб кошку на землю. Сам он никогда не увлекался созданием артефактов подобного рода, но, сталкиваясь с ними постоянно, Дагрен прекрасно знал, что самое слабое их место, над исправлением которого уже много времени бьются артефактчики, — это хрупкость.

— Господин.

Дагрен посмотрел через плечо и увидел, что один из подчинённых протягивает ему плащ. Только после этого мастер наконец почувствовал, что его ягодицы ощутимо замёрзли. Встав, мужчина мощно потянулся, разминая ноющие после оборота мышцы, и, приняв плащ, повернулся к замершим в ожидании его команды оборотням.

— Продолжаем искать, — приказал он, набрасывая на плечи одежду. — Но предельно осторожно и внимательно. Тёмные знают, сколько у неё ещё в запасе таких штук и на что они способны. Продолжаем искать так же девушку или мужчину, который будет похож на меня, харена, господина Шидая, Рода, Разаша или Енара. И вообще задерживайте всех подозрительных лиц. Ищем.

Пара секунд, и перед стеной остались стоять только господин Дагрен и один из магов.

— Надо же, — Дагрен с мрачным восхищением очертил пальцем ноги оставленный лже-барсом след и с досадой протянул: — Какой талант зря пропадает…

Майяри обнаружилась рядом с площадью Вахария Защитника. Бегущую девушку с крыши заприметил один из оборотней Викана и подал знак ожидающему внизу господину.

— И встреча наша близка, — торжествующе пропел Викан, сорваясь с места.

Когда он выбежал на площадь, девушку уже окружили и вынудили отступить к бронзовой статуе Вахария Защитника, кряжистого оборотня-медведя с бородой-лопатой, который сжимал в руке увесистое копьё. Статуя была выполнена в полный рост жившего когда-то героя и возвышалась на постаменте из вражеских голов, больше похожих на арбузы. Местная детвора так и называла это возвышение — арбузной горкой.

Майяри встала прямо перед статуей, отчего казалось, что суровый медведь угрожающе смотрит на её преследователей и прикрывает её спину. Викан подоспел как раз в тот момент, когда трое его оборотней подскочили к девушке, чтобы схватить её, но она неожиданно ловко и быстро, чего от неё точно никто не ожидал, уклонилась от рук первого и поднырнула под локоть второго. Третий всё же схватил её со спины, но Майяри пнула его в голень так, что мужчина не удержался от стона, а затем перекинула его через плечо прямо на арбузную горку. Следующего подскочившего оборотня она с разворота ударила ногой по лицу, отчего тот, крутнувшись на месте, грохнулся наземь.

Но вот от удара ещё одного противника она уклониться не успела. Тот, видимо, решил, что раз беглянка так ловко сопротивляется, то не нужно с ней особо нежничать, и, воспользовавшись моментом, когда она отвлеклась, что есть сил ударил её в живот. И скривился от боли. Девушка же даже не пошатнулась. Мало того, она даже не поморщилась от боли. Щитом, что ли, окружилась?

— Отошли, живо! — рявкнул Викан.

Оборотни, приготовившиеся к нападению, быстро скользнули в снегопад, присоединяясь к другим выжидательно замершим фигурам.

— Радость моя, — Викан сладко улыбнулся мрачной Майяри и оправил свою одежду. — Так торопился к тебе, что даже в порядок себя не привёл. Прибегаю, а тут такое представление! А я ведь верил, что ты действительно драться не умеешь, а ты вон какая… интересная…

Девушка ничего не ответила. Продолжая пристально смотреть на Викана, она пошире расставила ноги, ссутулила плечи и вынесла корпус слегка вперёд, став чем-то неуловимо похожей на стоящего позади Вахария.

— Что случилось, моя прелесть? — сочувствующе ворковал Викан. — Ранхаш тебя расстроил, напугал, оскорбил? Не обращай на него внимания, он у нас бесчувственный сухарь. Иди ко мне, мы поговорим, и если ты не захочешь возвращаться под крылышко Ранхаша, то я тебя не отдам. Даю слово.

Взгляд Майяри скользнул по поясу Викана, и мужчина понял, что её заинтересовало его оружие.

— Ну же, не нервничай. Мне бы не хотелось вредить тебе, а если ты будешь сопротивляться, то без этого не обойдётся. Ты же должна понимать, что из окружения тебе уже не выйти.

Девушка неожиданно резво вскочила на постамент и схватилась за локоть статуи. Викан сокрушённо потёр лоб ладонью, подавая этим знак своим оборотням, чтобы они готовились к захвату, и попытался утихомирить «невесту» ещё раз.

— Майяри, будь благоразумна. Ты же…

Девушка вцепилась в бронзовое копьё и с треском вырвала его из руки статуи. Глаза Викана ошалело распахнулись, и мужчина умолк, онемев от увиденного. Спрыгнув вниз, Майяри легко, словно бы держала в руке деревянный шест, крутанула тяжеленное копьё и, наставив его на Викана, бросилась в атаку.

До Викана тут же дошло, что перед ним никакая не Майяри. Резко повернувшись боком и уклонившись от атаки, посерьёзневший мужчина знаком велел своим оборотням не вмешиваться и выхватил из ножен длинный кинжал. Стремительно рванув вперёд, Викан коротко замахнулся оружием, но лезвие противно скрежетнуло по бронзовому древку и мужчине пришлось быстро упасть на землю и откатиться. Тяжеленный наконечник бухнулся вниз как молот, сбивая с мостовой наледь и проламывая кирпичи. Викан вскочил на ноги, но Майяри действовала очень быстро. Слишком быстро для хаги. Обледеневшее остриё копья прошло в опасной близости от лица, Викан едва успел уклониться. Отступить он не успел, но это дало ему неожиданное преимущество: девушка, подавшаяся вперёд во время нанесения удара, оказалась очень близко, и мужчина полоснул её по груди кинжалом. Ткань платья разошлась в стороны, но вместо крови рана наполнилась чернотой, которая дымной струйкой потекла наружу, придавая девушке воистину зловещий вид. У Викана даже мелькнула мысль о Тёмном духе.

Совершенно не обращая внимания на рану, Майяри крутанула копьё и попыталась достать Викана им как дубиной. Мужчина отскочил на безопасное расстояние, лихорадочно соображая, что за чудище перед ним. Девушка, ссутулив плечи, мрачно смотрела на него, окружённая всё разрастающимся дымным облаком.

Вжихнул арбалетный болт. От раны на плече потекла новая струйка дыма, но девушка даже не дёрнулась, когда болт впился в неё. Она будто бы и не заметила атаки, продолжая смотреть только на Викана. Медленно отведя назад руку с копьём, девушка пригнулась к земле, словно готовясь броситься вперёд, и исчезла.

В первое мгновение Викан решил, что у него проблемы со зрением. Даже на секунду испытал лёгкий страх. Всё же ослепнуть, пусть и частично, во время боя… Но уже в следующую секунду он вздрогнул от грохота бухнувшегося бронзового копья и непонимающе уставился уже на него.

— М-да, вовремя мы.

Викан вскинул голову и увидел рядом со статуей Харийда, а чуть поодаль группу городских стражников. Хаги подошёл к копью и поднял со снега сильно потрескавшийся тёмный шар.

— Что произошло? — напряжённо уточнил Викан.

— Я его деактивировал, — просто ответил Харийд, продолжая с большим любопытством осматривать шар. — Правда, мне всегда казалось, что эта штука должна по-другому работать, но я в них мало что понимаю.

— На кристалл ложного образа похоже, — поморщился оборотень, — но он не может быть… таким.

— Теперь может. Тёмные, что эта девчонка творит? — хаги с досадой осмотрелся. — И чего ей спокойно под крылышком харена не сиделось? Он ей что-то сделал? — парень требовательно посмотрел на Викана.

— Сам задаюсь вопросом, — недовольно отозвался Викан, убирая кинжал в ножны. От досады хотелось зарычать. Столько времени потратить на фальшивку!

— Господин, всё в порядке? — рядом возник высокий оборотень из его личной охраны, и Викан неохотно кивнул.

— Да, уязвлено только самолюбие. Что-то моя невеста не спешит бросаться в мои объятия.

— А вы всё ещё хотите жениться? — ехидно уточнил оборотень, кивая на бронзовое копьё.

— О, теперь более, чем когда-либо! — по губам Викана скользнула усмешка.

Невысокий одутловатый мужчина, покачиваясь и пошатываясь из стороны в сторону, кое-как брёл по улице. Раскрасневшееся лицо и мутные, сонно закрывающие глаза говорили о недавних неумеренных возлияниях, а крепкий запах вина только это подтверждал. Ноги заплетались, спотыкались о сугробы и порой отказывались держать. Овчинный полушубок уже весь был в снегу.

Из снегопада неожиданно вынырнул кряжистый оборотень, несущий в руках что-то большое и завёрнутое в одеяло, и мужчины столкнулись. Пьяница грузно осел в снег, а громила, охнув, испуганно вцепился в куль, в котором что-то стеклянно загромыхало.

— Смотри, куда прёшь, пьянь! — гаркнул верзила и опять нырнул в пелену снега.

Охая, пьяница поднялся на ноги, обвёл окрестности осоловелым взглядом и продолжил свой путь.

Под стенами казарм городской стражи силы его окончательно покинули, и мужчина, закрыв глаза, плюхнулся на снег.

— На западную сторону! — крикнул кто-то.

Мимо пробежал отряд городской стражи, спешащий на запад. Они так торопились, что никто не обратил внимания на заснувшего мужчину.

— Рёшка! К городским воротам топай! Возьми только кого-нибудь с собой.

Пьяница резко распахнул глаза и бдительно прислушался. Трезвее он выглядеть не стал, но в его движениях появилась собранность. Встав, он, пошатываясь, побрёл дальше, а на снегу в тех местах, где он опирался ладонями, остались кровяные следы.

Одинокая фигурка, бредущая вокруг казарм, привлекла взгляды немногочисленной стражи, что стояла на стенах на карауле, но, рассмотрев идущего, они тут же потеряли к ней интерес и продолжили дальше всматриваться в снегопад: от начальства поступило распоряжение не терять бдительность. Сбежала то ли важная свидетельница, то ли опасная преступница.

Обойдя казармы, пьяница стал покачиваться куда меньше и не столь правдоподобно. Сразу за казармами начинались хозяйственные постройки. Осмотревшись, мужчина перелез через ограду летнего драконьего загона и короткой перебежкой добрался до двери ангара. Здесь он замер.

Терпение Майяри подошло к концу, и она сбросила щит. Личина пьяницы соскользнула с неё, но вот раскалившиеся от применения силы браслеты продолжали пылать. Упав на колени, дрожащая от боли девушка с едва слышным вздохом сунула руки в сугроб. Стало значительно легче. Дав себе минутку, чтобы окончательно оправиться от боли, Майяри поднялась и, осторожно ступая, направилась к двери ангара.

Дверь была заперта снаружи на тяжеленный засов, который девушка едва-едва сдвинула. Замирая от страха — а вдруг в ангаре есть кто-то из драконьих смотрителей! — Майяри шагнула в тёплую прелую полутьму и тихо прикрыла за собой дверь. В нос ударил острый запах навоза, прелой соломы и лёгкий аромат тухлого мяса — обычный и знакомый запах драконьего ангара. Майяри даже на мгновение почувствовала прилив ностальгии. В конце длинного коридора, с обеих сторон окружённого просторными денниками, слабо теплился фонарь. В денниках же раздавались сонное сопение, вялое порыкивание, копошение…

Постояв немного и решив, что рядом никого, кроме драконов, нет, Майяри прошлась по коридору, выискивая место хранения упряжи. Нашлось оно в противоположном конце коридора, рядом со светящимся фонарём. Взвалив на плечи седло и выбрав узду и ворох ремней, девушка двинулась в обратную сторону, бдительно прислушиваясь к движению в денниках. В одном из них раздавались особенно сильные звуки, и Майяри остановилась рядом с ним, сгрузив свою ношу на пол.

Дверь денника она распахнула решительно и ни капли не испугалась, когда на неё почти в упор уставились светящиеся круглые глаза. Несвежее дыхание обдало её лицо, и дракон полез любознательно её обнюхивать, чем изрядно порадовал Майяри. Обычно крылатые рептилии не очень хорошо относились к магам и хаги, приходилось долго приучать их к себе.

Майяри переливчато свистнула, отдавая команду, и дракончик отступил вглубь денника, позволяя ей пройти внутрь и затащить снаряжение. Последний раз девушка седлала дракона более шести лет назад, но навык не забылся. Дрожащие руки прекрасно помнили, что и в какой последовательности надевать, как застёгивать и что нужно обязательно проверить. Сила вот только отказывала, и на брюшной ремень пришлось потратить слишком много времени.

К выходу осёдланный дракон рванул с большим энтузиазмом, но уже у ворот, ведущих на загон, заартачился, не желая выходить в метель. Майяри пришлось просвистеть длинную команду, чтобы упрямое животное всё же соизволило покинуть ангар.

Снег продолжал сыпать, но теперь Майяри надеялась, что в скором времени метель утихнет. В такой ветер и дракон быстро устанет, и она просто околеет. Торопливо забравшись в седло — вдруг страж заметит со стен странное копошение — девушка пристегнулась и отрывисто свистнула. Дракон неохотно расправил крылья и, разбежавшись, взмыл вверх. Не так стремительно и головокружительно, как это могло быть в безветренную погоду, но всё равно очень волнующе. В животе что-то ёкнуло и томительно засосало под ложечкой. Лицо мгновенно заледенело, и Майяри поспешила одной рукой натянуть шарф на голову. Где-то внизу раздались запоздавшие негодующие крики, но дракон со своей всадницей уже скрылся за пеленой снегопада.

Глава 49. Догадки харена

Выйдя на улицу, Ранхаш замер, вглядываясь в густой завихряющийся снегопад. Ветер дунул в лицо и бросил за шиворот горсть холодной колючей трухи, словно бы издеваясь над неудачником-хареном. По крайней мере, тому так показалось. Возбуждённый разум слишком остро воспринимал всё происходящее вокруг, что неимоверно раздражало.

Неудачи случались и раньше и довольно часто. Хитроумные преступники, а таких было немало, нередко пытались водить его за нос, запутывая свои следы и порой даже оставляя ему насмешливые послания. Как же! Им же удалось обдурить самого Ранхаша Немилосердного! Но они никогда не выводили Ранхаша так сильно из себя. Насмешки и неудачи он сносил спокойно и просто принимался за поиски снова и снова. Даже самые хитроумные злоумышленники рано или поздно оказывались в его руках.

Но девчонка вывела его из себя.

Ранхаш закрыл глаза и глубоко вздохнул. Он был с ней рядом четыре дня и имел возможность наблюдать за ней круглые сутки. Железная несгибаемая девушка в действительности оказалась самой настоящей девчонкой, растерянной, а порой и испуганной. Она не могла постоянно контролировать выражение своего лица, и Ранхаш часто видел её растерянность, недовольство, недоумение и даже испуг. Её реакции были весьма искренними, и это располагало. К своему удивлению, Ранхаш обнаружил, что начал привыкать к этой безбожной лгунье и чувствовать некоторое расположение. Всё же ему нравился её несгибаемый характер. Хотя он по-прежнему ощущал, что она замешана в этой истории больше, чем утверждает, это его уже не напрягало: он был уверен, что со временем разберётся и с этим. Тем более что расследование не стояло на месте.

Данетий Трибан проделал огромную работу, предоставляя харену день за днём информацию по всем жителям города, что продолжали проживать в Санарише, и по некоторым из тех, что покинули его в течение прошедшего года. В ходе этой проверки обнаружили даже то, что обнаружить и не думали: парочку преступников по старым делам, которые, оказывается, затесались среди городских жителей под видом ремесленников. Трибан ещё пошутил, что они провели глобальную проверку населения. Эта проверка дала и Ранхашу кое-какие результаты. Своими домыслами он ни с кем не делился. Пока это были только предположения, которые ещё следовало проверить, но побег Амайяриды спутал ему все планы.

Злость на себя и раздражение на неудачу улеглись, и в голове наступило прояснение. Ранхаш уже не торопился бежать и ловить Амайяриду: интуиция шептала, что он уже опоздал. Сейчас следовало бы подумать, куда она могла направиться. Но Ранхаша ещё больше занимали причины.

Она замешана в ограблении.

Сомнений в этом уже не было. Ранхаш в очередной раз припомнил показания девушки, а затем прокрутил в голове допрос и нежданно появившегося нового свидетеля. И Майяри, и бродяга говорили об одном и том же событии, но их показания не сходились. Тогда Ранхаш предполагал три варианта: врёт Майяри, врёт Милый или врут оба. Сейчас он склонялся к тому, что врали оба. Милый появился слишком неожиданно и очень вовремя для самой Майяри, хоть та и не предполагала подобного заступничества: Ранхаш помнил её удивление, когда он сообщил о появлении ещё одного свидетеля. Её удивление было искренним, и она тут же постаралась его замаскировать невозмутимостью. О возможном появлении Милыя она точно не знала.

Поверить же в то, что Милый действительно что-то видел, Ранхаш не смог ещё тогда. Сомнения глодали его. А внезапная смерть бродяги только утвердила его в сомнениях. Милый явно до своего прихода к ним общался с тем, кто отравил его тем паршивым ядом, принёсшим им столько беспокойства. Он точно знал что-то лишнее, как минимум одного из участников ограбления, поэтому оставлять его в живых было опасно. Надо было припереть его к стенке и допросить куда жёстче. Ранхаш остро пожалел, что не поддался уговорам данетия, склонившись в сторону законности.

Но какова была роль несчастного в этой истории? Что этим хотели добиться злоумышленники? Ранхаш видел только один ответ: они хотели выманить Амайяриду из тюрьмы. Им нужно было добраться до девушки. И, что примечательно, они не попытались убить её так же, как и своего сообщника Одаша. Если они заложили взрывную смесь под одну башню, то почему не заложили её и под другую, убрав таким образом сразу двух опасных свидетелей? Зачем было выманивать её наружу и пытаться взорвать в карете?

Ранхаш был готов допустить, что они не смогли заложить взрывную смесь под обе башни, поэтому попытались убить Майяри уже снаружи. Но что мог значить тот странный взрыв в школе, который не был способен кого-то убить? Очередная попытка выманить жертву из охраняемого места? Или же они запугивали её таким образом, показывая, что могут достать её, где угодно?

Но зачем так рисковать из-за девушки, которая, по её же словам, ничего особо важного не видела? Сейчас Ранхаш был убеждён: Майяри врала ему. И её побег это доказал. Она явно понимала, из-за чего всё это происходит, но предпочла молчать. Так какова же её роль в этой истории?

Свидетель, видевший слишком много, но боящийся об этом сказать? Ранхаш нечасто встречал женщин столь же решительных, как Амайярида. Боится? Нет, вероятнее этой девушкой руководил тонкий расчёт. Она осознавала грозившую ей опасность и была готова предпринять определённые шаги, чтобы избежать её. Она могла обратиться за помощью к нему. Ну неужели за время их общения он так и не вызвал у неё доверие? Предположение, что девушка продолжает ему не доверять, почему-то неприятно укололо мужчину. Но она предпочла побег его защите. Значит, она боялась не только своих преследователей, но и его.

Вспомнилось бредовое обвинение Амайяриды, что они все, и законники, и преступники, заодно. Она продолжает в это верить?

А может, она участник этого злодейского действия? Она сильна, очень сильна, раз браслеты не смогли полностью унять её силы. И кроме этого, у неё был схрон, наполненный запрещёнными артефактами. Девушка явно была готова к тому, чтобы сбежать. Но самое интересное, она оказалась не просто талантливой ученицей в артефактологии, она оказалась настоящим мастером-артефактчиком — идеальным кандидатом на роль одного из грабителей сокровищницы. Ведь на месте преступления определённо поработал очень таланливый, вероятно, даже гениальный маг этой специализации. Приобретением нужных артефактов грабители не могли ограничиться. Им нужен был сам артефактчик, который бы с ювелирной тонкостью настроил все необходимые амулеты. И сегодня Ранхаш убедился, что Амайярида более чем подходила на эту роль. Тогда можно объяснить и её молчание, и желание сообщников убить её: уж больно много девушка должна знать.

Но Ранхаш не мог представить её в роли корыстного грабителя или хладнокровного убийцы стариков. Действительно, зачем хаги драгоценные камни, если он может сам найти столько камней, сколько захочет? Зачем ей участвовать в ограблении? Какую цель она могла бы преследовать? Если она действительно участвовала в ограблении, то у неё должна была быть цель. Такой девушке, как Амайярида, цель принципиально необходима.

Ранхаш неожиданно ощутил острое сожаление. Он успел проникнуться лёгким уважением к несгибаемой воле этой девушки, и подозревать её в преступлении было уже неприятно. Но слишком многое говорило против неё: неожиданный побег, схроны с запрещёнными артефактами и… Ранхаш распахнул глаза и прищурился. Перед внутренним взором опять предстал распутный образ Амайяриды, принёсший Ранхашу столько беспокойства.

«На моём счету семьдесят семь побегов…»

Семьдесят семь… От кого она так часто бегала? И связаны ли эти побеги с ограблением? Может, какие-то события прошлого сподвигли её на преступление? Неконтролируемое раздражение опять овладело Ранхашем. Аж зарычать захотелось, оттого что он до сих пор ничего не знает о прошлом этой девчонки. Девушка с туманом за спиной!

Ранхаш заставил себя успокоиться и задуматься. Кристаллы ложного облика она явно создала и настроила больше года назад, ещё до ограбления. Артефакты слишком сложны в изготовлении и настройке, ей бы понадобились месяцы на работу, которых после возвращения в город у неё не было, так же, как и возможности уединиться. Она однозначно создала их более года назад, но для кого? Для своих сообщников? Для отвлечения стражи? Тогда зачем давать облику такую явно лишнюю информацию, как количество её побегов в прошлом? Может, сообщники знали о ней больше и обманка предназначалась для них? Или же прошлое Майяри никак не связано с ограблением?

А может, она всё же свидетельница, но не просто свидетельница? Что, если подославшие Милыя злоумышленники случайно дали ему подсказку и Майяри не бросилась бежать, увидев убийство хранителя, как утверждала, а поспешила на помощь? Ранхаш не был уверен, что она способна на это — за время их недолгого знакомства у него сложилось впечатление, что Майяри предпочитает лишний раз не вмешиваться в чужие дела и вообще не выделяться, — но что, если она всё же подошла к хранителю и… забрала камни? Только почему она не отдаёт их законникам? И, самое главное, почему её тогда пытаются убить? Если она забрала камни себе, то злоумышленники должны были бы пожелать их вернуть. Но убив её, награбленное они точно не найдут. Не сходится…

Ранхаш мотнул головой и осмотрелся. Чтобы разобраться во всём, ему нужно поймать хотя бы одного участника тех событий и хорошенько допросить. Точнее, одну. Одну наглую изобретательную лгунью, которую он наверняка отловит в самое ближайшее время.

Ободрив себя этим, Ранхаш наконец шагнул, но почти тут же замер, озарённый новой идеей. Идеей, которая ошеломила его.

А что, если всё покушения на Амайяриду на самом деле направлены на него? Что, если преступники просто-напросто пытаются убедить его, Ранхаша, что девушка не знает ничего столь важного, чтобы сохранять ей жизнь?

Глава 50. Погоня: кого за кем?

Мастера Дагрена Ранхаш нашёл на одной из площадей в центре города недалеко от сыска. Выглядел тот несколько растрёпано: распущенные спутанные волосы, сильно мятые штаны, стоптанные сапоги и плащ явно с чужого тела — рукава были сильно коротки. Увидев харена, мужчина отвлёкся от беседы с запыхавшимся молодым оборотнем и взмахом руки отпустил того.

— Какие новости? — мрачно, не ожидая ничего хорошего, уточнил Ранхаш.

— Ничего утешительного, — поморщился Дагрен и запустил руку в карман. — Я со своими оборотнями нарвался на обманку, которая обросла шерстью и, став барсом, попыталась слинять.

Харен не удержался от недоумённого взгляда.

— Стала барсом? Разве это возможно для обманок?

— Для известных мне — нет, — в голосе мастера прозвучало нерадостное ехидство. Он явно язвил над самим собой, — но у этой девочки очень странные обманки. Мало того что весьма крепкие, так ещё и потрясающе тонко настроены. Она очень талантлива, жаль только, что этот талант используется… так. Мне ещё достался не самый странный образец. Викан тут притащил ещё один кристалл и рассказал такую невероятную историю, что если бы его слова не были готовы подтвердить не только его оборотни, но и городская стража, то я бы решил, что он привирает.

Дагрен наконец выудил из кармана два тёмных шара и протянул их харену. Тот принял их и с интересом рассмотрел. Один из кристаллов был покрыт сильными трещинами, оболочка грозилась с него осыпаться, а в некоторых местах из него сочилась серебристая влага, мало похожая на обычно наполняющую подобные артефакты ртуть.

— Викан рассказал, что эта обманка вырвала копьё из рук статуи Вахария Защитника, — может, видели её? — и напала на него. Только представьте! — в голосе мастера появилось восхищение. — Хрупкая обманка, состоящая из мягких магических линий, смогла оторвать от статуи тяжеленное бронзовое копьё, удержать его и даже очень успешно орудовать им. Она представляла серьёзную опасность. Кроме этого, её дважды сильно ранили, но она даже не думала исчезать! Её деактивировал маг городской стражи, который очень вовремя подоспел к месту схватки. Мне бы очень-очень сильно хотелось встретиться с этой девушкой и задать ей много-много вопросов: и по поводу её обманок, и как она смогла обмануть стражу на воротах школы и не попасть под действие охранки.

— Мне бы тоже хотелось задать ей множество вопросов, — нехорошо прищурился Ранхаш и убрал обманки в карман. — С этими уже три.

— Та, что была в школе, тоже странная, — заметил Дагрен. — Одна проработка деталей чего стоит! Хотя мне почему-то показалось, что разговор — ну, про игры — она вела не по нашему делу. Точнее, не для нас он предназначался.

— С этим тогда четыре, — Ранхаш успел позабыть о причине курьёза в школе.

— Четыре? — удивился мастер. — Вы тоже столкнулись с обманкой? Какая она была? — с живейшим интересом уточнил он.

— Тоже немного странная, — не стал вдаваться в подробности Ранхаш. На мгновение он пожалел, что оставил кристалл в допросной, но, подумав, решил, что Шидай наверняка уже прибрал его к рукам, или это был бы не Шидай. — Не исчезла после первого же повреждения и оказалась очень болтливой. Возможно, это ещё не все обманки.

— Пока мне не доносили о новых столкновениях, — покачал головой Дагрен. — Я устроил здесь место сбора информации, ко мне с отчётами бегут со всего города, но эти отчёты пока неутешительны. По большей части никто ничего не нашёл. Кто-то вроде видел какие-то подозрительные силуэты, но в таком деле и тень подозрительной покажется. Пока меня насторожило только одно: донесли, что неизвестный украл ездового дракона из ангара городской стражи.

Странная уверенность, что девушки в городе уже нет, усилилась. Ранхаша даже перестали интересовать поиски внутри города, и он захотел выбраться за его пределы. Но метель и не думала утихать. При такой видимости только свой хвост и найдёшь.

— Господин Дагрен!

Мужчины обернулись и увидели спешащего в их сторону паренька. В руках он крепко держал небольшую суму, которую трепетно прижимал к груди.

— Это вам просили передать, — посланец протянул свою ношу подозрительно прищурившемуся мастеру. — При обыске комнаты девушки нашли тайник, а там это. Она даже особо его не замаскировала. Мож, не успела, мож, не захотела.

Дагрен поспешно принял протянутое и, запустив внутрь руку, выудил потрепанную книгу.

— «Способные сотворить беды», — прочитал он название в сиянии светляка и быстро залистал книгу, пристально всматриваясь в страницы.

Чем больше он рассматривал их, тем в большее недоумение приходил.

— Бред какой-то! Посмеяться, что ли, решила?

Ранхаш протянул руку, молча требуя находку, и, получив её, начал медленно перелистывать страницы, бегло проскальзывая по ним взглядом. Книга действительно была какая-то странная. На первом её развороте стояла уже выцветшая печать Санаришской школы магии, говорящая о том, что это имущество принадлежит школьной библиотеке. Но содержание книги говорило об опаснейших, но совершенно неизвестных Ранхашу артефактах. Кто будет хранить подобное в столь легкодоступном месте? Больше похоже на шутливое сочинение, розыгрыш для наивных учеников. Ранхаш сомневался, что такую умную девушку, как Амайярида, не посетили подобные же мысли. Так зачем она засунула её в схрон? Не могла же она надеяться, что сможет смутить расследование этим глупейшим справочником?

Ранхаш перелистнул страницу и замер, рассматривая картинку, на которой было изображено простенькое украшение — две полосы металла, скреплённые крест-накрест и расписанные мелкими надписями.

«Отвор, могущий сотворить войну. Убивец крови повелителя»

Ранхаш медленно захлопнул книгу. Амайярида всё-таки не посмеялась над ними.

Время уже близилось к полудню, а бесплодные поиски всё ещё продолжались, но уже переместились на север, за пределы города. Всё ещё бушевала метель, но упорных оборотней она не останавливала. Чёрные силуэты зверей рыскали в пелене снегопада, тщетно пытаясь найти хоть какие-то следы или уловить хотя бы отголосок запаха беглянки. Мастер Дагрен и мрачный харен стояли под стенами города и в молчании ожидали хоть каких-то новостей.

Ранхаш, вглядываясь в снег невидящим взглядом, в хрустальном внутреннем спокойствии пытался уловить, что ему нашёптывала интуиция. Разум помочь ему не смог. Куда могла направиться девушка, прошлого которой, привязанностей и устремлений он совсем не знал? В прошлый раз они поймали её на юге. Год назад она подалась на запад. Могла ли она опять выбрать одно из этих двух направлений? Интуиция шептала, что нет.

— Гляньте! — заорал кто-то.

Мужчины выискали глазами кричавшего и увидели, что тот тычет пальцем в небо, где, радостно кувыркаясь в потоках воздуха, быстро-быстро трепетал крыльями дракон. Зверь издал ликующий рык и камнем упал вниз. Почти у самой земли он опять распахнул крылья и, с трудом преодолевая сильный ветер, взмыл вверх. Ранхаш успел рассмотреть пустое седло на его спине, а затем взгляд его привлекло яркое пятно. Какая-то вещица, мотавшаяся ранее на задней части седла, подхваченная ветром, понеслась на стену и застряла в кустах, что темнели под ней.

Ранхаш подоспел первым и выудил из веток фиолетовый чулок.

— Её? — возбуждённо вопросил Дагрен.

— Да, — чуть помедлив, ответил харен, и мастер ликующе рассмеялся.

— Эй, откуда он прилетел? — требовательно поинтересовался оборотень.

— Вроде с севера, но он мог круг над городом сделать и вылететь с этой стороны, а на самом деле прилететь с другой.

Ранхаш почти не прислушивался к разговору. Запихнув чулок в карман, он начал снимать с себя плащ.

— Он вернуться на место, где был последний раз, может? — продолжал допытываться Дагрен.

Городской стражник пристально всмотрелся в парящего дракона и с сомнением пожевал губами.

— Молодой ещё, могли не успеть обучить.

— Так надо обучить! — яростно заявил Дагрен. — Прямо сейчас!

— В такую метель? — оборотень взглянул на него, как на полоумного. — Да он если сейчас опустится на землю, то ещё раз на крыло точно не поднимется. Смотрите, он устал! — стражник ткнул в небо. — Даже крыльями почти не машет, в потоках ветра кувыркается. Они так отдыхают.

— Ну вот пусть кувыркается по ветру дальше, но в нужном направлении! — настаивал Дагрен. — Харен! — мастер резко обернулся, желая найти поддержку у Ранхаша, и с недоумением осмотрелся. — Где он?

Буквально в ту же секунду взгляд его опустился вниз, и он увидел валяющиеся на снегу одежду и сапоги. Резко вскинувшись, мастер успел заметить мелькнувший в снежной пелене внушительный серый силуэт.

— На разведку пошёл? — предположил стражник.

— Наверное, — напряжённо протянул Дагрен и с досадой выдохнул: — Боги, я поседею! Господин Ранхаш, вы куда?

Звук его голоса с трудом пробился сквозь ветер, но крупный серый волк лишь недовольно шевельнул ушами. Он наконец-то понял, в каком направлении ему идти.

Вниз дракона удалось сманить только четверть часа спустя. Увы, но стражник оказался прав и упёртый зверь не собирался больше подниматься в воздух. Раздосадованный и обеспокоенный уходом харена, Дагрен смотрел на рептилию как на источник всех своих неприятностей и уже почти смирился, что поиски придётся продолжить после того, как уляжется метель. В такую погодку следопыты только зря силы растратят: ничего не видно, все следы зализал и замёл ветер, а отмороженные носы ничего, кроме холода, не чуяли.

— Эй, Дагрен, а где харен?

Дагрен обернулся на голос и увидел, что от ворот в его сторону быстро шагает Шидай. Лекарь, прикрыв глаза от летящего снега, осматривался, пытаясь найти своего господина.

— На разведку ушёл, — мрачно ответил Дагрен.

— На разведку? — удивился Шидай. — В такую метель?

— Ага, — недовольно подтвердил мастер. — Вон, — и кивнул на покрытую снегом кучу одежды, — обернулся и пошёл с остальными рыскать. Вот жду, когда вернётся.

— Как обернулся? — порозовевшее от холода лицо Шидая резко побелело. — Как обернулся?! — губы его исказились от бешенства. — Вы, хреновы придурки! Какая разведка?! Он не ходит в стае, и он не ходит в разведку! Он ходит на охоту! В одиночку!

Обомлевший от столь резкой реакции Дагрен просто застыл с открытым ртом, а Шидай круто развернулся и рявкнул:

— Рладай! Рладай!

Сперва на его зов никто не откликнулся. Шидай даже почему-то малость успокоился, но затем из снега вынырнул высокий мужчина, по самые губы завёрнутый в плащ. На лекаря он взглянул почему-то виновато.

— Шидай, ты же знаешь, как он умеет ускальзывать! — раздражённо, но всё же словно оправдываясь, начал оборотень. — А тут ещё ни зги не видно! И запах у него из-за этих печатей… Мы ищем его, ищем…

Из горла Шидая вырвался разъярённый звериный рык, и Рладай настороженно отступил.

— Прочь! — взревел лекарь и начал стремительно срывать с себя одежду. — Вернусь — со всех спущу шкуру! — пообещал он, разбрасывая в разные стороны сапоги. — А если с мальчишкой что-то случится — на части разделаю!

Стащив с себя штаны вместе с портками, Шидай упал на четвереньки, и тело его выгнулось. Раздался жуткий хруст. Рладай поспешил скрыться в пелене снегопада, а Дагрен, опомнившись, шагнул ближе к воротам.

Хруст утих, и на лапы поднялся огромный, белый как лунь волк. Снежный наст не выдержал и провалился под его мощными лапами. Зверь встряхнулся, потянулся, разминая ноющие после оборота мышцы и, повернув тяжёлую башку, угрожающе зарычал. Рваные уши бдительно навострились, а хвост, самый кончик которого отсутствовал, медленно мазнул правый бок, украшенный длинным уродливым шрамом.

— О боги… — едва слышно прошептал Дагрен, незаметно отступая к воротам.

Наружность у зверя была столь устрашающей, что не только он решился на позорное отступление. Морда волка ощерилась, а глаза налились блеском бешенства. Припав на передние лапы, он жутко зарычал, и на мгновение показалось, что он сейчас бросится в атаку.

Один из стражников потянул было руку к оружию, но Дагрен сердито зашипел:

— Замер!

Оборотень послушно застыл, а Шидай, продолжая иступлено рычать и скалиться, развернулся и скакнул в снежную пелену.

— Совсем дебил?! — набросился на нервного стражника Дагрен.

— Да он же броситься мог! — выпучил глаз тот.

— Да, мог! — рявкнул мастер. — Особенно при виде обнажённого меча! Здесь хоть кто-нибудь когда-нибудь про Шидая Лютого слышал?!

Ответом ему были испуганное молчание и завывание ветра.

— Боги, что за молодёжь незнающая пошла! — выругался оборотень. — Рладай, можно тебя на минутку?

Тот почему-то показался из-за его спины.

— Харен действительно на охоту ушёл?

— Да, — кисло подтвердил тот. — Найти найдём, но не сразу.

— Так, мож, за Шидаем… — Дагрен не договорил и красноречиво кивнул головой в сторону, куда ушёл лекарь.

— Не было бы ветра, по воздуху бы отследили, — с досадой ответил Рладай.

— А с земли?

— По земле господин Шерех запретил к Шидаю приближаться, — мрачно ответил оборотень. — Он же себя в этом облике почти не контролирует. Задерёт насмерть!

Глава 51. Привыкшая бежать

Несколькими часами ранее

Вниз с седла Майяри просто скатилась. Заледеневшие руки и ноги отказывались слушаться, а зубы больше не выбивали затейливую дробь. Они, казалось, просто смёрзлись и разжать их можно было, только просунув между ними тонкое лезвие ножа. Уши девушка вообще не ощущала, даже заподозрила, что они отвалились к Тёмным, и осторожно потрогала их. Вроде бы были на месте, но пальцы, даже будучи в перчатках, застыли так сильно, что почти потеряли чувствительность.

Дракончик развернулся и ткнулся носом в её лицо. Нос Майяри показался обжигающе горячим, и она со вскриком отстранилась.

Боги, она уже и забыла, как холодно летать зимой. А ведь в горах ещё холоднее, и как-то она эту пытку холодом выдерживала.

Зубы разжались с хрустом: дёрнуло челюсть. Щёки вспыхнули от мгновенно всплеснувшейся крови, и болезненно заныли уши. Ага, всё-таки на месте.

— Д-давай… лети отсюдова, — с трудом процедила Майяри и кое-как похлопала дракона по шее.

Тот непонимающе уставился на неё круглыми глазами. Мол, чего тебе надобно, глупое двуногое? Потащила нас в такую погоду Тёмные знают куда… Ну явно идиотка!

Майяри попробовала просвистеть команду, но язык и губы не слушались: вырвалось только полузадушенное шипение. Дракон тряхнул головой и насмешливо курлыкнул.

— Животное, — с досадой, но беззлобно протянула Майяри и принялась активно разминать губы и язык.

Через минуту она вспомнила, что пусть и немного, но может пользоваться своими силами, и поспешно обратилась к ним. Тело почти мгновенно пронзили сотни иголочек, и застывшая кровь неохотно пришла в движение. Браслеты нагрелись, но в этот раз их жар не обжигал, а согревал. Правда, засаднило обожжённые руки, но чувствительность к ним полностью не вернулась, так что боль оказалась весьма терпимой.

Слегка согревшись, Майяри наконец осмотрелась, но сквозь густой снег смогла различить только мохнатые очертания елей. Схватив медальон, который она повесила на шею ещё в городе, девушка пристально всмотрелась в красный, состоящий из витиеватых вензельков крест, и удовлетворённо улыбнулась: направление верное. Благодаря многочисленным побегам, а потом и двум годам бродяжничества Майяри прекрасно, почти на уровне интуиции ориентировалась по сторонам света. Но в такую погоду она не решилась довериться своему чутью. С амулетом как-то надёжнее.

— Ну пора нам с тобой расстаться, — уже куда членораздельнее произнесла девушка и похлопала дракона по шее. — Надеюсь, до города ты доберёшься, но вот сюда больше прилететь не сможешь. А лучше поводи их за нос.

Дракон, конечно, её не понял, но Майяри почувствовала себя увереннее и, отойдя, просвистела длинную команду. Ящер недовольно, даже обиженно зарычал, но развернулся и, мощно взмахнув крыльями, тяжело взмыл вверх, с трудом преодолевая ветер. Майяри досадливо поморщилась, почувствовав жалость к любопытному зверю. Было бы лучше, если бы он оказался злющей агрессивной тварью, тогда она, может, смогла бы его убить. Хотя кого она обманывает?! Девушка с досадой пнула снег. Лет восемь назад у неё рука не поднялась на истинно зловредную тварь, хотя тот дракон потом вернулся с её преследователями и едва не проделал в ней дыру своими когтями.

И с собой взять нельзя, хотя Майяри не отказалась бы от такого доброжелательного компаньона. Тоскливо и страшно быть одной, но куда ей с ним? Он устанет, придётся останавливаться для отдыха, а харен может тоже броситься за ней на драконах, и, в отличие от неё, он-то поменяет уставших зверей на свежих. Да и с драконом её каждая собака запомнит! «Не видали дракона?» «Как не видали? Видали! Не далее как вчера вечером вон над тем лесочком пролетал». Ловили её уже так.

Боль в руках усилилась, и Майяри решила, что пора бы подлечиться. Опустившись на корточки, девушка стащила перчатки, закатала рукава и решительно засунула руки в сугроб. Нагревшиеся браслеты начали остывать, и девушка торопливо зашептала заклинание. Кровь в обожжённых руках словно полыхнула, браслеты накалились, недовольно зашипел снег.

Несколько раз пришлось засовывать руки в свежий снег, прежде чем Майяри почувствовала, что от кожи начали отваливаться струпья. Запястья, где браслеты прилегали сильнее, всё ещё ныли, но девушка решила, что и так сойдёт. На первом привале помажет мазью, а пока холод утешит её боль.

Натянув перчатки и плотнее обмотав голову шарфом, Майяри подняла воротник и решительно потопала в метель, держа путь на восток. Ветер выступал для неё помощником, заметая следы и дуя в спину. Майяри, малость досадуя, что почти ничего не видит в снежных завихрениях, утешала себя, что и преследователям будет сложнее её найти. Пока они разберутся, в какую сторону она двинулась, пока найдут хоть какие-то следы, если вообще найдут, пока пробьются через снег… Она может успеть славно оторваться. Уже сейчас Майяри надеялась, что смогла выиграть для себя фору в целые сутки. Скоро должно было светать, значит, в пути они были всю длинную зимнюю ночь. Дракон пусть и не летел слишком быстро в такой ветер, но всё равно был значительно быстрее самых быстроногих оборотней. Выходит, что уже фора в половину суток в неё имеется. Если харен ещё не понял, в какую именно сторону она направилась, то подсказкой ему может послужить тот же дракон. Увы, но ящеры были способны возвращаться в то место, где они были хоть раз. Из-за этого Майяри не решилась лететь на драконе и дальше. Впереди её ждало укрытие, где она хотела немного передохнуть, и ей бы не хотелось, чтобы зверь привёл преследователей слишком близко к тому местечку. Но дракон вернётся в город не раньше полудня, если не заплутает, не заиграется и не устанет. Итого получается фора в целые сутки, а если ящер ещё и заартачится и не полетит сюда, то и больше. Правда, Майяри предпочитала не надеяться на такую удачу и старательно шла вперёд как можно быстрее всё дальше и дальше на восток.

Путь Майяри был частично знаком. Она уже когда-то ходила здесь, вот только сейчас из-за метели не могла даже рассмотреть знакомые места и сообразить, где точно находится. Но метель уляжется, и тогда уж она разберётся, в какую сторону двигаться дальше. Сейчас же самым главным было двигаться строго на восток! На восток, к Многоимённым землям и не столь сильно, как в других регионах, охраняемым границам Салеи.

Юг, конечно, был желаннее, но харен уже ловил её именно на этом направлении. Двигаться к Гава-Ыйским болотам было опасно. Харен не дурак и в конце концов догадается, что если беглянка пропала где-то на западе недалеко от болот, то искать её следует на болотах. Север Майяри даже не рассматривала, так что оставался только восток, неизвестность которого пугала девушку, но оставаться в Санарише было ещё опаснее, ведь она поняла, чего именно добивались настоящие преступники.

Они не отступились от своей первоначальной цели. Артефакты им всё-таки нужны, но без неё, без Майяри, они их никогда не найдут. На эту мысль девушку навёл последний взрыв. Она успела рассмотреть проявившуюся ненадолго печать. Цепкая память артефактчика намертво запечатлела увиденное, но Майяри и не нуждалась в этом воспоминании. Ещё в момент проявления глаз её зацепился за символ сдержанности. Печать была ограничена! Кто-то очень не хотел, чтобы взрыв действительно её убил. Она была нужна!

Правда, взрыв кареты продолжал приводить Майяри в недоумение. Она никак не могла сообразить, зачем же понадобился он. У него наверняка была своя причина, о которой она пока не могла догадаться. Злоумышленники явно были очень умны. Они затеяли очень опасное дело и до сих пор не попались сыскарям. У тех даже не было предположений о том, кто бы мог в действительности ограбить сокровищницу. Ну если не считать её собственную кандидатуру. Уже это говорило о необычайном уме преступников, так что у всех их действий должны иметься весомые причины. В которых Майяри не собиралась разбираться. Она поняла самое главное: она нужна и от неё теперь не отстанут. Не зря господин Ахрелий перед смертью заявил, что это кто-то очень опасный. Правда, не успел, сказать кто этот «кто-то».

Слова господина Ахрелия Майяри, впрочем, и ранее сомнениям не подвергала. Именно поэтому сразу постаралась скрыться из города: опасалась, что Виидаш или кто-то из школы пострадает. Опасные личности не щадят тех, кто близко, а Майяри успела привязаться к школе, одноклассникам, учителям… За Виидаша она и вовсе была готова умереть. Да и сейчас она всё ещё была способна принять смерть за него.

Влипла же в историю! Майяри сердито вцепилась в воротник, в очередной раз злясь на саму себя. И дёрнули её Тёмные запихнуть этот куль не в карман, а за пазуху! Теперь и не доверишься никому. Даже тому самому харену! Он-то одним из первых догадается, какую опасность она представляет. А господин Ранхаш — ревностный страж покоя и безопасности страны, в этом Майяри уже убедилась. Он сразу поймёт, что лучшая защита в данном случае — её смерть. И Майяри бы его даже осудить не смогла.

Либо же харен мог сам подвести всех к опасности.

Майяри так и не смогла разобраться в господине Ранхаше; он казался ей одновременно весьма простым в своём холодном равнодушии и в то же время невероятно сложным. Там, где росла она, холодность была спутницей высокородного высокомерия, презрения и пренебрежительного отношения. Холодность шла от статусного снобизма. Ледяное равнодушие было призвано показать, что ты ничтожество, пыль под ногами сиятельного господина, пожухлая трава на дне тёмного ущелья… А вот холодность харена была другой. Она шла от отсутствия эмоций. Господин Ранхаш был просто равнодушен или же искренне казался таковым. Отчего же он себя так вёл? Майяри, вынужденная часто сдерживать эмоции, знала, как сложно скрывать свои чувства внутри. Порой эти усилия отражались на лице. Харену, если он действительно испытывал эмоции, это, видимо, труда не доставляло. Вероятно, он уже очень и очень давно запирает свои чувства и, может быть, действительно больше ничего не ощущает.

Большую часть времени.

Несколько раз на эмоциях Майяри его всё же ловила. Особенно часто она видела в его глазах досаду, когда он смотрел на неё. Похоже, покоя ему не давала её несговорчивость. Майяри уже успела сотню раз пожалеть, что тогда, в тюрьме, всё же не постаралась быть более убедительной. Но в тот момент господин Ранхаш не вызывал у неё ни малейшего доверия и ей везде чудились поджидающие злоумышленники. Майяри и сейчас не была до конца уверена, что харен не имеет к преступникам отношения, но не доверяла она скорее по привычке. Доверие — больно уж опасная штука.

Но даже несмотря на недоверие, Майяри испытывала лёгкое расположение к харену. Ей нравилось его отношение к закону и своим обязанностям, и она очень надеялась, что здесь он искренен. Попав в тюрьму, она уже предвкушала пыточные камеры, побои и каждодневные мозгодробительные допросы. Единственная подозреваемая по следствию… Нет, милости от сыскарей она точно не ждала. Тем более что господин Ахрелий ясно дал понять, что злоумышленники очень влиятельны и опасны. Если это так, то они исподволь могли бы надавить на следствие. Сыскари — служаки, оборотни подневольные, чаще всего незнатные и невлиятельные. Надавят так вот сверху, и скрипя зубами придётся уступить. Не рисковать же собой и близкими ради незнакомой девки?

В харене же чувствовался стальной несгибаемый стержень. Его происхождение и влияние могли позволить ему не прогибаться под других. По крайней мере под большинство из них. Он упорно докапывался до истины, и в этом была самая большая опасность. Он бы не остановился до тех пор, пока не раскрыл все нюансы произошедшего. Даже почуяв опасность. Опасность для целой страны. Он бы постарался добраться до самого корня, чтобы вырвать его. И в этом крылся слишком большой риск. В случае провала — он мог быть очень вероятен — пострадали бы слишком многие. Господин Ахрелий не для этого умер. Когда противник влиятелен, а последствия провала могут быть слишком серьёзными, лучше отступить, не давая противнику возможности сделать очередной ход. Так считала Майяри.

Но кое-какую подсказку харену она всё же оставила. Майяри почему-то была уверена, что такой дотошный оборотень, как господин Ранхаш, обязательно выделит для себя кое-что в оставленном в схроне справочнике. Пусть хотя бы у него появятся подозрения, какая именно опасность может ему угрожать. Возможно, это даже заставит его поостеречься и поумерить свой следовательский пыл, но на это Майяри не особо надеялась.

Девушка поёжилась, на мгновение представив, в каком состоянии сейчас мог быть харен. Особенно если он лично столкнулся с её обманками. Бр-р-р! Майяри даже не представляла, что ей когда-либо придётся воспользоваться своими экспериментальными образцами. Она на них отрабатывала некоторые свои идеи и планировала потом настроить так, чтобы они более походили на неё саму. Но не успела. Случилось это ограбление! Надо было активировать только три кристалла, она взяла и все четыре выложила! Прицыкнув от досады, Майяри очень понадеялась, что с Воином оборотни разобрались быстро и без потерь. Этот образ был действительно опасным! Она настраивала его с мастера Лодара! Вот же Тёмные, где были её мозги?! Повесят ещё на неё убийство какого-нибудь стражника!

Расстроенная девушка искренне понадеялась, что харен и Воин друг с другом не познакомятся. Смерти господина Ранхаша ей точно не простят. Вотые её из-под земли достанут, весь мир с ног на уши поставят! Вот тогда господин Ранхаш точно станет её кошмаром.

Вспомнив заявление харена, что он теперь её единственный кошмар, Майяри в очередной раз прыснула от смеха. Он тогда выглядел очень забавно. Знал бы он, что нужно сделать, чтобы стать её кошмаром! Да господин Шидай ему голову открутит раньше, чем он что-то из этого успеет довести до конца!

Продолжая посмеиваться над наивностью харена, Майяри перехватила воротник правой рукой, а замёрзшую левую засунула в карман. Пальцы нащупали мягкость скомканных чулок и ребристость кошеля с амулетами. На мгновение страстно захотелось стащить перчатку зубами и запустить обнажённую руку в кошель. Майяри споткнулась и, подтолкнутая ветром, плюхнулась лицом в снег. Фыркая и отплёвываясь, девушка торопливо поднялась и продолжила путь. На смех её больше не тянуло.

Глава 52. Укрытие

Ближе к вечеру метель улеглась и замёрзшая девушка начала думать о ночлеге. Сгустившаяся темнота мешала рассмотреть местность и определить точное местоположение, и Майяри уже подумывала о том, чтобы найти старую медвежью берлогу, если не удастся отыскать уже знакомое укрытие.

После метели в густом еловом лесу наступила звенящая тишина и пришла светлая лунная ночь. Бледное серебристое сияние освещало укутанные снегом деревья и пышные перины сугробов. Выйдя на пригорок, Майяри увидела сбегающий вниз лес, замёрзшую ленту реки и полысевшие в лунном сиянии холмы на другом берегу. В памяти мгновенно возникла картинка этого же места, но в летнее время.

— Ага, — взбодрилась девушка.

Теперь она точно знала, где находится. До укрытия ещё полтора дня пути. Даже неплохо, что она слезла с дракона так далеко от него. Может, это заставит преследователей немного поплутать. Если не останавливаться на отдых, то добраться до места можно будет даже раньше. Только есть очень хотелось…

Страх быть пойманной слегка улёгся и появились усталость и голод. Майяри пообещала себе, что обязательно поохотится завтра, а сегодня ей нужно продолжить путь. Ночь вон какая прекрасная! Вдруг завтра опять метель поднимется?

Девушка уже хотела начать спуск с пригорка, как её внимание привлекло какое-то движение справа. Вздрогнув, она вперила взгляд в кусты и успела заметить длинную тень. Волк? Оборотень? Сердце испуганно подскочило и заметалось в груди. Тень тем временем проскользнула под нависшими еловыми ветками и направилась вглубь леса. Майяри облегчённо перевела дыхание, но идти дальше резко расхотела. Лучше уж переждать где-нибудь ночь и рано утром отправиться в дальнейший путь.

Укрытие нашлось быстро. Майяри набрела на заваленный снегом валежник и, прорыв дыру в сугробе, полезла под ветки. Ей повезло, что среди сваленных стволов оказалось достаточно места, чтобы расположиться с относительным комфортом, и что это место не было занято какой-нибудь живностью. Подтянув коленки к груди, девушка уткнулась носом в шарф и приготовилась ждать утра.

Круча под ногами оказалась коварной: мелкие камешки покатились из-под ног беглянки, утягивая за собой более крупные камни. Майяри запаниковала, сообразив, что угодила в обвал. Упав на спину, девушка извернулась и попыталась ухватиться за скользящие мимо склоны. Но пальцы почему-то отказывались гнуться и никак не могли ухватиться за выступы и трещины. Майяри уже видела, как опередившие её камни, лихо подскакивая, ныряют в ревущую бездну пропасти. Она с отчаянием царапала склоны ногтями, но не могла уцепиться.

Вдруг чья-то сильная рука схватила её за шиворот, одним рывком выдернула из набирающего обороты обвала и швырнула на безопасную каменную площадку. Каменная площадка как-то неожиданно, но почему-то очень естественно сменилась брусчатой мостовой Санариша, и Майяри, подняв голову, увидела стоящего над ней недовольного харена. От его холодного взгляда тело моментально заледенело, и девушка поёжилась…

Распахнув глаза, Майяри первые несколько секунд не могла понять, куда это её занесло. Вокруг царила темнота, едва разбавленная пробивающимся откуда-то светом, сильно пахло подгнившим деревом и было очень-очень холодно. Застывшие руки и ноги едва сгибались и нещадно хрустели в суставах. Потом она всё же вспомнила о своих злоключениях и, призвав силу, немножечко себя согрела. Браслеты опять накалились, но в этот раз Майяри, блаженно закрыв глаза, прижимала их к груди. Тёпленькие-то какие…

Прорытый ход она нашла не сразу. Ночью с рядом стоящих елей нападал снег, которые и завалил её нору. Осталась только маленькая дырочка, сквозь которую и пробивался солнечный свет. Майяри почувствовала себя словно бы закопанной живой и всем телом бросилась пробивать путь на свободу.

А там сияло солнце и ярко искрился снег. Утро ещё не перевалило через ту черту, за которой могло бы называться поздним, но и ранним его назвать уже было нельзя, что очень раздосадовало девушку.

— Это всё из-за харена! — нелогично обвинила Майяри приснившегося мужчину. Ишь чего! Решил всё-таки кошмаром её стать!

Живот требовательно заурчал и забурлил, и девушка вспомнила о своём обещании поохотиться.

Охотиться она не любила, да и её никогда этому не учили. Самой пришлось выучиться этому не очень приятному делу. Стрелять из лука Майяри умела, но попасть в быстро бегущую цель ей удавалось очень редко. Поэтому пришлось придумать более быстрый и эффективный способ охоты, чтобы не тратить каждый раз на поиски пропитания уйму времени.

Порывшись в своём мешке, девушка вытащила наружу деревянную коробочку и уже из неё извлекла аккуратно сложенную металлическую сетку. Сетка состояла из множества крохотных звеньев и была больше похожа на паутину. Майяри её так и называла: «паутина голодной Майяри».

Разложив сетку по центру поляны, девушка активировала её и поспешила спрятаться за небольшим холмиком, который на самом деле был припорошенным снегом пнём. И приготовилась терпеливо ждать, когда на распространившийся по лесу ложный съестной запах придёт уже её еда.

Крупный серый волк неспешно переступал по рыхлым сугробам и словно бы прислушивался, поворачивая башку то в одну сторону, то в другую. После прошедшей метели снег вокруг был девственно чист: ни единого следа, ни одной новой упавшей хвоинки, ни одного свежего пятнышка птичьего помёта. Вокруг величественно высились украшенные снежными шапками ели, под сугробами горбатились пни, коряги и кучи валежника. Где-то вверху быстро-быстро шуршали крыльями маленькие птички, растрясывающие когтями и клювами еловые шишки.

Не по-звериному разумный взгляд волка устремлялся на восток. Хоть он и не чуял свою добычу, не видел её следов, но он был уверен, что выбрал правильный путь.

Постояв ещё немного, волк направился дальше, едва заметно прихрамывая на заднюю лапу.

Как и предполагала Майяри, к убежищу она вышла ближе к утру на следующий день. Девушка уже пошатывалась от усталости и голода. Пойманный заяц был привязан за лапы к мешку, а его поедание — отложено до прибытия в относительно безопасное место. Майяри, чтобы заглушить голод, наелась снега и найденных ягод рябины, но этого явно было мало.

За ночь погода опять испортилась, поднялся ветер, а с неба снова посыпался плотный снег. В этот раз ветер дул в лицо, и к тому моменту, когда Майяри наконец рассмотрела сквозь снежную позёмку очертания заброшенного дома, сил в ней уже почти не оставалось.

Но при приближении её ждал неприятный сюрприз. Дом, ранее заброшенный, хоть ещё и довольно крепкий, был отличным местом для того, чтобы ненадолго схорониться от кого-либо. Вокруг густой лес, дикие звери, ни одного поселения на расстоянии пятидесяти вёрст… Чем не схрон? Видимо, так посчитала не только Майяри.

Первым ей бросился в глаза козырёк над дверью, которого раньше и вовсе не было. Потом она уже обратила внимание на затянутые слюдяными пластинами окна, залатанную крышу и поняла, что вряд ли здесь ей будут рады.

Майяри уже хотела поворотить назад, но усиливающаяся метель вынудила её ещё раз пройтись вокруг дома и девушка обратила внимание, что дворик его не пересекали тропинки (снег лежал ровным полотном), на дымовой трубе покоилась снеговая шапка, а крылечко и вовсе разглядеть из-за сугроба невозможно было. Поразмыслив, она всё же решилась зайти внутрь.

Запор оказался самым простеньким: тяжеленный замок, который весьма покладисто открылся, стоило Майяри пощекотать в его нутре завалявшимся в мешке массивным ключом. Стылый холод, встретивший её в сенях, только убедил, что в доме никто не живёт. Торопливо миновав тёмные сени, Майяри шагнула в следующую комнату и запалила светляк. Браслеты уже привычно накалились, поморщившаяся девушка обвела помещение настороженным взглядом и пришла к выводу, что дом кто-то переделал то ли в лесную сторожку, то ли в охотничий домик: стены украшали оленьи рога, клыкастые кабаньи морды, потрёпанные медвежьи шкуры и связки сухих трав. В целом ничего особого ценного. Но что особенно порадовало Майяри, так это внушительная поленница, стоящая сбоку от широкого зева очага.

Через четверть часа комнату уже наполняло трескучее дровяное тепло. Майяри прошлась по дому и выискала проржавевший котел, который, наполнив до краёв снегом, подвесила над очагом. Когда снег превратился в булькающую горячим ключом воду, Майяри положила туда освежёванного кролика и даже посыпала солью. В ожидании горячей пищи девушка пришла в радостное возбуждение, немного взбодрилась и даже решила заняться своими ранами. Комната к тому моменту успела уже немного прогреться, хотя от стен всё ещё тянуло влажной стынью, поэтому Майяри сбросила с себя шубу и стянула платье.

Нижняя рубашка на обожжённом боку местами была покрыта кровяными пятнами, но не настолько сильными, чтобы обращать на них внимание. Майяри больше волновали руки, которые, казалось, уже даже начали терять чувствительность. Но в целом всё было не так уж плохо. Запястья окружала плотная корка ожога, а вот под самими браслетами туда-сюда перемещались застрявшие струпья.

— Фу, — Майяри брезгливо поморщилась, обнаружив ещё в тюрьме оторванный воротник на своём прежнем месте — под браслетом на запястье левой руки. Перенёсший немало невзгод, воротник выглядел действительно преотвратно.

Майяри быстренько стащила его и бросила на пол. В нос тут же ударили запах пота и вонь нечистых ран. Девушка поморщилась. Да от этого аромата её скоро никакие амулеты не спасут!

Пришлось ещё немного побродить по дому. Поиски увенчались находкой плохонького деревянного ведра, в которое Майяри нагребла снега и поставила рядом с очагом. Пока снег таял, девушка отыскала в мешке коробочку с иголками и нитками. Ножом распоров шов на изгаженном воротнике, Майяри потрясла его, и на пол, едва не укатившись в щель, выпал крохотный серенький камешек. Девушка торжествующе улыбнулась и потянулась к нему, но, почти коснувшись блестящей крупинки, замерла. На руках не было перчаток. Огонь в печном зеве полыхнул, и камешек завлекательно блеснул. Майяри вздрогнула и ошарашенно хлопнула глазами. В голове зазвучал настойчивый голос: он же совсем маленький…

Резко отдёрнув руку, Майяри отвернулась от камня и схватила платье. Дрожащими пальцами вцепившись в нож, она остервенело принялась распарывать шов стоячего воротника, но через мгновение сообразила, что вместо того, чтобы аккуратно разрезать нити верхнего шва, просто отпарывает воротник от платья и уже даже на одну треть отпорола. Зашипев от досады, Майяри примерилась к верхнему шву.

Камешек она подняла на кончике ножа и, запихнув его внутрь воротника, принялась быстро шить. Внутри царили такой раздрай и разочарование в самой себе, что пропал даже аппетит. Пришивать отпоротую часть воротника обратно к платью Майяри не стала: сил не было. Закончив прятать камень, девушка просто отшвырнула платье и невидяще уставилась на огонь.

Пришла в себя она, только когда из котла начала выплёскиваться кипящая вода. Опомнившись, Майяри вспомнила, что ей ещё нужно умыться, чтобы убрать эту жуткую вонь, поесть и снять шкуры со стен, чтобы устроить для себя уютную постель.

Майяри с диким воплем сорвалась с драконьей спины и кубарем полетела вниз. Зажмурившись, девушка приготовилась к смерти, но внезапно врезалась во что-то и вместе с этим чем-то полетела на землю. Распахнув глаза, Майяри с ужасом уставилась на лежащего под ней серьёзного харена.

— Госпожа Майяри, я же запретил вам лазить по деревьям, — холодно напомнил оборотень, и девушка, вскинув голову, увидела над собой покачивающиеся еловые лапы.

Тяжело вздохнув, Майяри вынырнула из сна и мутными глазами уставилась на догорающее пламя.

— Боги, он меня во снах достать решил! — простонала девушка и, кое-как выбравшись из-под шкуры, пошла подбрасывать дрова в очаг.

На улице же за трясущимися слюдяными окошками ревела бушующая метель.

Глава 53. Сон

Волк начал нервничать. Пусть он и понимал общее направление пути беглянки, но где она именно сейчас? Днём он набрёл на цепочку следов, сперва идущих в сторону замёрзшей реки, а затем резко поворачивающих налево, к заметённому валежнику, в снежном покрове которого зияла дыра. Эти же следы потом вели на полянку, где их обладатель некоторое время отсиживался за пригорком. И, что примечательно, следы совсем не пахли. Точнее, пахли, но только снегом. Зимой запахи быстро выветривались, но тот, кто оставил эти отпечатки, не мог проходить слишком давно: метель бы зализала его путь.

По этой цепочке волк шёл весь оставшийся день и часть ночи, пока опять не подул ветер. С его появлением следы исчезли. В ночной же тьме и стелющейся позёмке сильно ухудшилась видимость. Нужно было искать укрытие, чтобы переждать непогоду. Он слишком устал, чтобы бороться с ветром, но бросить поиски оказалось невероятно сложно. Чудилось, что ещё немного, и он набредёт на очередную кучу валежника, в которой заночевала беглянка.

Повернув башку, зверь принюхался, затем принюхался ещё раз и замер. Тянуло дымом. Рядом жильё? Костёр в такую погоду было бы сложно сохранить. Разумная половина припомнила карту местности: поселений здесь быть не должно. Только если какая-нибудь одинокая сторожка для припозднившихся охотников и лесорубов. Но кто ж пойдёт на охоту сразу после метели, когда никаких следов не видно? Только кто-то отчаявшийся, кого в доме голодные рты ждут, но и он бы вряд решился отойти далеко от деревни, а ближайшая деревня была совсем неблизко. В груди затеплились предвкушение и лёгкий азарт, и волк потопал вперёд, бдительно принюхиваясь к дыму и присматриваясь ко всем встречным кочкам и холмикам.

К дому он вышел уже на рассвете. Метель к тому времени набрала силу и выла, сгибая могучие ели и швыряя волку в морду снег. Уже сильно уставший, зверь понимал, что пережидать непогоду он будет здесь, даже если девчонки внутри не окажется.

Дверь оказалась не заперта, но сильный ветер прижимал её к проёму так сильно, что пришлось приложить немало труда, чтобы проникнуть внутрь. А вот дверь, ведущая из сеней в следующую комнату, оказалась закрыта изнутри. Волк осторожно потыкался в неё носом, уловил запах варёной зайчатины и… более ничего. Отступив, зверь прижался к полу, и раздался сильный хруст. Лапы изломились, туловище начало укорачиваться, шерсть втягиваться в кожу…

Через минуту на ноги поднялся совершенно голый харен. Оборотень повёл плечами, разминая мышцы, и потянулся, отчего рельеф на животе и спине обозначился ещё сильнее. Невысокий худощавый мужчина оказался очень жилистым, под его кожей играли и отчётливо вырисовывались все мышцы. Он словно бы был свит из крепких канатов, плотно оплетающих его тело.

На груди с левой стороны чуть ближе к центру, прямо над сердцем, чернела татуировка в виде круга. По внешней стороне рисунок, словно шипы, окружал узор из треугольников, внутри же по самому центру было обозначено что-то, смутно напоминающее песочные часы. Вокруг «часов», да и на самих «часах» пестрело множество витиеватых, очень затейливых символов, настолько сильно переплетённых между собой, что их даже сложно было различить. Ранхаш перекинул длинные волосы на грудь, чтобы скрыть татуировку, и на спине, так же слева и по центру, открылся точно такой же рисунок.

Запор слетел от одного толчка. Дверь резко распахнулась, и девушка, подскочив на своей постели, сонно уставилась на харена. Узнав его, она почему-то не испугалась, а тоскливо застонала и откинула голову на сложенный вместо подушки шарф.

— Рад видеть вас снова, — холодно поприветствовал её Ранхаш и, ничуть не стесняясь своей наготы, прошёл в протопленную комнату и прикрыл за собой дверь.

— Харен, имейте советь! — с возмущением простонала всё ещё не боящаяся девушка. — Вы мне уже четвёртый раз снитесь! Я вас уже даже не боюсь, так что на роль кошмара вы больше не подходите. Дайте поспать! Вас и в реальности много.

Ранхаш несколько оторопел от такого приветствия. Всплеснувшееся внутри торжество исчезло, сменившись настороженной озадаченностью. Прищурившись, он сложил руки на груди и подозрительно спросил:

— Вы опять заболели и бредите?

— Я здорова, — уверенно заявила девушка и, откинув в сторону шкуру и тулуп, под которыми спала, села, — поспать только не могу. Вы постоянно снитесь, словно бы застыдить пытаетесь. А мне не стыдно! — с вызовом заявила она.

До Ранхаша стало доходить, что происходит. Похоже, вымотанная побегом, холодом и кошмарами девушка уже не может различить реальность и сон.

— Госпожа Майяри, осмотритесь, — прохладно предложил он. — Место знакомое? Наверное, именно здесь вы уснули. И вот в вашем сне я появляюсь именно здесь. Не странно ли?

Девушка откинула голову назад и рассмеялась.

— Харен, вы не можете быть реальным, — уверенно заявила она, отсмеявшись. — Таким, — она многозначительно приподняла брови и стрельнула глазами ниже его пояса, — в реальности я бы вас точно никогда не увидела.

Любопытный девичий взгляд совершенно беззастенчиво скользнул по обнажённому телу и опустился вниз, медленно пройдясь по серебристой дорожке волос, начинавшей свой путь от пупка. Ранхаш ощутил инстинктивное желание прикрыться, но вместо этого повернулся боком и осмотрелся в поисках чего-то подходящего на роль одежды.

— Кстати, очень неплохо выглядите, — Майяри прищурилась в улыбке. — Интересно, в реальности так же? Вроде бы худой, но такой мускулистый… Виидаш тоже мускулистый, но у него как-то всё плавнее…

— Госпожа Майяри, — перебил её малость разозлённый Ранхаш, — вы и в реальности так на мужчин пялитесь?!

— А почему бы не посмотреть, если показывают? — пожала плечами девушка. — Я, когда только начала жить внизу, — Ранхаш резко обернулся в её сторону, — думала, что салейцы совсем бесстыжие. Но мои одноклассники всегда очень смущались, когда после оборота оставались голыми. Причём других девчонок они подначивали, мол, «посмотрите на нас». А когда те с визгами разбегались и я одна оставалась глядеть на них, почему-то начинали возмущаться, — на лице Майяри появилось искреннее недоумение, сменившееся злорадством. — А Виидаш очень злился.

— Похоже, вам нравится смотреть на голых мужчин, — сквозь зубы процедил Ранхаш. Ничего подходящего хотя бы в качестве набедренной повязки не находилось. Видимо, девушка стащила все шкуры и всё тряпьё в свою постель.

— Ну вам же нравится смотреть на голых женщин, почему мне не должно нравиться смотреть на голых мужчин? — простодушно ответила Майяри. — К тому же там, где я росла, на голых мужчин вообще посмотреть нельзя было. Там я видела только одного голого, но он мне вообще не нравился и смотреть я на него не любила, — лицо её исказилось от отвращения. — А здесь-то всё иначе! Смотри — и тебе за это ничего не будет!

Она опять стрельнула глазами на харена и деловито уточнила:

— Мёрзнете? Дать шкуру? Тут есть волчья.

— Давайте.

Майяри порылась в своей постели и, с трудом вытянув за лапу серый мех, бросила его харену. Тот не спеша поднял его и, повернувшись спиной, начал оборачивать шкуру вокруг бёдер.

— Ого, какая у вас шикарная задница! — лицо Майяри осветил восторг. — Вот это я себе навоображала! Мне даже немного неловко за свою фантазию.

Ранхашу тоже стало самую малость неловко, и он поспешил завязать лапы узлом.

— Госпожа Майяри, я не сон, — попытался он достучаться до сознания девушки.

— Не сон? — бровь Майяри ехидно изогнулась. — Тогда где господин Шидай? Он же всегда с вами.

Ранхаш прикрыл глаза. Он ожидал, что беглянка встретит его какой-нибудь магической атакой, попытается ранить его, убить и опять сбежать. И это бы его больше устроило, чем обсуждение его собственного тела, в котором лично он раньше не видел ничего особенного. Может, тряхнуть её? Заодно и на жар проверит. А то, может, опять бредит?

Бредит? Ранхаш замер и через плечо посмотрел на ехидно улыбающуюся девушку. Если она так упорно принимает его за сон, то почему бы не воспользоваться этим? В бреду она была весьма разговорчивой, может быть, и сейчас удастся узнать что-то интересное?

— Хорошо, ваша правда — я ваш кошмар и из вашего сна не уйду, — в подтверждение серьёзности своих намерений харен сел на пол спиной к пылающему очагу и мрачно уставился на девушку. — Пусть хотя бы во сне, но я поймаю вас и вытрясу все подробности совершённого вами преступления.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Майяри, глаза её полыхнули, а скулы побелели.

— Я не совершала это преступление! — резко заявила она. — Можете даже не пытаться обвинить меня!

— Госпожа Майяри, — проникновенно прошептал Ранхаш и наклонился вперёд, — а как мне верить вам? Вы сбежали, сбежали в очередной раз. Уже это может говорить о том, что совесть ваша нечиста. Вы явно мне врали, не договаривали и даже не особенно пытались это скрыть. На вас охотятся, но вы не желаете рассказать о произошедшем даже ради того, чтобы мы знали, откуда ждать удар, и действительно защитить вас. Вы боитесь говорить правду из страха, что злоумышленники вам отомстят? Но при этом вы не боитесь с риском для жизни бежать. Вы могли погибнуть от наших рук или от рук преступников, которые поджидали вас в городе.

— Сказать вам? Да я не могу никому сказать! — процедила Майяри. — Господин Ранхаш, я влезла в это дело совершенно случайно и была бы рада вылезти из него, но не могу. Я даже довериться никому не могу! И вам в том числе. Почему я вообще должна вам верить? Даже если вы не имеете отношения к преступлению, откуда у вас такая уверенность, что не придётся пойти против справедливости? Вдруг злоумышленники окажутся настолько влиятельны, что вам придётся забыть о ней?

— Не забуду, — спокойно заявил Ранхаш, хотя глубоко внутри шевельнулось что-то, похожее на лёгкую обиду, — совершенно недостойное чувство.

— Вы слишком самоуверенны, — бросила ему в лицо Майяри. — Думаете, что всё в мире будет по вашему хотению? Да так никогда не бывает! Желаемое приходится вырывать зубами и это не всегда выходит. Приходится либо отступать, либо умирать…

— Значит, я умру, но не забуду, — уверенно ответил харен.

— Какой же вы упёртый! — не сдержалась девушка. — Я не могу быть в городе, харен. Одно моё присутствие притягивает неприятности. Да я в день ограбления сама хотела уйти! Зашла только за амулетами, и тут нагрянула стража, и пришлось бежать. И рассказать вам я тоже ничего не могу. Думаете, вы сможете меня защитить? Харен, — Майяри проникновенно посмотрела него и вкрадчиво прошептала, — ещё никто и никогда не смог защитить меня. Почему это должно удаться вам? Я сама не могу себя защитить, — ещё тише добавила она, — поэтому и бегу.

— Вы просто привыкли бегать от проблем, — заявил Ранхаш.

Голова девушки дёрнулась, и она, ошеломлённо моргнув, вспыхнула, словно бы эти слова задели её.

— Вместо того чтобы остановиться и решить их, вы продолжаете бегать, — безжалостно продолжил харен.

— Я не могу решить их. У меня нет таких сил, харен, нет! Я трезво оцениваю свои способности. Спокойной ночи, — Майяри резко повернулась к нему спиной и начала забираться в шкуры.

— Я ещё не закончил, — мрачно сообщил Ранхаш.

— Мой сон — мои правила, — буркнула девушка, ложась. — Я буду спать. И спать буду без вас!

Ранхаш с невольным недоумением посмотрел на торчащую из меха макушку и прислушался к завыванию ветра за окном. Ну ладно, сейчас тащиться обратно всё равно нельзя: непогода, да и устал он. А вот завтра он всё-таки докажет ей, что происходящее — никакой не сон.

Отдыхать рядом с девушкой в своём двуногом облике харен не захотел. После её нескромных разглядываний он чувствовал себя легкоуязвимым. Подкинув в очаг дров, он опять перекинулся в волка — заснувшая Майяри лишь недовольно дёрнула головой, заслышав треск костей, — и лёг рядом с постелью сторожить беглянку. Веки волка опустились, но он по-прежнему был готов вскочить на любой шорох.

Когда девушка зашевелилась, он мигом распахнул глаза и невольно зарычал, увидев, что та тянется к нему. Майяри, сонно хлопая ресницами, набросила на него угол шкуры и, обхватив зверя руками, потянула к себе.

— Чего вы там голый-то лежите? — недовольно пробурчала она. — Отморозите себе всё. И ногу поберегли бы, а то… — что там «а то», она сказала уже совершенно беззвучно.

Волк ощерился и зарычал угрожающе, но девушка лишь уткнулась лицом в его мех и тяжело вздохнула.

— И чего вы все на меня рычите? — глухо спросила она. — Что плохого я вам всем сделала? Видят боги, я не хочу никому зла. Правда не хочу. Не крала я эти артефакты, не крала… И зла не хочу… Псиной пахнет… — тихий бубнёж оборвался, и Майяри едва слышно засопела, опять уплыв в мир снов.

Волк ещё раз ощерился, но как-то растерянно и даже забыл зарычать. Поспешно встав, он отошёл от девушки. Голова её упала на шкуры, но она продолжила крепко спать. Зверь медленно обошёл её постель по кругу, подозрительно присматриваясь к беглянке, нашёл её мешок и в зубах оттащил в дальний угол. Вернувшись, он опять лёг, но в этот раз ближе к очагу и подальше от Майяри.

Веки зверя опять стали смыкаться. Девушка тихо застонала и перевернулась на спину. Волк снова вскинул голову, бдительно уставившись на неё. Лицо беглянки болезненно сморщилось, и она тяжело вздохнула. Оборотень опять было опустил голову, но вдруг в его взгляде появилось нечто дикое, звериное. Разум исчез, в жёлтых глазах засветилось настороженное любопытство. Зверь медленно поднялся на лапы и осторожно шагнул к девушке. Разум опять мелькнул в его взгляде, но волк упрямо мотнул башкой и потянулся носом к волосам Майяри.

Волк, теперь в действительности волк, в кои-то веки смогший одержать победу над своей разумной половиной, шумно обнюхал голову девушки и озадаченно отступил. Совсем слабый запах его смутил. Обычно так пахли следы: не очень явно, порой почти неощутимо. Но разве живые звери могут так пахнуть? Странная особь… Это самец или самка? Волк опять подался вперёд и смело залез носом девушке прямо в воротник. Та поморщилась и попыталась отпихнуть его. Такое бесстрашие разрешило озадаченность зверя. Только глупые щенки так безрассудно толкают матёрых самцов! Но где же волчица, родившая такого безобразного детёныша?

Волк принюхался, но не обнаружил даже намёка на недавнее присутствие другого зверя. Опять обнюхав девушку, волк решил, что это совсем юный волчонок. Даже шерстью толком не оброс. Почему он не со своей стаей?

Побродив ещё немного вокруг постели и в очередной раз задавив свою излишне властную разумную половину, зверь решил, что самка оставила своего детёныша в логове, чтобы поохотиться. Она скоро вернётся, а пока её нет, он постережёт щенка.

Довольно облизнувшись, волк нырнул головой под шкуру и, забравшись под неё целиком, расслабленно вытянул задние лапы перед лицом Майяри.

Глава 54. Разговор начистоту

Открыть глаза получилось с большим трудом. Голова болела так, что нещадно ныли зубы и болезненно ухало в ушах. Первое, что увидела Майяри, — это весело пляшущий огонь. Он с жадностью поглощал поленья, и девушка поняла, что проспала совсем недолго: дрова и наполовину не прогорели. Похоже, отдохнуть толком не удастся. Сны ещё такие дрянные… Один харен, наверное, раз пять уже приснился.

Девушка попробовала перевернуться и с удивлением обнаружила, что это почему-то даётся ей с трудом. Шкуры, которыми она укрылась, слишком плотно обматывали её тело, и ей никак не удавалось из них выпутаться.

— Проснулись?

Майяри резко дёрнулась и рывком перекатилась на другой бок. Сердце заполошно скакнуло, и девушка замерла, смотря широко распахнутыми глазами на стоящего у окна харена. За окном сияло солнце, и его лучи льдисто отражались на длинных волосах оборотня. В жёлтых же глазах зловеще танцевало пламя очага. Мужчина, сложив руки на груди и прислонившись спиной к стене, пристально смотрел на неё.

— Надеюсь, в этот раз мне не придётся доказывать, что я не снюсь вам? — полюбопытствовал оборотень. — Согласитесь, странно же, что я снюсь второй раз в той же обстановке и в том же виде?

Нашёл… Почему так быстро? Майяри лихорадочно осмотрела харена и, забыла как дышать, увидев, что на нём только обвивающая бёдра шкура. Недавний «сон» в мельчайших подробностях предстал перед глазами. В груди узлом завязалась ослепляющая ярость на себя.

— Вспомнили, — понял Ранхаш по её исказившемуся лицу. — Надеюсь, вы не откажетесь поговорить со мной? Я мог бы усыпить вас и в таком состоянии дотащить до города, но всё же я решил попытаться ещё…

Майяри ощутимо скрипнула зубами и призвала силу. Браслеты моментально накалились, и в воздух, расплёскивая остатки вчерашнего варева, взлетел котёл. Ранхаш быстро уклонился, и посудина с грохотом врезалась в стену, расплёскивая бульон и остатки зайчатины.

Майяри отчаянно пыталась выбраться из завязанной шкуры, но лишь бесплодно извивалась на полу. Харен же почему-то ничего не предпринимал и просто наблюдал за её усилиями. Неладное девушка почуяла, только когда в очередной раз обратилась к силам. Они покорно отозвались… и прижали её к полу. Майяри, успевшая перевернуться на живот, сдавленно охнула и едва успела повернуть голову набок, прежде чем тело полностью утратило подвижность.

Ранхаш неспешно подошёл к ней и, опустившись на корточки, молча подвинул немного в сторону край устилающей пол шкуры, показывая девушке часть печати.

— Магических сил у меня почти нет, но нарисовать печать я могу, — оборотень спокойно взглянул на ошарашенную девушку и положил шкуру на место.

Майяри крепко зажмурилась от досады, сообразив, что харен повторил тот же трюк, который провернул некто с дверью её комнаты в общежитии. Только там печать магией наполнили несколько глупых девчонок, а здесь хватило и одной!

— Надеюсь, разговор всё-таки состоится, — выразил надежду харен, усаживаясь рядом на шкуру и вытягивая больную ногу. — Вы же понимаете, что сделали уже достаточно, чтобы подозрения пристали к вам намертво?

— У вас нет прямых доказательств! — процедила сквозь зубы Майяри.

— Нет, — согласился с ней Ранхаш, — только ваше подозрительное поведение. Но, понимаете, если я опять проявлю покорность закону и оставлю вас в покое, то меня просто отстранят от следствия. Не то чтобы меня это расстроило, но… Как вы там сказали? Что, если преступники окажутся слишком влиятельными? А что, если они действительно окажутся достаточно влиятельными, чтобы сместить меня и назначить другого следователя с другими методами дознания?

— Так примените эти меры дознания, и никто вас не сместит! — в сердцах прошипела разъярённая девушка.

— Я бы применил, если бы у меня были доказательства вашей вины, — холодно ответил Ранхаш. — И если бы не успел дать вам обещание. Госпожа Майяри, мы либо сейчас говорим и разбираемся в произошедшем, либо я усыпляю вас и следующая наша встреча произойдёт уже в городе. Выбирайте. В первом случае есть шанс во всём разобраться и наконец-то вылезти из этого дела. Во втором случае вы просто ещё глубже увязнете. Думайте.

Майяри с глухим стоном прижалась виском к меху. Казалось, вместе с придавливающей её к полу магией на спину навалились усталость и обречённость. Уже девятнадцать лет она пытается вырваться в лучшую жизнь, но вязнет в проблемах только сильнее с каждым годом. Вспомнились слова харена, что он сказал во «сне», и Майяри почувствовала злость. Как ей не бегать, если у неё недостаточно сил для решения всех своих проблем? Она просто не сможет с ними справиться, даже если бросится в атаку. Она слаба для них!

— Опять побежите? — оборотень словно прочитал её мысли.

— Харен, — чуть слышно прохрипела Майяри, — это не та проблема, с которой я могу справиться и которой я могу проиграть. Я не могу победить и не могу проиграть. Всё, что я могу, — это отступить.

— Отступить вы уже не можете. И вы проигрываете, но ещё в состоянии что-то сделать для победы.

— В состоянии? — девушка глухо рассмеялась. — Это вы сейчас себя как решение предлагаете?

— Да, — совершенно серьёзно ответил харен.

— Ну самомнение! — весело фыркнула Майяри, но веселье быстро иссякло. — Как я устала от всех вас…

Чувство обречённости и усталости только усилилось, безжалостно подминая под себя жажду к борьбе. Звенящая опустошённость наполнила всё тело, и Майяри ощутила желание сдаться. Ну вот почему харен так принципиален в своих обещаниях? Будь он чуть более жестоким, она бы нашла в себе силы бороться и дальше, а так хотелось просто лежать и отдыхать, наслаждаясь своей неспособностью к борьбе.

— Я расскажу, что произошло в ту ночь, — устало сказала она. — Но расскажу только это и ничего больше! Переверните меня.

Ранхаш с некоторым сомнением осмотрел её. Пытаясь добиться правды, он всё же сильно удивился, что девушка решилась ответить ему. Даже заподозрил, что здесь скрыта какая-то хитрость.

— Чего вы медлите? — раздражённо спросила Майяри. — Печать не нарушится, если вы меня перевернёте.

Харен подозрительно взглянул на неё, но всё же перевернул и даже подложил под голову сложенный шарф. Майяри с облечением почувствовала, как расслабляется шея, и уставилась в тёмный потолок. Обоняния коснулся дразнящий запах заячьей похлёбки, и девушка запоздало пожалела, что метнула именно котёл. Можно было оторвать от стены и клыкастую кабанью голову.

— Так когда вы появились в том проулке? — Ранхашу надоело ждать, и он поторопил девушку. Им ещё нужно было добраться до города.

— В проулке? — рассеянно повторила Майяри и перевела взгляд на него. — Всё началось не там, а в сокровищнице. В момент ограбления я была там.

Увидев хищный блеск в глазах оборотня, девушка тихо, с издёвкой, рассмеялась.

— Что? Решили уже, что это я грабила? А вот и нет. Я там часто бывала, очень часто, — Майяри опять ненадолго умолкла, словно уйдя в себя. — Сложно даже сказать, сколько раз я там бывала. Первый раз я пришла в выставочные залы сокровищницы на третьем году обучения вместе со своими одноклассниками. Меня поразило количество и разнообразие артефактов, а также сила, что исходила от некоторых из них. Я предполагала, что хранители даже не знают обо всех возможностях некоторых предметов, — помолчав, девушка добавила: — Артефактология всегда сильно меня занимала. Я стала ходить в сокровищницу сперва каждую неделю, а потом и чаще.

— Хранители не говорили, что видели вас раньше, — подозрительно заметил Ранхаш.

— Они могли просто не соотнести описание преступницы и моё. Типаж у меня самый распространённый, а восторженные юные девы ходили в сокровищницу поглазеть на великолепные украшения каждый день. Думаю, меня знал только господин Ахрелий, но он всегда называл меня Ученицей и ни разу по имени.

— Вы были знакомы с главным хранителем? — напряжённо уточнил Ранхаш.

— Была, — скупо подтвердила Майяри. — Могу даже утверждать, что у нас сложились хорошие отношения. Он обратил на меня внимание, наверное, через полтора месяца моих походов в сокровищницу. Вероятно, его привлёк мой искренний интерес к артефактам. Не к камням, что их украшали, а именно к артефактам. И в один день он подошёл ко мне и велел идти за ним. Мне было позволено пройти в те залы, что были закрыты для посещения. Господин Ахрелий сам провожал меня туда. Первое время он оставался рядом и молча наблюдал за мной, а потом стал уходить, оставляя меня в одиночестве. Через какое-то время мне было даже позволено брать кое-что в руки. Мастеру… — девушка осеклась и, поправившись, продолжила: — Господину Ахрелию, видимо, нравилось моё отношение к экспонатам: я всегда надевала перчатки, а некоторые предметы брала исключительно щипцами. А может быть, он понимал, что я не человек. Он никогда не спрашивал меня, кто я такая, но, думаю, он и так прекрасно знал, где я учусь, живу и как меня зовут. Вряд ли он бы стал просто так возиться с какой-то девчонкой. Несмотря на очень почтенный возраст, господин Ахрелий обладал очень здравым умом. Старческое слабоумие, излишняя доверчивость или, наоборот, подозрительность не коснулись его. Он был воистину мудрым оборотнем, — в голосе Майяри мелькнула и исчезла тоска. — У него было мало свободного времени, но он находил возможность, чтобы побыть со мной и рассказать что-то об артефактах. В залы с самыми важными реликвиями он меня, конечно, не пускал, но он позволял мне просматривать каталоги с описанием сокровищ, что были скрыты в них. В зале Реликвий, где произошло ограбление, я никогда не была, но я могу перечислить почти всё, что там есть. Я… — девушка замешкалась, но всё же продолжила: — Я даже подумала, что господин Ахрелий видит во мне одного из будущих хранителей. И мне нравилось так думать. Хорошее достойное занятие, которое бы обеспечило мне место в жизни. Я могла пропадать там целыми днями и даже ночами, а не сидеть после замужества в доме Виидаша рядом с его желчным прадедом.

Ранхаш внимательно слушал её, отмечая, как меняется картина происшествия, которую он успел нарисовать для себя. Девушка не сказала ещё ничего, связанного именно с ограблением, но картина уже существенно поменялась. Майяри не была случайным участником тех событий. Скорее она была той небольшой деталью, которую никто не учёл. О которой никто не подозревал.

— В тот день я засиделась допоздна и, когда очнулась, двери уже закрыли на ночь. А в сокровищнице такие порядки, что ночью никто выйти не может. Помнится, первый раз оказавшись ночью там, я сильно запаниковала, — Майяри тихо рассмеялась. — Думала всё, утром сдадут страже. Я же сидела в зале, закрытом для посещений. Но господин Ахрелий проводил меня в свою комнату, а сам ушёл осматривать залы. Ночами он почти не спал, да и днём тоже… Если честно, вообще не понимаю, когда он отдыхал. А утром я тихонечко выскользнула наружу. Потом это повторилось ещё раз, и ещё раз… Господин Ахрелий никогда не напоминал мне, что близится время закрытия, а я порой так увлекалась, что забывала о времени. Потом я уже даже перестала уходить в комнату господина Ахрелия и оставалась в зале до самого утра. А иногда и специально задерживалась. Брала с собой немного еды и воды и рылась в каталогах весь день и всю ночь.

— Не подумал бы, что вы настолько увлекающаяся натура, — не удержался от замечания Ранхаш.

— Слишком увлекающаяся, — не очень довольно ответила Майяри. Шея начала затекать от неподвижности, но пошевелиться девушка всё ещё не могла. — В тот день я опять сильно засиделась и осталась на ночь. Помнится, тогда сработала охранка, но я не обратила на это внимания. Охранка уже месяц сбоила, господин Ахрелий переругался из-за этого с ответственными магами вдрызг и даже вызвал артефактчика из столицы. Я в ту ночь находилась в зале, расположенном напротив зала Реликвий, и, услышав сдавленный крик, немного испугалась. В сокровищнице по ночам всегда было очень тихо. И я решила, что самое время пойти спать к господину Ахрелию. Но в коридоре столкнулась с ним…

Перед глазами ярко вспыхнула картина более чем годовой давности.

Майяри осторожно выглянула в коридор, проверяя, нет ли там других хранителей, и испуганно замерла, увидев господина Ахрелия, с трудом переступающего через порог зала Реликвий. На правом боку почтенного оборотня расплывалось внушительное пятно крови, а в руке он держал заляпанный кровью кинжал.

— Господин! — тихо ахнула девушка и бросилась к нему.

По белоснежной длинной бороде хранителя текла кровь из разбитого рта, но старик только сплюнул её и, досадливо поморщившись, схватился за повреждённый бок.

— Пошла отсюда! — прохрипел он. — Живо!

Майяри замешкалась лишь на мгновение, но тут до её слуха из зала Реликвий донеслись ещё один стон и едва уловимая ругань, и она бросилась к хранителю. Закинув его руку на плечо и обхватив его за талию, она потащила беззвучно ругающегося старика к выходу.

— Дурная ты девчонка, куда лезешь?! Беги давай! — шипел господин Ахрелий.

— Так я и бегу! — истерично зашептала в ответ Майяри. — Что происходит?

— На задний двор, — вместо ответа приказал хранитель. — Долго они там не проторчат!

— Нас грабят? — испуганно спросила девушка.

— Не болтай и шевели ногами, раз влезла!

Майяри стиснула зубы и, ещё крепче обхватив хранителя, заспешила по коридорам к выходу на задний двор. Старик всё сильнее заваливался на её плечо, но у девушки от страха словно бы проснулись скрытые силы, и она упорно волокла его.

Дверь оказалась закрыта.

— Тёмные! — выругался Ахрелий. — Как они тогда зашли?

Майяри, привыкшая за пять лет к мирной и спокойной жизни, от паники никак не могла начать нормально соображать. Положив руку на дверь, она обратилась к своим силам и влезла в крепко сплетённую запорную цепь. Заклинание несколько раз ощутимо шарахнуло её по рукам, но Майяри, можно сказать, вцепилась в его сеть и разорвала. Чужая магия долбанула её по голове, и на мгновение сознание девушки помрачилось. Пришла она в себя уже на улице, куда её выволок господин Ахрелий.

— Так и знал, — криво усмехнулся хранитель, глядя на неё. — Ты не так проста, Ученица.

— Мы вышли? — Майяри порывисто осмотрелась и завопила во всё горло: — Стража! Стража! Нас грабят!

Но залитый светом волчьего месяца двор остался тих и пустынен.

— Бесполезно, — просипел хранитель, опять заваливаясь на её плечо.

— Почему их нет? — ошарашенная девушка с непониманием осматривала стены. — Двери же открылись! Они должны были сразу явиться…

— Тифрити и что-то ещё, — прохрипел Ахрелий. — Нам нужно выйти на улицы и позвать городскую стражу. Здесь нас никто не услышит. Давай, Ученица, соберись! Этот так просто от нас не отстанет. Как же слеп я был! — неожиданно прорычал хранитель, и Майяри почувствовала, как в её плечо впиваются выпущенные когти. — Как я мог не узнать его?!

Майяри стащила хранителя по ступенькам и поволокла оборотня через весь двор к воротам. Девушке казалось, что ещё немного, и из дверей сокровищницы выбегут грабители и бросятся на них.

«Ты хаги, не просто маг, — напомнила она себе. — Только пожелай, и их кости сомнутся!»

Они уже почти добрались до ворот, как вдруг из густой тени им навстречу вышла огромная фигура. Это было так неожиданно, что ни Майяри, ни господин Ахрелий не успели ничего сделать, когда в бледном свете блеснуло лезвие ножа. Оружие по самую рукоятку вошло в грудь хранителя и мгновенно покинуло её. Господин Ахрелий покачнулся и попытался вздохнуть. Сдавленный сип вырвался из его горла, и изо рта хлынула кровь.

Напавший шагнул вперёд, и на его заросшее бородой лицо упал волчий свет.

— Шо за хрень? — с недоумением прошептал он, осматривая застывшую девушку.

Майяри даже не сразу узнала его. Да и как признать в хладнокровном убийце добродушного помощника гончара? Господин Ахрелий безвольно повис на её плече, и девушка опомнилась. Ярость, жгучая злость, ненависть, разъедающая всё внутри, волной всколыхнулись в ней. Одаш взлетел в воздух и с хрустом приложился о стену. Взбешённая Майяри уже хотела обрушить на него часть кладки, чтобы камень переломал ему как можно больше костей, но не убил. Она хотела, чтобы он сдыхал медленно. Но в этот момент в её плечо опять впились когти. Девушка испуганно посмотрела на господина Ахрелия и увидела, что он всё ещё дышит.

— Держитесь, господин! — Одаш был мгновенно забыт, и Майяри потащила хранителя за ворота.

— Ф-сё… — с трудом выдавил Ахрелий. — Дальше… дальше без меня…

— Как без вас-то? Язык прикусите и терпите! Вы оборотень, вы должны быть выносливее!

— Прости меня, девочка, но я вынужден взвалить на твои плечи тяжёлую ношу, — хранитель словно её и не слышал. — Она сломает тебе всю жизнь… прости…

— Было бы что портить! — огрызнулась Майяри, упрямо продолжая путь.

— Остановись… я не могу… больше…

Майяри с сомнением посмотрела на него, но даже в темноте разглядела смертельную бледность, заливавшую лицо старика. Нужно что-то сделать, иначе до лекаря она его не дотащит. Оглянувшись и убедившись, что их никто не преследует, Майяри опустила господина Ахрелия на мостовую и дрожащими пальцами ощупала его рану. Тёмные! Она не умела лечить сердца! Что делать? Может, печать медленной смерти? Удвоенная печать? Утроенная?

Оборотень неожиданно схватил её за ворот и притянул к своему лицу.

— Слушай… — выдохнул он. — У меня в кармане два мешочка… Забери их… Забери сейчас!

— Д…

— Не спорь! — голос хранителя вдруг окреп и налился силой, и Майяри запустила руку в его карман.

Вытащенные мешочки она, не рассматривая, запихнула за пазуху и опять склонилась над господином Ахрелием, пытаясь вывести на его груди печать медленной смерти.

— Брось… — оборотень отпихнул её руки. — Слушай меня… Он опасен, очень опасен… Сильный арте… артефа… Запомни это! Он может войти в доверие к кому угодно и потребовать всё, что захочет… Они ему обязаны… Никому не доверяй! Никому и никогда! Последствия будут ужасными… Ты умная девочка и всё поймёшь, едва взглянув на них. Просто беги… Он… — господин Ахрелий дёрнулся и захрипел.

Тело его дрогнуло в краткой агонии и замерло. Майяри, словно бы не веря в произошедшее, продолжала сидеть, склонившись над хранителем и ожидая его дальнейших слов. Топот за спиной заставил её вздрогнуть и порывисто обернуться. К ней тяжело бежал Одаш, за его спиной в проёме ворот вырисовывались ещё две фигуры. Одна из них держалась за бок и передвигалась с видимым усилием. Опомнившись, Майяри вскочила и бросилась бежать. Уже в конце улочки она обернулась и увидела, как Одаш ещё раз бьёт уже мёртвого хранителя ножом в грудь.

— Я бросилась в общежитие за своими амулетами, без них мне пришлось бы сложно, но явилась стража и я не успела добраться до схрона, — подвела свой рассказ к концу Майяри.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском дров и тихим шелестом пламени. Ранхаш задумчиво смотрел на спокойное лицо девушки. Теперь картинка складывалась и даже возникло ощущение, что сказанное Майяри — правда. Харен, конечно, не позволил себе полностью в этом увериться, оставив место для сомнения, но в мыслях наконец наступила ясность. Майяри была не просто важнейшим свидетелем ограбления и убийства, она была важной деталью произошедшего, которую грабители не могли учесть. Девушка нарушила чужие планы, увидела слишком многое и забрала украденные артефакты.

— Куда вы дели украденное? — поинтересовался харен.

Майяри посмотрела на него с искренним удивлением.

— Господин Ранхаш, я же сказала, что расскажу только о произошедшем той ночью и ни о чём больше, — напомнила она. — Куда я дела артефакты, вам знать не нужно.

— Госпожа Майяри, вы слишком близко к сердцу приняли слова главного хранителя, — вкрадчиво произнёс Ранхаш.

— Возможно, — губы девушки искривились в издевательской улыбке, — но эти слова уже не оторвать от моего сердца. Я не скажу, харен. Можете даже пытать, но учите — я быстро умру. Я не собираюсь долго терпеть боль. И тогда все мои тайны уйдут со мной могилу.

— Дурная девчонка! — не выдержал Ранхаш и раздражённо взглянул на слегка удивившуюся Майяри. — Ты понимаешь, что теперь тебя могут обвинить в ограблении? Артефакты-то у тебя!

— Неприятно, — согласилась с ним девушка, — но я готова потерпеть.

— Ради чего? — жёлтые холодные глаза сузили.

— Вы ещё не видели книгу, что я оставила для вас? — вдруг спросила Майяри и, увидев, как поджались губы оборотня, удовлетворённо протянула: — Видели. Наверняка заметили что-то знакомое? Что-то из списка украденного. В описание взглянули?

— Неужели ты веришь в это? — снисходительно уточнил Ранхаш.

— А вы как будто бы нет? — усмехнулась девушка. — Да только перекрестье Хведа может стать той искрой, которая подорвёт весь род хайнеса! И мы ведь оба знаем, что артефакты, способные сотворить подобное, существуют. Сомневаюсь, что член рода Вотый не знает о такой примечательной вещице. Вы же считаетесь главными укротителями всего правящего рода.

Ранхаш продолжал пристально смотреть на девушку, и она решила ещё немного поболтать.

— Около шести тысяч лет или более того, точно не помню, хайнес Давириший решил жениться. Обладая поганым нравом и нетерпимостью к чужому мнению, он забрал понравившуюся женщину у её мужа и, сделав её вдовой, женился. Через год непокорная женщина умерла от его же руки. Казалось бы, на этом история и должна закончиться, но так вышло, что первый муж этой бедной женщины — кстати, гениальный артефактчик — не умер и в течение пяти сотен лет готовил месть. Осуществить он её не успел, но средство для её достижения создал. Его предал друг, которому он доверился. Друг его не то чтобы любил и ценил хайнеса, который уже изрядно достал всех своими сумасбродствами, но понимал, что в случае смерти правителя в стране наступит хаос, который унесёт множество жизней. Не знаю уж, что он сделал с обезумевшим от жажды мести другом, но он получил в свои руки средство для управления хайнесом и всей его семьёй.

— Ближайшими родственниками, — невольно поправил Ранхаш.

— Да? — чуть удивилась Майяри. — Не столь важно. Этот друг созвал совет из глав всех самых влиятельных семей и предложил им наконец-то приструнить правителя. Конечно же, многие пожелали заполучить средство для уничтожения правящей семьи в свои руки, но оборотень, замаравший себя предательством друга, не позволил этого. Он стал первым особенным хранителем опаснейших артефактов. Хранителем беспристрастным и справедливым, который мог вмешаться только тогда, когда без этого вмешательства нельзя было обойтись. Так на хайнесов наконец-то удалось надеть узду, но главы влиятельных семей так и не получили в свои лапы смертельное оружие. Первый хранитель умер, так и не сказав, где артефакты, а через некоторое время стало понятно, что он успел найти себе замену. Но кто это? Артефакты исчезли.

— Откуда ты всё это знаешь? — Ранхаш тяжело посмотрел на девушку, но та лишь улыбнулась.

— Меня хорошо учили, — загадочно ответила она. — А теперь представим, что господин Ахрелий был одним из этих беспристрастных хранителей. Что стоило ему поместить артефакты в сокровищницу, но под другими названиями? Под совершенно безобидными названиями. Например, перекрестье Хведа.

Губы Ранхаша поджались ещё сильнее, и Майяри улыбнулась.

— Понимаете, да? Отдать вам я их не могу.

— Если всё обстоит именно так, то вы должны их отдать, — не согласился с ней харен, опять переходя на «вы». — Или вы предлагаете мне оставить такую опасную вещь у девушки, прошлого которой я совершенно не знаю?

— Вам придётся мне поверить, — заявила Майяри. — Артефакты вы не увидите. Вы слишком самоуверенны, господин Ранхаш. Вы поспешите представить свою находку и отдать её на надёжное хранение и совершенно упустите из виду, что она уже была на надёжном хранении, но это её не уберегло. На роль хранителя вы подходите ещё меньше меня. Вы — цепной пёс закона, а закон не всегда справедлив! Кроме того, тайна, известная двум, уже не тайна. Рано или поздно она выйдет наружу и последствия будут ужасны. Смерть основной ветви правящей семьи вызовет хаос в стране, сотни тысяч жителей погибнут в гражданских войнах, волнениях и мятежах. Слишком высокая цена.

— Не думал, что вы будете так самоотверженно защищать покой страны, — немного удивлённо протянул Ранхаш.

— Не надо путать это с самоотверженностью, — презрительно процедила Майяри. — У меня нет никакого желания умирать за эту страну, но здесь живут те, кто был добр ко мне. У меня обязательства перед ними.

— Вы собираетесь умирать за чужую доброту?

— А вы не умерли бы за Шидая? — провокационно уточнила Майяри. — Я всё ещё помню, как вы вцепились мне в шею, когда решили, что он в опасности.

— Я бы просто спас его, — невозмутимо ответил Ранхаш.

— Вот и я спасаю. Но спасаю, как умею, — ответила Майяри. — Я не могу ответить неблагодарностью за доброту господина Ахрелия. Не могу забыть поддержку Виидаша, своих… — она запнулась, но всё же произнесла: — друзей. Не могу подставить под удар преподавателей, которые заботились обо мне и делились знаниями.

— Вы считаете это добротой? — слегка поразился Ранхаш. — Господин Ахрелий навесил на вас такую ответственность, а Виидаш вообще женился на другой.

— Но они были добры ко мне, — упрямо заявила девушка.

— У вас заниженные представления о добре, — попытался осадить её Ранхаш.

— Вот как? — Майяри неожиданно усмехнулась. — А вы избалованны…

И Ранхаш растерялся.

— О местоположении артефактов ничего не скажу, — упрямо повторила Майяри. — Пока я одна знаю это, я могу быть уверена, что до них никто не доберётся. Я умею хорошо молчать и врать. Даже если меня поймают грабители, я знаю, что ничего не скажу.

— Решили взвалить на себя всю ответственность? — харен мрачно посмотрел на неё.

— Она уже вся на мне, — заявила упрямая девчонка. — Если я доверюсь вам, а вы совершите ошибку, то кто будет виноват? Я! Потому что именно я доверилась вам!

Ранхаш вскочил на ноги и, раздражённо растрепав волосы, шагнул к окну. Упрямство девушки переходило все границы. Отдавать артефакты она не хотела, отпустить её с ними он тоже не мог. Врать она всё же умела хорошо, вдруг и сейчас где-то приврала?

Майяри скосила глаза в сторону харена и прищурилась от яркого света, льющегося в окно. Когда она проморгалась, оборотень стоял уже к ней лицом и поглаживал волосы, лежащие на груди.

— Вы же понимаете, что отпустить я вас не смогу? — харен склонил голову набок, и в его глазах блеснуло пламя. — Вы представляете слишком большую опасность для всей страны, и довериться вам я не могу.

— Какой толк от того, что я это понимаю? — сквозь зубы процедила Майяри.

— Я предлагаю вам сотрудничество.

Девушка удивлённо вскинула брови и хрипло рассмеялась.

— Вы правда думаете, что я поверю в это? Вам просто нужны артефакты.

— Мне нужно знать, что они не будут использованы, — поправил её Ранхаш. — А также поймать истинных злоумышленников.

— А, то есть ещё и наживка, — понимающе усмехнулась Майяри.

— Не ёрничайте, — осадил её Ранхаш. — Пусть и издали, но вы видели других грабителей. Кроме того, вы можете вспомнить ещё что-то, что могло показаться вам неважным. И, не скрою, к вам преступники всё-таки будут тянуться. Тянуться, даже если вы сбежите. Вы просто уведёте проблему за собой, но не избавитесь от неё. Я же предлагаю вам остановиться и вырвать корень этого зла. Возможно, у вас на это сил не хватит, но у меня хватит.

На мгновение у Майяри спёрло дыхание. Она вдруг представила, что опять учится в школе и ведёт беззаботную жизнь простой ученицы. Страстно захотелось это вернуть. Эту беззаботность. Но она сцепила зубы и упрямо уставилась на оборотня.

— К тому же ваши знания как артефактчика просто ошеломляют, — неожиданно похвалил её харен. — Господин Дагрен жаждет пообщаться с вами, чтобы выяснить, как вы прошли через ворота. А в этом деле поработал очень хороший артефактчик или даже не один. Ваша помощь следствию может оказаться очень значимой.

— Я не хочу работать с сыскарями! — огрызнулась Майяри.

— Но и это не всё, — Ранхаш подался вперёд, и уголки его губ едва заметно приподнялись в улыбке. — У вас же и помимо этого есть проблемы?

У Майяри перехватило дыхание.

— Семьдесят семь побегов… — задумчиво протянул харен. — От кого же вы так часто бегали?

Девушка с трудом сглотнула ставшую вязкой слюну.

— И ведь бегали вы ещё до того, как случилось ограбление, — продолжил оборотень. — Смею предположить, что это не связанные между собой события.

— Откуда вы… знаете? — едва выдохнула Майяри.

— Ваши обманки были болтливы.

Обманки? Майяри лихорадочно начала соображать. Воин и Оборотень вообще не могут говорить, значит, Развратница. Боги, да как же они умудрились выйти на эту линию разговора?

— Так вот, госпожа Майяри, я готов предложить вам защиту и покровительство. Я не буду спрашивать, что произошло в вашем прошлом, но я готов уберечь вас от вашего прошлого в ответ на добровольное согласие сотрудничать. Подумайте, я ведь могу просто оттащить вас без вашего согласия в город. Не выгоднее ли согласиться? Если вы не верите в мою способность защитить вас, то я готов предоставить вам защиту своего рода. Вы же знаете, что влиятельнее Вотых в этой стране только хайнес?

Сердце пустилось вскачь, и в голове помутнело. Что стоит этому мужчине копнуть чуть глубже и узнать чуть больше? Тогда ни о каком сотрудничестве не будет и речи. Достаточно будет шантажа.

— Дайте мне минуту, — тихо попросила девушка и закрыла глаза.

Он действительно не отпустит её, и вернётся в город она как бесправная пленница, на которую повесят всех собак и, может быть, казнят, чтобы гарантированно спрятать артефакты с концами. Нужно быть немного умнее и согласиться. Да, опасно. Да, страшно. Очень страшно, но… Но, может, он и правда сдержит слово и они вырвут этот корень зла, и всё? Майяри поняла, что замечталась, и решительно распахнула глаза.

— Я согласна, — обречённо ответила она.

— Вы благоразумны, — одобрил харен, но не удержался от едва слышного дополнения: — Жаль, что не всегда.

— А вы самоуверены, — вернула колкость Майяри. — И жаль, что всегда! Освободите меня!

Ранхаш с сомнением посмотрел на неё.

— Прежде мне хотелось бы узнать, как обстоят дела с вашими силами. Думаю, вы поймёте, что это необходимая предосторожность. Браслеты явно не действуют. Да и руки ваши не в лучшем состоянии.

— Они действуют, — с досадой ответила Майяри, — просто их силы недостаточно.

— Вы так сильны?

Девушка лишь раздражённо посмотрела на оборотня, но отвечать не стала.

— Постарайтесь не колдовать, пока на вас браслеты, — настоятельно посоветовал харен, — иначе Шидай вас живой съест за намеренное нанесение увечий своему телу.

— Господину лекарю беспокоиться не нужно, — Майяри, тело которой уже нещадно ныло от неподвижности, раздражалась всё сильнее, — я и сама в состоянии о себе позаботиться. Мне случалось и почти оторванные ноги приживлять.

Сказала и испуганно замерла.

— Рад за вас, — скупо ответил харен и, приблизившись, присел на корточки.

Когтем он нарушил целостность печати, Майяри наконец-то почувствовала, что может двигаться, и блаженно потянулась. Всё ещё с опасением смотря на полуобнажённого харена, девушка села и размяла шею.

— Ну теперь-то вы понимаете, что я не ваш сон?

Майяри недоверчиво посмотрела на него. Шутит, что ли? Выглядит серьёзным, но ведь явно издевается!

— Ну да, — неохотно ответила она, — на такое моя фантазия явно не способна. Но задница у вас всё равно неплоха, — и с удовольствием воззрилась на помрачневшее лицо и гневно раздувшиеся ноздри.

— Госпожа Майяри, вы осознаёте, что для вашего юного возраста столь вызывающее поведение неприемлемо? — недовольно вопросил харен.

— Мне почти тридцать, я не юная дева, — с достоинством ответила Майяри.

— Сколько? — прищурился оборотень. — Тридцать?

Холодный ком ухнул в желудок и оттуда скатился вниз живота. Вся показная язвительность мгновенно слетела с Майяри, а перед глазами возник лист с данными об Амайяриде Мыйм.

— Почти тридцать — это, значит, двадцать девять? — деловито уточнил Ранхаш. При взгляде на растерянное и обескураженное лицо девушки хотелось смеяться. — Двадцать один вам подходит больше.

Майяри закусила губы от досады.

— Кажется, я понял, почему вы предпочитаете молчать, — продолжал тонко издеваться харен. — Стоит вам начать говорить, как вы выбалтываете всё. Может, тогда скажете мне заодно, что не так с Розышами? А то я чувствую, что здесь что-то не так, и это мучает меня.

— Ничего! — раздражённо ответила Майяри. — Я там даже никогда не бывала.

— Прекрасно, мне стало легче. Спасибо, — девушка едва не испепелила его взглядом. — Я рад, что мы сумели договориться. Сейчас я соберу вас и доставлю в город. Все проблемы, связанные с вашим побегом, я улажу. Скажу, что вы испугались взрыва и к вам начала возвращаться память. Всё это наложилось друг на друга, и вы запаниковали.

— В смысле соберёте? — напряглась Майяри и с опасением уставилась на мужчину. — Звучит так, будто бы вы хотите на руках меня тащить.

— Что-то в этом роде, — не стал скрывать Ранхаш. — Вы же понимаете, что я не могу доверять вам? Вдруг вы мне опять соврали и по дороге оглушите магией? Я хотел бы обойтись без этой радости.

— А я хотела бы идти сама! — взъерошилась Майяри.

— Увы, но это не ваш сон, — сказав это, Ранхаш ткнул девчонку пальцем в лоб и, быстро подхватив обмякшее тело, опустил его на ложе.

Облегчённо вздохнув, Ранхаш уселся на пол и потёр слегка занывшую печать на груди. Боги, какая всё-таки тяжёлая для понимания женщина! Мужчина постарался отбросить раздражение и лишние мысли и задуматься о том, как он будет добираться до Санариша. Сюда он шёл около двух дней, бдительно принюхиваясь к каждому следу. Если погода будет хорошей, то обратная дорога должна занять чуть больше дня. Найти бы здесь где-нибудь горячильные камни, чтобы девчонке в шкуры засунуть, а то замёрзнет.

Оборотень поднялся, с хрустом потянулся и отправился на поиски подпола, где, возможно, и хранились горячильные камни. И нужно было ещё найти какую-нибудь верёвку, чтобы соорудить волокуши.

Глава 55. Возвращение

— Чё? Не видать никого? — напарник поднялся на стену и протянул товарищу кружку с дымящимся варевом. Стынь стояла такая, что чудилось, будто бы вместо брони на тело ледяной панцирь вздет.

— Да кто сейчас вернётся-то? — поморщился товарищ и с благодарностью принял кружку. — Погодка светлая, самое то для поисков! Главное, чтоб харен вернулся со своим лекарем, а то я слышал, что сам старый консер написал данетию Трибану письмо, где спрашивал, что там с его правнуком и что с его, — оборотень понизил голос до шёпота, — другом! Вот вляпались-то, а?

— Не говори, — поддержал его напарник. — И чего они сунулись на поиски сами? Следопытов, что ли, мало? Да, кажись, все, кто в городе был, уже четыре дня местность прочёсывают. Скоро пятый пойдёт. Ох и злобная девка попалась!

— Чего злобная-то? — не понял его друг. — Я слышал, что, убегая, даже не поранила никого, но за нос поводила так, что прям обида разбирает.

— Вот и меня разбирает! — взъерошился напарник и раздражённо вперил взор в ночную тьму. — Глянь, едет вроде кто-то…

Товарищ прищурился и тоже различил у кромки темнеющего леса будто бы санки.

— Деревенские, что ли, на ночь глядя? — недовольно проворчал он.

— Щас разберёмся.

Через полчаса «санки» показались в полосе света, что отбрасывали настенные факелы, и стражники увидели большого волка, запряжённого в волокуши.

— Стой! — протяжно гаркнул один из них. — Куда прёшь? И чего прёшь?

Волк остановился и пристально уставился на него.

— Чего смотришь? Оборачивайся и отвечай!

— У него там кто-то лежит, — заметил другой стражник. — Может, больной?

— Тем более! Вдруг какую заразу в город тащит. Оборачивайся!

Волк фыркнул и покорно прижался к снегу. Раздался сильный хруст.

Через минуту на ноги поднялся невысокий жилистый мужчина. В свете факелов серебром блеснули волосы, и он опять посмотрел на стражу.

— Боги милостивые! Харен! — в ужасе выдохнул один из оборотней и рьяно пихнул своего товарища. — Живо ворота открывать!

Пока стража открывала массивные ворота, Ранхаш подошёл к волокушам и засунул руки под меха. Благодаря горячильным камням там было отменно тепло, а спящая девушка даже разрумянилась. Убедившись, что всё в порядке, оборотень забросил на плечо мешок девушки и, вытащив её саму из шкур, поднял на руки.

Помертвевшая от страха стража (не признали начальство!) ожидала харена за воротами. Едва голый оборотень зашёл в город, они поспешили закрыть створки и уставились на него, ожидая разноса и дальнейших указаний.

— Лошадь есть? — сухо спросил харен, посмотрев на них через плечо.

— Да! — с готовностью ответил один из них.

— Сюда её. И плащ, — коротко распорядился господин Ранхаш, и оборотень со всех ног припустился к сторожке.

В ожидании лошади харен спокойно осматривался, словно бы и не замечая злющего мороза, а вот оставшийся стражник с сочувствием взирал на бледные ягодицы начальника, представляя, как тому тяжко.

Наконец появился запыхавшийся оборотень, ведущий на поводу осёдланную лошадь и держащий в одной руке длинный плащ.

— Вот! — выдохнул он.

— Подержи, — харен бесцеремонно впихнул в его руки спящую девушку и взял плащ.

Стражник с удивлением воззрился на розовое лицо девушки, а потом на господина, который, накинув на плечи одежду, лихо вскочил в седло и, наклонившись, забрал у него спящую.

— Тем, кто вернётся с поисков, скажите, чтобы больше никуда не шли, — приказал харен. — Всё уже найдено.

И, ударив лошадь пятками в бока, сорвался с места.

— Эх, ну даёт! — выдохнул оборотень, глядя след харену. — В холодное седло да голой задницей! Как бы не отморозил чего важного…

— Эй, за воротами кто-то опять скребётся! — окликнул его напарник.

Оборотни поспешили на стену, чтобы взглянуть на визитёра, и замерли, увидев громадного волка с рваными ушами, который, вонзая когти в стену, лез вверх. Увидев их ошеломлённые лица, волк оскалился и глухо зарычал.

— Да упаси нас Хранитель! — едва слышно выдохнул один из стражников. — Это не тот, про которого господин Дагрен все уши нам проел? Ну, Лютый?

В глотке волка жутко заклокотало рычание.

— Пускать? — стражники с сомнением посмотрели друг на друга. — Вдруг задерёт кого?

— Господин Дагрен сказал пускать и сразу прятаться.

Посовещавшись, оборотни решили, что волк и сам через стену перелезет, так чего злить его сильнее, и пошли открывать ворота.

Едва створки скрипнули, как зверюга спрыгнула вниз и, протиснувшись в образовавшуюся щель, со всех лап припустила в город.

— Ну дай боги обойдётся, — обмахнулись оборотни и опять налегли на ворота.

Дверь дома открыл не Давий, а его младший правнук. Мальчишка с опасением посмотрел на странно одетого харена, а затем и на спящую девушку в его руках, и поспешно посторонился. Ранхаш не торопился заходить, с недоумением разглядывая маленького оборотня, которого ранее ни разу не видел.

— Кто там, Ривий? — гаркнул из глубины дома Давий.

— Не знаю, деда, — отозвался внучок. — Волосья, как у хозяев.

— Впускай, сейчас разберёмся!

Харен наконец шагнул за порог, и его замёрзшие ноги ступили на тёплый пол.

— Боги, харен! — выдохнул поражённый домоправитель, застыв на лестнице. — Вы чего это в таком виде да на таком морозе?

Ранхаш молча повёл плечами, сбрасывая плащ, — мальчишка едва успел поймать его — и направился к ближайшему креслу, куда осторожно сгрузил свою ношу. Мешок с амулетами он запихнул под сиденье и опустился на корточки.

— А с ней что? — Давий наконец спустился вниз и замер за спиной господина. — Спит, что ли? Шидай постарался?

Проигнорировав все вопросы, Ранхаш поднёс к носу Майяри сложенные пальцы, и на их кончиках вспыхнул красный огонёк. Девушка вдохнула его и поморщилась.

— Госпожа Майяри, проснитесь, — позвал её Ранхаш. — Больше спать нельзя.

Та лишь недовольно искривила губы и отвернулась.

— Мож, перед тем, как будить её, прикроетесь? — Давий с затаённым ехидством в глазах приподнял брови, и харен, досадливо нахмурившись, знаком велел мальчику вернуть ему плащ.

— Правнук мой, — воспользовался случаем домоправитель и представил перепуганного медвежонка господину. — Родители в столицу поехали на торг, а его мне оставили.

Мальчишка, испугавшись холодного взгляда, юркнул в полутёмный коридор, ведущий к кухне.

— Где я? — раздался сонный голос, и мужчины повернулись к девушке.

Майяри медленно хлопала глазами и осматривала скрытые в полумраке стены и потолок. В голове всё ещё витала сонная муть, хотелось опять закрыть глаза и уплыть в сон без сновидений. Но в то же время дико хотелось в уборную.

Стены и потолок почему-то казались знакомыми. Огромный мужчина за спиной харена тоже был знаком. Господин Ранхаш почему-то поспешил перекинуть волосы на грудь и этим привлёк пристальное внимание девушки. Сперва она просто смотрела на него, медленно, с трудом, вспоминая всё, что предшествовало её долгому сну. Затем опять осмотрела стены, скользнула взглядом по озабоченному домоправителю и разъярённо уставилась на харена.

— Сотрудничество?! — звенящим шёпотом прошипела она. — Вы это сотрудничеством называете?!

— Вы провели дорогу в тепле, вам не пришлось пробираться по сугробам, и вы наконец выспались, — спокойно заметил Ранхаш.

— А я хотела месить сугробы! — взвилась девушка.

— Я объяснил вам причины своего поступка, — напомнил харен.

— О да! Объяснили! — не стала спорить Майяри, закипая всё сильнее. — Только я своё мнение высказать не успела. Вы, наверное, и подумать не могли, но у меня тоже есть условия, на которых я готова сотрудничать. И я жажду их высказать!

Ранхаш покорно кивнул головой, показывая, что он готов слушать. После долгого вынужденного сна разум становился очень возбуждённым, а настроение — импульсивным и несколько взрывоопасным. Пусть лучше девчонка выпустит пар.

— Первое — вы не можете мной командовать! — Майяри грозно наставила палец на Ранхаша. — Второе — я не хочу жить здесь! Третье — где мои амулеты?

— Господин, сколько она спала? — деловито уточнил Давий.

— Чуть больше суток.

— О, — многозначительно выдохнул оборотень и повернулся в сторону кухни. — Ривий, воду греться поставь. Надо ей успокаивающий отвар сделать.

Майяри тем временем попыталась с помощью своих сил отыскать мешок с амулетами. Силы почему-то молчали. Внутри царила пугающая тишина. Девушка панически пыталась нащупать источник своей уверенности, надеялась почувствовать обжигающую боль от накалившихся браслетов, но всё было глухо.

Пристально наблюдающий за ней Ранхаш тихо спросил у Давия:

— Шидай выполнил моё распоряжение?

— Ага, — угрюмо отозвался оборотень. — Притащил сюда хаггареса, а сам свалил! Этот гадёныш расписал стены своими каракулями и ещё деньги за это потребовал. Всё убранство испоганил мне, прощелыга!

Майяри, услышав слово «хаггарес», резко вскинула голову и уставилась на мужчин.

— Свалил? — Ранхаш нахмурился. — Шидая нет?

— Да как ему быть-то, если вас нет? — удивился домоправитель. — За вами отправился.

На лице харена мелькнуло беспокойство.

— Эй, — Майяри угрожающе прищурилась, — вы тут для меня тюрьму решили сделать?

— Госпожа Майяри, постарайтесь взять себя в руки. Это тяжело, я знаю, — проникновенно произнёс харен. — Увы, но вам придётся жить здесь. Я не знал, чем закончится наш с вами разговор и состоится ли он вообще, поэтому позаботился, чтобы в моём доме вы не представляли опасности для других. Камни вам я не отдам. Вынужден признать, что артефактчик вы действительно очень талантливый и мне бы не хотелось опять пасть жертвой вашей гениальности. И не забывайте, что вы всё ещё можете стать тёмным хаги. Давайте придерживаться разумной безопасности на этой территории и договоримся, что в этом доме не будет никаких камней.

— Мне нужны мои артефакты! — упрямо прошипела девушка, даже не подозревая, что искомые камни находятся под её креслом.

— Только если вы сможете гарантировать мне, что у вас нет жажды, — не сдавал позиций харен.

Взгляд девушки ещё сильнее потяжелел, но сказать что-либо она не успела. Дверь распахнулась, и внутрь стремительно шагнул Викан.

— Ба! — лицо его осветила широченная улыбка. — Думал, врут, что мой братец нагишом по городу скачет, а оказывается, правда!

Мужчина громогласно расхохотался и ногой захлопнул дверь.

— Ранхаш Немилосердный! — продолжал хохотать оборотень. — Гроза преступников, которого голым только «тени» и видели! А тут целый город! Надо у дяди Шидая спросить, когда последний раз наш ледяной властелин позволял простым смертным лицезреть своё тощее тело!

Ранхаш помрачнел, но завязывать разговор с идиотом не стал.

— О, моя прелесть, ты здесь! — Викан наконец уделил внимание «невесте» и даже сделал шаг к ней, но Майяри упреждающе зашипела и нащупала за спиной маленькую подушечку. — Чего это она такая возбуждённая? Ты её во сне, что ли, передержал?

— Господин, вы мне одно скажите-то, — домоправитель, нахмурив брови, неодобрительно осматривал съёжившуюся в кресле девушку. — Она преступница или нет? Мне её кормить или вы её сейчас в тюрьму отправите?

Ранхаш устало потёр лоб, тяжело вздохнул и махнул рукой.

— Корми.

Оборотень тут же расплылся в благожелательной улыбке и потопал к креслу. Майяри аж на спину забралась от него, но медведь подхватил её огромными ручищами под мышки и потащил брыкающуюся девчонку в сторону кухни.

— Нет! Я не хочу! Мне не туда нужно! — чуть ли не плача кричала девушка.

— Туда-туда, — рокотал Давий. — Сейчас поешь и баиньки. Нормальные баиньки, а не эти… шидайские!

— Давий, мне кажется, ей в уборную надо, — ухмыльнулся Викан.

Домоправитель удивлённо посмотрел на раскрасневшуюся девушку и опустил её на пол.

— Чё сразу-то не сказала? — укорил мужчина. — Топай давай в свою прежнюю комнату, а потом обратно спускайся. Как раз в себя придёшь и немного успокоишься.

Успокаиваться Майяри уже начала. В её голове появились удивлённые мысли: что это она устроила некрасивую истерику? Да, харена хотелось убить, внутри тугим узлом скручивались страх и злость из-за отсутствия сил, но нужно держать себя в руках.

Тряхнув головой, девушка уже осознаннее посмотрела на мужчин и наконец заметила свой мешок, лежащий под креслом. Глаза её возмущённо округлились. Камни лежали так близко, а харен осмеливался заявлять, что не отдаст их ей? Слегка утихшее возбуждение опять разгорелось, но только Майяри открыла рот, как мужчины вдруг разом вскинули головы и хищно повернули головы в сторону окна. На улице мелькнула тень, и тяжелое тело врезалось в створку. Стекло с оглушительным звоном треснуло, и внутрь впрыгнул гигантский, седой как лунь волк жуткой наружности. Раздался детский визг, и зверь, угрожающе припав на передние лапы, ощерился. Глухой утробный рык вырвался из его груди. Он выглядел настолько диким и взбешённым, что Майяри почувствовала, как внутри завязывается ледяной ком неконтролируемого ужаса.

Едва волк поднял лапу, чтобы сделать первый шаг, как Викан метнулся к девушке и, взвалив её на плечо, вихрем взлетел вверх по лестнице. Приподнявшая голову Майяри успела увидеть, что зверюга с рёвом метнулась к неподвижному, даже какому-то покорному харену, а в следующий миг она уже оказалась стоящей в своей прежней комнате за спиной господина Викана. Из-за двери раздался холодящий душу рык, опять взвизгнул перепуганный ребёнок и клацнули зубы. Последнее Майяри впечатлило сильнее всего. Накатила оторопь, и она застыла на месте, испуганно хлопая глазами.

Викан бдительно, с совершенно серьёзным лицом прислушивался к тому, что творилось за дверью. Похоже, зверь метался по холлу и с ним пытались справиться. Громыхала опрокинутая мебель, испуганно попискивал мальчишка и сочно ругался Давий.

— Шидай, зараза ты такая! Ты чё творишь, долбанная наседка?! Внучка мне до мокрых штанов перепугал… Куда полез?! Не ломай мебель, старый хрен! Ранхаш, а ну пшл отсюда! Больше мешаешь, чем помогаешь!

Раздался очередной взбешённый рык, перешедший в полузадушенный возмущённый скулёж. Некоторое время после этого почти ничего не было слышно, затем раздались тяжёлые шаги на лестнице. Выждав ещё немного, Викан приоткрыл дверь, и Майяри с ужасом уставилась на господина Давия, который, зажав пасть волка могучей ладонью, тащил извивающуюся зверюгу под мышкой.

— Ну-ну, дружище, — со вселенским спокойствием рокотал домоправитель, — сейчас посидишь, в себя придёшь…

Оборотень со своей ношей скрылся из поля зрения, и совсем рядом раздался звук открываемой двери. Затем что-то тяжело бухнулось на пол, и створка быстро захлопнулась. И вовремя! Зверь, видимо, врезался в закрывшуюся дверь всем телом: стена аж затряслась. Майяри вздрогнула. Викан подмигнул ей.

— Не боись, смежную дверь лапами он открыть не сможет. Она хитрая, — утешил он перепуганную девчонку. — Ты побудь здесь, в уборную сходи, а я посмотрю, что дядя там натворил, — с этими словами мужчина покинул комнату.

— Смежную дверь? — Майяри похолодела ещё сильнее. — Стойте!

Но оборотень уже вышел, оставив её наедине с пониманием, что в соседней комнате взбешённый дикий зверь.

— Эй, Ранхаш, куда он тебя цапнул? — раздался снизу гулкий голос. — В ляжку? Да повернись ты, чё как мальчишка?

На некоторое время воцарилось озадаченное молчание, нарушенное восхищённым присвистом Викана.

— Брат, да он тебе чуть всю задницу не оттяпал! Суров дядя на наказания… — сочувствия в голосе оборотня не было ни на грамм.

— Ничего не оттяпал! — заступился за Шидая Давий. — Прихватил ягодичку малость зубами! Сам и залечит… когда в себя придёт.

Волк опять попытался вынести крепкую дверь телом и разъярённо завыл на весь дом.

Глава 56. Запах огня

Остаток ночи и утро прошли без сна. Поспать-то все хотели, даже Майяри, у которой после сытного ужина просто слипались глаза, но запертый волк так тоскливо и громко выл, что уснуть было невозможно. Майяри даже перестало пугать такое соседство, уже хотелось ворваться в комнату и что-нибудь сделать со зверем. Пару раз к двери подходил господин Давий и пробовал угомонить волка.

— Шидай, совесть поимей! — возмущённо ворчал оборотень. — Утихомирься уже и оборачивайся.

Слово «совесть», видимо, зверю было незнакомо: вой стал ещё более тоскливым и проникновенным.

Умолк он, только когда в коридоре раздались тихие шаги, затем скрипнула дверь спальни и раздался размеренный голос. Майяри не различила слов, но поняла, что в гости к зверю явился укушенный харен. Волк тонко, вроде бы даже радостно и в то же время недовольно взвизгнул, и наступила долгожданная тишина, в которой Майяри наконец-то смогла уснуть.

Проснулась она уже ближе к вечеру. За окном темнело, в коридоре гулко шелестел шёпот домоправителя.

— Она тут такую истерику закатила, — рассказывал он кому-то. — Господин её под твоим заклятием передержал, и она взвинченная донельзя проснулась. Успокоилась, только когда тебя увидала. Судя по глазищам, перепугалась. И внучка ты моего так напугал, что он всё утро проплакал. Насилу успокоил. Будешь должен ему теперь.

— Ну прости, — виновато протянул Шидай. — Я как узнал, что Ранхаш свалил без меня, жутко перепугался.

— Да как не понять, — с сочувствием прогудел Давий. — Ему бы следовало подумать, прежде чем куда-то без тебя соваться. Надо было ему обе жопицы прокусить! А то, ишь, не указ ему никто!

— Внуку передай, что я должник перед ним. Пойду проведаю девочку.

Майяри тут же вскочила и поспешила оправить платье, в котором и спала. Когда дверь распахнулась, она встретила лекаря угрюмым взглядом.

— Добрый вечер, моя радость, — ехидно пропел Шидай, заходя внутрь. — Набегалась? Просвежилась? Размялась?

Взгляд девушки потяжелел ещё больше.

— Ой, Майяри, ты сейчас похожа на девочку, у которой отобрали игрушки и посадили под домашний арест, — продолжал посмеиваться оборотень. — А сейчас ещё заставят пить горькое лекарство, — и продемонстрировал стакан с зеленоватой жидкостью.

— Идите лечите господина Ранхаша, — пробурчала девушка. — Я себя хорошо чувствую.

— Ты-то? Думаешь, мне не успели нажаловаться? Обожжённые руки, не заживший до конца бок, недавно перенесённая болезнь лёгких… Давий сказал, что лицо у тебя ночью было горячее. Наверняка ещё и простуду подхватила. А Ранхаша лечить не нужно, — Шидай подошёл к девушке, взял её за руку и впихнул в ладонь стакан. — Он заслужил. Пусть так теперь ходит.

Майяри с сомнением посмотрела на лекарство.

— Чего смотришь? Пей, — поторопил лекарь, и девушка нерешительно пригубила варево. И тут же скривилась.

Оно оказалось невероятно горьким. Настолько горьким, что свело зубы и скрутило желудок. По лицу господина Шидая растеклась пакостная улыбка.

— Вот оцени. Вроде и месть, но сколько от неё пользы, — пропел оборотень. — Ты пей, пей. Я специально по усиленному рецепту готовил, чтобы наверняка всё успевшие подселиться болезни вывести.

Капризничать Майяри не стала. Просто выпила лекарство на одном духу и на мгновение забыла как дышать. Ядрёная горечь аж слезу вышибла. Девушка шмыгнула носом и жадно вдохнула воздух, чувствуя, как выпитое просится наружу.

— Вот теперь можно и поесть, — лекарь с удовольствием наблюдал, как кривится девчонка от упоминания о еде. — Вставай давай. Давий тебя с обеда ждёт. Боится, что ты от голода помрёшь.

Майяри послушно встала и только потом подумала, а чего это она такая послушная? Её заперли в этом доме и отобрали амулеты, хотя она теперь вроде бы сотрудничает с сыскарями. Возмущение вскинуло голову, но девушка быстро задавила его. Не время для обид, она уже вчера закатила истерику, от воспоминаний о которой сводило зубы. Да она сама бы не стала серьёзно говорить с собой в тот момент. Для предъявления претензий харену нужно собраться, чтобы повести разговор в холодной и сдержанной манере. У него не должно быть возможности просто отмахнуться от неё.

— А ты почему не переоделась? — Шидай отвлёк Майяри от внутренней беседы с самой собой. — У тебя там, — он кивнул в сторону гардеробной, — теперь полно одежды. Я лично озаботился.

— Я хочу ходить в этом, — девушка невольно вцепилась пальцами в подол. — Мне нравится это платье.

— Но оно грязное, — заметил очевидное Шидай.

— Я хочу ходить в нём, — упёрлась Майяри и направилась прочь из комнаты. С господина лекаря станется вытряхнуть её из одежды.

Но едва выйдя в коридор, девушка сразу же остановилась и напряжённо уставилась на поднимающегося по лестнице харена. От мужчины ощутимо веяло морозной свежестью, в волосах поблёскивал растаявший снег, а сапоги оставляли на ступенях мокрые следы. Майяри предположила, что он только что вернулся, и даже слегка позавидовала его энергичности. Несколько дней выслеживал её, потом больше суток на себе тащил, и у него ещё остались силы! Зато были заметны последствия воспитательных действий господина Шидая. Видимо, куснул он харена за правую ягодицу, так как теперь тот хромал на обе ноги.

— Госпожа Майяри? — в холодном взгляде мелькнуло и исчезло лёгкое удивление. — Хорошо спали?

— Да, — коротко и сухо ответила девушка. — Раз вы здесь, мне хотелось бы серьёзно с вами поговорить. Ночью я была не в состоянии донести до вас причины своего недовольства.

— Донесёте их до меня в другой раз.

Харен тряхнул головой, сбрасывая остатки снега, и хотел пройти мимо Майяри, но она неожиданно схватила его за руку и придержала. Её пальцы крепко сжались чуть выше его локтя, и девушка пронзительно посмотрела на оборотня.

— Сейчас, — упрямо заявила она.

В груди зародилось лёгкое удивление, и Ранхаш взглянул на девушку внимательнее. На её лице не было ни капли раздражения, но смотрела она тяжело, с недовольством. Тёмный взгляд казался ещё глубже из-за залегающих под глазами теней. Мужчина отметил, что девушка в который раз выглядит нездоровой. Цвет лица опять испортился, едва налившиеся блеском волосы потускнели, а ногти обломались.

— Вам нужно относиться к себе бережнее, — неожиданно даже для самого себя заявил Ранхаш. — Вы женщина и даже не оборотень. Вас может убить даже простуда. Шидай вас уже осмотрел?

Майяри готовилась произнести длинную обличительную речь. Она хотела заставить этого оборотня услышать её. Но странное проявление то ли заботы, то ли вежливого внимания заставило её растеряться. Она вдруг почувствовала, что сжимает не просто руку. Под пальцами упруго пружинились мышцы, а через одежду ощущалось тепло. Остро захотелось отдёрнуть ладонь, но она медленно разжала пальцы и с достоинством отстранилась, стараясь не показывать свою нервозность. Появилось ощущение, что она прикоснулась к тому, что нельзя было трогать просто так.

— Он дал мне лекарство, и я себя прекрасно чувствую. Но речь сейчас не об этом.

— Почему вы не переоделись? — Ранхаш словно бы её не слышал, продолжая осматривать. — Вам не понравилась одежда? Если это так, то мы можем чуть позже подобрать что-то другое. Но пока вам нужно надеть то, что есть. Это платье уже истрепалось. Воротник почти оторвался, — он протянул руку, ухватился за край отпоротого на одну треть воротника и слегка дёрнул. Даже этого хватило, чтобы полностью оторвать его. — Видите?

Лицо девушки стремительно побелело, и с расширившимися от ужаса глазами она бросилась вперёд, пытаясь выхватить кусок ткани. Озадаченный харен скорее невольно, чем специально вытянул руку вверх, не отдавая вещицу.

— Отдайте! — отчаянно потребовала Майяри, подпрыгивая и пытаясь выцарапать тряпку. — Верните!

Она налетела на грудь на оборотня, но в слепом испуге даже не обратила внимания на это. Ухватившись за локоть мужчины, девушка с силой потянула его руку вниз, пытаясь опустить её.

— Госпожа Майяри, — выдохнул удивлённый Ранхаш и замер, забыв, что хотел сказать.

Запах. Сильный запах коснулся его носа. Волна нового, ранее скрытого аромата живого тела накрыла его, заставив жадно принюхаться. Внутри взволнованно рыкнул зверь, и обоняние обострилось ещё больше. Девчонка, заметив его изменившийся взгляд, испуганно замерла, глядя на него глазами перепуганного детёныша, и не смогла даже пошевелиться, когда Ранхаш медленно склонился и, прижавшись носом к её шее, глубоко вдохнул её настоящий запах.

Аромат раскалённой степи наполнил лёгкие. Майяри нестерпимо остро, терпко пахла раскалённой землёй, горячим камнем и душистым ароматом трав. Она пахла огнём, жарким летом и зноем. Пахла дрожащим душным маревом воздухом. Ранхаш с жадностью вздохнул ещё раз, ощущая, как на языке оседает вкус степной пыли и появляется травяная горечь. Лёгкие мучительно заныли, требуя ещё одного глотка воздуха, которым хотелось дышать и дышать и которым невозможно было насытиться.

Ранхаш провёл носом вверх по шее Майяри, вдыхая и запоминая новый аромат. Девушка, зажмурившись, откинула назад голову, вздрагивая каждый раз, когда её кожи касалось горячее дыхание оборотня.

— Как интересно… — раздался за спиной голос Шидая, и Майяри застыла подобно камню, ощутив, что к её затылку шумно принюхиваются.

Распахнув глаза, она уставилась на харена и почувствовала, как заполошно срывается вскачь сердце. Жёлтые, отнюдь не холодные глаза исподлобья смотрели на неё, а ноздри продолжали хищно раздуваться. Майяри вдруг почувствовала такой же страх, как при встрече с болотной тварью, и шарахнулась назад. Ударившись в грудь Шидая, девушка стремительно развернулась, поднырнула под его локоть и метнулась в комнату. Коридор огласил грохот захлопнувшейся двери.

Ранхаш медленно выпрямился и, не сводя взгляда с закрытой двери, свернул злосчастный воротник и убрал его в нагрудный карман.

— Вот тебе и странный запах, — развеселился Шидай и, прищурившись, посмотрел на господина. — Не знаю как преступников, но, чую, поклонников замучаемся отгонять.

Ранхаш досадливо поморщился и тряхнул головой, пытаясь развеять возникшую муть и утихомирить обычно спокойного зверя. Грудь надсадно горела, а лёгкие настоятельно требовали упоительно-ненасытного аромата.

— Тёмные знают что! — с досадой протянул он. — Успокой её, и идите есть!

Отдав раздражённый приказ, Ранхаш решительно похромал в сторону своего кабинета. Очень хотелось побыть одному и уложить в голове все свалившиеся за последнее время сюрпризы.

Шидай хмыкнул и, подойдя к двери, за которой скрылась девушка, тихонечко в неё поскрёбся.

— Майяри, — ласково пропел он, — а ты знаешь, что закрылась в моей комнате?

Глава 57. Приятная беседа

Ранхаш плюхнулся на кресло — укушенная ягодица вспыхнула болью — и, прищурившись, уставился в окно. Раздражение медленно утихало, хотя запах девчонки уже добрался и до его кабинета. И умудрилась же скрыть, хотя они всё проверили! Оборотень вытащил из кармана оторванный воротник и внимательно осмотрел его. Дело явно не в нём. Платье-то новое… было новым, а запах и раньше не ощущался. Но тогда они решили, что она одна из тех особенных, запах которых был почти неуловим. Оказывается, не особенная…

Зверь внутри взволнованно зашевелился, и харен невольно оскалился. Волку не терпелось исследовать этот новый, слишком сильный, слишком яркий запах. Он опасен или он сулит что-то хорошее? Ранхаш почувствовал бессилие. Оно накатывало каждый раз, когда он пытался что-то объяснить своей второй половине. Но либо он не умел объяснять, либо волк был слишком туп. Договорённости им крайне редко удавалось достигать, и чаще всего Ранхаш просто подавлял зверя. В этот раз задавить волчье любопытство не удавалось. Как объяснить глупой половине, что источник запаха не является ни плохим, ни хорошим? Она просто никакая, такая же, как и остальные создания вокруг.

Взгляд упал на фарфоровые зубочистки и вспомнились слова Викана. Похоже, проклятье братца всё же решило исполниться. В последнее время выдержка больно уж часто изменяла ему, и он стал острее реагировать на неудачи. И это из-за мыслей о девчонке. Раздражают её недомолвки и тайны, выводят из себя, щекочут нервы. Нужно просто поменьше думать о ней, и не будет причин для раздражения.

Ножом для бумаги мужчина вспорол воротник по шву и тряхнул его над столешницей. Вниз упал крохотный сероватый камешек, и губы Ранхаша неприязненно искривились. В последнее время он начал крепко недолюбливать драгоценные камни.

Амулет он опять спрятал в воротник, а его убрал в карман и уставился на стопку неразобранной корреспонденции. Девчонка отошла на второй план, и Ранхаш сосредоточенно прокрутил в голове новые факты. Что ж, кое-что получило весьма занятное объяснение. Очень хороших артефактчиков в Салее было не так много, а в Санарише их всего два. Ну теперь уже три. Шанс, что где-то живёт ещё один неучтённый мастер, как, например, Майяри, невелик, хотя он есть. Но Ранхаш больше склонялся к мысли, что это один из известных мастеров и что это санаришский мастер. Уж больно много совпадений…

Но с Амайяридой своими подозрениями, конечно же, делиться не стоит. Она не подумает ни о своей важности, ни о своей безопасности, вряд ли захочет верить и даже может помешать расследованию. Ранхаш уже предчувствовал, что сотрудничество с девушкой будет тяжёлым.

Наметив для себя на завтрашний день поездку к магу, чтобы тот взглянул на воротниковый амулет и сказал, почему они не смогли обнаружить его при обыске, и повторный визит с допросом в сокровищницу, Ранхаш потянулся к стопке писем, но был остановлен стуком в дверь.

— Войдите.

Через порог переступил господин Дагрен и радостно улыбнулся харену.

— С удачным возвращением, — поздравил он. — Шидай не сильно лютовал?

— Нет, — сдержанно ответил Ранхаш, хотя задницу прострелило болью.

Мастер уселся напротив стола и стряхнул с волос незамеченный ранее снег.

— Она что-то сказала? — серые глаза с любопытством уставились на харена.

— Кое-что, — уклончиво ответил тот, и Дагрен не стал настаивать на подробностях. Раз следствие считает нужным не разглашать детали, значит, так и должно быть.

— И что вы собираетесь делать с ней дальше? В моём присутствии ещё есть нужда? Она вообще виновна?

— Не виновна. Просто испугалась, запаниковала и решила, что безопаснее бежать, — выдал Ранхаш уже заготовленное оправдание. — Влипла в серьёзную историю и теперь боится, что мы окажемся заодно с злоумышленниками. Я убедил её, что бояться нечего, и она согласилась сотрудничать.

— Разумно с её стороны, — Дагрен сделал вид, что не заметил недоговорённости.

— Но я бы пока попросил вас остаться в Санарише. В школу она уже не вернётся, но ваша защита ещё может понадобиться. Думаю, преступники не упустят случая добраться до Амайяриды, а для следствия её жизнь очень важна.

— А надолго? Просто мне нужно отписаться в Жаанидый и сообщить, смогу ли я вернуться в ближайшее время.

— Думаю, они скоро себя проявят. В наше отсутствие ничего нового не происходило?

— Происходило, — не очень довольно протянул Дагрен. — Я поэтому и явился. Выяснилось кое-что новенькое по дельцу с взрывом двери. Весьма неожиданно выяснилось. Можно сказать, случайно. Даже неловко признаться, но мой олух-племянник, — мастер Дагрен поморщился, — возомнил себя великим сыскарём и решил какими-то там своими методами выманить преступников на себя. Не смотрите на меня так, я знаю, что он идиот! У него, естественно, ничего не вышло, я, откровенно говоря, даже припомнить не могу, чтобы он делал что-то такое, чтобы кого-то приманить к себе помимо хорошеньких девушек. Вот о них речь-то и пойдёт.

Ранхаш сосредоточенно пытался вспомнить, как выглядит племянник Дагрена. Мальчишку он видел, но особым вниманием не наградил. Вроде бы тот ещё очень и очень юн.

— Внимание девушек он начал привлекать ещё в первый день нашего приезда, — мастер почему-то сказал это очень недовольным голосом. — Вроде кто-то сделал замечание по поводу его внешности, и он в драку полез, за что первую ночь в подземелье ночевал. Видимо, его задиристый характер привлёк девчонок. Ну и он всё-таки новенький… И особенно крепко он понравился одной кучерявой брюнетке. Эта бесстыдница, — Ранхаш с непониманием прищурился, глядя на искренне возмущённого Дагрена: мужчины обычно гордятся успехами своих младших родственников у женского пола, — даже приходила к нам, чтобы позвать его погулять. Травяного отвара выпить в свою комнату приглашала. А этот дурак и ходил!

Ну, наверное, всё же не дурак, раз ходил.

— По его словам всё было прилично, но вот к каждому его приходу она зажигала какую-то нещадно чадящую ароматическую лампу, от дыма которой у Рода так болела голова, что через какое-то время ему дико хотелось спорить с девушкой обо всём, что она говорила. В один из визитов он эту лампу у неё стащил и припрятал, чтобы не страдать. А тут я на него наорал в тот день, когда Амайярида сбежала, за то, что он влез куда не надо, и велел собирать вещи. И он нашёл эту уже забытую лампу. Благо я успел её заприметить раньше, чем он её выбросил.

Господин Дагрен за цепочку выудил из кармана медное блюдце лампады и положил её на стол. Ранхаш с интересом поднёс её к своим глазам и сразу же увидел среди рисунка, украшающего её края, то, что привлекло мастера.

— Менталистика, — с лёгким отвращением произнёс Дагрен. — Поэкспериментировал с этой вещицей и выяснил, что она работает на обратное убеждение. Мы всё думали, почему это мнение учащихся в школе в отношении Амайяриды так резко поменялось, но если моё предположение верно, то всё очень просто. Давайте я покажу. Можно ненужный лист бумаги?

Ранхаш подал требуемое, и Дагрен, скомкав бумагу, положил её в блюдце и поджёг. Пламя быстро взвилось вверх и опало, оставив тлеющие клочки. Удушливый дым коснулся чувствительного обоняния оборотней, и они недовольно шевельнули ноздрями.

— У госпожи Амайяриды дивные карие глаза, — неожиданно заявил Дагрен.

Ранхаш удивлённо воззрился на него. Карие? В утверждении почудилась какая-то неправильность. Разве у неё карие глаза? Не зелёные… Ранхаш оборвал свои размышления и пристально посмотрел на ухмыляющегося оборотня.

— Почувствовали? — весело вскинул брови Дагрен. — Это у вас ещё воля сильная и дыма было мало, но всё же на мгновение вы усомнились, что глаза у неё карие, верно?

— Верно, — напряжённо согласился харен.

— Эта штучка, — мастер постучал когтем по краю блюдца, — оказывает ментальное воздействие очень любопытного рода. Она убеждает того, кто вдыхает её дым, что ему говорят неправду. Нам нужно искать не того, кто настраивал этих бедных девочек против Амайяриды, а того, кто говорил о ней хорошо и пытался убедить их в её невиновности.

В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь треском дров в камине.

— Данетий Трибан уже успел обнародовать причину отчисления учениц? — наконец поинтересовался Ранхаш.

— К счастью, нам всем было не до этого. А после своей находки я вовсе позволил себе смелость приказать повременить с обнародованием до ваших указаний.

— Благодарю, — суховато, но искренне произнёс харен. — Что-то ещё, подобное этому, было найдено?

Дагрен отрицательно помотал головой.

— Мы обыскали комнаты всех двадцати трёх девушек, а потом и школу, но ничего похожего не нашли. Я рискнул отправить к девочкам дознавателей. Тем пришлось потрудиться, чтобы добиться встречи с ними: оскорблённые родители не очень желали идти на контакт, — но допросы принесли плоды. У каждой из этих девушек была такая лампада! У каждой! Они все вместе купили их у уличного торговца, который пообещал, что беседа с понравившимся мужчиной, освещённая такой лампадой, обязательно будет благоприятной. Ну много ли нужно юным глупышкам, которые ещё из детских сказок не выросли? Торговца мы так и не нашли. Но самое интересное, что все лампадки потерялись. Кое-кто из девушек пытался найти свой светильник во время допроса, но никто артефакт так и не нашёл. У меня есть предположение, что наш хитроумный противник заранее подготавливал почву для приезда Амайяриды. Видимо, он пытался создать в школе такую атмосферу, чтобы она больше не могла там находиться. А потом замёл все следы своего воздействия, аккуратненько выкрав артефакты. Все, кроме этого, — мастер опять когтем постучал по краю блюдечка.

Ранхаш откинулся на спинку кресла и крепко задумался.

— Это означает, — продолжил мастер Дагрен, — что преступники имеют сообщника или сообщников на территории школы. Слишком многое они там сделали, да и нагнетание атмосферы нуждалось в контроле. Им нужно было быть в курсе того, что происходило в школе. Я уверен, что в школе до сих пор есть их соглядатай.

И Ранхаш даже предполагал, кто это.

— Я бы рекомендовал подумать над тем, чтобы вернуть Амайяриду в школу. Да, это опасно, но мы можем организовать охрану с учётом того, что враг находится в шаге от неё. Её присутствие спровоцирует их на активные действия, и…

— Нет, — решительно отказался Ранхаш.

Так рисковать они больше не могут.

— Хорошо, — Дагрен не стал уговаривать. — Но нужно как-то заставить этого соглядатая или соглядатаев проявить себя. В школе оставлять его опасно. Нужно… — мастер сбился и принюхался. — Харен, а почему у вас так сеном пахнет?

— Это не сено, — Ранхаш устало прикрыл глаза и неожиданно повысил голос: — Шидай, зайдите внутрь, будьте так любезны.

Дверь тут же отворилась и явила взорам мужчин широко улыбающегося лекаря и настороженную, слегка напуганную Майяри, которая пыталась вырвать свой локоть из цепких пальцев оборотня. Подслушивать харена и его собеседника она не хотела. Птица не того полёта, чтобы так нагло себя вести. Но господин Шидай выломал дверь в свою спальню, где заперлась девушка, и, схватив её, быстро потащил в коридор, приговаривая, что им сейчас нужно будет очень сильно навострить ушки. Майяри сопротивлялась, говорила, что не желает никого подслушивать, но возмущалась исключительно шёпотом и старалась не производить слишком много шума.

— Я решил, что девочке будет полезно знать происходящее, — ни капли не смутился Шидай, проходя внутрь и затаскивая за собой покрасневшую от возмущения Майяри. Девушка с опасением посматривала на харена, ожидая, что им сейчас ой как влетит! — А то я ж знаю тебя! Ничего не расскажешь, хоть от любопытства умирай. А вы вроде как теперь сотрудничаете.

— Мы не сотрудничаем! — прошипела раздосадованная Майяри.

— Вы уже решили взять свои слова назад? — прищурился Ранхаш.

— Это вы их взяли! — взъерошилась девушка.

— Как нехорошо! — картинно возмутился Шидай. — Ранхаш, пожалей мои седины и убереги от такого стыда. Это же я тебя воспитывал!

Мастер Дагрен опять принюхался и расплылся в предвкушающей улыбке.

— Действительно, не сено, — согласился он. — Ох, как я мечтал об этой встрече! — Майяри с опасением взглянула на него. Внешность мастера наводила на мысль, что он относится к хищным птицам, а Майяри очень уж не любила больших птиц. — Да вы садитесь.

Мастер поднялся и собственноручно притащил стулья, стоящие у столика у окна. Шидай отказываться от приглашения не стал, у Майяри же просто не было выбора. Оказавшись на стуле между двумя великовозрастными плутами, девушка с достоинством выпрямила спину и тяжело посмотрела на мрачного харена.

— Теперь высказывай ему все свои претензии, — подтолкнул её Шидай.

Майяри задавила вскинувшееся раздражение. Этот разговор она хотела повести наедине с хареном в более серьёзной обстановке и не сразу после того, как он узнал её настоящий запах. Девушка до сих пор чувствовала прикосновение его носа к своей шее, а сердце продолжало испуганно подрагивать, как во время прогулки по болотным топям.

— Амулеты не отдам, — холодно заявил харен. — И то, что изъял сегодня, тоже.

— Мой запах нужно скрыть, — сквозь зубы процедила Майяри. — Вы, кажется, забываете, что в этом городе меня знают под другим запахом.

— Я дам вам другой амулет, в котором камень будет полностью скрыт. Это ради вашей же безопасности.

— Майяри, не сдавай позиции, — подначивал девушку Шидай.

— Господин, — Майяри тяжело на него посмотрела, — я сама разберусь! — и опять перевела взгляд на харена. — Я не буду оспаривать ваше решение в отношении моих амулетов, — эти слова дались с трудом, но прозвучали уверенно. — Я могу понять ваши опасения и принимаю это как разумное предостережение. Но, харен, выдвигая свои условия сделки, вы не потрудились выслушать мои. Я не хочу быть бесправным приложением к расследованию. Раз я вынуждена сотрудничать, то мне хотелось бы действительно сотрудничать, а не беспрекословно слушать ваши приказы.

— Госпожа Майяри, если вам не нравится этот дом, то увы, но вам придётся привыкнуть, — Ранхаш тяжело взглянул на неё, показывая, что уступать он не собирается. — В данный момент это самое надёжное место в городе…

— …в котором вы не имеете права меня удерживать, — бесстрастно закончила за него Майяри. — Я чиста перед законом. Свою непричастность к ограблению я доказать не могу, но и вы не можете доказать мою причастность. Значит, моё насильственное удержание — уже нарушение законов. Доказуемое нарушение.

Ранхаш медленно втянул воздух и прищурился. Шидай, не скрываясь, широко ухмылялся, а Дагрен сосредоточенно хмурил брови, силясь сдержать улыбку.

— Но я готова смириться и с этим, — покладисто заявила Майяри. — Отчасти. Я, видите ли, разделяю мнение мастера Дагрена и считаю, что преступникам на территории школы делать нечего. И даже готова рискнуть собой и опять отправиться учиться.

Майяри не стала говорить о своих друзьях, преподавателях, которые жили с невидимым злоумышленником бок о бок. Но несказанные слова повисли в воздухе между ней и хареном. И он наверняка их услышал.

— Госпожа Майяри, рядом с вами сейчас опасно находиться, — напомнил Ранхаш.

— И тем не менее вы притащили меня в город, — в свою очередь напомнила Майяри. — Господин Дагрен уверяет, что сможет организовать защиту. Вы же сами говорили мне, что пора прекратить бегать и начать решать проблемы. Ваши слова, — глаза её сузились, — сильно меня задели и заставили задуматься.

— Мне это не нравится, — недовольно протянул Шидай.

— Я не позволю, — категорично заявил харен.

— Тогда никакого сотрудничества, — мягко, почти нежно улыбнулась девушка. — Я уже доставила вам много проблем и могу доставить ещё больше. Я очень талантливая. Более вы не услышите от меня ни слова о той ночи. Более того, при первой же возможности я попытаюсь вернуться к прежней манере решения проблем. Да, вы отобрали у меня, как выразился господин Шидай, «игрушки», посадили под домашний арест, но вы думаете, что я первый раз оказываюсь в подобной ситуации? — Майяри весело приподняла брови.

— Ах да, — спокойно протянул Ранхаш. — Семьдесят семь побегов. Удачный, правда, один.

— Семьдесят девять, — поправила его Майяри, — но удачный всё ещё только один, и я жажду это исправить. Господин Ранхаш, вы хотите заниматься расследованием или моим укрощением? Если расследованием, то примите мои условия. Они для вас выгодны. И для меня тоже. Чем быстрее мы разберёмся с этим делом, тем скорее расстанемся. В противном случае, господин, я гарантирую, что доставлю много проблем. Терять-то мне уже почти нечего.

Воцарилось тяжелое молчание. Дагрен с искренним интересом, словно бы видел девушку первый раз, смотрел на решительно выпрямленную фигурку и украдкой бросал взгляды на внешне спокойного харена. Шидай, сложив руки на груди, давил Майяри тяжёлым взглядом. Он-то думал, что та будет добиваться свободы передвижения. В замаскированном виде ходить можно куда угодно. Но соваться в столь очевидное место, как школа, да ещё и в роли самой себя…

Ранхаш на самом деле был спокоен. Упрямство девушки ему не очень понравилось, но в её предложении было много плюсов. И один существенный минус: если она окажется в руках преступников, то может разразиться катастрофа. Но у него тоже есть весомое преимущество: он предполагает, кто может быть врагом.

— Хорошо, госпожа шантажистка, — сдался он.

Глаза Майяри вспыхнули, и она воспряла духом.

— Но в остальном вы будете слушаться меня, — жестко заявил харен.

— Я постараюсь, но при условии, что меня будут держать в курсе происходящего, — пропела девушка.

— Непременно, — не моргнув глазом сорвал оборотень. — Только вам предварительно нужно добиться разрешения на возвращение в школу у кое-кого ещё.

— Что? — непонимающе нахмурилась Майяри.

Ранхаш посмотрел в сторону, и девушка, проследив за его взглядом, вздрогнула, увидев улыбающееся лицо Шидая.

— Моя прелесть, — сладко-сладко пропел лекарь, — пока ты на моём попечении, обучение в школе магии тебе не светит. Раньше чем через три недели ты туда не вернешься. Только если я сдохну до этого момента. Но я не советую торопить меня покинуть этот мир. Харен не оценит.

Майяри растерянно посмотрела на Ранхаша, но тот не поспешил ей на выручку.

— Ничем не могу помочь, — холодно заявил он и придвинул к себе стопку с письмами. — Все могут быть свободны.

— Уже? — расстроился Дагрен. — Я только хотел поинтересоваться, как юная госпожа умудрилась пройти через школьные ворота мимо стражи, не используя маскирующие чары. И я ещё изучил кристаллы, что попали к нам в руки, и у меня множество вопросов.

— А ты спроси, харену тоже будет интересно, — подтолкнул его Шидай.

Майяри с опаской осмотрела загоревшихся энтузиазмом оборотней и бросила непонимающий взгляд в сторону господина Ранхаша. Здесь же харен! Почему они ведут себя так вольно в его присутствии? Где уважение к его высокому положению? Ладно господин Шидай, с его манерами она почти свыклась, но мастер Дагрен?! Ещё и харен делал вид, будто бы их и вовсе нет в кабинете. Начисто игнорировал.

— Давай, Майяри, делись секретами, — Шидай придвинулся к ней ближе. — Не отпустим, пока не расскажешь.

Мастер Дагрен промолчал, но тоже придвинулся, и Майяри поёжилась.

— Не заставляй двух стариков умирать от любопытства, — проворковал Шидай. — Умершие такой смертью не могут покинуть мир живых, и мы будем преследовать тебя до конца жизни.

— И после смерти, — добавил мастер Дагрен.

— Госпожа Майяри, лучше ответьте им, — не поднимая головы от бумаг, посоветовал харен.

— Это мои секреты, — упёрлась девушка.

— Нет, госпожа, — Дагрен взял её руку и прикоснулся губами к ладошке, — это теперь наши общие секреты. Всё равно же допытаемся.

— Давай, Майяри, не жмись, — Шидай положил руку на спинку её стула.

Боги, как спастись от этих двух?

— Ну, в общих чертах отвечу, — пошла на уступки девушка. — Я так понимаю, ваша охранка должна реагировать на маскирующие заклинания и амулеты? — спросила она у мастера Дагрена.

— Возможно, — уклончиво ответил тот.

— Вот я не стала их использовать. Я использовала щит. Цветной щит на всё тело. Просто раскрасила его под одного из охранников.

— Подожди, — нахмурился Дагрен. — Я знаю только одно заклинание цветного щита, но этот щит на всё тело не растянуть.

Майяри не стала отвечать, просто снисходительно улыбнулась.

— Вот как, — понимающе протянул мастер. — Талант, действительно талант! Но ещё больше меня интересуют кристаллы.

— Я не буду рассказывать как! — решительно заявила Майяри.

— Да боги с тем, как ты это сделала! — отмахнулся Шидай и заслужил возмущённый взгляд Дагрена. — Ты мне лучше расскажи, есть ли у тебя ещё что-то столь занятное? Я думал, может, ещё кого-то интересного поймают, даже ждал этого.

Майяри поджала губы. У неё остался только один кристалл. Но Защитник проявит себя, только когда иного выхода не будет. Она даже не представляла, где он сейчас. Изначально, делая кристаллы, она вспоминала вдалбливаемое в детстве учение. Хотя какое это детство? Ей тогда уже четырнадцать было. В школе, конечно же, не учили мастерить запрещённые артефакты, да и Майяри как-то особо и не хотела этим заниматься. Но когда Виидаш сделал ей предложение, девушка опять вспомнила о прежней опасности и испугалась. Она боялась потерять то счастье, которое обрела.

Место, чтобы практиковаться в изобретении артефактов, пришлось искать долго. Майяри боялась, что кто-то увидит её за этим незаконным делом. Первые тридцать или тридцать пять попыток создания были неудачными. Кристаллы не работали вообще. Потом появилась Развратница. Вначале у неё не было имени. Это был весьма простой образ, мало отличимый от творений других мастеров. Но после многих неудачных попыток Майяри раззадорилась, вошла во вкус и начала придумывать, как бы сделать своё творение более совершенным. Поддавшись задору, девушка подумала, а почему бы не подарить облику совершенно чужой характер? Было бы очень забавно потом подшутить над Виидашем.

В местном борделе не задавали лишних вопросов, поэтому когда явился закутанный в плащ господин и потребовал себе женщину, которая бы просто перед ним подвигалась, ему просто предоставили требуемое. Госпожа Элезия, самая яркая звезда весёлого дома, лично заинтересовалась столь странным пожеланием и пришла к гостю. Правда, она обошлась Майяри недёшево, ей даже пришлось отложить покупку нового тулупа. Но удовольствие получили обе: Майяри от зрелища, госпожа Элезия от действа. Закутанная в плащ Майяри попросила женщину показать юной девушке, как правильно двигаться, чтобы привлечь мужчину, с какими интонациями говорить, как прикасаться… То, что юная девушка появилась из ниоткуда, госпожу Элезию ничуть не смутило. Она всё показала прямо на самой девушке.

После этого Майяри создала весьма качественный облик, который спрятала в своей комнате в схроне. Его создание было не таким интересным, а эксперимент с Развратницей раззадорил Майяри и в конце концов сподвиг на создание Оборотня и Воина. Покоя ей не давали хрупкость обликов и их неспособность к обороту в зверя. Последнее она так преодолеть и не сумела. Сам процесс оборота на настоящий похож не был. Но как Майяри ни билась, всё, что она смогла придумать, — это натянуть облик зверя сверху как одежду. А вот Воином она гордилась. Она смогла наделить этот образ невероятной крепостью и силой. Она даже тайком активировала его на краю тренировочного поля и оставила наблюдать за тренировками мастера Лодара! Это был такой риск! Но это того стоило! Воина ей было жальче всего.

— Нет, больше ничего такого нет, — ответила Майяри.

Защитника она активировала впопыхах, почти неосознанно. Отвлечь преследователей он всё равно не мог. Да и создавала его Майяри не для себя. Он создавался для Виидаша.

— Ох, а жаль! — опечалился Шидай. — А починить ты их можешь?

— А что-то осталось? — мгновенно заинтересовалась Майяри.

— Да все целы, — заверил её Дагрен. — Потрескались, но в целом целы.

— Но один очень нужно починить, — лекарь подался вперёд и возбуждённо, но достаточно громко зашептал: — В полдень Варлай приходил и рассказал мне такую занятную вещь…

Раздался треск, и всё удивлённо посмотрели на харена. Ранхаш спокойно отложил сломанное перо и достал другое.

— Так вот, он был свидетелем того, как на господина напала твоя обманка! — Шидай злорадно расхохотался.

Майяри бросила быстрый взгляд на харена и побелела.

— Неужто Воин? — едва слышно спросила она.

Шидай непонимающе нахмурился и обменялся взглядами с Дагреном.

— Воин, наверное, Викану попался, — предположил мастер. — Я слышал, та обманка разворотила статую и едва не прибила его.

Девушка облегчённо перевела дыхание. Фух, главное, что не харен!

— Нет-нет, Майяри, — возбуждённо пропел Шидай, — обманочка повалила нашего харена на пол, едва не задушила поцелуем и взяла его за яйца.

— Что? — Майяри непонимающе хлопнула глазами и посмотрела на харена, который, словно бы не слыша их, что-то писал.

За яйца? Её обманка? В памяти всплыл яркий образ…

Красивая оборотница с шикарными золотыми локонами властно прижимала к себе безвольную девушку и сминала её губы в поцелуе. Руки её уверенно оглаживали спину и ягодицы ученицы, а затем скользнули на живот и легли на промежность…

Её образ… Обманка с её лицом… С её собственным лицом поцеловала харена и потрогала его за… Майяри задохнулась от ужаса. Глаза её распахнулись, лицо стало белее мела, а по телу пробежала стая испуганных мурах. Медленно повернувшись к Шидаю, девушка чуть слышно выдохнула:

— Простите…

— Я-то за что должен тебя простить? — развеселился лекарь. — Я тебе ещё и спасибо скажу.

Майяри повернулась к харену. Шея не слушалась совсем, поэтому поворачиваться пришлось корпусом.

— Простите, — повторила она. — Я её не для вас…

Ранхаш со вздохом отложил перо и тяжело посмотрел на девушку.

— Как-нибудь переживу, — мрачно заверил он. — А теперь будьте добры продолжить беседу в другом месте.

Майяри вскочила и первой бросилась на выход.

— Хорошей ночи, харен, — откланялся Дагрен, тщетно пытаясь сдержать широкую улыбку.

— Приятных снов, господин, — пожелал ехидна-лекарь, и мужчины наконец скрылись за дверью.

Ранхаш устало потёр лоб и откинулся на спинку кресла. Тяжёлые деньки выдались. Наверное, сегодня ему всё-таки стоит поспать.

Собрав важные документы, харен с некоторым трудом поднялся — укушенная ягодица и больная нога, сговорившись, доставляли сплошные проблемы — и отодвинул в сторону зеркало, за которым скрывался схрон. Начертив на дверце ключ, мужчина распахнул её и, вздрогнув от неожиданности, невольно отступил назад.

В схроне поверх документов лежал тёмный шар с небольшой трещинкой на поверхности.

— Шидай! — с чувством прошипел Ранхаш и захлопнул дверцу.

Глава 58. Кто она?

Майяри просто плюхнулась на кровать и натянула подушку на голову. Наконец-то она одна! Эти любопытные господа все жилы из неё вытянули. Девушка даже поразилась, как она ничего лишнего не сболтнула под таким давлением. Хорошо, что её прежней семье были незнакомы подобные методы дознания, иначе она до сих пор бы прозябала в горах. Невольно Майяри испытала восхищение: ни одной существенной угрозы, ни одной раны, ни одного удара, да и давление в общем-то было шутливым, но она отчего-то понимала, что на вопросы нужно ответить. Почему? Они бы ничего ей не сделали, так откуда эта уверенность, что ей придётся ответить? Потрясающие манипуляторы!

И ехидны!

Уши вспыхнули при воспоминании о похождениях Развратницы. Сейчас Майяри её собственное творение не казалось таким уж оригинально-превосходным. Лучше бы уж эта обманка попалась господину Шидаю или хотя бы господину Викану. А то вдруг харен подумал, что она специально натравила на него именно Развратницу? Мол, решила исподволь соблазнить меня, как тогда, в тюрьме, демонстрируя обнажённые бёдра. Пальцы судорожно вцепились в покрывало. Майяри вытравила за шесть лет свободы в себе стеснительность, но тело своё демонстрировать не любила. Воспитание сложно отбросить. Да ещё и харен своей холодностью и чопорностью так напоминал тех, кто окружал Майяри в прошлом, что невыносимый стыд охватывал девушку при одной мысли, что господин Ранхаш мог заподозрить её в попытке соблазнения. Стыд перед собой за то, что она позволила себе так унизиться в глазах этого мужчины.

— Глупости! — раздражённо буркнула девушка и перевернулась на спину.

Харену плевать, и ей тоже должно быть плевать. Даже извиняться не стоило, этим она показала, что чувствует за собой вину. Но она же не планировала такое развитие событий. Да, в целом вина за то, что харена схватили за… невольно вырвался смешок… за яйца, на ней. Она же творец этого бесстыдства. Но так могло не повезти не только господину Ранхашу.

Из горла опять вырвался смешок, и самоугрызения отступили. Перевернувшись на живот, Майяри уткнулась носом в подушку и весело фыркнула. Интересно было бы даже посмотреть на это нападение. Как отреагировал харен? Судя по тому, что обманке удалось зайти так далеко, он был в таком ошеломлении, что не сумел её отбросить. Что он чувствовал? А как повёл себя, когда обманка исчезла? Майяри зажмурилась и тихо захихикала. Наверняка он был очень, очень зол! Она бы с большим удовольствием посмотрела на злого харена. Холодный он её раздражал.

— А что это у нас как на сеновале пахнет? — раздался в коридоре голос господина Викана.

Майяри напряглась и обратилась вслух.

— Может, ты сам на сеновале кувыркался и запах с собой принёс? — ехидно отозвался господин Шидай.

Девушка опять уткнулась носом в подушку. Оборотни, проживающие в общине, всегда говорили, что она пахнет сухой травой. А Багред — Майяри сморщила нос от отвращения — утверждал, что от неё несёт пылью предгорий. Мёртвая трава и пыль. До шестнадцати лет это её даже расстраивало, но потом Майяри поняла, что имеет огромное преимущество: запах одной пыли сложно отличить от запаха другой пыли.

Прежние переживания вернулись к ней уже здесь: боялась, что Виидашу не понравится её настоящий запах. Но он же полюбил её простой человечкой, у которой запах почти отсутствовал. Если он полюбил её даже такой, то принял бы и настоящей… наверное.

Майяри перевернулась набок, а затем и вовсе встала. Мысли о Виидаше испортили поднявшееся было настроение, и девушка шагнула к гардеробной, решив взглянуть на то, что ей приготовил господин Шидай.

Увиденное вымело все мысли из её головы. Ранее звонко-пустая, комната на треть была заполнена одеждой. Ошеломлённая девушка медленно прошла внутрь и осмотрелась. Стройные ряды двух десятков платьев, стопки тёплой одежды, нижнего белья, рубашек и чулок… Даже штаны нашлись! И всё вполне приличного кроя, без умопомрачительных вырезов и декольте. Нижнее бельё, правда, было невообразимо женственным, но не шло ни в какое сравнение с тем непотребством, которое приносил господин Викан. Боги, да господин Шидай наверняка разорил харена! Вряд ли он оплачивал это богатство из своего кармана.

Майяри даже почувствовала себя неловко, но быстро задавила это чувство. Ничего, она тут находится в самом невыгодном и уязвимом положении, так что может без зазрения совести пользоваться всеми предоставляемыми благами. Наверное… Усилием воли девушка вымела последние сомнения и прикоснулась к ближайшему платью тёмно-зелёного изумрудного оттенка. Надо же… Как всё-таки быстро она отвыкла от прежней жизни. В прошлом её одежда занимала несколько комнат, а тут два десятка платьев — и это уже много.

Отняв руку от ткани, Майяри всё же покинула гардеробную, решив, что ей нужно немного привыкнуть к своему более свободному положению в этом доме. Она же теперь не подозреваемая, а помощник в расследовании и может чувствовать себя раскованнее, верно? Собственные сомнения разозлили девушку, и она бросила взгляд на дверь. В желудке засосало, и Майяри нерешительно переступила с ноги на ногу. В непонятных, но спокойных, когда никуда бежать не надо, ситуациях всегда так есть хотелось. Может… Майяри резко себя одёрнула, а затем тут же отругала. Раз она вынуждена жить в этом доме, то может пользоваться всем, чем хочет. Вот она сейчас пойдёт и возьмёт то, что нужно.

Девушка решительно направилась к двери, взялась за её ручку, отворила и замерла на пороге. Уверенности как-то поубавилось, но отступать было стыдно, и Майяри крадучись шагнула в полутёмный коридор.

Ночью неожиданно потеплело, и утро встретило санаришцев лёгкой дымкой испарений, таинственно клубящейся в предрассветной темноте. Ещё вечером сухо хрустящий снег слипся и влажно скрипел под колёсами и копытами лошадей.

— Тпр-р-р-ру! — протяжно протянул возница и натянулся поводья.

Экипаж даже не успел остановиться, как дверь его распахнулась и наружу спокойно вышел харен. Оборотни, стоящие у дверей гарнизона городской стражи, поспешно вытянулись в струнку и вскинули подбородки, но начальник прошёл мимо них, словно бы вообще не заметив. Едва он скрылся за дверьми, как мужчины обменялись взглядами и озадаченно искривили губы. Новость о триумфальном возращении харена быстро облетела весь гарнизон, да вот только как проверить, правда ли? Те, кто в ту ночь дозор на воротах нёс, сперва одно говорили, а после беседы с данетием Трибаном сами себе противоречить начали.

В последние дни по Санаришу такие разные слухи гуляли о том громком деле с ограблением сокровищницы. Уж год, даже более, прошло с того времени, а шум всё только нарастает. И непонятно, что творится, а любопытство-то мучает. Правды-то, когда делом столько народа занимается, не утаишь, но и начальство не лыком шито. Здесь надавит, там пригрозит, а тут и вовсе хитрую ложь пустит. Посчитай, беглая ученица была отловлена ещё в конце третьего месяца осени, а народ до сих пор во мнении разделяется: виновата или всё же нет. Ходят слухи, что пыталась бежать после этого уже не раз. Да вот несколько дней назад они же сами были направлены город прочёсывать в поисках девчонки. А сейчас вроде всё как нормально. Они уж и сомневаться стали: а её ли искали? Или, может, злодеи похитили, а они отбить пытались, да не очень удачно? Только харен и сподобился отыскать девку.

— Мутят, — осуждающе покачал головой один из мужчин.

— Да и пусть мутят, — отмахнулся его товарищ. — Нам-то какое дело?

Харен, запомнивший с прошлого посещения путь, быстро отыскал нужное крыло и постучался в дверь обиталища мага. Послышались шаркающие шаги, брякнул затвор и дверь отворилась.

— Проходите, господин, — господин Абрерий, лучась широкой улыбкой, посторонился и пропустил Ранхаша внутрь жарко натопленной комнаты.

Вид её мало изменился с последнего визита харена. Только вазу с фруктами теперь заменял поднос с пирогом.

— Праправнучка принесла, — похвалился маг, заметив, куда смотрит гость. — Ещё тёплый. Будете?

— Нет, благодарю, — решительно отказался не успевший позавтракать Ранхаш. Он торопился покинуть дом до того, как его хватится Шидай. Вести разговор с магом в его присутствии харен не хотел: лекарь опять затеял какую-то свою игру, покровительствуя девчонке. И пока Ранхаш не поймёт, что это за игра, никакой новой информации в лапы Шидая он давать не будет. — У меня не очень много времени.

— Молодёжь! Вечно куда-то спешите, — беззлобно рассмеялся старик и взмахом руки предложил харену присесть. — Я тоже спешил. Бежал куда-то, бежал… Вы по поводу писем?

— Да, я получил ваше послание с просьбой приехать. Вы что-то нашли?

— Кое-что нашёл, — пропел маг и направил к одному из своих столов.

Порывшись в стопках бумаг, господин Абрерий выудил два знакомых квадрата сложенных пергаментов — Ранхаш даже почему-то при их виде испытал радостное облегчение — и, вернувшись, сел напротив харена.

— Необычная вещичка, — с энтузиазмом протянул маг. — Девушка очень умна и обладает весьма специфическими знаниями. Я слышал, она перешла в категорию свидетелей? Харийд проболтался, но не вините его: стариковское любопытство сильнее любых тайн. Надеюсь, что девочка действительно невиновна. Будет неприятно потерять такой талант.

— Она так сильна? — нахмурился Ранхаш.

— О, сомнений в её силе у меня не возникало и раньше, — мелко затрясся смехом старик. — Теперь же я не сомневаюсь в её превосходном уме. Вы просили меня разобраться, сколько магии она вложила в эти игрушки, чтобы примерно понимать, какими силами она располагает? — господин Абрерий постучал пожелтевшим когтем по пергаментам, и Ранхаш кивнул. — Это заняло бы у меня более двух недель, но мне не пришлось оценивать вложенные силы. Видите ли, она вложила в эти артефакты самый мизер магии. Только чтобы активировать их.

Насладившись лёгкой растерянностью харена и его непонимающим взглядом, маг взял один из пергаментов и развернул его.

— Она привязала эти вещички к силе мира, — с трескучим торжеством наконец сообщил старик и затейливо постучал по поверхности листа.

По письму стремительно расползлись чёрные жуки символов, и Ранхаш, хищно раздув ноздри, подался вперёд, предчувствуя ещё одну разгадку.

— Вы можете разнести эти письма на необозримо большие расстояния, но они всё равно будут работать, если рядом окажется источник силы мира, а этих источников очень и очень много. Сложнее найти место, лишённое этих сил. Но воспользоваться ими, несмотря на изобилие, почти невозможно. Я знаю только один народ, который умеет это делать.

— Хаггаресы, — вырвалось у харена. Нехорошее предчувствие узлом завязалось внутри.

— Именно, — подтвердил маг. — Но хаггаресы очень ревниво скрывают секреты своего мастерства. Особенно те, что связаны с призывом к миру. Насколько я знаю, предателей, которые осмелились поделиться с чужаками тайным искусством, наказывают очень сурово. Перед тем как казнить. Да и доверяют знание не каждому. Юных хаггаресов начинают учить далеко не сразу и выбирают самых достойных. Собственно, к моменту начала обучения юными их уже назвать нельзя. И вот они умудрялись сохранять эту тайну на протяжении многих веков, а тут молоденькая девушка использует их мастерство в своих трудах, — старик обвёл пальцем некоторые из символов. — И не просто использует, а весьма искусно переплетает с… обычной магией. Возникает вопрос даже не о том, как ей это удалось, а кто она?

Ранхаш откинулся на спинку кресла и, нахмурившись, уставился в окно, где только-только начинало светать. Хаги с отвращением относятся ко всему хаггаресскому. О противостоянии между этими двумя народами известно даже маленьким детям. Хаги бы скорее уничтожили хаггаресов вместе с их искусством, чем согласились бы его перенять. Да и хаггаресы к детям земли относятся не очень благосклонно и вряд бы решились передать основу своего мастерства одному из хаги. Но в его доме сейчас находилась девчонка-хаги с хаггаресскими знаниями. Интересно, она может убрать ограничивающие её знаки со стен? Внутри зашевелилось беспокойство.

— Как вы понимаете, изобретение удивительно, — продолжил маг. — И по методам создания, и по своей уникальности. Ничего подобного я никогда не видел, а я прожил очень длинную жизнь. Даже пережил двух своих сыновей. За подобную вещичку и сам хайнес не отказался бы предложить гору золота. Представьте себе, не нужно ждать, когда посланник доберётся с письмом. Просто написал строчку в артефакте, и ответ может прийти почти сразу же. Это ошеломляет! И вся переписка сохраняется!

Ранхаш резко вскинул голову и пристально уставился на мага. Тот перевернул лист и три раза постучал пальцем по его поверхности. Её мгновенно испещрили многочисленные строки. Харен подался вперёд, присматриваясь, и понял, что это даты. Господин Абрерий ткнул в первую попавшуюся строку, и на листе появился текст. Письма, разбитые на абзацы и написанные двумя разными почерками. Надо же, мальчишка Виидаш посмел настолько нагло ему врать. Внутри едва ощутимо затлела злость.

— Я не читал, — с видимым сожалением протянул маг, — всё же чужая переписка, а я не сыскарь, которому позволено рыться в личном. Но стариковское любопытство нещадно меня мучает. Может, вы пожалеете меня и хотя бы скажете, кто эта девочка?

Ранхаш молча забрал оба артефакта и спрятал их в нагрудном кармане. Старик тоскливо вздохнул, но тут же оживился, когда харен достал из кармана какую-то тряпку и тряхнул её перед ним. На стол выпал крохотный камешек. Маг подслеповато прищурился, силясь его рассмотреть.

— Это артефакт, скрывающий истинный запах, — представил подношение харен. — Мне хотелось бы понять, почему мы не смогли найти его при обыске. Обыск проводил Харийд — хаги. Он должен был учуять любой драгоценный камень, даже такой маленький.

— Интересно-интересно… — пробормотал старик, вытаскивая из ящика лупу с толстенным стеклом и направляя её на артефакт. — Наверняка я не ошибусь, если предположу, что здесь та же история, что и с письмами… Да! — торжествующе выдохнул он, прижимаясь к лупе глазом. — Символ сокрытия! Причём необычный, а опять же хаггаресский, созданный специально, чтобы скрывать что-то от хаги.

— Вы уверены? — с сомнением протянул Ранхаш.

— О, мой мальчик, не забывайте, что один из моих верных друзей — хаги, — маг оторвался от разглядывания артефакта и лукаво подмигнул гостю. — Он, как и я, прожил долгую жизнь и не настолько горд, чтобы отвергать умение врага. А я слишком любопытен, чтобы отказываться от знаний. Может быть, вы оставите мне хотя бы это?

— Да, конечно, — рассеянно отозвался Ранхаш.

Камня ему жалко не было. Маловероятно, что у Майяри такая ходовая вещь в единственном экземпляре. Да и вообще артефакты он уже начинал недолюбливать. Даже оставил сегодня свои собственные амулеты в схроне.

— Господин Абрерий, а может ли хаггарес убрать знаки, оставленные другим хаггаресом?

— Для этого не нужно быть хаггаресом, — ласково улыбнулся маг. — Достаточно быть и просто магом.

Тёмные! Ранхаш порывисто поднялся на ноги. Харен, уже успевший свыкнуться с мыслью, что девчонка врёт как дышит, а молчанка вообще её излюбленная игра, попытался представить, что из своих возможностей она скрывает и каких проблем ему стоит ждать, и воображение как-то разыгралось.

Действительно, откуда хаги может знать хаггаресское искусство? Может быть, она полукровка? Ранхаш глубоко вздохнул, представив ребёнка — наполовину хаги, наполовину хаггареса. Могло ли произойти подобное? В этом безумном мире могло произойти что угодно.

Разбуженная мнительность окончательно смяла выдержку харена, и он круто развернулся к выходу. Интересно, девчонка всё ещё в доме или успела расковырять знаки, задурить охрану и в очередной раз смыться?

— Доброго дня, господин Абрерий, — торопливо попрощался харен и шагнул за порог.

Старик проводил его весёлым взглядом и с самой шкодливой улыбкой добавил:

— Магом с таким же огромным жизненным опытом, как у меня.

Глава 59. Невеста для сына рода Вотый

Майяри стояла у окна в холле, смотрела на удаляющуюся фигуру господина Шидая и чувствовала себя оставленной без защиты. Она даже не ругала себя за такие мысли. После того, что она узнала вчера, ей не очень хотелось оставаться наедине с господином Ранхашем. Она и раньше об этом не мечтала, но теперь к нежеланию видеть харена примешивалось ещё и чувство неловкости. Тёмные! И почему всё-таки Развратница досталась ему? Лучше бы уж господину Викану. Тот бы оценил.

Мысленно порадовавшись, что харен уехал куда-то очень ранним утром, — Шидай ещё что-то ворчал по этому поводу, но искать его не пошёл, — Майяри отвернулась от окна и окинула полутёмный холл взглядом. Что-то она к этому дому уже привыкать начинает.

В коридоре кто-то зашуршал, и Майяри услышала дробный топоток. В очередной раз захотелось, чтобы господин Шидай вернулся. И куда его понесло в такую рань? Из-за угла выглянуло любопытное детское личико и тут же скрылось. Майяри невольно поёжилась. Детей она побаивалась. Раньше никогда не имела с ними дела, а осев в Санарише, старательно избегала. Они были слишком не похожи на взрослых. Вроде бы глупые, но порой задают такие вопросы, что начинаешь подозревать их в скрытом знании. С маленькими детёнышами с не определившимися характером и мышлением сложно было ладить. Что с ними вообще делать?

— Ривий, пирог будешь? — раздался зычный голос господина Давия.

— Да, деда! — отозвался мальчик и, к облегчению Майяри, побежал в сторону кухни.

Деда… Надо же как бывает.

— Майяри, а ты?

— Нет, спасибо, — поспешно отказалась Майяри и опять развернулась к окну.

Развернулась она как раз в тот момент, когда к воротам дома подъехал и остановился изящный экипаж светло-коричневого дерева, украшенный затейливыми вензелями.

— Господин Давий, кто-то приехал! — через плечо крикнула Майяри. — Богатый экипаж.

Дверца кареты распахнулась, и наружу вышел высокий, очень прямой мужчина с суховатым выражением лица. С поклоном протянув руку, он помог выбраться из экипажа женщине, закутанной в тёплый плащ, и Майяри поспешила отскочить от окна, чтобы не попасться на глаза гостям.

Господин Давий сам направился открывать двери. Майяри решила, что ей встречать гостей нет никакой необходимости, точнее, ей вообще лучше на чужие глаза не попадаться, и повернулась к лестнице. Голос домоправителя настиг её уже на середине пролёта.

— Госпожа Лоэзия, бесконечно рад видеть вас в нашем доме. Приношу свои глубочайшие извинения за недостаточно тёплый приём. Мы не были предупреждены о вашем визите, — вкрадчиво пророкотал господин Давий.

Майяри, удивлённая такой церемониальной вежливостью, обернулась и прислушалась.

— О, — огорчённо протянула гостья, — но я отправляла письмо с уведомлением о своём визите. Мне следовало дождаться ответа, но прошло уже четыре дня. Я забеспокоилась. Господин Ранхаш всегда отвечал достаточно быстро.

— Что вы, госпожа, не стоит извиняться. Ваш визит подобен приходу луны, — галантно отозвался Давий. — Увы, у харена было очень много дел в последнее время. Вероятно, до писем он не успел добраться, иначе бы остался сегодня дома.

— Его нет? — огорчилась девушка.

— К сожалению.

До слуха Майяри донёсся лёгкий скрип, и она, вздрогнув, вскинула голову. На верхнем пролёте лестницы стоял полуголый господин Викан. Видимо, он только что проснулся и даже не удосужился накинуть рубашку, выйдя босиком и в одних штанах. Не ожидавшая его появления в таком виде девушка отшатнулась и рассеяно осмотрела крепкое, хорошо сложенное жилистое тело. Налюбоваться мужской красотой она не успела: раздался удивлённый возглас, и в очередной раз вздрогнувшая Майяри нервно обернулась, сообразив, что открыла своё присутствие гостям, и замерла, столкнувшись с внимательными серебристыми глазами.

Гостья оказалась чарующе прекрасной. Настолько прекрасной, что Майяри на мгновение растерялась. Невысокая, тонко-изящная, с длинными серебристыми локонами и царственной осанкой. Она смотрела на Майяри с не меньшим ошеломлением. Затем на лице её мелькнула сложная смесь неверия и даже обиды, после чего гостья постаралась взять себя в руки и приветливо улыбнуться. Улыбка вышла откровенно блеклой и расстроенной. Мужчина за её плечом шевельнулся и воззрился на Майяри с таким негодованием, словно она совершила нечто неописуемо неприличное и оскорбила взор его госпожи.

Лицо господина Давия даже не дрогнуло, но в холле ощутимо потяжелел воздух. Майяри молча глядела на гостей, лихорадочно перебирая в голове варианты того, что следует сказать. Вряд ли господин Ранхаш будет в восторге, если её присутствие в этом доме раскроется. Её местоположение должно было остаться тайной.

— Госпожа Амайярида, если не ошибаюсь? — тихо поинтересовалась гостья, всё так же блекло улыбаясь.

О, а слава о ней бежит далеко и быстро! Вряд ли господин Ранхаш сам сообщил этой госпоже о своей странной гостье. Харен больше походил на того, кто тайнами не поделится и с родной матерью.

Викан, услышав голос девушки, досадливо поморщился и осторожно отступил назад, скрываясь в коридоре и подмигивая напоследок Майяри. Девушка старательно проигнорировала последнее и, улыбнувшись гостье в ответ, степенно присела, приветствуя её.

— Приношу извинения, что нарушила вашу беседу, — отозвалась Майяри. — Я была слишком погружена в свои мысли и вмешалась невольно.

Острый как кинжал взгляд спутника прекрасной госпожи буквально пронзил её грудь, но Майяри посмотрела в ответ не менее остро и тяжело, на мгновение распаляя внутри негодование: как слуга смеет так смотреть на неё?! Оборотень опустил веки, но лицо его продолжало дышать холодным негодованием.

— Это моя вина, — гостья прерывисто вздохнула и нервно сжала пальчики. — Мне следовало дождаться ответа господина Ранхаша. Я поступила невежливо…

— Что вы, госпожа Лоэзия! — с возмущением пробасил господин Давий. — Это господин попрал нормы приличия, заставив вас ждать и беспокоиться. Уверен, он обязательно принесёт свои нижайшие извинения. Но мы будем рады, если вы останетесь хотя бы ненадолго в этом доме. Господин Ранхаш посчитает меня отвратительным слугой, если я отпущу вас, не оказав должного гостеприимства. Госпожа Майяри даже может составить вам компанию. Госпожа, вы же не против? — домоправитель перевёл взгляд на Майяри.

Та вежливо улыбнулась гостям. Раз место её нахождения раскрыли, то ничего другого не остаётся, как сделать вид, будто бы всё в порядке. Тем более раз об услуге просит господин Давий, то можно и вспомнить манеры. Он ей сегодня на завтрак подал яичницу из пяти яиц, так что может просить, что хочет.

— С удовольствием. К сожалению, мы пока не представлены. Господин Давий, не будете ли вы так добры?

— Конечно. Позвольте представить высокородную госпожу Лоэзию Бодый, невесту господина Ранхаша.

Боги, вот несчастная! Майяри с трудом сдержала свои эмоции.

— Амайярида Мыйм, — представилась она в ответ, не дождавшись, когда это сделает домоправитель, и с некоторым наслаждением понаблюдала за мелькнувшей на лицах гостей растерянность. Подобную растерянность она видела много раз, когда кто-то готовился произнести её имя впервые. — Можно просто госпожа Майяри.

— Тогда я подготовлю… — господин Давий на мгновение запнулся, — подготовлю гостиную Дубовой Рощи. Госпожа Лоэзия, позвольте вашу одежду.

— Благодарю, я сам, — его оттеснил высокомерный слуга гостьи и с величайшей осторожностью и почтительностью начал помогать своей госпоже с разоблачением.

Та выглядела смущённой, опечаленной и растерянной. Майяри даже предположила, что девушка с большим удовольствием покинула бы этот дом: её собственный слуга и господин Давий всё решили сами.

— Гварий, — негромко позвал домоправитель, и его рокочущий голос разнёсся по дому подобно волнам речного прибоя.

Из темноты кухонного коридора вынырнул невысокий худой парень с русыми волосами. Майяри видела его и раньше. Он помогал на кухне, выполнял поручения господина Давия по дому, чистил дорожки в саду и вообще занимался всем, что прикажут. Всегда беззаботный и улыбающийся, сейчас он выглядел непривычно строго. Даже набросил поверх рубашки тёмный кафтан, застегнул его все пуговицы и не поленился повязать шейный платок. С достоинством поклонившись высокородной гостье, оборотень молча прошёл в сторону… наверное, Дубовой Рощи.

У Майяри возникло ощущение, что она находится на представлении. И разыгрывалось это представление главным образом для спутника госпожи Лоэзии. Просто господин Давий больно уж добродушно посматривал на него. Да ещё эти Дубовые Рощи… Майяри пока плохо знала дом, но она даже подумать не могла, что у здешних комнат могут быть какие-то названия кроме «гостиная на первом этаже» или, например, «спальня харена». Несмотря на тяжёлое неприятное ощущение, словно бы её в очередной раз поймали, в груди Майяри зашевелилось веселье.

Господин Давий провёл гостей в небольшую уютную гостиную с окнами, выходящими на сад. Первое, что бросилось Майяри в глаза, — это большая картина на стене в тяжёлой раме, на которой была изображена сумрачная дубовая роща, пронизанная яркими лучами света. Висела она как раз напротив окна, за которым царили белоснежные владения зимы, и возникало ощущение, что в комнате два окна: одно в зиму, другое в лето.

Госпожа Лоэзия грациозно опустилась в кресло и мягко оправила длинные рукава серебристо-серого платья. Эти движения почему-то зацепили Майяри и выудили из памяти воспоминания о прошлом. Спина распрямилась ещё сильнее, плечи развернулись и опустились, подбородок, наоборот, чуть приподнялся. На растерянность и тревогу внутри словно бы надели цепи, усмиряя их. Воцарившийся на мгновение покой перерос в царственную безмятежность и невозмутимость. Манеры, старательно вытравливаемые в течение шести лет, будто бы никогда и не забывались.

«В достоинстве и чувстве собственного превосходства ты не должна уступать даже хайнеси», — прозвучал в голове ненавистный высокомерно-холодный голос.

На какое-то мгновение Майяри вознамерилась остаться на ногах, но вовремя вспомнила, что находится не в Сумеречных горах, где господин не мог позволить себе сидеть в присутствии слуг, чтобы те не смели смотреть на него сверху вниз, и с величайшей грацией опустилась в кресло. Рукава и подол платья поправлять не пришлось: каждая их складка казалась намеренным воплощением искусства.

Дверь открылась, и внутрь вошёл Гварий с подносом, на котором дымился чайник с травяным отваром, нежно белели фарфоровыми боками чашки и блюда с фруктами и свежим печеньем. Слуга госпожи Лоэзии направился было к парню, чтобы принять поднос, но господин Давий ненавязчиво потеснил его, явно намекая, что на своей территории чужого самоуправства не потерпит.

— Угощайтесь, — пророкотал домоправитель. — Печенье совсем свежее. Специально для господина Ранхаша пекли, очень он его уважает.

Госпожа Лоэзия заинтересованно уставилась на печенье, и Майяри, пристально следящая за ней, озадачилась. Неужто этой девушке действительно нравится харен? Странно, что он вообще способен нравиться женщинам. Хотя, может быть, она просто не знает его с этой стороны? Вдруг господин Ранхаш на самом деле очень страстный и романтичный мужчина, просто зачем ему показывать это ей, участнице расследования, которое он ведёт. Но представить харена страстным и романтичным не получилось.

Высокомерный оборотень, не получивший возможности поухаживать за госпожой, всё же не сдался и, взяв чайничек, начал разливать отвар по чашкам. Рука его дрогнула, когда он наполнял чашку Майяри, и кипяток плеснул на её новое платье восхитительного тёмно-зелёного цвета.

— Боги! — в ужасе зажала рот руками госпожа Лоэзия и, опомнившись, подалась вперёд.

— Госпожа… — растерянно и испуганно протянул оплошавший оборотень, но Майяри успела заметить его пронзительный, ничуть не виноватый взгляд.

— Ваша рана! — охнул домоправитель.

— Ничего страшного, — холодно отозвалась Майяри и небрежно набросила на расплывшееся по левому бедру пятно салфетку. — Господин Шидай ещё утром наложил обезболивающую мазь, так что я всё равно ничего не чувствую.

К тому же отвар, пройдя через два слоя юбок и панталоны, успел остыть и был лишь слегка горячеватым.

— Мне так жаль! — искренне выдохнула госпожа Лоэзия.

— Прошу меня простить, — смиренно присоединился к извинениям виновник происшествия.

Майяри не без удовольствия отметила мелькнувшую на его лице нервозность: о ране от ожога, которая вообще-то уже прошла, оставив после себя розовую кожицу, он, видимо, не знал. Но девушку заводило в тупик его поведение. Чего это он на неё так взъелся?

— Дальше я сама, — Майяри величественно, одним указательным пальцем отослала косорукого мужчину — у него аж скулы побелели — и сама подняла чайничек.

— Не будем мешать беседе, — Давий чинно поклонился и вместе Гварием удалился.

А вот слуга госпожи Лоэзии даже не подумал покинуть гостиную и истуканом замер за её креслом.

— С вами точно всё хорошо? — глаза Лоэзии сияли искренним испугом.

— Не стоит переживать, госпожа, о столь незначительном происшествии, — вежливо улыбнулась Майяри, поднимая свою чашку. — Позвольте уточнить, вы из Санариша? Просто ранее я слышала только про господина Илдая Бодыя.

— О, нет, — всё ещё обеспокоенно отозвалась Лоэзия. — Моя семья проживает в Жаанидые. Я приехала в гости к дяде.

— И как вам Санариш?

— Здесь… — девушка запнулась, — здесь шумнее, чем я ожидала.

— Санариш — крупный торговый город с военным гарнизоном и школой магии. Военные и ученики всегда ведут себя слишком шумно, — согласилась с ней Майяри.

— Но в последнее время здесь было очень, очень шумно, — гостья опустила глаза и взяла чашку. Казалось, она просто хотела занять руки. — И все говорят о… вас. Прошу прощения, госпожа Майяри, за бестактность, но я так много слышала о вас, что никак не ожидала увидеть вас здесь.

Или ожидала, но боялась этого. Майяри вспомнила, что целых четыре дня провела в одной комнате с хареном. В общежитии на территории школы магии среди юных умов, которые не только могли разнести столь животрепещущие подробности по всему городу, но и приукрасить их некоторыми деталями. Похоже, она начинает доставлять харену проблемы, даже не прикладывая к этому усилий.

— Я тоже слышала о себе многое, ранее мне даже не известное, — скупо улыбнулась Майяри, прижимаясь губами к краю чашки. — И тоже никогда бы не подумала, что мне придётся оказаться в этом доме. Госпожа Лоэзия, почему ваш слуга позволяет себе так смотреть на меня?

Девушка в упор посмотрела на неприязненно раздувающего ноздри оборотня.

— Неужели ваша семья терпит настолько плохо воспитанных слуг?

Плечи Лоэзии закаменели.

— Прошу прощения, госпожа Майяри, — из голоса девушки исчезли растерянность и вина и появилась прохлада, — но я не думаю, что вы имеете право вести беседу в таком тоне.

Майяри чуть удивлённо приподняла брови, осознав, что задела девушку, хотя задеть намеревалась напыщенного мужчину, указав ему, что он роняет честь семьи, которой служит.

— О вас говорят… многое, — голос Лоэзии предательски дрогнул. — О вас и о харене. Мне, как его невесте, неприятны эти слухи. И ещё более мне неприятно, что я вижу их подтверждение. Мариш выражает то, что я не могу позволить себе: мою боль и унижение. Вам стоит оставить своё высокомерие.

Майяри медленно опустила чашку на стол. Она даже почувствовала себя виноватой, но в то же время ей хотелось рассмеяться. Она и харен? Да помилуют боги!

— Госпожа Лоэзия, — вкрадчиво пропела девушка, слегка приподнимая губы в улыбке, — хоть я и не высокородная госпожа, но всё же знаю, что слушать, а тем более верить сплетням — одно из самых недостойных занятий, до которого может опуститься девушка вашего происхождения.

Скулы гостьи ярко вспыхнули, а губы Мариша сжались ещё плотнее. Майяри бы даже пожалела их, но она предпочитала весьма сурово выводить из заблуждений. Так, чтобы обманувшийся испытал одновременно стыд за свою доверчивость и громадное облегчение за то, что всего лишь обманулся.

— Но вы не только впустили в свои уши сплетни, вы ещё и посмели обвинить меня в них, даже не убедившись в моей предполагаемой вине, — продолжила Майяри. — В вашей семье плохо воспитывают не только слуг.

В этот раз лицо вспыхнуло и у Мариша. От ярости. Лоэзия, не привыкшая к столь неприкрытой прямоте, растерянно хлопала глазами, пытаясь подобрать достойный ответ.

— Позвольте предположить, о чём именно вы подумали? О том, что я пытаюсь занять ваше место? Признаюсь откровенно, мне сложно представить господина Ранхаша хоть с какой-то женщиной. Рядом с собой я его не вижу вообще. Не понимаю, что вы в нём нашли.

— Вы жили вместе с ним, — холодно напомнила Лоэзия. — И сейчас живёте в его доме.

— Да, мы были вынуждены делить с ним некоторое время одну территорию, — честно призналась Майяри. — Причин этого вам знать не нужно, но могу заверить, что ничего предосудительного между нами не произошло.

— Мне остаётся только поверить вам, — с трудом произнесла гостья.

— Вам придётся поверить, — заявила Майяри. — Вы, кажется, совершенно забыли, что в этом доме живёт не только господин Ранхаш.

Расстроенная и оскорблённая её тоном девушка лишь прикрыла глаза и поджала губы.

— Да, я действительно стала невестой сына рода Вотый.

Услышав это, Лоэзия мгновенно распахнула глаза и с ужасом уставилась на Майяри. Та усмехнулась.

— Но мой жених не харен, госпожа Лоэзия. Мой жених Викан.

Насладившись ошеломлёнными лицами гостей, Майяри в полной тишине подняла чашку и, пригубив отвар, продолжила:

— Разве стала бы я называть своего жениха господином?

Неожиданно для неё щёки Лоэзии болезненно вспыхнули, и она, опустив глаза, вцепилась пальцами в своё платье.

— Вместе с предложением я получила защиту и заботу рода Вотый. И когда они мне понадобились, харен пришёл на помощь. Он очень ответственно относится к семейному долгу. Увы, но в тот момент Викан не мог позаботиться обо мне. Да и харен не позволил бы ему. У моего жениха, — Майяри мягко, тепло улыбнулась, — не самая блестящая репутация, и господин Ранхаш не мог позволить этой репутации коснуться меня. Он не очень верит в серьёзность намерений Викана. Как всё же плохо он его знает…

— Я… приношу свои извинения, — порывисто выдохнула Лоэзия. — Я не слышала ни о чём подобном…

— Правда? — искренне изумилась Майяри. — Слухи о нашей помолке взбудоражили весь город. Госпожа Лоэзия, мне кажется, что тот, кто осквернял ваш слух этими недостойными сплетнями, умышленно умолчал о самом главном.

Краска с щёк залила всё лицо, и Лоэзия крепко зажмурилась.

В этот момент раздался громкий стук, и в гостиную тут же вошёл сияющий широкой улыбкой Викан. В этот раз он был одет и одет с особой тщательностью и аккуратностью.

— Моя дорогая невестка, как я рад вас видеть! — пропел оборотень и отвесил лёгкий поклон красной девушке.

Как бы ни был ошеломлён и смущён Мариш, но столь фамильярное обращение заставило его разгневанно посмотреть на самого беспутного представителя рода Вотый.

— Я слышал, что вы в Санарише, но не осмелился нанести вам визит, так как вас сопровождает госпожа Диэна, а мы с ней последний раз не очень хорошо пообщались, — Викан подошёл к столику, делая вид, что не замечает, как напряжённый Мариш приблизился к своей госпоже. Он словно готовился выхватить её из-под носа ухмыляющегося волка.

Майяри заинтересованно переводила взгляд с гостей на Викана и обратно. Интересно, кто эта Диэна? Ей стоит недовольно нахмурить брови?

Викан опять отвесил госпоже Лоэзии поклон. Серые волосы свесились вперёд, оттеняя насмешливые янтарно-жёлтые глаза, и невеста брата раздражённо свела брови, недовольная таким пристальным вниманием. Казалось, она даже захотела опасливо вжаться в спинку кресла. Вдоволь насладившись недовольством гостьи, Викан развернулся к Майяри и улыбнулся уже ей.

— Доброе утро, моя прелесть, — вкрадчиво прошептал он, склоняясь к ней и опираясь на подлокотник её кресла. — Хорошо спала? Я снился тебе?

Майяри неожиданно для мужчины ответила тёплой, чуть игривой улыбкой и едва слышно, самую малость смущённо ответила:

— Увы, я опять не видела снов. И тебя не видела. Я не видела тебя целые сутки, Викан.

Мужчина замер, поражённо смотря на мягкое сияющее лицо девушки, а затем порывисто опустился перед ней на колени и прямо на глазах у гостей обнял её ноги.

— Неужели ты меня простила?

Щека его прижалась к бедру Майяри, а сам мужчина шаловливо посмотрел на неё. Но девушка отреагировала на его вольное поведение спокойно. Протянув руку, она погладила оборотня по мягким волосам и тихо ответила:

— Я всё ещё немного злюсь, но уже несильно. Викан, пожалуйста, не обижай меня больше.

— О, я больше никогда не посмею! — мужчина прямо через платье прижался губами к её коленке. — Можешь наказать меня так, как тебе будет угодно.

Майяри из-под ресниц бросила взгляд на гостей, чтобы убедиться, что представление возымело нужный эффект, и слегка удивилась, увидев, что госпожа Лоэзия смотрит, широко распахнув глаза и раскрыв рот. Никакого смущения, только жадное внимание и что-то ещё, чего Майяри не смогла понять.

— Госпожа, нам уже пора, — торопливо затараторил Мариш, которого представление, а пуще того осознание, что это видит его неприкосновенная госпожа, привело в невероятное смущение. — Ваш дядя ждёт вас к обеду.

— Ах да, — гостья поспешно отвела глаза и закусила губу. — Благодарю вас за гостеприимство. Госпожа Майяри, ещё раз искренне прошу меня простить. Я вела себя недостойно.

Викан вскинул было удивлённо брови, но госпожа Лоэзия поднялась, и он тоже встал на ноги и галантно протянул руку.

— Я провожу вас. Майяри, думаю, тебе стоит остаться здесь. Ты ведь всё ещё болеешь. Отдохни.

Мариш уставился на протянутую руку, как на ядовитую змею, но Лоэзии, как воспитанной девушке, пришлось принять помощь.

— Доброго вам дня, госпожа, — напоследок сказала девушка и вместе с Виканом и Маришем покинула гостиную.

Майяри облегчённо перевела дыхание и откинулась на спинку. Тёмные! Похоже, вечером предстоит серьёзный разговор с хареном на тему того, что все в городе уже знают о том, где она изволит жить.

Глава 60. Об упорстве, не доводящем до добра

Майяри вышла из гостиной через минуту после ухода гостей и ещё пару минут постояла в коридоре, ожидая, когда шум в холле стихнет и хлопнет на прощание дверь, после чего направилась к лестнице.

В холле она столкнулась с господином Давием, который через окно наблюдал за гостями и провожающим их Виканом.

— О, Майяри, — опомнился он и повернулся к девушке.

Та ещё до конца не вышла из роли высокородной госпожи и степенно ему кивнула.

— Обед сегодня будет поздно, поэтому вот, возьми перекуси.

Девушка с недоумением посмотрела на протянутое, и все её светские манеры тут же улетучились. Домоправитель протягивал ей яйцо. Аж ладошки вспотели от мгновенно вскинувшегося аппетита.

— Спасибо, — скомкано поблагодарила она и, осторожно выхватив из лапищи оборотня яичко, направилась к лестнице.

Голос господина Викана настиг её уже на втором этаже.

— Эй, Майяри, постой!

Девушка, поглощённая мыслями о предстоящих приятных минутах, невольно остановилась и обернулась. Слегка раскрасневшийся от холода мужчина в несколько шагов-прыжков преодолел лестницу и, улыбаясь, приблизился к ней.

— Так, значит, ты стала более милостивой, — промурлыкал он, наступая.

— Не стоит принимать мою игру близко к сердцу, — холодновато ответила Майяри. — Я старалась для гостей.

— Да это я сразу понял, — неожиданно стал серьёзным Викан, — иначе бы не подыграл.

Майяри, первый раз в жизни увидевшая его таким серьёзным, опешила и изумлённо приоткрыла рот. Викан ей подмигнул и опять расплылся в шкодливой улыбке.

— Так что этим представителям добродетели и порядочности было нужно? — «добродетель» и «порядочность» прозвучали в устах мужчины как пороки.

— Господина Викана хотели видеть, — оговорилась Майяри. — Ой, господина Ранхаша.

— То есть не тебя? — чуть напряжённо уточнил оборотень.

— Мне показалось, что они искренне удивлены моим присутствием здесь. Точнее не удивлены, а расстроены.

— Это и не странно, — пожал плечами Викан. — Сейчас по городу какие только слухи о тебе не гуляют. Мы с тобой прям идеальная парочка, — он подмигнул девушке. — Если Ранхаш действительно хотел защитить твою репутацию, то у него ничего не вышло. Не умеет он бороться со сплетнями! Умеет только не давать повода сплетникам.

— Кстати, по поводу сплетен, — поморщилась Майяри. — Я заявила этим двум, что являюсь вашей невестой. Прошу меня простить, но мне показалось, что вы не очень дорожите своей репутацией в свете, поэтому одна разорванная помолвка особого беспокойства не должна вам доставить.

— Ух ты, как серьёзно всё пошло, — рассмеялся Викан. — Это же почти официальное объявление.

Майяри немного смутилась. Вот за доставленные беспокойства, принесённые её побегом, девушка ничуть не раскаивалась. За то, что господин Викан два раза был позорно выброшен из её окна, тоже. А тут стало неловко. Безосновательно называться чьей-то невестой… Она словно бы кому-то навязывалась.

— Простите, господин Викан, ситуация сложилась не самая приятная, а о нас с вами слухи всё равно уже гуляют, — извинилась Майяри.

— Да разве я против, моя прелесть? — брови мужчины игриво приподнялись, и он шагнул к Майяри. — Я даже готов сделать эти слухи ещё более горячими.

— Вот только подойдите, — девушка мрачно посмотрела на него.

Мужчина ненадолго замер, затем ноздри его хищно шевельнулись, и он быстро шагнул к ней. Майяри пнула его в коленку, но оборотень проворно увернулся и, врезавшись в девушку, впечатал её спиной в стену. Корпус его вклинился между её ног, а пальцы схватили за запястья, прижимая руки девушки к стене. Майяри было рванулась вперёд, но в левой ладони угрожающе затрещала скорлупа, а мужчина оказался лишь ещё ближе. На несколько секунд они замерли, глядя друг на друга.

— Какой интересный запах, — закрыв глаза, Викан приблизился носом к лицу девушки и с наслаждением втянул воздух. — В сравнении с тем незапоминающимся нечто, которым от тебя пахло раньше, прямо изысканное благовоние. Мне даже любопытно, моя дорогая, так ли ты горяча, как твой запах?

— Что? — раздражённая Майяри с недоумением свела брови.

— Но этому запаху явно чего-то не хватает, — оборотень распахнул веки и чуть склонил голову, уставившись прямо в глаза девушки. — У меня очень особенная репутация, и народ будет удивлён, если я окажусь настолько терпелив и буду беречь чистоту невесты до самой свадьбы. Твоему запаху явно не хватает моего. Так, может… — он не договорил, только улыбнулся.

Майяри почувствовала, как спирает в груди дыхание. Она вдруг ощутила, что господин Викан пахнет… мужчиной. Ей сложно было разобраться в этом запахе. Не будучи оборотнем, она не ощущала нюансов, но от Викана пахло чем-то терпким, приятным и постыдно будоражащим. Во рту появилась слюна, а в голове — странные мысли. Майяри вдруг подумалось, что у господина Викана очень аппетитные губы. Чуть розовые, не тонкие и не полные, маняще изогнутые в улыбке. Захотелось прикоснуться к ним пальцами. А ещё у него были очень притягательные глаза. Янтарно-жёлтые, тягуче-мерцающие, как жидкий мёд.

Майяри сглотнула. Странное ощущение овладело ею. По телу почему-то растеклось тепло, и ей захотелось, чтобы мужчина обнял ей. Она никогда и ни от кого так сильно не хотела объятий, даже от Виидаша. В этот момент Майяри поняла, что господин Шидай утром был совершенно прав: она опять простыла.

Господин Викан чуть повернул голову набок и начал медленно приближаться к её губам. Судя по весёлым искоркам в глазах, он вовсю наслаждался растерянным лицом девушки, которая лишь слабо шевелилась в его руках, пытаясь то ли вырваться, то ли принять более удобное положение. Он уже почти коснулся её губ, как кто-то грубо схватил его за шиворот и одним рывком оторвал от Майяри. Викан едва успел отпустить её руки, чтобы не уволочь за собой, а в следующий момент его почти отшвырнули. Ударившись спиной о лестничные перила, мужчина вскинул голову и уставился на мрачное, не обещающее ничего хорошего лицо Ранхаша.

— Я предупреждал, чтобы ты не подходил к ней, — холодно напомнил харен, вставая перед ошеломлённой его явлением Майяри.

— С возвращением, брат, — ехидно пропел Викан, опираясь руками на перила позади себя. — А чего это ты так рано? Ещё даже не вечер.

— Викан, предупреждаю последний раз, — Ранхаш тяжело посмотрел на него. — Подойдёшь к девчонке — переломаю ноги.

— А если мы случайно на лестнице столкнёмся? — притворно возмутился брат.

— Не паясничай, ты меня понял. Поймаю ещё раз, и ты попадёшь к Шидаю, — пообещал харен.

Викан насмешливо фыркнул, подмигнул стоящей за спиной брата Майяри и сбежал вниз по ступеням, что-то весело насвистывая. Ранхаш проводил его пристальным взглядом и посмотрел через плечо на озадаченно потирающую переносицу Майяри.

— Всё хорошо? — уточнил он.

— Д-да, — с запинкой отозвалась девушка. Ей ещё требовалось разобраться с тем, что сейчас с ней творилось, но к харену в этот момент она испытывала исключительно глубокую благодарность. С ней определённо творилось что-то неправильное. Понять бы ещё, что…

Ранхаш опять посмотрел вслед уже скрывшемуся брату и недовольно нахмурился. Викан славился своим упорством. Он не раз был бит оскорблёнными мужьями, отцами, братьями и дядями своих временных увлечений, но это ничуть не уменьшало его прыти. Наоборот, казалось, что препятствия только распаляют его. Если он хотел что-то получить, то действовал решительно и быстро. Очень, очень быстро…

— Госпожа Майяри, — Ранхаш обратился к девушке, продолжая бдительно прислушиваться к топоту брата, — мне хотелось бы, чтобы эту ночь вы провели в моей постели.

Шмяк! Яйцо выпало из ослабевших пальцев.

Оборотень обернулся и столкнулся с ошалевшим от ужаса взглядом Майяри.

— Что? — едва выдохнула она.

Харен — полный идиот! Майяри раздражённо фыркнула и натянула одеяло на нос. Она злилась на оборотня весь день, весь вечер и до сих пор не могла успокоиться. Провести ночь в его постели! Нельзя было это по-другому сказать? Мол, мой негодник-брат обязательно попытается влезть к вам ночью, поэтому давайте я посплю у вас, а вы у меня. Неужели так сложно нормально объяснить? Из-за него она угробила яйцо и дико разнервничалась. Придурок примороженный!

Девушка хотела перевернуться набок, но вспомнила, в чьей постели находится, и осталась лежать на спине, вытянув ноги и сложив руки на груди. Спать в кровати харена было очень неловко. Майяри чувствовала себя так, словно бы забралась на запретную территорию с дурной славой. Тишина в комнате господина Ранхаша казалась ей более гнетущей, темнота — зловещей, а одеяло — совсем холодным. Даже ворочаться в постели было неудобно. Наверное, то же самое она бы чувствовала, если бы ей сказали, что это опочивальня самого хайнеса. Дико захотелось вместе с одеялом и подушкой стечь на прикроватный коврик, но эти вещи тоже принадлежали харену. Девушка вдруг подумала, что лучше бы она пошла спать к господину Шидаю. Да, он распускает руки, но он всё равно пока ещё не вернулся. До его прихода она, может быть, успела бы заснуть.

Тяжко вздохнув, Майяри всё же перевернулась набок и осторожно принюхалась к подушке. Пахло перьями и… ещё чем-то. Наверное, это был запах харена. Лёгкий, ненавязчивый и почти не волнующий: Майяри уже нервничала, но запах не заставил её нервничать сильнее, как это случилось с господином Виканом. Она так и не поняла, что тогда произошло. Сейчас ей совсем не хотелось, чтобы оборотень обнимал её, так что же произошло тогда?

Перед внутренним взором опять предстал господин Викан. Жёлтые, тягуче-янтарные глаза насмешливо мерцали и как будто бы манили, влекли… Майяри резко села и тряхнула головой, сбрасывая наваждение. Раздражение всплеснулось с новой силой, и девушка, опустив ноги с кровати, посмотрела в окно. Время уже приближалось к полуночи, и все уже разошлись спать. Вряд ли господин Викан осмелится полезть к ней именно сейчас, если вообще посмеет, так что вполне можно прогуляться до кухни.

Решив так, Майяри торопливо натянула шерстяные носки, одолженные господином Давием, завернулась в покрывало и крадучись направилась к двери.

В комнате Майяри царила безмятежная тишина. Свет волчьего месяца серебрил мелкий снежок, порхающий в воздухе, и, проникая через окно, белой дорожкой бежал к центру комнаты. В вазе на столе топорщили иглы еловые ветви, распространяющие тягучий смолистый запах. Этот своеобразный букет ещё утром поставил господин Давий, заявив, что каждой порядочной девушке положено иметь в спальне букет. Пусть и из еловых шишек. Майяри тогда озадачила его заявлением, что для порядочных девушек как-то уж слишком много требований.

За окном мелькнула тень. Тень эта не пересекла волчьей дорожки, благоразумно решив не тревожить покой в комнате, и осторожно прокралась к крайней слева створке. Почти минуту она что-то делала с рамой, затем тихо щёлкнул затвор и едва слышно скрипнули петли. Мужчина плавно перескочил через подоконник и беззвучно, как кот, приземлился на пол.

Некоторое время он не двигался, прислушиваясь и осматриваясь, а потом поднялся и, прикрыв окно, направился в сторону кровати. Волчий свет озарил улыбающееся лицо Викана. Подкравшись к постели, он склонился над одеялом и тихо пропел:

— Доброй ночи, моя прелесть.

Рука его медленно погладила спящую девушку по спине и осторожно потянула одеяло вниз. В следующий миг в запястье Викана вцепились сильные пальцы и дёрнули его на постель. Мужчина только и успел охнуть, как оказался прижат лицом к перине с заломленной за спину рукой и с кем-то довольно тяжёлым на спине. Перед лицом на подушку плюхнулся кончик серебристой косы.

— Викан, — от ледяного голоса брата мурашки пробежались по коже, — ты помнишь, что я обещал?

— О, брат, — сквозь зубы процедил тот. — Ты обещал переломать мне ноги, если подойду к девочке. Но я не подошёл. Оу-оу-оу, полегче! Ты обещал переломать мне ноги, а не руки!

— Хорошо, что ты помнишь, — с угрозой и сожалением протянул Ранхаш и не очень охотно отпустил братца.

Викан тут же скатился с постели и, довольно ухмыляясь, что смог подловить своего правильного брата на слове, шагнул к двери.

— Надо же, Ранхаш, — издевательски пропел он, — я бы даже не подумал, что ты осмелишься спать в девичьей постели. Мне даже любопытно посмотреть, как далеко ты зайдёшь, защищая эту малышку.

Глаза харена угрожающе сверкнули в темноте, и Викан, хохотнув, выскочил за дверь.

— Семейный позор! — не удержался Ранхаш от едкого комментария и отбросил одеяло в сторону.

В кровать он лёг не раздеваясь: осквернять девичью постель нагим телом ему не хотелось. Пошарив под кроватью и выудив сапоги, Ранхаш обулся и отправился закрывать окно: если он выстудит и без того больную девчонку, Шидай его загрызёт. И замер, уставившись на падающий снег.

События дня калейдоскопом промелькнули перед глазами: посещение мага, поспешное возвращение домой, поганец Викан, распахнутые в ужасе глаза девчонки, посещение сокровищницы… Последнее воспоминание было наиболее свежим. Убедившись, что Майяри никуда не сбежала, и велев ей быть рядом с Давием, якобы чтобы отпугнуть что-то задумавшего Викана, Ранхаш отправился, как и планировал, в сокровищницу.

Встретили его не очень радостно. Господин Идарий так сильно нервничал, что пальцы его тряслись мелкой дрожью. Он даже не смог налить отвар в чашку, расплескав кипяток по всему столу. Ранхаш припомнил, что главный хранитель нервничал и при первом допросе, но тогда он предположил, что старик опасается обвинений в убийстве господина Ахрелия. И харен тогда действительно занёс его в свой список подозреваемых. Он занёс в подозреваемые всех служителей сокровищницы: всё же очень странно, что в ночь ограбления никто ничего не слышал и не видел. Теперь же у страха хранителя открылись иные причины.

Господин Идарий был вынужден признать, что они действительно в течение почти года перед ограблением видели в сокровищнице девушку, похожую по описанию на Майяри. И да, они знали, что господин Ахрелий порой позволял ей заходить в закрытые для посещения залы и даже оставаться на ночь. Имени они её не знали, господин Ахрелий называл её исключительно Ученицей, но их мало это волновало: убитый главный хранитель был на редкость трезвомыслящим оборотнем. Он бы никогда не позволил девчонке шастать по сокровищнице, если бы не был уверен в её безобидности. Он-то и запретил им докладывать, что Ученица иногда оставалась на ночь.

Но они были обязаны доложить.

Начальник охраны сокровищницы, присутствовавший при разговоре, рвал и метал. По его словам, хранители были обязаны сообщить о незваной гостье вне зависимости от того, что приказал главный хранитель. Но они посчитали возможным покориться воле господина Ахрелия. А потом произошло ограбление и убийство главного хранителя. И произошло оно именно в ту ночь, когда в сокровищнице в очередной раз осталась девчонка. Господин Идарий и другие хранители перепугались до ужаса ответственности, что грозила им за молчание, и решили молчать и дальше, рассудив, что сыскари справятся и без их помощи.

Ответственности они боялись не зря. Хоть харен ничем не показал своей ярости, но его взгляд был способен обратить в лёд. По его приказу хранителей заперли в сокровищнице без возможности выйти наружу до тех пор, пока он не убедится, что пренебрежение обязанностями — их единственная вина. Господина Идария сняли с должности главного хранителя, а данетий Трибан поехал сообщать эту прекрасную весть гава̀рию[1] Добрину, которому теперь предстояло неизвестно где искать новых хранителей.

Ранхаш качнулся с пятки на носок и прокрутил в голове более интересный для него разговор с магом. Очень хотелось потрясти девчонку насчет её прошлого, но он вроде бы пообещал оставить эти секреты за ней. Понять хотя бы, от кого она скрывается. Если использует хаггаресские символы, то логично бы предположить, что от хаги. А может быть, именно от хаггаресов? Её амулеты работают защитой в равной степени от всех рас. Надо всё-таки её потрясти, чтобы понять, с какой стороны ждать удар.

Мужчина потёр глаза и, отвернувшись от окна, направился на выход. Убедившись, что Викана в коридоре уже нет, Ранхаш спокойно дохромал до своей комнаты и тихо прошёл внутрь. Прошёл и замер.

Спальню наполнял яркий, насыщенно горячий запах раскалённой степи. Даже в носу защекотало от пряного аромата трав. Ранхаш подошёл чуть ближе и замер, рассматривая небольшой холмик, укрытый одеялом. Девушка примостилась на самом краешке кровати, казалось, ещё чуть-чуть, и она скатится вниз. На прикроватном коврике, освещённые волчьим светом, стояли толстые шерстяные носки, одолженные, судя по размеру, у самого Давия. Уголки губ Ранхаша дрогнули в едва заметной улыбке, но он всё же смог удержаться от смеха.

Ещё раз взглянув на лицо спящей девушки, мужчина передумал её будить и просто вышел из спальни, направившись к Шидаю. Лекарь всё равно ещё не вернулся — где только Тёмные носят? — так что можно занять его постель.

День был тяжёлым, а дни перед ним — ещё тяжелее, поэтому веки харена начали смыкаться почти сразу, как он забрался под одеяло. Тихий скрип он уловил уже сквозь сон и тут же распахнул глаза и приподнялся на локте.

Знакомый тёмный силуэт лез в окно. Вот же гадёныш!

Ранхаш дождался, когда ночной гость ступит на пол, и тихо, с лёгкой угрозой, спросил:

— Всё ещё не спится, Викан?

Силуэт вздрогнул, замер, а затем досадливо помянул Тёмных.

— Ты плодишься, что ли? — в сердцах прошипел раздосадованный мужчина.

— Мне встать? — слегка светящиеся глаза харена прищурились.

— Спи уж, — милостиво разрешил брат и опять шагнул на подоконник.

Уже почти выбравшись, он опять обернулся и с живейшим интересом полюбопытствовал:

— И всё же, куда ты её спрятал?

— Загляни к Давию, — посоветовал Ранхаш, и Викан восхищённо присвистнул.

— А ты, оказывается, умеешь шутить! — и выпрыгнул наружу.

Ранхаш устало прикрыл глаза, но, переборов себя, всё же встал и отправился закрывать окно за поганцем, искренне надеясь, что на этом похождения неугомонного братца завершатся. К Давию он не сунется, а залезть в его комнату вряд ли рискнёт. А если рискнёт, то он с него шкуру спустит. Обещал как-то.

Когда Шидай миновал ворота дома и шагнул на крылечко, было уже далеко за полночь. Двери, конечно, уже были заперты, но лекарь достал из кармана ключ и, поковырявшись в замке, осторожно зашёл в холл. Убедившись, что недовольный господин не поджидает его в кресле, оборотень поставил на пол мешок, в котором что-то загадочно позвякивало и побрякивало, и быстренько скинул плащ. Как он ни торопился, но терпкий запах лекарственных трав мгновенно растёкся по воздуху, и оставалось только уповать на то, что все спят и никто не станет задавать лишних вопросов.

Поднявшись наверх, Шидай первым делом заглянул в комнату к девочке и застыл, обнаружив пустую разворошённую постель. Бросив мешок на пол, лекарь бегом припустился к комнате господина с намерением разбудить его и сообщить отвратную новость. Залетев в спальню, он бросился к кровати и, уже почти схватив спящего за плечи, замер в очередной раз. Озадаченно моргнув, лекарь подслеповато прищурился и склонился ещё ниже, вглядываясь в лицо Майяри.

Распрямившись и осмотревшись, лекарь убедился, что действительно находится в комнате харена. На его лице отразилось полное непонимание. Какого Тёмного происходит? Что Майяри делает в постели Ранхаша и где сам Ранхаш?

Шидай тщательно осмотрел постель, но господина не нашёл. Девушка, выпившая перед сном лекарство, куда сам Шидай щедрой рукой добавил сонные травы, продолжала спокойно спать, трогательно подложив под щёку угол одеяла. Всё ещё озадаченный, оборотень отступил, споткнулся о носки и, тихо помянув Тёмных, отправился искать господина по запаху.

Спящий харен обнаружился в его постели. Окончательно сбитый с толку Шидай возвёл глаза к потолку, пытаясь представить, что произошло в его отсутствие. Майяри выжила Ранхаша из его спальни, и бедному мальчику пришлось искать пристанище у него? У Майяри, безусловно, хватит характера на подобное, но портить и без того не блестящие отношения с Ранхашем она не станет.

А ему теперь где спать? В спальне у Майяри? Шидай недовольно почесал голову, но почти в тот же миг лицо его просветлело, а на губах заиграла шкодливая улыбка.

Покинув спящего господина, лекарь направился в его спальню, где сейчас сладко почивала девушка. Скинув сапоги, мужчина быстренько нырнул к ней под одеяло и осторожно погрёб тёпленькое худенькое тельце к себе. Майяри недовольно заворочалась, но проснуться не соизволила: снились ей Гава-Ыйские болота и прерывать такой прекрасный сон только из-за наглых рук, облапавших её бёдра, совсем не хотелось.

Викан осторожно заглянул в окно и присмотрелся к тёмным очертаниям постели. Там явно кто-то лежал.

— Да ладно? — с недоверием протянул мужчина. — Неужели наш недотрога пустил малышку в свою постель?

Его порядочный братец с женщинами имел дело исключительно в борделях. Может, по молодости были и другие подвиги, но о том молчал даже дядя Шидай.

С сомнением закусив губы, Викан окинул взглядом оконную раму и нерешительно извлёк из кармана пару отмычек и одну длинную узкую полосу металла, на конце загнутую крюком. Ранхаш как-то пообещал, что снимет с него шкуру, если он посмеет влезть в его спальню. Было это лет десять назад в Жаанидые в доме прадеда, но брат свои обещания обычно не забывал. Хотя вряд ли Шидай и Давий позволят ему освежевать своего родственника, да и обещание то было дано в сердцах, после одной весьма и весьма забавной шутки.

Решившись, Викан просунул между рамой и оконной створкой тончайшую пластину металла и, изогнув её, подцепил крюком затвор. Петли тихо скрипнули, и мужчина бесшумно забрался на подоконник. Ударивший в нос запах сразу подсказал оборотню, что он на верном пути: пахло выгоревшей на солнце травой. На губах возникла предвкушающая улыбка, и Викан крадучись двинулся вперёд. Знала бы Лоэзия, кто спит в постели её жениха!

— Моя малышка, — едва слышно пропел Викан, опускаясь перед кроватью на корточки, — я пришёл к тебе.

Майяри, потревоженная потоком холодного воздуха, недовольно уткнулась носом в одеяло, но не проснулась. Широко улыбающийся мужчина осторожно вытянул угол одеяла из-под её щеки и потянул его вниз. Девушка поёжилась и прикрыла грудь руками, открывая живот, и Викан замер. Улыбка медленно сползла с его лица, а глаза ошарашенно округлились. У его невесты было четыре руки. Ещё одна пара крепких мускулистых рук вырастала из её боков и крепко сжимала девичьи бёдра.

Вдруг за спиной девушки послышался шорох, и над её плечом медленно поднялась всклоченная голова. Слегка светящиеся глаза раздражённо прищурились, и Викан почувствовал холодок внутри.

— Дядя? — едва слышно прошептал он, от всей души надеясь, что это не Шидай.

— Дядя, — разрушил тот его надежды.

Майяри старательно резала свою яичницу на пять частей, по числу желтков, и едва сдерживалась от того, чтобы не поёжиться. Она бы предпочла завтракать в одиночестве, но именно этим утром на завтрак остались и господин Ранхаш, и господин Викан, и должен был скоро спуститься господин Шидай, в объятиях которого она проснулась. И даже не очень смутилась — руки мужчины обнаружились всего-то на её бёдрах, — только озадачилась: лекарь специально, что ли, её искал, чтобы поспать рядом, раз пришёл в комнату к харену, или он любит спать с обнимку со своим господином? Странно, конечно, но если ему так хочется…

Господин Ранхаш сидел во главе стола и, несмотря на безэмоциональное выражение лица, казался довольным. А вот вечно весёлый господин Викан был мрачен, растрёпан и в своей тарелке больше перемещал еду от одного края к другому, чем действительно ел.

— Доброе утро всем! — пропел сияющий Шидай, проходя в трапезную и усаживаясь на стул справа от Ранхаша, как раз напротив Майяри.

Следом за ним зашёл господин Давий со столовым прибором для него и корзиной свежеиспечённых булочек.

— Викан, ты заболел, что ли? — подозрительно прищурился домоправитель, глядя на ковыряния мужчины.

— Что ты! — отозвался Шидай, с предвкушением потирая руки и принюхиваясь к аппетитным запахам. — Полностью здоров, а скоро будет ещё здоровее. Я прописал ему воздержание недельки на две, — лицо Викана стало совсем кислым. — А то он в последнее время нервничает много.

— Дядя! — Викан посмотрел на лекаря почти умоляюще.

— Что дядя? — не смилостивился Шидай. — Всё для твоего же блага. Вкусишь спокойствия, а то ходишь вечно озабоченный… проблемами. А тут нет проблем, нет забот.

Судя по взгляду мужчины, он мечтал о проблемах. Майяри не удалось сдержать смешок, и Шидай перевёл взгляд на неё. Весело подмигнул ей, посмотрел на её тарелку и вдруг возмущённо округлил глаза.

— Давий! Зачем ты дал ей так много яиц? Столько яиц есть вредно!

Майяри напряглась, а Давий озадаченно взглянул на лекаря.

— Чё вредного-то? Она же ест, и с каким аппетитом ест! Может, ей в организме этого… чего-то жёлтого не хватает.

Девушка аккуратно подцепила вилкой один из кусков, намотала его на зубцы и не очень торопливо, но всё же достаточно быстро засунула в рот.

— Да ей плохо станет! — продолжал возмущаться Шидай.

— Да она их по десятку в день съедает и ничего, — упёрся в свою очередь Давий.

— Сколько? — опешил лекарь.

— Шидай, девчонка невесть сколько времени впроголодь жила, ей сейчас всё на пользу.

— Ты б ей ещё вино наливал! — вспылил Шидай.

— Так не пьёт же, — развёл руками Давий.

Викан хохотнул, и лекарь бросил на него недовольный взгляд и с угрозой протянул:

— Может, тебя три недели полечить?

— Не стоит, — остановил его Ранхаш. — Викан сегодня уезжает.

— С чего бы? — огрызнулся брат. — Не забывай, я здесь по указу деда.

— Я помню, — смиренно отозвался харен. — Тебя же отправили мне в помощь. Тут как раз появилось одно очень хорошее дело. За городом. В лесах.

Глаза Викана полыхнули яростью, а губы сжались до белизны.

— О, как замечательно! — одобрил Шидай. — Лес, свежий воздух, тишина и покой… Именно то, что тебе сейчас нужно!

Викан выдохнул воздух сквозь зубы, но нашёл в себе силы усмехнуться.

— Радуйтесь-радуйтесь, — мстительно протянул он. — Обошли со всех сторон. Но я же вернусь и…

Он перевёл взгляд на Майяри. Девушка в этот момент как раз промокала губы салфеткой и на взоры мужчин ответила недоумением.

— Ты их все съела? — ужаснулся Шидай, увидев её чистую тарелку.

— Я была голодна, — с достоинством ответила Майяри.

— Ой, — умилился Давий, — может, тогда ещё кашки?

Кашку Майяри уже не хотела, но, глядя на сияющее радостным ожиданием лицо домоправителя, отказываться побоялась.

— Можно, — неохотно выдавила она.

[1] Гава̀рий — мэр, губернатор города.

Глава 61. Украденное

В кабинет харена Майяри зашла, едва сдерживая злорадную улыбку, но уголки губ всё равно подрагивали, что не укрылось от глаз оборотня.

— Как вам только это удалось? — Ранхаш тяжело вздохнул и кивнул на свободное кресло.

Майяри была невероятно горда собой. Прошло меньше недели, а она уже возвращается в школу. Харен, наверное, думал, что господин Шидай станет непреодолимым препятствием для её скорого возвращения к учебе, но девушка поразила даже себя!

После строжайшего запрета на яйца Майяри сильно опечалилась. Господин Давий тайком подсовывал ей запретное угощение, но Майяри на всякий случай продолжала печалиться. Господин Шидай не мог не обратить внимания на её грустное личико и живо заинтересовался причиной. Признаваться, что это всё из-за каких-то яиц, не хотелось, и девушка скомкано наврала, что, мол, скоро Обновление Года, в школе в это время очень весело, празднично, а она тут сидит. В четырёх стенах. В окружении одних мужчин, если не считать кухарку, с которой Майяри почти не сталкивалась.

Выслушав тоскливое признание, лекарь сжалился и дозволил прогулки в саду, которые ничуть не развеяли печали его подопечной. Разговоры о том, как весело тут будет на праздник, тоже её не развеселили. Даже обещание натащить кучу огненных цветов тоже не вызвало воодушевления.

— Верёвки из меня вьёшь, — недовольно пробурчал господин Шидай сегодня утром. — Можешь на оставшиеся три дня учёбы вернуться в школу, повеселиться со своими взбалмошными друзьями, но следующие два дня до Обновления Года и праздники после проводишь здесь! Простуду твою мы задавили, но организм у тебя не окреп. Посмеешь опять пораниться или подхватить какую-то заразу — до весны из дома не вылезешь, ясно?

Обрадованная Майяри заверила, что ей всё ясно. Это лучше, чем сидеть дома и изо дня в день ожидать невесть чего. Она даже успела пожалеть об отъезде Викана. Он хотя бы немного разгонял скуку. Сидишь в комнате, пялишься в окно, а в голове мысли одна дурней другой. Неопределённость раздражала. Поэтому Майяри боялась будущего больше, чем настоящего и прошлого, в которых ей почти всё было известно.

— Я бы предпочёл, чтобы вы остались здесь до начала следующего года, — честно заявил харен. — В городе царит предпраздничная суматоха. Организовать в таких условиях ваше похищение не так сложно.

— Они наверняка думают так же, — ответила Майяри, подразумевая под «они» загадочных злоумышленников. — Прекрасное время, чтобы выманить их. Я добровольно соглашаюсь на роль приманки, так что вам не стоит переживать.

— Видимо, вы забыли о своей важной роли, — холодно заметил Ранхаш. — Госпожа Майяри, у вас очень странные методы решения проблем. Вы либо просто бегаете от них, либо бросаетесь прямо в огонь. Давайте без крайностей.

— Я не хочу сидеть в неизвестности и ждать непонятно чего. Вы хотите вырвать этот корень, я же предлагаю сделать это быстро. Вы достойны уважения, харен, — девушке с трудом далась эта похвала, — но, простите, я не хочу слишком долго находиться рядом с вами. Я хочу свободы.

— Вот как, — харен слегка приподнял брови. — Когда мне поручили это дело, я тоже хотел как можно скорее решить его и вернуться к прежней жизни. Моя торопливость едва не обошлась мне очень дорого. Учитесь на чужих ошибках, госпожа Майяри.

Обескураженно хлопнув глазами, Майяри нервно сцепила пальцы. В голове зазвучал ненавистный голос прошлого:

«Ты всегда так торопишься и поэтому проигрываешь. Ещё один неудачный побег. Почему он был неудачным? Ты слишком торопилась».

— Я позволю вам провести эти три дня в школе. Шидай заверил меня, что для девушки вашего возраста это важно.

Почему-то щёки опалил жар смущения, и Майяри едва не отвела глаза.

— Но с некоторыми условиями. Вы не покидаете территорию школы, не доставляете проблем, не общаетесь с незнакомыми учениками и служащими школы и стараетесь быть всегда на виду. Жить это время вы будете в апартаментах господина Дагрена.

— Что? — ахнула Майяри.

— Либо там, либо не едете вообще, — харен тяжело посмотрел на неё, и девушка удержала рвущиеся слова при себе.

Хотя очень хотелось напомнить, что она плохо ладит с племянником мастера. А сам мастер не в меру любопытен. Майяри уже начала сожалеть, что напросилась в школу.

— Посещать вас разрешено только мне и господину Дашию, — увидев, что девушка непонимающе нахмурилась, харен пояснил: — Шидай. Я буду приезжать каждый день. И я прошу прощения, но господин Дагрен будет спать с вами в одной комнате, поэтому возьмите с собой что-нибудь очень приличное.

— Благодарю, что предупредили, — сухо ответила Майяри. — Это всё?

— Касаемо вашего отъезда — да. Теперь бы я хотел, чтобы вы взглянули на кое-что.

Оборотень протянул девушке лист бумаги, и та осторожно приняла его.

— Здесь перечень украденного. Посмотрите, всё ли верно? У меня есть основания сомневаться в честности хранителей сокровищницы.

Майяри скользнула взглядом по бумаге, нахмурила брови и уже внимательнее всмотрелась в строки. Губы её шевельнулись, словно она что-то считала, а на лице возникла озадаченность.

— Что-то не так? — прищурился оборотень.

— А… нет, — девушка нервно улыбнулась. — Просто я не думала, что то колье из розового кварца принадлежало самой магиане Овее.

— Вы говорили, что хорошо знаете содержание зала по каталогам, — напомнил Ранхаш.

Майяри смутилась и недовольно проворчала:

— Ну не настолько хорошо, чтобы помнить каждую из почти трёх сотен реликвий. Тем более что это не единственное колье из розового кварца, которое там есть. По описанию очень похоже и на колье хайрени Лорийи. Но в остальном всё сходится.

— Может, вы ещё что-то перепутали? — подозрительно спросил харен.

— Может, — не стала спорить Майяри. — Каталог на картинки не богат. Да и, признаюсь честно, я плохо рассмотрела артефакты. Времени-то особо не было.

— Ага, значит, вы спрятали их почти сразу же, — сделал вывод оборотень.

— Я не сумасшедшая таскать с собой такие вещи!

— Хорошо, — Ранхаш перегнулся через стол и забрал у девушки список. — Можете идти. Завтра рано утром Шидай отвезёт вас в школу. Будьте готовы.

Кабинет Майяри покинула не спеша и с достоинством. Но стоило двери закрыться за её спиной, как девушка судорожно выдохнула и прижала ладонь к груди. Сердце скакало как сумасшедшее.

В списке было всего шесть предметов! Всего шесть!

Ранхаш вскинул голову, чутко прислушиваясь к звукам, доносившимся из коридора. Только что ему послышался хлопок. Время уже перевалило за полночь, кому там не спится? Вслед за хлопком послышались лёгкие быстрые шаги, в воздухе взволнованно зашевелился и поплыл запах накаляющейся на солнце степи. Ранхаш нахмурился. И куда это она направляется?

Дождавшись, когда шаги перейдут из коридора на лестницу, оборотень встал и, почти не хромая, вышел из кабинета. Он не очень торопился, зная, что за порог дома девушке выйти всё равно не позволят. Но она не попыталась покинуть дом: едва слышный шорох прошелестел через холл и скрылся в сумеречном кухонном коридоре. Ранхаш скатился вниз по перилам и, бесшумно приземлившись на пол, направился следом.

На кухню он заходить не стал. Просто замер у приоткрытой двери, пристально наблюдая за крадущейся к очагу фигуркой в длинной ночной рубашке и гигантских Давиевых носках, больше похожих на мягкие сапоги. Что же она задумала? Хочет из специй приготовить хитроумный способ к побегу? Или попытается подсыпать в еду какую-то отраву или сонный порошок?

Майяри свернула в сторону от очага и, потирая ладошки, подошла к столу, на котором стояла большая жестяная миска с чем-то круглым. Затем девушка вдруг прижала руки к груди, зажмурилась и улыбнулась с таким предвкушением, словно её ожидало нечто великолепное. Ранхаш даже растерялся. Подобные эмоции на её лице он видел первый раз.

Торопливо взяв из миски один кругляшок, Майяри затрещала скорлупой. Сноровисто очистив яйцо, торопливо запихнула его в рот и, зажмурившись от удовольствия, задвигала челюстями. Харен пришёл в ещё больше недоумение. Она пришла сюда, чтобы яйца есть? Тогда зачем так красться? Могла бы вечером взять к себе в комнату хоть десяток.

— Вкуснотища! — едва слышно пропищала девчонка.

Харен заподозрил, что её подменили. Амайярида, которую знал он, такие эмоции никогда не показывала. Что за безудержный восторг от поедания яиц? Может, её плохо покормили днём? Да быть того не может! Здесь же Давий!

Девушка торопливо съела ещё яичко и, собрав скорлупу, тщательно прикопала её в золе очага. Уходя, она сунула в карман ещё одно яйцо, но на выходе остановилась и с сомнением посмотрела на жестяную миску. Несколько секунд ночной пожиратель яиц боролся с собой, но затем всё же шагнул за порог. Ранхаш замер в темноте и, дождавшись, когда девушка пройдёт мимо, опять шагнул к двери кухни.

— Я тоже удивился, когда первый раз увидел это.

Пришлось приложить невероятные усилия, чтобы не подскочить, услышав басовитый шёпот над своей головой. Ранхаш бросил взгляд через плечо и различил в темноте внушительную фигуру Давия.

— Смотрю, потопала куда-то, — поделился воспоминаниями домоправитель. — На кухню шасть, и к яйцам. И давай прямо сырыми их пить! Я после того случая стал варёные на ночь оставлять. Только она стесняется всё брать. Надо будет ей шепнуть, что можно. Мол, всё для неё. А то Шидай же запретил.

Всё для неё? Ранхаш с сомнением взглянул на миску размерами почти с таз.

Глава 62. Прошлое

— Гварий, ну чё ты копаешься? — недовольно рокотал господин Давий, посматривая на помощника, который неторопливо тащил на спине мешок с картошкой. — Топай уже быстрее, госпожа Рида с голоду помрёт раньше, чем ты до неё доедешь.

Парень аккуратно сгрузил ношу в экипаж, где уже лежало несколько мешков с капустой, морковью и репой, и господин Давий захлопнул дверцу.

— И больно не задерживайся, — погрозил домоправитель оборотню. — Отвезёшь и сразу же обратно. Дел полно.

В ответ парень зевнул и тут же схлопотал оплеуху. Она-то его разбудила мгновенно, и оборотень поспешил забраться на козлы и подстегнуть лошадей.

Почувствовав, что карета пришла в движение, Майяри осторожно развела горловину мешка и, выбравшись из него, перебралась на сиденье.

— Ну вот, — девушка с досадой посмотрела на запылившийся подол и осторожно из-за занавески выглянула наружу.

На улице ещё царила темнота, развеиваемая ярким светом уличных фонарей. Карета слегка качнулась, и дверца с противоположной стороны распахнулась. Майяри было напряглась, но узнав в высокой фигуре, закутанной в плащ, господина Шидая, расслабилась и поспешила подвинуться.

— Ух, насилу успел! — лекарь откинулся на спинку. — Ранхаш слишком далеко остановился.

Идея вывезти Майяри из дома под видом картошки принадлежала харену. Он предполагал, что за домом могут следить. Несмотря на то, что Викан вежливо попросил госпожу Лоэзию и её слугу не распространяться о том, кого они видели в доме Вотых, господин Ранхаш всё же предпочёл не рисковать. Гварий два раза в месяц отвозил еду и кое-что необходимое прежней кухарке, которая проработала в этом доме почти пять веков, и этим утром якобы тоже поехал к ней. Господин Шидай же ещё раньше уехал вместе с хареном, чтобы потом незаметно присоединиться к Майяри.

— Нет, зря мы всё-таки сейчас туда едем, — Шидай недовольно пихнул ногой мешок с капустой, которой пахло на весь экипаж. — Предпраздничная суета, толпы народа, гуляния, пьянки… Ранхаш прав, в таких условиях организовать похищение несложно. Я и сам могу тебя похитить. Вот прямо сегодня ночью!

— Не сомневаюсь в этом, — отозвалась Майяри.

Она подозревала, что господин Шидай был способен не только на похищение юных дев.

— И, мне кажется, что преступники не дураки и уже подумали о том, что харен не захочет так рисковать, — добавила она. — Вряд ли они ожидают от нас подобной легкомысленности.

Шидай задумчиво приподнял брови и удивлённо воззрился на девушку.

— Какая-то правда в твоих словах есть. Знаешь, я тут вспомнил время своего обучения, — лекарь оживился и развернулся к Майяри. — Раньше на северо-западе была крепость Ревыный, сейчас там городок с таким же названием. И вот в этой крепости натаскивали молодняк. У наших мастеров была излюбленная тактика, обожали они устраивать показные бои. Я тогда только прибыл туда и в день приезда наж… выпил лишнего. И пил я, конечно, не один. Так что наутро, когда нас согнали в одну кучу и объявили, что мы… хех… войско, то мы лишь тупо переглянулись. А второе войско составляли наши мастера. И вот стоим мы. С похмелья, не выспавшиеся, толком не одетые, никто ничего из прежнего обучения не помнит, а я вообще только второй день там был. И когда мастера пошли в наступление, выстроившись в какую-то хитрож… интересную комбинацию, мы просто схватили брёвна, приготовленные для починки стен, и с воплями бросились им навстречу.

В экипаже повисла тишина. Майяри с интересом смотрела на лекаря, ожидая продолжения истории из его далёкой юности, хотя, по её мнению, господин Шидай до сих пор был юн, но тот молчал и загадочно улыбался.

— Самое обидное, победу нам не засчитали, хотя мы разгромили мастеров в пух и прах. Ну разве это справедливо? — лекарь с наигранной печалью взглянул на девушку, и та мотнула головой, соглашаясь, что несправедливо. — Кулон на месте?

Майяри пальцем подцепила цепочку и слегка вытянула её из-за ворота.

— Ну замечательно. Тогда можно малость вздремнуть.

Откинув голову назад, лекарь закрыл глаза и блаженно вздохнул. Майяри спать не хотелось. После того, как она покинула стены дома, её сила опять зашевелилась, и от этого девушка чувствовала себя взбудораженной.

Экипаж, плавно покачиваясь на рессорах, завернул на торговую улицу, и Майяри бездумно смотрела из-за занавески на проплывающие мимо дома и яркие вывески, торопящихся куда-то прохожих и весело хохочущих детей. Такая рань, и уже столько народа на улицах…

— Вид у тебя какой-то не очень радостный, — заметил Шидай, приподняв веки. — Может, назад вернёмся?

Майяри медленно качнула головой, отказываясь. Как будто в доме харена будет лучше. Всё те же неопределённость, страх и растерянность: что делать, как вырваться из этой ловушки и ловушка ли это? Она сомневалась, что поступила правильно, согласившись «вырвать корень зла». А предсмертные слова господина Ахрелия только подливали масло в огонь сомнений.

— Взбодрись, — лекарь широко улыбнулся и толкнул её коленом. — Увидишь своих дружков. Они тут дня три назад… нет, четыре дня назад пытались штурмом взять санаришский сыск, чтобы повидаться с тобой.

— Да ладно? — расстроено выдохнула Майяри. — Вот же идиоты! Что с ними?

— Ничего, — на лице Шидая появилась лёгкая озадаченность. — Даже не знаю, отчего Ранхаш таким милостивым был. Просто распорядился схватить их и доставить к тюрьме. На стройку. И тем ограничился. Никак мягчеет…

Майяри с сомнением поджала губы. Скорее уж харен соблюдает одно из невысказанных условий и закрывает глаза на проделки её друзей. А она не была бы против, если бы этих дармоедов нормально наказали.

— Ой, смотри! — господин Шидай удивлённо распахнул глаза и ткнул пальцем в окно.

Майяри бросила туда взгляд и замерла, увидев двух женщин, одетых в ярко-алые одежды.

— Надо же, сумеречницы, — лекарь с жадным интересом подался вперёд и постучал в стенку кареты, подавая Гварию знак ехать медленнее.

Яркие одежды женщин привлекли не только их внимание. Санаришцы, хоть и привычные к разного рода люду, с удивлением глазели на диковинных птичек: сумеречники зимой редко спускались с гор, предпочитая пережидать холода в своих поселениях.

— А где же их мужчины? — удивлённый лекарь выглянул на другую сторону кареты, пытаясь высмотреть мужчин-сумеречников.

Какой знакомый наряд… Майяри глаз не могла оторвать от ярко-алой юбки, доходившей только до середины голени, пёстро расшитых сапожек и длинного, почти полностью закрывавшего тёплый бараний полушубок наголовного покрывала, вышитого металлическими нитями и украшенного бусинами меди. Майяри вдруг представила тёплую мягкую тяжесть этого покрывала, в ушах раздался тихий звон украшений, и девушка, не удержавшись, натянула шарф на нос: нестерпимо остро захотелось прикрыть лицо.

— Странные они какие-то… — пробормотал Шидай.

— Почему? — вырвалось у Майяри.

— Без мужчин, с открытыми лицами, да ещё зимой в низине… — лекарь запнулся, столкнувшись с непонимающим взглядом Майяри. — Считаешь, что не странно?

— А почему это должно быть странно? — отказывалась понимать девушка.

— Майяри, ты что-нибудь знаешь о сумеречниках? — вкрадчиво поинтересовался мужчина.

— Ну, читала кое-что в библиотеке, — неохотно ответила та, но, столкнувшись с насмешливым взглядом оборотня, напряглась, а потом и зашипела от досады: — Тот хаги проболтался, да?

— Почему проболтался? — шкодливо улыбнулся лекарь. — Он честно держит язык за зубами. Просто уши у меня большие и чуткие.

Майяри даже не испугалась. В последние месяцы она уже так сильно раскрылась, что уже не надеялась скрыться от прошлого. Просто ждала его появления и совсем немного надеялась, что господин Ранхаш сможет исполнить своё обещание. Очередная всплывшая деталь прошлого вызвала только раздражение.

— Так почему не странно? — полюбопытствовал лекарь, но Майяри лишь плотно сжала губы. — Да ладно тебе, я же всё равно уже знаю!

— А харен? — помолчав, уточнила Майяри.

— Ну… — протянул Шидай, — я ему проболтался.

Майяри фыркнула и натянула шарф до ушей. Шесть лет она успешно скрывалась, держала свои тайны при себе, а стоило влезть Вотым, как всё её секреты начали выплывать наружу. Попробовать опять сбежать или рискнуть всё же довериться харену?

— Майяри, ты так на Ранхаша похожа, — поморщился Шидай, и девушка изумлённо посмотрела на него. — Оба мучаете меня неизвестностью. Я же тебя не о твоём прошлом прошу рассказать, а о сумеречниках. Я про них за свою жизнь всяких баек наслушался и в Сумеречных горах три раза бывал. Сумеречницы даже мужских взглядов избегают.

— Что за глупость? — не сдержалась Майяри и опять выглянула в окно.

Карета совсем остановилась, и можно было спокойно любоваться сумеречницами, которые с улыбками о чём-то переговаривались между собой. Майяри предположила, что это мать и дочь. Одна из женщин выглядела постарше, и её платок был украшен оберегами замужней женщины.

— Что может произойти из-за простого взгляда? — недоумевала девушка.

— А я слышал, что смотреть на сумеречницу — страшное неприличие.

— Это как смотреть. Так, — Майяри тяжело, исподлобья взглянула на лекаря, — или так, — взгляд её вдруг изменился, брови кокетливо приподнялись, а на губах появилась игривая улыбка.

Впрочем, уже через пару секунд кокетство опять сменилось мрачностью, и девушка уставилась в окно.

— Сумеречницы вполне могут ходить и без мужчин. Просто в горах опасно, поэтому чаще всего ходят они в сопровождении. Лица же не запрещено открывать, — наконец ответила на вопрос Майяри и, помолчав, добавила: — Где-то платки и вовсе не носят. Сумеречные горы не одинаковы.

— Ты жила там, где их не носят? — попробовал угадать Шидай, но девушка не просто сжала губы, но и повернулась к нему спиной. — Ну ладно, я больше не спрашиваю. Хотя имя у тебя такое странное…

— У вас имя рода тоже странное, — огрызнулась девушка через плечо. — Первый раз слышу про семью Даший. Шидай Даший. Как по мне, так это игра звуков.

— Ой, ну не сердись.

Мужчина потянулся, чтобы подать Гварию знак трогаться, но в этот момент более взрослая сумеречница протянула молоденькой девушке красный мешочек. Глаза той недоверчиво расширились, а затем она радостно хлопнула в ладоши и, присев на корточки, крепко обняла мать за ноги, прижавшись головой к низу её живота. Женщина тихо рассмеялась и ласково погладила её по голове.

— Это что такое было? — прищурился Шидай.

— Благодарность и выражение любви, — неохотно ответила Майяри. — Женщины и дети так выражают свою благодарность и признаются в любви.

— Женщины? А мужчины не могут так признаться?

Майяри неопределённо пожала плечами и безучастно ответила:

— Я слышала, что могут.

Экипаж остановился прямо напротив здания трапезной.

— А почему здесь? — не поняла Майяри.

— Распоряжение Давия, — Шидай подмигнул и, распахнув дверцу, вылез наружу.

Девушку он просто вытащил из кареты и аккуратно поставил на тропинку. Майяри, уже привычная к поступкам лекаря, лишь для вида состроила недовольное лицо и осмотрелась.

Ученики уже подтягивались к трапезной на завтрак, и приезд Майяри, конечно же, привёл их в ошеломление. Застыв на месте, они, выпучив глаза, смотрели на девушку, которую уже и не думали встретить вновь. После того, как она исчезла из школы, чему громко возмущался Мадиш, по городу начали гулять разнообразные слухи: то ли она сбежала, то ли вышла замуж за Викана Вотого, то ли вообще начала жить с самим хареном. А тут раз, и она возвращается!

— Майяри! — раздался громогласный вопль.

Вздрогнувшая девушка обернулась и увидела мчащегося к ней Мадиша. За его спиной, застыв от удивления, стояли Лирой, Эдар и Виидаш с Реной. При виде последних замерла уже Майяри. С трудом оторвав взгляд от бывшего жениха, она поспешила спрятаться за спину господина Шидая, избегая радостных объятий Мадиша. Парень, чуть не налетев на лекаря, настороженно воззрился на него, на что Шидай ответил добродушной улыбкой.

— Майяри, ты чего? Друзья хотят обняться с тобой, — пожурил прижавшуюся к нему девушку лекарь.

— Я не люблю, когда меня мнут, — мрачно отозвалась та.

— Эй, а ему ты позволила, — Мадиш обвиняюще ткнул пальцем в грудь Шидая. — Я видел, как он вытаскивал тебя из кареты.

— Отставить сцены ревности! — лекарь весело подмигнул и вытащил Майяри из-за своей спины. — Просто не умеете вы мять так, чтобы это понравилось.

Проходившие мимо второклассники фыркнули от смеха, а лицо Мадиша обиженно вытянулось.

— Майяри, мы думали ты уже не вернёшься, — Лирой наконец опомнился и шагнул к ним. — Мы слышали, что ты сбежала…

— Вот те на! — поразился Шидай. — Я всего-то забрал её, чтобы нормально долечить, а вы уже напридумывали себе невесть что. Ну и фантазия у вас, господа.

— Так это не мы, — смущённый Лирой почесал голову. — В городе болтают.

— Там и не то болтают, — пробасил Эдар. — Я даже слышал, что Майяри чуть ли не замуж за харена вышла. Вот уж откровенные враки! Наша бы Майяри за такого, как господин Ранхаш, точно не вышла.

— Эй, а что не так с господином? — вскинулся Шидай и возмущённо посмотрел на девушку. — Майяри?!

Эдар смутился, осознав, что ляпнул лишнее, и, бросив осторожный взгляд на застывших Рену и Виидаша, едва слышно добавил:

— Ну, Майяри такие правильные не нравятся…

Виидаш едва заметно вздрогнул, но пристальный взгляд от Майяри не отвёл. Что-то болезненное было в его глазах, и эта болезненность эхом отозвалась внутри Майяри. Сердце сжалось, а на языке появилась горечь. Его вина и её обида словно бы стали ядом, разъедающим раны, оставшиеся от прежних отношений.

Рена не могла смотреть на Майяри. Закусив губы почти до крови и стиснув ладонь мужа тонкими пальчиками, она неотрывно глядела на снег под ногами. Румянец на её щеках поблек, а торчащие из-под шапки кудри казались поникшими.

— Как хорошо, что ты вернулась до праздника, — Мадиш, словно бы не замечая воцарившегося напряжения, обнял Майяри за плечи, отрывая её от лекаря. — После праздников ты бы нас здесь уже не застала.

— Неужели вас всё-таки исключили? — Майяри неодобрительно прищурилась. Руку парня сбросить с плеча она даже не попыталась: почему-то эта дружеская поддержка неожиданно стала приятной.

— Чего?! — оскорбился Мадиш. — Нас переводят в жаанидыйскую школу магии под руководство самого мастера Резвера!

— Врёшь! — не поверила Майяри.

В первом классе они мечтали попасть на обучение к прославленному мастеру Резверу Овдары. Грезили, что он оценит их таланты, весьма скромные на тот момент, и соизволит назвать своими учениками. Попасть именно под его руководство было невероятно сложно. Говорили, что мастер отбирает к себе только самых-самых достойных. Все его ученики добились потрясающих успехов и стали очень знамениты. Что уж таить, Майяри и сама мечтала о том, чтобы обучаться у него, но мастер очень редко брал под своё руководство девушек.

— Зуб даю… нет, всю челюсть! Мастер Пийш нас на прошлой неделе вызвал, чтобы сказать эту превосходную новость. Мы впятером поедем, — Мадиш небрежно обвёл рукой всю компанию. — Рена, правда, не попадёт к мастеру, но в жаанидыйской школе есть прекрасные мастера артефактологии. Я даже слышал, что они не в пример любезнее нашего коршуна, — парень опасливо осмотрелся, словно боясь, что мастер Милим окажется где-то рядом.

Почему-то Майяри почувствовала себя расстроенной.

— Так, ребятки, давайте на завтрак, — Шидай подтолкнул Мадиша и Майяри в сторону трапезной. — Внутри наболтаетесь.

— Не пихайте меня… — возмутился Мадиш.

— Майяри.

Девушка застыла, услышав этот голос.

— Можно поговорить с тобой? Пожалуйста.

Глаза Виидаша не умоляли, но болезненный взгляд отчего-то вызывал жалость.

— Ладно, вы говорите, а мы пойдём внутрь, — Шидай с лёгкостью оторвал Мадиша от Майяри и, поманив за собой Лироя и Эдара, потащил упирающегося оборотня в сторону трапезной.

Ребята скрылись за дверями, оставив Майяри, Виидаша и Рену на улице. Они не спешили сближаться, продолжая стоять в отдалении друг от друга. Проходившие мимо ученики смотрели на них с удивлением и любопытством. Возможно, они бы даже задержались послушать разговор, но ни Виидаш, ни Майяри терпением к чужому любопытству не отличались.

— Я… я отойду, — Рена нервно посмотрела на супруга и, избегая взгляда Майяри, поспешно отступила к трапезной, где и замерла у самой стены, с беспокойством посматривая на них.

Виидаш сделал несколько шагов навстречу застывшей Майяри и остановился.

— Чего ты хотел? — поторопила его девушка. Голос её звучал прохладно, а лицо словно застыло.

— Я… — Виидаш прикрыл глаза ладонью. — Сам не знаю, что сказать. Я не могу даже извиниться. Мои извинения ничего не изменят, и простить меня ты не сможешь.

— Тогда незачем затевать этот разговор.

— Подожди! — парень вскинул голову. — Дай мне сказать. Я знаю, что ничего не изменится, просто дай мне сказать.

Где-то глубоко в груди появился шарик холода. Лёд от него стремительно расползся по лёгким, сбивая дыхание, и сердцу, сжимая его коркой до боли.

— Быстрее, — сдавленно поторопила Майяри, чувствую, как спазм схватывает горло.

— Это моя вина, Майяри. Моя и только моя, — торопливо продолжил Виидаш. — Я спутал нашу с тобой прекрасную дружбу с любовью. Нам следовало остаться друзьями, но я всё перепутал и в итоге предал тебя и потерял нашу дружбу. Я виноват, Майяри, я буду вечно виноват перед тобой, но мои чувства к тебе остались прежними. Просто теперь я понимаю, что всегда любил в тебе своего самого близкого друга.

Друг… А она никогда не любила никого так сильно, как его. Ледяной ком ухнул в желудок.

— Я… мы не хотели так поступать, — Виидаш со слабой улыбкой посмотрел на нервничающую жену, — но в какой-то момент мы совершенно запутались в том, как правильно поступить. Мы оба были несвободны, у Рены тоже был жених. Но… всё так быстро разворачивалось. Мне нужно было написать тебе и сказать всё как есть, но мы считали, что справимся. А потом Рена решила выйти замуж и… и я не выдержал.

Перед глазами Майяри предстала картина, которую она сама видела несколько месяцев назад. Дом семьи Ишый. Небольшой храм богу-покровителю барсов. Растерянные родственники Виидаша, он сам и Рена в ярко-алом, великоватом ей свадебном платье, словно снятом с чужого плеча.

— Зачем ты всё это мне рассказываешь? — глухо спросила Майяри. — Я могу сказать, что прощаю, но наша… дружба от этого не возродится. А если возродится, то как ты представляешь наше общение? Ты о своей жене думал? Думал о том, как тяжело будет смотреть на нас? Она ведь будет помнить, кем мы являлись друг для друга. Она будет помнить, что я целовала тебя, обнимала, а ты говорил мне слова любви. Боги, Виидаш, да я тебя голым видела!

— Тогда все это видели, — тихо напомнил Виидаш.

— Но смотреть осталась только я! — Майяри прерывисто выдохнула и уже тише добавила: — Я была уверена в наших чувствах. Ты ведь знал, что я всего лишь человек, но всё равно сделал предложение. Почему? Хотя нет, не отвечай.

Отвернувшись, Майяри направилась к трапезной, но тихий шёпот остановил её.

— Я не дурак, Майяри. Ты всегда прикасалась к ним только в перчатках. И никогда не принимала украшения с ними в подарок. Ругалась так…

Девушка споткнулась. Озноб прошёлся по спине.

— Я никому не рассказывал, — добавил Виидаш. — Даже Рене. Всё же я не такой пропащий… друг.

Он знал? Майяри медленно обернулась и поражённо посмотрела на слабо улыбающегося Виидаша.

— Я старался не лезть в твои тайны.

И девушка отшатнулась, неожиданно почувствовав вину. Она так любила Виидаша, но никогда не говорила ему правды о себе. Никогда. Губы её беззвучно шевельнулись, и она, круто развернувшись, быстро зашагала к трапезной.

— Эй, Майяри, иди к нам! — заорал Мадиш, увидев вошедшую девушку, и замахал руками, подзывая её к столу, который они с Лироем и Эдаром заняли.

Но та бросила полушубок на вбитый в стену крюк и направилась к господину Шидаю, который, весело улыбаясь, разговаривал со смущёнными поварихами, облокотившись на стойку, разделяющую кухню и трапезный зал.

— Что-то случилось? — Шидай проницательно посмотрел на тяжело дышащую Майяри.

На мгновение та решила рассказать ему, что Виидаш знает о том, что она хаги, но передумала почти сразу же.

— Нет, мне просто нужно успокоиться, — мотнула девушка головой.

— Молодость… — с какой-то затаённой грустью протянул лекарь и опять улыбнулся поварихам. — Я вот про неё говорил, — палец мужчины уткнулся в плечо Майяри. — Кормить как на убой, но яиц не давать.

Расстроенная и обескураженная разговором с бывшим женихом девушка даже не сразу поняла, о чём речь. Повариха смерила её недовольным взглядом — Майяри с ознобом вспомнила, что именно эта женщина велела не опаздывать ей к трапезам — и сурово кивнула.

— А то какая радость в этих мослах? — Шидай пощупал острый локоток, который Майяри с негодованием вырвала из его пальцев.

— Сейчас мы её накормим, господин, — заверила его женщина и скрылась в глубине кухни.

— Поверить не могу, что этих оболтусов берёт под своё руководство сам мастер Резвер, — Майяри почти с негодованием посмотрела на гогочущих друзей, старательно пытаясь отрешиться от недавнего разговора с Виидашем.

— Резвер — мой друг, — пожал плечами Шидай, — так что я просто попросил его об услуге.

— Что? — Майяри поражённо уставилась на него.

— То, — лекарь лукаво подмигнул ей. — Резвер обычно берёт под своё руководство таких вот шалопаев и перевоспитывает. Я уже столько молодняка к нему переправил. Викан тоже у него учился и в сравнении с тем, что было, стал почти приличным оборотнем. Ну что ты так на меня смотришь? Должен же я был как-то отомстить за то, что меня так непочтительно выпнули из кареты.

Майяри через плечо посмотрела на веселящихся друзей и смутно заподозрила, что радость их вскоре сменится глубочайшим сожалением.

— Давай топай к своим дружкам, — Шидай впихнул в руки девушки принесённый поднос с завтраком, — а я пойду к Дагрену, отнесу твои вещи. Завтра заеду к тебе вместе с Ранхашем. Не скучай, — притянув девчонку к себе, лекарь запечатлел на её подбородке поцелуй и под негодующие взгляды Мадиша и ошеломлённые — Лироя и Эдара, для которых всё выглядело так, словно мужчина поцеловал их подругу в губы, покинул трапезный зал.

Майяри лишь негодующе шевельнула ноздрями и потопала к парням.

— Я что-то не понял, этот старик соблазняет тебя? — Мадиш уставился на неё, как ревнивый муж на ветреную жену. — Майяри, не поддавайся. У него там, — парень красноречиво посмотрел на свой пах, — наверняка всё уже барахлит.

— Это у господина Шидая-то? — невольно поразилась Майяри и попала под подозрительные взгляды друзей.

Ноздри их активно зашевелились, и Мадиш, подавшись вперёд, тихо спросил:

— Ты же ничего такого ему не позволила? А то запах у тебя что-то совсем исчез, никак скрываешь…

Девушка молча положила руку ему на голову и макнула лицом в свою кашу.

— Она же горячая! — завопил Мадиш, торопливо очищая веки.

Глава 63. Стычка

— Майяри! — Брет с радостной улыбкой вскочил со своего места и замахал руками, подзывая вошедшую девушку.

Гомон в классе мгновенно стих, и одноклассники с любопытством, а кто-то и с удивлением, воззрились на девушку. Майяри ответила мрачным взглядом и спокойно прошествовала к месту рядом с Бретом. Обрадованный её возвращением, парень тут же расчистил для неё часть стола, и Майяри с досадой припомнила, что учебные принадлежности остались в вещах, которые господин Шидай уже отнёс к мастеру Дагрену. Девушка покосилась на белобрысую макушку племянника мастера. Она-то надеялась, что его уже отослали после того невероятно глупого поступка, но мастер, видимо, после истории со светильником сжалился. Мягок мастер, она бы не сжалилась.

Щедрый Брет положил перед своей соседкой лист бумаги и кусок графита.

— Спасибо, — Майяри тронула такая забота.

Запоздало она припомнила, что именно Брет попытался прикрыть её от взрыва. Левая половина его лица уже полностью зажила, но кожа там был светлее, чем на правой половине.

— Как ты? — шёпотом спросил Брет, и в классе воцарилась гулкая тишина.

Подробности произошедшего, а также того, где всё это время пропадала Майяри, были интересны всем. Девушка холодно осмотрелась, и одноклассники поспешили отвести взгляды и сделать вид, что заняты повторением домашнего задания. Но Майяри казалось, что у них даже уши шевелятся от любопытства.

— Отлично, — ответила она наконец. — Господин Шидай — мастер своего дела.

Упоминание лекаря почему-то вызвало в классе настоящее волнение. Майяри бросила вопросительный взгляд на Брета, и тот поспешил склониться к её уху.

— Он нам после того взрыва устроил проверку вместе с господином Лоридом. Искали что-то, но вроде не нашли.

Искали? Майяри удивлённо вскинула брови. Что пытались найти двое лекарей? Её вдруг накрыло неприятное понимание, что харен знает больше неё. Досадливо закусив губу, Майяри растерянно хлопнула глазами и наконец-то осознала простую истину: пока она старательно скрывала события той ночи и молчала об артефактах, харен не сидел сложа руки и рыл. И, похоже, успел что-то нарыть.

Прикрыв глаза, Майяри обозвала себя самыми нелестными словами. Видимо, удачный побег из города дал ей повод стать несколько высокомерной и смотреть на харена немного свысока. Проклятое воспитание! Похоже, она никогда не избавится от этой дурной черты!

Теперь харен знает и о событиях той ночи. Выходит, что он обладает более обширной информацией, чем она. Майяри почувствовала себя обманутой и рассерженной. Рассерженной на саму себя. Что искал господин Шидай? Боги, и господин Шидай наверняка знает больше неё! Девушка зашипела от досады.

— Ты чего? — удивился Брет.

— Наверное, сожалеет, что опять оказалась среди нас.

В классе опять воцарилась тишина, и к Майяри повернулся Род. Глаза парня холодно, с презрением, сверкали, словно напоминая девушке, что он-то знает: её побег — не выдумка. Майяри ответила на взгляд с не меньшим холодом и вопросительно подняла брови, мол, давай, скажи что-нибудь, прекрасно зная, что дядя запретил ему болтать о событиях той ночи.

Ноздри парня яростно раздулись, он прищурился и… крепко сжал губы. А Майяри откинулась на спинку стула и перевела взгляд на преподавательский стол. Не выдержав такой наглости — сама пыталась сбежать, а теперь делает вид, что ничего не было! — Род развернулся к ней вместе со стулом и прямо спросил:

— Какого Тёмного ты сюда вернулась?

— Род… — укоризненно протянул Брет, но умолк получил под столом тычок коленом от Майяри.

— Мне захотелось, и я вернулась, — спокойно отозвалась девушка. — Я свободная салейка, из школы меня не исключали, так почему я не могу вернуться?

Ой, зря он затеял этот разговор. Напрямую обвинить её не сможет — дядя голову оторвёт — и она не подумает повиниться. А вот позлить вполне может. В отместку за то, что лезет в дело, о котором почти ничего не знает. Сам себя распалит и на желчь изойдёт. А ему ведь ещё терпеть её в одних с собой апартаментах.

— Или вы, господин Род, боитесь, что я буду недостаточно осторожна? — Майяри приподняла левую бровь.

Скулы парня побелели. Интересно. Он тоже искренне считает её преступницей, которую харен и его дядя вынуждены терпеть, так как она может дать им важные сведения? Или же на нём аукается воздействие тех ментальных светильников? Или просто личная неприязнь на уровне характера?

— Может, вините меня в устроенном взрыве? Рискну напомнить, что устроили его ваши поклонницы. Видимо, испугались, что вы проявляете ко мне внимание из-за чувств более нежного происхождения.

В классе раздался тихий, сдержанный смех, переросший в хохот, когда щёки оборотня порозовели, словно подтверждая догадку Майяри.

— Да на такую только Виидаш и может позариться! — в сердцах выплюнул Род. — У него мозгов-то нет!

Если первое утверждение Майяри совсем не задело, то оскорбительное высказывание в сторону Виидаша почему-то царапнуло. Как в старые времена, когда она была готова защищать Виидаша от всего.

— Если вам не нравлюсь я, то не нужно вплетать других, — девушка холодно прищурилась.

Род, в котором говорило чувство уязвлённой справедливости, мгновенно понял, что нашёл слабое место, и слепо проигнорировал предупреждение.

— Может быть, ты и вернулась сюда из-за него? — хмыкнул парень. — Все видели ваш утренний разговор у трапезной. Стояли, шептались, а законная жена жалась у стеночки.

— Вы судите о том, чего совершенно не понимаете, — сухо ответила Майяри.

— Род, ты чего? — встрял в разговор Брет. — Виидаш же сам хотел с ней поговорить.

— Да, продолжает бегать за ней, — с презрение процедил тот. — Но если бы она, — он кивнул на Майяри, — хотела, то давно бы отшила его. Но, видимо, она этим наслаждается.

Боль после разговора с Виидашем ещё не остыла, и Род действительно ударил в самое уязвимое место. Звуки померкли, картинки класса смазались, и теперь Майяри видела перед собой только неприязненно кривившееся лицо Рода и слышала его глухо звучащий голос. Боль порывом сильнейшего ветра раздула покрытые пеплом угли злости, и их красные глаза вспыхнули.

— Виидаш идиот, — продолжал Род. — Его кто поманит, за тем он и пойдёт.

Языки пламени в груди занялись в одно мгновение. Майяри терпеть не могла, когда кто-то смел плохо говорить о Виидаше. Но она думала, что это в прошлом. Сейчас же каждое оскорбление в сторону бывшего жениха вливало в душу горькую отраву гнева.

— Он совершенно не умеет соображать сам. И ты понимаешь это…

Майяри резко подалась вперёд, положила руку на голову парню и впечатала его лицом в столешницу. Раздался хруст и стон, полный боли. Одноклассники испуганно охнули, кое-кто вскочил со своего места. Род поднял голову, прикоснулся к носу и, увидев кровь на пальцах, разъярённо уставился на Майяри. И сдавленно охнул: девушка толкнула стол на него и, зажав парня между двумя столешницами, подалась к вперёд.

— Майяри, — сдавленно прохрипел Брет, запоздало пытаясь остановить её.

— А ты считаешь себя умным, мальчик? — прошептала Майяри прямо в лицо Роду и опять толкнула стол, вырывая из его груди сдавленный вздох. — Уверен, что я преступница, но при этом бездумно лезешь на рожон? О, верх разумности! Я поражена.

— Ты… — прохрипел Род.

— Вызываю тебя на бой! — процедила сквозь зубы Майяри.

В классе стихли все звуки. Род непонимающе хлопнул глазами.

— Не расслышал? — девушка склонила голову набок и криво усмехнулась. — Вызываю! Тебя! На бой! Вставай, умник! — Майяри резко отодвинула стол, освобождая парня.

— Бой? Ты? — Род искривил губы и, утерев кровь, поднялся. — А ты вспомнила, как использовать магию?

— Магию? — хмыкнула девушка. — До магического боя ты не дорос.

Род усмехнулся в ответ и шагнул к ней.

— Серьёзно? Бой с оружием? Не слышал, чтобы ты была мастером в этом. Но раз тебе так хочется… Раз вызов от тебя, значит, выбор оружия за мной.

Майяри тоже шагнула вперёд и, схватив парня за ворот, решительно притянула к себе.

— Нет, оружие выберу я! — заявила она. — Я слабая, недавно пережившая болезнь девушка, а ты же у нас с яйцами, — её колено скользнуло между ног Рода, и тот невольно вздрогнул. — Оружие выберу я! — Майяри отшвырнула его от себя. — Ты же не боишься облажаться?

Род ошарашенно хлопнул глазами и посмотрел на Майяри как-то по-новому.

— Не боюсь, — наконец ответил он.

— Эй, вы чего? — Брет умоляюще посмотрел на них. — Скоро мастер Милим придёт. Успокойтесь уже. Род, давай я тебя к лекарю провожу…

Род отбросил протянутую руку и продолжил пристально смотреть на Майяри. Та, подобрав юбки, вдруг забралась на пустующий стул, а с него шагнула на стол. Дёрнув затвор, девушка пинком распахнула жалобно задребезжавшее окно и через плечо высокомерно взглянула на Рода.

— За мной, — и выпрыгнула наружу.

Фыркнув, парень одним махом забрался на стол и выскользнул за ней.

Ошарашенные одноклассники бросились к окнам. Две фигурки решительно направлялись в сторону тренировочного поля.

— Отойдите! — Брет распихал парней и, выпрыгнув в окно, побежал за Родом и Майяри.

Оставшиеся парни переглянулись между собой и потянулись к распахнутой створке.

Когда мастер Милим открыл дверь, в классе уже никого не было. Только ветер гонял по комнате листы бумаги.

— Так, — тоном, не предвещавшим ничего хорошего, протянул мастер и развернулся к выходу.

Майяри дёрнула на себя дверь сарая с тренировочным инвентарём и уверенно направилась к стенду у западной стены. В зашедшего следом Рода она швырнула ножнами с парными кинжалами. Тот с сомнением осмотрел их и скептически приподнял брови.

— Что-то не нравится? — холодно полюбопытствовала Майяри и, не дождавшись ответа, направилась на выход.

На тренировочном поле уже толпились и галдели их одноклассники. К ним подтягивались другие заинтересованные ученики, у которых не было занятий или же которые прогуливали их. Толпа мгновенно расступилась перед ними, пропуская в центр поля, но перед Майяри неожиданно вырос незнакомый мужчина в чёрном.

— Госпожа, я не думаю, что это следует делать, — по его взгляду девушка поняла, что он и не собирался позволять ей это делать.

Пресловутая охрана?

Выдернув кинжал из ножен, Майяри стремительно поднесла его к глазам даже не вздрогнувшего оборотня.

— Всё оружие затуплено. Этому идиоту ничего не угрожает.

— Мы охраняем не его, — мрачно заметил оборотень.

— Не лезьте! — сквозь зубы процедила девушка. — Это не тот случай, когда вам нужно вмешиваться. Мелкие школьные проблемы я решаю сама!

— Мастер дал однозначный приказ, — тёмно-карие глаза упрямо смотрели на девушку.

— За моей спиной племянник мастера. У него мало мозгов, но убить меня он точно не решится. В сторону! Если я не разберусь с ним сейчас, то придушу ночью.

Оборотень посмотрел куда-то за её спину и, кивнув, отступил в сторону. Майяри не стала оборачиваться и продолжила свой путь.

Оказавшись в центре поля, она застегнула ножны на поясе и, подобрав края юбки с двух сторон, заткнула за пояс. Некоторые парни восхищённо присвистнули, по достоинству оценив и изящное кружево панталон, и вкус господина Шидая. Застыв в позиции, Майяри уставилась на Рода, который неспешно застёгивал ножны на поясе. В голове стремительно промелькнули годы обучения.

Единственное оружие, которым могла владеть сумеречница, — парные кинжалы. Пара лёгких тонких и юрких кинжалов, длина которых не могла превышать локтя. Владение ими, — наверное, единственная наука, которую Майяри принимала с жадностью. В двенадцать лет, когда её обучение началось, она всё ещё горела ненавистью и мечтала убить их всех. Она до сих пор желала им смерти, но отдавать ради этого свою жизнь больше не хотела.

Род наконец занял позицию и положил ладони на рукоятки. Выхватили оружие они одновременно.

Девочка упрямо стиснула зубы и, поднявшись со снега, мрачно уставилась на мастера. Госпожа Ярвидела смерила её холодным взглядом, и Майяри опять забыла как дышать от восхищения. Благословлённая на Одиночество была так красива, что даже у двенадцатилетней девочки подкашивались ноги. Высокая, изящная и гибкая как кошка, и такая же опасная. Диковинные глаза цвета гелиотропа — тёмно-зелёные с жёлто-коричневыми крапинками, хищный разлёт бровей, прямой нос, яркие как дикие пионы губы и золотистая, обласканная солнцем кожа. Красный платок с хищными узорами небрежно лежал на её плечах, открывая длинные смоляные волосы, сплетённые во множество косичек и стянутые в высокий хвост.

Поговаривали, что госпожа Ярвидела на самом деле заслужила Благословение не от богов. Много лет назад её родители отказали в ухаживаниях мужчине из жреческой семьи, и его дядя в отмщение объявил их дочь Благословлённой на Одиночество — той, кто никогда не выйдет замуж. Майяри едва сдержала вздох зависти. Вот бы и её благословили на Одиночество.

— Кинжал должен пронзать воздух, — тяжело бросила женщина, — не черпать. Это не ложка. Заняла позицию.

Майяри поспешила расставить ноги и выставить руки с оружием перед собой. Мастер поправила её локти, заставила согнуть колени чуть сильнее и, подобрав юбку, присела перед ней на корточки. Майяри, затаив дыхание, уставилась на обтянутое штаниной изящное колено.

— Запомни кое-что, — вкрадчиво прошептала госпожа Ярвидела. — Ты слаба и медлительна. Тебе никогда не сравниться в силе и скорости с оборотнем, поэтому тебе нужно меньше двигаться, но каждое твоё движение должно вести тебя к победе. Ты поняла? Поймай барса в прыжке!

Род бросился в атаку и взмахнул правой рукой, целясь Майяри в шею. Девушка шагнула в сторону, разворачиваясь боком и уклоняясь от удара. Род отскочил и опять ринулся в атаку. Кинжал, зажатый в левой руке, рассёк воздух снизу вверх, и остриё рванулось к груди девушки. Та отступила в сторону и ударила парня рукояткой в локоть. Вспыхнувшая боль едва не заставила его разжать пальцы, но Род стиснул зубы и поторопился развернуться другим боком, прикрывая временно неработоспособную руку.

— Ты однорукий? — насмешливо спросила Майяри. — Вся прелесть парных кинжалов в том, что ими можно работать одновременно.

Насмешка заставила щёки Рода вспыхнуть, но нападать он больше не спешил. Присматривался и ждал, когда утихнет боль в руке. Майяри тоже не нападала. Достать оборотня в атаке не такая уже простая задача, так чего растрачивать силы попусту.

Род не торопился. Шагнув вперёд, он попытался достать Майяри левой рукой и почти сразу же правой. От первой атаки девушка уклонилась, а вот вторую перехватила. Затупленные лезвия неприятно заскрежетали. Род поспешил воспользоваться сближением, и остриё второго кинжала устремилось в живот Майяри. Удар не успел достигнуть своей цели: девушка опять ударила рукояткой, но в этот раз в сгиб локтя. Шишка навершия попала прямо в болевую точку, вызвав в руке спазм. Спеша закрепить успех, девушка стремительно шагнула вперёд, в объятия противника, и ударила его коленом в пах. Род охнул и согнулся, но на ногах устоял, лишь слегка подался вперёд.

— Ещё и безногий, — прошептала ему на ухо Майяри.

Сцепленные кинжалы лязгнули, освобождаясь, девушка ударила парня рукояткой в солнечное сплетение, вынуждая согнуться ещё сильнее, и прижалась к нему всем телом.

— Убит, — одними губами произнесла она.

Род замер, ощущая, как холодит горло приставленное лезвие и щекочет шею сзади остриё второго кинжала. Он посмотрел ниже, через плечо Майяри на свои руки, которые почти обнимали девушку, и с невыносимой досадой отметил: его оружие опущено лезвием вниз.

Майяри развела руки и, насмешливо щурясь, сделала шаг назад. Парень поспешил отпрянуть от неё, словно от прокажённой.

Под заворожённое молчание толпы Майяри убрала кинжалы в ножны и направилась прочь с поля.

— Значит, я был прав, — донёсся до неё голос Рода. — Не зря же ты так раздраконилась.

Майяри остановилась.

— Обидно, что поддалась такому как Виидаш? Выбрала рохлю, не способного держать своё обещание, а теперь… А-а-а! Ты что творишь, дура?!

Майяри резко обернулась, и глаза её полезли на лоб.

Род пытался отцепить от себя схватившую его за волосы Рену.

— Ты ничего не знаешь! Не знаешь! — вопила девчонка. — Да как ты смеешь вообще…

— Рена! — потрясённо охнула Майяри и бросилась их разнимать.

Но кроткая малышка Рена оказалась страшна в гневе. Вопя от ярости, она била и царапала Рода, который рыча от боли и гнева пытался отцепить её от себя. Майяри попыталась оторвать Рену от вопящего Рода, но получила маленьким локоточком под ребро. Парень, словно позабыв о хрупкости впиявившейся в него девчонки, пихнул её в живот. Взбесившаяся Майяри — да как посмел руку на женщину поднять! — пнула его в колено и опять потянула Рену на себя под протяжный вопль Рода, с которого буквально снимали скальп. Кто-то попытался вытянуть из свары саму Майяри, но она так яростно лягнулась, что этот кто-то сдавленно застонал.

Вдруг Майяри почувствовала, как кто-то хватает её за шиворот и поднимает вверх. Ещё через секунду она с ошеломлением осознала, что над землёй зависли все трое. Их хорошенько тряхнули, и Рена, единственная, кого не держали за воротник, отцепилась от Рода и плюхнулась на снег, ошарашенно хлопая глазами, а Майяри вместе с парнем остались висеть в воздухе.

— Так, — недовольно пророкотало за их спинами, и они, опасливо обернувшись, вздрогнули, узрев мрачного мастера Лодара. — В подвал. Все. Живо!

Глава 64. Проблема

В подвал Майяри зашла с видом бывалого арестанта, вернувшегося в родные пенаты. Окинула отсыревшие стены взглядом и отметила, что ничего не изменилось с момента её последнего посещения этого места. Судя по мрачному не любопытному взгляду Рода, он тоже успел здесь побывать, а ведь только недавно перевёлся. Талант! Только Рена испуганно-настороженно осматривалась и прижимала руки к груди. Последним, затворив массивную дверь, вошёл мастер Лодар, запустив вперёд большой шар светляка. Сияние осветило неприветливые, веющие холодом стены и уходящий в темноту коридор. Майяри со злорадством отметила, что в мертвенном свете поцарапанная физиономия Рода смотрелась особенно приятно. Глаз радовала. А уж как приятен был вид всклоченных вихров, прореженных пальчиками Рены!

— С цепи вы все сегодня, что ли, сорвались? — ворчал раздосадованный мастер Лодар.

Настроение ему ещё подпоганили оборотни в чёрном, попытавшиеся отмазать Майяри от наказания. Девушка даже оторопела. Это был едва ли не первый случай в её жизни, когда за неё попытались заступиться подобным образом. Она даже не поняла, приятно ли ей.

— Только что одних на отсидку отрядил, а тут ещё и вы, — продолжал мастер.

До слуха провинившихся действительно донеслись голоса, и среди них особенно выделялся узнаваемый голос Мадиша.

— Когда успели? — поразилась Майяри. — Часа не прошло, как мы виделись.

— Этим здесь уже можно комнату для постоянного проживания обустроить, — хмыкнул мастер. — Так, девочки сюда, посидите до вечера, а парни пусть там охолонутся до утра. Ах, ещё и без шуб! — укоризненный взгляд достался Роду и Майяри.

Оборотень распахнул дверь и осветил пустой каменный мешок. В углу раздался подозрительный шорох, а следом — мышиный писк. Майяри с опаской взглянула на Рену — вдруг нежная девчонка устроит визг, — но та взволнованно вскинула голову, и в темноте сверкнули глаза. Майяри с запозданием припомнила, что лисы вроде бы мышкоеды.

— А ты куда? — мастер Лодар положил тяжёлую руку на плечо Рода, успевшего перешагнуть через порог. — Я же сказал, парни сидят там.

Вытащив племянника мастера Дагрена в коридор, мастер захлопнул дверь, и сразу же стало темно.

Майяри прислушалась.

Раздался грохот открываемой двери, голос Мадиша усилился и тут же смолк.

— Принимайте пополнение, — гаркнул мастер, и послышался грохот задвигаемого засова.

Тяжело прошествовав по коридору, мастер захлопнул дверь в подземелье, и наступила недолгая тишина.

— Эге, какие птички к нам пожаловали, — насмешливо протянул Мадиш. — За что же это тебя?

— Не твоё дело! — огрызнулся Род.

— А вас за что? — через дверь поинтересовалась Майяри.

Мадиш ответил не сразу, а после продолжительного озадаченного молчания.

— Майяри? Ты-то здесь за что?

— За то, что нос сломала вашему новому соседу.

— И ничего не сломала! — возмутился Род.

— Да ты что… — не очень хорошо протянул Мадиш. — Интересно бы знать, за что она тебя так приголубила?

— Наша Майяри просто так руки не распускает, — согласился с ним Эдар.

— Эй, ребята, а давайте мы его пощекочем? — предложил Мадиш. — Род, щекотки боишься?

— Только подойди! — с угрозой отозвался тот.

Вспыхнул свет, и Майяри от неожиданности зашипела.

— Прости, — пискнула Рена, и светляк схлопнулся.

— Чего извиняешься? — раздражённо процедила Майяри. — Зажигай обратно.

Светляк вспыхнул опять и медленно воспарил к потолку, освещая небольшое помещение и девушек. Майяри слегка поёжилась, представив, как холодно им станет через некоторое время. Хорошо, что хоть платье на ней тёплое, шерстяное. Если что, отработает броски с невидимым копьём, представляя вместо мишени рожу Рода.

Рена жалась к стенке и старалась не поднимать глаз на Майяри. Та тоже чувствовала себя очень неловко и от этого раздражалась ещё больше.

— Какого Тёмного ты вообще в драку полезла? — не выдержала Майяри.

Вопрос ответа не требовал, и так ясно, с чего это она решила Роду волосёнки повыдёргивать, но Майяри всё равно чувствовала возмущение.

— Я бы и без тебя его в снег по горло вбила! И где Виидаш? Почему ты одна?

— Он на занятиях, — чуть слышно ответила Рена.

Майяри едва не сплюнула от досады. Она и думать забыла, что эти двое учатся в разных классах.

— А почему он не со своими дружками тогда? — Майяри махнула рукой на стену.

— Он… сейчас старается в неприятности не лезть…

— Виидаш? — не поверила Майяри.

Рена бросила быстрый виноватый взгляд на неё, и Майяри всё поняла. Пока она здесь, Виидаш будет вести себя прилично и постарается не доставлять ей слишком много забот. Он всегда себя так вёл, когда провинится. Придурок! Майяри всё ещё кипела после боя, и злобная энергия прямо бурлила в ней. Через стену доносилась какая-то возня, и девушка мстительно понадеялась, что Роду там сейчас совсем несладко. В следующий раз будет думать, куда лезет!

— М-майяри… — заикаясь, начала было Рена.

Та остановила её взмахом ладони.

— Давай договоримся, — холодно произнесла Майяри, — я не хочу слышать ничего о том, из-за чего мы с тобой оказались здесь. Что произошло, то произошло. Ваше с Виидашем дело. Просто сделаем вид, что ничего не было. Хотя бы на то время, пока мы здесь. Хорошо?

Рена поспешно кивнула, и Майяри, повернувшись спиной к двери, опустилась на пол. Повисло тягостное молчание.

Ранхаш стремительно миновал раскуроченные двери сокровищницы и едва не влетел в объятия начальника охраны. Следующий по пятам Варлай чуть не вошёл в его спину.

— Харен, — мрачный мужчина словно воспрял духом. — Наконец вы здесь.

— Я торопился как мог, — холодно ответил тот и быстро осмотрелся.

Коридор был так закопчён, что узнать в нём торжественно-прекрасные стены санаришской сокровищницы было очень сложно. Сильно пахло гарью, из ближайшего зала доносились испуганный гомон, крики и даже плач.

— Где тело?

— Пройдёмте за мной.

По пути начальник стражи торопливо рассказывал о произошедшем.

— Это в пересменку произошло. Раздался взрыв, дым столбом повалил… Мы внутрь, а здесь всё горит. Только начали тушить, как пламя вдруг само унялось и исчезло. Видать, прихватил артефакт Гостящего Пламени. Это Идарий предположил, — после низложения хранителя глава стражи перестал добавлять почтительное «господин» к его имени.

— Кто? — коротко спросил Ранхаш.

— Отсутствует только Олдари, один из хранителей. Вот от кого не ожидал. Он проработал здесь почти четыреста лет и всегда таким тихим и незлобивым был. Пауков в сад выносил, лишь бы не убивать!

Мужчины завернули направо и остановились перед телом седовласого мужчины, лежащего лицом вниз в луже крови.

— Наверное, случайно попался, — с сожалением протянул начальник. — Идиот же, мож, не сразу и сообразил, что дорогу уступить надо, а тот его на испуге и… — голос его трагически оборвался.

Харен присел на корточки перед убитым уборщиком и коснулся его неровно обрезанных седых волос, всклоченных на затылке. Ранхаш склонился и, приподняв Дешия за плечо, осторожно перевернул. Вместо лица у мертвеца было кроваво-красное месиво. Видимо, его схватили за волосы и что есть сил приложили о пол.

— Это он?

— Чего? — не понял начальник.

— Это Деший? — повторил Ранхаш.

— Да кто ж… — оборотень осёкся, вовремя сообразив, что харену так отвечать не стоит. — Тело пока не осматривали, вас ждали, но по фигуре он, волосы его, да и одежда.

Ранхаш задержал взгляд на руках убитого. Узловатые старческие пальцы с грязноватыми лунками обломанных ногтей.

— Варлай, — не оборачиваясь позвал харен.

— Да? — мгновенно отозвался тот.

— Найди мне Шидая. Пусть немедленно приезжает и осмотрит тело. Загляни ко мне домой, — посоветовал Ранхаш.

Парень коротко кивнул и бегом бросился на выход. У самых дверей он столкнулся с запыхавшимся мужчиной в чёрном. Выругавшись, они разминулись и продолжили каждый свой путь.

— Харен!

Ранхаш с неохотой оторвался от созерцания убитого и обернулся. В запыхавшемся оборотне он узнал одного из подчинённых мастера Дагрена и медленно поднялся на ноги. Нехорошее предчувствие кольнуло его.

— Харен, Амайяриду заперли в подвале! — выдохнул мужчина.

— Что? — брови Ранхаше чуть удивлённо изогнулись.

— Мастер Лодар наказал её и запер в подвале, — торопливо начал рассказывать оборотень. — Господин Дагрен попытался вытащить её, но мастер Лодар упёрся и ему на помощь пришли другие мастера. Начали возмущаться, что тот вмешивается в воспитательный процесс…

— За что её туда посадили? — перебил его Ранхаш.

— Она подралась. Разбила нос племяннику господина и вызвала его на бой. А потом ещё ввязалась в склочную драку.

Глаза харена разъярённо сверкнули, и оборотень запнулся. Ранхаш едва не заскрежетал зубами. Он же сказал: никаких проблем!

— Мы, конечно, могли бы силой её вытащить оттуда, но господин не хочет устраивать бой. Вдруг злоумышленники только и ожидают подобного хаоса. Но, когда я уходил, всё катилось к драке.

— Раз заслужила, пусть сидит! — безжалостно заявил Ранхаш.

— Так она там не одна сидит! Их там целая компания. И племянник господина, и эти её дружки вместе с женой её бывшего жениха, и, наверное, скоро ещё кто-нибудь появится…

Оборотень осёкся, увидев, как полыхнули жёлтые глаза господина. Ранхаш повернулся к начальнику охраны сокровищницы и, отдав короткий приказ:

— Ничего не трогать! — стремительно похромал на выход.

Молчание начинало тяготить. Майяри обычно прекрасно себя чувствовала, если её не донимали вопросами, но здесь, зная, чем именно вызвана тишина, девушка испытывала раздражение и неловкость. Рена, запихнув руки поглубже в карманы, не отрываясь пялилась на пятно света, отбрасываемого светляком. За стеной бурно гомонили парни, чей смех гулким эхом разносился по всему подземелью.

— Харен будет на тебя злиться, — тихо произнесла Рена, которую, видимо, молчание тоже напрягало.

— И Тёмные с ним, — поморщилась Майяри.

По телу одна за другой прокатывали слабые тёплые волны. Майяри сперва решила, что это её тело так о себе заботится, но потом заподозрила старания Рены, и от этого её настроение ещё более ухудшилось.

— Тебя же не заберут? — и почему в голосе этой девчонки звучит надежда?

— Никто меня не заберёт, — ещё более раздражённо ответила Майяри. — Я свободная салейка и могу сама решать, где мне быть!

Рена облегчённо вздохнула и слабо улыбнулась.

— Хорошо, а то… — она запнулась и опять отвела глаза, — а то Виидаш переживал. Он верит в то, что ты невиновна… — девушка опять запнулась и невысказанное «но» повисло в воздухе. — Ты же ведь правда невиновна?

Этот вопрос Майяри понравился чуть больше, чем упоминание Виидаша, она даже почувствовала себя немного спокойнее. К тому же после драки с Родом прошёл уже почти час и боевой азарт в крови успел остыть. Девушка даже действительно задумалась о том, как отреагирует на произошедшее харен.

— Не виновата, — голос прозвучал спокойно, ровно, даже убедительно. — Просто кто-то пытался замести следы и спихнул всё на меня. А я сдуру в бега пустилась.

— Но почему на тебя? — Рена непонимающе посмотрела на неё.

Майяри откинула голову назад, не спеша с ответом. Она же сейчас официально по делу идёт как свидетельница? Значит, нужно вести себя соответствующе.

— А я мимо проходила и видела кое-что, — безразлично пожала плечами девушка.

Похоже, Рена красочно вообразила, что именно могла увидеть её сокамерница, и в ужасе закрыла рот ладошкой.

— Да я почти ничего не видела. К сожалению… — Майяри поморщилась словно бы от досады и вытянула одну ногу. От щиколотки до самого паха прокатила приятная волна тепла, и девушка едва удержалась от подозрительного взгляда на свою соседку. Пусть уж греет, ей и так влетит за сидение в холодном подземелье без шубы. Если честно, она надеялась, что мастер Лодар притащит ей одежду. Он ранее никогда не заставлял девушек мёрзнуть, порой принося даже одеяла. Наверное, сильно разозлился.

Рена хотела спросить что-то ещё, но в этот момент в коридоре раздался быстрый мягкий топот. В дверь врезалось тяжёлое тело, и щель между полом и её краем шумно обнюхали.

— Виидаш! — шёпотом поразилась Рена. — Что ты тут делаешь?

— О-о-о, этот в любую щель протечёт, — отворачиваясь, недовольно пробурчала Майяри. Душевное равновесие как лавина смахнула.

Кот плюхнулся брюхом на пол и, прижавшись носом к щели, жалобно заурчал. Рена протянула было руку, но тут же отдёрнула её и испуганно посмотрела на Майяри. У той едва скулы не свело от этого взгляда.

— Да погладь ты его, — раздражённо процедила она. — Он же не успокоится!

Просветлевшая Рена просунула палец в щель и погладила кошака по влажному носу. Палец был мгновенно щедро облизан, и нос переместился уже ближе к Майяри, но девушка сложила руки на груди и повернулась к двери боком. Разочарованный её холодностью кот хрипло обиженно замяукал (сердце дрогнуло от предательски куснувшей его жалости) и шумно облизал шершавым языком край двери, заодно нагребя в пасть кучу пыли. Возмущённо фыркнув, барс поднялся на лапы, обтёрся о створку боком и привалился к ней. Из горла полилось довольное мурлыканье, от которого по двери побежала мелкая дрожь.

— Эй, ребята, вы слышите? — настороженно спросил Мадиш, и шум за стеной стих.

Басовитое мурлыканье теперь беспрепятственно разливалось по коридору и эхом отражалось от стен.

— Виидаш, ты, что ли? — спросил Эдар.

Мурлыканье на мгновение прервалось, но кот счёл, что охранять девушек интереснее, чем обнюхиваться с друзьями, и с места даже не сдвинулся.

— Блин, да как он пролез? — в голосе Мадиша слышались искренние досада и недоумение. — Виидаш, ты потайной ход, что ли, знаешь, а нам не говоришь? Э-э, разве друзья так поступают?

Кот ничуть не устыдился и продолжил безмятежно выводить свою музыку. Только хвостом махнул так, что он через щель просунулся в камеру к девушкам. Рена украдкой посмотрела на Майяри, и та в сиянии светляка уловила в её глазах смешинку. Осторожно подняв хвост супруга, девушка медленно, даже зажмурившись от удовольствия, сомкнула на нём зубы. Мурлыканье прервал возмущённый мяв, и хвост мгновенно выскользнул из ладоней девушки. Барс вскочил и, прижавшись носом к щели, возмущённо засопел. Мол, дорогая, за что ты так со мной? Рена, отвернувшись и закрыв лицо ладошками, тихо хихикнула. Даже Майяри не смогла удержаться от кривой улыбки.

— Что, Виидаш? — злорадно пропел Мадиш. — Эти бабы издеваются над тобой?

Барс в ответ обиженно мявкнул.

— Вот поэтому я и не хожу по девкам в зверином облике!

— Иначе они твой шикарный мех весь повыдергают, — ехидно заметил Лирой, и они с Эдаром насмешливо захохотали.

— Завидуйте, завидуйте, — наигранно обиделся Мадиш. — Эй, Род, а ты у нас кто?

— Отвали! — огрызнулся тот.

— Мне кажется, он из птичек, — предположил Эдар. — Смотри, какой щуплый, да и костяк лёгкий. Самое то для пернатого.

Род ничего не ответил, но от Мадиша было сложно отвязаться. Через минуту за стеной уже царили хохот и возмущённый ор Рода. Потасовке положила конец хлопнувшая дверь.

— Что за шум? — гаркнул мастер Лодар, и парни, уловив в его голове плохое настроение, поспешили угомониться.

Кот возмущённо мявкнул, и мастер выругался.

— Опять пролез, шкура ты пятнистая! Брысь отсюда! Разложил хвост где попало!

Кота безбоязненно отпихнули от двери, и тот, обиженный таким пренебрежением, страдальчески заурчал. Громыхнул засов, и дверь в камеру девушек распахнулась. Рена и Майяри, поднимаясь, с непониманием уставились на недовольного мастера. Уже вечер, что ли?

— На выход! Обе! — распорядился мастер и перевёл очень недовольный взгляд на вздрогнувшую Майяри. — За тобой опекун пришёл.

— Опекун? — поразилась та, и мастер просто сделал шаг в сторону.

Холодные жёлтые глаза пронзили Майяри как кинжалы, и она поспешно отступила вглубь камеры, вдруг возмечтав остаться здесь до утра.

— Выходи, — тяжело бросил харен, и в подземелье воцарилась кристальная тишина.

Правда, недолгая.

— Ой, Майяри, не повезло тебе с папочкой, — из-за стены посочувствовал Мадиш.

Глава 65. Неприятное известие

Льдисто-жёлтые глаза смотрели на Майяри так пристально, что девушка едва сдерживалась от того, чтобы не вжать голову в плечи. Собственно вины за собой она не чувствовала. Ещё несколько минут назад не чувствовала, но сейчас глубоко внутри шевелилась если не совесть, то досада. Но показывать это девушка не собиралась. Гордо выпрямив спину и слегка вскинув подбородок, Майяри с достоинством смотрела на стоящего менее чем в шаге от неё харена. Эта близость не то чтобы смущала, но заставляла нервничать.

Стояли они посреди парка на равном удалении от каменной ограды и школьных корпусов. В саженях семи от них неспешно прогуливались трое мужчин в чёрном, не очень старательно пытаясь создать атмосферу своего ненавязчивого присутствия. Ещё дальше, у самых корпусов, замирали любопытные ученики. Там же стояли и обеспокоенная Рена с наматывающим вокруг неё круги барсом, и чуть в стороне настороженные Мадиш, Лирой и Эдар, выпущенные мастером Лодаром со словами «Да катитесь вы все!». Без Рода. Его взбешённый мастер Дагрен за ухо утащил сразу же, как тот показался из подземелья.

— Напомните мне, о чём мы договаривались? — сухо попросил харен, слегка склоняя голову набок. Серые ресницы чуть-чуть опустились, добавляя в зрачки зловещую тень.

— Что я живу у мастера Дагрена и сплю с ним в одной комнате, — послушно припомнила Майяри и, увидев, как многозначительно приподнялась серая бровь, опять задумалась. — И не доставляю проблем.

— Верно, — девушку аж озноб охватил от этого одного-единственного слова. — Но не прошло и суток с вашего возвращения в школу, как вы нарушили это условие.

— Нарушила? — искренне, но исключительно шёпотом возмутилась Майяри. — Когда это я доставила проблемы? Или высчитаете проблемой вот эту детскую возню?

— Ты влезла в драку, сломала нос противнику и попала в подземелье! — отбросил вежливость Ранхаш. Он даже вперёд подался, обдавая шепотом лицо девушки. — Мне пришлось оторваться от важных дел, чтобы тебя вытащить!

— Так не отрывались бы! — огрызнулась в ответ Майяри. — Какой кому вред от того, что я немного посижу в подземелье? Или вы думаете, что враги смогли бы меня оттуда выкрасть? Может быть, и смогли бы, но не на глазах у такого количества народа. Ваши оборотни, если они так переживали, могли спросить у мастера Лодара дозволения посторожить двери, за которыми меня заперли. В этом бы им не отказали!

Майяри нарочно произнесла последние слова чуть громче, и вышагивающие в отдалении мужчины в чёрном смущённо переглянулись.

Повисло неприятное молчание. Ранхаш с разгорающимся внутри раздражением осознал, что рассказать об истинной причине своей злости пока не может. Но и оставить безнаказанным этот поступок тоже было выше его сил.

— Госпожа Майяри, давайте вы уясните кое-что, — прошептал оборотень. — Вы ведёте себя очень и очень тихо. В противном случае это место вы покинете очень быстро и уже больше никогда не увидите. Это ясно?

— Права не имеете, — с усилием процедила девушка, перебарывая оторопь.

— Могу заиметь, — холодно заметил Ранхаш. — Не забывайте, вы только притворяетесь человеком, а у вашей расы, если мне не изменяет память, совершеннолетие наступает в сорок. Вы сирота, у которой нет ни жениха, ни другого опекуна, ни вообще какой-либо поддержки, но зато вы имеете очень много проблем. Мне же по закону уже можно иметь воспитанников, и, так как репутация у меня безупречная, все только поддержат моё решение взять под опеку такую неприятность, как вы. Но мы ведь не будем доводить до этого?

Ранхаш Вотый в качестве официального опекуна? Боги, да она едва не поседела, когда мастер Лодар так представил его! Ей и одного опекуна в жизни хватило.

— Не думаю, что это повторится, — с достоинством ответила Майяри. — Господин Род просто задел меня за больное, но я не задеваюсь два раза за одно и то же. А больных мест у меня не так много.

— Очень на это надеюсь, — в холодном голосе мелькнуло сомнение.

— Если это всё, то я пойду.

Майяри уже приготовилась развернуться и утопать к школьному корпусу, где её наверняка ждала ещё взбучка от мастера Дагрена и от мастера Милима, но господин Ранхаш почему-то нахмурился и озадаченно хлопнул себя по карману. Губы его недовольно поджались, и мужчина раздражённо прищурился на одного из охранников.

Посыльный мастера Дагрена не сразу нашёл его и сперва заявился в сыск, а до этого ещё и заглянул к нему домой, где нарвался на Давия, который поспешил дать ему поручение и от себя.

«Отдай это харену, пусть Майяри передаст. А то этот злыдень Шидай наверняка и в школе свой идиотский запрет наложить успел!»

И как он ей это отдаст? Ранхаш бросил не очень довольный взгляд на Майяри, и та в ответ настороженно прищурилась.

— Господин Давий просил передать это тебе.

Ранхаш всё-таки запустил руку в карман и протянул посылку девушке. Та с достоинством взглянула на протянутую ладонь, приготовившись отказаться, и замерла. Всё достоинство словно корова языком слизнула. На обтянутой чёрной кожей ладони лежали два яйца. Два беленьких яичка.

Мир словно покачнулся, и Майяри почувствовала, что ей хочется вернуться к господину Давию и пожаловаться ему на Рода. Он бы точно её ругать не стал. Утешил бы, накормил и пошёл бы разбираться с противным мальчишкой.

Осторожно протянув руку, девушка, стараясь не касаться перчатки, забрала угощение и прошептала:

— Передайте мою благодарность господину Давию.

— Передам.

Ранхаша несколько насторожило потрясённое выражение лица девушки, но ещё больше его удивило то, с какой осторожностью она засунула подарок в карманы платья.

— Вы ещё и без шубы, — наконец заметил он. — Живо внутрь!

Уговаривать себя Майяри не заставила. Она уже подобрала юбки, когда со стороны южных ворот показался всадник. Он нёсся во весь опор, несмотря на то, что на территории школы запрещалось так быстро ездить. Майяри приостановилась, узнав во всаднике одного из подчинённых господина Ранхаша. Она часто видела этого парня, похоже, он был кем-то вроде посыльного.

Заметив харена, парень потянул поводья на себя и почти скатился со вставшего на дыбы коня. Не очень ловко приземлившись на ноги, оборотень, выпучив глаза, бросился к начальнику.

— Харен… — дрожащим голосом начал он, но Ранхаш резко его прервал:

— Не при ней. Госпожа Майяри, идите уже.

Не успела Майяри даже подумать о возмущении, как Варлай продолжил:

— Это о господине Шидае.

В груди болезненно заныло, и Ранхаша накрыло предчувствие чего-то плохого. О существовании Майяри он забыл в мгновение ока, вперив жаждущий взгляд в Варлая.

— Мы нашли карету, в которой он уезжал из школы. Кучер сильно ранен. Я не знаю, может быть, он уже умер. А господина Шидая нет! Там всё разломано, крови… весь снег красный! Но его самого нет!

На мгновение в глазах Ранхаша потемнело. Сердце в груди болезненно бултыхнулось и тяжело пустилось вскачь. Шидай… Зверь внутри вскинулся и обозлённо зарычал, требуя позволить ему порвать всех врагов на куски.

Майяри наконец смогла вытолкнуть застрявший в груди воздух и судорожно вздохнуть. Руки у неё затряслись. Именно этого она опасалась, именно поэтому хотела покинуть город… Тёмные! Что делать, как поступить?

— Я… я сейчас соберусь, — дрожащим голосом сказала девушка и шагнула к общежитию.

— Куда? — не оборачиваясь, спросил харен.

— Туда, — неопределённо ответила Майяри, обхватывая голову руками.

В памяти быстро-быстро мелькало улыбающееся лицо господина Шидая, в ушах звучали его смех и задорные шутки… Мир вдруг поплыл, и Майяри упала на колени.

— Я не хотела этого, — едва слышно прошептала она, бросая вокруг невидящий взгляд. — Им же я нужна, я… — голос исчез, и девушка беззвучно шевельнула губами. — Они решили ударить в наше слабое место.

Мир качался не только перед её глазами. Ранхаш даже не осознал, что девушка сказала «наше слабое место». Нужно было бежать и что-то делать. Искать! Шидай наверняка жив. Он пережил столько всего, что умереть сейчас просто не мог. Не мог же?

Майяри ухватилась за плащ харена и с трудом поднялась на ноги. Тряхнула головой, выбрасывая панические отупляющие мысли, и уставилась на обеспокоенного Варлая.

— Харен, это наверняка они, — уверенно заявила девушка. — Используем меня как приманку и вернём господина Шидая. Я сейчас соберусь… Хотя нет, мне вещи не понадобятся, так поеду. Где ваш экипаж?

— Ты никуда не едешь, — холодно оборвал её Ранхаш.

Мир перестал качаться, и в его мыслях наступила кристальная ясность.

— Что? — Майяри непонимающе уставилась на него.

— Я сам разберусь, сиди здесь, — не глядя на неё, повторил харен.

— В чём? — голос девушки предательски дрогнул. — И так всё ясно…

— Что ясно? — Ранхаш всё-таки посмотрел на неё и посмотрел таким убийственно холодным взглядом, что у Майяри словно воздух в груди застыл. — Пока мы знаем только то, что он исчез. Сиди здесь и не смей лезть.

— Нам уже надо готовиться! — не согласилась с ним девушка.

Ранхаш резко обернулся и стремительно шагнул к девчонке, которая смела своими препирательствами отбирать у него драгоценное время.

— Никаких приманок! — прорычал он. — Сидишь здесь и не высовываешься!

— Сидеть?! — разъярилась в ответ Майяри. — Я предупреждала вас, что мне нельзя возвращаться в город! Предупреждала! Но поймать преступников, видимо, важнее, раз вы даже сейчас, когда господин Шидай в опасности…

Она не успела договорить. Просто подавилась словами под яростным взглядом.

— Сидишь здесь! — прорычал взбешённый харен. — И не путаешься под ногами!

— Какого Тёмного! — зарычала в ответ девушка. — А-а-а, — неожиданно понимающе протянула она. — Ваше обещание! Неужели оно дороже жизни господина Шидая?

— А неужели ты думаешь, что Шидай порадуется твоей жертве? Посмеешь вылезти за ворота — убью! — пообещал напоследок харен и, круто развернувшись, похромал к лошади Варлая.

Уже остановившись у лошади, Ранхаш, не оборачиваясь, бросил:

— И да, я беру свои слова обратно: можешь разнести здесь всё, но территорию школы ты теперь не покинешь.

Страх за господина Шидая и злость на харена из-за его малодушного игнорирования очевидного решения проблемы схлестнулись в Майяри как две молнии в небе. В голове словно огненный цветок распустился, и девушка бросилась за хареном, который уже успел вскочить в седло.

— Обмороженный самоуверенный придурок! — громыхнула она. — Опять думаешь, что можешь со всем справиться? Пустите меня!

Двое мужчин в чёрном схватили её за руки и потащили прочь. Ранхаш на мгновение обернулся и замер, столкнувшись с тёмными, яростно горящими глазами.

— Не выпускать, — тяжело бросил он охране и подстегнул лошадь.

Да лучше бы его болотная тварь сожрала!

Разъярённая девушка проводила всадника почти ненавидящим взглядом.

— Отпустили меня! — рявкнула она и дёрнула руки на себя.

Охранники, убедившись, что бросаться в погоню за хареном она передумала, разжали пальцы, и Майяри отскочила от них. Её продолжало трясти и от злости, и от страха. Развернувшись, девушка, покачиваясь из стороны в сторону, направилась к общежитию. Мужчины немного отстали, решив, что ей нужно время слегка успокоиться и прийти в себя.

— Майяри, ты как?

Девушка вскинула немного безумный взгляд и увидела перед собой перепуганную Рену, к ногам которой жался барс. Чуть поодаль стояли Мадиш, Лирой и Эдар, не решавшиеся приблизиться к ней.

— Харен очень разозлился? — предположила Рена.

Майяри тряхнула головой, сбрасывая дурман страха и злости, и опять посмотрела на девушку, но уже осознаннее. И одними губами прошептала:

— Хочешь, чтобы я простила вас с Виидашем?

Рена на мгновение замерла, а затем нерешительно качнула головой.

— Тогда отдай мне свои серьги. Только незаметно.

Маленькие капельки серёжек едва поблёскивали в ушах девушки. Рена невольно закрыла уши ладонями, а потом словно бы отёрла щеки и виски и опустила руки. Серёжки из её ушей исчезли. Майяри судорожно нащупала в кармане носовой платок и протянула Рене руку для рукопожатия. Рукопожатие вышло нервным и быстрым, и Майяри, торопливо запихнув скомканный платок в карман, продолжила путь.

Глава 66. Апатит

Мастер Дагрен недовольно смотрел на съёжившегося племянника и девушку, которая глядела в пол странно-стеклянным отрешённым взглядом. Известие о недавних событиях ещё не успело дойти до мастера, и он предположил, что харен знатно отчитал «воспитанницу», из-за которой едва не началась маленькая война. Ранхаш подоспел как раз в тот момент, когда он сам и мастер Милим, окончательно довели друг друга до белого каления и уже успели сшибиться грудью и обменяться парочкой ударов. Дагрен осторожно прикоснулся к наливающейся синевой скуле и отметил, что удар у товарища по ремеслу ничего так.

— Две… два… — мастер сплюнул и досадливо протянул: — Безмозглые! Самое время для ваших разборок!

Род виновато прикусил губы и зажал ладони коленями, чтобы избежать искушения и не прикрыть багровеющее ухо. Выглядел парень действительно испуганным.

Тяжело вздохнув, мастер отвёл глаза и осмотрел комнату, пытаясь найти хоть крупицу спокойствия. Сидели они в его спальне. В его и теперь уже Майяри. В отличие от комнаты Рода, где подушки даже не знали, что им полагается лежать на кровати, у мастера царили идеальный порядок и светлые оттенки. Полюбовавшись своим островком покоя, Дагрен опять перевёл взгляд на представителей хаоса.

Злился он на обоих. Но к злости на Майяри примешивалось чувство вины. Дагрен понимал, что злится на неё не только из-за потасовки, но и из-за того, что она посмела разбить нос его кровиночке. И, чувствуя, что не совсем справедлив к девушке, не мог нормально её отчихвостить. Но вот в отношении Рода его ничего не останавливало.

— Я тебе что сказал?! — зверея на глазах, рявкнул мастер.

Мальчишка — парнем его в этот момент язык не поворачивался назвать — вжал голову в плечи, но ничего не ответил.

— Запретил тебе лезть! Запретил накалять ситуацию! И вообще запретил совать нос в это дело! Тебе мало было прошлого раза?

Судя по опустившимся плечам, очень даже было достаточно.

— Тебя уже один раз использовали как заложника, из-за этого опасный свидетель дела сбежал, и если бы харен его не поймал, то линчевал бы тебя лично!

«Опасный свидетель дела» безучастно смотрел в пол, даже не пытаясь вслушаться в разговор. Бедро жгли спрятанные в карман яйца. Из головы почему-то ускользнуло то, что их передал господин Давий. Сейчас казалось, что это прощальный подарок господина Шидая, и эта мысль ядовитыми шипами вонзалась в сердце. Вспомнилось их последнее пробуждение вместе, и Майяри вдруг невыносимо остро, до слёз, захотелось опять проснуться в его объятиях. И Тёмные с ним, пусть даже грудь лапает! Пусть что хочет делает, только пусть вернётся и скажет, что они ошиблись и на карету всего-то напали обычные разбойники.

— Я тебя простил и не отправил к бабке только из-за истории со светильниками! — продолжал яриться Дагрен. — И ты мне слово дал, что больше даже рта не раскроешь в её присутствии!

Майяри с мрачной очевидностью осознала, что не стоит даже надеяться, что с господином Шидаем всё хорошо. Нет, с ним не всё хорошо. На мгновение девушка даже подумала, как же странно, что она успела так сильно привязаться к этому оборотню за столь короткое время. Но она не стала задумываться о причинах: разве это важно сейчас? Сейчас, когда из-за неё в лапах врага господин Шидай. Это ведь из-за неё. Не возжелай она вернуться в школу, ничего бы не произошло. Это всё из-за неё, только из-за неё. Надо было слушать харена.

Харен…

— Мозгов нет вообще, так хоть бы контролировать себя учился! — гневался мастер.

Майяри согласно прищурилась, не обращая внимания, что мастер говорил о кое-ком другом. Самоуверенный выскочка из клана Вотых! Как он может так рисковать жизнью господина Шидая, который с такой теплотой и заботой относится к нему? Ну найдёт он укрытие, где держат Шидая, и что дальше? Преступники, наверное, уже осведомлены о потрясающей манере харена вести переговоры и просто прихлопнут лекаря, чтобы хоть как-то досадить. А у него же есть такое шикарное средство для обмена — она!

— Моё терпение лопнуло окончательно!

А она даже сделать ничего не может. У неё и плана-то нет, только камни, которые невесть зачем выманила у Рены. В тот момент затуманенному страхом разуму показалось, что это замечательная идея. Когда у неё ещё выпадет такой прекрасный случай разжиться материалом? Материал есть, а идей, как его использовать, нет.

— Едешь к бабке! — поставил жирную точку в разговоре мастер Дагрен.

— Но п… дядя! — Род умоляюще посмотрел на него.

— Можете с этой старой шантажисткой проворачивать что хотите, — мастер взмахом руки заставил племянника умолкнуть. — Завтра с утра собираешь вещи, и я отправлю их в Жаанидый.

Майяри вздрогнула, слегка оживилась и с интересом посмотрела на мастера.

— Ты же уедешь послезавтра, сразу после занятий. Ясно?!

— Дядя, я…

— Ясно или нет?!

Губы Рода задрожали, и он опустил голову.

До места нападения Ранхаш добрался быстро. Просто направил коня в ту сторону, куда должны были отправиться Шидай и Гварий, а затем свернул в неприметный проулок, место поворота в который было слишком уж натоптанным.

Варлай не приврал. Снег действительно был красным, даже багровым. Чёрный экипаж лежал на боку, отломанная дверца валялась в стороне, а лошадей успели выпрячь. То тут, то там из снега выглядывали кочаны капусты и темнела картошка.

— Харен? — в сторону примчавшегося оборотня обернулся данетий Трибан.

Ранхаш молча соскользнул с лошади и сразу же заглянул в нутро кареты, словно надеясь найти Шидая там. Но обнаружил только рассыпанную морковь.

— Я как узнал, сразу сам приехал, — Трибан неловко замялся и украдкой взглянул на непривычно взволнованного начальника.

— Уже что-то известно? — отрывисто поинтересовался Ранхаш.

— Да мало что… — данетий презрительно поморщился и недовольно окинул обшарпанные стены домов, что огораживали проулок. Стены были слепые, без окон. Только если дыра какая была, но в целом создавалось ощущение, что местные жильцы нарочно отвернулись от улочки.

— Местечко тут то ещё, — Трибан сплюнул и растёр сапогом плевок. — Лет пятьсот назад здесь провозили преступников к месту казни и запрет был строить дома окнами на эту сторону, чтоб лишнего не видели. Приговорённых здесь давно не возят, но название своё эта улица оправдывает. Тропа Швали! Ютится здесь беднота, которая промышляет грязными делишками. Добрую треть всех лихоимцев здесь ловим. Даже если кто-то что-то слышал, отбрехиваться будут, что тишь стояла, как в склепе.

Словно подтверждая его слова, до них донёсся дребезжащий испуганный голос.

— Ох, господин сыскарь, — горестно стонал тощий мужичок с редкой рыжеватой бородёнкой, — да сами ж знаете, какие тута места! Шум-то все слышали, да кто б осмелился нос сюда сунуть али ухо?

— Так, значит, что-то слышал? — сыскарь, плечистый русоволосый молодец, тяжело посмотрел на мужичка, но тот лишь выше вскинул голову и с вызовом глянул на него.

— Да все слышали! Тута лошади ржали и такой ор стоял, что глухой бы проникся. Но говорю ж, кто б осмелился сунуться? Порешили бы!

Ранхаш стремительно шагнул к допрашиваемому, и не успел тот даже испугаться, как его сгребли за грудки и, слегка приподняв, так тряхнули, что затрещал потрёпанный тулуп. Увидев перед собой насыщенно-янтарные глаза, мужичок вдруг почувствовал необъяснимый, почти животный страх и быстро затараторил:

— Да только одним глазком и видел, да и то ничё не понял! Какие-то бородатые кряжистые мужики напали на повозку. Ей-божиня-заступница, не знаю, кто такие! Не из нашей части города.

— Сколько их было? — тяжело спросил Ранхаш, продолжая держать свидетеля на весу.

— Вот… вот… — оборотень в замешательстве посмотрел на свои руки, но потом всё-таки показал шесть пальцев, — вроде стока. Не обессудь, господин! Счёту не обучен.

— За выпивку, небось, расплачиваться умеешь, — подошедший данетий мрачно прищурился, и мужичонка занервничал ещё сильнее.

— Так я на такие деньжищи и не пью… Ай-яй! — харен нетерпеливо тряхнул болтуна, и тот живо вспомнил, из-за чего висит над землёй. — Возницу они почти сразу смяли, а вот с господином изнутря, — он кивнул на карету, — не сразу у них сладилось. Тот почти стока положил, — оборотень показал четыре пальца, — но его всё равно по башке огрели и уволокли куда-то. Его и один из трупов. Остальных унесли какие-то живчики в плащах. Явились сразу, как бородачи скрылись. Лиц не видно, тока фигуры. Скажу вам, господин, хлипковаты были. Один из них хотел и возницей озаботиться, но тут городская стража голос подала. И какая курва их вызвала?! — искренне возмутился мужичок и почти тут же горестно охнул, сообразив, что с праведным негодованием стоило обождать.

Ранхаш отпустил его, и тот, плюхнувшись на задницу, поспешил отползти подальше. Смыться, впрочем, не успел. Дорогу ему заступил давешний сыскарь с явным намерением разжиться ещё какими-нибудь сведениями.

Данетий Трибан с одобрением посмотрел на харена. Именно так эту шваль допрашивать и надо.

— Что с Гварием? — коротко поинтересовался Ранхаш.

По его лицу было сложно понять, что именно с ним творится, но ноздри его часто подрагивали, а глаза утратили привычную холодность, превратившись в обжигающие угли.

— Час назад жив был. Сейчас уж не знаю как. Совсем плох был, когда мы его к лекарю доставили. Грудину и брюхо всё разодрали. И чего они сюда сунулись?

Ранхаш не сомневался, что у Шидая была причина поехать именно этим путём.

— Может, господин Шидай всё же вырвался? — Трибан почему-то смутно ощущал, что харена нужно как-то поддержать. — Я так понял, что оборотень он непростой, раз сыскарское дело ему знакомо.

— Я бы знал, — отрывисто бросил Ранхаш. — Он бы сразу мне сообщил. Он бы никогда не заставил переживать за себя так.

Ранхаш не стал добавлять, что Шидай не стал бы заставлять так переживать именно его.

— Что делать будем? — Трибан не спешил выступать с собственными предложениями. Лучше уж сперва начальника выслушать. — Не думаете, что расследование ограбления сокровищницы и похищение господина Шидая связаны? Очень похоже на то, что нас попытаются вынудить бросить расследование, угрожая его жизни.

— Сейчас мне нужен Арон Дебрий.

Приказ оказался совершенно неожиданным, данетий не смог скрыть своего удивления.

— Артефактчик? Вы думаете, что здесь, — он окинул взглядом окровавленный снег, — не обошлось без мага?

Жёлтые глаза нехорошо прищурились, и харен едва слышно, но очень уверенно выдохнул:

— Думаю.

Майяри старательно водила глазами по странице, начисто игнорируя маячившего у ближайшего стеллажа мужчину в чёрном. Охрана, видимо, решила не давать ей больше ни единой возможности нажить новые проблемы. Девушка и не возражала, так их хотя бы видно. Частично.

В библиотеку она ушла сразу же, как мастер Дагрен выдохся с нотациями и отпустил их на ужин. Местечко выбрала специально у окна, расположившись к нему так, чтобы дневной свет падал на страницы, но при этом ни охранник в библиотеке и ни те, кто мог наблюдать за ней в окно, не видели, что именно она читает. А «читала» она небольшие серёжки с маленькими, не больше гречишного зерна, апатитами зелёно-голубого цвета. Делая вид, что проводит пером по страницам, Майяри на самом деле царапала поверхность камней тончайшим металлическим остриём.

Впрочем, девушка была уверена, что зря переведёт материал. Нанося крохотные письмена на крохотные камни без увеличительного стекла дрожащими руками, можно даже не сомневаться в том, что выйдет халтурный одноразовый амулет. Если вообще что-то получится.

Майяри не сомневалась: что-то получится, но с другими её творениями эту поделку сравнить будет нельзя, а камни безвозвратно испортятся.

Серьги девушка прикрепила к бархатистой закладке, которую периодически перекладывала, когда переворачивала страницы. Охрана может что-то заподозрить, если она продолжит пялиться в один и тот же раздел. Камни царапались легко, мельчайшие крошки пылью оседали на пальцах, коротко, почти незаметно вспыхивали и впитывались в кожу. Момент слияния Майяри не чувствовала, драгоценная пыль была слишком мелка, чтобы ощутимо изменить в ней что-то, и даже не испытывала хоть какого-либо волнения. Страх за господина Шидая оказался куда сильнее страха стать тёмной.

Какого-либо особого плана у неё было. Голова совершенно отказывалась придумывать пути решения неожиданно возникшей проблемы. Она же ничего не знала. Ни где произошло похищение, ни как обстоят дела сейчас… Не знала ничего о злоумышленниках! Главная загвоздка состояла как раз в том, что она не знала, куда двигаться. Ну выберется она с территории школы, а дальше? Сколько Майяри ни думала, но решения не находила. Может, действительно довериться харену?

Воспоминание о господине Ранхаше чуть не угробило камень. Майяри едва успела спохватиться и отстранить перо, чтобы не раскрошить свои труды. Внутри вскипела злость, и девушка едва не отшвырнула книгу вместе с серёжками. Харен из тех, кто всегда готов рисковать! Конечно же, он не станет договариваться с преступниками и постарается и её оставить, и господина Шидая выручить. Только лекаря могут убить раньше, чем помощь подоспеет.

А что может сделать она? Сбежать из школы, выйти на самую людную площадь и закричать, что, мол, я здесь, приходите и заберите меня? Раз она не может их найти, так пусть они сами её найдут. Бредовая, дурная, откровенно смехотворная идея. Единственная идея.

Майяри опять пришлось отстранить перо, а потом перевернуть страницу, переместив заодно и закладку. Тот камень, что она ещё не успела исцарапать, блестел маленькой звёздочкой и загадочно отливал то зеленью, то голубизной. Майяри не очень любила апатиты. Мягкие, легко крошатся, портятся, амулеты из них недолговечные… Не любила она их ещё и за то, что остальные хаги относились к этому камню с большим расположением. Посмеиваясь, они называли самих себя апатитами, потому что так же, как и этот минерал, который порой притворялся другими камнями, сами обманывали окружающих, выдавая себя за тех, кем не являлись.

Майяри сама обманывала и так часто врала, что уже даже не могла понять, есть ли в ней хоть что-то настоящее, правдивое. Училась врать, умалчивать, обманывать, хитрить с десяти лет. Говорила не то, что думает, притворялась той, кем на самом деле не хотела быть; она успела примерить на себя множество масок и образов… Да она самый настоящий апатит[1]!

Взгляд её притянулся к окну, привлечённый ярким пятном. Маленькая лисичка опрометью неслась через парк, пытаясь спасти свой длинный пушистый хвост. Следом за ней огромными скачками нёсся барс с такой довольной мордой, что Майяри невольно улыбнулась. У рыжей беглянки не было ни шанса! Кот нагнал её, и плутовка ухнула под его лапами в сугроб. Голова барса нырнула за ней и, судя по подрагивающим ушам, начала насмерть зализывать. Майяри с тоской припомнила, что когда-то и она вот так лежала лицом в сугробе, а придурковатый кот старательно зализывал юбку ей на голову. Но тоска не была острой, переживания за господина Шидая сгладили даже её.

Ошалевшая от привалившей любви лисичка попыталась проскользнуть под снежным настом и выбраться на свободу, но барс осторожно перехватил её зубами поперёк туловища и потащил жёнушку в укромный уголок, чтобы спокойно и тщательно вылизать все её крохотные лапки и пока ещё пушистый хвост.

Майяри опять перевела взгляд на книгу и поджала губы, уставившись на поблёскивающие камни. Не нравятся ей апатиты. Они крошатся.

В доме Арона Дебрия царил полный разгром. По гостиной словно войско прошлось: из целой мебели остался только опрокинутый стул, всё остальное было разнесено в щепки; драпировка стен свисала лохмотьями; изысканная стеклянная люстра покоилась в осколках посреди комнаты; на потолке темнели какие-то подозрительные пятна, а по полу к двери тянулась широкая кровяная полоса, ползущая дальше через весь холл на улицу, где и обрывалась.

Ранхаш переступил через разломанную бандуру и бросил взгляд в окно, где в лунном свете красовался заснеженными деревьями парк. Поместье Арона Дебрия отличалось скромными размерами в сравнении с другими богатыми соседями, но имело высокую и надёжную каменную стену вместо ограды. Соседи, конечно же, никакого подозрительного шума не слышали. Судя по полосе крови, нападение произошло ещё ночью, в самый глухой час, когда приличные горожане спокойно спали, и застало хозяина дома за разбором корреспонденции: на полу в изобилии валялись письма, листы бумаги и чернела внушительная лужа чернил, куда уже умудрился наступить один неосмотрительный сыскарь. Данетий Трибан едва в окно его за это не выбросил.

— Видать, действительно маги замешаны, — мрачно процедил Трибан, — раз кто-то угрохал единственного нормального артефактчика в городе.

В смерти рыжеволосого лиса Арона он ничуть не сомневался: полоса крови говорила о том, что в самой жертве её осталось слишком мало, чтобы та могла жить.

Сыскари (за исключением «бастрючего разгильдяя», умудрившегося вляпаться в чернила) быстро и осторожно осматривали место преступления, пытаясь найти хоть какие-то зацепки. В холле уже обнаружили отпечаток сапога, который никак не мог принадлежать хозяину дома. Слуг (по словам перепуганной кухарки, горничной и лакея) артефактчик отпустил ещё прошлым вечером, дав им выходной на два дня. Он, мол, собирался на каких-то розыскных мероприятиях пропадать.

Ранхаш ещё раз окинул комнату взглядом и задержался на картине, что висела прямо над камином. На полотне была изображена симпатичная рыжеволосая женщина с мальчиком лет десяти на коленях. В мальчике харен с некоторым трудом опознал Арона: то ли тот так сильно изменился с возрастом, то ли художник был не особенно искусен. Правда, взгляд у мальчишки был таким же, как и у взрослого: хитрый, немного шкодливый, с весёлыми искорками.

— Мать, — данетий заметил, куда направлен взор харена. — Его отец рано умер, и она растила его и его сестру в одиночку. Очень сильная женщина была, но вот здоровье подвело. Умерла лет пятьдесят назад. Старшая сестра, тогда уже замужняя, пристроила Арона в жаанидыйскую школу магии. Но он вроде бы не закончил её. Сестра с мужем погибли, и Арон взял на себя заботу о племяннице и опять вернулся сюда. Даже не знаю, как теперь девчонке об этом сказать… — Трибан обвёл растерянным взором беспорядок.

Всё это Ранхаш знал. Успел навести справки.

— А каковы у господина Арона были отношения с местным лекарем?

— Чего? — данетий непонимающе уставился на харена. Это-то ему зачем? — Да нормальные. У Арона племянница, когда они только приехали, болела постоянно, так что ему ссориться с лекарем было не с руки. Да и сам он нередко к нему обращался. Артефактчик же! Вечно у него что-то в лаборатории бабахало и горело, и частенько горел он сам. А что не так?

Ранхаш молча повёл шеей и направился на выход, так ничего и не ответив.

Согласно данным, что собрали «тени», Арон Дебрий действительно болел в то время, когда произошло ограбление. Но к лекарю он не обращался.

[1] Апатит — название «апатит» происходит от древнегреческого слова «апатао» — «обманываю». Назван этот камень так, оттого что его легко спутать с другими минералами, например, турмалином или бериллом. Отсюда и аналогия с хаги, которые часто скрывают, кем являются на самом деле, от представителей других рас.

Глава 67. Приманка забрасывает удочку

Спала Майяри отвратительно. Первую треть ночи она, почти не отрываясь, пялилась на спящего на соседней кровати господина Дагрена, отчего тот беспокойно вертелся с боку на бок, а оставшиеся две трети то забывалась мерзкой, с кошмарами, полудрёмой, то, накрывшись одеялом с головой, прижималась щекой к яйцам или щупала уголок спрятанной под подушкой книги. Четкого плана в голове так и не появилось, отчего девушка ощущала себя так, словно бы висела над пропастью. Одно неверное движение, и жизнь твоя оборвётся быстро и без какой-либо пользы.

Мастер Дагрен об исчезновении Шидая узнал уже к вечеру. Харен не стал специально сообщать ему об этом, но оборотни мастера донесли о поисках, которые развернул господин Ранхаш. Для местных жителей они были незаметны, харен не рисковал слишком светиться, но с посыльным мастера его оборотни информацией поделились. Откровенно паршивая ситуация! Дагрен вроде бы и переживал за своего друга и в то же время мысли не допускал, что с тем может что-то случиться. Шидай — тот ещё пройдоха, способный вывернуться из любого дерьма, да и ещё пользу для себя в процессе извлечь. Но друг был всё же уже не молод…

С Шидаем Дагрен дружил последние пятьсот лет и успел повидать в его разных состояниях: и беззаботным счастливым семьянином, и беспробудным пьяницей, ввязывающимся в любые неприятности, и заботливым папашей для чужого ребёнка… Дагрен старательно поддерживал его в тяжёлые времена, а сам Шидай помог справиться ему со смертью горячо любимой жены, которая оставила его с малышкой-дочерью слишком рано. Шидай из друга давно превратился в самого настоящего брата, и сидеть рядом с Майяри в то время как Ранхаш ищет пропавшего по всему городу, было неимоверно тяжело. И, как подозревал мастер, девчонке тоже было тяжело сидеть на месте, так что следить за ней следовало с удвоенной силой.

Впрочем, никаких попыток к побегу девчонка не предпринимала и вообще выглядела неважно: взгляд потухший, под глазами тёмные круги, а в зрачках стеклянное безразличие. За всё утро она не сказала ни слова. Какая-то живость на её лице появилась только тогда, когда Дагрен напомнил мрачному Роду, чтобы тот к вечеру собрал свои вещи в сундук.

Все обычные утренние занятия отменили — мастера отправились подготавливать территорию школы к предстоящему празднику — и большинство учеников ушли гулять в город. Но классу Майяри подготовили иную участь: недовольно застонавших учеников злорадствующий мастер Милим отправил на занятия к мастеру Лодару.

Мастер Лодар встретил их, а особливо Рода и Майяри, тяжёлым взглядом.

— Так… Ещё и явиться на занятия посмела, — глаза мастера прищурились, но Майяри, ничуть не испугавшись, посмотрела в ответ не менее мрачно. — Я в прошлый раз тебе что сказал?

Майяри неохотно задумалась.

— На выход, — припомнила она их последнюю встречу в подземелье.

Одноклассники сдержанно фыркнули от смеха.

— Жрать! — рявкнул мастер Лодар. — И нехрен сюда соваться, пока задница на прежнем месте не появится.

Сдерживать смех парням стало сложнее, и они закашляли.

— А зачем она мне в бою? — дерзко спросила девушка.

— Она тебе нужна затем, чтобы в бой тебя никто не пустил, — глубокомысленно заявил мастер и ткнул пальцем в сторону трапезной.

— Так она и в бою не оплошает, — нагло заявил один из парней по имени, вроде бы, Тииш. — Роду она накостыляла будь здоров.

— Да там Рена ещё круче отличилась!

Здесь парни сдерживаться не стали и обидно загоготали, поглядывая на насупившегося Рода.

— Цыц! — под суровым взглядом мастера веселье мгновенно захлебнулось. — С копьём бы она ещё управлялась так же хорошо, как с кинжалами, а то опять только с десятой попытки зачёт сдаст.

— Если вы меня и дальше от занятий будет отстранять, то я его вообще не сдам, — мрачно предсказала Майяри.

— А ты ограбь что-нибудь ещё, и сдавать ничего не придётся, — пошутил высокий белобрысый парень.

Шутка оказалась неудачной. В мгновенно наступившей тишине юморист тут же смекнул, что язык следовало прикусить, но мастер Лодар уже перевёл на него тяжёлый взгляд.

— Я смотрю, вы не хуже баб продолжаете распространять досужие слухи? Сказано же, невиновна! Какого Тёмного языками продолжаете трепаться?

— Ну, мастер, — рискнул заступиться за друга рыжеволосый парнишка, — слухи-то разные гуляют. Пойди пойми, что правда, а что ложь, которой законники для выгоды вышестоящих истину прикрывают.

— Ты. Иди сюда.

Рыжий опасливо посмотрел на мастера, но всё же подошёл.

— И ты, — мрачный взгляд достался уже Майяри.

Уже развернувшаяся в сторону трапезной девушка неохотно приблизилась.

— А теперь слушай мой приказ, — рыжий вздрогнул. — Ударь её.

— Что? — вытаращил глаза парень.

— Ударь, — спокойно повторил мастер.

Майяри с возмущением уставилась на него. Это за что её сейчас бить будут?

Рыжий немного помялся и всё-таки несильно пихнул девушку кулаком в плечо.

— А теперь ты его!

Внутри всплеснулась злость, и Майяри с силой сжала кулаки, разгневанно уставившись на мастера Лодара. Это он ей так за вчерашнее мстит? Некоторое время они смотрели друг на друга, а затем оборотень перевёл взгляд на рыжего и ошарашил того:

— Вот поэтому она ограбить и не могла. Тебе приказали — ты ударил. Ей тоже приказали, но она не ударила. Благородства в ней побольше будет, а оно плохо сочетается с тупыми приказами и такой низостью, как грабёж.

Уязвлённый парень вспыхнул пятнами, а одноклассники посмотрели на него с сочувствием и смущением: сами-то они, наверное, поступили также.

— Всё, топай отсюда, — мастер махнул рукой Майяри, и та, продолжая стискивать кулаки, направилась прочь с поля.

Тёмные! Она едва не ударила преподавателя! Вот бы он был удивлён её благородством.

Остаток дня Майяри провела в полном одиночестве в покоях мастера Дагрена. Задёрнув все занавески, девушка уселась в углу за одной из кроватей и, прижав колени к груди, апатично уставилась в одну точку. Несколько раз к ней заглядывали обеспокоенные охранники и первый раз, не рассмотрев её за кроватью, едва не подняли панику.

— Госпожа, вы б на кровать, что ли, пересели, — неловко пробормотал охранник, смущённый собственной заботливостью.

После полудня пришёл господин Дагрен, которому охрана, видимо, пожаловалась на свою подопечную. С тяжёлым вздохом присев рядом с ней на корточки, мастер с жалостью посмотрел на неё, а затем неожиданно притянул к себе на грудь и утешающе погладил по спине.

— Шидай — хитроумный Тёмный дух. Не переживай за него, он-то точно выкрутится.

Слова мастера звучали убедительно, и Майяри вдруг ощутила вину перед оборотнем за свой план. В горле застрял ком, и она едва позорно не разревелась. Захотелось признаться ему во всех своих замыслах, размазывая по лицу сопли и слёзы, но девушка вовремя напомнила себе, что господина Дагрена более расстроит смерть господина Шидая, чем её. Она-то всего лишь девчонка, за которой ему поручили присмотреть, а вот господин Шидай — друг. Самый настоящий друг.

Мастер на руках отнёс её в постель и, укрыв одеялом, вышел.

Через полчаса явился сердитый как оса Род. Пнув порог, мальчишка, что-то злобно бурча под нос, направился в свою комнату. Раздался грохот придвигаемого сундука. Ещё через полчаса в апартаменты мастера явились оборотни с ещё парочкой сундуков. Майяри притворилась спящей и не вздрогнула даже тогда, когда в очередной раз пришёл охранник и через одеяло пощупал её, убеждаясь в её реальности. Какие все мнительные стали после её прошлого побега.

Род грохотал в своей комнате ещё полчаса, после чего затих. Майяри мысленно подгоняла его на ужин. Пусть идёт уже куда-нибудь! Если он сейчас не свалит, то весь её и без того не самый удачный замысел полетит к Тёмным, а другой план она придумать так и не успела. Эх, раньше она слишком полагалась на свои силы, присущие ей от рождения как хаги!

В оконное стекло что-то врезалось, и до слуха Майяри донёсся громогласный вопль Мадиша.

— Майя-а-а-ри! Пошли с нами на площадь! Там сейчас такая веселуха!

Этот придурок вообще думает, как она на площадь пойдёт? Да даже если её выпустят, то в сопровождении дадут такую толпу охраны, что она вполне успешно сойдёт за хайрени, инкогнито выбравшейся в люди. Встав, Майяри бесшумно подошла к окну и слегка отодвинула занавесь. На улице уже сгущались сумерки, но парк, стараниями преподавателей украшенный сотнями магических шаров, сиял и переливался, как выставленная на солнце шкатулка с драгоценностями. Мадиш стоял чуть впереди всей компании, в которую входили Эдар, Лирой и даже Рена с Виидашем, и с широкой улыбкой ждал ответа подруги.

— Куда она пойдёт, идиот?! — рявкнул из соседнего окна Род. — Совсем, что ли, ополоумел? Кто её отпустит?

Мадиш аж отшатнулся. На мгновение ему показалось, что он наткнулся на брата одной из своих возлюбленных.

— Пусть она сама ответит! — пришёл в себя оборотень.

— Чего она тебе ответит?! Она вообще после разговора с хареном какая-то дурная стала: спит и ни с кем говорить не хочет.

— Ого! — Мадиш в предвкушении потёр руки. — Я так чую, что нам надо вызволять подругу.

До слуха Майяри из коридора донёсся горестный стон: видимо, её охрану Мадиш тоже уже достал. Как и друзей. Лирой и Эдар взглянули на него с усталой обречённостью.

Майяри, уже не скрываясь, встала перед окном и, поймав радостный взгляд Мадиша, сурово и непреклонно провела пальцем по горлу. И невозмутимо удалилась.

— Похоже, она не хочет, — смущённо пробасил Эдар.

Охранник заглянул в комнату как раз в тот момент, когда девушка опять забиралась под одеяло.

— Ну тогда ты, Род, пошли с нами, — неожиданно предложил Мадиш.

— Я? — обалдел тот. — Да с чего бы это мне с вами шататься?

— А ты чё, с кем-то ещё помимо нас ладишь? — язвительно отозвался Мадиш.

Судя по воцарившемуся молчанию, Род малость ошеломился, узнав, что он с кем-то ладит. Майяри ему даже посочувствовала, припомнив, что сама не собиралась дружить с этими прохиндеями.

— Давай, белобрысый, тащи свою конопатую физиономию вниз! — скомандовал Мадиш. — Хоть на праздничный город посмотришь.

— Хватит уже мяться! — пробасил Эдар, больше других не любивший ждать. — Одевайся уже и спускайся. Чё ломаешься, как девчонка?

— Да щас! — огрызнулся Род. В голосе его чувствовались смущение и растерянность. — Шапку только найду.

Мысленно возликовавшая Майяри подумала, что всё-таки неплохо иметь таких дурных друзей.

Уже через минуту Род вылетел из своей комнаты, на ходу вдевая руки в рукава полушубка. У выхода его остановила бдительная охрана, пропустившая его дальше только после того, как убедилась, что это действительно он, а не замаскировавшаяся Майяри.

Прождав для верности ещё пятнадцать минут, Майяри встала и несколько раз прошлась по комнате. Присмотрелась к двери и, убедившись, что там нет дырок, через которые за ней могли подсматривать, осторожно направилась к спальне Рода. Окна там были тоже завешены. Видимо, расстроенный отъездом Род решил посидеть в темноте, упиваясь жалостью к себе. На полу Майяри различила три внушительных сундука и, присев рядом с самым большим из них, подняла крышку. Ух, лишь бы охрана сейчас не заглянула.

Вещи в сундук были покиданы как попало. В самом низу Майяри нащупала стопки книг и поспешила их достать, после чего быстренько, с оглядкой на дверь, перетаскала к себе под одеяло. Затем уже она сгребла ворох одежды, что лежал в сундуке сверху, и опять оттащила на свою кровать, где под одеялом любовно обернула книги тряпками, стараясь придать им схожесть с человеческим телом. Внешне получалось правдоподобно, но вот на ощупь — нет. Искренне раздосадованная Майяри с ненавистью посмотрела на ограничивающие её браслеты, которые не позволят ей поддержать более-менее крепкий каркас из магических нитей на расстоянии, но тут же обругала себя и велела учиться полагаться на мозги. Хотя сейчас её не покидало ощущение, что более всего она полагалась на удачу — даму весьма своевольную.

Закончив мастерить силуэт, Майяри вместо головы положила на подушку валик из одежды и наполовину прикрыла его одеялом. Для завершения сходства девушка отхватила найденным в комнате Рода ножом треть косы и оживила «голову» волосами. Оставшиеся две трети она поспешила стянуть лентой, чтобы не мешались. И поспешила обратно в комнату Рода. Её не покидало ощущение, что она опаздывает.

Приподняв оставшуюся одежду, Майяри осторожно забралась под неё, укрылась почти на половину и только после этого опустила сверху крышку. Накрываться одеждой она продолжила уже в скрюченной позе.

Едва она завершила копошиться, как раздался скрип двери и девушка похолодела. Если это охрана со своей проверкой, то всё пропало. Но шаги направились прямиком к сундукам, и через мгновение Майяри почувствовала, что её подняли. Прижав руку к груди, где быстро и гулко стучало сердце, девушка зажмурилась и вознесла редкую молитву к богам. К Тёмным богам. Светлые разумники вряд ли отнесутся к ней с пониманием.

Майяри с замиранием прислушивалась к своим ощущениям, которые говорили ей, что вот они миновали коридор и начали спускаться по лестнице, а вот наконец-то вышли на улицу. Короткий взлёт, от которого внизу живота предательски ёкнуло, и сундук бухнулся на что-то деревянное. Несколько минут Майяри прислушивалась к лошадиному фырканью и чувствовала, как в сундук наползает зимняя свежесть, а потом рядом грохнулся второй. Притащив третий сундук, носильщики обменялись короткими фразами, и один из них забрался на козлы — экипаж покачнулся, когда он сел, — и подстегнул лошадей.

У ворот, к ужасу девушки, их остановили.

— Досмотр. Что везёшь?

— Вещички племянника господина, — отозвался возница. — Отправляет всё-таки поганца обратно в Жаанидый.

— Давно пора, — одобрительно прогудел стражник. — Ладно, открывай. Надо убедиться, что там ничего такого не вывозится.

Майяри обмерла.

Боги, вероятно именно Тёмные, решили поиздеваться, поэтому до сундука, где схоронилась девушка, стражники добрались в последнюю очередь. Майяри, прислушиваясь к тому, как оборотни ворошат вещи, с содроганием осознала, что её точно найдут. Да по-другому и быть не могло! Какой план, такие и последствия.

Когда крышку её схрона наконец-то подняли, Майяри с содроганием решила, что плохо прикрылась: очень уж светло стало. Но потом поняла, что это светляк почти опустился внутрь. Она с обречённостью ожидала, что сейчас её нащупают чужие пальцы и выволокут наружу, но стража почему-то не спешила совершать досмотр.

— А это-то ему зачем? — наконец озадаченно протянул один из них.

— Мож, девчонка какая подарила? — предположил его товарищ.

Ещё немного озадаченно помолчав, они наконец захлопнули крышку и дали вознице добро на выезд. Не верящая своей удаче Майяри с запозданием поблагодарила богов и на будущее, если оно у неё будет, велела себе не ругать их за такие мелкие нервотрепательные моменты, как с досмотром. Должны же они были как-то отблагодарить себя за милость.

Оборотень неслышно, чтобы не беспокоить сон охраняемой госпожи, прошёл в комнату и склонился над кроватью, привычно втягивая носом воздух. Запаха он не почуял, что заставило его поморщиться от досады, но вот в темноте видел неплохо. Осмотрев прикрытое тело одеялом, мужчина не постеснялся потрогать спящую за плечо, и брови его сошлись на переносице. Рука переместилась на голову спящей, и оборотень поднял к глазам клок волос. Досадливо зашипев, он тут же отбросил одеяло и, увидев кучу чего-то, но точно не девушку, метнулся к окну отодвинуть занавеси. Парковый свет залил комнату, и мужчина хищно осмотрел каждый угол, заглянул под кровати и, проверив все шкафы, бросился в комнату Рода.

Там девушки тоже не оказалось. И в третьей пустующей комнате её тоже не было.

— Собираемся! — коротко приказал четверым оборотням мужчина, вылетая в коридор. — Она всё-таки сбежала!

Из сундука Майяри рискнула выбраться только через десять минут. Дольше сидеть побоялась. Вдруг её побег уже раскрылся и разъярённый мастер Дагрен несётся за ней. Возница, почувствовав движение на телеге, обернулся и досадливо помянул Тёмных, когда в лицо ему прилетели белые кружевные девчачьи панталончики. Отбросив их, мужчина увидел, что один из сундуков распахнут и ветер разнёс лежащую в нём одежду по всей улице. Пока он цветисто выражал всё, что думает об увиденном, Майяри успела юркнуть в проулок и, подхватив юбки, что есть сил припустить в сторону одной из самых оживлённых площадей.

Холод мгновенно впился в её шею и руки, и Майяри в очередной раз порадовалась, что платье на ней тёплое, шерстяное. Полушубок она, конечно же, с собой в сундук тащить на стала, в нём бы и не влезла. Ох, видел бы её сейчас господин Шидай! Наверняка бы промыл все мозги.

Воспоминание о лекаре остро кольнуло и придало девушке сил. До площади она добежала на каких-то двадцать минут, но сливаться с толпой не стала. Вместо этого она достала из кармана одну из серёжек и нырнула в едва заметный переулок.

Через минуту по улице прокатил страшный, скрежещущий ор:

— Амайярида Мыйм сбежала!

Крик не смог перебить шум и гам, царившие на площади, но горожане, толпившиеся по окраине, вздрогнули и, обеспокоенно переглянувшись в поисках стражника, который проорал это, зашептались.

Майяри же уже бежала к следующей площади. Вскоре весь город будет судачить о её побеге, донося эту весть до всех нужных ушей и разрушая даже тот блеклый образ репутации, что у неё всё ещё оставался.

Глава 68. Защитник

Сознание медленно прояснялось, но очертания предметов, скрытых в полумраке, всё ещё ускользали от внимания. Разум находился в состоянии, подобном полудрёме, и реальность от сна почти не отличалась. Шидай шевельнулся, и до слуха донёсся не очень мелодичный звон цепей. Почему-то этот звук слегка развеял муть в голове. Лекарь осознал, что мечется в бреду, и попытался прошептать лечебное заклятие для снятия жара. Температура тела понизилась, и стало слишком холодно. Появилось ощущение, что запястья закованы в лёд.

Тряхнув головой, Шидай попытался всё-таки прорваться в реальность. Перед глазами замелькали картинки то ли воспоминаний, то ли воображения. Кровавые сцены боя. Он рвал кого-то руками, расшвыривал, ломал кости… В его жизни было столько боёв, к какому эпизоду относятся эти картинки? Может, к тому моменту, когда он пытался прорваться в осаждённый дом? Сердце сжалось от осознания, что он уже опоздал.

Раздался шаркающий звук, и Шидай вскинул голову. Перед глазами размытыми пятнами закачались отсыревшие стены тёмного помещения, а к ощущениям добавилась тянущая боль в заломленных и затёкших руках. Вспомнились уже другие ощущения, вероятно, запомнившиеся из бредовых сновидений: вслед за шагами появляется тёмный силуэт, горячие пальцы касаются его висков и проясняющееся сознание опять уплывает в дымку небытия.

Но в этот раз шаги не приблизились. Замерли, и до слуха донёсся неясный гул голосов. Голова продолжала проясняться, и Шидай наконец понял, что кровавые картинки перед глазами — это воспоминания весьма недалёкого прошлого. На них с Гварием напали в тот момент, когда они неслись к Ранхашу, чтобы сообщить важную новость. Шидай даже припоминал, что почти сумел отбиться, но вот что произошло дальше? По голове его, что ли, ударили? Вроде не болит. Но вот пить хотелось просто жуть.

Вместе с естественными потребностями проснулась и способность соображать. Шидай обнаружил, что висит на цепях, прикованных к стене. Цепи не самые крепкие, видать, для скота или подъёма тяжестей. Кандалов у них не было, поэтому звенья опоясывали руки до самых плеч, как путы. С трудом мужчина поднялся на дрожащие ноги, и мышцы охватило пламя прилившей крови.

Похоже, гостит он здесь уже долго. Ранхаш, наверное, известись успел, он нервный мальчик. Шидай попытался припомнить, сколько раз в его «бреду» появлялись горячие пальцы, и припомнил около трёх раз. Кто-то приходил с какой-то периодичностью и отправлял его в небытие, но в этот раз он почему-то не пришёл. Задерживается или его что-то отвлекло? В любом случае со следующим сеансом укрощения он уже опоздал.

Немного размявшись и придя в себя, Шидай прислушался к голосам, идущим из-за массивной двери, и предположил, что охранников у него всего два. На мгновение даже стало как-то обидно. Он вроде в бою должен был заслужить более серьёзное отношение. Ну да боги с ними, быстрее выберется.

Услышав скрежет вырываемых из каменной стены железных креплений, двое бородатых мужчин встрепенулись и бросились к узнику. Заскочили они как раз в тот момент, когда Шидай деловито срывал со своих рук звенья цепи. Увидев охрану, лекарь пошатнулся, неловко шагнул в сторону и мучительно свёл брови на переносице, пытаясь сфокусировать зрение.

— Прочухался, тварюка! — злобно сплюнул один из бородачей. — Заходи справа. Утихомирим его по-своему.

Особо не опасаясь плохо соображающего узника, мужчины обошли его с двух сторон и, выставив вперёд руки, двинулись к нему. Шидай перестал срывать цепи с рук и, казалось, озадаченно посмотрел на оборотней. Звенья тихо зашелестели, и лекарь поднял над полом железный штырь, вырванный вместе с куском стены. Слегка качнув цепь, Шидай вдруг выбросил её вперёд, метя железным штырём в оборотня, что заходил справа. Дрожащие руки оказались плохим помощником. Бородачу даже уворачиваться не пришлось, каменный огрызок едва зацепил его ухо и улетел куда за плечо. Лекарь резко дёрнул цепь на себя, и противник неожиданно почувствовал прикосновение холодного железа к шее. В следующий миг звенья захлестнули его горло, тяжёлый набалдашник штыря упал на грудь, а Шидай с силой дёрнул цепь на себя. Захрипевший охранник схватился за шею и, повалившись на пол, засучил ногами, пытаясь отползти от поймавшего его лекаря.

Второй бородач с рыком бросился на отвлёкшегося узника, и увернуться от ножа тот успел не иначе, как чудом. Выпустив цепь, Шидай пьяно отшатнулся к стене, споткнулся и с размаху уселся в нишу. Охранник проворно подскочил ближе, лезвие хищно устремилось к голени лекаря, но тот успел поджать её, а затем и выпрямить. Пятка с хрустом, ломая пуговицы, врезалась нападавшему под дых, а затем и в челюсть, опрокидывая его на спину. Бородач даже не успел перевернуться, как нога лекаря с силой ударила его в грудь, ломая рёбра, а затем, наступив, повернулась так, что сломанные кости, как ножи, вошли в сердце и лёгкие.

Пошатываясь, Шидай отошёл от хрипящего противника и шагнул к другому. К его глубокому сожалению, тот оказался мёртв.

— Что ж у вас шеи-то какие хрупкие? — досадливо посетовал лекарь, пытаясь прощупать пульс.

Тёмные! А он-то думал «языка» Ранхашу притащить.

Приглядевшись, Шидай заметил, что у мёртвого как-то подозрительно сборится борода, и потянул её за кончик. С некоторым сопротивлением растительность отлепилась от лица, открывая совершенно безволосый подбородок. Шидай присмотрелся, но ничего знакомого в чертах убитого не обнаружил. А вот городская стража, лучше знакомая с жителями города, возможно, углядела бы что-то знакомое. С собой его, что ли, утащить?

Шидай поднялся, покачнулся и понял, что себя едва утащит. Эти пусть здесь лежат, выбраться и найти Ранхаша сейчас важнее.

За дверью оказалась лестница, по которой оборотень кое-как поднялся в помещение, скудно освещённое лунным светом через пустые глазницы окон. Одного взгляда хватило, чтобы понять, что это всего лишь заброшенный дом, в котором уже никто давным-давно не живёт. Вывалившись через окно наружу, лекарь с наслаждением вдохнул бодрящий морозный воздух и начал горстями запихивать в рот снег.

Весть о побеге Амайяриды настигла харена на другом конце города и только через полтора часа после побега девушки. Посыльный от господина Дагрена долго искал мечущегося по всему городу уже вторые сутки харена, а найдя — пожалел.

От столь своевременной новости глаза начальника сыскарей, казалось, налились внутренним жаром. Затем произошло невиданное ранее чудо: харен выругался.

— …прибью! — закончил он цветистую тираду. — Рладай!

Оборотень мгновенно явился на зов.

— Отряди оборотней на поиски этой идиотки! — отрывисто приказал Ранхаш.

У него самого времени искать её не было и отрываться от поисков Шидая ради неё он не собирался.

Рладай уже собирался исчезнуть, как его оставил весёлый голос.

— Ранхаш, ты чего это такой взъерошенный?

Ранхаш застыл, чувствуя, как внутри медленно распускается узел напряжения. В груди едва заметно всплеснулась волна облегчения. Лицо Рладая и вовсе озарилось счастливой улыбкой.

С крыши ближайшего дома не очень ловко спрыгнул Шидай. Ноги его подвели, и лекарь уселся прямо на снег, но ничуть от этого не опечалился.

— О боги, как я устал! — простонал он. — Ты чего так по городу мотаешься? Знаешь, как старику было тяжело тебя догнать?

Шидай выглядел настолько беззаботно и беспечно, что Ранхаш на мгновение ощутил обиду — чувство, почти забытое им.

— Где ты был? — сквозь зубы процедил он.

— О, меня зазвали в гости и никак не хотели отпускать. Насилу вырвался. Переживал? — глаза лекаря ехидно сверкнули, и Ранхаш поджал губы. — Надеюсь, несильно переживал, не до…

— Не до, — жёстко оборвал его харен и, приблизившись, помог встать. — Что произошло?

— Услышал кое-что, не предназначенное для моих ушей, — тихо ответил ему Шидай, наваливаясь на предоставленное ему плечо. — Но по дороге к тебе меня перехватили. Я так понимаю, у вас здесь произошло что-то серьёзное и помимо моей отлучки?

— Майяри сбежала, — неохотно ответил Ранхаш. — Она решила, что преступники используют тебя, чтобы надавить на меня, и полетела тебя спасать.

Улыбка медленно исчезла с лица лекаря, и он помрачнел. Ранхаш был прав, идею девушки он не оценил.

— Лично выпорю поганку, когда найдём! — пообещал Шидай. — Надо прочесать город и отловить её раньше, чем она успеет натворить глупостей. И нужно задержать Арона Дебрия!

Ранхаш поджал губы и неохотно выдавил:

— Он улизнул. В доме погром, словно его убили, но я в это не верю. «Тени» пытаются найти его след, но пока безрезультатно.

— А его племянница?

— Следим.

— Вот Тёмные! Стоит мне отлучиться, как вы начинаете знатно веселиться, — Шидай отпустил плечо господина и вполне бодро шагнул вперёд. — Ты, ты и ты. За мной. Мы осмотрим западную часть города. Заодно заглянем в местечко, где я всё это время гостил.

Более ничего не говоря господину, лекарь вместе с выбранными оборотнями скользнул во тьму. Ранхаш проводил его взглядом, затем знаком разделил оставшихся оборотней на две части и направил их на восток и юг. Сам же он в одиночку повернул на север и хищно раздул ноздри. Возможно, ему это только казалось, но он словно бы чуял лёгкий аромат лета.

Вид из-за печной трубы открывался замечательный. Майяри сидела на крыше высокого дома недалеко от последней, третьей площади, где она активировала свой громкоголосый амулет, и внимательно наблюдала на снующими горожанами. Большинство из них спешило на красочное представление, что шло в данный момент на площади. Меньшая часть неспешно расходилась по домам либо же направлялась в гости к родственникам и знакомым. На фоне эти праздных фигурок городская стража особенно выделялась, но к ним Майяри не торопилась, выискивая каких-нибудь подозрительных типов. Они наверняка будут действовать с осторожностью, боясь угодить в ловушку харена. Вдруг её якобы побег — его рук дело?

Девушка покрепче прижалась к тёплой трубе и обхватила себя за плечи. Ветер по крышам тянул совсем ледяной. Вдруг на соседней кровле появилась одинокая фигурка, и Майяри даже оторопела от ужаса, решив, что харен её уже нашёл. Но через минуту она поняла, что это просто стражник, который так же, как и она, решил, что сверху обзор лучше.

Майяри с сомнением посмотрела на подол своего платья, к изнанке которого прикрепила вторую из серёжек. Не надеясь на свои сильно урезанные силы, она всё же решила оставить харену возможность найти её и вытащить хотя бы господина Шидая и заключила в оставшийся камень собственный запах. Настоящий запах, но ощущающийся так отрывисто, словно она подцепила его на улице и он вот-вот развеется.

Взгляд её привлекли трое бородатых мужчин, Майяри слегка подалась вперёд, присматриваясь к ним. В целом ничего подозрительного в них не было, но схожесть, которую им придавали одинаковые бороды, почему-то нехорошо цепляла. Они шагали по одной из улочек и, весело пересмеиваясь, как будто бы походя бросали вокруг взгляды.

Майяри понаблюдала за ними ещё несколько минут и ещё больше уверилась в своих подозрениях. Мужчины, словно прогуливаясь, одну за другой обходили все улочки и переулочки, игнорируя ярко освещённые питейные заведения и призывно голосящую площадь.

Перекатившись к краю крыши, девушка, ловко цепляясь за кровлю, карнизы и оконные откосы, спустилась вниз и спрыгнула в высокий сугроб.

Мужчин ей пришлось догонять, потом обходить по окраинному проулку, чтобы оказаться прямо перед ними и спокойно выйти им навстречу.

В первое мгновение ей показалось, что она всё-таки ошиблась. Мужчины мазнули по ней взглядами и продолжили свой разговор. Майяри же продолжила спокойно идти им навстречу — не стража же, чего бежать? — и также спокойно завернула на другую улицу. Уже пройдя её до середины, девушка обернулась и столкнулась с серьёзными взглядами бородачей. Сердце скакнуло испуганной пташкой, и Майяри бросилась бежать. Мужчины скользнули за ней. Боги, как, оказывается, страшно быть наживкой!

Девушка ужом скользнула между домами, протиснулась между стенами двух хибар и выскочила прямо перед покосившимся храмом, за который с радостью и шмыгнула. Эта часть города была бедновата, и дома здесь лепились чуть ли не на друг друга и стояли вразнобой, создавая бесчисленное количество проулочков, в которых можно было петлять до бесконечности.

Майяри заскочила в корявую пристройку и поспешно затворила за собой дверь. Сарайчик, видимо, служил когда-то жильём: в углу валялась большая куча замызганного, засаленного тряпья, рядом лежала опрокинутая кружка, а у стен грудился какой-то хлам. Жилец, вероятно, давно помер, а его место не успел занять другой такой же нищий горожанин. В щели дощатых стен дул ветер, успевший намести даже кучки снега.

Девушка замерла напротив двери, напряжённо смотря на неё. Судя по доносившимся голосам, преследователи рассыпались по улочкам, прочёсывая каждую дыру. Не заглянуть в сарайчик они не могли, значит, скоро она разживётся проводником к господину Шидаю. Призвав силу, Майяри убедилась, что браслеты исправно накаляются, и приготовилась ждать.

Ожидание оказалось очень недолгим и прервалось весьма внезапно. Майяри только и успела заметить лёгкую тень, которая перекрыла проникающий в щели свет, а затем дверь резко распахнулась и почти тут же неслышно захлопнулась. Сердце подскочило к горлу, и девушка едва успела удержать оглушающее заклинание. Из-под края капюшона на неё пристально смотрели слегка светящие глаза харена.

Почти минуту они просто глядели друг на друга, пока Ранхаш первым не отвёл взгляд, решив, что с девчонкой разберётся позже. Прислушавшись к доносившимся голосам, оборотень стремительно прошёл мимо вздрогнувшей девушки и, примерившись к одной из досок, выдернул её из стены.

Наружу он выбрался первым. Бдительно осмотрелся, прислушался и только после этого махнул девушке рукой. Чувство отчаяния затопило Майяри, и она обречённо шагнула за ним. Харен окинул её взглядом, в котором было как-то маловато холода (Майяри вдруг поняла, что примороженный харен нравится ей больше), и сквозь зубы процедил:

— Шидай вернулся, поэтому я беру свои слова обратно и не убью вас за непослушание.

Майяри споткнулась и неверяще уставилась на оборотня.

— Но высеку! — многообещающе прошипел оборотень.

И она поверила. Пьянящие пузырьки радости буквально вскружили ей голову, и широченная улыбка озарила лицо. Господин Шидай вернулся, ей не нужно теперь самой сдаваться преступникам, и её нашёл господин Ранхаш раньше, чем она успела сделать большую глупость! Да пусть хоть всю кожу спустит, господин Шидай залечит!

Уставший и злой Ранхаш с досадой взглянул на неё. И как она ещё смеет быть такой бесстыдно счастливой?

Майяри же была настолько рада, что даже харен вдруг показался ей очень и очень приятным мужчиной. Несмотря на проблемы, которые она ему доставляла, он продолжал искать её и заботиться. Это же можно назвать заботой? Опьянённая счастьем, Майяри решила, что, конечно же, можно. Он даже от своего обещания отступил, для него это, наверное, было очень сложно.

Быстро сократив разделяющее их расстояние, девушка замерла, взглядом выражая готовность пойти за хареном хоть на край города, если там их будет ждать Шидай. Приблизившиеся грозные голоса заставили Ранхаша насторожиться. Схватив беглянку за локоть, он потащил её за собой.

Усилившиеся позади голоса подсказали им, что преследователи всё-таки заглянули в сарайчик, обнаружили следы недавнего пребывания и дырку в стене. Харен подтолкнул девушку вперёд и отрывисто приказал:

— Беги.

Та не стала спорить и припустила вперёд что есть сил. Ранхаш, постоянно осматриваясь и принюхиваясь, без труда поспевал за ней, прикрывая их отступление. Они вывернули на более широкую улицу, затем Майяри быстро завернула в тихий проулок, надеясь сбить преследователей со следа. Харен не пытался её оставить, поэтому она решила, что он одобряет её действия. Проулок вывел на широкий проспект, но прежде, чем девушка успела выскочить на него, Ранхаш налетел на неё сзади и, обхватив за талию, быстро и ловко уволок в тупиковую щель между домами. Втиснув сдавленно выдохнувшую девушку в нишу, мужчина прижался к ней, закрывая своим телом, и склонил голову набок, прислушиваясь к звукам.

Майяри постаралась выровнять сбившееся дыхание и уставилась на лицо харена, словно пытаясь прочитать по нему, что именно он слышит. Светящиеся в темноте глаза смотрели в сторону проулка. Вдруг мужчина перевёл взгляд на Майяри, и у неё спёрло дыхание. Это было так неожиданно, что в животе предательски ёкнуло, коленки подогнулись, а кровь бросилась в голову. Девушка инстинктивно вжалась в стену и широко-широко распахнула глаза, чувствуя, как в груди сбивается с бешеного ритма сердце и переходит на заполошное метание запертой в клетке птицы. Пронзительные светящиеся жёлтые глаза так сильно напомнили ей взгляд дикого зверя, что внутри всплеснулось что-то похожее на суеверный страх.

— Ни звука, — одними губами прошептал харен и, склонив голову набок, приблизился к девушке.

Ухо её обожгло чужое дыхание, и она невольно вздрогнула. Сердце в груди предприняло отчаянную попытку свалиться в живот и оттуда вырваться на свободу, но к девушке крепко прижалось сильное мужское тело, вжимая её в нишу, и перепуганное сердце бабахнулось, казалось, уже в спину.

Майяри сообразила, что происходит, только через секунду и поспешила повторить движение харена, но перестаралась и по-настоящему прижалась лицом к его шее. Щека прижалась к лежащей на плече косе, а вот губы уткнулись в бьющуюся на шее жилку. От пульса, стучащего прямо в губы, от подбородка по шее вниз побежала стая мурашек, неожиданно закружилась голова и колени ослабли ещё больше. Руки харена слегка напряглись, удерживая её, и Майяри поспешила обхватить его за пояс. Для достоверности.

На улочке послышались топот и пьяные выкрики. Ранхаш сместился немного вбок, закрывая собой Майяри, и нос девушки ещё сильнее прижался к его шее. Девушка почувствовала, что у неё начинают дрожать поджилки. Боги, да что с ней происходит? Что это за жуть? В грудь молотом стучало чужое сердце, под губами бился пульс, а шею драконьим пламенем обжигало дыхание. Сама же Майяри, казалось, превратилась в одно сплошное сердце.

Словно этого было мало, девушка вдруг почувствовала запах. Кожа харена пахла, и пахла не так безлико-незапоминающеся, как ей казалось раньше. Терпкий, в то же время тонкий аромат… опасности, который пьянил и вызывал азарт. Майяри неосознанно сжала губами бьющуюся жилку, и оборотень едва заметно вздрогнул.

— Простите, — опомнилась она. — Я случайно.

— Тихо, — прошипел Ранхаш, и Майяри послушно умолкла, для верности закусив губы.

Пьяницы прошли, и харен наконец слегка отстранился, с недоумением осматривая сжавшуюся девушку.

— Почему вы трясётесь?

Майяри с отчаянием окинула тесную нишу взглядом и поняла: все пути к отступлению закрыты господином Ранхашем. Он даже для верности, заметив её мечущийся взгляд, упёрся одной рукой в стену, перекрывая наиболее вероятный путь к побегу.

— Неужели вам всё-таки страшно?

Девушка бросила на него раздражённый взгляд.

— Конечно, страшно! Я же нормальная! — прошипела она.

— Сами нарвались на неприятности и теперь трясётесь от страха, — голос звучал ровно, но насмешка всё равно угадывалась. Майяри была готова придушить его за эту интонацию. — Можете не бояться. Просто держитесь рядом, защитить вас я вполне способен.

Харен отстранился, и Майяри испытала громадное облегчение от того, что больше не вынуждена дышать одним воздухом с ним. Он, наверное, в минуты опасности выделяет какой-то особый запах, который должен был вызывать у более слабых оборотней страх. Ну как ещё объяснить неожиданно накатившую на неё панику?

Заметив, как мужчина потёр шею, Майяри опять поджала губы и почувствовала, что щёки наливаются жаром.

— Пойдёмте, — Ранхаш сомкнул пальцы на её локте и вытянул в проулок.

Вытянул и опять запихнул обратно. Майяри успела заметить, как по примыкающей к проулку широкой улице пронеслась группа оборотней в весьма приметной форме.

— Это городская стража, — с недоумением заметила она, а затем с внезапным озарением спросила: — Или вы и ей уже не доверяете?

Харен ничего не ответил, но молчание тоже о многом говорило.

Майяри вздрогнула, заметив выглянувшую из-за угла одного из домов физиономию. Физиономия тут же исчезла и вынырнула уже вместе с телом и в сопровождении двух товарищей. Харен дёрнул девушку за руку, и она, опомнившись, бросилась следом за ним. Преследователи, не обмолвившись ни словом, как тени сорвались за ними.

На улицу они выскочили в тот момент, когда отряд стражников уже почти скрылся в противоположной стороне от шумной площади. Харен взглянул на веселящуюся толпу, но всё же потащил Майяри в один из переулков, что опоясывали площадь. От толпы, досадливо сплюнув, отделились ещё двое мужчин и присоединились к преследователям.

Харен опять завернул в проулок, и Майяри едва не застонала, увидев, что он заканчивается тупиком. Господина Ранхаша это не остановило. Подхватив девушку за талию, он забросил её на вершину каменной стены. Майяри, даже не успевшая пискнуть, мгновенно опомнилась и перебросила ноги на другую сторону. Харен же, с лёгкостью оттолкнувшись от кладки, в два счёта забрался к ней, и вниз они спрыгнули уже вместе.

Майяри едва сдержалась от того, чтобы не помянуть Тёмных. Место, в котором они оказались, было со всех четырёх сторон окружено стенами, по углам увенчанными высокими жилыми домами. По центру во множестве громоздились глиняные кувшины разных размеров, расписанные замысловатыми узорами, в которых Ранхаш опознал сосуды для огненных цветов.

Девушка, знавшая город лучше, подбородком кивнула на северную стену, и харен беспрекословно направился туда.

Вот только она была не единственной, кто хорошо знал город. Над краем стены показалась голова, а затем и всё тело. Мужчина перемахнул через край и грузно приземлился прямо перед беглецами. Майяри даже не успела задуматься об испуге, как харен не глядя оттолкнул её, и девушка полетела на снег.

Когда она обернулась, бой уже был в самом разгаре и разворачивался с такой скоростью, что она не успела уследить за движениями. Бородатый преследователь, размерами превосходивший харена чуть ли не в два раза, ловко и очень проворно попытался достать господина сыскаря сперва одной когтистой рукой, а потом и второй. Крупные крепкие когти были вполне способны разодрать и доспех, но лишь вхолостую загребали воздух. Харен пригнулся, уклоняясь от одной руки, качнулся влево, уклоняясь от второй, а затем резко, как пружина, распрямился, сталкиваясь с противником грудью и впиваясь когтями ему в горло. Могучий оборотень глухо зарычал, взмахнул ручищей, но харен проворно отскочил, забрав с собой часть его горла.

Потеряв интерес к упавшему и забившемуся на снегу противнику, харен резко развернулся, одаривая хищным взглядом ещё двух преследователей, перемахнувших через стену. Бросив взгляд на всё ещё мечущегося товарища, они осторожно разошлись в стороны, беря харена в клещи, и одновременно сорвались с места. Харен метнулся к тому, что заходил слева, и, крутнувшись на месте, захватил шею противника ногой и швырнул наземь. Едва успел уклониться от атаки второго, в ответ точным расчётливым движением взмахнул рукой, пытаясь достать противника когтями, но тот проворно отскочил. Брошенный наземь вскочил и, подхватив один из кувшинов, швырнул его в колено харену. В левое колено. Майяри в ужасе вскрикнула и схватилась за собственную ногу, но Ранхаш успел развернуться и отпиннуть снаряд. Лопнувший кувшин в полёте посеял вокруг дымку из цветастого взрывного порошка. Второй нападавший, решивший воспользоваться тем, что сыскарь отвлёкся, стремительно метнулся вперёд, пытаясь схватить противника за косу и дёрнуть на себя. Харен в последний момент схватил волосы, успев вытянуть их из почти сомкнувшихся пальцев, и хладнокровно заправил за воротник.

Майяри вздрогнула, услышав стремительное похрупывание снега, и, повернув голову, на мгновение оцепенела, увидев мчащуюся к ней тёмную фигуру. Ей хватило секунды. Браслеты накалились, снег явственно хрустнул, смыкаясь ледяной коркой, и бегущий оборотень, поскользнувшись, полетел к девушке ещё быстрее, чем раньше. Встретила его та кувшином по голове. Оборотень сдавленно охнул и, развёрнутый сильным ударом, грохнулся набок. Не успела девушка восторжествовать, как он схватил её за ногу и дёрнул к себе, поваливая на спину. Майяри тут же перевернулась на живот, но встать успела только на карачки. Сильная ручища обхватила её за талию и, вздёрнув вверх, куда-то потащила. Девушка отчаянно забилась в руках похитителя, пиная его в колени и старательно пытаясь достать локтями до чего-нибудь помягче рёбер. Кое-как достав ногами до земли, Майяри подпрыгнула, от всей души наступила противнику на ногу, и швырнула на его через плечо таким великолепным броском, что даже мастер Лодар зачёл бы его.

Только этот бросок потребовал от неё такого напряжения сил, что перед глазами потемнело. Майяри отшатнулась от стремительно поднимающегося оборотня и, встряхнув руками, приготовилась встретить его как хаги. Но это не потребовалось.

Мужчина вздрогнул, захрипел, и из его груди показалась окровавленная когтистая рука. Майяри от неожиданности отшатнулась назад, наступила на заледеневший снег и плюхнулась на задницу. Рука с некоторым трудом покинула грудь обмякшего оборотня, и тело осело на снег, открывая стоящего позади харена. Ошеломлённо хлопнув глазами, Майяри обвела взглядом место боя и обнаружила ещё два неподвижно лежащих тела.

— Всё в порядке? — жёлтые глаза слегка прищурились, и харен склонил голову.

Лунный свет посеребрил его волосы, и Майяри вздрогнула, приходя в себя.

— Да, — тихо отозвалась она.

Ранхаш хотел было протянуть ей руку, чтобы помочь подняться, но обнаружил, что обе его руки были по локоть измазаны в крови. Неясное беспокойство овладело им, но Майяри подалась вперёд и, ухватившись за край его плаща, поднялась сама. И тут же привалилась к его спине. Беспокойство сменилось необъяснимым облегчением.

— Вы испугались?

— Нет! — огрызнулась Майяри. Он издевается, что ли?

— Не бойтесь, — Ранхаш постарался посмотреть на неё помягче. — Мы прекрасно справляемся. На моём счету три противника, а на вашем один. Теперь их меньше.

— Да вы льстец, — фыркнула девушка, бросив взгляд на дыру в груди «своего» противника.

— Я пытаюсь вас ободрить, — отозвался харен и принюхался. — Шидай приближается. Нам стоит пойти ему навстречу. Вы… — он осёкся и стремительно развернулся.

Майяри, услышавшая тихое шипение, обмерла и крепко зажмурилась.

Самый большой из лежащих рядом кувшинов оглушительно бабахнул. Волна горячего воздуха свалила её на снег, земля дрогнула, и в небо с оглушающим свистом рванула яркая хвостатая звезда. Майяри распахнула глаза и ошалело осмотрелась. Харен лежал неподалёку и пытался подняться, но удавалось ему это не очень хорошо. По рассечённому виску обильно текла кровь, и, судя по расфокусированному взгляду, мужчине досталась почти вся взрывная волна.

Клубящийся дым стремительно прорезала бегущая фигура, и задохнувшаяся от ужаса Майяри на четвереньках бросилась к оглушённому харену. Блеснуло лезвие ножа, и девушка едва успела схватить себя за локти и выставить руки вперёд блоком. Лезвие столкнулось с её предплечьем и, разрезав рукав, заскрежетало по металлу браслета. Сила удара едва не опрокинула девушку на спину, но позади был харен, на которого она налетела, продолжая удерживать лезвие.

В голове у Ранхаша гудело, перед глазами плавали цветные пятна, поэтому, когда в его грудь что-то врезалось, он даже не сразу понял, что это. Только потом он различил узкое плечо и, двинувшись взглядом дальше, увидел напряжённый локоть и только затем въедающееся в металл оружие. Ясность в голове наступила мгновенно. Подавшись чуть вперёд, Ранхаш схватил нападавшего за запястье, вывернул его и дёрнул на себя, насаживая противника грудью на его собственное оружие.

Майяри вжалась спиной в грудь харена, увидев перед собой расширившиеся от боли глаза противника, а затем харен пинком отшвырнул тело от них.

— Всё в порядке? — Ранхаш обеспокоенно схватил её руку и поднёс к своим глазам.

— Цел, — сдавленно ответила девушка.

— Я не про браслет! — сквозь зубы прорычал харен.

— Цела.

Ранхаш потрясённо посмотрел на неё, словно бы не веря своим глазам.

— Ты сумасшедшая! — наконец выдохнул он.

— Я? — возмутилась Майяри. — Мне нужно было смотреть и наслаждаться тем, как вас режут?

— Да, — убеждённо заявил оборотень.

— Сами вы псих! — Майяри поспешила отползти от него и подняться на ноги.

Вдруг харен подпихнул её прямо в ягодицы и рявкнул:

— К стене! Живо!

Выполнить приказал Майяри не успела. Успела только увидеть маленькие огонёчки рядом почти с каждым кувшином.

Мир взорвался. Оглушённая девушка упала лицом в снег, зажимая уши и подтягивая колени к животу. Вспыхнувший огонь проник сквозь плотно сжатые веки и, казалось, обжёг глаза. Разгорячённые кувшины стреляли осколками, один из них очень больно впился в бок. Вдруг тонкие пальцы впились в запястье Майяри, оторвали её руку от головы и потянули за собой. Девушка сообразила, что это харен пытается увести её, и, распахнув веки, постаралась встать. Мир покачнулся под ногами, в ушах загул колокол, а перед глазами густым роем поплыли яркие пятна, смешанные с плотным дымом. Майяри, пошатываясь и спотыкаясь, направилась следом за упорно тянувшим её хареном.

Дым исчез, и к рою цветных пятен добавились смутные тёмные очертания. Майяри попыталась сфокусироваться на фигуре впереди, но выходило откровенно плохо. Ей показалось, что они миновали какую-то арку, стало немного светлее и яснее, а затем кто-то врезался в неё, разрывая их сомкнутые с хареном руки.

— Беги, дура! — раздался вопль.

Мир прояснился ещё на пару тонов, и Майяри увидела Рода, который с остервенелым рычанием бросился на высокого бородатого мужчину. Тот отмахнулся от него, как от мошки, и оглушённый парень полетел на мостовую.

Вдруг затылок вспыхнул болью, и Майяри почувствовала, что падает лицом в снег. Последнее, что она увидела, прежде чем окончательно кануть во тьму, — это пола длинного одеяния, мазнувшего её по лицу.

Ранхаш тряхнул головой, запоздало понимая, что какофония звуков наконец затихла, и разжал пальцы на горле уже мёртвого противника. В этот раз он не позволил застать себя врасплох и встретил нырнувших в дым и феерию искр оборотней со всем радушием.

В ушах продолжало звенеть, а перед глазами плавал разноцветный туман.

— Майяри, — позвал он.

Собственный голос донёсся до него как сквозь толстенный слой корпии.

— Майяри.

Пошатываясь, он выбрался из дыма и осмотрелся. Перед глазами медленно начала вырисовываться реальность, всё так же щедро сдобренная цветными искрами. Где-то высоко в небе грохотали и распускались невыразимо прекрасные огненные цветы, а здесь, под ногами, валялись обугленные осколки их «бутонов».

— Майяри, — опять позвал Ранхаш, ощущая медленно наползающий страх. — Майяри!

Девушка не отзывалась.

Ранхаш опять нырнул в дым и попытался найти девушку на ощупь, но попадались только горячие осколки и тела убитых. Харен опять выскочил из дыма и осмотрелся уже прояснившимся взором. И наконец заметил едва приоткрытую дверь в одной из стен.

— Ранхаш! — через стену перемахнул Шидай, а за ним ещё трое оборотней. — Что тут произошло?

Ранхаш, ничего не отвечая, бросился к двери и, распахнув её, влетел под захламлённую арку. Дверь с другой стороны была закрыта, но мужчина выбил её одним ударом и выскочил на улицу.

Первое, что бросилось ему на глаза, — белобрысый парнишка, лежащий лицом на мостовой. Шидай, выскочивший следом за господином, сразу же бросился к нему и осторожно прикоснулся к окровавленному затылку.

— Род… — немного удивлённо протянул он.

— Здесь где-то должна быть Майяри! — рявкнул Ранхаш, крутясь на месте и лихорадочно осматриваясь.

— Всё-таки сцапали! — Шидай поморщился и поманил одного из оборотней. — Мальчишку оттащи к лекарю. Остальные с нами. Ранхаш, ты чувствуешь, куда идти?

Ранхаш замер и шевельнул ноздрями. Едва заметный запах выгоревшей на солнце травы коснулся его нюха.

— Да, знаю.

Мадиш обеспокоенно осмотрелся и пихнул стоящего Лироя локтем в бок.

— А Род где?

Тот обеспокоенно осмотрелся, но высмотреть мальчишку среди толпы не смог. Тёмные! Как бы мастер Дагрен за своего племяша с них шкуру не снял. Куда делся этот мелкий придурок?

— И Рены с Виидашем нет, — заметил Эдар.

— Может, все вместе отошли куда-то? — с надеждой предположил Лирой.

— Рена и Род? Вместе? — с сомнением протянул Мадиш. — Они ж недавно подрались.

— И что? После хорошей драки обычно и завязывается самая крепкая дружба.

— Тогда чего это я ни с одним из братьев своих бывших возлюбленных не подружился? — мнительно пробормотал Мадиш. — Пойдёмте поищем их.

Эдар с сомнением взглянул на помост, где как раз начиналось самое интересное, но спорить не стал: на душе гаденьким предчувствием скребли кошки.

Глава 69. Правда

Очнулась Майяри от боли в затылке. Боль, казалось, пульсирующими кругами расползалась на всю голову и даже шею, и почему-то очень сильно ныли глаза. Несколько секунд девушка просто пыталась продраться сквозь неприятные ощущения к реальности, а потом отметила, что к болезненности добавилось шевеление в волосах. Кто-то её трогал.

— Майяри, — жалобно звал кто-то. — Майяри, очнись! Пожалуйста.

Майяри соизволила разомкнуть веки и через пару мгновений осознала, что лежит лицом вниз, упираясь губами и носом в каменный пол, щедро посыпанный пылью и мелким сором. Из горла вырвался стон, и где-то над головой обрадованно воскликнули.

— Слава Богам, я думала, они убили тебя!

С большим трудом и чужой помощью Майяри повернула голову набок и увидела над собой обеспокоенное лицо Рены.

— Ты как? — шёпотом спросила девушка, склоняясь ниже.

На голове у неё была толстая вязаная шапка, из-под которой задорно торчали кудри, пылающие, как красные угли, в тускловато-алом сиянии подвешенных где-то под потолком светляков.

— Где я? — с усилием прохрипела Майяри, пытаясь осмотреть доступную взгляду часть комнаты.

Выглядела она неприветливо, а в тусклом алом сиянии ещё и жутковато. Обшарпанные стены, пол, заваленный сенной трухой, и больше ничего. Хотя нет, ещё странная ниша, вероятно, бывшее окно, заложенное кирпичом.

Майяри попробовала пошевелиться, но не смогла двинуть даже пальцем. В панике она обратилась к силам, но те лишь неохотно плеснулись и на помощь не пришли.

— Я… не могу пошевелиться…

— Не бойся, всё в порядке, — Рена вымученно улыбнулась, и Майяри вдруг заподозрила, что ей перебили спину. Животный страх накатил такой волной, что зашумело в ушах.

Рена посмотрела через плечо, слегка разворачиваясь боком, и недовольно бросила:

— Идите.

Майяри вскинула глаза и прекратила попытки сдвинуться с места, увидев двух высоких, с широкими плечами, бородатых оборотней. Мужчины хмыкнули, осмотрели осмелившуюся им приказывать пигалицу презрительными взглядами, но вышли. Хлопнула дверь, и лязгнул задвигаемый засов. Майяри впервые с момента пробуждения заподозрила что-то неладное.

— Рена, — тихо позвала она, — что происходит?

Рыжеволосая девушка поджала губы и отвела глаза. Нехорошее предчувствие только усилилось, и Майяри дёрнулась изо всех сил. И наконец поняла, что связана чем-то невидимым и неосязаемым. Взгляд её зацепился за знаки, начерченные на полу рядом с её лицом.

— До последнего надеялась, что это буду делать не я, — тихо прошептала Рена, всё так же избегая смотреть на Майяри. — Но, — она невесело усмехнулась, — боги, видимо, решили испытать меня. Не самое приятное испытание, — помолчав, добавила она. — Мне очень хотелось, чтобы вся эта история разрешилась как-то менее болезненно, но ты оказалась ужасающе упряма.

— Рена… — Майяри не могла поверить, что происходящее — реальность. — Рена, во что ты влезла? Остановись!

Девушка в ответ лишь слабо улыбнулась, и в её глазах мелькнула жалость.

— Это тебе следовало остановиться, Майяри, — тихо прошелестел её голос по комнате. — Мне очень жаль, что ты… — Рена бросила взгляд на круг, в котором лежала Майяри, — что ты оказалась в таком положении. Но ты сама виновата.

— Рена!

Майяри дёрнулась, изо всех сил пытаясь разорвать магические путы: руки слабым жаром опалила всплеснувшаяся сила, но выбраться за пределы круга девушке так и не удалось.

— Это какой-то дурной сон, — лихорадочно прошептала Майяри. Как Рена может быть в этом замешана? Нет, быть не может! Майяри, вероятно, попала в лапы кого-то другого, не тех, кто ищет артефакты из сокровищницы.

— Извини, Майяри, — в спокойном голосе Рены действительно звучало сожаление. — Меньше всего мне хотелось, чтобы пострадала ты, но сейчас ты та, чьё существование опасно.

Рена вытащила из ножен кинжал и, надрезав своё запястье, вытянула руку над маленьким, с ладонь размером, кругом, соединённым с другим, в котором лежала Майяри, узеньким желобком. Кровь капнула в самый центр, губы Рены шевельнулись, и линии затеплились красным огнём.

Майяри не могла даже поднять голову, чтобы понять, что именно сейчас с ней произойдёт.

— Прости, будет больно, — извинилась Рена, — но у нас нет времени вытягивать из тебя признание о месте, куда ты спрятала артефакты, и проверять правдивость твоих слов. Харен, увы, слишком быстро разбирается в происходящем. Он уже окружил нас со всех сторон.

— Артефакты? — выдохнула Майяри. — Ты про артефакты из сокровищницы?

— А у тебя есть ещё какие-то артефакты? — Рена уселась на пол, свернув ноги кренделем, и с любопытством склонила голову набок.

— Боги, Рена, как ты в это вляпалась? — сдавленно прошипела Майяри, чувствуя, как магические путы всё сильнее впиваются в тело.

— Почему вляпалась? — Рена укоризненно повела бровями. Выглядела она на удивление спокойно. — Вляпалась ты, а я помогаю в достижении благой цели.

— Благой?

— Вряд ли ты сможешь понять, — покачала головой Рена. — Ты живёшь в мире, в котором всё просто, как и большинство других салейцев. Уж извини, но я не буду ничего объяснять. Вдруг, — она усмехнулась, — харен нас найдёт всё же раньше, чем мы завершим. Не хотелось бы так рисковать.

Харен обязательно найдёт. В этом Майяри не сомневалась ни капли, помня, что сама приколола к подолу серёжку, в которую собрала собственный запах. Лёгкий, едва уловимый аромат, способный привлечь только того, кто уже однажды чуял его.

— Рена, ты с ума сошла? — прошипела Майяри. — Какие к Тёмным благие цели? Ты что творишь? Вспомни о Виидаше. Он же… — Майяри застыла и смертельно побледнела.

Рена правильно истолковала её молчание и слабо улыбнулась.

— Не переживай, Виидаш ничего не знает. И не узнает. Я обещаю тебе это. Я не заставлю его страдать. Мы вместе оплачем твою смерть, и я буду старательно поддерживать хорошую память о тебе. Не подумай, я не смеюсь сейчас. Я действительно считаю, что твоя смерть — большая глупость и насмешка со стороны судьбы. Я хорошо отношусь к тебе, но тебе не стоило брать те артефакты. Бросила бы их рядом с хранителем и бежала. Никто бы не стал тебя преследовать. Видела ты всё же не так много. Сейчас бы продолжала нежиться в объятиях Виидаша и готовиться к свадьбе. Хотя эта свадьба стала бы самой большой ошибкой в вашей с Виидашем жизни.

Красноватое свечение медленно, линия за линией, символ за символом, охватывало круг, в котором лежала Майяри. В голове почему-то начало мутнеть.

— Сейчас ты совершаешь ошибку, — прошептала Майяри. — Рена, приди в себя. Ты сама понимаешь, что творишь?

— Прекрасно понимаю, — спокойно ответила Рена и после секундной паузы добавила: — У нас есть время, поэтому кое-что я тебе всё же объясню. Думаю, ты имеешь право знать, всё же в завершении твоей жизни есть какая-то несправедливость. Это обидно даже мне. Ты мне нравишься, честно. Я всегда восторгалась твоими способностями в артефактологии. Порой немного завидовала, но лишь немного. Сама я артефактологией занялась, оттого что не знала, куда направить свои силы, и решила пойти по стопам дяди. У него так же, как и у тебя, просто врождённый талант. Мне же это всё не очень близко. Но, глядя на тебя в школе, я даже подумать не могла, что когда-нибудь мы сблизимся настолько, чтобы оказаться в таком положении. Я сперва даже не поверила, когда дядя сообщил, кто именно разрушил весь план, тщательно прорабатываемый около семи лет. А ведь всё было куда проще: проникнуть в сокровищницу, забрать артефакты, устранить хранителя, а наутро дядя, которого бы обязательно позвали осмотреть место преступления, отправил бы следствие по ложному пути. А тут и хранитель оказался не так немощен, и ещё ты.

— Дядя? — повторила Майяри. — И он замешан?

— Думаю, это можно уже не скрывать, — Рена задумчиво приподняла брови. — Не знаю уж почему, но харен заподозрил его. Хвалёное чутьё? — хорошенький носик сморщился от отвращения. — Да, наверное, это всё дар сов. Сейчас дядюшка петляет по городу, отвлекая харена на себя и давая нам с тобой время… Что такое?

Майяри сдавленно охнула и зажмурилась, почувствовав, как накалился один из символов в печати Недотроги. Один из лишних символов. И она наконец-то поняла, что именно делала Рена. Она хотела забрать её воспоминания. Майяри распахнула глаза и постаралась рассмотреть хоть один из знаков круга. Вспыхнувшие письма теперь выглядели куда чётче, и девушка различила часть из них.

— Печать Украденных Воспоминаний? — тихо спросила она.

— Да, — напряжённо подтвердила Рена. — Уже начала действовать? Вроде рано…

Девушка подалась вперёд, пристально всматриваясь в лицо Майяри.

— А ты решила подарить мне страшную смерть, — усмехнулась та.

Печать Украденных Воспоминаний Майяри чертила только один раз, но активировать отказалась, заявив, что в качестве жертвы хотела бы видеть только своего телохранителя. Её тогда здорово выпороли, но такой исход её только порадовал. Печать отбирала воспоминания у жертвы и отдавала их заклинателю. Процесс этот был медленным, очень болезненным для жертвы и заканчивался её смертью. Но как бы Майяри ни ненавидела своего телохранителя, хранить его грязные воспоминания не желала. Так что даже замечательно, что её выпороли.

А вот теперь она сама в роли жертвы, только вот умрёт она раньше, чем действие печати закончится. Всё же она не зря сказала харену, что унесёт тайну места сокрытия артефактов в могилу.

Метка, которую она нарисовала в печати Недотроги ещё на Гава-Ыйских болотах, перестала жечь огнём низ живота и распространилась приятным теплом по всему телу. Скоро это тепло соберётся обжигающим пламенем в голове и сожмёт сердце. И тогда её не станет. Во рту неожиданно пересохло от страха.

— Это не я решила, — поморщилась Рена. — Более быстрого способа добиться правды нет, а жить тебе всё равно уже нельзя. Откровенно скажу, твои действия нас конкретно запутали и обескуражили. И… — девушка запнулась, — и он предположил, что уважаемый господин Ахрелий успел что-то тебе рассказать. Ты нас всех удивила. Он часто видел тебя в сокровищнице, но даже не подумал, что какая-то девочка, увлечённая артефактами, может так сильно пошатнуть весь наш план.

— Он? Кто он?

— Неважно, — Рена безразлично пожала плечами. — Может быть, ты ещё успеешь его увидеть. Мы, — девушка произнесла это короткое слово с гордостью. Она явно радовалась, что является частью этого «мы», — мы думали, что ты тут же побежишь к страже и поспешили подготовиться к приёму, но ты поразила нас. Умудрилась сбежать из города, запутать следы и просто исчезнуть. Вместе с артефактами! Ты сумела поставить нас в безвыходное положение. Тебя не могли найти самые лучшие ищейки Санариша, а тут ещё выяснилось, что в городе у тебя не осталось никаких близких. Кроме Виидаша.

Тепло уже подступило к диафрагме, но Майяри всё равно похолодела.

— Первое время мы даже не знали, как к нему подступиться. Род больно влиятельный, а прадед энергичный. Пропажу правнука он просто так не оставил бы. Сам умрёт, не разобравшись, так потомкам изыскания будет завещать продолжить, — похоже, почтенный Ерон Ишый не очень-то нравился девушке. — Первые несколько месяцев дядя просто следил за Виидашем, а потом… — Рена опустила глаза. — Ты можешь посчитать, что я его обманула, но он сам обманулся. Ещё раньше. С тобой. Дядя даже сказал, что влюбить Виидаша в себя будет не так сложно. Он перепутал вашу дружбу с любовью. Ошибка, свойственная молодости. Это слова дяди, — Рена едва заметно, виновато улыбнулась. — Он любил тебя так же, как Мадиша, Лироя и Эдара. Но ты, Майяри, в отличие от них была женщиной, а мужчины часто путают горячую дружескую привязанность к нам с чувством иного рода. Особенно такие юные, малоопытные и чувствительные оборотни, как Виидаш.

Майяри сдавленно выдохнула от боли, но Рена решила, что это от негодования.

— О, ты не подумай, я не считаю эти черты недостатками Виидаша. Он ещё юн, мы, оборотни, эмоционально взрослеем не так уж и быстро. Порой нас разрывает от эмоций, я сама едва справляюсь с ними. Но пока мы не научимся справляться с этим, это остаётся нашим слабым местом. Дядя совершенно верно сказал, что слабые места Виидаша — это его чувства к тебе, точнее, их неправильное понимание, молодость, порывистость и неумение принимать правильные решения. В семье Ишый никто не умеет принимать правильные решения, если это касается их отношений с другими. Вечно они мечутся, пытаясь понять, что же именно им нужно. Достаточно вспомнить господина Ерона, который умудрился растерять всех своих друзей.

Рена прервалась и опять подалась вперёд, наблюдая, как красноватое свечение расползается по линиям и символам.

— Неплохо, — заключила она и вернулась к рассказу: — Виидаш изначально казался нам лёгкой добычей. Мне нужно было вызвать только лишь его влечение и стать в его глазах особенной. Женщина, к которой мужчину влечёт, вызывает другие чувства, нежели женщина, к которой он испытывает лишь дружескую привязанность. И эта разница очень заметна. Она подобна огню. Опаляет, туманит мысли… Но всё оказалось не так просто, да и я не могла действовать слишком явно и… — Рена слегка смутилась, — не умела. Если честно, я была очень смущена и первое время даже не была уверена в том, что поступаю правильно, но всё же я смогла принять верное решение.

Помолчав, она продолжила:

— Я думала, что самым сложным будет привлечь его внимание. Всё же раньше, пока ты была рядом, он меня совсем не замечал. Да и я как-то не была заинтересована в нём. Но этот этап оказался самым простым. Виидаш был убит твоим исчезновением и нуждался в поддержке. Ненавязчивой поддержке, и я поддержала. Потом мы стали обращать внимание друг на друга чаще, разговаривать, знакомить друг друга со своими друзьями… Но дальше этого не шло. Дядя посоветовал остаться с ним наедине на продолжительное время, но я даже не представляла, как это сделать. Да и… стыдно было.

Рена бросила взгляд на Майяри, ожидая увидеть на её лице осуждение, но та лежала с закрытыми глазами и закушенными губами.

— Судьба сама помогла мне, — помедлив, продолжила Рена. — Нас обоих наказали и заперли в подвале, в том самом, где мы с тобой потом сидели. Вот тогда я и поняла, что Виидаш уже начал испытывать чувства ко мне. Всю ночь он метался из угла в угол, опасаясь даже смотреть на меня. Наутро он просто вылетел за порог и… всё. Он начал избегать меня. Я очень расстроилась, — уголки губ Рены печально опустились. — К тому моменту он тоже начал мне нравиться. Виидаш, казавшийся нам лёгкой добычей, заставил потратить на себя восемь месяцев! Сдался он только тогда, когда я якобы собралась замуж. Если честно, я уже не была уверена, что это сработает, но… — она солнечно улыбнулась, — но он выкрал меня из дома, наутро согнал всех своих родственников к семейному храму, и мы поженились. Это было захватывающе!

Сердце болезненно сжалось то ли от подкатившего заклятия, то ли от горечи за их с Виидашем судьбу.

— Мой дядя, конечно, потом закатил для вида скандал, чуть было не проклял всю семью Ишый, но смилостивился. Я была так рада, что наконец-то смогла стать полезной для нашего дела и… и… — Рена запнулась, — и просто была рада.

В комнате воцарилось молчание, нарушаемое лишь шумным дыханием Майяри.

— Знаешь, первое время я никак не могла понять, что ты в нём нашла, — наконец продолжила Рена. — Шумный, вечно лезет в неприятности, дружит с этим Мадишем… Уж извини, но вы мне казались совершенно неподходящими друг другу. Но узнав его ближе, я увидела это. То, что привлекло тебя. Он тёплый как солнце и такой же яркий, в нём столько чувств и радости… Даже несмотря на то, что он не умеет принимать решения, — девушка тихо рассмеялась, — он готов взвалить на себя всю ответственность, лишь бы тебе не было тяжело. Он готов совершить любую глупость, только бы порадовать.

Порадовать… Да, это правда. На губах Майяри появилась лёгкая улыбка. Ей тоже нравилась эта черта Виидаша. В затуманенном мозгу появилась картина из прошлого, где она, весело хихикая, потребовала у провинившегося перед ней Виидаша, чтобы он на спине затащил её на крышу школы. Обрадованный парень, взвалив её на спину, бросился выполнять поручение, перескакивая через ступеньки. Последний участок лестницы он преодолевал на руках и, добравшись до цели, пожаловался, что его невеста тяжелее набатного колокола с торговой площади, который они с Мадишем как-то попытались утащить. Приятные воспоминания прервал голос Рены.

— Мне… очень не хватало той легкости в жизни, с которой жил он.

Майяри тоже. Виидаш заражал её своей беззаботностью, показывал, что мир состоит не только из мрачных красок. Это он открыл ей, что в мире есть вещи, над которыми можно просто и от души посмеяться. Это благодаря ему она наконец-то ощутила, что мрачное прошлое отступило и пришла пора яркого и светлого будущего.

А потом всё сломалось.

— Можешь не бояться за Виидаша. Я знаю, что ты боишься за него: я бы боялась, — продолжила Рена. — Я обещаю, что он никогда не узнает о том, что произошло здесь. И обещаю, что он никогда не примет участия в нашем деле. Я буду оберегать его.

Злость волной вскипела в груди Майяри.

— Да как ты можешь оберечь его? — яростно прошипела она. — Я сбежала из города, только чтобы мои проблемы не коснулись его, а ты втянула его в них. Ты вообще не способна никого защитить!

Рена вздрогнула и побелела.

— Это твоя вина, — повторила она. — Нам пришлось использовать Виидаша. Он единственный, с кем ты была связана. Он был твоим слабым местом. Ну, нам так казалось, — Рена закусила губы то ли от досады, то ли от чувства вины. — Дядя и он считали, что с женой-то Виидаш будет более откровенен. Я старалась быть понимающей, поддерживала его, но он почти никогда не говорил о тебе, а напрямую я спросить не могла. Всё это так затягивалось и так мучило меня! А потом я заметила письмо. Он постоянно таскал его с собой. Нет, я не сразу догадалась. Я только потом вспомнила, как ругался мастер Милим на какое-то твоё изобретение, и просто предположила. Он не смог отпираться и признался, что до сих пор не может написать тебе и рассказать о произошедшем. Оказывается, он мог с тобой связаться! — Рена невесело рассмеялась. — Ты даже не представляешь, в каком ошеломлении мы были. Девчонка, случайно встрявшая в наш план, оказалась создательницей уникального артефакта, а её прежний жених, которого мы посчитали лёгкой добычей, был не таким уж слабым местом. Вы отняли у нас столько времени.

Рена перевела дыхание и укоризненно покачала головой.

— Сперва мы думали выкрасть письмо, но я была единственной, кто знал о нём. Виидаш мог что-то заподозрить. Всё, что я могла, — это советовать написать тебе, повиниться и опять возобновить с тобой связь. Но Виидаш постоянно отказывался, боялся, что его… предательство может вынудить тебя на глупые поступки. А настаивать я не могла, — личико девушки исказилось от искренней досады. — Дядя был очень разочарован, он возлагал большие надежды на Виидаша, но тот даже говорить о тебе отказывался. «Ей бы это не понравилось», — на лице Рены появилось обиженное выражение. — Я так хотела побыстрее с этим разобраться и зажить с ним спокойной жизнью. Даже уже почти решилась на кражу письма, но тут в город приехал харен, — ноздри девушки негодующе раздулись. — До сих пор не могу понять, как ему удалось то, что не удалось нам. Мы искали тебя год, подобрались к твоему жениху, узнали о письме… Харен же об этом письме узнал уже в день приезда! А меньше чем через месяц он притащил тебя в город! Это всё дар сов! — сквозь зубы второй раз произнесла девушка загадочную фразу. — Полный провал! Дядя предложил отступить. Было ясно, что артефакты уже в руках у харена. Какой смысл тебе молчать? Но он оказался мудрее. Сказал, что господин Ахрелий не зря обратил на тебя внимание и не просто так ты оказалась втянута в эту историю. Скажи, старый хранитель действительно готовил тебя на своё место? Или он всё же ошибся и ты оказалась случайным свидетелем?

Майяри закрыла глаза и плотно сжала губы. Она бы закрыла и уши, если бы смогла. Ей не хотелось ничего слышать.

— Похоже, уже действует, — пробормотала Рена. — В любом случае, чтобы узнать, что ты сделала с артефактами, нужно было как-то с тобой сблизиться. Это могла сделать только я, но из-за того, что я стала женой Виидаша, всё усложнилось. И Виидаш ещё и не хотел показываться тебе на глаза. Говорил, что виноват перед тобой и незачем растравливать раны, который сам же и нанёс. А после твоего похищения из тюрьмы он и вовсе решил уйти из школы, когда узнал, что ты туда возвращаешься. Пришлось напомнить ему, с какими трудностями ты можешь столкнуться. Тебя же довольно долгое время считали преступницей. И Виидаш решил остаться, но подходить всё равно боялся. Вместо этого подговорил Мадиша, чтобы тот присматривал за тобой.

Майяри подумал, что это вполне в духе Виидаша. Провинившись, он старался не показываться ей на глаза, пока она немного не остынет, или же являлся в облике барса, к которому она испытывала нежную привязанность.

— И я никак не могла напрямую повлиять на это, — Рена раздражённо взъерошила волосы. — Я так устала от всех этих мучений! Всё, что я могла, — это говорить о собственном чувстве вины перед тобой. Говорить и плакать, плакать и говорить, распаляя и его чувство вины. Ты даже не представляешь, какая это мука — мучить его! В какой-то момент я возненавидела тебя за то, что ты в ту ночь оказалась в сокровищнице. Но все эти мучения оказались бесполезными, так как он решился поговорить с тобой именно тогда, когда я не ожидала тебя увидеть. Вместо того чтобы принять участие в разговоре, я только и могла думать о том, как бы сообщить новость о твоём возвращении в школу дяде. Дядя потом очень злился на меня за это.

— Рена, а зачем все эти мучения? Зачем? — тихо спросила Майяри. Глаза её всё больше и больше подёргивались мутной пеленой. — Ты не думала, что артефакты уже давно у харена?

— Майяри, — девушка снисходительно, как на ребёнка, посмотрела на неё, — мы хорошо подготовились и заручились должной поддержкой. То, что ты притворилась всего лишь свидетельницей ограбления, мы узнали уже на следующий день после допроса. Мы даже постарались поддержать эту легенду и убедить харена, что ты не представляешь для нас никакой ценности. Для этого и был устроен взрыв. В котором ты, конечно же, не пострадала. Вот только выцарапать тебя из лап харена оказалось очень сложно. Сперва мы обрадовались, что ты вернулась в школу, но потом поняли, что ничего от этого не выиграли. Харен, — Рена опять поморщилась от отвращения, — слишком серьёзно подошёл к твоей защите. Мы только могли попробовать убедить его, что на самом деле можем с лёгкостью достать тебя и в школе, и вынудить его забрать тебя в другое место. Кстати, ты действительно умудрилась сбежать от него?

Майяри криво усмехнулась.

— А это наш с хареном секрет.

— Значит, действительно, — глаза Рены восхищённо сверкнули. — Нет, мне всё-таки жаль, что ты умрёшь. Я как-то даже подготовиться к этому не успела. Видишь ли, мы уже и не думали, что нам удастся выцарапать тебя. За дядей началась слежка, он оказался заперт в сокровищнице, а ты вообще была неизвестно где! А тут ещё и я… допустила ошибку, — девушка досадливо прикусила губу.

— Ошибку? Какую же? — саркастично поинтересовалась Майяри. — Дай мне позлорадствовать напоследок.

Рена с сомнением посмотрела на неё, а потом и на горящий алым круг и решила, что можно рассказать ещё кое-что.

— Лекарь харена заметил, как я передаю записку одному из дядиных помощников, — девушка недовольно закусила губу, — и перехватил его. Я об этом узнала уже ночью, когда прибыл посланник от дяди. Он ругал меня за неосмотрительность, но лекаря вроде бы успели перехватить.

— Где господин Шидай? — с яростью прошипела Майяри.

— Что? А… я не знаю, — Рена ответила с такой искренностью, что Майяри сразу поняла: действительно не знает. — Это забота дяди. Честно, даже не представляю, что мы с ним будем делать. Оставлять в живых опасно, убивать тоже. Он же под защитой семьи Вотых, а нам и харена хватает.

Майяри вдруг вспомнила, что господин Шидай вернулся. Так сказал харен. И испытала громадное облегчение. И вместе с тем разочарование. Всё-таки она умирает. Умирает из-за чьих-то непонятных целей, пытаясь сохранить мир в ненужной ей стране. Ради чего?

— Неужели та цель стоит этого? — тихо прохрипела Майяри.

Рена прерывисто вздохнула и вскинула подбородок.

— Стоит! — решительно заявила она. — Я же сказала, что тебе не понять. Вы, росшие в любви и заботе, никогда не поймёте, каково это — услышать, что твои мама и папа больше никогда не вернутся. А тебе всего двенадцать и никого, кроме дяди, больше нет. Мой дядя был очень юн, когда ему пришлось взять заботу обо мне на себя. Вместо того чтобы весело проживать юность, он бросил школу магии, чтобы начать работать и содержать меня. Мы оба с ним слишком быстро повзрослели. Я слышала, что тебя нет родителей. Скажи, ты помнишь их? Наверное, помнишь, а я своих нет! Я помню только, что у моей матери были нежные руки, а у отца приятный рокочущий голос. Я…

Рена прервалась, услышав хриплый смех. Майяри просто раздирало от хохота.

— Помню ли я своих родителей? — повторила она и опять зашлась от смеха. — Да я их и никогда не знала. Думаешь, нет боли сильнее твоей? Скажи, — в голосе девушки прорезалась неожиданная ярость, — а на твоих глазах когда-нибудь забивали насмерть единственного, кто дорог тебе? Нет? Так о какой боли ты можешь говорить?! — разъярённый вопль прокатился по комнате, и Рена испуганно вздрогнула. — Мне было десять, а ему переломали кости и выбросили за стены подыхать! Я видела, видела, видела это! Не могу понять? Да это ты не в состоянии понять кого-то, кроме себя! Тебе причинили боль? А теперь напрягись и припомни, сколько боли причинила ты. Мне! Виидашу! Нашим друзьям! Напрягись и подумай, сколько боли ты ещё причинишь! Считаешь себя лучше тех, кто посмел причинить боль тебе? Но чем ты лучше? Ты делаешь то же, что и они! Ты…

— Заткнись! — разъярённо прошипела Рена. — Ты не в состоянии понять! Такие, как ты, только и могут утешать себя, что они лучше и не похожи на своих обидчиков! Вы только утешаетесь и ничего не делаете, боясь замараться, а они продолжают бесчинствовать. Вы терпите, а жертв становится всё больше и больше! Они продолжают убивать и убивать…

— Стражу при взрыве кареты тоже убили они? — тихо поинтересовалась Майяри.

Рена захлебнулась воздухом, горло её сдавил спазм, и она только и смогла, что открывать и закрывать рот.

— Только не надо говорить мне про необходимость жертвы, — предупредила Майяри. — Скажи об этом семьям убитых. Тебя не мучает это? Нет? А меня мучает. Мучает, потому что я стала частью этой истории и теперь несу ответственность за ход её событий. Твой он оказался прав: артефакты всё ещё у меня. Но ты знаешь, эта печать вам не поможет. Она, — губы Майяри искривились в торжествующей улыбке, — погубит все ваши планы. И все те необходимые жертвы станут твоим кошмаром.

Рена прерывисто вздохнула и открыла рот.

— Пожалуйста, не говори мне больше ничего, — попросила Майяри, чувствуя, как сжимается сердце, а лёгкие словно каменеют. — Просто исполни своё обещание и никогда не говори о произошедшем Виидашу.

Раздался тихий шорох. Майяри решила, что Рена встала на ноги, но в следующий миг до её слуха донёсся полный ужаса вздох. Приподняв веки, она с трудом взглянула на девушку и застыла. Боль отступила, когда она увидела в тёмной арке двери замершего Виидаша.

Немеющее сердце наполнилось ужасом.

Глава 70. Расплата за правду

Рена медленно поднялась на дрожащие ноги, закрывая рот руками, словно удерживая рвущийся наружу крик. Майяри, надеявшаяся, что Виидаш — плод её умирающего разума, тихо зашипела:

— Уйди, пожалуйста… Не смотри…

Но Виидаш продолжал стоять и смотреть на девушек остекленевшими глазами.

— Ви-ви-виидаш, — выдавила из себя Рена, делая шаг вперёд, — з-з-зачем ты здесь?

— Ты пропала, я пошёл искать, — голос Виидаш был полностью лишен эмоций, — но нашёл только Рода. Он указал направление, а дальше я… по следам.

Рена судорожно всхлипнула.

— Там охрана была… была, — голос Виидаша сорвался, и он крепко зажмурился.

— Виидаш, — дрожащим голосом позвала Рена, и оборотень резко отшатнулся и посмотрел на неё затравленным взглядом. — Ты… ты слышал?

— Слышал? — мужчина посмотрел на неё сумасшедшим взглядом. — Да, слышал… Я услышал, что чего-то не знаю, и решил послушать. И знаешь, это было неправильным решением.

Губы Рены затряслись, и она расплакалась.

— Виидаш, я всё тебе объясню, — судорожно зашептала она. — Ты поймёшь, ты обязательно меня поймёшь…

— Рена, зачем? Зачем? Я не могу… — на губах мужчины возникла кривая сумасшедшая ухмылка, сменившаяся маской ужаса. — Боги меня наказали. За предательство… Это я виноват, что ты в это ввязалась… я… — Виидаш покачнулся, чувствуя, как разум отказывает ему.

— Всё это необходимо, Виидаш! — в отчаянии закричала Рена. — Позволь мне объяснить! Ты поймёшь меня! Я соврала, соврала тебе, но у меня были причины.

— Опомнись, Рена! — заорал Виидаш, подступая к ней. — Посмотри, что ты делаешь!

Рена отшатнулась, прижав руки к груди и смотря на мужа с отчаянием и ужасом.

— Мы всё исправим, — горячечно прошептал Виидаш, запуская пальцы в волосы. — Я смогу всё исправить… Я…

— Виидаш.

Оборотень замер, услышав хриплый голос Майяри.

— Бери её в охапку и убирайтесь отсюда, — велела она. — Просто у-хо-ди. Сейчас сюда явится харен, и он не будет милостив к ней. Я же совру, что её здесь не было.

Говорить, что харен обнаружит только её мёртвое тело, она не стала. Нужно во что бы то ни стало выпроводить отсюда Виидаша.

Только убедить его поступить так, как нужно, редко удавалось.

Виидаш бросился к ней и, упав на колени, попытался поднять подругу. Но красные путы, обвивающие её тело, обжигали и не хотели рваться. В отчаянии мужчина обернулся к замершей Рене и потребовал:

— Рена, освободи её!

Майяри прикрыла глаза, чувствуя, как под веками собираются слёзы. Зачем она взяла эти артефакты? Зачем?

Рена молча смотрела на супруга, даже не пытаясь исполнить его требование. Действие печати Украденных Воспоминаний могла остановить только смерть, и Майяри уже чувствовала её приближение. Дышать становилось всё труднее, глаза больше не открывались, а каждый удар сердца сопровождался болью.

— Виидаш, врала ведь не только она, — едва слышно прошептала Майяри. — Что ты знаешь обо мне? Я ведь никогда ничего не рассказывала. Поверь, я ещё большая лгунья, чем она. Я врала тебе постоянно, каждую минуту. Ты даже не представляешь, что из себя я представляю. Забирай её и просто забудь обо мне. Поверь, уж я-то выберусь, а твоей задачей будет удержать её от дальнейших глупостей.

Виидаш словно её и не слышал, раз за разом пытаясь разорвать путы. Поняв, что это бесполезно, оборотень склонился над кругом и лихорадочно начал осматривать письмена. Лицо его посерело.

— Рена, — едва слышно позвал он.

Девушка сжалась.

— Она же умирает, — в ужасе выдохнул мужчина. — Останови это!

Он вскочил и решительно шагнул к жене.

— Останови! Ну же!

Майяри мысленно взмолилась, упрашивая богов вложить в голову Рены хоть крупицу разума. Пусть она скажет, что это не она активировала печать. Пусть убедит Виидаша уйти. Пусть…

— Виидаш, так надо! — Рена подскочила к мужу и схватила его за руки. — Поверь мне, это нужно! Нужно!

— Кому нужно?! Рена, опомнись! — рявкнул Виидаш, встряхивая её.

Майяри натужно захрипела, пытаясь протолкнуть в лёгкие хоть глоточек воздуха, в голове окончательно помутнело. Виидаш в ужасе посмотрел на неё.

— Она умирает, Рена! Умирает!

— Так нужно, это действительно нужно!

Голоса потонули во мраке, удушье сковало горло Майяри, и она мучительно забилась в своих путах. Свет в голове окончательно помер, сердце превратилось в сплошной сгусток боли… Лёгкие неожиданно расправились и судорожно захватили воздух. Майяри, кашляя и задыхаясь уже от жадности, опять задышала, царапая пол ногтями от прокатывающихся по телу судорог. В голове вместе с неясным светом вспыхнула боль, а натужно сжимавшееся сердце опять пустилось вскачь.

Несколько минут Майяри просто дышала, даже не понимая, на каком свете находится. Боль, сжимавшая сердце, отступила и замерла внизу живота, в болезненно горящей метке. Открыв глаза, девушка поняла, что всё ещё лежит на полу в окружении потухших символов. Неясный страх кольнул её, и она, опираясь на дрожащие руки, кое-как приподнялась. Увиденное заставило её оцепенеть от ужаса.

Виидаш держал в объятиях Рену. Взгляд у девушки был безмерно удивлённым, словно она не понимала, что произошло и как это могло произойти. Виидаш одной рукой обнимал её за талию, а пальцами второй нежно гладил по лицу. Бесконечно нежно, ласково, словно утешая её.

— Боги, — горло Майяри пережал спазм, а губы задрожали, — что ты наделал? О боги…

Она прижала к щекам дрожащие ладони, чувствуя, как потекли слёзы. Виидаш, не обращая на неё внимания, продолжал стеклянным взглядом смотреть в голубые глаза жены и нежно очерчивать пальцами черты её лица. Так нежно, словно бы она была живой. Словно бы в её груди не торчала рукоятка его собственного кинжала.

Майяри задохнулась и впилась пальцами в камень. Перед глазами встал довольный барс, несущий в зубах зализанную им лисичку. Затем испуганная девчонка, прикрывающая голые ягодицы мужа холодными ладонями… В какое-то мгновение Майяри показалось, что она сейчас всё-таки умрёт.

— Можешь встать? — неестественно спокойный голос Виидаша выдернул её из спасительной тьмы и опять швырнул в этот ужас. — Уходи.

Он медленно опустился на пол и аккуратно обнял свою миниатюрную жену, словно убаюкивая её в своих объятиях. Майяри не выдержала и всхлипнула. При всём желании она не смогла бы даже пошевелиться.

— Боги, Виидаш… — девушка упала на пол и зарыдала. Боги, зачем он это сделал? Зачем? Да лучше бы она сдохла! Лучше бы это была она!

За дверью раздались торопливые шаги, и внутрь ворвался мужчина, сияющий радостной улыбкой. Увидев Майяри, он просто расцвёл от торжества и хлопнул в ладоши.

— Ба! Да удача нам наконец-то улыбнулась! Рена, ты большая молодец! Сейчас мы её допросим и… — мужчина обернулся и замер.

Уголки губ, приподнятые в улыбке, медленно опустились, и мужчина пошатнулся. Мотнув головой, он недоверчиво уставился на кинжал в груди девушки, словно надеясь, что ему привиделся дурной сон.

— Рена, — срывающимся голосом позвал он. — Малышка моя.

Голубые глаза Рены продолжали безучастно смотреть в потолок. Мужчина, покачиваясь, подошёл ближе и, бухнувшись на колени, потянулся дрожащими пальцами к лицу племянницы.

— Реночка, — умоляюще позвал он. — Девочка моя, не пугай меня так. Зачем ты так со мной?

Майяри завыла, вцепившись зубами в запястье, и ей вторил горестный вопль мужчины.

— Рена!!!

За дверью раздался топот, и внутрь ворвался седовласый бородатый мужчина.

— Арон, что случилось? О боги…

Он медленно подошёл к скрючившемуся в рыданиях Арону и, опустившись на корточки, прикоснулся к рукоятке, торчащей из груди Рены.

— Ты обещал, что она не пострадает! — накинулся на него обезумевший от потери артефактчик. — Ты обещал!

— О, боги, мальчик мой, я так перед тобой виноват, — седовласый мужчина протянул к нему дрожащие руки и заключил в свои объятия, от чего Арон разрыдался ещё сильнее. — Кто же сотворил это?

— Я, — голос Виидаша звучал безучастно.

Арон вскинул голову и словно бы только что заметил присутствие мужа племянницы.

— Ты?! — лицо его исказилось от бешенства, и он вырвался из объятий старика. — Сдохни, ублюдок! Сдохни!!!

Он набросился на Виидаша, и тело Рены упало на пол. Виидаш даже не пытался защищаться, безучастно принимая все удары. Обезумевший артефактчик пинал его ногами по голове, рёбрам, животу.

— Сдохни!! Сдохни!!!

— Он заслужил это, мальчик мой, — скорбно поддержал его старик и наконец перевёл взгляд на Майяри.

Поднявшись и подойдя ближе, старик внимательно осмотрел знаки на полу и недовольно нахмурил брови.

— Заново перечерчивать долго будет… — протянул он и опустился перед рыдающей Майяри на корточки. — Ну, не плачь, девочка, — тихо-тихо прошептал он. — Ты не виновата в том, что произошло, — его ладонь ласково погладила девушку по голове. — Это всё Ахрелий, посмевший возложить на тебя слишком тяжёлую ношу. Не плачь, драгоценная. Да, жалко их, но они же сами пошли на это. В чём твоя вина?

Рыдания застряли в горле, и Майяри медленно подняла голову. Лицо у старика было действительно сочувствующим, даже взгляд казался полным понимания, но… но она знала его.

Внутрь вошли двое оборотней, и старик, обернувшись к ним, молча показал на беснующегося Арона, а точнее на Виидаша, которого тот запинывал.

— Этого убрать, — кратко приказал он и опять повернулся к Майяри.

Повернулся слишком быстро, из глаз не успело исчезнуть холодное выражение, и когда оно сменилось сочувствием и пониманием, у Майяри всё затряслось внутри. Пальцы старика нежно отёрли её лицо от слёз и отвели от глаз спутавшуюся прядку волос.

— Деший… — тихо выдохнула она.

Идиот-уборщик ласково улыбнулся ей.

— Запомнила старика, — словно бы обрадовался он.

За его спиной Арон отшатнулся от Виидаша и, упав на колени, зарыдал с новой силой. Деший тяжело вздохнул и покачал головой.

— Он ведь верил вам… — едва слышно протянула Майяри.

— Знатно он запудрил тебе голову, — горестно поджал губы Деший. — Ахрелий это умел. Сперва задурить, потом осчастливить непосильной ношей и связанным с ним горем, — он бросил через плечо взгляд на тело Рены. — Сейчас мы уйдём отсюда, и всё это останется позади. Давай, поднимайся.

Майяри с трудом приняла сидячее положение и обвела комнату очумевшим взглядом. Арон рыдал над телом племянницы, бессвязно умоляя её о прощении. Бородачи, вздёрнув на ноги избитого и всё такого же стеклянно-безучастного Виидаша, тащили парня на выход.

— Не можешь встать? — участливо поинтересовался старик и сам, поднявшись на ноги, протянул ей руку. — Давай я помогу.

Майяри медленно смерила взглядом протянутую морщинистую ладонь и, подняв глаза, спокойно произнесла:

— Умри.

Как приказ.

Деший медленно выпрямился и сложил руки на груди. Лицо его продолжало лучиться сочувствием, но в глубине зрачков мелькнуло что-то холодное.

— Умри, — повторила Майяри, чувствуя, как внутри сворачивается тугая спираль ненависти.

Она наконец-то увидела истинного виновника и зачинщика. Господин Ахрелий говорил ей: «…он может войти в доверие кому угодно…». Сильный артефактчик, способный втереться в доверие… Сходящий с ума разум шептал, что это именно он. Браслеты накалились так, словно руки охватил живой огонь, но эту боль нельзя было даже сравнить с той, что съедала её заживо сейчас.

Она заберёт весь этот кошмар с собой. Сотрёт с лица земли. Вместе с ним.

Стены дома дрогнули.

Деший вскинул голову и непонимающе нахмурил брови. Губы его торопливо что-то зашептали, и он нахмурился ещё сильнее. А затем посмотрел на Майяри.

Губы девушки раздвинулись в ухмылке.

— Убить её! Она хаги! — завопил старик и первым бросился к девушке.

Выхваченный из-за пояса нож блеснул в тусклом алом свете и стремительно понёсся к горлу девушки. Майяри безразлично подумала, что увернуться уже не успеет. Наступил её последний момент…

Руку старика перехватила неожиданно появившаяся… Майяри. Деший ошеломлённо посмотрел сперва на неё, а потом на сидящую на полу Майяри и ахнул от боли. Нож полетел на пол, появившаяся девушка полоснула старика когтями по лицу, а потом отбросила от себя пинком в грудь. Стены сотряслись с удвоенной силой.

Бородачи бросили Виидаша и метнулись к девушке. В руке той материализовалось копьё, которое она метнула в одного из мужчин. Он попытался увернуться, но копьё вдруг исчезло и появилось уже в его груди, после чего развеялось дымом. Оборотень непонимающе уставился на дыру, из которой хлынула кровь, и бухнулся на пол.

Второй оборотень метнул в девушку нож и даже попал в плечо. Но она, не обратив на ранение никакого внимания, стремительно шагнула к нему, увернулась от удара и вцепилась в горло оборотня. Тонкие пальцы сжались как стальные тиски, почти вырывая гортань. Схватив мужчину за пояс, девушка подняла его над головой и швырнула о пол. И повернулась к Дешию.

Безучастное холодное лицо девушки пугало. Она словно была посланником из другого мира, мира Тёмных духов. Выдернув из плеча нож, девушка отшвырнула его и шагнула к застывшему старику. От плеча потянулась тонкая струйка дыма, только усиливающая сходство с потусторонним пришельцем. В её ладони опять возникло копьё, и она направила его остриё на Дешия. Стены опять содрогнулись, и оружие метнулось вперёд.

Девушка исчезла в тот момент, когда лезвие почти коснулось шеи оборотня. Тёмный шар бухнулся на пол и покатился к сидящей в центре круга Майяри.

Майяри ничуть не раздосадовалась, что старик всё же догадался, что перед ним ложный образ, и просто его деактивировал. Браслеты её уже накалились так, что затлели рукава. Поймав ошеломлённый взгляд Дешия, она подарила ему совершенно сумасшедшую улыбку, и с потолка посыпалась каменная крошка.

Душу охватило умиротворение. Сейчас всё закончится. Майяри обвела взглядом трясущееся помещение и наткнулась на Виидаша, который продолжал стоять на том же месте, где его оставили.

— Прости меня, Виидаш, — тихо прошептала девушка.

В глазах оборотня что-то мелькнуло, и в следующий момент стены сотряс взрыв.

Глава 71. Нарушенное обещание

Грудь Ранхаша разрывало от дыхания, но он продолжал мчаться по улицам города, следуя за таким явным для него запахом. Запахом ускользающего лета. Где-то позади доносился топот Шидая, перед глазами одна за другой мелькали улицы. Почему-то казалось, что он опаздывает, и от осознания этого печати на груди и спине болезненно ныли. Он ведь обещал ей…

Улица резко оборвалась, выведя их на пустырь с запорошенными снегом остовами домов, сгоревших около двух лет назад и так не восстановленных. Притормозив, Ранхаш окинул взглядом развалины и уверенно выбрал самые приличные из них. Но не успел он сделать и шага, как раздался грохот и в воздух поднялось облако пыли.

Ужасающий скрежет обваливающихся камней наполнил округу, им вторил треск ломающихся балок. Ноги Ранхаша едва не подкосились от осознания того, что он всё же опоздал.

— Чего застыл? — Шидай первым бросился к всё ещё дымящимся пылью развалинам, и Ранхаш невольно шагнул за ним.

Мимо проскользили догнавшие их «тени».

Вскоре дом был полностью окружён, и Шидай, сосредоточенно обходя развалины, запускал под камни один светящийся шарик за другим.

— Есть! Тут кто-то живой! Раскапываем! Только осторожно!

Мужчины бросились к указанному месту и принялись сноровисто оттаскивать каменные обломки и остатки крыши. Ранхаш и Шидай уцепились за край внушительно куска кладки и, приподняв его, отвалили в сторону. Пара «теней» бросилась расчищать завал дальше, но их помощь не потребовалась.

Под кладкой обнаружилась балка, упёршаяся одним концом в землю, а вторым продолжавшая держаться за часть уцелевшей стены. Под ней на корточках стоял осыпанный каменной пылью мужчина, чьи спину и голову украшали многочисленные кровавые отметины.

— Эй, ты как? — позвал один из «теней». — Встать можешь?

Мужчина шевельнул головой на звук, и вниз посыпалась пыль. Он медленно, с трудом зашевелился и принял сидячее положение, открывая спрятанную под его телом лежащую навзничь фигуру. Ранхаш едва не застонал от облегчения, узнав Майяри.

— Мы сейчас тебе поможем! — крикнул Шидай, но прежде, чем он успел что-то сделать, мужчина наклонился и поднял девушку, прижав её к груди одной рукой. Второй он зачем-то нашарил какой-то тёмный предмет рядом и, взяв его, медленно поднялся на ноги.

— Давай руку!

Мужчина вскинул голову, и лунный свет блеснул в пустом взгляде.

— Я сам.

На какое-то мгновение Ранхаш застыл, узнав Виидаша.

Парень, пошатываясь и нещадно качаясь из стороны в сторону, выбрался наружу и зашагал в сторону города. Ранхашу пришлось заступить ему дорогу и требовательно протянуть руки.

— Верни её мне.

Виидаш окинул его пустым взглядом и повторил:

— Я сам. Я позабочусь о ней сам.

Ранхаш шагнул было ему навстречу, но в его плечо неожиданно впились пальцы Шидая.

— Прекрати, — прошипел лекарь. — Не трогай его. Расступились все!

«Тени» послушно и молча расступились перед шатающимся Виидашем, и тот, спотыкаясь, продолжил свой путь.

— Шидай! — рассерженно прошипел харен, но лекарь перебил его:

— Мальчишка с ума сходит! Не лезь! Живо, подгоните какой-нибудь экипаж! К Виидашу подгоните!

Отдав распоряжения, лекарь бегом припустился за Виидашем и ласково зажурчал:

— Сейчас до дома доберёмся и спать ляжем. Да, Виидаш? И Майяри спать уложим. Можно я ей волосы поправлю? А то они ей дышать мешают.

Шидай осторожно прикоснулся к шее Майяри и торопливо нащупал пульс. Лицо его просияло от облегчения, и он едва заметно улыбнулся Ранхашу.

Ранхаш стиснул зубы, чувствуя, как внутри всё туже и туже затягивается узел напряжения.

Виидаш не отпустил Майяри ни в экипаже, ни у ворот имения. Всё с тем же стеклянным взглядом он поднял девушку, выбрался из кареты и, пошатываясь, направился к скрытому во тьме дому.

— Мой господин! — ахнул выскочивший на шум дворецкий. — О боги! Что произошло?

Виидаш словно бы его и не услышал и, пройдя мимо, начал подниматься по лестнице.

— Лекаря позови, — распорядился следующий за ним Шидай, и дворецкий, вздрогнув, ошеломлённо уставился на него.

На второй этаж они поднимались долго. Так долго, что их нагнал Ерон Ишый.

— Что ты ещё сотворил, паскудник? — набросился было прадед на правнука, но заметив Шидая, осёкся и побледнел.

— Лекаря пришли, — чуть устало попросил Шидай. — Я один не справлюсь.

Ерон покачнулся и отступил, давая ему дорогу.

В спальне Виидаш аккуратно положил Майяри на постель и наконец потерял сознание, едва не грохнувшись на пол. Выроненный тёмный шар закатился под кровать, а Шидай осторожно положил парня рядом с Майяри и поторопился расстегнуть на нём одежду.

В комнату в одном халате ворвался заспанный лекарь. Увидев своего господина, он молча бросился к нему и начал быстро-быстро ощупывать. Шидай же склонился над Майяри.

— Как?

Оба лекаря вздрогнули и с недоумением посмотрели на харена, замершего в тени.

— У него очень много повреждений, — первым ответил лекарь семьи Ишый. — Мне сказали, что он сам поднялся по лестнице, но я представить себе не могу, как он сумел это сделать.

— Шидай, — требовательно позвал Ранхаш.

— Кости целы, — недовольно отозвался тот. — Шишка на голове, сильнейшее истощение и… Да ты сам посмотри.

Шидай посторонился, позволяя Ранхашу приблизиться, и тот увидел разорванные рукава и почерневшие, обуглившиеся браслеты, спрятанные под ними.

— Очень глубокие ожоги и из-за этих браслетов до них не добраться, — с досадой прошипел Шидай. — Но я что-нибудь придумаю…

Ранхаш подался вперёд и подцепил когтями прикипевший к коже край браслета. Его пальцы впились в металл, растягивая его в стороны, и браслет вспыхнул. Несильно, недавний всплеск силы слишком его попортил, но достаточно для того, чтобы по комнате расползся тошнотворный запах горелого мяса. Руки харена напряглись ещё сильнее, браслет вспыхнул ещё ярче и… начал рваться. Одна за другой нити почерневшей паутины с надрывным звоном разрывались и отходили от кожи девушки. Трещины ожогов засочились кровью, неприятный запах усилился и наконец последняя нить разорвалась.

Ранхаш отбросил покорёженный браслет вместе с приставшей к нему собственной кожей и склонился над другой рукой. Шидай не пытался его остановить, просто наблюдая, как рвётся и корёжится раскалённый металл под пальцами его господина.

— Лечи, — тихо приказал Ранхаш, отступая и отбрасывая второй браслет.

Шидай окинул взглядом его обожжённые ладони и повернулся к девушке.

— Я разберусь с этим, — пообещал он.

Ранхаш ещё несколько минут наблюдал, как лекарь обмывает пострадавшие руки девушки и осторожно срезает с неё грязное платье, прислушивался к нарастающему шуму в доме, а затем вышел в коридор и, прислонившись к стене, медленно сполз на пол.

Стена за спиной воскресила и без того свежие воспоминания того, как к нему в поисках защиты прижималась девчонка, и мужчина запустил пальцы в волосы, совершенно не замечая пронзавшую ладони боль.

Он обещал её защитить. Но не смог.

Конец первого тома

С момента начала истории (без учёта пролога) прошло 2 месяца и 8 дней. Осталось три дня до Обновления Года.

Конец

Титулы и чины Салеи

Титулы

Ха̀йнес (женский титул хайнѐси) — титул правителя Салеи. Является наследуемым. Правители Салеи оборотни-совы.

Хайрѐн (хайрѐни) — титул детей хайнеса. Даётся только детям хайнеса. Остальные родственники до пятого колена почтительно величаются рисами — «потомками сильнейшего».

Консѐр (женский титул консѐри) — один из титулов Салеи. Почти то же самое, что и герцог. По функциональным особенностям можно поставить в один ряд с князем. Выше консера только хайнес. По сути консер — помощник хайнеса, и под его руководством и владением находятся несколько регионов страны.

Сарѐн (женский титул сарѐна) — один из титулов Салеи. Почти то же самое, что граф, но со своими особенностями. Является господином какого-либо региона.

Арѐн (женский титул арѐна) — один из титулов Салеи. Так величается глава рода.

Воинские чины

Вила̀рий — тоже самое, что и десятник. Это воинская должность.

Дарѐн — командир тысячи. Это воинская должность.

Хава̀рий — можно перевести как «начальник». Но употребляется оно только в отношении оборотней, которые занимаются соблюдением внешнего правопорядка. Это воинский чин. Его носят начальники крепостей, гарнизонов и застав.

Чины внутреннего правопорядка

Харѐн — невоинский чин. «Высокий начальник многих» — так именуется тот, кто имеет в своем ведомстве несколько различных учреждений и обладает весьма обширными полномочиями. Нередко этот чин даруется из уважения к заслугам бывшим военным, перешедшим на гражданскую службу с более высокого поста.

Гаварий — мэр, губернатор города.

Данѐтий — с южносалейского это слово можно перевести как «начальник». Но употребляется оно только в отношении оборотней, которые занимаются соблюдением внутреннего правопорядка. Например, данетий городской стражи, данетий дворцовой охраны или данетий городской тюрьмы.

Ба̀трий — то же, что и десятник. Употребляется только в отношении оборотней, которые занимаются соблюдением внутреннего правопорядка.

Другие обозначения

Хатера̀й — это слово из южносалейского языка. Так называют воинствующих женщин и женщин, которые живут как мужчины. Иногда употребляется с издевательски-оскорбительными намерениями. Например: «Тоже мне, хатерай выискалась!».