Annotation

Любовь — прекрасное чувство, с самыми разрушительными последствиями.

Собираясь в гости к жениху, баронесса Брайс и подумать не могла, чем все обернется. Загадочный незнакомец в плаще, волки, интриги, подруга, сбежавшая от мужа, и на закуску драконы. Драконы вымерли? К сожалению, сами ящеры об этом не знают. И золото не копят. И девиц не воруют… хотя…

«Баронесса, а вы так уж уверены, что хотите замуж? И именно за этого мужчину?»

Галина Гончарова

Действующие лица

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог

notes

1

2

3

4

5

6

Галина Гончарова
ЗАМОК КОН’РОНГ

Действующие лица

Семейство баронов Брайс: мать — Кларисса, дочь — Джинджер.

Семейство баронов Лоусон: мать — Резеда, дочери — Аликс (в замужестве Пирлен), Лирея и Медина, сын — Люсьен.

Семейство графов Пирлен: младший сын — Сэндер, его супруга — Аликс (в девичестве Лоусон).

Семейство Кон’Ронг: мать — Дженет, ее покойный супруг — Лукас, дочери — Тиана (старшая), Кейт (средняя), младший сын — Лесс.

Семейство Ривен: глава семьи — Ивар, его жена — Тиана (в девичестве Кон’Ронг), сын — Андрес (около 17 лет).

Семейство Линос: глава семьи — Ивар Линос, его жена — Кейт (в девичестве Кон’Ронг), дети — Колин (13 лет) и Эллина (1 год).

Леди Нэйра Лидс — компаньонка.

Ирэна Гервайн — очень подозрительная особа, с сыном, о котором пока ничего не известно.

Над морем, на утесе стоит замок Кон’Ронг. С моря он похож на копье, пронзающее скалы, с земли — на дракона, стремящегося в небо. Одна большая башня — как тело, две другие — опоры, и стены к ним — как крылья, обнимающие холм. Говорили, что первый Кон’Ронг был драконом, и замок строился для драконов.

Говорили, что он воткнул в землю копье и сказал: «На этом месте я обрету свой дом».

Говорили.

Впрочем, все хроники сходятся в одном.

Кон’Ронг был, и копье тоже было. А остальное на совести хронистов. Они напишут… в том числе и про дракона, благо ящеры неграмотные, хроник не читают и отравиться хронистом не могут.

Они такое напишут…

Итак, замок Кон’Ронг.

Серые скалы, серое, свинцовое море, серое небо — и громада, которая соединяет их, трепеща серыми флагами на башнях. Герб Кон’Ронга — летящая над серым морем белая птица, и когда налетает ветер, вышитые птицы кажутся живыми.

Что это за птица?

Никто не знает. Некоторые наивные люди вообще думают, что это не птица, а тот самый дракон Кон’Ронга… кто ж им запретит размышлять над вопросами геральдики?

Эту историю записал один из хронистов рода, так перевернем же переплет книги и вчитаемся в старые строчки. Это было…

Глава 1

Ветерок, пролетающий над Ривен-холлом, решил снизиться и заглянуть в открытое окно, поиграл занавеской, которая робко высунула наружу кружевной краешек, зацепился за лепестки цветов в высокой вазе и сделал круг почета по комнате, которая явно знавала и лучшие, и худшие времена. Когда-то Ривен-холл был и богат, и велик. Когда-то. До того, как начала крошиться лепнина, вываливаться рамы, вздуваться пузырями обивка, выцветшая от древности. Потом пришли люди — и дом ожил, встряхнулся. Обивку поменяли, но на то, чтобы восстановить лепнину, новых хозяев уже не хватило. Рамы так же жалобно скрипели на ветру, хоть и были покрашены свежей краской, а массивные двери помнили еще первых владельцев дома. Благородное безденежье, прикрытое салфеточкой из яркой бумаги, так можно было описать обстановку Ривен-холла. Под стать дому были и его хозяева.

Тиана расчесывала у зеркала короткие черные кудри. Зеркало отвечало привычным, чуточку ленивым взглядом из-под прикрытых век. М-да, а краски надо поменьше. Возраст берет свое, но все же не стоит превращаться в размалеванную обезьянку. Хотя она хороша, до сих пор хороша. Миниатюрная, стройная, с проникновенным взглядом темно-карих глаз.

Оказавшиеся рядом злопыхатели добавили бы, что одеваться надо все же уметь, а не напяливать на себя цветастые тряпки, которые мало согласуются как друг с другом, так и с фигурой женщины, но кто там будет слушать злопыхателей?

Провести кисточкой по щеке, подчеркнуть мушкой уголок рта, капризный взгляд на мужа… разлегся, тюфяк! Хоть что бы хорошего сделал!

— Ивар, милый, на следующей неделе мы должны выехать в Кон’Ронг.

Ивар, здоровущий мужчина лет пятидесяти на вид, лысый, зато с шикарной окладистой бородой, потянулся на кровати. Слова жены вырвали его из приятной послеобеденной полудремы, но по опыту семейной жизни он знал, если не ответить сразу, то потом Тиана вообще не даст ему жизни.

— Да, Тиа?

— Лесс собрался жениться. Наконец-то! И просил нас приехать.

— Лесс женится? — заинтересовался Ивар. Даже сон слетел от такого известия. — И как ваша мать это допустила?

— Ивар!

— Что, дорогая? — Ивар отлично знал, что Тиа не нравится это словечко, но привычно поддразнивал супругу.

— Не надо так говорить про мою маму!

Ивар насмешливо фыркнул.

— Дорогая моя, твоя мать гирей висит на шее у Лесса. Висит и душит, душит, я думал, он никогда не женится.

— Он наследник Кон’Ронга и должен исполнить свой долг, — надулась Тиа, не замечая, что над ней подшучивают.

— Я думаю, он справится, — серьезным тоном возгласил Ивар. — Главное, чтобы твоя мать не пошла ему помогать в первую брачную ночь.

— Ивар!

— Или защищать деточку. Его же наверняка будут страшно мучить, иначе с чего бы Лессу стонать…

В голову мужчины прилетела подушка, а Тиана гордо отвернулась к зеркалу и принялась подкрашивать и без того черные ресницы. Ивар свернул прилетевший дар валиком и подсунул под локоть, чтобы удобнее было лежать. Мысли текли ровно и спокойно.

Лесс женится. Это подходящий повод собрать всех Кон’Ронгов, но хочется ли ему туда ехать?

Не хотелось.

И из-за отношений с матерью жены (воистину, нет существа страшнее, чем теща), и из-за замка Кон’Ронг, в котором Ивар всегда чувствовал себя неуютно, и из-за чего-то непонятного. Странно, вот Лесс к ним приезжает, и с ним у Ивара отличные отношения. А в Кон’Ронг ехать не хочется, хотя тот же Лесс там полновластный хозяин.

Почему так?

Не понять, нет, не понять.

У мужчины было дурное предчувствие, но на чем оно основывалось? Ивар так крепко задумался, что не заметил, как задремал.

И тем более он не заметил, как Тиана обожгла его недобрым взглядом.

Да, и так бывает.

Двадцать лет живешь с человеком, и с каждым годом все больше понимаешь, что ошиблась, ошиблась, ошиблась!!! Когда она выходила замуж, все казалось таким простым и понятным! Разваливающийся на глазах замок, безденежье, отсутствие приданого, и тут, словно рыцарь на белом коне, Ивар! Влюбленный и готовый взять ее в жены. Правда, рыцарь был малым на семнадцать лет старше принцессы, но разве это имеет значение в юности? Пусть тебе шестнадцать, а принцу тридцать три! Разве будешь думать о том, что через двадцать лет тебе будет тридцать шесть, возраст расцвета женщины, раскрытия всех желаний и возможностей, а мужу-то будет уже пятьдесят три! И ничего ему от жизни не будет нужно, кроме кровати и обеда. Да и кровати — лучше без жены, чтобы выспаться не мешала!

Тиана, конечно, себя не обижала, заводя втихаря любовников, но внутри холодным злым сомом под корягой свивала себе гнездо обида.

Разве она недостойна большего?

Драгоценностей, роскошного выезда, дома в столице, шикарных туалетов, титула? А вместо этого участь жены обычного дворянина, даже без титула, в небольшом домике, в трех часах езды от столицы. И вытащить мужа в столицу не представляется возможным, и заставить его вести светскую жизнь, заводить нужные знакомства, как-то шевелиться — тоже!

Хорошо хоть, сын сейчас в Клостере.[1]

Но сколько ей пришлось приложить труда, чтобы он попал в это богоспасаемое заведение! Чтобы учился рядом с сыновьями графов, маркизов, баронов! Чтобы был вхож в самые лучшие дома, сделал приличную партию, чтобы…

Взгляд Тианы опять упал на мирно посапывающего мужа, и женщина скривилась в раздражении.

Болван!

Ничего-то ему не нужно, и никто ему не нужен, и она ему не нужна. Было бы что пожрать да где поспать! А раз так… и он ей не нужен!

Пойти, что ли, пройтись по лавкам? Все душа успокоится…

Тиана бросила взгляд на шляпку, потом вспомнила, что денег осталось сущие медяки, и вздохнула. Лавки отменялись. Оставалось только взять книгу и пойти посидеть, почитать в садике. Или повозиться с цветами?

С вышивкой?

А что ей еще остается с этим бревном деревянным!

Тьфу!

Ветер посмотрел на недовольное лицо женщины, вздохнул — и вылетел в раскрытое окно.

* * *

Второй раз ветер снизился, когда впереди показалась небольшая ферма. Симпатичный домик, крытый красной черепицей, ухоженный дворик, копающиеся в траве куры-несушки, играющая в кучке песка годовалая девочка, симпатичный мальчик лет тринадцати, вырезающий что-то из дерева…

Картину портил только мужчина, храпящий в стогу сена. Ветер ощутил аромат перегара и брезгливо передернулся. Вот еще не хватало — нести эту мерзость дальше!

Поэтому ветер вильнул хвостом и полетел вверх. А почтальон у калитки остался, протягивая письмо мальчику.

— Мама, нам письмо!

Колин протянул матери узкий конверт с крупной печатью серого воска. Кейт отряхнула руки от муки и взяла его осторожно, двумя пальцами.

— Лесс… так-так! И что ему надо?

Чайка на сером фоне жалобно хрупнула под пальцами. Кейт пробежала глазами письмо и скривилась.

— Жениться он вздумал! Вот еще не хватало!

— Мам, дядя Лесс женится?!

Кейт непонимающе посмотрела на сына, а потом топнула ногой.

— Ты еще здесь? А Лина на улице?! Ну-ка, живо приглядывать за малышкой!

Колин скривился, но послушался.

Кейт сунула письмо в карман фартука и принялась дальше вымешивать тесто. Мысли текли ровно и размеренно.

Брат женится.

Плохо, очень плохо. С нескольких сторон сразу плохо.

Если брат женится, у него появится своя семья, свои дети, свои интересы — и про племянников он будет помнить куда как меньше. Да и как еще его жена отнесется к сестре брата?

Гостить в Кон’Ронге целое лето, как прежде, и сильно экономить на этом не выйдет.

Или…

Если удастся подольститься к жене брата, все будет просто замечательно. Неужели Кейт не найдет с ней общего языка? Она умная, она должна его найти! Ей всегда удавалось получить от людей то, что она пожелает, удастся и в этот раз. Они обязательно должны подружиться! А там и дети их подружатся, Лина еще маленькая, если у Лесса родится своя дочь, обеих девочек можно обучать вместе, Лина сможет жить в Кон’Ронге… а к ней часто смогут приезжать и Кейт с Колином.

Это надо хорошенько обдумать.

Что будет выгоднее: подружиться с женой брата или расстроить эту помолвку? Надо это вечером обсудить с мужем.

* * *

— Мам, я собираюсь жениться.

Лесс говорил достаточно твердо, но в конце фразы голос все равно дрогнул. Потому что мать оторвалась от Жития святой Иероны и посмотрела на сына своими прозрачно-голубыми глазами.

— Женишься?!

— Да, мама.

Лесс зачем-то без нужды поправил воротник, отвернулся к окну, а потом вновь посмотрел на мать. Та сидела недвижимо и смотрела на сына, ожидая продолжения.

— Мою невесту зовут Джинджер Брайс. Она настоящая леди.

— Джинджер… Брайс… — медленно протянула леди Дженет. — Какое милое простонародное имя. А кто ее отец?

— Барон Брайс.

— Баронесса, — задумчиво протянула вдовствующая графиня Кон’Ронг. — Это, конечно, мезальянс, но я надеюсь, она достаточно богата и хороша собой?

Лесс задумался.

— Джин не богата, но и не бедствует. И она просто очаровательна.

— А сколько ей лет? Где вы познакомились?

— Ей двадцать два года.

— Сколько?! Сынок, но тебе самому только недавно исполнилось двадцать семь! Зачем тебе этот перестарок?! Неужели нельзя найти кого-нибудь помоложе?

— Мам, молодые девушки безумно скучны. С ними и поговорить-то не о чем, сплошные тряпки и моды в головах.

— Для молодой девушки это естественно. Зато ты сможешь воспитать ее по своему вкусу. А эта Джинджер…

— Брайс, мама.

— Да, леди Брайс, почему она раньше не вышла замуж?

— Не хотела.

— Да неужели? — ироничный тон матери подчеркивала недоуменно вскинутая бровь. — Женщина, которая не боится остаться старой девой? Сын мой, видимо, ты чего-то не знаешь. Возможно, там был какой-то скандал или в ее прошлом есть темное пятно…

— Нет в ее прошлом и настоящем темных пятен, я бы знал.

Улыбку мать и не скрывала. Да, дорогой, конечно, ты бы знал. Кто бы спорил…

— Тогда это очень необычная девушка, сынок.

— Джин действительно очень необычная, мама. Она тебе обязательно понравится.

— Главное, сыночек, чтобы она нравилась тебе. А я потерплю ради твоего блага. Любая твоя невеста будет встречена мной с одобрением.

На этот раз пришла очередь Лесса недоверчиво вскидывать голову. О да, мама всегда смирялась с его невестами — и почему-то про них быстро выяснялись всякие неприятные подробности. Одна имела связь с конюхом, вторая не имела денег, а для Кон’Ронгов это было достаточно важно — только последнюю пару лет они как-то начали выползать из нищеты, но все равно выгодно жениться для Лесса было бы очень кстати. Третья была подозрительно вольнодумна, у четвертой была мать низкого происхождения…

Недостатки находились всегда.

Но Джин…

С точки зрения Лесса, у нее был только один недостаток — она пока еще не была его женой. Все остальное было сплошными достоинствами. От внешности — и до ума.

И мать рано или поздно в этом убедится.

Вдовствующая леди Кон’Ронг посмотрела на сына. Покачала головой и сказала то, что он ожидал услышать.

— Лесс, милый мой, разумеется, если ты хочешь жениться на этой девушке…

— Да, мама. Она уже приглашена в замок через десять дней.

— Да?

— И я рассчитываю, что ты поможешь нам. Помолвка должна быть на высшем уровне.

— Помолвка?

— Мама, я не хочу тянуть. Джин потрясающая, ты обязательно полюбишь ее, когда увидишь. Ее стоило ждать…

Леди Кон’Ронг чуть склонила голову.

— Если ты любишь ее, а она любит тебя, разумеется, я буду рада принять невестку.

Какая многозначительная оговорка.

Если.

* * *

Сама Джин Брайс в этот миг сидела за письменным столом. Рука ее летала по листу бумаги, уголек в руке уверенно наносил штрихи на белоснежную гладь, а на губах играла ехидная ухмылка, вовсе не идущая к милому лицу.

Красавицей Джинджер назвать было нельзя. Она не была ни милой ангелоподобной блондинкой, ни высокой темноглазой брюнеткой, которые были в моде. Невысокая, скорее пухленькая, чем стройная, с милыми ямочками на щеках, темно-русыми вьющимися волосами и большими серыми глазами, Джин производила впечатление недалекой и славной девушки. С приятного личика с правильными чертами не сходила улыбка, кудряшки вечно выбивались из прически, а искренняя доброжелательность девушки делала ее желанной гостьей в любой компании.

Впрочем, беззащитной Джин не была. И ответить могла так, что любой, рисковавший задеть ее, становился всеобщим посмешищем.

Но никто, никто не догадывался, что это — маска.

Сама же Джин совершенно другая. Неглупая, достаточно жесткая и жестокая, спокойная и холодная. Но эту Джин видела только ее мать. А остальные…

Если маска устраивает людей больше, чем твое истинное лицо — стоит ли их разочаровывать себе в убыток? Джин и не собиралась.

— Джин, тебе долго еще?

— Нет, мам. Часика два, потом я в твоем распоряжении.

— Хорошо.

Мама отлично знала, что отвлекать дочь от работы не стоит.

Работа?

У приличной юной леди?

О да!

Джин не вышивала крестиком, не обучала никого хорошим манерам и не служила компаньонкой. Более того, узнай свет о ее работе, она стала бы изгоем. Но ее увлечение приносило достаточно, чтобы они с матерью могли вести устраивающий их образ жизни, а больше Джин (вообще-то Джинджер Элеонору Брайс, баронессу Брайс) ничего и не волновало.

Замужество?

Вот еще не хватало!

Слишком памятен для Джин был пример подруги, симпатичной Аликс Лоусон, которая счастливо смеялась на выходе из храма, бросая подружкам букет, всего пять лет назад, а теперь запудривала синяки и отважно лгала Джин, что случайно споткнулась впотьмах.

Джин делала вид, что верит, и собиралась, когда Аликс надоест служить безответной игрушкой для муженька-ублюдка, предложить ей побег из страны.

Впрочем, на это тоже нужны были деньги.

И Джинджер зарабатывала их так, как могла.

Она была модной гостьей в любых салонах, благодаря своим акварелям. Она вообще великолепно рисовала, хоть красками, хоть карандашом. Эксцентричная дочь богатого барона, таково было всеобщее мнение.

Джинджер рисовала портреты и пейзажи, любимых птичек и болонок, детей и комнаты, даже дам в интересных видах и позах, если те просили девушку об услуге, и не брала денег за рисунки. О нет.

Деньги?

У меня более чем достаточно денег на мои прихоти, пожимала она плечами, поигрывая бриллиантовым браслетом на запястье. Или крутя на пальце колечко с рубином. Никто же не знал, что это филигранно выполненные подделки под настоящие драгоценности. Отец закладывал все, что мог, но, любя блеск, заказывал матери настолько качественные копии украшений у одного из знакомых «ночных ювелиров», что от оригинала их могли отличить только профессионалы.

И деньги ей не предлагали.

Зато приглашали на все, даже самые закрытые вечера. Джин была даже принята при дворе, хотя для незамужней баронессы это было… сложно. Но ее представили королевской чете, и их величества благосклонно отозвались о рисунках Джин.

Это была внешняя сторона обертки.

Внутренняя же…

О ней знала только мать — и никто, кроме матери.

Только мать знала, что дочь заложила Брайс, чтобы были деньги на приезд в столицу. Только мать знала, каких трудов стоило дочери заработать деньги на выкуп и Брайса, и их городского дома. Хотя изначально им повезло.

Барон Брайс был милым, добродушным и дружелюбным человеком.

Больше всего он любил своих друзей и охоту. Потом шли дочь, поместье и жена, именно в таком порядке. Мать Джинджер, Кларисса Эмори, младшая дочь обедневшего графа, не разобралась сразу, чего ей ждать от мужа, а когда прозрела, оказалось, что уже поздно.

Обеты прозвучали, браслеты защелкнулись, оставалось только жить и растить дочь. Единственного ребенка, потому что роды оказались невероятно тяжелыми. Барон, будучи приглашен на праздник к другу, забрал единственный экипаж и хороших лошадей, в итоге за доктором помчался мальчишка на старой кляче, и к моменту приезда доктора Кларисса была едва жива от боли и кровотечения. Спасли ее только чудом, но женщине пришлось проболеть чуть ли не полгода.

Рожать второго ребенка Клариссе запретили.

Барон не настаивал — у него было за кем охотиться.

Кларисса тоже не настаивала, не в силах простить мужу то, что хуже любой жестокости, — преступную, непростительную беспечность.

Джинджер же…

С детства она видела беспечность отца, видела, как бьется, словно рыба на льду, мать, не в силах ни на что повлиять, слушала разговоры отца с кредиторами…

И клялась себе, что этого не будет.

А еще рисовала.

Второй источник дохода у нее таки был.

Джинджер жила светской жизнью, подмечала то, что не мог заметить никто из людей, принадлежащих иному классу, и писала заметки в газеты.

Даже не заметки.

Статьи, снабженные рисунками. Яркими, броскими, неизменно узнаваемыми, потрясающе точными и неизменно ядовитыми. Так статьи и подписывались: Ядовитый плющ.

Вот и сейчас Джинджер рисовала герцогиню Кларес, которая собиралась выдать дочь замуж за своего любовника.

Герцогиня, на гербе которой красовалась рыба, выглядела той еще щучкой, ее дочь хлопала на картинке глазами и жабрами, как глупый карасик, а любовник забрасывал удочки на две стороны.

На второй картинке был показан лорд Шельт, который промотал все свое состояние и собирался жениться на чужом. Лорд склонялся в поцелуе над рукой наследницы капиталов, изрядно похожей на чайник (хотя и набитый бриллиантами) и незаметно выгрызал камни из перстней.

Рисунки и коротенькие ядовитые статьи из жизни высшего света пользовались успехом.

К вечеру заметки лягут на стол редактора, к завтрашнему утру окажутся в типографии, а через день — и на улицах города. В газетах.

— Как ты думаешь?

— Не знаю, — неуверенно пожала плечами мать, — будет ли это пользоваться спросом?

— Это решать редактору, — пожала плечами Джин. — В ее таланты мать верила, но как-то странно, сглазить, что ли, боялась? Любое произведение, выходящее из-под рук Джин, подвергалось критике, но потом, когда оно попадало в газету, тираж разлетался в мгновение ока, а редактор срочно допечатывал еще и выплачивал Джин причитающийся ей гонорар, мать удовлетворенно кивала.

Я всегда знала, что у тебя есть талант.

Джин это тоже знала, но иногда так хотелось, чтобы мать похвалила ее, а не пожимала плечами. Ну да ладно, всего сразу не получишь. Хватит и того, что они с матерью подруги, единомышленницы и, если можно так сказать, воительницы, ведущие плечом к плечу свою борьбу с обстоятельствами. Если бы мать не выкраивала каждую копейку, Джин не получила бы самое лучшее образование, которое только можно было дать в их глуши. Если бы она не верила в способности дочери, она никогда не дала бы ей заложить Брайс.

А Джин сделала все, чтобы обеспечить маме безбедную старость. Сейчас, даже случись что-то с самой девушкой, мать не будет нищенствовать. У них есть не самое большое, но достаточно приличное состояние. Не акции и облигации, нет. В этом они не слишком понимали, да и не стоит женщинам лезть в эти волчьи игры. Джин поступила проще, вложив деньги в два доходных дома. Акции могут идти вниз или вверх, но людям всегда надо будет где-то жить. Нанять хорошего управляющего, сделать ремонт — и дома сначала окупили себя, а потом и начали приносить чистый доход. Бриллианты на эти деньги было не купить, но поддерживать достойный уровень жизни и позволять себе маленькие радости — вполне возможно.

— Лесс пригласил меня в гости. Нас с тобой, чтобы не было ущерба репутации.

— Ты поедешь?

— Он хочет познакомить меня с матерью. Полагаю, речь пойдет о помолвке.

— Думаешь, стоит с ним связываться?

Джинджер тоже размышляла над этим вопросом последние пару дней, а потому пожала плечами. Как тут ответишь, если сама ничего толком не знаешь? В этой ситуации есть лишь один выход.

— Не знаю, мам. Имеет смысл посмотреть на этот Кон’Ронг.

— Все поместья примерно одинаковы. Брайс ничем не хуже.

— Да я не о новых видах и впечатлениях сейчас говорю. Ты же понимаешь, что замуж надо выходить вовремя. Если я в ближайшее время этого не сделаю, то превращусь из эксцентричной девушки в невостребованную.

Кларисса задумчиво кивнула. Есть такая опасность, и ее дочь себе этого позволить не могла.

Ладно, сейчас уже могла — денег хватило бы. Но к чему лишаться возможности выгодно выйти замуж? С каждым годом она будет только уменьшаться…

— Да, и детей тебе нужно заводить.

— Да, мам. И пока ты рядом, мой муж не протянет руки к моему — нашему с тобой — имуществу.

Кларисса кивнула. Вот уж тут верно. Сколько она натерпелась от мужа?! А помоги ей родители, да останься ее приданое, пусть и крохотное, под ее строгим контролем? Наверняка она смогла бы дать Джин намного больше.

Мужчина может увлечься, может небрежно отнестись к деньгам, может проиграть их или потратить на шлюх. А мать, если она заслуживает этого слова, никогда не забудет, что дома у нее дети, которым нужно питание, воспитание и образование.

Нищетой и подсчетом каждого медяка они с Джинджер были сыты по горло, так что…

Состояние дочери дочери и останется. А муж должен быть…

Кларисса мечтала о самом лучшем.

Молодом, симпатичном, с титулом, собственным поместьем, чтобы у него было состояние и не было вредных привычек. Увы… такие лорды встречались не чаще, чем павлин на скотном дворе. Но помечтать-то можно?

На первый взгляд Лесс Кон’Ронг отвечал всем требованиям. Увы, разочаровавшаяся в жизни Кларисса заранее прикидывала — какой может быть недостаток у парня, если он до сих пор не женат.

Ну не бывает таких чудес! Что, в округе возле Кон’Ронга не нашлось ни одной активной и симпатичной девушки?

Так не бывает!

Значит, где-то есть червоточина, и дело Джинджер выяснить это до брака. Потом-то поздно будет.

— Съезди, посмотри на него, на его семью…

— Да, о замужестве говорить пока рано. А ты поехать со мной не хочешь?

— Почему нет? Вдвоем мы точно все увидим и разглядим. Когда мы едем?

— Думаю, дней через десять, как Лесс вернется из поместья. Время уладить дела у нас еще есть.

Джинджер улыбнулась матери.

Да, может, это не совсем правильно, но они вдвоем против целого мира. Две женщины, которые никогда не предадут друг друга.

Можно выйти замуж и развестись, можно родить троих детей и овдоветь, но в этой жизни Джинджер до конца сможет доверять только Клариссе, а та — только дочери. Ну и детям Джин, когда те родятся, вырастут и докажут, что достойны доверия.

Вот и посмотрим, годится ли Лесс Кон’Ронг на роль отца для детей Джин.

Любовь?

О нет. Вот этого чувства Джин не испытывала. Привязанность, симпатия, возможно, немного уважения — и только. Прости, Лесли, не настолько хорошо я тебя знаю, чтобы доверять, а любовь возможна только при обоюдном доверии, полном доверии, и никак иначе.

* * *

— Тварь!

От пощечины Аликс полетела на пол — и в бок ей с силой врезалась нога.

— Сэнди! Умоляю!

Аликс съежилась в комочек, показывая, что потеряла сознание. Главное теперь — не вскрикнуть, но она это сможет. Должна.

Вот рту было солоно от крови.

— С-сука!

Муж ударил ее еще несколько раз — и отошел. Забулькало вино, сильно запахло спиртом. Женщина почувствовала, что к горлу подкатывает горький комок и постаралась удержать рвоту.

Только не сейчас.

Нельзя, нельзя, терпи, Аликс. Ты справишься, ты должна.

Ради себя, ради своего ребенка — держись!

Муж презрительно сплюнул на пол рядом со свернувшейся в комочек дрожащей женщиной и вышел вон из комнаты.

Аликс продолжала лежать, чутко прислушиваясь к его шагам.

Вот хлопнула дверь кабинета. Шаги за стеной. Звон золота.

Опять хлопок двери.

Шаги уже на лестнице — и входная дверь закрывается за Сэнди. Только тогда Аликс позволила себе встать на ноги. Медленно, осторожно коснулась ладонью живота.

— Ты жив, малыш?

Малыш определенно был жив, она бы почувствовала неладное. К счастью, муж ударил в бедро, в ногу, бок защитила рука, а живот удалось уберечь.

Дальше так продолжаться не может!

Аликс со стоном рухнула на кровать.

Рано или поздно, так или иначе — муж забудется. Вряд ли ее беременность отучит мужчину от привычки срывать зло на жене и чесать об нее кулаки. Раз поднял руку — и два поднимет, а там и в привычку войдет, говорила Джин.

Аликс еще ей не верила, а вот вошло же. Раньше она терпела, молилась, пыталась что-то сделать, а вот сейчас…

Речь идет о жизни ее ребенка! Да и о ее жизни, если на то пошло! Хотя это соображение не принималось во внимание раньше, но беременность многое изменила. Случись что с ней — и малыш останется на произвол отца-мерзавца?

Ну нет!

Этого она не допустит!

Плевать на осуждение света, плевать на безденежье, сейчас для женщины были важны лишь две жизни — ее и ребенка!

Аликс прикусила пораненную губу. Боль отрезвляла, приводила в чувство…

Она отлично знала, что до утра Сэнди дома не появится. Да и когда появится — придет пьяным, рухнет в кровать и уснет. У нее есть время до завтрашнего полудня, может быть, дольше. Она знает, где хранятся деньги. Первое время муж запирал секретер и кабинет, а ключи уносил с собой. Он и сейчас их запирает, но Аликс знает, куда он прячет ключи. Потерял пару раз по пьяни, теперь с собой не носит.

Ключи, деньги, экипаж — и к Джинджер. Подруга предлагала ей помощь, а Аликс сейчас и к демонам бы обратилась, чтобы забрали Сэнди или ей помогли.

Мысль так царапнула, что Аликс быстро сотворила святой знак и огляделась вокруг. Нет, демонам было точно не до нее. Ни один не явился.

Ну и ладно.

Кабинет.

Секретер.

И в путь.

Да, и собрать вещи на первое время. Не путешествовать же даже без ночной сорочки?

Аликс вытерла кровь с лица и решительно направилась к шкафу. Да гори ты огнем, Сэнди! Дурой я была, но больше не буду!

Развод и воля!

* * *

— Мам, ты уверена, что стоит это затевать?

По проселочной дороге катилась карета. Невзрачная снаружи, она вряд ли привлекла бы разбойников. Обшарпанные дверцы говорили, что ей пришлось немало послужить, колеса, из которых кое-где выпали спицы, облупившаяся краска, провисающая крыша — на первый взгляд.

А вот в самой карете…

Стены были обиты плотным синим бархатом, им же были обтянуты и удобные сиденья, ноги тонули в длинном теплом ворсе ковра, маленькая жаровня сейчас была пуста, но давала возможность и согреться, и приготовить что-нибудь горячее, плотные занавески закрывали окна.

— Да, дорогой мой. Я должна. И ты обязан.

— Тридцать лет. Даже больше тридцати лет.

— Некоторые… дела не имеют срока давности.

Женщина коснулась тонкой ленточки, завязанной на запястье. Как давно это было, боже мой, как давно…

— Мама, мамочка, со мной все в порядке, не пугайся, не надо!

— Я не пугаюсь, малыш.

— А куда мы бежим?

— Так надо, солнышко мое! Так надо!

Позади остались луг, полный одуванчиков, счастливый ребенок, смеющаяся женщина…

Когда-то она была счастлива. Потом же…

Сейчас она не желает вспоминать. Потом, все потом. Хватило одного дня, чтобы из нее вылупилось чудовище. Были и другие луга, покрытые цветами, но той женщины уже не было.

Она умерла тогда. И сейчас карета спешила на похороны, которые состоялись тридцать лет назад. Тридцать два года — женщина никогда не была привязана к датам. Стоит ли дожидаться юбилея?

— Не надо, мама.

Сын коснулся плеча, и женщина быстро стерла слезы с глаз.

— Прости, родной мой. Я забылась.

— Ничего страшного. Но сейчас тебе надо собраться. Если ты хочешь все сделать правильно, не стоит раскисать.

Женщина посмотрела в спокойные глаза сына. Спокойные, холодные, рассудочные…

Не думать.

Не вспоминать.

Терять им с сыном нечего, муж умер, на чужбине их особенно ничто не держит, а долги надо выплачивать. Тем более такие долги.

Когда все закончится, она сможет один раз вспомнить все — от начала и до конца. Сможет забыть.

Сможет снять с запястья белую ленточку, которая от времени превратилась в бледно-серую, прийти на башню над морем — и отпустить. Наконец-то отпустить демона мести.

Но сначала — Кон’Ронг.

* * *

Аликс готова была кусать себе локти.

Нет, ну надо же быть такой дурой?! Оказывается — не надо, дальше уже некуда. Ей — точно некуда!

Сначала она шла наугад — до первой лавки с готовым платьем. Потом подумала, что ей нужно и новое платье, и плащ, и решила переодеться.

Купила два платья, плащ, шляпку-капор и только потом подумала, что муж-то не глупее. Не стоило покупать все в одном месте, не стоило покупать все сразу, да и одежда ее… своеобразна. Надо было там плащ, тут шляпку…

Дура.

Но теперь уже выхода нет.

За то, что она сделала, муж уже убьет ее, поэтому ей надо спешить. Джин поможет, Джинни обязательно поможет, подруга умная и сильная. Сейчас ей надо выбраться из города… дилижанс?

Да, безусловно.

Но…

Будет ли муж искать ее?

Обязательно будет. А значит, надо направить погоню по ложному следу. И лучше всего…

Аликс подумала несколько минут, а потом решительно направилась к месту отправки дилижансов. Ей нужен кто-то, кто купит ей билет и посадит в дилижанс. Одинокая женщина привлекает внимание, а вот муж, который провожает жену, или брат, который машет ручкой вслед любимой сестренке, — это обычно. А еще…

По дороге Аликс внимательно оглядывалась и вскоре нашла то, что ей нужно. Эта женщина еще не была такой потасканной, как остальные жрицы любви, и даже походила немного на Аликс. Примерно одинаковые цвет волос, возраст и телосложение. Что ж, лучшего ей не найти — некогда.

Аликс решительно подошла к проститутке.

— Заработать хочешь?

— Я по бабам не работаю, — отгавкнулась та.

— А я тебе и не любовь предлагаю, — Аликс вся покрывалась краской от стыда, но держалась твердо. — Золотой.

Интереса в глазах проститутки прибавилось. Еще бы, месяц скромной жизни.

— Что делать надо?

— Надеть платье, купить билет в дилижанс и уехать, на первой же остановке сойти и вернуться в город.

Проститутка думала недолго.

— Два золотых.

Аликс тоже подумала пару секунд.

— Пару медяшек накину и на билет дам. А нет — другую найду.

— Хм-м…

Аликс продолжала молча ждать.

— Хотя бы серебрушку сверху накинь.

— Поняла. Другую найду.

— Да ладно уж, — проститутка схватила развернувшуюся Аликс за плечо, — уж и пошутить нельзя!

— Будешь шутить с другими клиентами, — огрызнулась Аликс. — Хотя… две серебрушки за твое платье — хочешь?

— Пять!

— Две.

— Ну ладно, четыре.

— Три — и расходимся подругами.

Платье было красным, грязным, дешевым, и неимоверно вонючим — нет ничего хуже смеси пота и духов, но Аликс терпела. Переоделись они в каком-то закутке. То есть переодевалась проститутка. Она же прошла в трактир, а потом села в дилижанс и уехала. Аликс следила за ней, стараясь не попадаться на глаза, мало ли что? Кто она такая, чтобы с ней считаться? Что она сможет сделать продажной девке? Но та решила отработать золотой, и уехала честь по чести.

Через два часа Аликс повторила тот же номер. И еще через час. А сама отправилась уже в другую лавку.

Лавки.

И в этот раз она прежних ошибок не совершила. Платье было куплено в одной из лавок, сумка в другой, плащ в третьей, а башмачки вообще непосредственно у сапожника. И там же Аликс разжилась помощником. Подмастерье за пару серебрушек согласился прийти, проводить одинокую женщину в дорогу. Аликс объяснила честно.

Так и так, осталась одна, едет к сестре в другой город. Сестра — да, двоюродная. Но вы же понимаете, одинокая женщина, в дороге… надо, чтобы кто-то видел, что за нее есть кому заступиться. А так… брат проводил, сестра встретит… или муж проводил, авось и побоятся приставать?

Подмастерье согласился, что это правильно, и они с Аликс отправились к трактиру, не теряя времени.

Да, трактир «Веселый мерин» и служил местом остановки дилижансов. Удобно.

Поесть горячего, переночевать, если что-то сломалось, искупаться, приобрести что-нибудь… Билеты тоже продавались у хозяина трактира. Подмастерье, не теряя времени, объяснил, что ему нужен один билет, для дамы, так что компания должна быть ну очень приличной, а то если его жену обидят, он тут — ух! Трактирщик с уважением посмотрел на пудовые кулаки и согласился, что «ух» — это звучит грозно. Ну что ж, если жене надо к заболевшей матери? Пусть съездит. А что сам мужчина остается в городе…

Работа у него, и вообще, кому мать, а кому и теща!

Аликс шипела, фыркала и вообще всячески изображала негодование, стараясь изменить голос, и, кажется, преуспела, потому что трактирщик косился с неодобрением. Вот рыба-пила! Не повезло мужику!

Дилижанс отходил через час, так что им предложили пока подождать, возможно, перекусить, мужчина согласился, взял для Аликс суп и овощи, и они ушли в темный угол.

— Спасибо.

— Да не за что, госпожа, это дело такое… вы поешьте, дорога дальняя.

Аликс послушалась умного совета — и вовремя. Потому что, когда она приканчивала овощи и совершенно простонародно промокала тарелку кусочком хлеба (хотелось уже не есть, а жрать!), в трактир ворвался ее муженек собственной персоной. И, недолго думая, выложил на стойку перед трактирщиком золотой.

— Расскажи-ка мне, борода, про сегодняшний день.

— А кто вас интересует, господин хороший?

— Одинокая женщина. Лет двадцать — двадцать пять, симпатичная, светловолосая…

При этих словах подмастерье взглянул на Аликс, но тут же успокоился. Симпатичная и лет двадцать — двадцать пять. А она сейчас выглядела лет на десять старше. О косметика, сколько благ ты приносишь женщинам. И требовалось-то — уголек из печки, чтобы подчеркнуть морщины, да румян побольше, и вот вместо милого девичьего личика из зеркала уже смотрит сильно побитая жизнью тетка лет тридцати. Не красавица, но уж кому что нравится.

Да и волосы…

Аликс была светло-каштановой, но дорожная пыль творит чудеса. Была светло-каштановой, стала грязно-серой. Нет, подмастерью и в голову не пришло, что ищут именно ее. Тем более что трактирщик сообщил, что да, несколько одиноких женщин у него сегодня побывали, какую господину надо? В коричневом платье? Или в зеленом? Или в сером?

Были все три. И да, пожалуй, под ваше описание они подходят. Молодые, светловолосые, оч-чень даже ничего!

Поехали они в Ринор, Калдер и Дарт, то есть в три разные стороны. Может, какие еще приметы есть?

Шрамы от плети на спине к особым приметам относились, но их Аликс напоказ не носила, так что муж (бывший — и никак иначе!) скрипнул зубами и распорядился дать ему для начала билеты в Калдер. Только на скоростной дилижанс.

Аликс поблагодарила себя за прозорливость.

На первой же остановке он попытается разыскать ту самую проститутку, никого не найдет, попробует по другому направлению…

А она сначала поедет в Трамер, а потом в Лорт, к Джинджер. Так получится дольше, но зато безопаснее. И написать подруге с дороги. Вот это она может, и как можно скорее. Обязательно напишет и отправит с особым курьером! Хоть и дорого, но жизнь всяко дороже!

Аликс незаметно коснулась рукой живота.

Держись, малыш! Мы с тобой справимся, обязательно справимся!

* * *

Третий и последний раз ветер решил полюбоваться на людей перед долгим полетом над морем и снизился у окна дворца.

Там сидели трое человек. Мирно беседовали, пили что-то сладкое из маленьких чашечек — милая семья. Если не обращать внимания на корону, тускло поблескивающую в волосах одного из собеседников.

Ветер невольно вслушался.

— Ты уверена, что так надо?

— Вполне.

— Я могу все исправить своей волей.

— Можешь. Но это будет неправильно. Это моя судьба… наша. Наша дорога и наш долг.

— Прошлый раз вам повезло. А если в этот раз не повезет?

— Стен, умоляю, дай нам возможность разобраться самим!

Его величество Стеовальд Второй, которого женщина так запросто называла Стеном, нахмурился.

— Ладно. Я не стану вмешиваться, но ты примешь мои условия.

— Какие?

Третий собеседник говорил мало, очень мало. И старался держаться в тени. Его величество посмотрел в ту сторону, откуда раздался гулкий голос, покачал головой.

— Я уважаю ваше право на месть. Но я отправлю своих людей, чтобы они приглядели за вами, а в случае чего помогли.

— Мы не станем отказываться, ваше величество, — мужчина медленно кивнул.

— Благодарю, ваше величество. Это больше того, на что мы рассчитывали, — женщина опустила голову. Потом подняла, и король даже поежился.

Глаза у нее горели нехорошими желтыми огоньками. Ох какими нехорошими…

— Но меньше того, что я хотел бы сделать для вас.

— Этого достаточно.

Желтые огоньки сливаются, пока вся радужка не становится желтой. Король не отводит глаз, его словно затягивает в этот золотой огонь… И, возвращая его на землю, раздается мужской голос:

— Более чем достаточно.

Ветер пожимает плечами, стряхивая в окно несколько пушинок.

Странные эти люди. Что-то планируют, о чем-то думают, а ведь это так здорово — лететь! Лететь вокруг мира, нигде надолго не останавливаясь и не задерживаясь, но везде выхватывая самое прекрасное и удивительное!

Люди летать не умеют. И не знают, что такое поймать душой ветер.

А жаль…

Глава 2

С момента разговора Джин с матерью прошло вот уже восемь дней. Лесс пока не объявлялся, девушка работала, ее мать вела дом — все было привычно и спокойно, пока в дверь не позвонил курьер.

— Баронесса Брайс?

— Да…

— Вам письмо. Распишитесь и приложите печать.

Курьер был запылен, письмо тоже было потрепано жизнью, значит, скакал и день и ночь… Джин послушно приложила печать, расплатилась и направилась к маме в кухню. Старшая из баронесс последнее время полюбила готовить, а дочь не возражала. Пусть мама развлекается чем пожелает, она это заслужила.

— Что это?

— Письмо. От Аликс.

— А, твоя подружка? Дурочка…

Джин пожала плечами. Аликс, в общем-то, была неглупой девушкой, но… слишком порядочной, что ли? Если Джин изначально видела, к чему может привести неудачный брак, то Аликс такое и в голову не приходило. У них-то в семье все было иначе. Поместьем правила ее мать, правила железной рукой в бархатной перчатке, отец Аликс прочно находился у нее даже не под каблучком — там-то еще усилия прилагать надо. Скорее он был просто гвоздиком в набойке каблучка. Удобно, надежно и ходить не мешает.

Его полностью устраивало, что жена ведет все дела, что поместье в порядке, а на его маленькие прихоти всегда есть деньги. Мать рассказала Джинджер, что отец Аликс втихомолку похаживал по крестьянским девушкам, которые посимпатичнее, и у Аликс, наверняка была пара незаконных братиков или сестричек, но вслух об этом говорить было не принято. Вот Аликс и не знала. Равно как и ее брат — бесцветно-унылый молодой человек на два года ее старше, и две сестренки, зашуганные матерью до полной потери сообразительности.

Как печально шутила Кларисса, у Резеды в доме даже мыши строем ходят, не то что дети.

Каким чудом милейшая дама не запретила своим дочерям играть с Аликс? Для девушек это и по сей день оставалось секретом. Свою роль сыграл и баронский титул, и то, что отцы Аликс и Джин были завзятыми охотниками, и надо же с кем-то общаться, а количество почтенных дворянских семей на округу не так чтобы и велико…

Захолустье. Иначе и не скажешь.

С младшими сестрами Аликс, Лиреей и Мединой, Джинджер так и не сдружилась. С братом Люсьеном же…

Госпожа Резеда одно время питала надежды на брак, все же приданое у Джинджер было. Но…

Если вы хотите отделаться от нежелательного поклонника, не надо травить его собаками! Поверенного хватит! И — брачного договора.

Увидев, что по брачному договору ее сын может распоряжаться только собой, но никак не приданым жены и не ее состоянием, госпожа Резеда Лоусон взвилась, как в неприличное место пчелой укушенная. Джинджер услышала о себе много приятного и полезного.

Она — мужеподобная, наглая, невоспитанная, хамоватая, отвратительно прямолинейная для женщины и неженственная, некрасивая и неумная…

Пришлось выслушать, поблагодарить за проявленную снисходительность и поинтересоваться, за что госпожа Лоусон так ненавидит своего сына? Это ж какое отродье ему в жены захотела? Такую гадюку, как Джинджер?

Кошмар!

Может, сразу на плаху? Там хорошо, говорят, что даже и не больно почти, если палач понимающий! С вредной женой-то оно всяко хуже будет. И дольше.

Госпожа Лоусон взвыла белугой — и ушла из жизни Джинджер. Единственный раз, когда они увиделись после того случая, это свадьба Аликс.

Милая девушка выходила замуж за невесть каким ветром занесенного в их глушь графского сына. Сэндер Пирлен был молод, красив, неглуп… сокровище, а не мужчина.

Аликс влюбилась и пребывала в состоянии непрекращающегося восторга.

Джинджер почесала нос и уточнила — как такое чудо дожило до тридцати лет и никому не потребовалось?

Оказалось, что у бедного мальчика была очень несчастливая жизнь. Ну, такая несчастливая жизнь, что просто хотелось добить его из жалости…

Брак с Аликс у него был под номером два. А первый брак был расторгнут по всем правилам.

Супруга вернулась в свой род, забрала с собой дочь, уехала из страны с любовником, и где они, несчастный муж и отец так и не знал. А он ее так любил, так любил…

Причина?

Мм… да стерва она была! Стерва и гадина! Не оценила такого мужчину!

Вот она, Аликс, сразу оценила несчастного Сэндера! И любить его будет! И все у них будет хорошо, даже просто замечательно!

Бессердечная Джинджер рекомендовала навести побольше справок, чтобы не оказаться в дураках. Кто его знает, может, супруга не просто так сбежала, а например, родила она дочь, муж погулял на радостях, а потом жену дурной болезнью заразил? Или пил? Или в карты играл?

Зачем-то же его занесло искать невесту в такую глушь, где даже цапли не летают! Или это от большой любви к провинциалкам? Ну-ну…

В семнадцать лет девушке не полагается быть такой? Помилуйте, здравомыслие от возраста не зависит. Жаль, что не все его разделяют.

Джинджер обозвали бессовестной и бессердечной, подключилась госпожа Лоусон, и девушку общими усилиями заткнули. Хотя и зря, с ее точки зрения. Надо было бы наоборот, выловить жениха, взять в клещи, втроем-вчетвером, и наддать с вопросами! Чтобы отвечал на них часика два, пока не проговорится!

Правильно поставленный вопрос (или допрос?) — великая сила!

Не вняли.

И оказалась Аликс замужем, а Джин — подружкой невесты, хорошо хоть, от букета увернуться удалось. Поймала его одна из сестер Аликс — да так удачно, что вскоре вышла замуж за спивающегося вдовца с детьми. Есть чему порадоваться.

Зато приданого не потребовали! А для госпожи Лоусон это было главным ориентиром! Главное ведь, чтобы человек был хороший и у нее денег не требовал! Вот!

Интересно, что потребовалось подруге?

Печать жалобно хрустнула в сильных пальцах.

Дорогая Джин!

Верь, это действительно я. Могу напомнить тебе наш разговор перед свадьбой. Ты сказала, что дело нечисто и надо бы как следует допросить моего жениха. Я возразила, у нас завязался спор, и ты привела свою мать в пример.

— Вот как? — поинтересовалась Кларисса.

— Мам… извини. Я была мелкая, глупая и хотела ее отговорить.

— Надеюсь, впредь умнее будешь, — Кларисса не сердилась на дочь, но к чему посторонних посвящать в подробности их семейной жизни? Не стоит…

— Буду. Но это было, мы были одни, ее мамаша пришла уже потом…

— Ах, Резеда, наш кошмар и беда, — весело пропела мать. — Ужасная женщина! — это было сказано уже без всякого смеха. — Просто кошмарная.

— Зато жива, здорова и всем гадостей желает, — Джин пожала плечами. — Одно качество, которому не грех бы поучиться, у нее есть. Потрясающая жизнестойкость.

— Да уж. Тараканы плачут от зависти. Их хоть туфлей убить можно, а ее ничем не выведешь.

— На Резеду Лоусон такой туфли еще не придумали. Читаю дальше?

— Слушаю!

Сейчас я признаю честно — я была дурой.

— Какой редкий случай. Обычно люди признают, что ты была дурой, а они просто тебя послушались.

— Так ведь не послушались же? — посмотрела на мать Джинджер. — В данном случае?

— А это неважно. Зато виноват кто-то другой. Так поругаешься — и жить легче.

Джин фыркнула, тряхнула головой.

— Мам, если бы они меня послушали… тебе не надоедает быть правой?

— Если бы моя правота не была оплачена годами жизни… Постарайся, чтобы твои годы не пошли в уплату за никому не нужные прописные истины!

— Обещаю. Читать дальше?

— Слушаю!

Женщины переглянулись и дружно фыркнули.

Мать и дочь? Да нет, скорее подруги, которые настолько хорошо знают друг друга, что смысла кривить душой уже нет. Все равно там большая часть душ одинаковая.

Сэндер изменился вскоре после нашей свадьбы. Сначала он поднимал на меня руку очень редко, потом все чаще и чаще. Недавно я поняла, что рано или поздно он убьет меня. И нашего ребенка.

Джин, я знаю, что не могу вернуться к родителям. Мать сама отдаст меня мужу, еще и нотацию прочтет. Я прошу тебя о помощи.

— Козел, — коротко высказалась Кларисса, забыв про свое аристократическое происхождение.

— Ничтожество и мразь, — Джин со злостью поглядела на письмо.

— По крайней мере, у Аликс хватило ума понять, что Резеда выдаст ее супругу.

— Для этого и ума не надо, — высказалась Джин. — Был бы у Аликс ум — давно бы удрала.

— Ты читай дальше, я слушаю.

Я сбежала от него и окольными тропами пробираюсь к тебе. Понимаю, что являюсь обузой, но больше мне обратиться не к кому. На коленях умоляю тебя о помощи. Если не мне, помоги хотя бы моему ребенку! Пожалуйста, Джин!

— Дальше тут неразборчиво.

— Почему?

— Слезами, видимо, залила. Вечно она носом хлюпает.

Я буду у тебя примерно через десять-пятнадцать дней. Спасибо за твои письма, иногда я все же могла их прочитать, и надеюсь, что ты сейчас в столице.

Твоя глупая Аликс.

Джинджер и Кларисса переглянулись. Мать и дочь в этот момент были похожи, как человек и его отражение в зеркале. И возраст тут был не важен, просто на милых лицах появилось одно и то же выражение сосредоточенности и холодной решимости. Поджались пухлые губки, пролегли морщинки между бровями, заострились скулы, сузились широко распахнутые глаза…

Куда и девалось очарование?

В кухне словно две большие хищные кошки замерли, думая, куда прыгнуть. И той крысе, которая окажется в месте прыжка, сильно не поздоровится.

— Дай сюда письмо, — нарушила молчание Кларисса. Джин фыркнула, скомкала листок в бумажный шарик и сама ловко забросила его в печку. Минутой позже туда же отправился конверт.

— Так-то лучше.

— Намного лучше. Давай обдумаем план?

— Мам, давай ей поможем?

— Джин, я надеюсь, что ты поумнее своей подруги? Естественно, мы ей поможем, — Кларисса раздула тонкие ноздри. — Я понимаю, что из нас двоих зарабатываешь ты, но…

— Мам, Аликс нас не обременит. И ее ребенок тоже. А я просто буду работать больше.

— Или выйдешь замуж за Лесса.

— Лесс! Вэшшш! Мам, мне же надо ехать, знакомиться с его родными! Нам надо!

— А Аликс приедет к закрытой двери?

— Да нет, это в любом случае плохо. Даже если мы оставим ей ключ… исходим из того, что Сэндер не дурак?

— Не будем недооценивать врага. Итак?

— Допустим, Аликс удастся сбежать. И добраться до нас. А где будет искать ее муж?

— Сначала он кинется к ее родным. Обязательно.

— А потом к нам. Вряд ли у нее было так много подруг…

— Собственно, ты — единственная.

— Сэндер пожалует сюда. Потребует у нас выдачи жены, и мы обязаны будем ее отдать.

— Вот еще! — ощетинилась Кларисса, всем видом показывая, что на нее долги не распространяются.

— Мам…

— Да знаю я, знаю…

Кларисса все отлично понимала. Надо полагать, первая жена Сэндера была ему ровней и ее семья могла защитить несчастную на время развода, а они? Две хрупкие женщины?

Убить негодяя они могли, но это было чревато проблемами с законом. Рука бы не дрогнула, но где труп прятать? В погребе закопать?

Это жизнь, а не романы вроде тех, что на досуге писал редактор Джин. С призраками, интригами и замурованными в стенах девицами. И, разумеется, рисунками от юной леди Брайс. Спросом они пользовались, но применять их к реальной жизни? Пфф…

— Оставаться здесь нельзя. Надо уехать. Уезжать нельзя, надо дождаться Аликс.

— Мам, а если ты останешься, дождешься ее — и вы поедете за нами? К Лессу?

— А ты?

— А я поеду с ним!

— Одна?! С посторонним мужчиной?!

— М-да… А если в почтовой карете?

— Вы еще мужем и женой представьтесь!

— Мам, а если ты заболеешь? И попросишь меня поехать с Лессом, чтобы я не заразилась?

— И какое это имеет отношение к репутации?

Джинджер коротко ругнулась, забыв о том, что приличная девушка таких слов не знает. Впрочем… знаете, какие слова употребляет приличная девушка, чтобы получить от редактора газеты свои деньги? Вдохновенно-неприличные, вот!

— А если нанять временную компаньонку?

— Все равно это неприлично.

— Но в этом меньше неприличия, чем если я поеду вдвоем с Лесли.

— Тоже верно. Кого возьмем? Обратимся в агентство по найму? — Кларисса просчитывала все варианты.

— Нельзя, — отрезала Джин.

— Почему?

— А ты представь себе. Я уехала, к тебе в гости приехала девушка, потом мы вдвоем поехали вслед за тобой… и соседи все видят!

— И расскажут Сэндеру.

— А тот помчится вслед за вами, — добила Джинджер. — Нет, мам. У меня есть другой план. Вот представь себе, ты заболела, я уехала с Лессом, а спустя несколько дней ты выздоровела, а я заболела. А когда я выздоровела, мы поехали на воды.

— Погоди, не поняла?! Кто из нас заболел? И кто куда уедет?

— Для Лесса заболела ты. Чтобы потом приехать вслед за нами вместе с Аликс.

— Так, — в глазах Клариссы прорезалось понимание.

— Для соседей заболеешь сначала ты, чтобы для Лесса было достовернее, а потом, когда я уеду, ты выздоровеешь, а я от тебя заражусь и слягу, понимаешь?

— Вполне. А когда приедет Аликс…

— Переоденете ее под меня и поедете вслед за мной. А соседям скажете, что на воды, для поправки моего здоровья. Или правду — с женихом знакомиться.

Кларисса размышляла пару минут. План был хотя и сложен, но выполним. А главное, посторонние оставались в неведении о происходящем в доме Брайсов.

— А слуги?

— Тебе так сложно приносить мне несколько раз в день чашку бульона или чай с сухариками? Или посидеть в моей комнате? К тому же постоянной прислуги у нас, считай, и нет. Мэгги дадим отпуск, пусть съездит в деревню к родным, кухарка у нас дальше кухни не выходит, ну и все? Голоса у нас похожи, покашляешь немного в моей спальне, что еще нужно?

— Ларс.

Старый дворецкий точно не одобрил бы такие планы. Но…

— Мам, а Ларса мы отправим в Брайс. Съездить и вернуться. Письмо отвезти с распоряжениями.

— Какими?

— Я придумаю какими, дело несложное. Завтра с утра его и отправим.

Кларисса задумчиво кивнула. Жизнь, конечно, не роман, но иногда в ней такие ситуации бывают — книга позавидует.

— Тогда тебе и правда надо уезжать втайне ото всех.

— Аликс окажется в безопасности, а там мы придумаем, куда ее пристроить до рождения ребенка и что делать с ее супругом.

— А что с ним можно сделать? Есть только один вариант.

— Подавать на развод, — припечатала Джин.

— И как можно скорее, — припечатала Кларисса.

— Мам, а беременность?

— Вопреки всем мифам, детка, беременная женщина — очень выносливое существо, которое ради своего ребенка не то что на развод пойдет, на гору залезет!

— Ох…

Джин подумала, что ей это только предстоит. Сначала беременность, за ней роды, говорят, это больно, да и потом… вот лично она не представляла, что делать с ребенком? Понятное дело — рожать, воспитывать… а как? Что, мужа той же Аликс не воспитывали? А все равно выросла скотина, которая бьет женщин. И Резеду Лоусон тоже воспитывали, и ее саму — и такие разные результаты? А если у нее ничего не получится?

Эти сомнения она и озвучила матери, на что получила выразительное пожатие плечами.

— Не попробуешь — так и не узнаешь. Главное, выбрать хорошего отца для своего ребенка, а то будет как у Аликс или у меня.

— Надеюсь, не будет.

— Надейся. А я пошла болеть.

Джин кивнула.

— А я тогда… кто у нас там карточки прислал? Надо нанести пару визитов и рассказать о твоей болезни.

Мать и дочь переглянулись и согласно кивнули. Им и в голову не пришло, что это не их дело, что муж и жена сами разберутся, что лезть в чужую семью и жизнь не стоит и еще куча всяких отговорок, которые используют люди, чтобы избавить себя от лишних проблем и сложностей. Они просто понимали, что надо помочь.

Не ждали ничего взамен, не искали выгоды, все было совершенно бескорыстно. Просто потому, что зло надо прекращать. И это — правильно.

* * *

Сэндер Пирлен был в ярости.

Впрочем — нет. В ярости — это когда ломаешь мебель, орешь и швыряешься чем попало — он был, когда вернулся домой и обнаружил там отсутствие жены. И стал ждать, чтобы ее наказать.

Час, два, три…

Потом понял, что жена утащила у него деньги, и сообразил, что она сбежала.

И не вернется.

И ярость перешла в холодное бешенство.

Вторая, уже вторая…

С-суки!

Сэндер не считал, что делает что-то плохое. Ну, подумаешь, поучил жену раз или два! Бывает! А что делать, если она глупа, непокорна, неуслужлива, и вообще — с такой на людях появляться стыдно: ни слово сказать, ни пошутить, ни выглядеть достойно.

Тот простой факт, что с синяками красиво не оденешься, а запуганная женщина не будет блистать остроумием, ему в голову не приходил.

Зато туда приходила куча способов поучить зарвавшуюся жену.

Как она смела?

Опозорить его побегом! Он! Взял эту тварь из помойки, дал ей свое имя, кров над головой, не ограничивал в расходах… ну, требовал согласовать с собой, но это же понятно, ни один мужчина в здравом уме не даст жене тратить деньги бесконтрольно! Это естественно!

Не так уж и много он требовал!

Красивую, умную, послушную жену, которая будет идеально… ну ладно, хотя бы неплохо вести его дом, рожать ему детей, выглядеть в обществе так, чтобы ему завидовали, уметь поддержать беседу, потанцевать, чтобы ему не пришлось краснеть за дуреху.

Увы…

Аликс была далеко не идеалом. Не слишком умная, недостаточно красивая и светская, она то краснела, то ляпала какие-то глупости, а он терпел. Сначала, конечно, с ней было весело. Но потом, когда приелось очарование новизны и он стал обтесывать супругу под свои стандарты, Аликс выказала прискорбное упрямство. Она решительно не хотела идти мужу навстречу.

Не хотела учиться, совершенствоваться, не хотела становиться такой женщиной, которая нужна ему, многого не понимала, не участвовала в его забавах…

С ней стало неинтересно.

Естественно, Сэндер раздражался!

И так же естественно проявлял свое недовольство!

Но даже тут, вместо того чтобы подумать, понять и разобраться, эта маленькая дрянь посмела сбежать из дома.

Посмела!

Сбежать!!!

Сэндер мрачно посмотрел в стену.

Когда он найдет эту тварь, она пожалеет, что на свет появилась.

Куда она могла побежать? Скорее всего, к своей мамаше. Вот туда-то он и наведается…

И горе Аликс, когда он ее найдет.

* * *

Лесс ехал в столицу.

Копыта коня мерно выстукивали ритм по дороге, а в его голове звучало одно и то же слово.

Джин-джер, Джин-джер, Джин-джер…

Его девочка, его любимая, его…

Неужели он нашел то, что искал всю жизнь? Искал, не понимая, что именно ищет, вглядывался в лица проходящих мимо женщин, иногда останавливался чуть подольше, но потом понимал — не та! Нет, не та.

И со стоном разочарования двигался дальше.

Джин была совершенно иной.

Лесс иногда думал, что и в свете ее принимали именно благодаря ее инаковости. Странная, очень странная девочка. Не слишком красивая, но симпатичная, миленькая и приятная, только вот признанные красавицы рядом с ней меркли, благодаря ее характеру.

Очень теплому, доброму, открытому — она словно огонек в камине, так и хочется погреть руки у теплого пятнышка, посидеть, наблюдая за переливами света и цвета, и это занятие никогда не надоест. Он мог бы смотреть на нее бесконечно, мог бы разговаривать с ней, общаться, жить рядом — и ему не станет скучно или тоскливо. Рядом с ней никогда не бывает скучно.

У нее острый язычок, иногда злой, но жестокости она никогда не проявляет. Джинджер постоянно за кого-нибудь заступается, и ей это прощают, потому что даже самые строгие ревнители традиций видят: она не притворяется. Она просто такая изначально. Так живет, думает, дышит — и отнять у нее это качество не получится.

Неглупая, воинственная, иногда серьезная, иногда смешливая, как дитя, с самыми парадоксальными суждениями…

Иногда ее хочется обнять и защитить, а иногда…

Лесс даже себе не признавался, что Джин сама может защитить кого угодно, и его в том числе. Это ведь не женское качество! Совершенно не то, чего ждет мужчина от своей жены. А ждет он покорности, податливости, мягкости и уюта, чтобы чувствовать себя самым сильным и смелым, главным в семье, опорой и защитой.

Получится ли это с Джинджер?

Неважно!

Он все равно ее любит! И сделает ей предложение! И они проживут вместе много долгих счастливых лет, он-то знает…

Он, она, их дети…

Перед глазами поплыли и другие лица.

Мама Джинджер, разумеется, будет жить в Брайсе, его мать — с ними. Будут приезжать в гости сестры, будут смеяться и дружить домами дети…

Розовые мечты оборвала сволочная лошадь!

Гнусная скотина, заметив, что всадник чуть ослабил контроль, воспользовалась этим по полной программе. Сделала шаг, другой, споткнулась — и мечтатель полетел аккурат в придорожную канаву.

Видимо, это закон всех миров разом. Лето может быть сухим и теплым, может быть засуха, но вот в таком случае в канаве обязательно окажется грязь. В которой Лесс и уделался по самые уши.

Лошадь с интересом слушала его мнение о своей родословной, прядая ушами, но вины за собой не ощущала, как и любая урожденная скотина.

Размечтался тут, понимаешь!

* * *

Небольшая контора из тех, мимо которых пройдешь и не заметишь. Скромная коричневая вывеска, простенькая мебель, грязные окна — с улицы почти не видно, что происходит внутри, тяжелые занавеси.

За старым поцарапанным столом сидят двое мужчин — один типичный лавочник по виду. Лет сорока — пятидесяти, невысокий, кругленький, с уютной лысиной и брюшком, с роскошными пшеничными усами — его так и хочется представить в колпаке у печи или в лавке, расхваливающего фрукты. Опасность?

Да что вы говорите?! Какая опасность?

Оружие под одеждой?

Наверняка вы ошиблись! Это не нож, это… ложка! Такой милый человечек не может не быть чревоугодником. Коричневый костюмчик сидит на нем как родной, рубашка поблескивает кипенно-белыми манжетами, но в толпе на нем не остановится взгляд. Его даже описать сложно… круглое, уютное… как хлебушек из печи. Вот и все впечатления.

Второй собеседник поинтереснее.

Это явно мужчина — не бывает у женщин ни таких плеч, ни такого голоса, но лица разглядеть не удается: он с головы до ног закутан в плотный черный плащ, на руках — перчатки, на ногах — высокие сапоги. Лица не видно в тени капюшона, голос низкий, глуховатый…

Странный заказчик?

Но главное, что он деньги платит.

— Вы подготовили то, что я просил?

— Да, господин.

На стол между двумя мужчинами легла толстенькая кожаная папка.

— Здесь все, что вы желали знать о Кон’Ронгах.

— Замечательно. Сколько я должен?

— Еще семьдесят монет золотом, господин.

На стол мягко улегся кошелек.

— Здесь полторы сотни. Но вы меня никогда не видели и не знаете.

— Разумеется, господин! Даже если передо мной поставят десять человек, я вас все равно не узнаю. Позволено ли будет мне заметить, что, когда мы вновь встретимся в первый раз, я буду счастлив оказать вам услугу?

Из-под плаща доносится короткий смешок, человек явно оценил шутку.

— Я запомню.

С тем он и откланивается, унося с собой папку. Его провожает довольная улыбка пекаря.

Внешность — это часть образа, и сейчас маска снята. Кой там добрый дядюшка, кой там безобидный пухлячок. Деньги перебирает уже качественно иной человек — жесткий, расчетливый, умный, собранный…

Его нанимают в тех случаях, когда надо что-то узнать. Разнюхать, раскопать, разгрызть чужие тайны острыми клыками — и он выполняет свои заказы безукоризненно. Мало кто может его заподозрить — да вообще никто. Ему доверяются, многое рассказывают, не держат тайн — и он пользуется людьми в своих интересах.

А почему нет?

Люди его точно не пожалеют, да и вообще, если кто-то не делал другим зла, что сможет найти частный сыщик?

Ничего.

Честному человеку бояться нечего, так-то. А нечестному…

А кому сейчас легко?

Ему вот тоже тяжко. Жена, дети, родители — и все это на нем, все на нем… хорошо, когда клиент щедрый. Сегодня он добавит пятьдесят золотых на приданое старшей дочери. Пусть ей пока только тринадцать — не успеешь оглянуться, как заневестится.

Дети…

На что мы готовы ради них?

Да на все.

А впрочем, хватит философии! На сегодня работа закончена, его ждут дома.

«Булочник» накинул простенький коричневый же плащик — и направился домой. К родным. Монеты приятно оттягивали карман.

* * *

На этот раз вместо кареты перед нами интерьер дорогого отеля. Такого, где постояльцы чувствуют себя лучше, чем дома. Правда, и стоит это дороже чугунного моста, но зато уютно и красиво.

Дорогие кремовые драпировки, пушистые ковры, камин, два уютных кресла перед ним. Номер для избранных.

И в креслах тоже двое.

Мужчина и женщина. Мужчина держит на коленях папку. Плащ он, впрочем, так и не снял, и перчатки тоже. Мало ли?

Отель это все же не твой дом. И может войти горничная, вломиться пьяница…

Всякое бывает.

— Читать вслух?

— Да, милый. Пожалуйста.

— Итак, Кон’Ронг. Граф Кон’Ронг, последний граф — Лесс Кон’Ронг. Сын Дженет Кон’Ронг и Лукаса Кон’Ронга. Сейчас парню двадцать семь. У него есть две старшие сестры — Тиана Кон’Ронг и Кейт Кон’Ронг. Старшая — Тиана, она на девять лет старше брата, средняя — Кейт, родилась через четыре года, и еще через пять лет — Лесс. Тиана вышла замуж за Ивара Ривена, небогатого дворянина на семнадцать лет старше ее. Сейчас живет с супругом в Ривен-холле, сын — Андрес, семнадцати лет от роду, учится в Клостере. Так, тут по финансовому положению, читать?

— Лучше своими словами, сынок.

— Если своими словами, — опять зашуршала бумага, — перебиваются с хлебушка на водичку. И ту сами из колодца достают. Клостер — дорогое удовольствие.

— Значит, все отдают ради сына. Учтем. А братец не помогает?

— Кон’Ронг небогат. Можно сказать — нищенски небогат.

— Вот как? — в голосе женщины слышалось нечто вроде удивления. Неприятного удивления.

— Мы еще до этого дойдем. Давай сначала о людях, а потом о землях?

— Пожалуй.

— Тогда вторая дочь. Кейт. Вышла замуж за обычного эсквайра, тоже на семнадцать лет старше ее, что интересно — тоже Ивара. Только Линоса.

— Подражала сестре?

— Полагаю, что да. Вот тут в отчете — всегда завидовала, ненавидела, пакостила… в десять лет Тиана попала к лекарю с сильными ожогами рук. Ее возили в столицу, возили на воды…

— Причина?

— Кто-то подлил кислоту в ее крем для рук и лица. Лицо, по счастью, она намазать не успела.

— Замечательная сестренка.

— Да. Кстати, вот тут еще отчет. Лесс Кон’Ронг, пяти лет от роду, тоже наблюдается у того же лекаря с сильной травмой головы. Малыш мог остаться калекой до конца своих дней.

— Сестры?

— Да. Дети играли вместе, старшая сестра считает, что она во всем виновата, споткнулась и уронила малыша…

— Ты думаешь, опять средняя?

— Я думаю, что в детской игре сложно определить, кто и в чем виноват, но… Тиана старшая. Ее любили, потому что первенка, — при этих словах женщина странно улыбнулась, но мужчина продолжил: — Лесса любили, потому что он сын, наследник, долгожданный, выстраданный, чуть не десять лет его делали после первой дочери. А Кейт осталась неприкаянной. В детстве болезненный, хилый ребенок, капризный, нервный…

— Откуда такие сведения?

— Сыщик, которого я нанял, не поленился прокатиться в Кон’Ронг и расспросить местного лекаря. За хорошую сумму — когда надо выдавать замуж любимую доченьку, на приданое будешь собирать всеми средствами, он рассказал все. Все, что знал о Кон’Ронгах, а работает он в том округе уже больше двадцати лет. Вот и накопилось…

— Ясно. Что еще?

— По детям или по родителям? У Кейт двое детей, старший Колин, лет тринадцати от роду, младшая Эллина, родилась недавно, ей около года, каждое лето она присылала Колина в Кон’Ронг. По утверждению того же лекаря, отвратительный ребенок. Ни дня без беды, ни дня без вызова.

— Так это же выгодно?

— Ну… вот, по словам лекаря: «…чувствую непреодолимое желание дать Колину Линосу яда. По крайней мере, ни он мучиться не будет, ни с ним. Не ребенок, а ходячая проблема…»

— Очаровательный мальчик.

— Портретов здесь нет. Только внешнее описание.

— Лесс не гнал племянничка из замка?

— Замок большой. Проблемы у слуг, которым устраивала разносы вдовствующая графиня. А у Лесса Кон’Ронга их нет. Он и не возражает. Более того, его мать постоянно повторяет, что семью надо ценить, что крепче родственных уз ничего нет…

Кривая улыбка прочно обосновалась на губах женщины.

— Своей семьи у него, полагаю, пока нет?

— Его мать не спешит одобрять увлечения сына. Впрочем… вот тут указано, что он серьезно увлекся некоей Джинджер Брайс, баронессой Брайс. Их видели вместе в парке, они танцуют на всех вечерах… короче — почти объявление о намерениях.

— Я мало что знаю о Брайсах.

— А тут о ней почти ничего и нет. Двадцать два года, живет с матерью, отец им оставил небольшое наследство, они его вложили в доходные дома и существуют на ренту.

— Неглупо.

— Ценным бумагам не доверяют, постоянно повторяют, что с экономикой в игрушки играть не надо, это как грудной ребенок и взрослый человек — все равно не выиграешь. Что захочет — то и сделает.

— Интересно. Это кто?

— Кларисса Брайс. Любит дама посплетничать со знакомыми…

— Кларисса?

— Мать Джинджер Брайс.

— А ты не хочешь познакомиться с этой Джинджер?

— Посмотрим. Если подвернется — обязательно поинтересуюсь, что ж там за девушка такая.

— Вот-вот, поинтересуйся.

— Поинтересуюсь. Мы ведь задержимся пока в столице?

— Да.

— Переходим к старшему поколению?

— Пожалуй. Младшее — детей осветили, среднее — там точно больше ничего интересного?

— Тиана, Лесс, Кейт… да нет. Разве что братец привязан к старшей сестре, среднюю недолюбливает, но помогает обеим в меру сил и возможностей. Особыми талантами не блещет, пытается играть с кораблями и товарами, где золотой заработает, где потеряет, выходит примерно в ноль.

— Хм-м…

— Старшее поколение?

— Да.

— Из ныне живых — Дженет Кон’Ронг, вдовствующая графиня Кон’Ронг. Очень порядочная, очень набожная, очень праведная. Ведет исключительно затворнический образ жизни. Ходит в храм четыре раза на неделе, а иногда даже шесть, вышила для храма три алтарных покрова. Деньгами не помогает.

— А бедным?

— Тоже. Считает, что бедность ниспослана человеку как кара за его грехи. Вот пусть сам думает, в чем он провинился, а она поможет ему исправиться. Но только словами, исключительно словами. Происходит из обедневшего рода, предки — миссионеры, сама она собиралась в монастырь, но в тридцать лет ей сделал предложение Лукас Кон’Ронг. Жених был почти на двадцать лет старше невесты, но Дженет это не смутило. Она вышла замуж и принялась рожать детей.

— А Лукас?

— О нем мало. Он умер почти пятнадцать лет назад, Лесс был еще маленьким, и все взяла в свои руки вдова. Вот. По словам того же лекаря, Лукас сильно болел, тяжело болел, ему пришлось отнять обе ноги, перед смертью он очень мучился… собственно, лет пять до смерти у него жизни и не было.

— И почему я ему не сочувствую?

— Полагаю, мам, у тебя есть для этого причины, — ответил с хитрой улыбкой сын, возвращаясь к бумагам. — Уж насколько он был счастлив — неизвестно, но говорят, перед смертью просил вернуться какую-то Ирэну, каялся, плакал, словно дитя…

Злая улыбка на губах женщины сменилась грустной.

— Что за Ирэна?

— Лекарь не знает. Говорит, что леди Кон’Ронг менялась в лице от этого имени, но и только. Он никаких Ирэн в округе не приметил — из тех, что могли иметь отношения с графом.

— Вот даже как…

— Все думают, что это его любовница и он в чем-то виноват… как-то так.

— Так, иначе… Как мы любим каяться, когда все уже бессмысленно.

— Зато Бог простит. Известно же — согреши и покайся, а если не согрешишь — то каяться не в чем будет, а сие уже гордыня есть, а гордыня — это зло. Безгрешных же у нас не бывает.

— Это верно. Бывают непойманные.

— Дальше читать?

— Читать.

— Но тут не особо много. Про леди Дженет, какая она хорошая, милая, обаятельная, как она от сына разогнала всех девушек — Лесс для нее свет в окошке, единственный сын, самое большое счастье…

— Счастье… да… счастье…

Мужчина выскользнул из кресла, почти упал на колени рядом с матерью.

— Не думай, не надо. Мама, не плачь, пожалуйста, у нас все будет хорошо. Все будет хорошо, обещаю!

Но по щекам женщины струились слезы.

Забыто многое, столь многое…

Ничего, так даже лучше. Она скромная, она не постесняется напомнить о себе после того, как нанесет удар. К чему лишняя известность?

Вовсе даже ни к чему.

Ирэна Гервайн коснулась волос сына и прикрыла глаза. Наступало время мести.

Глава 3

— Джинджер!

Лесс спрыгнул у двери, постучал бронзовым молоточком и влетел в дом, едва ему открыли.

— Джинджер!!!

Девушка застучала каблучками со второго этажа.

— Лесс! Тсс!

Мужчина послушно примолк, но радостная улыбка с его губ так и не ушла.

— Что случилось?

— Мама приболела, я за ней ухаживаю.

Улыбка привяла.

— А я хотел поговорить с ней…

— А я тебя никак не устрою? Поговорить?

— Разумеется! Джин, — мужчина прямо в холле опустился на колено, извлекая из кармана маленькую коробочку, — выходи за меня замуж?

Бриллиант в кольце был хотя и не идеальным, но очень приличным, в этом Джин разбиралась. И сапфиры, которые его окружали, были вовсе не плохи.

Да и сам мужчина.

Высокий, стройный, симпатичный, пусть с чуть детским выражением лица, но многим и это за счастье, опять же граф, то есть даже титульный рост, не бедствует, не пьет, в карты не играет… что еще нужно?

Не ясно.

Но уж больно продажно это звучит.

Впрочем, на личике Джинджер эти мысли никак не отразились. Вместо этого она молча протянула руку, и колечко скользнуло на средний палец.

— Джин, моя Джин!

Лесс заключил девушку в объятия.

Та и не сопротивлялась, отмечая, что восторга у нее не возникает. И дрожать от возбуждения не получается, и терять сознание… расчетливая она такая, что ли?

Где вдохновение-то? При написании статьи она и то чувствовала больше энтузиазма!

Лесли принял ее реакцию за естественное девическое смущение и расцепил руки.

— Я бы хотел сообщить о нашем решении твоей матери, дать в газеты объявления о помолвке и пригласить вас познакомиться с моей семьей. А свадьбу можно назначить на осень, ты не против?

Джинджер кивнула — мол, не против. А мать…

— Я сейчас поднимусь к маме, проверю, как она себя чувствует. Если все в порядке, она тебя примет.

— Отлично!

— А насчет визита… Лесс, милый, пока мама не окрепнет, я никуда поехать не смогу. Одной мне неприлично, и ее я не брошу.

На лице мужчины отразилось такое явное разочарование, что Джин едва не фыркнула. Но удержала лицо и направилась вверх по лестнице, чувствуя горячий мужской взгляд чуть пониже поясницы. И что там такого занимательного?

Она вот мужчинам никогда туда не смотрит, полагая, что главное — ум. А у них другое мнение? Как интересно…

* * *

Кларисса усиленно изображала больную. С чашкой чая, коробкой пирожных, стопкой газет и несколькими романами на одеяле. Дополняли картину аккуратно заплетенные волосы и роскошный шелковый халат. Болеть надо с удобствами.

— Мама, можно?

— Да, дорогая. Ты одна?

— Да, мамочка…

Почтительная дочь, страдающая мать, акт первый, сцена первая.

Дверь захлопнулась за Джин.

— Мам, тут Лесс. Он хочет поговорить с тобой.

— И?

Джин молча продемонстрировала руку с кольцом.

— Покажи поближе! — Кларисса оценила камень и кивнула. — Неплохо. У мальчика есть и вкус, и деньги. Поможешь?

В четыре руки были убраны пирожные и романы, Кларисса прошлась пуховкой по лицу, задернула шторы…

— Мам, мы не переиграем?

— А как же жар? — Кларисса коснулась щек мазками румян и забралась под одеяло. Выглядела она теперь просто жутковато.

— Действительно, как же без жара, — согласилась Джин, задвигая газеты поглубже под кровать и думая, что горничной надо бы руки оторвать. И откуда под кроватями берется столько пыли? Тьфу! Мам! Апчхи! Жуть какая!

Кларисса фыркнула, разливая сердечные капли. Обладая приторным, въедливым запахом, они были просто ужасны в больших количествах. Отвратительны.

— Ничего.

Кларисса раскинулась на подушках, подоткнула одну из них поудобнее и посмотрела на дочь.

— Зови. Кстати, ты заметила, что наличие больной матери воодушевляюще действует на мужчин? Они считают, что жениться надо на сироте.

— Но совершенно забывают, что о том же мечтают и девушки, — Джин поцеловала мать в щеку и выскользнула за дверь, на глазах становясь ужасно серьезной и расстроенной.

— Лесс, милый, мама проснулась, но она так слаба… я прошу, не утомляйте ее сильно.

— Разумеется, дорогая.

Джин прикусила язык, хотя вопрос, сколько же она стоила, так и рвался с языка. Раз уж «дорогая»?

Лесс замешкался на пороге комнаты. Он не привык к такому. Было сумрачно, пахло каким-то лекарством, Кларисса Брайс лежала, откинувшись на подушки, и составляла разительный контраст с веселой, остроумной, цветущей женщиной, к которой привык Лесс.

Запавшие глаза с кругами под ними (сажа, нанесенная умелой рукой), бледные тонкие руки (Джин прикусила губу, увидев, что на одеяле остается след. Переборщили с пудрой!), хрипловатый голос…

— Лесс, дитя мое, я рада вас видеть.

Джин сверкнула глазами — мама, переигрываешь! Но Кларисса даже и не подумала останавливаться.

— Надеюсь, вы в добром здравии? Я вот, увы, не могу им похвастаться. Возраст…

— Что вы, леди Брайс! Вы замечательно выглядите, — ложь застряла в горле у Лесса так, что он аж поперхнулся. Кларисса благородно сделала вид, что ничего не заметила, и закашлялась. А не надо было мороженое кушать. Да еще в таких количествах!

— Надеюсь, вы надолго в городе?

— Леди Брайс, я хотел… я хотел пригласить вас с Джинджер в Кон’Ронг!

— Простите?

— Я сделал Джинджер предложение, и она его приняла. Мы просим вашего благословения.

Кларисса закашлялась еще более страшно, едва не до приступа.

— Я согласна, Лесс. Но вы пообещаете сделать мою дочь счастливой.

«Безумно трогательно», — съязвила про себя Джин. Но на Лесса подействовало.

— Леди Брайс! Я… я…

Сквозь заикания и вздохи пробилась истина. Жизнь положит, но Джин осчастливит! Потом воскресит и осчастливит повторно.

Тьфу!

Еще полчаса ушло на раскланивания, которые надоели Клариссе так, что женщина принялась изображать подыхающего лебедя уже через двадцать минут. И наконец родилась истина.

Кларисса не может встать на пути дочкиного счастья, а потому Лесс берет невесту под нежные ручки и везет в родовой замок. Знакомиться с мамой, с семьей, да и вообще показать себя во всей красе. Чтобы не было никаких проблем, нанимают девушке временную компаньонку, завтра же обратятся для этой высокой цели в агентство.

Кларисса выздоравливает — и отправляется вслед за дочкой.

Разумеется, тут было все. И вдохновенное: «Мама, как же я могу тебя оставить!» — от Джин.

И не менее воодушевленное: «Дочка, моя жизнь заключается в твоем счастье!» — от Клариссы.

И смущенное: «Леди Брайс, я бы никогда бы…» — от Лесса.

Все было так трагично, что Кларисса даже прослезилась под конец. Во всяком случае, так подумала Джин, которая проводила Лесса и вернулась к матери.

— Мам, ты плачешь?

— Ага…

— Мам, ты что? Я же не хотела…

— Я тоже. Но эта проклятая сажа мне в глаз попала.

Занавес!

* * *

Конспирация — зло?

Нет, зло — это отсутствие денег.

Если статьи в газету можно было послать по почте, то забирать деньги Джин приходила лично. Редактор предлагал открыть счет в банке, но Джин боялась рисковать. Мало ли кто заметит, что ее счет пополняется после выхода статей. Или узнают, откуда на него идут деньги.

Тогда Ядовитый плющ удушат тем самым плющом.

Оставалось лишь договариваться и по вечерам ходить в один тихий квартал. К маленькому домику, в котором ждали Джинджер ее деньги за статьи и рисунки.

Риск?

А жизнь вообще рискованная штука. Можно влипнуть на ровном месте…

Вот это и случилось с Джинджер.

Вечер, городская улочка, девушка в плаще и трое пьяных матросов — картина кошмарная. Убежать не получится, только не в этих жутких юбках, драться… смешно звучит.

Впрочем, это единственное, что остается.

Орать громко и бежать быстро, авось не поймают, все же пьяные…

— Девушка, пошли с нами!

— Нам как раз женской компании не хватает!

— И женской п… тоже!

Джинджер молча развернулась и бросилась наутек. Хорошо хоть, туфли с лентами, с ног не слетят.

Далеко бы она не убежала, но…

За спиной послышались крики, хрипы, удары…

Джин не сразу смогла затормозить и обернуться. Легкие горели, ноги болели, а грудь ходила ходуном так, что сейчас, казалось, порвет лиф платья и плащ.

Впрочем, и когда она обернулась, ей это ничего не дало. Трое пьяниц лежали почти в рядочек, а мужчина в темном плаще вытирал руки, испачканные чем-то красным.

— Вы в порядке, леди?

— Д… а-а-а…

Слово получилось выдохнуть в два приема, вместе с изрядной порцией воздуха.

Мужчина кивнул, не снимая капюшона.

— Это не лучшее место для молодой девушки. Вы позволите проводить вас до дома? Мало ли кто, мало ли что?

Джинджер кивнула.

Мужчина пригляделся повнимательнее, вздохнул и предложил ей руку.

— Обопритесь, леди. Мы сейчас постоим, чтобы вы пришли в себя, а потом пойдем потихоньку. Я бы взял вас на руки, но такое зрелище соберет больше зевак, чем бродячий цирк.

Глухой низкий голос с рокочущими нотками, сильное предплечье под пальцами… и непроницаемая чернота под капюшоном.

Джинджер попробовала вглядеться, но спаситель покачал головой.

— Прошу вас, леди, не надо.

— Хоро… шо, — слово получилось почти полностью, прогресс. Скоро и идти сможем. — Кто вы?

— Мое имя вам ничего не скажет. Я родился далеко отсюда и рос в другой стране.

— И все же?

Мужчина рассмеялся.

— Обещаю ответить на ваш вопрос, если вы ответите на мой. Как случилось, что молодая леди из хорошей семьи оказалась в этом квартале в такое время?

Джин фыркнула.

— Конечно, я навещала заболевшую тетушку.

— А меня зовут Айвен Смит.

Девушка оценила шутку и фыркнула.

— Лорд Смит, прошу вас, сопроводите меня до дома. Обычно я крепче и нервами, и здоровьем, но сегодня совершенно не хочется рисковать.

— А если я не лорд?

— На леди вы не слишком-то похожи…

Мужчина рокочуще рассмеялся.

— Что ж, леди, обопритесь на мою руку — и в путь!

Джинджер так и поступила.

Клариссе она не сказала ни слова — мать и так переживает, к чему добавлять ей душевных страданий? И единственное, чему она удивилась назавтра, это статье в газете.

На той самой улице, она хорошо помнила ее название — Пряничная улица, нашли троих мертвых матросов.

Раны были нанесены когтями крупного зверя, предположительно тигра или льва.

Как тигр оказался на Пряничной улице, почему решил порвать матросов и почему не стал их есть — газета умалчивала.

Джинджер не сомневалась, что это те самые гуляки, но сочувствия к ним не испытывала. Это ее могли избить, изнасиловать, убить…

Убили их?

Судьба такая…

А когти? А что когти? Мало ли в мире всякого оружия, кто-то и такое придумал, дело житейское. Спасибо лорду Смиту.

* * *

Легко ли найти компаньонку для поездки в глушь?

Джин сначала думала, что да. Потом оказалось, что легче нефть в подвале раскопать.

В одном агентстве запросили столько, что, видимо, компаньонка оценивалась на вес золота. В буквальном смысле слова.

Во втором предложенная в компаньонки дама выглядела так, что Джин только головой покачала. Это она с собой брать точно не собиралась. Мало ли что ей предложили, но в компаньонке должна быть респектабельность. А в этом крашеном чудовище ее просто не было. Поглядев на потрепанную жизнью тетку с жуткой краской на лице, любая мать преисполнилась бы сомнений. Не в борделе ли ее нашли?

Третья рассыпалась от ветхости, четвертая смотрела на мир непримиримыми глазами религиозной фанатички, пятая…

К вечеру Джин готова была взвыть. В самом простом деле — и столько трудностей. Ситуация осложнялась тем, что она старалась действовать без огласки. Если приедет подруга, если муж будет ее разыскивать, если…

Допускать приходилось многое, слишком многое, а потому и агентства были выбраны далеко не первосортные, и спешка опять же…

К концу второго дня Джин потеряла надежду, но упорно продолжала обходить агентства. И удача улыбнулась ей в шестом по счету.

— Леди Брайс, у нас есть человек, который вам подойдет. Леди Нэйра Лидс.

Джин только вскинула брови. Подойдет ли?

Но милая леди, которая вошла в комнату, была безупречна. Высокая и стройная, с идеальной осанкой королевы-матери, седые волосы уложены в аккуратную прическу, из-под вуалетки на маленькой шляпке поблескивают очки в серебряной оправе, серое платье скроено просто, но материал на него пошел весьма дорогой, да и крой говорит сам за себя.

Изящно, строго, просто… маме тоже пошло бы.

Джин машинально присела в реверансе. Женщина благосклонно оглядела ее из-под очков.

— Здравствуйте, Джинджер. Вы позволите называть вас именно так?

— Да, разумеется. Леди Лидс?

— Вы можете называть меня леди Нэйра, милая Джинджер. Я рада буду оказать вам эту услугу и сопроводить вас с женихом в замок Кон’Ронг.

— Я буду вам очень признательна, леди Нэйра.

— Но у меня есть одно условие.

— Да?

Так Джин и знала, что идеала не бывает.

— Я приезжаю в Кон’Ронг вместе с вами — и уезжаю оттуда также вместе с вами. Мы вместе возвращаемся в столицу.

Джин выдохнула.

— Замечательно. Леди Нэйра, я надеюсь, что вы найдете общий язык с моей матерью…

— Буду рада знакомству.

— И с моим женихом, Лессом Кон’Ронгом. Графом Кон’Ронгом.

Леди усмехнулась.

— Леди Брайс, боюсь, что ваш жених не оценит моего присутствия по достоинству. Не смущайтесь, вы молоды и горячи. А моя задача — пресекать те порывы, которые покажутся вам прекрасными, но плохо скажутся на репутации. Это весьма неблагодарное занятие…

Джин кивнула.

— Леди Нэйра, мнение моего жениха не является здесь определяющим. Жених — еще не супруг, а с репутацией мне жить долгие годы. И моим детям мои промахи припомнят…

Леди окинула девушку оценивающим взглядом зеленых глаз из-под приспущенных очков и улыбнулась. Понимающе так, чуточку насмешливо.

— Я думаю, Джинджер, что мы с вами поладим.

— Надеюсь… Вы не откажетесь познакомиться с моей матерью?

Разумеется, леди Нэйра не отказалась.

* * *

Кларисса приняла гостью также в постели, но уже без грима и душераздирающего кашля. Мужчин можно обмануть краской, женщин же…

Если только очень глупых женщин.

Так что леди Лидс была принята в спальне ради конспирации, но Джин лично подала туда чай с печеньем и осталась присутствовать. Кларисса посмотрела на леди Лидс и улыбнулась. Ей тоже понравилось увиденное.

— Леди Лидс, я могу доверить вам мою девочку?

— Я сделаю все возможное, чтобы вас не подвести, — вежливо ответила леди.

— Нам требуется сопровождение в замок Кон’Ронг. Я смогу приехать не сразу, а Джин не сможет поехать туда одна. Тем более только с женихом.

— Это совершенно недопустимо, — согласилась леди Лидс. — После такого за него придется выйти замуж, а вы хотите еще к нему приглядеться, верно?

— Абсолютно, — кивнула Джин, — вы же знаете, как это бывает…

— Отлично знаю, — на губах леди Лидс появилась кривоватая улыбка. — В свете мы все носим маски, а уж какие они получаются, красивые ли, не очень… Пока не побываешь у человека дома, пока не увидишь всех его родных, не поймешь, чем он дышит, не побеседуешь со слугами, не поживешь с ним под одной крышей…

Кларисса и Джин расплылись в одинаковых улыбках.

— Леди Лидс, вы все отлично понимаете.

— Можете называть меня Нэйра, — снизошла леди.

Эта семья ей нравилась.

Мать и дочь, да, не самые утонченные и не самые изящные, вовсе даже себе на уме. Обе невысокие, стройные, с серьезными серыми глазами и добродушными улыбками. Обе похожи на шкатулки с драгоценностями, распахнутые настежь — так и искрятся, так и переливаются, светятся каким-то внутренним светом.

С первого взгляда все выглядит именно так.

Добрые, открытые, последнюю рубашку с себя снимут и другому отдадут.

Со второго же…

Дамы выглядят теми еще хитрюшками. Добрые-то они добрые, но мало кто задумывается, что такое доброта. Почему-то люди считают, что доброго человека легко обмануть, использовать в своих целях, подставить, а он же добрый, он простит, и все это можно будет проделать с ним второй раз.

С некоторыми так и происходит. Это мастера спорта по прыжкам на грабли.

А эти две дамы, пожалуй, немного иные. Их можно обмануть, подставить и предать. Можно, потому что они по умолчанию считают всех людей хорошими. Но только один раз. Крайний случай — два раза. А вот потом…

Они не будут мстить, не будут на этом концентрироваться, но третьего шанса уже не дадут. Просто к обманщику развернутся спиной. И по законам жизни это произойдет в тот момент, когда помощь ему будет нужнее всего. Прости, но еще одного обмана не будет. Они будут по-прежнему улыбаться, будут такими же добрыми, даже могут что-то посоветовать, но и только. А помощи и искренности от них обманщик не получит уже никогда. Даже если от этого будет зависеть его жизнь и благополучие.

С таким характером жить сложно. И вдвойне сложно не обмануться в людях.

Леди Нэйра кивнула своим мыслям.

— Я с удовольствием поеду с Джинджер. Помогу ей приглядеться к жениху. И… если потребуется какая-то моя помощь, окажу ее. Можете на меня рассчитывать, леди.

Леди еще раз переглянулись. Чуть смущенно опустили глазки. И первой заговорила Джин.

— Леди Нэйра, мы будем очень признательны вам. Моя мать сильно больна…

— Да-да, — поддержала Кларисса. — Почти при смерти.

— И поэтому вам понадобилась моя помощь, — понятливо кивнула Нэйра. — А леди присоединится к нам потом?

— Да. С нашей… кузиной.

— Надо полагать, кузина приедет, поможет леди Клариссе встать на ноги, а потом сопроводит в Кон’Ронг, потому что пускаться в такой дальний путь одна леди Кларисса не сможет? Особенно после болезни?

— Вы очень правильно все понимаете, Нэйра. И… меня друзья зовут Клари. А мою дочь — Джин.

— Вам очень подходят ваши имена, Клари, — согласилась на предложенную дружбу Нэйра. — Когда мы выезжаем?

— Завтра.

— Замечательно. Тогда я отправлюсь собирать вещи и буду здесь завтра… в восемь утра?

— Да, это будет просто прекрасно, — согласилась Кларисса. — Джин?

— Леди Нэйра, вы позволите проводить вас?

— Разумеется, Джин.

Дамы обменялись самыми искренними улыбками.

Женщина всегда поймет другую женщину. Особенно там, где дело касается мужчины.

* * *

Проводив компаньонку, Джин вернулась и уселась на кровать рядом с матерью. Как привыкла с детства — забралась с ногами, расправила юбку…

— Мам, мне не хочется уезжать.

— Я дождусь Аликс и отправлюсь следом за вами. Обещаю.

— Все равно у меня на душе неспокойно.

— Все будет в порядке, Джин, — Кларисса крепко обняла дочь. — Все будет хорошо, обещаю.

Джин уткнулась матери в плечо.

Смешно? Здоровущая девица, скоро свои дети будут…

В том-то и дело.

Дети будут, и муж будет, и какие они будут еще неизвестно. А с матерью они вместе выстояли, когда отец пил и гулял, когда у них не было денег, когда заложили дом, когда…

Они не просто мать и дочь, они подруги и единомышленницы, они дополняют друг друга, как рука и перчатка, как день и ночь.

— Мам, мне страшновато.

— Ничего, Джинджер, детка. Ты нервничаешь из-за Лесса, из-за поездки, из-за Аликс. Вот все и складывается вместе, — Кларисса погладила дочь по голове. Да, у нее вырос замечательный ребенок. Умный, добрый, а главное, Джин выстоит, если останется одна. Не сломается, не согнется, не даст втоптать себя в грязь, когтями и зубами вцепится, но выстоит. Это она дочери дать смогла. Хотя бы это… чтоб ее муженьку в аду гореть! Не был бы Брайс такой расточительной и слабохарактерной дрянью, была бы Джин сейчас куда как более завидной невестой. Но муженек и ее приданое прожил, и своего не заработал.

Ладно, что уж сейчас ругаться. Он мертв, она жива, а значит, все можно исправить.

Кларисса успокаивала дочь, а сама думала, что Нэйра Лидс, кажется, дама неглупая. Очень неглупая. Вдвоем они все разглядят.

И то, что Лесс Кон’Ронг решит показать, и то, что он решит спрятать. Абы за кого она свою дочурку не выдаст! Джин не должна жить так, как ее мать, она должна жить лучше! И Кларисса все для этого сделает! Костьми ляжет, если понадобится!

Но лучше пусть лягут чьи-нибудь чужие кости. За дочь она никого не помилует.

* * *

— Охота тебе была в такую рань тащиться в храм?

Ивар насмешливо смотрел на жену, и проглядывало в его глазах нечто покровительственное. А как вы хотите? Если муж почти в два раза старше жены, будет тут и покровительское, и поучительское, Тиана-то, считай, только из детской вышла, а Ивар уже покуролесить успел. И жизненного опыта у него всяко было больше.

Когда он женился на Тиа, то невольно начал воспитывать ее «под себя». Где-то лаской, где-то язвительностью, но Тиана перевоспитывалась, все меньше походя на свою мать — с точки зрения Ивара, отъявленную стерву и ханжу. Да и отец там…

Ивар ведь не соблазнил и бросил Тиа, женился честь по чести, так нет же! Лукас Кон’Ронг все равно подгадил, где мог! Если б не он, Ивар бы сейчас и побогаче был, и жил получше, а этот… гад! Хоть и помер Лукас, а все одно — о мертвых либо хорошо, либо правду. А правда была такой: когда Ивар женился на Тиа, ее матушка настроила супруга своими истериками. Как же так! Невинную деточку! Да в логово законного брака! Да с кем!

Лукас и прислушался.

Там словечко, тут два, да еще год неурожайный выдался, вот и пришлось Ивару, чтобы с долгами расплатиться, часть земель продать. Если б ему дали время, он бы поднялся, он бы продержался, и деньги вернул, и земли сохранил, но Лукас Кон’Ронг… с-сука старая!

После такого они лет пять не разговаривали, потом уж Тиана слезами вовсе измучила. Считай, на могиле у Лукаса и помирились.

А все одно иногда уколет.

Вот сколько он не вытряхивал это из жены, но куда ж показное благочестие девать?

Дураком Ивар отродясь не был и цену своей супруге понял давно, но жалко ее было. Попросту жалко, пропадет ведь. Мать ей внушила, что в женщине есть только покорность в постели и благочестие, а остальное… а что остальное? Ей хватило, значит, и Тиане хватит. Это уж Ивар потом ее читать приучал, рассказывал, показывал, объяснял, человека вылепил.

И все одно, как что — так в храм.

Тьфу!

И ведь не скажешь, что Тиа такая верующая. Религиозная — да, это есть, а вот истинной веры в ней нет. Отродясь не было.

Вера — она в душе. Есть храм, нет храма, тебе, чтобы в Бога верить, посредники не нужны. Ты и так знаешь, что он есть, ты его любишь, он тебя, он твой отец, и жить ты стараешься по его заповедям. И к чему тут ходить, лоб разбивать с утра? Вот только и дела отцу, с какой ноги ты встанешь да сколько раз поклонишься?

Ты сволочью не будь, людям зла не причиняй, дело свое хорошо делай, детей людьми вырасти — и будет тебе счастье. А в храм шляться…

Говорят, на дальних островах дикари есть. Пляшут себе под бубен вокруг пальмы, а чего пляшут, зачем? Шаман умный, он знает. А я дикарь, я глупый, мне незачем.

Вот и Тиана так же. Обряды выполняет, а леса за деревьями и не видит. Сердца не вкладывает, сути не ощущает. Зато на первой скамье сидеть норовит, всех поучает…

— Пока, дорогой, я пошла…

Тиана выскользнула за дверь, оставив Ивара лежать на кровати и глядеть в окно.

Тоже, что ли, встать да прогуляться? Коли растолкали на рассвете, так на рыбалку пройтись не грех. Лещик сейчас хорошо клюет, глядишь, десяток и надергает к обеду.

И сидя с удочкой в камышах, Ивар подумал, что вот он — Бог!

Сияет солнце на речной глади, ласково кружат по небу пушистые облачка, игриво щекочет шею легкий ветерок, шумят роскошные ивы, склоняясь к воде, вот так брызнет в глаза солнечный лучик. И ты поймешь, что Бог — это не дурацкая глиняная статуя в храме.

Бог — это ты и мир вокруг тебя. И что-то надмирное, потрясающее, что не выразишь сразу словами, но оно иногда чувствуется. Коснется своим крылом и уходит, оставляя внутреннее ощущение правильности происходящего.

Бог — это любовь.

А храм… что ходи туда, что не ходи, а любить там не научат. Хотя… если бы Ивар увидел сейчас свою супругу, он бы сильно в этом засомневался.

* * *

В каждом храме есть маленькие комнатки с крепкими засовами. Там могут жить жрецы, там может лежать добро, там…

В этой комнатке стояла большая кровать, и на кровати сейчас сплетались в объятиях два разгоряченных тела. Менялись позы и ритм, раздавались вскрики и стоны, но ни один из любовников не произнес ни слова, пока не раздался последний удовлетворенный вздох и не разомкнулись объятия.

Тиана отбросила назад волосы, посмотрела на лежащего рядом мужчину.

— Дин, ты был великолепен!

— Милая леди, а вы выглядите просто очаровательно.

— Как бы я хотела остаться с тобой на весь день…

— Тиа, милая, нельзя. Твой муж…

— Да что может понять этот тюфяк?! Он никогда и не подумает, что мы встречаемся.

Жрец оглядел растерзанную кровать и следы от ногтей на своих плечах.

Встречаемся. Ага. А Мировой океан — это симпатичная маленькая лужица, дело житейское.

— Если бы не ты, я бы с ума сошла с этим хомяком! Ну почему мы не можем быть вместе?

Впрочем, спрашивала Тиа больше по привычке, понимая, что жрец не может жениться на разведенной женщине под угрозой немедленного отлучения от кормушки. На вдове — может, а на разведенной — нет! Так несправедливо!

Вот если бы Ивар…

Надоевший муж отличался завидным здоровьем, так что Тиа могла только ставить свечки в храме. За укрепление оного.

А как получился роман со жрецом?

Чисто случайно, как и все в нашей жизни. Просто однажды ярость и отчаяние Тианы перехлестнули все границы. Ну надо же! Муж зарабатывает медяки, а на ее возмущенные крики, что хочется-то особняков в столице, балов, бриллиантов и прочего, да и ребенка надо обучать в элитном заведении, равнодушно отвечает: «это мишура» или «выучится, куда он денется? Нашим поместьем управлять, элита не нужна». А хочется-то большего!

Вот Тиа и сбегала помолиться в храм.

И однажды молодой жрец по имени Дин, утешая женщину, погладил ее по плечу. Поглаживание по плечу перешло в поглаживание по груди, потом Тиана ответила жрецу той же любезностью — и обеты слетели вместе с одеждой.

Любовникам оказалось очень удобно встречаться — мало ли кто и когда бегает на исповедь?

А уж из исповедальни прямая дорожка в маленькую комнату. Храм запереть, засов опустить — и исповедуйся, чадо. До самых глубин души.

Выворачивай все нижнее белье на глазах у жреца.

Хотя последнее время Тиана вообще перестала его надевать в храм, белье-то. А зачем?

Под длинным платьем не видно, а время на раздевание надо экономить. И так возбуждает…

— Тиа, милая, у вас сын.

— Он уже взрослый, скоро своих детей наплодит.

— Это не убедит настоятелей…

Тиана скуксилась, хотя другого ответа она и не ждала. Могут расторгнуть бесплодный брак — мол, нет благословения свыше. Ведь что такое благословение?

Это ребенок.

И чем больше детей, тем благословенней брак. Есть сын или дочь?

Брак-то расторгнуть можно, но намаешься…

В карих глазах вспыхнули похотливые искры.

— Дин, милый, но ведь у нас еще есть время?

Дин посмотрел еще раз на женщину.

Симпатичная, неглупая… но липучка! Ему скоро бы и жениться надо, но разве ж эта пакость даст?

Какую же ошибку он совершил, связавшись с этой девкой! А как ошибся ее муж!

Мысли эти никак не отразились на лице жреца, когда он завалил бабенку на кровать.

Женитьба будет еще не скоро, да и не на ком пока, так что ж и не попарить морковку? Сие дело богоугодное! Вот!

* * *

Аликс тряслась в дилижансе. Ей было очень-очень страшно.

Если муж ее найдет, ей не жить. Ее просто убьют. Медленно, жестоко, и даже Джин тут не поможет. Единственная надежда была на то, что сначала муж бросится к ее матери. Куда еще могла помчаться такая домашняя клушка, как она?

Только к родителям!

А ведь говорила Джин! Предупреждала!

Аликс еще фыркала, а теперь… Пришла беда, пришлось проситься в гости.

Итак!

Что она сделает, оказавшись у Джин?

Аликс в сотый раз проигрывала все свои действия.

Первое — подаст на развод. Продемонстрировать побои не выйдет, но жить с мужем она не будет. Развод и только развод. Это первое.

Второе — найти себе работу. Аликс отлично шила, вышивала, вязала. Может быть, она сможет этим зарабатывать? Наберет заказов, снимет квартиру, родит ребенка…

А Сэндер так и будет на это смотреть издали?

Аликс положила руку на живот, словно защищая его.

Нет. Никак не будет.

Если она хоть немного знает своего супруга, а она его знает, можете не сомневаться, ребра до сих пор пинки помнят, спокойно жить ей Сэндер не даст. Тем более с его ребенком. Будет мучить, сколько сможет, ему так даже приятнее будет. Будет требовать себе сына, и ведь… суд отдаст ребенка ему. Кто он — и кто она?

Аристократ, с деньгами, связями, знакомствами — и разведенная женщина, которая подрабатывает шитьем.

Хм-м…

А что ей тогда делать?

Только одно. Срочно выйти замуж и убедить всех, что ребенок от второго мужа. Но где найти мужа, и как всех убедить, если сейчас уже точно второй месяц. Скоро третий пойдет…

Очень захотелось застонать, но в дилижансе было слишком много народа.

Ничего, вот она доберется до Джин, и подруга обязательно что-нибудь придумает. Джинджер умненькая, она поможет, она обязательно найдет выход!

* * *

— Лесс, милый, позволь представить тебе мою компаньонку. Леди Нэйра Лидс.

Лесли Кон’Ронг покорно склонился к ручке компаньонки, при этом одаряя восторженным взглядом саму Джинджер. И было отчего.

Темно-зеленое платье благородного травянистого оттенка, которое надела в дорогу Джин, подчеркнуло прозрачность ее кожи, заставило зазеленеть глаза, а фигура у нее и так была выше всяких похвал. Лесс уже предвкушал, как познакомит эту очаровательную девушку с матерью.

Джин накинула на плечи шаль и надела шляпку.

— Леди Лидс…

— Лорд Кон’Ронг, рада нашему знакомству. Вы с Джинджер удивительно красивая пара.

Лесс расплылся в улыбке.

— Леди Лидс, вы позволите?

Небольшой саквояж перекочевал в его руки.

— Да, разумеется. Лесс, вы же поможете нам, правда?

Погружение в карету происходило на рассвете — так меньше соседей наблюдают за происходящим. Слуг Джинджер предусмотрительно отпустила, но вот снести багаж из своей комнаты не удосужилась. Лесс кивнул и отправился совершать подвиги во имя прекрасной дамы. Таскать, грузить и вдохновляться.

Дамы погрузились в карету, и лошади зацокали подковами по каменной мостовой.

«Больная» Кларисса помахала дочери рукой в окошко.

Удачи, девочка. Я верю, ты справишься и без меня, какое-то время. А я дождусь Аликс и приеду.

* * *

Дорогая Кейт!

Лесс не может сейчас ответить на твое письмо, он в отъезде, а потому пишу тебе я.

Хочу также заметить, что ты возмутительно мало рассказываешь о себе и о внуках. Надеюсь, вы все не просто здоровы, но и занимаетесь чем-нибудь полезным. Колин, конечно, туповат, но при должном обучении он сможет заработать себе на кусок хлеба хотя бы, как и его отец, ремонтируя чужие амбары и заборы.

Что до девочки, надеюсь, она пойдет в меня хотя бы внешностью, иначе ее замужество будет под большим вопросом.

Но перейдем к делу.

Денег я тебе не пришлю.

Лесс собирается жениться, и деньги он должен тратить не на твою, а на свою семью. Надеюсь, ты это понимаешь.

Если твой супруг не способен работать и зарабатывать, это твои личные проблемы. Я отговаривала тебя от неудачного брака, и до сих пор считаю, что ты, при всей твоей глупости, могла сделать лучшую партию. Разумеется, вы по-прежнему сможете приезжать на лето в Кон’Ронг, но, если ты привезешь супруга, изволь позаботиться о его пристойном виде. Я не хочу произвести плохое впечатление на гостью. То же самое касается и твоих детей.

В прошлый их приезд я отмечала, что они дурно одеты и плохо воспитаны. Надеюсь, хотя бы шить ты не разучилась.

Лесс с невестой должны приехать примерно через неделю, ты, конечно, тоже можешь приехать, но изволь учесть мои замечания.

Целую тебя.

Леди Дженет Кон’Ронг.

Кейт сжала кулаки.

О, как же ей хотелось сжать так же и шею матери!

Гадина!

Гнусная гадина!!!

Ярость душила, мешала дышать, подкатывала комком к горлу и наконец разрядилась на Колине.

— Ты еще здесь, поганец?! Марш убирать навоз!

Поганец исчез, как и не было. Он уже прекрасно понимал, что когда лицо матери словно стягивается в одну линию, скулы каменеют и на них вспыхивают тревожные красные пятна, с ней лучше не спорить. Может и оплеух надавать.

Кейт осталась за столом, скрипя от ярости зубами.

Гадина!

Ненавижу!

Люблю…

Женщина уронила голову на руки, из груди вырвалось несколько сдавленных рыданий.

Да, бывает и так.

Ты — вторая дочь в семье, и дочь откровенно неудачная. Нелюбимая, неценимая, ненужная.

Тиана родилась первой, ей были рады. Но второго-то ждали сына! А родилась она. К тому же Кейт оказалась девочкой нервной, болезненной, слабенькой, постоянно требующей внимания, что тоже не добавило ей любви со стороны матери. И не слишком похожей на Кон’Ронгов.

Что Тиа, что Лесс были темноволосыми и темноглазыми, кудрявыми, с резкими чертами лиц, с быстрыми движениями и тонкими нервными пальцами.

Кейт же…

Белокожая, с волосами непонятно-пыльного оттенка, с серыми глазами, она походила на размытый рисунок на стекле. Слишком медлительная, слишком апатичная из-за болячек, слишком нерешительная… и болезненно обожающая родителей.

Увы, ответного обожания Кейт так и не дождалась.

Даже сейчас!

Пусть она неудачно вышла замуж за Линоса! Но ведь не одна она?! Так за что же, за что?!

Кейт не могла признать простой истины — ее просто не любят. За что?

А ни за что. Такое бывает. Кто-то любит орехи, кто-то фрукты. Кого-то любят, кого-то не любят, и если уж не получается завоевать любовь, может, стоит заняться чем-нибудь поинтереснее?

Это женщине в голову не приходило. Она не сомневалась, что Тиана получила совсем другое письмо, а уж про Лесса и говорить не стоит.

Любимый сыночек!

Нас-с-следник!

С-с-сука!

Кейт почти шипела.

О, она поедет в Кон’Ронг. Еще как поедет!

И ты, Лесс, братец мой разлюбезный, горько пожалеешь о своем решении. Я все сделаю, чтобы твой брак не оказался счастливым!

Как?

Не знаю!

Я придумаю!

И это будет справедливо! Почему ты счастлив, а я нет?

Почему тебя любят, а меня нет?!

Почему у тебя все складывается хорошо, а я на всю жизнь прикована к омерзительному дураку и пьянице?!

Ответов Кейт не искала. Она просто ненавидела.

Письмо смялось в сильных пальцах. Женщина думала, где взять деньги на поездку в Кон’Ронг и на кого оставить ферму.

* * *

Мужчина проводил взглядом карету, которая скрывалась за горизонтом. Рядом с ней гарцевала на тонконогом коне фигурка всадника.

Лесли Кон’Ронг.

Мужчина все еще не мог разобраться в себе. Что он испытывает? Что чувствует?

Ненависть?

К кому? К мальчишке почти на шесть лет младше него? К сопляку, который не отвечает за грехи родителей просто потому, что тогда еще не родился?

Смешно даже.

Вот леди Дженет Кон’Ронг — другой вопрос. Но до нее еще надо добраться.

Дайте время.

Блеснуло солнце в окне кареты, и мужчина задумчиво улыбнулся под капюшоном.

Джинджер Брайс.

Смешная забавная девочка. Лесли повезет, если у них все сладится, это сразу видно. Умненькая, сообразительная, а еще явно верная и порядочная — редкость в любые времена. И как она с этими статьями придумала?

Ядовитый плющик…

Смешной, умный, наблюдательный…

Со статьями мужчина ознакомился и от души посмеялся над рисунками. Хорошая девочка, надо будет приглядеть за ней. В Кон’Ронге ей будет тяжело.

И не ей одной…

Мужчина еще раз многообещающе улыбнулся и уселся в карету.

— Трогай.

Ездить верхом он не мог. Лошади его не принимали, хорошо хоть, в карете везли и не дергались. Вышколенный кучер не обратил внимания на причуды господина. Дело житейское, сказал хозяин трогать — значит, поехали!

Н-но!

Глава 4

— Леди Нэйра, как вам это удается?

— Логика, чистая логика, Джин. Показать?

— Пожалуйста!

Джин проследила, как тонкая рука передвигает специальные походные шахматы. Обдумала свои ходы, ходы противницы и кивнула.

— Да. Защита была просто великолепная, неудивительно, что я проиграла.

— А вы попробуйте сами ее выполнить.

Леди Нэйра вновь принялась расставлять фигурки.

Походные шахматы — совершенно потрясающая игрушка. Доска, в центре каждого квадратика проделано отверстие, каждая фигурка снабжена шпеньком, выдернуть — воткнуть. Зато, случись яма на дороге, фигурки не слетят и не подвинутся. На третий день, когда Джинджер проглотила все книги, изрисовала небрежными набросками два блокнота и стала думать, чем бы еще заняться, леди Нэйра вытащила из своего саквояжа шахматы.

Шахматы, шашки, уголки, поддавки — те, кто умеет передвигать фигуры по черно-белым клеткам, знают множество игр. Сначала Джин было чуть скучновато, она давно не играла, но потом…

Девушка вошла во вкус, и Лесс постоянно натыкался на одну и ту же картину.

Две женщины склонились над доской, что-то обсуждают, записывают в блокнот, спорят…

Это раздражало. Сам Лесс в шахматы отродясь не играл, не умел и учиться не собирался. Зачем оно нужно?

Тьфу!

Джин не стала убеждать жениха и предлагать ему поучиться. Она просто поставила в одну из клеточек — минус. Жирненький такой, симпатичный.

Если мужчина не желает учиться и узнавать нечто новое, это плохо. Если он не желает учиться у женщины, это еще хуже. Значит, женщину он никогда не примет равной себе. А ей будет скучно рядом с таким мужчиной. Она же не создана только рожать детей, присматривать за слугами и молиться?

Ведь не создана, правда?

Спрашивать у Лесса Джин не хотела. Она и так видела.

Дорога выявляет множество интереснейших человеческих черт. Одной из неприятных особенностей Лесса оказалось его покровительственное отношение к Джин и Нэйре. Не рыцарственное, а именно опекунское. Не служение прекрасной даме, а шефство над умственно больным человеком.

Лесс относился к женщинам примерно так: «Что ж поделать, если Творец создал вас глупыми и неудельными? Только помогать чем могу».

Джин это коробило и раздражало, леди Нэйра не подавала вида, но пару раз Джинджер поймала ее взгляд, обращенный на Лесса. И нечто такое было в нем…

Жалость?

Брезгливость?

Джинджер так и не поняла, но расспрашивать не стала. Ни к чему. Да и что ей приятного скажут? Она ведь умненькая, она сама все понимает, все от нее зависит. Чего хочет сама Джин?

Терпеть подобное отношение всю жизнь? Или попробовать что-то изменить?

Или найти другого мужчину?

Пока Джинджер еще не определилась. Надо было посмотреть на семью Лесса.

* * *

Кейт кое-как выпихнула супруга из дилижанса, высадила сына и взяла на руки дочь. До Кон’Ронга было еще минут пятнадцать ходьбы. Можно бы попросить подвезти их к самым воротам, но это за отдельную плату. Вот к деревушке с романтическим названием Бронец[2] дилижанс подъезжал, а от деревушки до замка — ножками.

Нет уж.

Кейт намного проще было выйти у единственного на всю деревню трактира, а потом послать сына в замок. Сбегает, не переломится. А Лесс пришлет за ними карету.

Единственное, что портило настроение, это взгляды деревенских жителей.

Насмешливые, иногда презрительные, иногда сочувствующие.

Говорить они ничего не говорили — не по их рылу корыто с кем-то из Кон’Ронгов первыми заговаривать, но смотрели.

Сочувственно — на ребенка, презрительно — на мужа, насмешливо на саму Кейт. Женщина бесилась, раздражалась и даже не понимала, что сама дала для этого повод.

Либо ты жена сквайра, либо одна из Кон’Ронгов. Но если ты жена сквайра, так и веди себя соответственно. Хозяин есть, а что попивает, такое бывает. Живете плохо?

А ты его отучи, от вина-то…

Бабками отшептать можно, или травку какую попить, или попросту — коромыслом промеж ушей. Последнее, говорят, особенно помогает, ежели в умелых руках.

Нет? Тогда чего ты жалуешься? Силком тебя никто замуж за него не отдавал, в кровать не укладывал. Детей жалко, это верно. И на пьяницу в деревне смотрят презрительно, потому как с зари до зари работают. А если за воротник закладывать, выжить-то можно. Да не жизнь это будет, а именно выживание. Жестокое и беспощадное.

А сама Кейт… Кон’Ронг она быть перестала, а женой сквайра Линоса не стала. Зависла меж двух миров, вот и посмеивались над ней втихомолку. А как она хотела? Либо платье надень, либо Знак сними, а то с голым задом молебен творить неприлично.

Не понимаешь ты простых истин? Так кто ж тебе лекарь?

Колин умчался, поднимая тучи пыли, а Кейт приготовилась ждать. Ее супруг огляделся, увидел рядом с трактиром троих мужиков на завалинке — и тут же навелся на цель.

— Ивар! — прошипела Кейт.

Линос только отмахнулся.

— Молчи, женщина.

— Не смей! Ты меня бросишь одну? С ребенком?

— Да что с тобой сделается? — удивился «заботливый» муж. — Посидите вон в теньке, пока Колин не прибежит.

— А ты?

— А я себе дело найду.

Кейт топнула ногой, но остановить Линоса, который почувствовал запах дармовой выпивки? Легче было остановить пикирующего на добычу дракона.

Сделать она ничего не могла. Не ругаться же с пьяницей на глазах у всего Бронца? Завтра же все знать будут, что да как, еще и приукрасят втрое. Оставалось только нянчить дочку и про себя обещать супругу все кары земные и небесные.

Сволочь, какая ж сволочь!

Чем она думала, когда за него замуж выходила?

* * *

За Кейт прислали телегу, и это стало еще одним унижением.

— Карету? — вскинула тонкие брови леди Кон’Ронг. — Кейт, опомнись! Карета здесь одна, моя личная, и перевозить в ней твое… имущество? Ее потом отчищать год надо будет!

Это верно. Карету лорд Кон’Ронг заказывал для своей супруги сам. Изящную, благородных темно-вишневых тонов, с сиденьями, обтянутыми белым бархатом, с позолотой и росписью. И Дженет дорожила подарком.

Кейт побагровела. В имущество был вписан и пьяненький Ивар, который валялся в телеге на соломе, и ее два сундука, пусть старые и обшарпанные, но других-то нет, да и она…

— А карета Лесса?

— Он взял ее с собой. Мальчик не будет везти свою предполагаемую невесту в наемной карете.

Кейт тут же запихнула обиду подальше.

— Невесту?

Увы, попытка посплетничать не удалась. Дженет прищурилась.

— Возможную. Изволь устраиваться в северном крыле. Комнаты тебе покажет госпожа Тримс.

Экономку Кейт не любила, северное крыло ненавидела.

— Почему так? Чем плохо южное?

— Кейт, вы — гости. В южном крыле живут члены семьи, то есть я и Лесс.

— Но раньше…

— Сейчас у нас другая ситуация. И привыкай заранее. Если Лесс все же женится, я точно запрещу твоим детям вход в южное крыло. Надеюсь, ты занялась их воспитанием с прошлого раза? Как мне помнится, прошлым летом Колин два раза чуть не утонул, шесть раз залезал на крышу и перепортил множество вещей, начиная с паркета и заканчивая рыцарскими доспехами.

Кейт скрипнула зубами.

— Тиа ты тоже там поселишь?

— Я подумаю. Госпожа Тримс, устройте семейство Линос, будьте любезны.

Скрежет зубовный стал вдвое громче, но Дженет отнеслась к этому с потрясающим безразличием. Не ее ж зубы!

— Жду вас к обеду.

Дженет развернулась и выплыла из гостиной. И в эту минуту Кейт не могла бы сказать точно — любит она свою мать или ненавидит. Наверное, все вместе.

Больно…

* * *

Сэндер Пирлен осадил коня.

— А ну стоять, с-скотина!

Скотина встала так резко, что всадник чуть не полетел через голову. Увы, наказания коню это избежать не помогло. Сэндер профилактически огрел его между ушей и спрыгнул на землю, бросая поводья конюху.

— Господин Лоусон дома?

— Нет, господин. Только госпожа Лоусон.

Что ж, Резеда Лоусон тоже подойдет. С ней-то найти общий язык несложно. Сэндер зашагал к крыльцу, видя, как кто-то из слуг метнулся в дом. Сейчас доложат…

И верно, не успел он взяться за колокольчик у входной двери, как та уже распахнулась. Резеда встречала зятя на пороге.

— Мальчик мой! Как я рада тебя видеть!

Сэндер покорно вытерпел пылкие объятия тещи, в ответ поцеловал ее в увядшую щеку и вежливо поинтересовался.

— А Аликс уже приехала?!

— Аликс? — теперь уже удивилась Резеда. — Вы собирались к нам? А почему не было письма?

Сэндер вздохнул. Ах, если бы можно было откланяться на этом месте. Но…

— Аликс от меня ушла. И я решил, что она приедет к вам.

— Как ушла?! — ахнула Резеда, прижимая руки к пышной груди. — Она с ума сошла?!

Сэндер печально опустил голову.

— Боюсь, что во всем виноват я, леди Лоусон. Я не уделял жене достаточно внимания…

Вот именно. Знал бы — она бы в последний раз точно не ушла, не смогла бы на ноги подняться, с-сука!

— Сэндер… Какой кошмар! Что же теперь будет?

— Не знаю, леди Лоусон. Я думал, что она отправилась к вам, затем и приехал. Хотел попросить прощения у Аликс, если я в чем-то виноват, и уговорить ее вернуться.

Резеда переместила руки с груди на виски.

— Сэндер, милый, я с ума сейчас сойду. Прошу вас, пойдемте, присядем в гостиной, и вы мне все-все расскажете.

Следуя за тещей, Сэндер ухмылялся.

Так-то, дорогая супруга. Больше вам пойти некуда, а если вы заявитесь к матушке, вас выдадут быстрее, чем вы скажете «здравствуй, мама».

Я тебе еще покажу, как сбегать, тварь такая!

* * *

Что делает девушка, если на улице дождь, если карета застревает на каждой яме и если им приходится остановиться в придорожном трактире?

Если девушка порядочная… рохля — она точно не высунет носа из комнаты.

Джинджер себя к таким не относила. Тем более к вечеру дождь стих, и она выразила желание прогуляться на свежем воздухе.

Лесли вызвался составить компанию девушке.

Леди Нэйра подумала и отпустила влюбленных.

Мокро, сыро, грязно, присесть — и то негде, под деревом поцелуешься — ведро воды за шиворот получишь, а уж романтики… Полные туфли! Погуляют полчасика, да и назад вернутся. Джинджер просто тяжело весь день сидеть в карете, лишь иногда выходя, чтобы размять ноги, ее можно понять. Леди Нэйре тоже тяжело, но у нее возраст не тот для поездок верхом и прогулок в дождь.

Джин и Лесли прошлись вдоль дороги, повернули раз, другой…

Волки воют?

Ошибочное мнение.

Волки нападают сразу, особенно если они бешеные.

Что делал здесь этот конкретный волк, непонятно, но бросился он молниеносно, распахивая пасть.

Лесли резко оттолкнул Джинджер в сторону, сам не удержался на ногах, поскользнулся, неловко упал — и проехался виском по камню, которые тут встречались в изобилии.

— Лесс!

Джинджер замерла на месте, понимая, что тут и бежать-то некуда…

Ах, как обидно умирать в двадцать два года.

Волк прыгнул вперед.

Джинджер закричала, но зубы не сомкнулись на ее теле. Потому что в бок волку ударил мощный живой снаряд.

Они покатились по дороге, клубок из меха и ткани, над дорогой повисли крик и рык… Джинджер прижала ладонь к губам, чтобы не кричать, потом бросилась к Лесли, затрясла его за плечи…

Бесполезно.

Мужчина был жив, но головой приложился хорошо. Привести его в чувство не получалось, оттащить куда-то тоже, зашарила по поясу мужчины… даже оружия нет!

Вэшшш!

А вот подходящая палка… хоть не просто так помереть!

Джинджер казалось, прошли года, но на самом деле и минуты не пробежало с момента нападения. До того как мужчина встал, отряхнул плащ — и оказался все тем же лордом Смитом. Занесенная для удара палка опустилась сама собой, а Джинджер неаристократически открыла рот, закрыла и громко щелкнула зубами.

— Вы?!

— Я. Леди Брайс, вы когда-нибудь научитесь гулять в безопасных местах?

Джинджер не обратила никакого внимания на иронию. Вместо этого она подбежала к мужчине и принялась ощупывать его, невежливо бросив Лесли валяться в луже.

— Вы целы? Он не укусил вас?

Мужчина быстро оглядел себя.

— Цел.

И даже капюшон не сбился.

— Не стоит так волноваться, леди…

— Вы меня второй раз спасаете! И я не должна за вас волноваться? Ну вы и наглец! — выпалила Джинджер прежде, чем успела подумать, что говорит.

Мужчина рассмеялся.

— Ничего. Спасение красивых женщин — честь для любого мужчины. Что с вашим спутником?

Джинджер посмотрела на Лесли.

— Жив. Но в обмороке.

— Тогда предлагаю вам прогуляться в моем обществе до таверны. Там вы скажете, что на вас напал бешеный волк, вы убежали, а ваш друг остался там. Борется со зверем.

— И?

— Когда все прибегут, то увидят, что геройский лорд Кон’Ронг справился с волком.

— А вы? — с точки зрения Джин это было несправедливо.

— А меня тут не было. И вы меня не видели.

Джинджер кивнула.

— Хорошо. Если вы так хотите — я вас не видела.

— Тогда позвольте вас проводить, леди. У вас потрясающая способность искать приключения на свою голову.

— А у вас странная привычка спасать меня. Вы за мной следите?

— Вы же не думаете, что я сознаюсь, если это вдруг окажется правдой?

— Хм-м… а я могу узнать хотя бы часть правды?

— Нет, леди. Пока не можете.

— А надеяться на новую встречу?

— Не знаю, — голос мужчины дрогнул. — Давайте надеяться вместе.

— Давайте.

Джинджер все это время приглядывалась к рукаву незнакомца.

Волк порвал его, но крови там не было. И кожа не белела.

Виднелось нечто темное, но в сгущающихся сумерках Джин не могла поручиться за свои глаза. Может, это такая нижняя рубашка? Теплая, которую носят под верхней? Она видела такие в магазине мужского платья. С рисунком…

Мало ли…

Главное, крови не было, значит, не укус. Или не до крови, что тоже неплохо…

Впереди замаячили огни трактира, и лорд осторожно высвободил руку.

— Думаю, вам стоит бежать и кричать, леди.

Джинджер тоже так думала. И бежать, и кричать…

И когда она ворвалась в трактир, никто ее и не заподозрил. Наоборот, все помчались на помощь Лесли, извлекли его из лужи и стали прославлять как героя.

А у волка оказалась сломана шея.

Джинджер промолчала, сказав Лесли, что сразу убежала и не знает, как он справился с волком, но задумалась.

Волчья шея — не галета к чаю, чтобы сломать ее, нужна немалая сила. И те трое матросов…

Кто же вы, лорд Смит?

* * *

Спустя два часа, шесть чашек чая и бесчисленное множество охов и вздохов, Сэндер был приглашен в гости на неделю, и его устроили в голубой гостевой спальне. Кстати — бывшей спальне Аликс. Первым делом мужчина облегчил душу, потом улегся на кровать и призадумался.

Значит, сюда Аликс не приезжала. Этого и следовало ожидать. Он знает свою тещу, а уж как хорошо ее знает Аликс!

Да великолепно, иначе и не скажешь. Нет, Резеда дочери не помощь и не заступница. Но куда еще могла податься эта дура?

Хотя выбор невелик. Кто есть у женщин?

Родители, подруги, любовники.

У родителей Аликс нет.

Любовников у нее тоже нет, иначе бы он ее просто убил.

Подруги?

А кто у нас подруги?

Правильно он остался на эту неделю у тещи. И Аликс может сюда еще приехать, и надо бы расспросить всех насчет подруг.

Сэндер напряг память, но что-то из нее ничего не выплывало. Были там подруги, не были подруги… пес их разберет!

Приятной особенностью внешности Джин было то, что она была не слишком яркой. Не настолько запоминающейся.

Девушка и девушка, миленькая и миленькая. Сэндер непременно запомнил бы ангелоподобную блондинку или жгучую брюнетку, но совершенно обыденная внешность Джинджер просто стекала с его памяти, как дождевые капли со стекла. Была ли подруга?

Ни имени, ни внешности…

Надо расспросить Резеду, надо поговорить со слугами и с братом и сестрой Аликс. Возможно, что-то знают они.

А остальное — дело техники.

Мысль о том, что Аликс могла предпринять что-то… непредсказуемое, например, сесть на корабль и уплыть куда глаза глядят или уехать в неизвестность, Сэндер просто отмел. Не тот Аликс человек. Она зависимая, ведомая, слабая и уязвимая. Ей нужен кто-то рядом, это несомненно.

Кто?

Вот найдем супругу и обо всем поговорим.

Сэндер сдвинул родовое кольцо с гербом так, чтобы камни поблескивали алым в полумраке комнаты.

Алым, как кровь…

И как красиво смотрелся отпечаток перстня на теле Аликс, как клеймо, его клеймо…

Она — его собственность.

И горе жене, когда он ее найдет!

* * *

А в это время Аликс стучала в дверь дома Брайсов.

Сначала робко, потом сильнее и сильнее, понимая, что никто ей не откроет, а значит — все. Она прямо тут ляжет и умрет. И ребенок ее умрет. И…

Куда она сейчас пойдет?

Что будет делать?

Боль от синяков давно прошла вместе с запалом, который заставил тихую домашнюю девушку поднять бунт, и сейчас Аликс откровенно колебалась.

Самостоятельность — страшная штука. Особенно для тех, кто впервые с ней столкнулся.

Но вот за дверью прошуршали тихие шаги, и Кларисса распахнула сначала смотровое окошко.

— Кто там?

— Леди Брайс! Это Аликс…

Дверь моментально открылась. И Аликс угодила в теплые материнские объятия.

— Бедная моя девочка…

Кларисса не была родной матерью Аликс. Она просто привечала девочку наравне со своей дочкой, кормила их строго запрещенными Резедой пирожными, смазывала синяки и шишки после проказ, читала им сказки, учила красить ресницы и кокетничать…

Она делала для маленькой Аликс все то, чего не делала ее родная мать. И даже эти объятия, эти слова…

Аликс вдруг осела на пол и расплакалась так отчаянно, словно ей опять было шесть лет и она только-только сбежала от страшного зверя — петуха. А Кларисса тогда прогнала чудовище, а потом прижимала девочку к себе и так же что-то тихо шептала. И Джин не ревновала, она никогда не ревновала.

Она-то знала, что у нее всегда есть и будет мать, что мать будет на ее стороне, что бы ни случилось, а потому…

Почему бы и не поделиться крошкой тепла с тем, кто в нем нуждается?

Вот и сейчас Клари гладила Аликс по волосам, успокаивая и утешая.

Все в порядке, малышка. Ты дома. Тебе здесь помогут. Тебя выслушают и не оттолкнут, что бы ни случилось. Все будет хорошо, вместе мы со всем справимся, что бы там ни случилось.

Все будет хорошо…

И Аликс рыдала, выплескивая неделю неуверенности, отчаяния, боли, страха…

Прошло не меньше часа, прежде чем Кларисса смогла переместить девушку на кухню, благословляя всех богов за то, что избавилась сегодня от слуг. Выходные — хорошее дело. И как все удачно совпало!

Аликс крепко сжимала в руках чашку горячего шоколада и говорила, говорила, говорила…

— Я не думала… все было хорошо… потом…

И из ее слов Клари составляла общую картину.

Увы, блестящий аристократ и очаровашка Сэндер Пирлен оказался простым любителем почесать о жену кулаки.

Да, не все то роза, что пахнет.

Начиналось-то все вполне невинно. Маленькие синячки и укусы в процессе страсти — обычное дело. Потом… потом стало хуже.

То слишком крепко сжатое запястье — до синяков, до пышных манжет, и оправдания: прости, любимая, не рассчитал силу.

То неприятные случайности вроде прищемленных дверью пальчиков или дрогнувшей руки…

Прости, дорогая, недосмотрел.

То просто — в постели. Спьяну. Извини, дорогая, я был чуть грубоват.

И то, что жена потом несколько дней даже ходить нормально не может… ну, надо же понять, надо простить, надо жить дальше, правда?

Первую пощечину Аликс получила после бала, на котором случайно (действительно, случайно) протанцевала лишний танец с одним из знакомых Сэндера. Как известно, больше трех танцев с одним и тем же мужчиной танцевать нельзя, но это девушкам.

Оказалось, что и ей тоже.

Сначала пощечина.

Потом еще и еще за улыбки, за слишком фривольные платья, за танцы, за беседу…

За год очаровательная женщина превратилась в тень самой себя. И все равно мужу этого было мало. Постепенно Сэндер просто ломал волю Аликс.

Впрочем, руку он ей тоже сломал.

И пару ребер.

Повезло, ни одно из них не прошло в легкое. Но почти месяц Аликс было больно даже дышать, не то что корсет носить.

Аликс сбежала, когда поняла, что беременна. И испугалась.

И за ребенка, и за себя. Если Сэндер неудачно ее ударит, он может убить двоих. Просто убить. А ей хотелось жить, радоваться жизни, да и вообще — умирать в двадцать лет?

Неохота.

* * *

Аликс все говорила и говорила, а Кларисса слушала и только что зубами не скрипела. Да уж.

В ее браке такого не было, зря она на Брайса жаловалась.

Вот всегда, всегда найдется тот, кому хуже, чем тебе.

Подумаешь, муж попивает, погуливает и транжирит твои деньги.

Не бьет ведь?

Не пинает ногами, не ломает кости, не ставит под угрозу твою жизнь! А мог бы, закон на его стороне. Ты его собственность с момента выхода из храма, он волен в твоей жизни и смерти.

Раньше так и было. Сейчас чуть полегче, на крайний случай можно разойтись с супругом. Но есть определенные условия.

Если говорить о добрачных отношениях, то тут могли стать препятствием родственные связи через браки родственников, принуждение к браку силой или запугиванием, несовершеннолетие или какие-то обеты храму.

Аликс не подходила ни одна причина. Разве что принуждение к браку, но это еще докажи! Хотя… если вытащить в суд Резеду Лоусон?

Кларисса посмаковала эту мысль, но потом все же отвергла. Нет, неубедительно выйдет.

Муж мог разойтись с женой, если та совершила прелюбодеяние. А мог и не разойтись. И, судя по всему, Аликс может на весь мир орать о своих похождениях. Это ей только синяков прибавит. Но на всякий случай… Найдем подходящего любовника, такого, чтобы Сэндер рядом с ним мелким смотрелся, и пусть клянутся в суде. Как вариант.

Женщина, могла разойтись с мужем, если он был ей не верен, но только в том случае, если это было ее первое замужество.

Этот вариант Аликс подходил, но ты еще поймай Сэндера на другой? Хотя… любовницу найти проще, чем любовника. И найдем, и поймаем, не страшно.

Могла стать причиной импотенция супруга, могли — его преступления перед государством. Если бы Сэндера посадили в тюрьму, Аликс могла бы получить свободу. А Сэндер потом женился бы только через пять лет, и то если бы Аликс ему решительно отказала в примирении, а храм дал разрешение.

Могли заключить новый брак те, чьи супруги попали в плен к врагу и чья судьба была неизвестна. Но… где ж такого врага найти и как ему Пирлена сдать?

И был главный пункт, на который Клари возлагала все надежды.

Жестокое обращение.

Это и было поводом для развода, который давался обижаемой стороне.

Тут давалось три года на разъезд, если по истечении срока в три года супруги не шли на примирение, развод давался окончательно. Что и требовалось.

Что Кларисса и изложила Аликс.

— А ребенок?

М-да, ребенок.

— А ребенок у тебя будет от любовника, — придумала женщина. — Любовника мы тебе найдем. Срок же пока небольшой?

— Маленький. Но…

— Аликс, не думай о плохом. Под этими платьями не то что ребенка — поросенка спрятать можно. Найдем тебе, например, беременную служанку, и ты разрешишь ей оставить ребенка в доме. И остаться у тебя на службе. А уж чей это ребенок будет…

— Н-но как?

— Посоветуемся со знакомыми крючкотворами, они что-то да придумают. Кстати, а свидетельства жестокого обращения у тебя есть?

Аликс передернуло.

— Д-да.

— Покажешь.

— Но…

— Во-первых, мне надо знать. Как иначе я смогу о чем-то говорить с законниками? Во-вторых, чего я там у тебя не видела? У самой все такое же. В-третьих, если речь идет о суде и разводе — тебе все равно придется все показывать. Есть при суде специальные женщины, осмотрят тебя и все скажут…

Аликс опустила голову. И кивнула.

Надо так надо.

* * *

Лесли наслаждался славой.

Раздувался от гордости, прикладывал к здоровенной шишке лед и кивал на все вопросы.

Нет, он не помнит, как справился с волком.

Наверное, одной левой… Волк бросился, он упал, но по дороге отмахнулся, и волк отлетел в сторону. И бросился еще раз? Потому что у него сломана шея?

Да…

Джинджер ведь подтвердила, что Лесли сцепился с волком, а она убежала?

Значит, все так и было, волк кинулся и был повержен храбрым графом.

Все слушали, ахали, верили, и только леди Нэйра решительно увлекла Джин в ее комнату.

— Джин, что произошло на самом деле?

Джинджер сделала невинное лицо.

— Не знаю… Я убежала.

— Я должна поверить, что Лесли свернул волку шею?

— Он же в это поверил?

— Что не делает комплимента ни его уму, ни его самомнению. Первого явно не хватает.

— Зато вторым компенсируется, — прыснула Джин.

— И все же?

— Простите, леди Нэйра, но я не знаю. Я убежала.

Леди не поверила, но и допытываться не стала. Махнула рукой.

А Джинджер и сама не понимала, что заставляет ее хранить тайну лорда Смита. Наверное, это интерес? Увлечение загадками…

Или самим лордом?

Вот уж нет! Как можно увлечься тем, кого даже ни разу в лицо не видела? Так не бывает!

Но Лесли Джин поставила еще один минус.

Болтлив, хвастлив и глуп. А еще не может ее защитить.

Плохо, очень плохо, господин граф. Ваши шансы уменьшаются с каждым днем пути. Но говорить об этом Джинджер не спешила. Понаблюдаем еще?

* * *

Вечером Кларисса лежала у себя в кровати и думала, что Пирлену лучше не появляться на ее пороге. А то кочергой отходит поперек хребтины.

Аликс она знала с детства, жалела девочку и старалась помочь, чем могла. Но такое… На теле девушки были шрамы от собачьей плети и кнута. Ожоги от сигарет. Перелом руки зажил не совсем хорошо, и теперь будет болеть к непогоде. А синяки…

Синяки прошли, но ссадины на теле девушки еще остались. С душой бил, с-скотина. Ох, попадись ты мне…

Хорошо, если последствий не будет. Почки все-таки место достаточно уязвимое.

Ладно.

Завтра надо прогуляться к знакомой повитухе. Пусть осмотрит девочку. Потом в суд, к судейским лекарям. За тем же самым. Но там про беременность помолчим, благо пока ничего не видно. Потом подадим заявление о разводе и можем ехать в Кон’Ронг.

Суды Кларисса знала.

Пока очередь до их дела дойдет, пока начнется рассмотрение…

Шесть раз успеют и съездить, и приехать.

Надо, надо присмотреться к Лессу. Не дай бог, такая же тварь окажется.

Кларисса точно знала, что любого, кто поднимет руку на ее дочь, она своими зубами загрызет. Медленно и с особой жестокостью.

Это ее ребенок. И горе любому, кто тронет Джин.

А тут?

Да что ж Резеда вконец ум потеряла? Если дочь к ней даже не поехала, не надеется на материнскую защиту?! Вот где кошмар-то! Когда твой ребенок просит помощи у посторонних людей, зная, что ты ему… равнодушная тетка.

Смерть ребенка страшна. А это… это немногим лучше. Потому что хоть Аликс и будет ходить по земле, радоваться жизни и растить своих детей, только вот Резеду к ним не подпустят.

Это уже будут не ее внуки.

Это и есть настоящий ужас.

И ведь Клари предложила для очистки совести написать Резеде.

Аликс пожала плечами и согласилась. Только просила не указывать адрес. Пусть пишет до востребования. Заодно и посмотрим, кто будет ждать на почте.

Клари подумала и согласилась. Итак — сначала все визиты, а потом в Кон’Ронг. Аликс жалко, но дочь у нее одна.

* * *

— Тиа, дорогая!

Мать обняла старшую дочку и расцеловала в обе щеки. Тиана ответила леди Дженет таким же «искренним» объятием, строго следя, чтобы не помять прическу и не смазать макияж. Любовь — отдельно, внешний вид — отдельно.

— Как я рада тебя видеть!

— Я тоже, мама.

— А где же мой любимый внук? Где Андрес?

— В Клостере, мам.

— Неужели мальчика не отпустят на каникулы?

Тиана театрально вздохнула.

— Мамочка, там так сложно учиться, такие тяжелые экзамены…

— Да-да, все же это Клостер…

Леди Дженет понимающе закивала. Ивар усмехнулся в бороду.

Ага, экзамены!

Да закончились они еще дней десять назад! Просто Андрес умудрился подружиться с виконтом Лагранжем, и тот пригласил «приятеля Ривена» к себе в гости. Тиана, как услышала, запрыгала от радости, чуть потолок головой не пробила. И тут же наказала ребенку ехать!

Как можно быстрее!

И производить наилучшее впечатление и на виконта, и на графа Лагранжа. Завязывать полезные знакомства, показывать себя с лучшей стороны…

Вот уж чего Ивар никогда не мог понять.

Живи честно, вкалывай от зари до зари — и все у тебя будет. А лезть кому-то в глаза? Пытаться пробраться в высший свет через заднюю дверь? Вылизывать подхвостье вышестоящим?

Пфф!

Ивара это никак не устраивало.

И уж вдвойне его не устраивало лицемерие жены и тещи.

Если бы не леди Дженет, он был бы сейчас вдвое богаче. И Тиана ей никогда этого не простит, но и вслух не скажет. А зря…

И он не скажет, чтобы не огорчать жену.

Лицемерие, им в Кон’Ронге пропитано все, словно запахом дорогих духов.

Противно.

— Ивар, милый!

Теща раскрыла объятия зятю, и Ивар послушно приложился к надушенной щечке.

— Леди Дженет, время над вами не властно.

— Ты мне льстишь, Ивар.

— И будет льстить, не то жена сожрет, — проворчал стоящий неподалеку Линос. Ивар смерил его насмешливым взглядом. Линос уже успел где-то нализаться с утра и стоял не особо ровно. Кейт дергала его за локоть, но куда там?

Линоса Ивар не уважал, как не уважал любого дурака и пьяницу. А еще…

Внешне между Кейт и Тиа все было просто замечательно. Любящие сестры, клятвы поддерживать друг друга, данные в детстве, взаимопонимание, симпатия, общение семьями, обожаемые племянники. Внешне все выглядит именно так, красиво, благородно, тонко, изящно.

Внутренне же…

Тиана презирает сестру за глупость и неудачливость. Кейт ненавидит сестру, но что есть силенок старается ей подражать. И обе сестрички страстно конкурируют за внимание матери. Впрочем, эти их попытки, так или иначе, обречены на неудачу.

В сердце леди Дженет есть место только для одного человека.

Ее обожаемого сыночка.

Лесса.

Кстати говоря…

— А Лесс еще не приехал?

На лицо леди Дженет словно тень набежала.

— Лесс и его невеста, баронесса Брайс, должны быть завтра к обеду.

— И горе им, если они приедут к вечеру, — проворчал Линос.

Ивар хмыкнул.

Нет, жить и дышать своему сыночку леди Дженет никогда не даст. Даже если он женится.

Особенно если он женится.

Тиана потянула мужа за рукав. Надо было устраиваться на отдых.

* * *

Мерно стучали копыта лошадей, поскрипывали колеса.

— Элерон.

— Норбет.

— Темпер.

— Ристан.

Женщины играли в города. Да этого они так же играли в композиторов, кулинарию, картины, исторических личностей и даже шитье. Просто брали термины по всем этим темам.

Надоест — переключатся на шахматы.

Еще больше надоест — будут читать вслух или развлекаться математикой.

Джинджер была в ней не очень сильна, а вот леди Нэйра считала, как дышала. Легко, уверенно, спокойно. А еще знала кучу интересных приемов.

Число делится на пять, если оканчивается пятеркой или нулем. Число делится на три, если сумма всех его цифр делится на три.

Чтобы быстро возвести в квадрат двузначное число, которое оканчивается на пять, надо первую цифру умножить на то же плюс единица, а потом в хвосте написать — двадцать пять. Например, тридцать пять в квадрате будет — три умножить на четыре (то же плюс единица) — двенадцать, и дописать двадцать пять. Тысяча двести двадцать пять. Дешево и сердито.[3]

Самое интересное, что далеко не все знают об этих вещах. Запомни простые правила — и проблем не будет. Но увы.

Лесс, кстати, не знал. И в ответ на предложение леди Нэйры научить его буркнул что-то неразборчивое и отправился гонять лошадь по холмам.

Леди посмотрела на мужчину и вздохнула.

Она не кривилась, не качала головой, не…

Просто Джинджер все чаще задумывалась, что Лесс — не совсем то, что надо. Или совсем не то?

Может, стоит подождать? Ну куда от нее убежит это замужество?

А вот и Лесс, легок на помине. Склонился с лошади прямо к окошку, улыбаясь во все тридцать зубов.[4]

— Дамы, завтра к обеду мы будем в Кон’Ронге.

— Замечательно! — Карета надоела Джин до зубовного скрежета. — Наконец-то!

А вот леди Нэйра такого восторга не проявила.

— Милый Лесс, вас не затруднит ненадолго сесть к нам в карету?

Лесса не затруднило, и он воззрился на леди Нэйру, которую в разговорах с Джин именовал не иначе как «чудище бессонное стоглазое». Правда — шепотом и оглядываясь.

— Лесс, милый, я догадываюсь, что ваша семья сейчас вся в Кон’Ронге?

— Да, леди Нэйра.

— Мать, сестры…

— Да.

— И вы хотите так просто привезти туда Джин?

Лесс даже не понял, в чем проблема. Леди Нэйра схватилась за голову.

— Лесс, милый, подумайте! Умоляю! Кто произведет лучшее впечатление? Усталая девчонка в пыльном с дороги платьице или очаровательная молодая леди в роскошном наряде и с уложенными волосами?

Джин хлопнула ресницами, Лесс звучно щелкнул зубами. А вот в таком ракурсе они об этой проблеме не думали. Но все верно — не бывает второй возможности произвести первое впечатление.

Леди Нэйра поняла, что победила, и, подобно великодушному завоевателю, сделалась даже мила.

— Лесс, я не сомневаюсь, что в деревне рядом с вашим замком есть таверна?

— Д-да… Там всегда останавливается Кейт, когда приезжает к нам. До замка ехать далеко, а денег у нее мало…

— Замечательно. А сейчас там остановимся мы. Снимем комнату, примем ванну, приведем себя в порядок и к ужину поедем в Кон’Ронг.

— Замечательно! А я вас встречу!

— Почему бы и нет… но лучше будет, если вы поступите так же, как и мы, и отдохнете в таверне, а потом мы приедем все вместе.

— А какая разница? — не понял Лесс.

— Вы, кажется, упоминали, что вокруг замка есть стена? Ворота?

Джин этого не помнила, но она вообще не запоминала дословно все разговоры.

— Вот и представьте, как ваша невеста будет стоять у ворот, словно нищенка. Нет, вам надо ехать вместе с нами, чтобы представить ее своим людям, чтобы никто не смел даже косо глазом повести… Лесс, доверьтесь мне! Умоляю! Я пекусь лишь о вашем с Джин благополучии! Разве слуги будут почтительно относиться к женщине, которая стояла под дверями? Вам ведь не захочется тратить время любви на то, чтобы муштровать нерадивую прислугу?

Чуть ошалевший от уговоров мужчина послушно кивнул.

— Это… да.

— Замечательно. Тогда так и решим! Останавливаемся в таверне, приводим себя в порядок и все вместе отправляемся в Кон’Ронг, — обрадовалась леди Нэйра, — я всегда знала, что вы умный и отлично воспитанный молодой человек, это видно! И так заботитесь о своей невесте!

Лесс выпятил грудь, а Джин тихонько фыркнула в кулачок. Правда, счастливый жених этого не заметил. Удрал отдавать приказы.

Джинджер воззрилась на компаньонку.

— Леди Нэйра?

— Милая Джин, вы ведь слышали рассказы вашего будущего мужа о леди Дженет?

— О да! — с чувством выдохнула девушка.

— Если не хотите всю жизнь плясать под ее дудку, расставляйте все на свои места с самого начала. Вы не какая-то сельская девица, как она…

— Она же вроде не…

— Вы невнимательно слушаете рассказы вашего возможного супруга. До того, как стать «не», она была очень даже «да».

Джин виновато опустила голову.

— Вы творческая личность, дитя, но это подводит вас. Надо уметь анализировать информацию, сопоставлять, взвешивать… иначе вам будет сложно с вашим супругом.

— Если он им еще станет.

— Неважно, кто им станет, важно, что это умение вам пригодится в будущем, — отрезала леди Нэйра. — Я еще займусь этим вопросом.

Джинджер хихикнула.

— Леди Нэйра, вы знаете, как вас называет Лесс?

— Разумеется. И считаю это комплиментом. Но хочу заметить, что лорд Кон’Ронг меня недооценивает. Сто глаз — это слишком мало для хорошей компаньонки. Чтобы присматривать за глупой малышней, нужна тысяча.

Женщины переглянулись и расхохотались.

* * *

— Я х-хочу развод-да.

Аликс слегка заикалась, стоя перед королевским судьей. Она в жизни не осмелилась бы прийти сюда, но рядом с ней стояла Кларисса Брайс, Аликс чувствовала ее взгляд, словно теплую дружескую руку на своем плече, и уверенно шла вперед.

Это ее жизнь и ее ребенок! И она никому не позволит ими рисковать!

Королевский судья был настроен негативно. Причина у него была веской и всеобъемлющей, и имя ей было — подагра. А вот не надо злоупотреблять роскошной жизнью. Тучный мужчина лет пятидесяти смотрел недовольными глазами и хмурился.

— На каком основании?

Аликс ответила взглядом на взгляд. Голубые глаза встретились с серыми.

— Жестокое обращение.

— И в чем это выражается?

— Где я могу показать свои шрамы? — вопросом на вопрос ответила Аликс.

Ожоги и рубцы произвели впечатление. Но…

— Вы настаиваете, что это сделал ваш супруг?

— Да!

— А может, любовник? Или…

— У меня нет любовника. И нет или, — отрезала Аликс.

Ноздри ее раздувались, глаза горели. Сейчас она была великолепна. Кларисса незаметно улыбнулась. Что нужно девушке? Да всего лишь немного уверенности в себе. И она станет неотразима! С Резедой Лоусон Аликс превращалась в бледную тень самой себя. А с Клариссой рядом, понимая, что ее поддержат и одобрят, но проблемы придется решать самой, — расцветала. Улыбалась, вскидывала голову, бросалась в бой…

Так что даже королевский судья оценил и вздохнул.

— Ладно, давайте составлять документы.

Они провозились часа два, не меньше. После судьи зашли к стряпчему, договорились, что тот будет представлять интересы леди Лоусон (Аликс собиралась отныне и впредь пользоваться своей девичьей фамилией) в суде, заплатили задаток (к большому неудовольствию стряпчих, задаток определялся государством, а гонорар сильно зависел от выигрыша или проигрыша дела, так что приходилось стараться), договорились, что вернутся к началу процесса, и отправились к модистке. На этом настояла леди Брайс.

— Аликс, солнышко, тебе совершенно не подойдут платья Джин. У вас совершенно разные цвета. Ты смуглая, с каштановыми локонами и глаза у тебя яркие, а моя Джин выполнена в пастельных тонах. То, что пойдет ей, просто уничтожит тебя.

— Но деньги…

— Какие деньги? Вот посмотри, бирюзовое с золотом? Ну-ка… отлично! Берем!

— Оно же дорогое…

— И вот это, вишневое. С серебристой отделкой. Джинджер этот цвет просто уничтожит, а тебе будет очень к лицу.

Аликс отказывалась, но ей почти насильно купили несколько платьев, решив подогнать их уже в дороге, напоили вкуснейшим взваром с пирожными и насильно примерили десятка три шляпок, чтобы выбрать самую-самую. Выбрали три, потому что упустить хотя бы одну из них для Клариссы было невыносимо. Для Аликс, кстати, тоже.

— Я никогда с вами не расплачусь, леди Брайс, — Аликс вздохнула.

Кларисса топнула ногой.

— Аликс! Еще раз я услышу подобные глупости — и задам тебе трепку!

— Этим меня не запугать.

— Прости, — осеклась Кларисса.

— Леди Брайс… почему вы мне помогаете? Мать и та для меня столько не сделала бы.

Кларисса помолчала несколько минут. А потом сформулировала:

— Джин еще не замужем. Если бы это случилось с моей дочерью, я бы все сделала, чтобы поставить ей голову на место. А ты?

— И я тоже…

— Я помогаю тебе не ради денег или обязательств. Я помогаю тебе просто потому, что это правильно. Никто не должен оставаться один в такой беде. Никто. Может, и ты когда-нибудь поможешь человеку. Не Джин, но кому-то, кто согнется под ударами судьбы, и добра в мире станет больше.

И Аликс поняла, что ей не лгут. Кларисса искренна до глубины души.

Она перегнулась через стол и сжала ладонь Клариссы в своих руках.

— Я… я запомню, леди Брайс. Я обещаю.

— И кстати, мы еще не посмотрели украшения! Бриллианты мне не по карману, но я знаю, где можно заказать очень неплохие копии.

Кларисса ненавидела лирические сцены. То ли дело комедия или шарж!

* * *

Сэндер Пирлен спускался к ужину, размышляя об Аликс.

Где же может быть его маленькая блудная женушка?

Где?

У кого можно узнать про ее подруг?

Ответ нашелся достаточно быстро.

Кто всегда и все знает о своих господах, на кого не обращают внимания, кем не интересуются, о ком не говорят в приличном обществе и без кого не могут обойтись?

Слуги.

Источник сплетен, сведений, рассказов и скабрезностей.

Именно слуги могут знать, где сейчас Аликс. Надо только найти к ним подход, а это Сэндер всегда умел. Производить правильное впечатление.

Уже за обедом мужчина принялся вздыхать о том, как беспокоится за жену. Проняло даже Резеду, так что с обеда мужчина уходил довольный. Если уж тещу пробрало, то все слуги должны от умиления обрыдаться.

Потом пару раз его поймали в галерее перед портретом Аликс.

Сэндер завел задушевную беседу с конюхом о лошадях и вновь упомянул жену. И на следующий день наконец подошел к своей цели. Принялся расспрашивать дворецкого.

* * *

Дворецкому было уже больше шестидесяти лет, и пятьдесят из них он служил в доме Лоусонов. На его руках выросли поколения аристократов. Он видел деда Аликс молодым и полным сил, он видел, как тот привел в дом жену, как родился отец Аликс — слабый и неуверенный в себе человечек, как их венчали с Резедой, как появились и взрослели их дети…

Он был предан Лоусонам всей душой, и Сэндер решил начать именно с него. Кто же может знать больше?

После обеда, когда все отдыхали, Сэндер спустился вниз, в библиотеку, лишний раз поразившись, что эта обитель принадлежит мужу Резеды Лоусон. С первого взгляда нельзя было сказать, что тут обретается зависимый от ее мнения даже в выборе цвета штанов подкаблучник. В библиотеке было множество разных книг по всем тематикам. Сэндер выбрал том стихов, подумал пару минут и позвал дворецкого.

— Принесите мне выпить, старина. Мне тоскливо и грустно.

— Какой напиток вы предпочтете, господин?

Сэндер подумал.

— А что нравилось моей жене? Фармер, да? Ведь так вас зовут?

— Да, господин.

— Так что любит Аликс, Фармер?

— Ежевичный взвар, — послушно ответил дворецкий.

Сэндер внутренне содрогнулся.

Ежевичный взвар?!

Как… простонародно.

У него дома никогда не было таких вульгарных вещей, видит Бог, он потратил достаточно времени и сил, приучая Аликс к высокой кухне, хотя она совершенно не оценила его забот. Но придется выпить эти… помои.

— Принесите мне ежевичного взвара, старина. И себе… что вы предпочитаете?

— Простите, господин?

— Выпейте со мной, Фармер. Выпейте со мной… Мне так плохо без Аликс. И становится еще хуже, когда я думаю, насколько она одинока и беззащитна в этом мире. И вас она любит… Она так часто рассказывала о вас.

Аликс и правда что-то бормотала пару раз, но, разумеется, Сэндер не слушал. Вот еще не хватало!

Теперь она его жена, и ей совершенно не к лицу вспоминать о всяких глупостях. Вот! Хватило пары выговоров, чтобы Аликс уяснила свои место и статус.

Сэндер даже зажмурился на миг от приятных воспоминаний. О да! Он помнил и хрупкость женского запястья в руке, и матовый тон кожи, и то, как она выцветает от боли, становясь словно бы сероватой…

Тихо стукнула дверь.

Фармер исчез, чтобы через несколько минут явиться с ежевичным взваром. На двоих.

Как же Сэндер был прав, что запрещал жене пить эту мерзость! Отвратительное простонародное пойло!

Но пришлось улыбнуться, щедро добавить мед в чашку и поднести ее к губам.

— Аликс говорила, что лучше вас дворецкого не найти…

— Она правда так думала? Она была такая егоза, — Фармер улыбнулся. Он пил свой взвар с явным удовольствием, и Сэндеру захотелось затолкать его в глотку старику вместе с чашкой.

— Она егозой и осталась.

И когда он найдет супругу, она точно перестанет быть егозой. Слово Пирлена.

— А сколько раз я ее ловил, когда она каталась по перилам! А по деревьям лазила, что мальчишка…

— И не одна, наверное?

— Да, все время с этой девчонкой Брайсов. Странно даже как-то… Госпожа Аликс, сущий ураган в юбке, и вдруг сдружилась с этой тихоней.

— Да… как же ее звали? Аликс говорила… Синдра… нет… Алара…

— Джинджер. Джинджер Брайс.

— Вот! Я же говорил, что помню! — кивнул Сэндер. — И они с детства все вместе…

— Да, и она, и моя госпожа Аликс. Господин Люсьен пытался с ними подружиться, но девочки его побили, как сейчас помню. А госпожи Лирея и Медина все время были при матери…

— Да, Аликс часто вспоминала и о подругах…

— А как они в осиное гнездо влезли! И ведь не зажалили их до смерти…

Фармер вспоминал то один случай, то другой, Сэндер смеялся, поддакивал, подливал старику ежевичный взвар и внимательно слушал. И все чаще в его мыслях проскальзывало одно и то же имя.

Джинджер Брайс.

Джинджер.

Брайс.

* * *

Его величество Стеовальд Второй протянул руку, взял конверт и осторожно надломил печать серого воска. На стол спланировал лист тонкой (-) бумаги.

Король взял его, вчитался…

Потом скомкал его, запустил бумажным шариком в камин и прошелся по кабинету.

— Значит, Пирлен. И что ж ему не живется, твари?

Причину первого развода виконта его величество знал. Многое случается в высшем свете, но чтобы жен бить смертным боем… Таким лучше не увлекаться.

Мужчина недолго подумал, но… Он обещал помощь?

Пусть даже и такую, если именно это нужно леди Гервайн. Пирлен так Пирлен, если ей удастся задуманное, пусть она его хоть с кашей съест, там старому графу сынок тоже поперек шерсти, но все ж наследник…

Его величество дернул за шнурок колокольчика, вызывая секретаря.

— Подготовь все бумаги. Я своей волей расторгаю брак Сэндера, виконта Пирлена и леди Аликс Лоусон. Чтобы в ближайшее время все было, да… назначить ей содержание — девочку не обижать.

Секретарь поклонился и скрылся за дверью, а его величество задумчиво посмотрел в окно.

Серое небо, белые птицы…

Получится ли все у леди Ирэны и ее сына? Он не знал, но признавал их право на месть и желал удачи.

Глава 5

Лицо Сэндера было исполнено благородной тоски и грусти, когда он вошел в столовую. Резеда внимательно поглядела на него, но мужчина не боялся этого взгляда.

Что может увидеть глупая старуха? Только то, что сама захочет. За это Сэндер и презирал женщин. За их вечную склонность к самообману.

Дуры. Все, даже самые лучшие из них — дуры. Разница в том, что одни еще и шлюхи, а другие — нет. Хотя… наверное, все они шлюхи. Просто некоторые умеют прятаться лучше.

Но внешне Сэндер оставался совершенно спокойным, на его красивом лице не отразилось ни единой неприятной мысли.

— С тобой все в порядке, дорогой? — Резеда, естественно, не смогла смолчать.

— Я думаю, что мне нужно ехать в Брайс, — Сэндер грустно вздохнул и печально уставился в тарелку. Учитывая, что на первое был суп из шпината, это не потребовало от него никаких усилий.

— В Брайс? Зачем?

— Если Аликс нет здесь, она может быть у своей подруги в Брайсе, — объяснил Сэндер. — Кажется, Джин… или Джен?

— Джинджер, — Резеда покривилась, — отвратительная девчонка.

В этом Сэндер и так не сомневался, но по правилам игры должен был сказать нечто иное.

— Аликс хорошо отзывалась о ней. И потом… Резеда, милая, вы умная и порядочная женщина, вы бы никогда не поддержали подобную инициативу от Аликс. А вот какая-нибудь подруга…

— Тогда это точно девчонка Брайсов, — полыхнула глазами Резеда. — Мерзкая соплячка. Я еще когда говорила Аликс с ней не общаться! Это ее… свободомыслие!

— Вот, сами понимаете! Надо ехать! Я не могу оставить свою жену под влиянием такой сомнительной особы!

Резеда вздохнула.

— Да уж. Это у Джинджер от матери. Кларисса Брайс всегда отличалась совершенно неуместным поведением для женщины. Представляете, она после смерти мужа отказалась носить траур! Заявила, что ей жалко тратить деньги на такие глупости и купила несколько десятков коров. Ужасно!

Сэндер невольно фыркнул, но Резеда ничего не заметила.

— Вечно тратила кучу денег на учителей для дочери! Как будто девушке важно образование! Для девушки самое главное — удачно выйти замуж! Вот за Аликс я спокойна…

— А я пока беспокоюсь о жене, — вклинился Сэндер, но Резеда даже и не заметила его попытки.

— А еще она считала, что женщина сама может распоряжаться деньгами. И даже выбирать себе мужа! Представляете?! Не более старшие, умные, опытные и заботливые, а она сама выберет себе мужа и будет жить с ним так, как пожелает. Просто ужасно!

До Сэндера дошло на пятой минуте монолога.

— Она отказалась выйти замуж за вашего сына?

Глаза Резеды превратились в щелочки.

— К вашему сведению, Сэндер, мой сын никогда не сделал бы предложение такой… особе. Она просто охотилась за ним, вешалась мальчику на шею…

Сэндер слушал молча, подозревая, что Джинджер была бы весьма удивлена такой трактовкой событий. И не ошибался.

Кто там на кого охотился, непонятно. Но на память об охоте у Лоусона-младшего остался здоровущий синяк на ноге и хромота дня на три. А Джинджер сильно переживала, что еще ему язык не откусила.

Ишь ты, кухарку нашел! Пусть служанок в углу зажимает и за грудь хватает, а ее — не надо! Не то хуже будет!

Люсьен оказался понятливым молодым человеком, и ненужной инициативы больше не проявлял, даже по требованию матери. Мать все равно не проверит, а Джинджер…

Это не Аликс, она и поколотить может больно…

Резеда пыталась свести молодых людей, но, поняв, что денег Люсьен не получит никогда, разочаровалась в Джинджер Брайс и теперь поливала ее помоями. Сэндер вникал, переваривал и мрачнел с каждой минутой.

Подозрения перерастали в уверенность с каждым словом Резеды. Эта Брайс — очень серьезный противник.

* * *

К вечеру Сэндер уже собрал вещи. Выедет с утра.

Он уже знал, что в Брайсе сейчас никто не живет. Отправленный туда после обеда грум сообщил, что хозяйки в столице, что поместье находится под надзором управляющего и что никто туда не приезжал. Последний месяц — точно. Так что Сэндер готовился к поездке в столицу. Там-то он обязательно найдет всех.

И Брайсов, и свою маленькую хитрую женушку…

Размышления мужчины прервал стук в дверь.

— Да?

В следующий миг мужчина пожалел, что не притворился спящим. На пороге воздвиглась Резеда Лоусон.

— Сэндер, я так рада, что вы не спите.

— Милая матушка, — Сэндера едва не перемкнуло от такого количества сиропа, но мужчина героически справился, — ради вас я бы и со смертного ложа встал, не то что из постели.

Резеда порывисто сжала руки мужчины, не догадываясь, что сейчас он представляет, как прихлопывает ей пальцы дверью. До хруста и переломов.

— Дорогой мой сын! Я решила! Мы поедем в столицу вместе!

Сэндер только и смог, что глазами захлопать. Слишком многое хотелось сказать, вот слова и слиплись в комок в горле. Оно и к лучшему.

Резеда, не замечая ничего кроме себя, продолжала:

— Мы с Люсьеном составим вам компанию. Мальчику давно пора жениться, а в нашей глуши достойных девушек просто нет. Все — как эта девица Брайс… пфе!

— Я…

— Нет-нет, мой милый мальчик, не благодарите меня! Не стоит! Мы ведь одна семья…

— Я… хотел выехать завтра.

— Что вы, Сэнди, милый! Так быстро мы не соберемся! Дайте мне хотя бы пару дней…

— Может быть, я поеду вперед, а вы потом присоединитесь ко мне?

— Нет-нет, Сэндер! Вы же не бросите нас с мальчиком одних, в дороге с этими ужасными грубыми простонародными хамами?

Будь воля Сэндера, он бы с радостью выбросил Резеду в окно. Или скормил клопам на постоялых дворах. Но такого счастья ему точно не выпадет…

Мужчина скрипнул зубами — и согласился.

Ладно!

Пара дней роли не сыграет, а жену он все равно настигнет. Так даже лучше. Пусть пока почувствует себя в безопасности… тварь!

* * *

Тиана уже готовилась ко сну, когда в дверь постучали.

Ах, это тяжелое искусство — засыпать так, чтобы при пробуждении от тебя не шарахались лошади. И чем старше ты становишься, тем труднее тебе приходится.

Тиана уже смыла всю краску, наложила на лицо питательную маску и теперь выдерживала ее десять минут.

Ивар храпел в кровати.

Животное…

Все бы ему пожрать и поспать! И неважно, что жена рядом с ним мечтает о сильных мужских руках… и не только о руках! Ах, как бы протянуть это время?!

Как нелегка жизнь молодой и красивой женщины рядом со старым супругом!

Ладно!

Сейчас она смоет маску, нанесет на лицо питательный крем, увлажнит кожу вокруг глаз специальным лосьоном и заплетет волосы. Да, кому-то хорошо, они кудрявые от природы. А Тиане приходилось накручивать волосы на папильотки или заплетать в мелкие косички, чтобы наутро явить миру россыпь кудряшек, а не обвислые жалкие прядки, едва прикрывающие кожу головы.

Как же тяжко оставаться красивой…

Вот в этот момент тяжелых раздумий в дверь и поскреблись. Тиана подумала — и открыла.

На пороге стояла Кейт.

— Я так и думала, что ты еще не спишь. А твой?..

— Спит, — поджала губки Тиана. — Что тебе нужно, сестричка?

— Поговорить.

— Не здесь же…

— Пойдем на башню?

Тиана посмотрелась в зеркало.

— Подожди пару минут.

Смыть маску и наложить на лицо толстый слой крема заняло чуть больше времени, но в итоге две женщины выскользнули из покоев, отведенных Ривенам. Вот южное крыло, вот лестница на угловую башню. Чем она хороша?

Никто их здесь не подслушает. Любого человека сразу будет заметно. Плотно прикрыть дверь в самом низу — и вот под ногами лестница. Шаг, другой, третий…

Площадка наверху продувается всеми ветрами. Тиана даже поежилась.

Хорошо, что ночь теплая.

Кейт начала разговор первой.

— Что ты думаешь о женитьбе Лесса?

Тиана не стала кривить душой. Сейчас-то к чему?

— Не знаю. Пока я не видела эту… Брайс, судить не могу.

— Завтра, думаю, увидим.

— Ну, тогда и будем решать.

Кейт нахмурилась. Этим она и отличалась от более хитрой Тианы, что вываливала все, как мусор из мешка, не умея ни хранить тайну, ни пользоваться известным ей.

— Не рано ли он решил жениться?

— Мы раньше замуж вышли.

— Ну, мог бы и подождать лет пять — семь, ничего бы с ним не случилось.

Тиана фыркнула.

А если бы случилось, ты бы, дражайшая Кейт, первая настаивала бы, что Кон’Ронг надо поделить между нами, не так ли? Или, что вернее, между нашими детьми, да еще и приданое Эллине выделить.

— Матери нужны внуки.

— Внуки у нее есть.

— Кейт, ты сейчас на что намекаешь? Что надо гнать отсюда эту Брайс?

— Тиа, не лицемерь! — Кейт удобно устроилась на парапете, облокотившись на каменный зубец. — Сейчас, пока Лесс не женат, он помогает и тебе, и мне. Думаешь, я не знаю, кто оплачивал обучение Андреса в Клостере первый год? Потом Ривен и сам смог, но это ж потом?

Тиана поморщилась.

Да, было такое. И Лесс не обеднел бы платить и дальше, но леди Дженет вмешалась, да и Ивар разворчался, вот, мол, мой сын…

К сожалению — его! Ах, вернуться бы в те времена. Лет двадцать назад, разве она сделала бы такую ошибку? Разве вышла бы замуж за этого увальня?

— И деньгами вам Лесс помогал, когда неурожай был.

— Можно подумать, тебе он не помогал! Ты ж отсюда подводы добра увозишь, — прошипела Тиана.

— И меня это устраивает. И тебя тоже. Думаешь, если Лесс женится, это будет продолжаться?

Тиана не думала. На месте любой женщины, она бы постаралась пресечь порывы Кейт тащить все из Кон’Ронга. Да и дети ее… На редкость отвратительные маленькие звереныши, что первый, что вторая. Без воспитания, образования и тормозов.

Что любящая сестра тут же и высказала.

Кейт предсказуемо обиделась.

— Можно подумать, тебя это не затронет.

— Может и не затронуть. Уж я-то найду общий язык с любой женщиной, на ком бы Лесс ни женился, я умею! А вот ты — вряд ли. И матушка спит и видит, как бы тебя сюда не пускать!

— Смотри, как бы и тебя отсюда не выгнали, — окрысилась Кейт. Потом с видимым усилием взяла себя в руки и заговорила спокойнее: — Тиа, ну к чему нам ссориться? Нам надо сейчас выжить эту девицу Брайс, а уж потом…

— Не надо, — Тиана покачала головой. — Придержи коней, Кейт. Надо посмотреть на нее и понять, что эта Брайс из себя представляет. Рано или поздно Лесс все равно женится, вот пусть супругой его станет та, которая подойдет нам.

— В смысле?

— Глуповатая, послушная, управляемая. Понимаешь?

Кейт радостно закивала.

Да, так и было всегда, с самого их детства. Кейт вечно лезла напролом, Тиана ловила ее за хвост, объясняла, в чем Кейт не права, потом опять ловила, потому что с первого раза Кейт не понимала…

— Да, ты права, Тиа. Но если…

— Если она окажется стервой, мы сделаем все, чтобы она убралась из Кон’Ронга.

— И как же?

— Мало ли… Мало, очень мало девушек с достойной репутацией. А иную наша мать не примет.

— А если у нее есть пятно в прошлом…

— Тем более она будет послушна и управляема.

— Какая ты умница, Тиа!

— Я знаю. Ну что — хватит здесь сидеть?

Кейт спрыгнула с парапета. Тиана поморщилась.

— Не лезла б ты туда! Ведь насмерть расшибешься!

— Не расшибусь! Хватит меня воспитывать!

Тиана пожала плечами. Может, и правда хватит? В детстве ума не вложила, сейчас тем более не добавит. М-да… не в дурака наука.

* * *

Деревушка Бронец у подножия скалы показалась Джин совершенно очаровательной.

Маленькие домики, белые стены, алые ставни…

А вот леди Нэйра смотрела с неодобрением.

— Кошмар какой! Нищета! — прокомментировала она.

— Нищета? — искренне удивилась Джин.

— Крыши крыты соломой, а не черепицей, дороги в ухабах, часть домов заброшена… Вы не обратили внимания, Джин?

— Н-нет…

— Плохо. Учитесь разбираться в таких вещах, не то выйдете замуж за нищего, наплачетесь потом.

Джинджер послушно закивала.

Наслушавшись леди Нэйру, ей уже и замуж-то не хотелось, но — вдруг?

Трактир женщину тоже не устроил. Тараканы, видите ли, бегают. А что вы хотите, чтобы они летали? Ну, тараканы! Надо же паукам чем-то питаться! И вообще, всякая тварь достойна жизни!

Джинджер не была с этим согласна, особенно глядя на очередного здоровущего рыжеусца, но утешало, что это ненадолго.

Трактирщик покорно выслушал леди Нэйру и так же покорно прислал в комнаты слуг с лоханками и кувшинами. Леди Нэйра отослала служанок, заявив, что не доверит им обихаживать даже пуделя, и безжалостно запихала Джинджер в ванну.

— Сегодня вечером, Джин, вы должны быть великолепны. Не усталая с дороги побродяжка, а королева! Очаровательная девушка, которая снизошла как до местного захолустья, так и до его хозяина.

— Злая вы, леди Нэйра.

— А я и не говорила, что добрая.

— И Лесса не любите.

— Хватит и того, что он вас любит. — Леди Нэйра лично намылила светлые кудряшки Джин и засунула девушку под воду. — Смываем.

Джинджер вынырнула, отфыркнулась и получила еще кувшин воды на голову.

— Как скажете. А вы?

— А я потом. Сначала мы вымоем вас, уложим волосы и подберем платье. Я — потом. На меня никто внимания и не обратит, а вот вы, Джин, должны понимать, что первая встреча — это очень важно. Именно здесь и сейчас закладывается фундамент ваших отношений с новыми родственниками. Здесь и сейчас решается, кто будет управлять вашим мужем…

— Управлять? Лессом?

— Джинджер, а как вы думали строить семейную жизнь?

— Мм…

— Ну, представьте себе, что ваша свекровь, судя по рассказам Лесса, дама очень властная, начнет давить на вас? Например, потребует не надевать голубого, носить туфли без каблука…

— Почему это она будет мне указывать?

— По праву старшей. А если вы не послушаетесь, да еще и поспорите, а уж в семейной жизни хватает поводов для споров, она начнет плакать, страдать, говорить вашему мужу, что вы ее и в медяк не цените… одним словом, все кончится слезами и горем. Нет?

— Думаю, да. Но тогда… может, просто не жить с ней? Есть же вдовьи домики?

— А она при всех начнет плакаться, что ей для счастья надо только видеть счастливым ее дорогого сыночка… примерно шесть раз в день и еще три раза за ночь?

Джинджер фыркнула и тут же получила на голову еще один кувшин воды.

— Вылезайте и одевайтесь.

— Благодарю, леди Нэйра. Думаете, у меня все это случится?

— Ваша мать не делилась с вами опытом подобного рода?

— Нет. Мои дед и бабушка с отцовской стороны отошли в мир иной примерно за пару лет до того, как он женился на маме.

— А родители вашей матери?

— Дедушка умер около шести лет назад, бабушка — три года назад.

Джинджер пожала плечами, как бы подчеркивая, что для нее это не слишком много значит. Жили, умерли, бывает… Не настолько тесно они общались.

Обнаружив, в какую ловушку попала, Кларисса Брайс обратилась к своим родителям с просьбой. Развестись было бы возможно при их поддержке и помощи.

И в том, и в другом ей было отказано, и женщина сильно обиделась на родителей. Формальные отношения они поддерживали, но и Клари, и Джин рассчитывали только на себя. Какая уж там духовная и родственная близость…

Леди Нэйра помогла девушке вытереться и протянула ей баночку с каким-то прозрачным составом и расческу.

— Нанесите чуть-чуть масла на расческу и проведите по волосам. Самую капельку, Джин. И так сто раз.

— Да, леди Нэйра. А зачем?

— Волосы будут блестеть и виться волнами. Я вам потом дам рецепт.

— Спасибо.

— Вы уже думали, какое платье наденете на вечер?

— Наверное, зеленое.

— Джинджер!

Леди Нэйра выглядела живым укором, выглядывая из-за ширмы.

— Да?

— Наряд для первой встречи должен быть иным.

— Каким же?

— Он не должен быть слишком роскошным — вы не производите впечатление специально. Он не должен быть слишком простым — вы не простушка из деревни. Неброский, чтобы не затмевать свою хозяйку, подчеркивающий фигуру, не слишком яркий, чтобы оттенить ваш естественный румянец…

— У меня есть очень милое светло-сиреневое платье.

— Да, пожалуй, оно подойдет. Светло-сиреневое, тогда нужно масло с ароматом сирени и совсем чуть-чуть краски на ресницы.

Джинджер кивнула.

Нежно-сиреневое платье с белым поясом и белыми же кружевными воротником и манжетами очень шло ей, придавая милому облику некую загадку. А еще оно было отлично сшито, на отделку пошло дорогое кружево, и шляпка… это было произведение искусства, а не шляпка.

— И поищите сиреневую ленту в волосы.

— А шляпка?

— Джинджер, у вас предполагается ужин с семьей жениха. Либо вы у всех на глазах снимаете шляпку, рискуя целостностью прически, либо мучаетесь в ней весь вечер…

Джинджер покачала головой.

— Леди Нэйра, вы все предусмотрели.

— К сожалению, не все, девочка моя. Я не знаю, как нас встретят, но догадываюсь, что это будет не самый любезный прием. А что творится в голове у сумасшедшей мамаши… Это предугадать невозможно.

* * *

— Она в бешенстве!

— Ха!

Ивару Линосу было все равно, кто там в бешенстве, лишь бы его не покусали. С утра мужчина уже принял на грудь бутылочку хорошего вина из погребов Кон’Ронга и ни о чем не задумывался. А вот Кейт металась по гостиной в расстроенных чувствах.

— Лесс прислал записку, они будут к ужину!

— И что?

— А мама ждала их к обеду! Она теперь переживает…

— Старая перечница еще и нас переживет, не подохнет, — презрительно фыркнул Ивар.

— Не смей так говорить о моей матери!

Ивар лениво послал и Кейт, и ее мать в длительное эротическое путешествие. Ругаться не хотелось, слушать глупую бабу — тоже. Кейт поняла, что муж сейчас находится в состоянии полнейшего душевного равновесия, откуда его не выведешь и палкой, и негодующе выпрямилась.

— Я пойду к маме! Постарайся не нализаться до вечера!

Ивар отмахнулся и налил себе еще стаканчик. Можно подумать, это важно! Будет он принимать участие в семейном спектакле или не будет…

Пфф…

Размышления прервал голос Ривена.

— Нальешь и мне, дружище?

Ивар плеснул вина во второй стакан.

— А твоя гадюка где ползает?

— Поосторожнее со словами, — сузил глаза собеседник.

— Хорошо. Твоя — где?

— Утешает матушку.

— Ну и моя туда же пошла. Интересно, кого себе Лесс нашел?

— Кого бы ни нашел — ей будет тяжко. Старуха настроена воинственно, — Ривен устроился поудобнее в кресле и вытянул длинные ноги.

— Значит, вечером нас ждет интересное представление.

Мужчины понимающе переглянулись. Особых иллюзий они не питали ни в отношении жен, ни в отношении тещи.

Представление будет.

Интересно, как его выдержит девушка, найденная Лессом?

* * *

Сам Лесс Кон’Ронг в этот момент укладывал волосы. Вот не хотели они ложиться кольцами, все норовили завиться в бараньи рожки! А это совсем даже неромантично. Но увы.

Наконец, с помощью помады, влажного полотенца и густой щетки, на голове получилось нечто приемлемое. И Лесс отправился к невесте.

Поскребся в дверь.

— Джинджер?

Дверь распахнулась.

Лесс невольно отшатнулся от леди Нэйры, вставшей на пороге. Но «стоглазое чудовище», вопреки ожиданиям, ласково улыбнулось.

— Лорд Кон’Ронг, я прошу вас подождать внизу.

— А Джинджер еще не готова?

— Готова. Но мне хотелось бы знать, какое впечатление мы произведем на вас.

Лесс кивнул, вздохнул и отправился вниз. Леди Нэйра проводила его насмешливым взглядом.

— Джин, вы уверены, что вам нужен именно этот молодой человек?

— Не уверена. Но другого пока все равно нет, — честно призналась Джин. — Это во-первых. И во-вторых, раз уж мы все равно здесь, я хочу получить удовольствие от представления.

Глаза леди Нэйры заискрились, словно она услышала нечто весьма приятное.

— Не сомневаюсь, Джин, нас всех ждет масса удовольствия.

* * *

Лесс сидел в таверне, в общем зале, и потягивал слабенький эль. Разбавленный, точно. Вот ведь трактирщик, сволочь, самому графу Кон’Ронгу и то гадость подает. И не боится!

Да разве ж при его отце такое было возможно?

Старого графа Кон’Ронга Лесс помнил очень смутно.

Помнил ласковые руки, которые его обнимают, длинную седую бороду, теплые глаза…

Помнил, как улыбалась мать, глядя на отца. Помнил.

И все. Пустота.

Ни нравоучительных бесед, ни посиделок, ни чего-то еще…

Лесс отлично помнил болезнь, которая сразила отца. Помнил запертую башню, в которую ему запрещено было заходить. Помнил свой детский страх.

Но и только.

А какой он был — отец? Каким он был человеком, любил ли он эль или предпочитал вино, как относился к женщинам… наверное, впервые Лессу захотелось узнать о нем больше.

В следующий миг легкое покашливание оторвало Лесса от мрачных мыслей. Мужчина поднял глаза наверх — и остолбенел.

Он знал, что Джинджер красива, но такого не ожидал.

В неярком свете, на самом верху лестницы, стояла волшебница.

Фея.

Создание, чьи ноги не могут ступать по земле.

Тонкая фигурка, летящее сиреневое облако, белое кружево, россыпь локонов по плечам, аметистовые серьги и такой же браслет на запястье, надменно вскинутая бровь…

— Джинджер?!

Лесс и сам не понял, как поднялся из кресла. Загремела по полу упавшая кружка.

Каблучки защелкали по ступенькам. Прелестное видение остановилось рядом, протянуло мужчине руки. Лесс осторожно сжал тонкие пальчики и поднес к губам.

— Джинджер, вы… ты…

— Мы уже поняли, что старались не зря, — разрушил волшебство язвительный голос леди Нэйры. — Лесс, предложите даме руку!

— И сердце тоже…

Лесс так и не услышал, что леди Нэйра проворчала язвительное: «Это на ужин». А вот Джин и услышала, и едва сдержала неуместный смешок. Вместо этого она подхватила жениха под руку и повлекла к выходу.

— Лесс, я так волнуюсь…

— Мама примет тебя как родную… Джин, милая, ты словно богиня… Ты как звезда, которая сияет на вечернем небосклоне, для тебя нельзя найти достаточно восхищенных слов…

Джин слушала комплименты, но в дальнем уголке разума билась одна и та же мысль. Без оглядки на романтику и восхищение в глазах молодого человека.

Да, не зря старались. Если Лесли так проняло, то и его родню тоже проймет. А растерянного человека и видно лучше.

* * *

Кон’Ронг был великолепен.

Джинджер смотрела из окна кареты на серые скалы, вздымающиеся в небо, на замок, копьем вонзающийся в облака, на узкие шпили башен…

— Как красиво!

Кон’Ронг был построен треугольником. Три высокие башни соединялись между собой двумя крыльями и спереди были огорожены зубчатыми стенами, на шпилях реяли флаги. Серые с белым, они поднимались — граф дома.

— Очень красиво, — какая-то нотка в голосе леди Нэйры заставила Джинджер пристально посмотреть на свою компаньонку.

В глазах леди Нэйры стояла жгучая тоска.

— И такая странная архитектура!

— Говорят, когда-то здесь жили драконы.

— Драконы? А разве они не вымерли?

— Их давно не видели, — леди Нэйра также смотрела в окно кареты. Лесс ехал поодаль и ничего не слышал, а кучер и не слушал. — Есть разные легенды. Одна гласит, что первый из Кон’Ронгов воткнул в скалу копье, и из нее забил чудотворный источник. Он построил здесь замок и поселился в нем.

— А треугольной формы он потому, что источник в центре замка?

— Потому, что скала слишком узкая. Четвертой башне не хватило места.

— А есть и еще легенды?

— Есть. Одна из них гласит, что Кон’Ронг построил дракон для своей семьи. Драконьим огнем оплавил скалу, чтобы враги могли пройти лишь одной дорогой, ударил хвостом по скале и вывел источник, а три башни потому, что их было трое. Отец, сын и дочь. Они возвращались — и цеплялись когтями за башни, а мать ждала их под защитой стен. Всегда ждала. Она была обычным человеком.

— А люди и драконы могут создавать семьи? — Джинджер невольно заинтересовалась этим вопросом. — Человек ведь живет меньше дракона?

— Могут. Но есть условие. Если женщина понесла ребенка от дракона, она будет жить долго — как дракон. Она сама становится почти драконом. А если женщина-дракон полюбила мужчину человеческого рода, они будут жить долго, но как люди. Она становится человеком, почти человеком, потому что кровь дракона спит в ее потомстве. И где она пробудится, когда это случится, что послужит толчком — никто не знает.

— Красиво…

— Кое-кто думает, что на гербе Кон’Ронга изображен белый дракон.

— А разве это можно? Ведь король…

Королевский род действительно присвоил все права на драконов. Ибо — нечего!

Говорили, что когда-то в королевском роду был дракон. А может, и не один. Но вживую ящеров никто не видел, так что Джинджер считала все это сказками.

Мало ли кто там что пишет?

Может, надел его величество шлем в виде драконьей головы, вот хронисты и прогнулись? Ей ли не знать, как могут врать газетчики?

— Посмотрите внимательно на герб Кон’Ронга, Джинджер. Вы поймете, что кто-то летит над морем — и только. А кто?

— Чайка? Альбатрос? Буревестник?

— Все возможно. Все. Возможно.

— А…

— А теперь сосредоточьтесь на своих манерах. Судя по подготовленной встрече, нас ждет интересное представление.

— Но нас же н£ встречают!

— А ворота открыты! Ждут и не встречают. Стало быть, сцена уже готова.

Джинджер хмыкнула.

— Леди Нэйра, мне очень повезло с вами.

— Взаимно, деточка, взаимно.

* * *

Двор замка словно вымер.

Суетились только слуги, которые принимали коней, выгружали багаж из кареты… а, нет!

Вот и еще действующее лицо!

— Дядя Лесс! Дядя Лесс!

Мальчик лет десяти — двенадцати прыгнул на шею лорда Кон’Ронга.

Джинджер прищурилась, разглядывая ребенка.

Что можно сказать сразу?

Очень чумазое сокровище. Ребенок успел уже побывать на конюшне, куда-то вляпаться, порвать штаны, перемазать обе щеки и нос, и теперь улыбался во все зубы.

— Дядя Лесс, привет!

— Привет, Колин. Вы уже здесь?

— Мы уже давно приехали! Мы теперь вас ждем!

— Что, так все и ждете? — леди Нэйра была неумолима, как судьба. Она как-то очень ловко отцепила мальчика от Лесса, поставила его на ноги, достала из кармана чистейший платок и принялась оттирать замурзанную мордаху.

— Ну, мама так и сказала. Подождем, посмотрим, кого он приве… ой!

Джинджер от души рассмеялась.

— Меня. Ты против, Колин?

Мальчик пожал плечами с независимым видом.

— Мне-то что? Хоть бы и вас!

— А где нас ждут? — ласково поинтересовалась леди Нэйра.

— В большом зале.

— Вот и отлично. Ведите, молодой человек.

— А может?.. — попытался вырваться Колин, но куда там. У леди Нэйры и дракон не вырвался бы.

— Не может. Ведите.

— Но мне…

— Приказали сидеть в комнате? — сладким голосом уточнила леди. — А вы нарушили запрет?

— Мм…

— Не волнуйтесь. Подозреваю, что всем сегодня будет не до вас. Лорд Кон’Ронг, вас не затруднит предложить Джинджер руку? А меня поведет этот милый юноша.

Колин приосанился, и две пары поплыли в замок.

* * *

Сцена действительно была выстроена до мелочей.

Гостиная ярко освещена, вся семья в сборе, начиная с самых незначительных, в центре композиции леди Кон’Ронг…

Выглядело это так.

За небольшим столиком в углу сидели оба Ивара. Здраво рассудив, что пользы от них не будет и в спектакле мужчины участвовать не станут, жены устроили их с удобствами. Не участвуете — так и не мешайте, верно?

Леди Дженет сидела в кресле, производя впечатление вдовствующей королевы. Вся в черном, с мертвенно-бледным лицом, с тщательно уложенными волосами и жемчужной нитью на шее. Каждая жемчужина редкого розового оттенка была подобрана по форме, и за одно это ожерелье можно было купить половину замка. Жемчужный ансамбль красовался и на костлявом запястье, и в ушах.

Рядом с ней, словно две фрейлины, находились Тиана и Кейт.

Тиана надела платье вишневого бархата и смотрелась достаточно выигрышно. Кейт, со своими русыми волосами и словно бы пыльным лицом, терялась в палевом платье, почти сливаясь с фоном.

— Его сиятельство граф Кон’Ронг! — объявил дворецкий.

Леди Дженет вытянула руку.

— Сын мой! Я так рада, что ты приехал… Подойди, прошу тебя. Я недостаточно хорошо себя чувствую…

Лесс дернулся было, но в следующий миг его запястье сильно сжали пальцы Джинджер, которой вовсе не улыбалось остаться одной под испытующими взглядами сестриц, а вперед выдвинулась леди Нэйра.

— Иди к маме, дорогой мой!

Колин, сильной рукой запущенный по направлению к любящей матери, пролетел малым не половину зала, по дороге зацепил ногой стульчик, опрокинул его, да так неудачно, что тот едва не свалил здоровущую напольную вазу с белыми лилиями. На пол выплеснулась вода.

Стало немного веселее.

Лесс откашлялся.

— Позвольте вам представить мою невесту. Леди Джинджер, баронесса Брайс.

Джинджер присела в легком поклоне, отмечая и ярость в глазах Кейт, и насмешку на лице одного из мужчин за столиком, и бессильную злость леди Дженет…

— Рада знакомству.

— Джин, милая, позволь представить тебе мою мать. Вдовствующая графиня Дженет Кон’Ронг.

Джинджер улыбнулась.

— Лесс, милый, твоя мама так серьезно больна? Может быть, вызвать лекаря?

— Благодарю, милочка. Я не нуждаюсь в лекаре, — процедила сквозь зубы леди Дженет.

Джин развела руками.

— Ой… но вы такая бледная, вы так пло… болезненно выглядите. Может, все-таки позвать?

Леди Дженет зашипела, но крыть было нечем. Сама постаралась произвести такое впечатление немощной и болезненной. Но она-то рассчитывала, что Лесс кинется с порога к ней, а гостьей займутся сестрички…

Не получилось.

Пришлось менять амплуа на ходу. С болезненной дамы на вдовствующую королеву-мать.

— Я не нуждаюсь в ваших советах, милочка. Дайте-ка на вас посмотреть!

Джин нежно улыбнулась. Потом вышла на середину комнаты, вскинула голову и сделала реверанс. Свет запутался в золотистых волосах, заиграл в аметистах…

Кейт скривилась, Тиана улыбнулась. Оба Ивара проводили девушку одобрительными взглядами. Колин, пока никто не обращал внимания, выскользнул за дверь.

— Надеюсь, это зрелище не оскорбляет ваши глаза?

— Нисколько, — леди Дженет поняла, что проигрывает, и бросилась отстаивать свои позиции. — Вы очень милы, я понимаю своего сына.

А еще я баронесса, и с приданым.

— Так приятно, когда между матерью и сыном есть взаимопонимание, — Джин нежно улыбнулась. И только сейчас поняла, о чем говорила ей леди Нэйра.

Как звучит их беседа с леди Дженет, если говорить все прямо, без дипломатии?

Элементарно.

— Так вот что за маленькая дрянь увела моего сына!

— И отдавать его обратно не собираюсь. Так что смирись, старушка.

— Это мы еще посмотрим.

— Посмотрим…

Сей диалог уже какой год и какой век идет между невесткой и свекровью. Особенно если обе любят одного и того же мужчину.

Сами же мужчины…

Может, они и в курсе. Но выбирать между женой и матерью никто из них не хочет, так что проще притвориться несведущим. И безопаснее тоже.

Если бы Джин и леди Дженет говорили все это вслух, Лессу пришлось бы выбирать, был бы скандал, ссора, истерика… к чему?

Иногда притвориться намного выгоднее.

Так что Джин еще более очаровательно улыбнулась.

— О, леди Дженет, Лесс так много о вас рассказывал! Он вас просто обожает! Буквально готов целовать землю, по которой вы ходите!

Показалось ей, или один из мужчин в углу шепнул что-то вроде: «И ничего другого, кроме той земли, ему целовать не дадут»? Но Джин решила не заострять внимания на мелочах. Ни к чему.

— Он столько рассказывал мне о матери, он мечтает, чтобы его жена была похожа на вас, и только на вас. Но увы — мне вряд ли когда-нибудь удастся стать такой же замечательной женой и матерью, как вы.

Леди Дженет кивала с каждым словом. Лесть, и только лесть — вот надежный путь к сердцу любого человека!

— Я только надеюсь, что вы позволите поучиться у вас…

Леди Дженет царственно кивнула.

— И чему же вы хотите поучиться?

Джин не без оснований подозревала, что кое-чему сможет научить леди Дженет и сама. Например, как вылезти из обширной долговой ямы. Или как пускать пыль в глаза. Как занять свое место в высшем обществе, не имея ничего, кроме ума и наглости…

Ей, в ее захолустье, такое и не снилось.

Но вслух Джин сказала совершенно другое.

— Наверное, от вас требуется очень много сил и времени, чтобы поддерживать в таком идеальном порядке такой замок, как Кон’Ронг.

— Лесс рассказывал, что вы тоже не из безземельных дворян. Так что должны понимать…

— Брайс — не слишком большое поместье, — примерно раза в полтора меньше Кон’Ронга. — И замка там нет. — Вместо него какой уж десяток лет стоит уютный белокаменный дом, заплетенный зеленым виноградом. Летом в нем прохладно, а зимой тепло и уютно. Особенно сейчас, когда на стены вернулись ковры, в шкафы — серебро, а дом вычищен и отремонтирован сверху донизу. За что уж точно не отцу спасибо. — Поэтому, если вы будете так любезны…

Леди Дженет прищурилась.

— Пожалуй, я дам вам пару уроков, милочка.

А заодно ты будешь у меня на глазах, пока я не пойму, что ты за птица. И с моим сыном ты будешь проводить меньше времени.

Джинджер слышала эти слова так ясно, словно леди Дженет произнесла их вслух. Но, разумеется, это было только иллюзией. Как и шепот из угла:

— Ушам своим не верю! Укротительница змей!

Хотя это-то как раз Джин и не послышалось.

Шептал Ивар Ривен, не в силах выдержать торжественную паузу. Получил гневный взгляд от Тианы, но промолчать было выше его сил.

Такой спектакль!

Главное, в первых рядах не оказаться, а то попадешь под раздачу.

Неужели старая гадюка встретила достойного противника?

* * *

За ужином мучения Джинджер продолжились.

Леди Нэйра, с присущей ей предусмотрительностью, от места за столом отказалась и предупредила Джинджер, что с радостью поужинает со слугами. А когда девушка принялась возражать, подняла руку, заставив Джин замолчать.

— Нет-нет, девочка моя, для меня это не оскорбление, а часть работы. Необходимая ее часть. Никто, кроме слуг, не расскажет все о господах, запомните это. Мало того, если вы потребуете, чтобы меня пригласили к столу, мы потратим много времени на бесполезные споры и отстаивание моего места. К чему? Лучше я разузнаю, что из себя представляют жители замка, так сказать, с изнанки. А вы посмотрите на них с лицевой стороны.

Сейчас Джинджер готова была тоже сбежать в людскую.

И дверь прикрыть.

И зал этот камнями завалить, чтобы никто не выбрался. Особенно Лесс!

Мерзавец!

Мог бы и предупредить, а не разводить тут секретность.

Стол был накрыт с настоящим шиком, который странно было видеть в таком захолустье. Столовое серебро было идеально начищено, рассыпал искры дорогой эльветский хрусталь, несколько перемен блюд сделали бы честь и герцогу… но!

Это далеко не герцогство, здесь доход поменьше. Торжественная трапеза в честь их приезда — или просто проверка?

Не мучай Кларисса свою дочь этикетом денно и нощно, не удалось бы Джин справиться и с половиной столовых приборов.

Под стать трапезе были и собеседники.

Леди Дженет морозила всех окружающих взглядом и требовала тонн лести. Приходилось постоянно хвалить ее и восторгаться. Причем не только Джин, но и всем остальным. Все делали это привычно, а вот Джинджер приходилось тяжко. То язык прикусишь, то вилку стиснешь до побелевших ногтей, то отбивную жестоко расчленишь, представляя на ее месте кое-кого другого.

Но леди Дженет была довольна.

И даже простила Джинджер их задержку. Вы же понимаете, прибыть с дороги, как побродяжка, вся в пыли… это просто неуважение к вам! Разве можно так себя вести? Нет-нет, никак нельзя.

Старшая дочь леди Дженет, Тиана, миниатюрная брюнетка с веселым взглядом карих глаз, сильно напоминала Джинджер лисичку. Хитрющую такую… но очень облезлую. Ни меха, ни мяса, а вот хитрости и вредности — от кончиков ушей до кончика хвоста!

Ее муж, Ивар Ривен, походил на большого добродушного медведя. Симпатичного и безобидного. Правда, со злым языком, но и медведь — животное далеко не наивное и не простое. Если кто не верит, может попробовать потискать умилительный пушистый меховой шарик. Главное чтобы потом вовремя от зверя отбили.

Тиана трещала как сорока, рассказывая, как ее сын учится в Самом Клостере, сколько она милосердных дел сделала в этом году и как ей нравится ходить в Храм. Джин кивала и слушала. И думала, что лучше б она лис гладила.

Средняя сестра, Кейт, была похожа на Тиану. Но когда Бог раздавал краски, на Кейт их не хватило. Пыльно-русые волосы, пыльно-серые глаза, пыльно-ханжеское постное лицо. Кейт уже поведала миру о своем сыне и дочери, и всячески хвалила их. Джин едва сдержала замечание, рвущееся на язык.

Если Колин — это идеал сына, то она лучше будет от идеала подальше. Все мальчишки лазят по конюшням, все мальчишки расшибают себе и коленки и носы, но не обо всех мальчишках рассказывают, что их первое слово было «сломал». И лет пять оставалось единственным.

Про малышку Эллину сказать пока ничего было нельзя, но и не хотелось. Джин пока не чувствовала в себе обостренного материнского инстинкта, который заставлял подруг хвататься за каждое мелкое существо, тискать его и упоенно пищать: «Хочу!!!»

Муж Кейт, Ивар Линос, вообще интереса не вызывал. Мало ли алкоголиков?

Единственное, что хотелось спросить Джинджер у сестричек: вы их как подбирали?

Оба — Ивары, оба старше своих жен на семнадцать лет, оба темноволосые и темноглазые. Правда, Линос выглядел как весьма неудачная копия Ривена, но, может, это только так показалось?

Джинджер не бралась об этом судить.

Впрочем, Ривен не особенно стеснялся. Шумно разговаривал, не обращая внимания на гневные взгляды леди Дженет, ел и пил в свое удовольствие, перешучивался с женой и улыбался Лессу и Джин.

Ивар Линос же в основном пил. Вино. Много. Косился на жену, которая не мешала — была занята, изучала Джинджер, и пил. Бокал за бокалом, графин за графином.

Застольная беседа лилась рекой.

Леди Дженет поведала о своем супруге.

О том, каким средоточием всех добродетелей он был, как на него похож Лесс, как жаль, что лорд Кон’Ронг не дожил до светлого часа — представления невесты…

Джин смутилась, опустила глазки и залепетала, что да, все так печально. Вот она тоже сирота, отец умер, они вдвоем с матерью…

— А ваша мама, леди Брайс, — тут же поинтересовалась Тиана, — она не приедет?

— Она обещала приехать как можно скорее.

— Что-то случилось? И она позволила вам путешествовать вдвоем с посторонним мужчиной? — ехидно осведомилась Кейт.

Джин смерила женщину взглядом. Так, чтобы та не зарывалась и почувствовала, какое на ней дешевое платье, старомодная прическа и неухоженные руки. А заодно — что собеседница следит за собой, идеально выглядит и одета по последней моде.

Спасибо, леди Нэйра.

— Моя мать вынуждена задержаться в столице. Поэтому я поехала с компаньонкой.

— Может, стоило подождать и приехать вместе с матерью? — не сдалась Кейт. — Все же компаньонка — это не совсем то…

Джинджер картинно развела руками.

— Мама скоро приедет, и вы сможете с ней познакомиться. А что не так в компаньонках?

— Посторонний человек…

— Могу вас заверить, что у наследной принцессы Эмилии тоже есть компаньонка. Вы, наверное, просто не в курсе, но правящая чета не везде может сопровождать свою дочь. И леди Нэйра мне не посторонняя…

— Думаю, нам стоит пригласить ее за наш стол, — решила леди Дженет, обрывая спор, — но не сегодня. Уже не сегодня. Простите, Джин, но мы не думали…

Джинджер проглотила ядовитое «а если бы моя мать приехала?» и вежливо улыбнулась.

— Леди Нэйра все понимает. И идеально выполняет свои обязанности.

— Да уж, — вырвалось у Лесса. — Даже слишком…

Оба Ивара переглянулись. Ривен фыркнул.

— Что, и поцелуй сорвать не удалось?

— Ивар! — вскрикнула Тиана. Получила в ответ поцелуй в щеку от мужа и добродушное:

— Забыла, как невестой была?

— Это было слишком давно, — пропела Кейт.

Тиана сверкнула глазами.

— Зато у меня это было.

Теперь настала очередь Кейт покраснеть. А Джинджер задумалась, что же натворила эта пыльная мышь?

— Довольно, девочки, — прекратила дискуссию леди Дженет. — Джинджер, как часто вы ходите в храм?

— Каждое десятидневье, — пожала плечами Джинджер.

Если честно, она туда вообще не ходила. Некогда было. И неохота, и вообще… если Бог есть — он тебя и так услышит. А если нет — молись не молись…

Прикладывать вообще надо не лоб к иконам, а руки к делу. И будет тебе счастье.

— Так редко? — неприятно удивилась леди Дженет.

— Это столица, там свой особый ритм. Очень часто люди заводят молельни в своем доме, — пожала плечами Джинджер, даже и не думая оправдываться. Мигом заклюют, это она уже поняла.

— Мы ходим в храм каждые три дня, а иногда и чаще, — важно проинформировала леди Дженет. — В жизни человека всегда должно быть место для Бога.

— Я с вами полностью согласна, — кивнула Джинджер.

И опустила голову, чтобы никто не заметил блеснувших злостью глаз.

Должно быть место для Бога?

Да кто б спорил! Но к чему вмешивать в свои отношения с Богом кого-то третьего? Или даже третьих? Это личное. Как супружеские отношения, может, даже серьезнее. И в это сокровенное кто-то полезет грязными руками? Ну уж нет!

С Богом они разберутся вдвоем, и без храма.

— Тогда приглашаю вас на завтрашнюю службу.

Вэшшш! Я выспаться хотела!

— Я буду очень благодарна вам, леди Дженет.

— На рассвете…

— Как скажете, леди Дженет. На рассвете мы выезжаем?

— Нет, служба начинается на рассвете. Я знаю, в столичных храмах не так, но у нас еще живы старые традиции. Так что выезжать будем с третьими петухами.

Джинджер скрипнула зубами, но тут же превозмогла себя и улыбнулась.

— Буду просто счастлива, леди Дженет.

Но почему-то ей никто не поверил.

* * *

После ужина все разошлись по своим покоям. Молитва — это хорошо, но спать тоже хотелось. Причем всем.

Чтобы поехать в храм с третьими петухами, требовалось встать со вторыми, а это около двух часов ночи. То есть спать предпочтительно лечь в восемь вечера, или не выспишься.

Джин так и собиралась сделать.

Она уже расчесала волосы, переоделась и теперь дружески болтала с леди Нэйрой. Означенная леди отлично отужинала на кухне, вернулась в свои комнаты, устроилась там, потом пришла к Джин и принялась хлопотать над девушкой, которая после званого ужина была похожа на призрак. Впрочем, чашка травяного настоя и шоколад сделали свое дело — Джин постепенно пришла в себя.

— Вы ведь поедете с нами, правда?

— Разумеется, Джин. В каком составе вы едете?

— Мужчины — верхом. Мы — в карете. И… простите, леди Нэйра. Кейт тащит своих детей в храм, поэтому леди Дженет сказала, что вы можете поехать в одной карете с ней. Заодно и поможете.

Леди Нэйра скривила губы.

— Джинджер, должна вам признаться в ужасном недостатке.

— Да?

— Терпеть не могу детей.

Джинджер хлопнула глазами. Потом фыркнула.

— Простите, леди Нэйра, а свои у вас есть?

— Да.

— И?

— Чужих детей. Ради вас я пойду и на это, но…

— Я вам очень благодарна, леди Нэйра.

— Я надеюсь, что вы постараетесь сократить срок моего общения с этими… отпрысками рода Линос и не позволите переложить на меня работу няньки.

— Разумеется. А…

— Да, я кое-что узнала о семье графов Кон’Ронг.

— Расскажете?

Леди Нэйра в задумчивости прошлась по комнате.

— Не знаю, с чего начать, Джин. Просто не знаю…

Начать не удалось. В дверь постучали.

Леди Нэйра дикой рысью метнулась за ширму и оттуда кивнула Джин. Мол, открывайте. Девушка пожала плечами и послушалась.

За дверью стоял Лесс.

— Джин, можно к тебе?

— Лесс, ты меня скомпрометируешь.

— Сам скомпрометирую, сам и женюсь.

— Ну уж нет — сначала женись, а потом порти мне репутацию, — отрезала Джин. — И никак иначе.

— Но мне надо с тобой поговорить.

— В два слова уложишься?

Лесс не обиделся. Он и сам отлично понимал, что молодой неженатый мужчина в спальне девушки поздно вечером — это совсем неправильно.

— Не обижайся на маму, ладно? Она хочет как лучше…

— Я не обижаюсь. Прости, но я сейчас спать. Завтра вставать рано…

— Да, конечно. Ты правда не сердишься? Мама иногда перегибает палку. Но она хорошая…

— Я знаю. — Джинджер коснулась рукава Лесса ободряющим жестом, — и она тебя очень любит, это видно.

Лесс вздохнул с видимым облегчением.

— Да… я…

— Спокойной ночи, Лесли.

— Спокойной ночи, любимая.

Джинджер захлопнула дверь и задвинула засов. Фыркнула.

— Леди Нэйра, путь свободен.

— Отлично, — леди выплыла из-за ширмы, — вы умничка, Джин, не стоит допускать даже намека на скандал…

Джинджер согласно кивнула.

— Леди Нэйра, а что вы узнали?

— Что Кон’Ронг беден. Что последние тридцать лет тут перебиваются с хлеба на воду, и ситуация начала чуть выправляться лишь в последние года. Лукас Кон’Ронг растратил все что мог, наследнику достались косточки от рыбы.

Джинджер сдвинула брови.

— Это плохо.

— Это замкнутый круг. Чтобы привести Кон’Ронг в порядок, нужны деньги. Чтобы он начал приносить доход, их вначале надо вложить… леди Дженет этого делать не умела. Она глупа и расточительна, только последние годы, когда ее сын взялся за хозяйство, появился хоть какой-то намек на прогресс.

— А где взять деньги…

— Из приданого.

— У меня нет такой суммы, — Джинджер уже оценила Кон’Ронг и сравнила со своими доходами.

— Вы всегда можете поддерживать Кон’Ронг за счет Брайса. Или продать последний…

Джинджер поглядела на леди Нэйру со священным ужасом.

— Продать Брайс? Никогда!

— Тогда проясните все с самого начала. Или окажетесь запертой в Кон’Ронге без денег и возможности их заработать, зато с любящей свекровью и золовками — змеиными головками.

Джинджер поежилась, словно на морозе.

Вэшшш, перспективки…

— Глядя на леди Дженет… я все больше хочу отсюда уехать.

— Она хочет как лучше, — ехидно заметила леди Нэйра.

— Не сомневаюсь, эту фразу когда-нибудь напишут на ее могиле.

— Злословие не к лицу юной леди.

Но отчего-то в голосе леди Нэйры не было уверенности. Похоже, она и сама так думала. Или еще хуже.

— А правдословие?

— Тем более. Я приду к вам, помогу собраться.

— Спасибо, леди Нэйра.

— Не стоит благодарности, Джин.

Глава 6

Утро (если три часа ночи можно назвать утром) выдалось отвратительным. Джинджер не выспалась, мало того, девушку разбудили на самой середине вкусного сна, так что добра она была, как прибитый тряпкой шершень. Но срываться на леди Нэйре совесть не позволяла.

Компаньонка выглядела так, словно и не ложилась.

— Ох…

— Выпейте, Джин.

Девушка послушно глотнула непонятную горячую жидкость. Горечь обожгла язык.

— Что это?

— Сейчас подействует. Часто пить не советую, сердце будет биться слишком быстро, но в некоторых случаях вещь незаменимая. Настой семян одного кустарника. Будете до вечера бегать, как горная козочка.

— Неприглядное сравнение.

— Зато животное бодрое. И поднимайтесь. Горячую воду уже принесли, я помогу вам.

— Леди Нэйра…

Но снадобье уже начало действовать. Прояснилась голова, появилась легкость в теле…

Джинджер с удовольствием умылась, оделась и принялась укладывать волосы. Леди Нэйра пару минут наблюдала за процессом, потом отобрала у нее щетку и взялась за дело сама.

— Не обижайтесь, Джин, но я дала вам поспать лишний час. А сейчас надо поторопиться.

— Спасибо, леди Нэйра.

— Не за что.

Светлые волосы послушно укладывались под ее рукой, так что, когда в дверь постучали, Джин осталось только надеть шляпку. Что она и сделала. И взяла теплую шаль.

Лесс расплылся в широкой улыбке.

— Джинджер, ты очаровательна.

— Я старалась.

Скромное серое платье с голубыми лентами и белой пеной кружев придавало Джинджер очаровательно невинный вид.

— Прошу?

— Благодарю…

Леди Дженет уже ждала в гостиной. При виде Джин глаза ее вспыхнули.

— Вы уже готовы, леди Брайс? Похвально, очень похвально…

Джинджер присела в реверансе.

— О, я вся в предвкушении, леди Дженет. Служба — это так важно…

Идеально серьезный тон. Одухотворенное лицо. Вдохновенные глаза.

И все большая уверенность в принятом решении.

Регулярно вставать до рассвета ради прогулки в храм? Нет уж.

Приедет мама — и убираемся отсюда. Мне в этой семье не место!

* * *

В следующие два часа Джинджер лишний раз убедилась в своих выводах.

Храм был холодным, неуютным и продувался всеми ветрами. Скамейка — жесткой, пол — ледяным, жрец верещал, как будто ему хвост дверью придавили, благовония — воняли…

Для себя Джинджер решила, что будет ходить только в столичные храмы.

И только после обеда. Говорить с Богом на голодный желудок, невыспавшейся и злой — дурее не придумаешь! И уж точно ничего хорошего не вымолишь.

Джинджер прищурилась на жреца недобрыми глазами. Впрочем, тот и не заметил. Было мужчине уже лет под семьдесят, а то и больше, поэтому и встать пораньше для него труда не составляло — бессонница, и сквозняков он не замечал…

Джинджер сидела почти в полуобморочном состоянии. Такое мерзкое чувство, когда все вокруг тебя плывет и размывается, ты впадаешь в оцепенение, но усилием воли стряхиваешь его с себя.

Лучший выход в таком случае — поспать пару часов, но здесь и сейчас это было невозможно.

Спасибо леди Нэйре — сунула Джинджер в руку нюхательные соли, и девушка пользовалась ими, когда было уж вовсе тяжко.

За спиной хныкали дети. Джинджер подумала, что Кейт — идиотка. Охота тебе лоб разбивать?

Да Бог с тобой!

Дети-то в чем виноваты?

Им плохо, холодно, голодно, они не выспались… какого дракона ты их сюда приволокла?!

Ни ума, ни фантазии! Вэшшш!

Наконец служба закончилась, и леди Дженет уверенно направилась к жрецу. Дочери поплыли в кильватере, Лесс оглянулся на Джинджер, приглашая ее с собой, но та сделала вид, что ей дурно и принялась активно внюхиваться в соли. Лучше уж красные глаза…

До нее доносились обрывки речи леди Дженет. По-видимому, та активно делилась с несчастным жрецом своим мнением о его проповеди. Посочувствовать, что ли, бедолаге?

— Неплохо… усилить тему скромности… добавить… о благонравии…

Тьфу.

Джинджер развернулась и вышла из храма. Свежий ветер хлестнул по лицу, и она заметила неподалеку леди Нэйру. Та разговаривала с высоким мужчиной в плаще. Вот она коснулась его руки неожиданно интимным жестом, и Джинджер смущенно отвернулась. Сделала пару шагов назад.

Так лучше.

За друзьями не подсматривают.

Интересно, кто это такой? Хотя… да кто угодно! Может быть, кто-то из слуг, которые сопровождали их по пути сюда? К леди Нэйре очень хорошо отнеслись и лакеи, и кучер, может быть, кто-то из них сейчас и подошел спросить, не нужно ли чего-нибудь леди?

Вполне…

Или нет?

Наверное, она уже вконец одурела, везде ей чудится тот самый лорд Смит…

— Джинджер?

Легка на помине.

Джинджер улыбнулась леди Нэйре.

— Я решила выйти. Постою пару минут, подышу свежим воздухом. Там так тяжело дышать…

— Благовония сарисские, — процедила леди Нэйра.

Пояснений не потребовалось. Сарисские благовония наполовину состояли из травяного мусора, а уж что именно в них намешали? Неизвестно.

Дешевка — она и есть дешевка.

Леди Дженет со свитой появилась примерно через двадцать минут, окинула Джинджер снисходительным взглядом.

— Что с вами, милочка?

— Я была настолько впечатлена проповедью, что решила обдумать ее в одиночестве, — огрызнулась Джинджер, отлично понимая, что ей никто не поверит.

Леди Дженет поджала губы в куриную гузку. Но что тут скажешь?

И вместо ответа Джинджер она напустилась на первую, кто попался под руку, — Кейт.

— Твои дети отвратительно воспитаны! Вы никогда себя так в храме не вели! Вот что бывает, если мать не может уделять достаточно времени своим отпрыскам!

Кейт побагровела, но что тут скажешь?

Джинджер без особого сочувствия посмотрела на багровую от злости Кейт и направилась к карете.

Лесс догнал ее на полпути.

— Джин… подожди, пожалуйста.

— Да?

— Я… тебе не понравилось?

— Что ты, я просто в восторге.

Лесс не поверил — и правильно.

— Джин, мама иногда перегибает палку, но она на самом деле очень хорошая! Ты увидишь…

— Безусловно, лорд Кон’Ронг.

— Джинджер…

Леди Нэйра оказалась рядом как нельзя более вовремя. Сама Джинджер уже прикидывала, насколько будет прилично пнуть Лесса в колено и сможет ли она сегодня же уехать из этой богомольской обители?

Компаньонка ловко подхватила Лесса под руку, и что-то зашептала ему на ухо.

Мужчина сначала смотрел без особого понимания, потом что-то понял и кинулся к Джин.

— Прости меня, пожалуйста. Я не хотел…

— Я не сержусь.

— Если бы я знал, я бы никогда тебя сюда не потащил!

Джинджер смягчилась и коснулась плеча Лесса.

— Все в порядке.

— Прости меня, пожалуйста…

* * *

— Леди Нэйра, что вы сказали Лессу?

— Что ты хрупкая, слабая девушка деликатного телосложения, а еще — что у тебя прервалась связь с луной и ты себя плохо чувствуешь.

Джинджер покраснела.

— Леди Нэйра!

— Зато в ближайшие десять дней ты можешь не ходить в храм.

— А потом?

Леди Нэйра усмехнулась.

— А потом им будет не до храмов…

— То есть? — насторожилась Джин.

— Твоя мама приедет. Думаешь, втроем мы не справимся с этим змеючником?

Джин подумала.

— Можем и не справиться. Мало ли…

— Справимся. Это я тебе обещаю.

— А стоит ли?

Леди Нэйра пожала плечами.

— Это уж как ты решишь… если ты любишь Лесса…

— То я должна разогнать его сестренок, построить его матушку, отремонтировать замок и всю жизнь изображать из себя то ли жонглера, то ли наездницу?

— Примерно так. А что?

— А то, что настолько я Лесса не люблю.

— Ты просто не выспалась.

Джинджер фыркнула.

— Леди Нэйра, вы чудо.

— Я всего лишь старая вредная тетка, которая стремится не дать испортить жизнь своей подопечной. Не стоит приписывать мне лишнего.

— Если бы у Лесса была такая мать, как вы, я бы обязательно за него вышла замуж.

По лицу леди Нэйры пробежала тень.

— Если бы, Джин… Самое безнадежное слово в нашей жизни — если.

* * *

Для Сэндера Пирлена утро тоже выдалось отвратительным.

Резеда Лоусон отправлялась в дальний путь — в столицу.

Сэндер готов был взвыть и убить кого-нибудь (лучше всего — Аликс), но жены рядом не было, а теща убиению поддавалась плохо. Очень плохо.

Она наблюдала за загрузкой четырех карет и раздавала приказания.

— Платье для приемов — в третью карету. Там есть желтый сундук. Да не помни, криворукая дура! Медный таз в четвертую карету! Занавески туда же.

Таз?!

Занавески?!

— Леди Лоусон, зачем нам в пути занавески? — решился поинтересоваться Сэндер.

Резеда обратила на него свой благосклонный взгляд.

— Мальчик мой, мы же едем в столицу! Это далеко, и нам придется останавливаться на постоялых дворах.

— Д-да…

— А если там окажется неуютная комната? Я готова к любым лишениям, только бы моей дочке было хорошо, но… это же так немного! Пара занавесок!

— И таз? И зеркало? И сервиз?

— А если на постоялом дворе этого не будет?

Сэндер застонал. Кажется, это будет самая кошмарная поездка за всю его жизнь.

— Мой дорогой мальчик, садитесь же в карету. Я сейчас только отдам пару распоряжений — и мы отправляемся.

Из кареты с выражением опытного мученика на лице смотрел Люсьен. Сэндер уселся напротив юноши и мрачно уставился в окно.

И как только Лоусон женился на этой… носорожихе?

Она же любого затопчет!

* * *

Аликс радостно вспорхнула в карету.

Судья обещал, что их дело будет рассмотрено в ближайшее время, а пока стоило уехать из столицы. На всякий случай.

Леди Брайс поднялась по ступенькам вслед за ней.

— Что ж, нас ждет Кон’Ронг?

— Да. Тетя Клари, а если Сэндер придет к вам?

— Я дала указания слугам. И договорилась с соседями. Либо Пирлена выставят вон, либо он будет сидеть в каземате до нашего возвращения.

— А…

— Аликс, успокойся. Мы с Джинджер дамы трепетные, хрупкие, нервные, нас волновать вредно. Особенно для врага.

— Сэндер опасен, тетя Клари. Очень опасен.

Кларисса пожала плечами.

— Аликс, я не люблю швыряться громкими словами, но ты дорога и мне, и Джинджер. Я отношусь к тебе почти как к родной дочери. Скажем, как к племяннице. Ты считаешь, я позволю какой-то твари в штанах диктовать мне свои условия?

Аликс зажмурилась. Потом открыла глаза, посмотрела на безмятежную Клариссу Брайс.

— Он может просто… избить. Или убить…

Кларисса пожала плечами еще раз.

— Аликс, знаешь, что подводит таких людей, как Сэндер Пирлен?

— Что?

— Они недооценивают силу добра и любви.

Аликс недоуменно глядела на Клариссу, но та не стала ничего разъяснять. Добро надо творить в глубокой тайне. А то закон не одобрит.

Кому что, а вот она уже запаслась небольшим пакетиком с ядом. Для крыс, в том числе и двуногих.

И стилет у нее с собой есть. Красивый, отделанный золотом и замаскированный под заколку. Один из немногих уцелевших подарков покойного супруга. У Джинджер такой же, только отделанный серебром.

Разумеется, на Пирлена она будет воздействовать только душеспасительными беседами. Но для тела тоже нужны аргументы, правда ведь?

Вот на барона Брайса очень хорошо действовали разъяснительные беседы, подкрепленные кочергой. К каждому человеку можно найти свой подход, тут главное — весомый аргумент.

* * *

На завтрак Джинджер не проснулась, спустилась только к обеду. Леди Дженет тут же сосредоточила на девушке весь огонь души.

— Леди Брайс! Я так рада, что вы почтили нас своим присутствием!

Джинджер выспалась, поэтому ответила достаточно мирно.

— Леди Дженет, вы просто замечательно выглядите. И это платье так выгодно оттеняет цвет вашего лица…

Женщина кривовато улыбнулась. — Платье было гнилостно-зеленого цвета, обильно украшенное дорогим кружевом, но женщине оно поразительно не шло.

— Джинджер, я надеюсь, что вы меня правильно поймете. У нас очень благочестивая семья…

— О да! После сегодняшней проповеди я в этом абсолютно уверилась! — с энтузиазмом поддержала Джинджер.

Леди Нэйра опустила глаза. Она-то уже видела карикатуру на туалетном столике Джинджер.

Внизу — храм, леди Дженет, очень узнаваемая, жрец, семейство Кон’Ронгов, намеченное схематическими чертами.

Вверху — Бог, который оторвал голову от облака и недовольно вглядывается вниз с выражением: «Ну и какая сволочь меня разбудила?»

Леди Нэйра понимала, что и заметка в газету тоже будет готова в ближайшее время. Такой материал Джинджер просто не могла упустить.

— Полагаю, у вас семья попроще, — с неприязнью влезла Кейт.

Джинджер ответила ей наивной улыбкой.

— Разумеется, госпожа Линос. Мой отец, барон Брайс, намного чаще бывал при дворе, а не в храме.

Кейт перекосило. Намек был понятен. Тебе ли, деревенщина, меня жизни учить?

Джинджер, кстати, и не лгала. В храме барон Брайс был один раз за всю жизнь. Нет, два. Один раз он венчался. Второй — его отпевали.

При дворе он был раз пять. Бывал бы и чаще, да денег не хватало.

— Джинджер, скажите, а какие сейчас моды в столице? — вмешалась Тиана.

— В моде сейчас кружево, — Джинджер прикоснулась к манжете. — Хризолиты, малахит, авантюрин. Тон украшениям задает королева, а она любит появляться в украшениях в виде листвы, травы… сейчас царит лесной стиль. Воздушные наряды, не слишком перегруженные деталями.

— А банты?

— Ее величество никогда их не носит. Считает вульгарными.

Тиана коснулась банта на платье. Зло покосилась на мужа.

Провинция, что тут скажешь! Сегодня же спорет идиотскую отделку и посмотрит, какие кружева у нее есть. Лесной стиль, да?

— При дворе в моде древесные и растительные узоры. Зеленоватые, золотистые, коричневые тона.

Сама Джинджер, кстати, была в нежно-кремовом платье с узором, имитирующим ивовые веточки. Высокий воротник, кружево манжет, кружевная лента в волосах…

Просто, скромно, очень дорого.

Мало кто знал, что платье они шили вдвоем с матерью, а потом загадочно улыбались на вопрос о мастерице.

— И часто вы бываете при дворе? — опять пошла в атаку леди Дженет.

Джинджер продолжала улыбаться.

— Нет, не очень. Придворный ритм жизни тяжеловат для меня, так что не чаще одного раза в пять-шесть дней.

Леди Дженет поперхнулась ядом. Она при дворе была один раз и почувствовала себя абсолютной деревенщиной. А эта… выскочка!

Но Джинджер смотрела абсолютно наивными глазами. Она точно не издевалась.

— Это же очень дорого! Наряды, украшения…

— Мой отец позаботился о моем будущем, — отрезала Джин.

Дамы за столом выглядели опившимися уксуса. Лесс поймал вопросительный взгляд матери и кивнул в ответ. Да, все так. И при дворе Джинджер бывает так часто, и ее там принимают, и ей рады, и она может себе это позволить. Никто не объяснял Лессу, что при дворе люди делятся на несколько категорий. В том числе на тех, кто ищет развлечений, и тех, кто их предоставляет.

Джинджер обладала умением делать любой разговор интересным, инстинктивно смягчала острые углы, была неизменно доброжелательна, весела и приятна, а потому ее рады были видеть. Такие люди нужны везде.

А платья, драгоценности…

Если бы Джинджер охотилась на мужа, к ней отнеслись бы иначе. Могли бы и посмеяться, куда ты, нищета, лезешь! Кстати, и пытались первое время.

Бесполезно.

Джинджер мило улыбалась и вежливо отвечала, что в шести домах жить не сможет, на трех кроватях не выспишься, а сорок платьев одновременно на себя не наденешь. Да, она не слишком богата. Зато красива, умна и обаятельна.

Смеяться над тем, кого не трогают насмешки, не удовольствие, а тяжкий труд, непереносимый любым светским бездельником. Вот и вышло так: те, кто поумнее, Джинджер не трогали и с удовольствием с ней общались, а те, кто поглупее, поняли, что все напрасно, и предпочли получать удовольствие от общения, а не ответные язвительные выпады, на которые Джин была мастерица. Задеть ее не удавалось никому.

Вот и сейчас Джин надела «придворную маску».

Милая, добрая, ласковая, улыбчивая — то, что полюбил в ней Лесс. И невдомек бедняге, какие под ней скрываются демоны.

Например, сейчас Джин мечтала перетравить все семейство Кон’Ронг! Но на ее лице это не отражалось, наоборот, Джин улыбалась еще очаровательнее и рассказывала Тиане, что в моде облегающие рукава до локтя, а потом пышная кружевная манжета. Если погода позволяет. Если же нет, можно сделать нечто вроде воланов, но с ними надо уметь управляться, иначе они будут за все цепляться. Кружевные шарфы также в моде, и вуали, которые накидывают на шляпки. Очень элегантно.

Оборки на юбке?

Нет-нет, сейчас в моде простой прямой силуэт. Конечно, если фигура позволяет.

Долго распространяться о моде не дал уже Лесс.

— Джин, может быть, я приглашу тебя после обеда погулять по замку? А завтра покажу тебе поместье? За один день мы, конечно, не управимся, но надо с чего-то начинать?

— С удовольствием.

— А через шесть дней в деревне праздник. Хочешь побывать там?

— Это неуместно! — леди Дженет сложила губы в ниточку.

— А папа там всегда бывал, — протянула Тиана.

— Мама, ты можешь не ходить, — согласился Лесс. — Джинни?

Джинджер скрипнула зубами. Этот вариант своего имени она ненавидела лютой ненавистью, но этим стервам только скажи! До смерти будешь Джинни…

— С удовольствием, дорогой.

* * *

Осмотр замка позволил сделать только один вывод — последние два поколения Кон’Ронгов денег не делали. Только тратили.

Некогда роскошная обивка кое-где покрылась пятнами и плесенью — на замену денег нет. Лепнина пообкололась, ковры поистрепались…

Когда-то дом был роскошно обставлен, но с тех пор прошло ни много ни мало двадцать — тридцать лет. Конечно, сейчас нужны были деньги. И зарабатывать их нынешнее поколение Кон’Ронгов или не умело, или не собиралось. То-то леди Дженет так выспрашивала про Брайс.

Хм-м…

Леди Нэйра тоже участвовала в осмотре. Кривила губы, хмыкала, и Джинджер видела, как тяжело ее компаньонке удержаться от ехидных замечаний.

Самой Джинджер это пару раз не удалось. Первый раз — в дамской гостиной, которую с гордостью демонстрировал Лесс.

— Какой интересный рисунок паркета.

— Это ковер, Джин, — насмешливо пояснила леди Нэйра.

— Да? А такой… э-э-э… запыленный.

Лесс побагровел, подозвал к себе трущуюся неподалеку доверенную служанку леди Дженет (костлявая особа неопределенных лет с постной физиономией терлась рядом с ними безотлучно) и сказал нечто грозное. Подействовало. Тетка побагровела, метнулась куда-то, и вскоре в комнате воцарились две служанки, оттирающие ковер.

Второй раз — чуть позднее.

— Неужели в деревне нет кошек?

А что можно было еще спросить при виде здоровущей мыши, нагло сидящей посреди картинной галереи семейства Кон’Ронг?

И хоть бы двинулась, скотина!

— У мамы аллергия на шерсть, — грустным голосом пояснил Лесс.

— Да в этом замке можно дюжину кошек развести — и они никогда с леди Дженет не встретятся, — фыркнула Джин, — а вот мыши… фи!

Лесс побагровел вторично и принялся показывать портреты.

— Это первый граф Кон’Ронг. Мартин.

На картине высокий мужчина стоял, опираясь о каминную полку.

Красивый, кстати. Темные волосы, зеленые глаза, насмешливая улыбка.

— Это его сын. Лорд Колин Кон’Ронг.

Семейное сходство было налицо. Только глаза были желтыми. И шло это по всем портретам. Лесс показывал своих предков, рассказывал о них, но…

Высокие, даже чуть массивные мужчины с насмешливыми улыбками, темными волосами и желтыми или зелеными глазами не имели ничего общего с Лессом. Да и женщины, которые иногда встречались, тоже темноволосые, зеленоглазые или желтоглазые, с насмешливыми улыбками и идеальной осанкой, тоже ничем не походили на крысоподобных Лессовых сестричек. Джинджер смотрела, размышляла и ничего не понимала. Выродилась порода?

Неясно, нет, ничего не ясно…

— Мой отец, граф Лукас Кон’Ронг.

А вот этот мужчина был почти копией Лесса. Светлые волосы, серые глаза… только вот на портреты он не походил. Ни капельки!

В ранних Кон’Ронгах была видна кровь. Старая, древняя. В последнем же лорде…

Красив, даже смазлив, пожалуй, симпатичнее Лесса, тот смотрится бледной копией своего отца, но с предыдущими лордами — ничего общего.

И Джин не утерпела.

— Лесс, а почему вы совсем не похожи?

— С отцом?

— Да нет же! Ты и твой отец похожи друг на друга, но не на них, — она обвела картинную галерею широким жестом. — Вот посмотри на портреты. Мужчины Кон’Ронг все одинаковые, а вы выбиваетесь из общего ряда. Вы не похожи! И глаза другие… у тебя вообще голубые, а у него серые…

— А, тут немного другое. Вот, посмотри.

Лесс подвел Джинджер к портрету женщины на другой стене.

— Красивая…

Женщина действительно была красива. Истинная Кон’Ронг. Высокая, статная, с ярко-зелеными глазами, с надменной улыбкой.

— Леди Азалия Кон’Ронг.

— Да. Мой отец был женат на ней первым браком. Она умерла, и он вторично женился на моей матери.

— А первый брак был бездетным?

Леди Нэйра заговорила неожиданно. И что-то такое было в ее голосе… Джинджер даже поежилась. А Лесс вот ничего не заметил. Глухарь токующий!

— Насколько я знаю — да. Иначе мы бы не унаследовали замок. Но на то есть королевское разрешение… где-то у отца в бумагах.

— Ах, вот оно как…

— Отец оплакивал первую жену очень долго. Наверное, лет пятнадцать, ему было уже за пятьдесят, когда он женился на моей матери.

— А сколько было леди Дженет?

— Кажется, лет тридцать. Она не хотела выходить замуж, собиралась служить храму.

Джинджер переглянулась с леди Нэйрой. Лесс ничего не замечал, толкуя о благочестивости своей мамаши, но женщины друг друга поняли.

— Ага, храму. Не брал никто…

— А тут нашла дурака. Наверняка.

— Только почему он так долго ждал?

На этот вопрос ответа не было.

Траур?

Джинджер посмотрела на лицо мужчины с портрета. М-да. Лесс получился усредненной копией обоих родителей. Глаза и верхняя часть лица от матери, нижняя от отца… неплохо, да, но рядом с Кон’Ронгами он выглядит, как беспородный щенок.

Отец его намного интереснее. Темно-серые глаза, высокий лоб, орлиный нос, волевой подбородок… леди Азалию можно понять. Но такие мужчины не остаются одни надолго. Либо он пробавлялся служанками, либо…

Нет, непонятно.

Ничего, разберемся.

* * *

Осмотр продолжился дальше.

Кон’Ронг имел форму большого треугольника, три башни — Северная, Южная и почему-то Драконья…

В южном крыле жили хозяева, под хозяйские покои отвели и Южную башню, в северном размещали, по традиции, гостей, а центральная, Драконья башня была заперта.

Могла ли Джинджер утерпеть?

Да никогда!

Просьбами и улыбками Лесли заставили открыть сто лет назад запертую дверь, и Джинджер принялась подниматься по затянутой паутиной лестнице.

— Лесли, а здесь сколько лет не прибирались?

Лорд Кон’Ронг неопределенно хмыкнул. Он тоже задаст этот вопрос матери.

Как так получилось, что все попросту забыли об этой башне? Никто сюда не ходил, потому что леди Дженет не одобряла, никто не отпирал двери, потому что леди Дженет приказала… к чему это матери?

Когда что-то начинается еще до твоего рождения, ты не слишком задумываешься о причинах. Но наверное, они есть?

На площадке башни было прохладно и пыльно. Джинджер раскинула руки, покружилась, с наслаждением вдыхая свежий воздух.

— Ах, как хорошо. Лесли, как же здесь красиво!

Драконья башня была выше всех остальных, к тому же нависала над морем, и внизу волны бились о скалу, из которой вырастал замок.

— Осторожно, Джинджер.

— Леди Нэйра, вы только поглядите, какой восхитительный вид!

Джин бесстрашно смотрела через парапет. Никогда у нее не кружилась голова, никогда она не боялась высоты, наоборот, испытывала восторг и восхищение. Подруга Аликс пряталась под одеяло во время грозы, Джинджер прижимала нос к стеклу и смотрела на буйство природы с восторгом. Как и сейчас.

— Здесь потрясающе красиво!

— Лорд Кон’Ронг, — леди Нэйра поняла, что остерегать подопечную бесполезно, а оттаскивать за юбку глупо, и обратилась к Лесли. — Скажите, давно ли закрыта башня?

— Сколько себя помню…

— И ваш отец не возражал?

Джинджер уже не прислушивалась. Под ногой у нее что-то блеснуло, она наклонилась и подняла…

Бубенчик?

Да, маленький серебряный бубенчик, из тех, которые вешают на дорогие погремушки. Очень дорогие. Интересно, откуда он здесь? Башня — не место для детских игр, сложно залезть, тяжело спуститься, легко свалиться… спросить?

— Что здесь происходит?

Джинджер сунула находку в карман, обернулась. В дверях стояла очень злая леди Дженет.

— Я показываю невесте замок, — Лесли невольно возмутился приказным тоном и злым видом матери. Не дело это — выставлять его тюфяком перед невестой.

— Эта башня давно заброшена. Лестница старая и легко может обвалиться. Мы потому ее и заперли, чтобы никто не переломал ног.

Лестница старая?

Джинджер помнила эту лестницу. Мореный дуб не стареет, он в свои года выглядит лучше, чем леди Дженет в ее возрасте. И уж точно там не идет речь об обвалах.

Зачем леди врать?

Но допытываться Джинджер не стала, скользнула к Лесли, взяла его под руку и расплылась в наглой улыбке.

— Думаю, моего приданого хватит на починку. Лесли, давай устроим здесь покои для новобрачных? В этой башне?

— Можем подумать, — Лесли понимал, что вызов его матери принят. Ему это не слишком нравилось, но и для леди Дженет должны быть какие-то границы? Одно дело — командовать домом, другое — выставлять его мальчишкой перед любимой девушкой.

— Эту башню надо бы вообще снести, — процедила леди Дженет.

— Ну, не знаю. А мне она понравилась, — Джин прищурилась. — Может, надо устроить здесь детскую? Игрушки здесь детские валяются, значит, опыт был?

Попадание.

На миг, только на миг зрачки леди Дженет расширились, но она тут же взяла себя в руки.

— Я буду вам очень признательна, Джинни, если вы отложите обустройство до свадьбы…

— Разумеется, — Джин сладко улыбнулась, — и детей тоже.

А вот теперь — пустота. Никакой реакции.

— Да, конечно. Может, пойдем отсюда? В моем возрасте вредно столько стоять на ветру…

— Да, конечно, мама. Джин?

— Да, дорогой, — Джин так вцепилась в Лесли, что отрывать пришлось бы вместе с рукавом. Леди Нэйра как-то незаметно отошла и помогать не собиралась, так что леди Дженет пришлось спускаться первой, а за ней рука об руку следовала молодежь. Замыкала шествие леди Нэйра.

Джинджер коснулась бубенчика в кармане.

Странно все же. Откуда он там?

Она заметила себе расспросить Лесли, но к вечеру успешно забыла о своих планах. Но не о леди Дженет, вовсе нет.

* * *

Ответ на один из своих вопросов Джинджер получила достаточно быстро. В маленькой таверне.

Они с Лессом вот уже три дня скакали по просторам Кон’Ронга, когда уставали, заходили куда-нибудь перекусить, и везде Джин видела одно и то же.

Земли Кон’Ронга были похожи на замок. Им требовалось срочное вложение денег — или остатки былой роскоши окончательно обрушатся. Аккурат на головы живущим на этих землях.

И все чаще она думала, что выходить замуж за Лесса не стоит.

Что ждет ее в Кон’Ронге?

Джин и так знала. Каторжная, тяжелая работа по восстановлению дома и земель. На ее приданое и с ее непосредственной помощью.

Как к этому отнесется леди Дженет?

Очень просто, потребует доказательств того, что она самая главная. А вот что дальше…

Джинджер отлично помнила, сколько сил, времени, нервов, денег потратили они с матерью, восстанавливая Брайс. Иногда она просто падала на кровать и засыпала мертвым сном. А сколько раз стискивала зубы и шла вперед, вместо того чтобы упасть?

Я справлюсь! Я должна! Я Брайс!

Повторить здесь то же самое с неизвестным результатом?

Вот уж спасибо! Всю жизнь мечтала!

Даже ради громадной любви она бы трижды подумала, а любви-то и нет!

Дождаться матери — и удрать. Точка.

В эту таверну они завернули случайно. Джинджер захотелось перекусить и освежиться, а до таверны было ближе, чем до Кон’Ронга. Молодые люди зашли, Лесс подумал и заказал им ежевичного взвара и чего-нибудь перекусить.

Взвар оказался выше всяких похвал, плюшки призывно пахли корицей и поблескивали сахарной пудрой, так что Джинджер решила не уезжать, пока не съест все предложенное. Тем более в Кон’Ронге, под кислым взглядом леди Дженет, кусок в горло не лез.

И то — Лесса разобрало поговорить!

— Джинджер, тебе здесь нравится?

— Здесь красиво.

Джинджер не кривила душой. Если не брать в расчет все вышесказанное, Кон’Ронг был очарователен. Здесь были величественные сосновые леса и белый песок побережья. Синее море и серые скалы. Зеленые поляны и яблочные сады. Здесь в изобилии росла сирень, и Джинджер думала, что в мае здесь будет потрясающий воздух.

Только вот к великолепию прилагались Лесс и его семейка. И это Джинджер решительно не нравилось.

— А ты хотела бы здесь жить? Всегда?

— Думаю, не мне одной нравятся красоты Кон’Ронга, — уклонилась от ответа Джинджер. — Леди Дженет, например, они тоже понравились?

Лесс сидел спиной к трактирщице, а вот Джинджер видела, какая гримаса возникла на лице женщины при упоминании леди Дженет. Словно при ней кучу грязи на стол вывалили.

Интересно?

Еще как!

Джинджер деликатно зевнула, прикрыв рот ладонью.

— Лесс, милый, можно ли мне снять комнату? Буквально на часок, не больше. Я приведу себя в порядок, и поедем домой. Пожалуйста.

Разумеется, ей не было отказано в этой маленькой просьбе.

* * *

Джинджер заказала в комнату горячую воду и не удивилась, когда ее принесла хозяйка заведения.

— Спасибо громадное… госпожа?

— Тиме. Полин Тиме, леди…

— Брайс. Джинджер Брайс, баронесса.

Трактирщица попыталась сделать реверанс, но Джин остановила ее, махнув рукой.

— Что вы! Не стоит! Знаете, я никогда не пробовала такого вкусного взвара! Не расскажете ли мне, как он готовится? А плюшки просто выше всяких похвал!

Женщина расцвела от похвалы и принялась делиться рецептом. Джинджер слушала и запоминала. Нельзя сказать, что она любила готовить, но девушка должна уметь многое. В том числе и это.

Наконец рецепты закончились, и Джинджер попробовала подтолкнуть женщину в нужном направлении.

— Я сейчас гощу в Кон’Ронге, но там такой вкуснятины не подают. И даже то, что подают… Знаете, леди Дженет молоко может сквасить одним своим видом.

Как и следовало ожидать, трактирщица повелась. Полин и самой хотелось посплетничать.

— Леди! Ха!

— Вы что-то знаете о леди Дженет?

Полин молчала. Джинджер вздохнула, картинно сложила ладошки: тут главное — не переиграть.

— Пожалуйста, помогите мне. Граф Кон’Ронг сделал мне предложение, но если в прошлом его матери есть что-то такое… вы же понимаете? Брак — это на всю жизнь, это серьезно… а если… позор падет и на моих детей, а они-то ни в чем не будут виноваты!

Полин вздохнула. Потом повела глазами на кресла, намекая, что стоит присесть. Джинджер тут же подхватила мысль.

— Может, мы посидим, поговорим? Прошу вас сейчас, как женщина женщину. Вам ли не знать, кто будет расплачиваться за наши ошибки?

Госпожа Тиме уместила объемистый зад в кресло и еще раз вздохнула, собираясь с духом. И заговорила.

— Леди Дженет! Ха! Да какая она леди!

— Она не?..

— Конечно нет. Это сейчас она леди, фу-ты ну-ты, табуретки гнуты, а была-то дочкой сквайра Фрумса. Дженни Фрумс, так-то, и всего имущества у нее было — проса жменька да собака Дженька.

— Бедность ведь не порок? Брайс тоже небогат…

— Так бедность бедности рознь. У вас-то как… предки поработали?

— Просто мой отец ничего лучше карт и костей не знал, — поморщилась Джинджер. — Они ему и дом, и жену, и друзей заменили. Потому-то я сейчас и осторожна. После его смерти мы на ноги встали, но…

— А тут веселее было. Знаете, семейка Фрумс у всех тут бельмом на глазу торчала, — призналась Полин. — Они из таких… верующих.

— Разве это плохо?

— Так верующих есть две породы. Одни помолятся, да и пошли навоз убирать и коров доить. Это дело. А Фрумсы только и знали, что ходить да нудить. Хозяйство разваливается, крыша течет, дочь в обносках ходит, а этим все трын-трава. То в храм, то из храма, то молиться, то плакаться. Нет бы делом заняться…

— Но с голоду ж не умерли?

— Папаша Фрумс рукастый был. Пока не женился. А вот жена у него не задалась, только и знала, что молиться. И мужу напела, что кому Бог поможет, тому и все будет. Только вот Бог тому помогает, кто работу не забывает. А эти…

Джинджер кивнула. Смысл она поняла, хоть Полин и выражалась не слишком четко. Есть такая категория людей. Молиться они любят, но за это с Бога втрое спросят. И твердо уверены, что стояние на коленках в храме дает им какие-то привилегии. Вроде как они лучше остальных. А чем?

Бог такого не говорил, точно.

— Вот, Джен Фрумс и бегала тут. Она красивая удалась, да только вся в мамашу свою. Богомольная и надутая. Кто к ней ухаживать шел, смотрели на семейку да поворачивали. К тому ж сквайры… Не крестьяне какие, хоть иные крестьяне и получше живут. Муж мой, покойник, на нее глаз положил, да только та нос воротила. Не по чину, мол…

Дженет Фрумс перебирала харчами и поклонниками чуть не до тридцати лет. Была она красива, набожна, по сеновалам ни с кем не валялась, свободное время проводила в храме, так что дураки находились. И ей таки повезло. На нее обратил внимание лорд Кон’Ронг.

И Дженет разыграла свою козырную карту — девственность.

Уперлась рогом и заявила, что никогда! Даже не так. Никогда не станет любовницей. Это позор для ее семьи, все поколения ее, несомненно, верующих предков перевернутся в гробах и закопаются еще глубже, а сама она, случись такое, повесится на ближайшем дереве.

Лорд оценил такую твердость в вере и женился.

Дженет решила, что Бог вознаградил ее за все трудности, и задрала нос к небу. А так — девка она паскудная и семья у них гнилая. И история там какая-то темная в Кон’Ронге вышла, с дочерью старого графа. От первого брака которая.

Полин не знала точнее, но сначала у лорда Кон’Ронга была дочь, а потом ее не стало. И кто в этом виноват, кроме леди Дженет?

Джинджер могла бы предложить еще пару десятков причин, начиная с болезни и кончая замужеством, но не стала этого делать. И узнала, что от худого семени не жди доброго племени.

Что Фрумсы были гнилье гнильем, что леди Дженет, что девки ее пройдошистые и шалавистые. Да и старый лорд тоже… пришлый, у которого за душой, кроме внешности, ничего не было. Просто он очаровал последнюю из настоящих Кон’Ронгов, а так бы его поганой метлой гнать и на порог не пускать. Так что если породниться вздумаете, наплачетесь потом, леди. Ой наплачетесь. Хоть про сына ничего плохого сказать и нельзя, а только вертят им все, кому не лень. А значит — не к добру.

Не бывает добра от дурных советчиков.

Джинджер поблагодарила госпожу Тиме за помощь, попрощалась и отправилась с Лессом в Кон’Ронг. Она искренне старалась не показать своих чувств, но на душе у нее было неладно.

Идея со сватовством казалась все более непривлекательной.

Зато получили объяснение странности леди Дженет. Понятное дело, выбравшись из грязи, будешь строить из себя невесть что. Истинные аристократы не тратят времени на презрение, они выше этого. А вот такие… Дженьки…

* * *

— Они уехали.

— Как?

— Сначала леди Джинджер с компаньонкой, а потом и мать ее с сиделкой, — послушно поведала словоохотливая соседка. — Нехорошо это, конечно, больную мать бросать, да только Джинджер уж не девочка, а такие женихи, как граф Кон’Ронг, на пороге не валяются.

— Значит, туда они и уехали? К жениху?

— Ну да, в Кон’Ронг.

Сэндер задумчиво кивнул.

Жизнь не радовала.

— А как выглядела компаньонка? — спохватился он.

— Одна — пожилая такая, седоволосая, очень достойная…

— А вторая?

— Молоденькая. Темноволосая, словно испуганная…

Сэндер прищурился.

— Серые глаза, тонкий нос, вот здесь родинка?

— Глаза не разглядела, а родинка точно была, — подтвердила соседка, как все соседи глазастая, где не надо.

Сэндер скрипнул зубами.

Вот ты куда подалась, женушка? Но… Кон’Ронг? Где это хоть место такое? И что ты там забыла?

Неважно! Я тебя найду и на краю света. И ты сильно пожалеешь о своем бегстве!

* * *

— Сэнди, милый!

Когда Резеда Лоусон не старалась производить впечатление, она была подавляющей. Когда старалась — ужасной.

— Нашли вы эту дурочку?

— Нет, дорогая Реззи, к сожалению, ее нет в столице.

— А где же она?

— Предполагаю, что в Кон’Ронге.

— Где это?

— Это нам предстоит узнать…

— К вам посыльный из суда, господин, — дворецкий деликатно приоткрыл дверь.

Сэндер вскинул брови.

— Из суда? Пусть войдет…

Посыльный себя ждать не заставил. Осведомился, Сэндер ли Пирлен перед ним, протянул ему конверт с большой сургучной печатью — и удалился.

Вовремя.

Потому что стоило Сэндеру распечатать конверт и вчитаться в содержимое письма…

Сначала он побледнел.

Потом побагровел.

Потом разразился такими ругательствами, что даже Резеда Лоусон не рискнула открыть рот. При всех своих недостатках, дурой она не была и понимала, когда не надо привлекать к себе внимание.

А потом Сэндер просто схватил столик и принялся крушить его о стену гостиной.

Резеда подобрала с пола упавший документ и вчиталась. А потом застыла в кресле удивленным столбиком.

Ее дочь?!

Развод?!

Немыслимо!!!

Это попрание всех устоев! Ее перестанут принимать в свете, этот позор ляжет пятном на всю семью Лоусон, в том числе и на Люсьена! Аликс что, думать разучилась?!

Хотя… наверняка это все девчонка Брайс!

Ее дочери и в голову не пришли бы такие крамольные мысли!

Это Резеда и выложила Сэндеру, как только тот более-менее пришел в себя.

Мужчина задумался. Точнее, сделал вид. На самом деле он уже все решил и теперь раздумывал, как вернее все сделать.

И наконец согласился.

— Я тоже думаю, что Аликс просто была не в себе. Мне надо с ней поговорить.

— Да! И мне тоже!

— Я поеду за ней в Кон’Ронг и привезу ее обратно.

— Я с вами!

— Резеда, милая. Мы сюда ехали невесть сколько, — самым проникновенным тоном заметил Сэндер. — И в Кон’Ронг тоже ехать неясно сколько. И какие там дороги, и какие условия. Я не могу подвергать вас такому риску, даже и не упрашивайте.

— Там моя дочь!

— Она и моя жена тоже. И я сделаю все, чтобы вернуть ее. Но вам будет тяжело.

— Я не боюсь трудностей…

Сэндер заскрипел зубами.

Трудностей она не боится?

Это верно! Зато боится пропустить что-нибудь интересное. Но тащить ее с собой? Дорогу в столицу Сэндер едва перенес и был твердо уверен, что его можно причислить к лику святых за такие мучения. А уж в Кон’Ронг…

Нет!

Больше одного дня в компании Резеды Лоусон он просто не выдержит.

И Сэндер пустил в ход все свое красноречие.

Сошлись на компромиссе. Сэндер едет. Резеда остается, но Люсьен едет с Сэндером.

Это было лучше, чем Резеда, но хуже, чем все остальное. С другой стороны, Люсьен не производил впечатления настойчивого молодого человека. Сэндер подумал и решил, что его стоит забыть где-нибудь по дороге. Например, в борделе. Приплатить мадам, так та его месяц из объятий не выпустит. И мешаться под ногами парнишка не будет, так-то.

Где у нас там Кон’Ронг?

* * *

Соглашаться на развод Сэндер и не подумал. Вот еще!

Одного ему хватило!

Да и отец пообещал оставить сынка без денег при первом же намеке на скандал. Так что выбора у него не было. Вернуть Аликс — и точка. Вернуть и из кровати не выпускать, пока она от мужа не понесет, чтобы о разводе речь не шла. А уж как оно потом будет…

Всякое бывает. И при родах беременные гибнут, бывает, а роль вдовца всяко лучше, чем два раза разведенного мужа. Если ребенок останется жив — отлично, кормилицы — не редкость в нашем мире. Если нет?

Ну… детей можно много наделать.

Так что бумага была разорвана, отправлен однозначный отказ, и Сэндер принялся вновь собираться в дорогу. Кон’Ронг?

Да хоть край света!

Он найдет свою супругу, и та пожалеет, что на свет родилась!

* * *

— Что это за чудо?

— Драконий уступ.

Джин повернулась на носочке, закружилась, юбка развевалась, летели по ветру волосы.

— Драконий уступ?

— Говорят, что его сделал дракон для своей любимой. Они встречались в горах, он прилетал к ней, и чтобы ей было, где ждать…

— Драконы…

Легенда? Миф? Или все же?

О драконах было известно мало. Они — были, это точно. Была история о том, как дракон летал над побережьем, разгоняя пиратов и контрабандистов. Была история о том, как дракон похитил принцессу. И даже о принцессе-драконе.

Много чего рассказывали, но где живут драконы, почему их не видно каждый день? Разумны ли они?

И как дракон и человек могут?..

Этот вопрос Джинджер и задала. Лесли пожал плечами.

— Говорят, что драконы могут превращаться в человека.

— А если человек — в дракона? Откуда берется лишняя масса? Это же здоровущая зверюга.

Лесли пожал плечами. Он и сам понимал, что это звучало неубедительно. Но площадка-то была?

Не отполированная. Не вытесанная в камне.

Оплавленная.

Влажно блестело вулканическое стекло… откуда оно в этих горах? Здесь же нигде нет ничего подобного, и вулканов нет… так откуда? Лесли развел руками.

Никто не знает, но все соглашаются, что здесь тек сам камень. Во-он там, наверху видно.

И правда, на черной глади видны были потеки, как будто шоколад таял. Только потеки эти были гранитными.

Джинджер поежилась.

Неужели правда? И такое бывает?

— А сейчас драконы водятся в горах?

— Их никто давно не видел.

— Давно? То есть они водились?

— Говорят, последнего дракона видели лет сто назад…

Джинджер покивала и взяла на заметку обязательно расспросить людей. Интересно же! И можно привезти в столицу истории о драконах, все не зря время пройдет. И рисунки… а вдруг с этой площадкой связана романтическая легенда?

— Почему дракон и его подруга встречались здесь?

Лесс развел руками. Он не знал.

— А что с ними было потом?

— Неизвестно. Это было давным-давно.

Определенно, надо поговорить с крестьянами. Может, они, в отличие от лорда, уважительнее относятся к истории своих родных мест? И помнят то, чего Лесс Кон’Ронг никогда и не знал?

Глава 7

Что такое деревенский праздник?

Ах, это чудо!

Горящие в ночи костры, немудреное угощение, вроде эля и лепешек, музыка и танцы. Тут важно само настроение.

Если праздник правильный, то всем хорошо и весело. И вспоминать о нем потом долго будут.

Если же нет…

Этот праздник едва не испортило присутствие лорда Кон’Ронга под руку с невестой. Ошалевшие от такого внимания крестьяне жались по углам площади, но потом минута за минутой, кружка за кружкой, расслабились — и все потекло своим чередом. Тем более что лорд Кон’Ронг сначала попытался занять место во главе стола, с важным видом наблюдать за всем, словно орел на насесте, но невеста его (Полли Тиме о ней всем уже рассказала, говорила, милая девушка, и умненькая такая) схватила жениха за руку, потащила в круг танцевать, помахала рукой той же Полли, дружески похлопала по плечу какую-то девушку, вступая в хоровод, и постепенно люди расслабились.

Джинджер с удовольствием наблюдала, потом приняла из рук стесняющегося трактирщика кружку с элем и лепешку с ягодной начинкой, похвалила угощение — и через десять минут ее затянул водоворот крестьянских девушек.

Ночь-то какая!

Летнее равноденствие!

Такую не отметить — потом до зимы жалеть будешь. Следующий такой же праздник — равноденствие зимнее. Но там холодно.

Там не потанцуешь вокруг костра, не побегаешь по лесу, не…

А здесь…

Скольких усилий ей стоило расшевелить Лесса — лучше даже не вспоминать.

Не принято, не пристало, не приветствуется…

Смерды потом слушаться не будут, уважение потеряют…

Джинджер едва не рявкнула, что сложно потерять то, чего никогда и не бывало, но потом ей в голову пришла идея получше. Она перемигнулась с Полли, и трактирщица с поклоном лично поднесла молодому лорду Кон’Ронгу кружку с сидром.

Хорошая такая вещь, особенно если в нее еще влить добрую рюмку крепленого вина.

Лесса свалило не сразу, молодой лорд еще минут двадцать пытался что-то доказывать сначала Полли, потом соседу по столу, а потом и жареному поросенку. Последний слушал без возражений и удостоился высокой чести — лорд Кон’Ронг соизволил уснуть с ним в обнимку. А Джинджер убежала в круг — танцевать.

Ах, этот хоровод…

Танцуй, огонь,
Пляши, луна.
Земля одна,
Любовь одна.

Это танец любви, это песня языков огня, это улыбки звезд и крылья ветра за спиной. Это призыв к богам, почти молитва, может, даже более искренняя, чем в храме, и возносят ее от всей души.

Прими нашу любовь, земля!

Прими нашу искренность, веселье, радость, и подари в ответ плодородие…

Мы отдаем тебе себя в эту ночь.

И если и случится так, что спустя девять месяцев запищат по избам дети, никто их не попрекнет незаконным рождением. А и посмеет кто-то рот открыть, так и заткнут чем потяжелее.

Ночь такая…

Старики знают.

Любовь зовет.
Любовь поет.
Любовь — сама
Души полет.

Джинджер и сама не заметила, как избавилась от обуви, и плясала босиком, как и все.

Девушки переглянулись и утащили ее в один из домов, где она оставила свое платье, а вместо этого переоделась в легкую юбку и блузку, распустила волосы и в таком виде вылетела на площадь.

Как же хорошо…

И замечательно, что ни леди Дженет, ни Тиана, ни Кейт не пошли на праздник. Да им тут и не место. Тут правит любовь, а не ханжество.

Рука в руке
И сердца стук.
И рядом твой
Сердечный друг.

Джинджер плясала вместе со всеми, а вот через костер прыгать…

Боязно.

Даже не так. Абы с кем не прыгнешь.

Говорят, огонь либо примет, либо отвергнет. Не испугаетесь, не расцепите рук, пролетая над костром, и будет у вас долгая счастливая жизнь.

Разжались пальчики?

Не ваша это судьба, не ваша. Новую ищите…

Когда ожоги вылечите.

И все же все больше пар перелетали над костром и не возвращались уже в общий круг. Разбегались по лесу, по полям, гулять и радоваться жизни.

Джинджер понимала, что она так поступить не может. Она, как ни крути, баронесса Брайс, честь — все, что у нее есть. Есть, конечно, и Брайс, только…

А, ладно!

Какая честь? О чем вы? Не в чести дело.

Есть вещи, которые можно допустить только с любимым мужчиной, и никак иначе. Есть подарки, которые всем подряд не дарят, иначе из драгоценности превратишься в дешевку.

Наверное, пора присесть за стол, выпить воды…

— Леди?

На плечо осторожно опустилась чья-то рука.

Джинджер повела плечом, рука тут же исчезла, но перед лицом девушки появилась жестяная кружка. Самая обыкновенная.

— Вода…

— Спасибо!

Вода была ледяной и вкуснющей. Аж зубы заломило.

Джинджер не отрывалась от кружки, пока все не допила, и только потом посмотрела на собеседника. Хм-м?

Высокий мужчина, на полторы головы выше ее, но ни лица, ни фигуры — ничего. Плащ с капюшоном полностью закрывает лицо, да и огонь костра словно набрасывает на него дополнительно тени. Нет, не разглядеть.

А руки?

Тут Джин тоже постигла неудача.

Руки были хороши.

Изящные, аристократические, с длинными пальцами, но…

Руки ли это воина? Ученого? Крестьянина-бастарда? Аристократа?

Было не разобрать. Мешали перчатки из тонкой черной кожи. Впрочем, Джинджер неизвестного не испугалась, она-то его отлично знала.

— Лорд Смит? Вы?

— Вы меня еще помните, Джин? Я польщен.

Джинджер не удержалась, да и никто не удержался бы на ее месте.

— Вы меня преследуете?

— Нет. Не вас.

— А кого?

— Разве это важно?

Вопросы Джинджер тоже задавать умела.

— А что важно?

— Ночь. Танец. Огонь. Потанцуем?

И Джинджер послушно вложила свою руку в ладонь мужчины.

Душа к душе,
Рука к руке,
Пройти по жизни
Налегке…
Любовь нам —
Крылья для души.
Лети, любовь,
Ко мне спеши…

И пляшет огонь, танцуют звезды, мчатся в безумном танце искры под капюшоном незнакомца, отражаясь в его глазах огнем…

А еще в его глазах отражается Джинджер, она это знает. Здесь и сейчас между ними миг абсолютной ясности. Если он позовет — она пойдет за ним. Если она попросит — он скинет маску.

Но — нельзя.

Если что-то делается по принуждению, это не любовь, это подрезает крылья, а им хочется лететь и дальше — вместе.

Я не могу тебе открыться. Пока не могу. Прости.

Я не могу с тобой остаться. Пока не могу. Пойми…

И когда мужчина подхватывает Джинджер на руки и бежит с ней к костру, чтобы перелететь его одним легким прыжком, она не возражает. Просто обнимает незнакомца за шею, утыкается лицом ему в плечо…

Под капюшоном взблескивают алым искры, словно… глаза, но Джинджер ничего не видит и не замечает.

Огонь мягко пропускает их, и мужчина ставит Джин на землю.

— Прости…

— Нет…

Джинджер хочет сказать, что не надо просить прощения, просто пусть остается с ней, но тут же понимает — нельзя. О том и сказано.

— Ты вернешься?

— Обещаю.

Короткий поцелуй в ладонь, и мужчина растворяется в темноте, а Джинджер возвращается к столу. Гулять по лесу ей неохота, танцевать тоже больше не хочется… Полли смотрит на нее с улыбкой.

— По сердцу пришелся?

Джин медленно опускает голову.

По сердцу?

Нет. Просто этот мужчина вдруг стал ее сердцем, вот и все. Сердцем, душой, жизнью…

Она не знает, кто он, откуда пришел, есть ли у него семья, родные, друзья, беден он или богат, крестьянин или аристократ, она ничего не знает. Ей достаточно другого.

Если он позовет — она пойдет даже на край земли.

Неужели так бывает?

Ах, глупое сердечко, что же ты сделало со мной? За что?

Полли не замечает этих терзаний, смотрит лукаво…

— И правильно. Лорд, конечно, мальчик хороший, а только и семья его гадючная, и слабый он. Они им вертят, что браслетом на ручке, вы вертеть станете, так и вовсе стоять не сможет. Не надо вам его.

— А вы знаете, кто это был?

Джинджер решила уточнить на всякий случай. И так понятно, что незнакомец не отсюда, но вдруг? Может, ей скажут, у кого он остановился, или… да хоть что бы узнать!

— Не знаю. У нас не огорожено, заходи кто хочешь…

— Кто-то из местных? Кто у вас такого роста?

Полин задумывается, трет лоб…

— Не знаю. Кузнец, пожалуй, так тот шире в два раза. Мельник? Старый он совсем. А больше в округе никого и нет, чтобы такого роста да с плечами такими…

— И ни у кого приезжие не гостят?

— Нет. Я бы знала…

Джин понимает, что трактирщица не врет, хмурится, потом поднимается из-за стола.

— Полли, мне бы переодеться обратно, да и лорда надо домой доставить.

Трактирщица кивает и принимается распоряжаться. Сама провожает Джинджер в дом, сама помогает ей переодеться, вот только волосы они не укладывают, да и ни к чему. Пусть остаются облаком золотых кудрей, пусть!

Джинджер не была лишена мелкого женского тщеславия, а что Тиана, что Кейт, что леди Дженет являлись обладательницами жиденьких прядок, которые крась не крась, укладывай, учесывай, а все одно — три волосинки в два ряда. И залысины видны.

На локоны Джинджер все трое поглядывали с откровенной завистью.

Она наблюдает за погрузкой лорда Кон’Ронга в карету, сама садится рядом с кучером и молчит всю дорогу до замка. А там предоставляет слугам возможность выгружать своего хозяина и уходит в спальню, где и запирается на ключ.

Что же она наделала?

Впрочем, лихорадит ее не слишком долго, примерно до рассвета, а потом Джин таки укладывается спать. И благополучно просыпает и молитву, и завтрак, и стук в дверь, и даже крики под дверью. Ломать замок леди Дженет все же не решилась, потому что компаньонка юной леди резко заявила, что Джинджер вчера вернулась поздно, вместе с графом. И поинтересовалась, как там Лесс, проснулся ли?

А то его вчера сморило…

Леди Дженет побурела, как подгнившая картофелина, пошла пятнами и уползла восвояси, а леди Нэйра с удовольствием вернулась к себе. И тоже решила поспать.

Пес с ним, с тем завтраком, не убежит…

* * *

— Ты с ума сошел?

— Почему?

— Ты зачем там появился? Ты же…

— Я хотел посмотреть.

— На Кон’Ронга? Как, понравилось это пьяное ничтожество?

Мужчина сводит брови к переносице.

— Ты прекрасно знаешь ответ.

— Знаю. А к чему был этот танец?

Взгляд становится тяжелым, он буквально давит на собеседницу, и та, вдруг задохнувшись, хватается рукой за горло.

— Нет!!!

— Да. Я не хотел, но так вышло…

— Сумасшедший!

— Почему? Я знаю, я… но любить-то я могу! Душа у меня все равно человеческая!

Женщина замолкает. Несколько минут она молчит, а потом тяжело вздыхает.

— Ты еще будешь с ней видеться?

— Я хотел бы.

— Она умненькая и добрая девочка. Поверь, она очень умненькая. Будь осторожен.

— Буду. Я не хотел бы видеть отвращение в ее глазах.

— Отвращение? О нет, отвращения там не будет.

— Ты полагаешь?

Женщина вздохнула.

— Я знаю. Если она тебя сможет полюбить, то и принять сможет, она такая. Она очень сильная, внутренне сильная… Но сейчас не время.

— А для любви не нужно назначать какое-то время, она сама все решит.

— Пообещай мне, что будешь осторожен!

— Клянусь.

Мужчина криво улыбается, отворачивается к окну, но чувствует на своих плечах теплые руки.

— Солнышко мое, родной мой… все бы отдала, чтобы вы могли пожениться. Сказали бы завтра в пропасть кинуться, ни на минуту не задумалась бы.

— Не надо так. У меня же никого нет, кроме тебя…

— Мы есть друг у друга, это главное. Я поговорю с Джин.

— Джин…

— И обязательно узнаю, что она о тебе думает. Обещаю.

— Спасибо.

— Обещаешь поберечься?

— Обещаю.

Глаза женщины смягчаются.

— Я люблю тебя, малыш.

— Я тоже люблю тебя, мама…

* * *

Когда Джин проснулась, был уже обед.

Она повалялась в кровати минут десять, наслаждаясь тишиной, и еще раз перебирая в памяти самые лучшие минуты вчерашней ночи, словно драгоценные камни.

Ах, как же хорошо это было.

И теперь ей ясно, точно ясно, что за Лесса замуж выходить никак нельзя. Это и для нее мучением будет, и для него. Она будет искать в нем того, другого мужчину, а он будет страдать от ее холодности и равнодушия.

А если они еще встретятся?

От одной мысли у Джинджер даже пальчики на ногах поджались.

Если бы…

Скорее бы!

Чего бы она ни отдала, чтобы опять увидеть незнакомца, поговорить, разглядеть его при свете дня…

Да, при свете дня.

Впрочем, Джин подозревала, что разочарована не будет.

Обнимавшие ее вчера руки не принадлежали старику или калеке, а что еще надо? Красота?

Так она не обязательно идет в комплекте с доброй душой, вот Дженни Фрумс, к примеру, была очаровательна, но ты поищи еще такую гадину!

Деньги?

Да, хорошо бы. Но Джин готова была поклясться, что пахло от мужчины дорогими благовониями, из тех, которые делают далеко на севере и продают, не в пример южным приторным ароматам, гораздо неохотнее. Пахло от мужчины свежим лесом, чем-то хвойным, не острым, но очень приятным. Хотя…

Что-то этот запах скрадывал, какую-то нотку…

Джин нахмурила лоб, пытаясь вспомнить. Где, где же так пахло?

Дом?

Нет, в столице этого запаха она не чувствовала. А где тогда?

Лес, речка, Брайс…

Вот!

Брайс…

Она, совсем маленькая, играет с Аликс. Они убегают на речку и находят там сброшенную змеиную шкурку. Сначала шевелят ее палкой, потом набираются смелости, и Джин берет ее в руки. Вот, пальцы так потом и пахли.

Змеями?

Но почему?

И все же Джин была уверена, что запах ей не почудился. Слишком уж близко она была к этому мужчине, чтобы спутать.

Может, у него в костюме есть что-то из змеиной кожи? Она читала, есть такие змеи, которые большие, с них даже можно кожу на сапоги содрать… но стоить эти сапожки должны не один золотой, так что незнакомец явно не последнюю корочку хлеба без соли доедает. И перчатки кожаные дорогие, кожа такой выделки стоит, как целый плащ…

М-да, не быть тебе, Джинджер Брайс, наивной романтичной девицей.

Другая бы тут про поцелуи, про объятия, про прыжок через костер, а ты?!

Ай-ай-ай.

Уже просчитала, что могла. И что не калека, и что богат… как его еще мама примет? Хотя в глубине души Джин знала ответ.

Кларисса Брайс будет обожать любого, если этот самый любой будет любить ее дочь. Но до определенного предела.

Картежника, пьяницу, бабника не потерпят ни она, ни Джин. Любовь там, не любовь…

Есть чувство, которое дает крылья, есть мужчины, которые потом методично выдергивают из них перья, а это больно. И ты потом чувствуешь себя ощипанной курицей. Для себя Джинджер такого не хотела. Она знала, что есть женщины, которые любят еще и не таких, но это неправильно. Как можно любить пьяную скотину, потерявшую человеческий облик?

Или человека, для которого что ты, что другая, как глоток воды?

Это не любовь, это глубокий душевный разлад, это лечить надо.

Если этот мужчина все же появится в ее жизни, надо натравить на него и мать, и леди Нэйру. Эти все выпытают. Вплоть до цвета подштанников.

Приняв решение, Джинджер поднялась с кровати и пошла отпирать дверь. Хорошо она вчера замуровалась, на все замки и засовы…

А кушать хочется!

* * *

Обед был… впечатляющим. Точнее, присутствующие на нем.

Леди Дженет, восседающая во главе стола с так плотно сжатыми губами, что вних, казалось, и иголка не пройдет, не то что ложка.

Лесс, нежно-зеленого цвета, периодически дергающийся от слишком громких голосов.

Джинджер, заспанная и довольная собой и жизнью.

Тиана, утешающая брата.

Ивары — две штуки, один сочувствующий Лессу, второй явно забавляющийся ситуацией. Сочувствует Ивар Линос, явно вспоминающий свои похмельные моменты, а Ивара Ривена все это забавляет. Он перебегает взглядом с одного лица на другое и прячет улыбку в бороде.

Кейт — неудачная копия своей матери во всем, в том числе и в поведении. Сидит, поджав губы, и выглядит удивительно похожей на копченую салаку, которую Джинджер как-то купила на рынке. Хотя нет, салака явно была симпатичней и вкуснее.

Никто не проявлял желания начать разговор, просто ковырялись в тарелках, пока не сорвалась та же Кейт.

— Как вы вчера погуляли, милочка?

Джин, услышав ядовитый вопрос, улыбнулась в ответ так, что Ивар Линос на минуту даже задержал протянутую к сахарнице руку. Сладостью этой улыбки можно было три сахарницы наполнить.

— О, просто замечательно. Все было так мило, так жаль, что вы не пошли…

— Эти простонародные обычаи слишком близки к язычеству, чтобы я могла их поддерживать.

Джин пожала плечами, даже не собираясь это комментировать. Глупость же!

— Нужна смелость, чтобы посещать подобные сборища, — не унималась Кейт. — Мало ли кто… мало ли что…

— Да? — Джинджер широко распахнула глаза. — А что там могло произойти такого?

Кейт замялась, подбирая выражения, но потом не выдержала — и шарахнула всей мощью своей зависти:

— Толпа пьяных мужчин, беззащитные женщины…

— Вижу, вы больше меня об этом знаете, — Джин поглядела на Ивара Ривена, который, услышав такое заявление, утопил в чае ломтик хлеба с маслом и теперь безуспешно пытался его оттуда выловить. — Расскажите же, прошу вас! А то я вчера ни того, ни другого не заметила…

Кейт дернулась, но на помощь ей пришла леди Дженет.

— Полагаю, это неподходящая тема для застольной беседы. Плохо то, что вы пропустили службу…

Джинджер развела руками. Мол, все понимаю, но…

— Думаю, мое здоровье в скором времени восстановится достаточно, чтобы посещать храм.

— Мне нездоровье никогда не мешало, — парировала леди Дженет.

И Джин не сдержалась.

Когда она еще раздумывала, выходить замуж за Лесли или не выходить, она могла что-то спустить старой ведьме. Но сейчас!

После вчерашней встречи, после сильных рук, обнимающих ее…

Вэшшш! Да гори ты гаром!

— Я не считаю, что частое посещение храма делает человека верующим. Или даже просто порядочным человеком.

Леди Дженет бросила салфетку на стол и поднялась. Наверное, она хотела выглядеть величественно, но не получалось. Нет, никак не получалось…

— У вас очень интересные взгляды, леди Брайс.

Джинджер чуть склонила голову и, даже не соизволив ответить, занялась отбивной. Леди Дженет выплыла из столовой. Лесс бросил умоляющий взгляд на Джинджер, был проигнорирован и вышел вслед за матерью. Правда, извинился…

Ивар Ривен покачал головой.

— Разозлили вы ее…

Джинджер подумала, что гарнир плохо подобран. Зеленый горошек и картошка не слишком удачное сочетание, особенно если и то и другое — пюре. Да и мясо жестковато…

— Вы больше так не говорите, — участливо улыбнулась девушке Тиана. — У нас очень верующая семья.

— Да, это заметно, — съехидничала Джинджер. — Просто у нас с вами разные представления о вере… и о порядочности.

Тиана надула губки. Это должно было выглядеть кокетливо, но куда там! Любые ужимки хороши в своем возрасте, когда на четвертом десятке женщина пытается выглядеть как двадцатилетняя — это грустно.

— Вера либо есть, либо ее нет…

— Полагаю, что нам не стоит развивать эту тему, — вовремя вмешался Ивар Ривен. — Джинджер, а что еще нового в столице? Кроме мод?

Джинджер послала Ивару благодарный взгляд и с охотой сменила тему. Не хотелось бы раздувать конфликт, пока не приедет мама.

— Его величество отправился на воды. Прошла выставка ювелиров.

— Ювелиров?

Вера была забыта, равно как и храмы, и леди Дженет. Тиана и Кейт наперебой принялись расспрашивать Джинджер о представленных украшениях, ювелирных домах, тенденциях моды…

Джинджер отвечала и мысленно подсчитывала дни на обратную дорогу. Может, написать путевые заметки? Или приехать с зарисовками природы?

Надо подумать…

* * *

Лесс нашел свою невесту в гостиной, где она подремывала после обеда. Конечно, очень благопристойно, с вышивкой в руках, даже с полуоткрытыми глазами, но все равно дремала. Ах, хорошо…

Открытое окно, запах моря, крики чаек…

— Джин…

— Да?

— Я бы хотел с тобой поговорить…

— Слушаю, — окончательно проснулась девушка.

— Мама очень расстроена. Она даже слегла.

Джинджер поколебалась пару минут, выбирая манеру поведения. Поплакаться? Покаяться? Поругаться и заявить, что в гробу она видела и леди Дженет, и всех остальных его родственников?

Совесть ее не мучила, замуж за Лесса она точно не выйдет, но если поругаться, придется уехать. А если незнакомец в плаще еще здесь? Пожить в деревне?

Нет, проще сделать так…

— Я много думала, Лесс, мне кажется, что я не подойду тебе…

Лесли ожидал многого, но не такого заявления. И даже опешил на минуту.

— П-почему?

— Твоя сестра мне это явственно дала понять. У вас семья верующая, а я вполне себе светский человек. Я не смогу каждое утро ходить в храм… и прочее тоже не смогу.

Угу.

Например, напоказ выставлять свою веру. А за ней прятать целый список грехов, больших и малых.

Лесс смутился.

— Мы тоже… не каждый день.

— А твоя мама сказала, что раз в три дня обязательно, а то и каждый день, я помню.

— Она просто хотела произвести на тебя хорошее впечатление. Все же здесь захолустье, а ты такая… светская.

Джинджер сказала бы, какое впечатление хотела произвести леди Дженет, но промолчала. И позволила Лессу уверять ее, что все совсем не так…

А мысленно думала лишь о том, что Кон’Ронг — прелестное место, но его владельцы…

Бр!

Скорее бы приехала мама.

Глава 8

Следующее утро началось с дикого крика. Умер Ивар Линос.

Джинджер услышала дикий визг и вылетела из комнаты, даже не заколов волосы. Любопытно же!

На месте происшествия уже была вся семья, в разной степени растрепанности. От едва одетой в прозрачный пеньюар Тианы до причесанной волосок к волоску леди Дженет. Была тут и леди Нэйра, благоразумно не вылезающая вперед.

Труп нашли у подножия лестницы, ведущей в башню. Мужчина лежал со свернутой шеей, рядом валялась бутылка с вином, в которой оставалось буквально на дне. Даже не вытекло ничего…

— Какой ужас! — искренне высказалась Джин. Хотя особого душевного трепета не испытывала, репортер — профессия сложная. Быстро трепетать отучишься.

Кейт билась в истерике у тела мужа, Тиана ее утешала, леди Дженет взирала на все это с выражением «я-так-и-знала-одни-проблемы-от-Линосов», Лесс распоряжался слугами, приказывая накрыть тело, вызвать конта[5] из ближайшей деревни (шесть часов пути верхом), а леди Нэйра поманила Джин пальцем.

— Говорите, свернул шею?

Джинджер задумалась. Ненадолго, намек она поняла сразу.

— Думаете… не сам?

— Если он, с бутылкой, летел с лестницы… тут ведь не мыли?

Джинджер подхватила подол и метнулась вверх по лестнице. Лесс проводил ее изумленным возгласом, да и было отчего — обратно Джин спускалась задом наперед, медленно, оглядывая каждую ступеньку и высоко задрав подол…

— Ни капли вина! Леди Нэйра, вы правы.

Сама леди в это время бесцеремонно подвинула леди Дженет и наклонилась над трупом.

— Если он и выпил, то не всю бутылку, большая часть вина на одежде, вот разводы…

— Его столкнули? — сделала вывод Джинджер. И принялась осматривать сапоги покойного.

Чистые.

— Он не поскользнулся, — согласилась с ее выводами леди Нэйра. — Может, и пьян сильно не был. Но кто-то его спихнул…

— Или свернул шею здесь?

Леди Нэйра пожала плечами.

— Последнее — вряд ли. На подобное действие не хватит сил даже у господина Ривена. Это сложно.

— Вы с ума сошли?! — прорезался голос у леди Дженет. — Какое убийство?

— Думаю, случайное, — ответила Джин, глядя на сжатую в кулак руку Ивара. — Что-то есть?

Увы. Только в любимых ею романах с продолжением у убитого находятся улики, которые обязательно указывают на убийцу. В жизни же…

Не дождешься.

— В моем доме не может быть убийств! — возвысила голос леди Дженет.

Тело на полу молча опровергало ее слова.

— Конт разберется, — примирительно сказал Лесс, — у нас еще старик Шарес работает?

— Нет, новый кто-то, — отмахнулась леди.

— А он орал или нет? Кто тут рядом живет? Почему никто ничего не слышал? — Джин всерьез заинтересовалась вопросом.

Оказалось, что рядом поселили Кейт с детьми. Но что там кто слышал?

С активностью Колина, который носится, как осой ужаленный! С капризностью Эллины, которая орет не тише пожарной машины!

Сама Кейт к ночи просто падает и засыпает так крепко, что ее может разбудить только детский крик над ухом, а Ивар ребенком явно не был.

Кейт не слышала, а значит, и никто другой тоже. Слуги? Эти профессионально глухи.

Леди Дженет развернулась к дочери.

— Всегда от тебя были одни проблемы! Дура! Не удивлюсь, если ты сама его и убила!

Кейт взвыла так прочувствованно, что со двора отозвались собаки.

— Мама! — укоризненно протянула Тиана.

И Джинджер не удержалась.

— Леди Дженет, может, вам стоит съездить в храм, помолиться за душу вашего зятя?

— Ах ты наглая девчонка! — взвилась леди Дженет.

— Вам ли, госпожа Фрумс, рассказывать мне о наглости? — парировала Джинджер.

На щеках леди Дженет вспыхнули яркие пятна.

— Ты… ты…

— Баронесса Брайс. К вашим услугам.

Леди Дженет развернулась и покинула поле битвы. Джинджер даже удивилась — с чего бы? Но это потом, потом…

Обстановка за обедом была грустной.

Леди Дженет действительно отправилась в храм — молиться.

Кейт так и не вышла, она рыдала у себя в комнате, не желая никого видеть, Тиана печально ковыряла вареную капусту, Лесс смотрел в окно, с аппетитом ели только Ивар Ривен и Джинджер. Переглядывались, перешучивались.

Ивар уже успел рассказать, что Андрес отправился в гости к виконту Лагранжу, а Джинджер достаточно много знала и о виконте, и о его отце, да и про их финансовое состояние слышала, так что беседа была полезна для Ивара.

Наконец Лесс оторвал взгляд от неба, оглядел присутствующих.

— Дамы и господа, я надеюсь на ваше… понимание. И чувство такта. Мама, конечно, была излишне резка, но она заботится о репутации Кон’Ронга.

Сказано было предельно ясно.

Ивар — помер. Несчастный случай.

Выпил, поскользнулся, покатился, упал, помер. Точка. Остальные версии не будут поддержаны хозяином Кон’Ронга.

Дамы и господа промолчали, а после обеда Джинджер атаковала леди Нэйру.

— Что говорят слуги?

— А что говорят господа?

— Несчастный случай, разумеется.

— Да, счастливым случаем это назвать сложно, — согласилась леди Нэйра, — а вот слуги и в такое не верят. Ивар Линос здесь не первый год в гостях, и меру он знал. До свинячьего визга не напивался, но…

— Но?

— Последние пару лет ему полюбилась Северная башня. Посидеть там, выпить…

Джинджер запустила пальцы в копну кудряшек.

— Думаете, он что-то увидел или услышал, его заметили и столкнули вниз?

— Я бы не стала исключать такое развитие событий.

— А почему его просто не скинуть с башни?

Леди Нэйра вскинула брови.

— Да потому, что это взрослый и достаточно сильный мужчина. Его надо подтащить к парапету, перевалить через него…

— Ага. А он будет сопротивляться, драться, ругаться, останутся следы, и вообще, кто еще кого сбросит?

— Именно! А тут и сил не надо, просто пусть Ивар спускается первым, а тот, кто идет за ним…

— А они ничего не слышали? Не видели?

— Они стараются держаться подальше от покоев Линосов. Кейт любит отдавать приказания, а дети у нее… своеобразные. Кому ж охота с ними возиться лишний раз?

— Значит, он был один. С убийцей наедине. И очень удобно. Кейт устает, слуги стараются близко не подходить… все просчитано.

Джинджер поежилась. Слишком живое воображение мигом нарисовало ей пугающую картину. Ивар спускается по лестнице, а за ним идет какая-то бесформенная темная тень. И эта тень вдруг вытягивает руку (обязательно с когтями), толкает беднягу в спину и провожает катящееся по лестнице тело злобным хохотом. Только вот лицо этой тени Джин представить не могла.

Леди Нэйра кашлянула.

— Джин… не надо об этом думать.

— Если не думать… мало ли?

— Просто не поворачивайтесь ни к кому спиной, этого будет достаточно. А скоро приедет ваша мать, и мы уедем отсюда. Так ведь?

Джин вздохнула.

— Так…

Чуткое ухо леди Нэйры уловило нечто в ее голосе.

— Джин?

— Да все в порядке…

— Не верю. Джинджер, что случилось?

Джинджер мялась еще минут пять, но леди Нэйра действовала, как опытный дознаватель, и вытянула-таки историю о празднике, о мужчине, который танцевал с Джин…

Помолчала, вздохнула.

— А вам он по сердцу пришелся?

Ответом ей стал грустный взгляд Джинджер. По сердцу? Нет, она просто сердцем почуяла, что это ее мужчина.

— Так надо попробовать разузнать, кто ваш избранник.

— Как?

— Кон’Ронг — место сложное, тут кто только не водится. И пираты заходят, и контрабандисты попадают, надо поездить по округе, порасспрашивать…

— Кто же мне скажет?

— Вам никто, но я могу попробовать.

Джинджер послала леди благодарный взгляд.

— Но… приличия… Леди Дженет меня сожрет!

— Я бы и так не оставила вас одну. Ваша мать приедет, вы останетесь с леди Брайс, а я прогуляюсь по округе, зайду в несколько мест…

— Леди Нэйра, а вы родом из этого округа?

Женщина прикрыла ресницами глаза.

— Да, Джинджер. Я родилась примерно в этих местах, потом вышла замуж и уехала…

— А ваша семья… может, вы хотите съездить повидаться?

Ответом был резкий взмах руки.

— У меня здесь никого не осталось.

— Простите, леди Нэйра.

— Ничего страшного. Это было давно, и не совсем со мной… мы ведь меняемся, правда? И спустя тридцать лет вы будете думать о себе юной совсем иначе, может, даже как о другом человеке…

Джинджер поежилась.

— Тридцать лет. Так много…

— Мало, Джин. Иногда это очень мало.

* * *

Кейт рыдала у себя в комнате.

От горя?

Наивные странные люди! Муж умер — какое тут может быть горе? Ладно бы он был добытчиком, нес все в семью, обладал значительным состоянием или связями…

Наедине с собой Кейт могла честно признаться — Ивар Линос был редкостным осьминогом. В самом печальном смысле — вместо головы задница, из которой растут и руки и ноги. Что-то делать руками он просто не умел, делать детей… тут тоже не обошлось без помощи. Зарабатывать деньги?

Да если бы за каждое хвастливое слово по медяку давали, он бы давно себе королевство прикупил на честно заработанное. Увы, личный хвастун никому не был нужен, а остальное…

Если Ивар забивал гвоздь — надо было ждать порванных платьев. Если прибивал половицу, она обязана была провалиться, а если вскапывал огород, то вместе с грядками уничтожались даже плодовые деревья! Что там!

Он даже неубиваемый топинамбур на огороде умудрился уничтожить!

Любовь?

Да и любви-то там не было.

Просто замок разваливался и ветшал, леди Дженет давила авторитетом, Тиана сбежала из дома, Лесс, между нами, был отвратительным ребенком, возиться с которым не хотелось, тут и подвернулся Ивар Линос. И опомниться не успел, как был пойман.

Кейт попросту бежала с ним из дома, и пару лет они жили вместе невенчанными. Это уж потом, когда она поняла, что брюхата Колином…

М-да.

Дети тоже были разочарованием.

Колин — неуправляемый, грубый, наглый, уже имеющий свои секреты от матери.

Эллина… кажется, и из нее вырастет нечто подобное. Хотя от Линоса она дурной крови не унаследовала…

Грустно. Очень грустно. А перспективы еще грустнее.

Пока она была женой сквайра Линоса, все было не так плохо. Хоть и осьминожьей манерой, но что-то Ивар по дому делал, какие-то деньги приносил, опять же статус…

А сейчас она кто?

Вдова. Пусть и графская дочь, но это давно в прошлом, да и графство паршивенькое.

Вряд ли кто на ней женится — не с ее внешностью и двумя детьми. А значит…

Нищета. Если, конечно, она не убедит Лесса помогать ей. Но если братец женится, об этом можно будет забыть — сразу и навсегда.

Плохо, очень плохо.

Кейт все расхаживала и расхаживала по комнате, в бессильном бешенстве рвала на ленты платочек…

Что же делать, что делать?

* * *

Джинджер снился странный сон.

Словно она медленно поднимается на башню Кон’Ронга. Ступеньки послушно ложатся ей под ноги, факелы вспыхивают, при ее приближении… вот и верхняя площадка.

И в небе появляется черная точка.

Она стоит, смотрит на нее, а точка все ближе и ближе… И вот она уже расправляет могучие крылья над ее головой, и за стены башни цепляется когтями громадный черный дракон, оставляя на ней борозды. Когти высекают искры из камней, дробят их в мелкое крошево…

Дракон ползет вверх, а Джин ждет его, ждет, как будто так и надо, не испытывая желания убежать или спрятаться.

Но наконец над парапетом появляется драконья голова, а спустя несколько секунд — верхняя часть туловища.

Минута — и страшенная морда, от которой наяву убежали бы даже генералы, начинает меняться.

Оплавляется чешуя, размываются формы, неизменным остается лишь одно — глаза. Большие, алые, с вертикальными зрачками.

И когда на площадку спрыгивает человек в черном плаще и подхватывает Джин на руки, глядя ей в глаза своими желтыми очами, она счастлива. Она кладет руки на плечи человеку-дракону и улыбается ему. И медленно-медленно его глаза становятся человеческими.

* * *

Конт Шаррет приехал на следующее утро. Видимо, выехал с рассветом.

Тело Ивара Линоса оставили там же, у лестницы — на всякий случай. И, разумеется, отправились к нему всем замком — мало ли? Конт прошелся вдоль него, потом обошел с другой стороны, приподнял простыню, заглянул под нее, поежился и констатировал:

— Несчастный случай, конечно.

Лесс выдохнул. Леди Дженет победительно улыбнулась.

— Я так и знала…

— Напился, поскользнулся, вот и полетел…

Джин открыла было рот, но леди Нэйра сжала ее руку, призывая к осторожности, и девушка замолчала. Ни к чему.

Даже если есть убийца — пусть он думает, что все удалось. Пусть не беспокоится, не ищет, не нервничает и уж тем более не охотится на слишком умную Джинджер.

Конт был накормлен обедом, напоен лучшим вином из запасов Кон’Ронга и даже приглашен остаться на ночь. А наутро приехала Кларисса Брайс.

* * *

Карета остановилась аккурат у крыльца, и слуга распахнул дверцу экипажа. Кларисса прекрасно умела считать деньги, а потому просто наняла и карету, и кучера, и даже грума на месяц. Все дешевле получится.

И дама выпорхнула из кареты, насколько позволил возраст.

Обозрела Кон’Ронг, прищурилась…

— Ничего так местечко. Аликс?

— Мрачно, — честно призналась девушка, выходя из кареты, — мне бы тут страшновато было.

— А Джин наверняка понравилось.

— Она намного смелее меня.

Кларисса дернула Аликс за ленточку шляпки.

— Не грусти. Мы еще сделаем из тебя настоящую разбойницу!

Аликс робко улыбнулась.

— Да, тетя Клари.

— Вот-вот, уже лучше. Так и запомни, я твоя тетя, ты моя племяшка, а Джин — двоюродная сестренка. И нос кверху!

— Да, тетя Клари.

Второй раз улыбка вышла уже лучше. И две женщины направились в замок.

Дворецкий встретил их натянутой улыбкой, но Кларисса с такими не церемонилась.

— Любезнейший, я леди Брайс, это моя племянница, леди Лоусон. Извольте доложить хозяину, что я прибыла, а заодно прикажите позаботиться о моих лошадях, людях и багаже.

И вышло это настолько надменно, что дворецкий едва не рысью сорвался с места.

Появились слуги, Клариссу и Аликс проводили в гостиную, а пять минут спустя туда влетела Джинджер. За ней тенью следовала «стоглазая» леди Нэйра.

— Мама!!!

Кларисса крепко обняла свою девочку и незаметно стерла слезинку с уголка глаза. Не плакала она! Ни капельки!

Просто очень соскучилась по дочке.

Джинджер тем временем обнаружила подругу и повисла на шее уже у нее.

— Аликс! Ура! — Впрочем, тут же отстранилась, завертела женщину. — Ты в порядке?

— Насколько могу…

Аликс рыдала, не скрываясь, и Джин протянула ей свой носовой платок. Аликс платки постоянно где-то теряла, кстати, вызывая нешуточный гнев мужа. Это ведь так вульгарно — леди без носового платка!

— Леди Брайс…

Леди Дженет вплыла в столовую, одним взглядом заставляя сворачиваться цветочные бутоны и вызывая иней на стеклах. Но Клариссу таким было не пронять.

— Леди Кон’Ронг?

— Да…

— Какая прелесть!

В следующий миг ошарашенную леди Дженет заключили в объятия, крепко расцеловали в обе щеки и слегка скособочили прическу. Так, чтобы не забывалась и не задавалась.

— Мама нашего Лесса! Джинджер, правда же, леди Кон’Ронг именно такая, как Лесли рассказывал? Я просто в восторге! Вы очаровательная милая хозяюшка Кон’Ронга…

Так леди Дженет за все ее время жизни в образе леди еще никто не называл. Приготовленные высокопарные слова откровенно застряли у леди в глотке, а Кларисса, бросив взгляд на Джин и получив в ответ решительный взмах головой, мол, лучше на виселицу, чем под венец, решила не отказывать себе в удовольствии. И вновь сгребла леди Дженет в охапку.

— Я так рада познакомиться с вами! Вы ведь покажете мне Кон’Ронг? А я расскажу вам все-все о Брайсе, а если хотите — приезжайте в гости. У нас осенью так красиво, листья опадают, грачи улетают, зато прилетают эти… хвосты? Кресты?

— Клесты, мама. И они прилетают зимой…

— Ну и что? Кто мешает леди Дженет задержаться у нас до зимы?

— Я пойду распоряжусь насчет спален, — кое-как вырвалась от Клариссы слегка оглушенная леди. И быстро-быстро спаслась бегством.

Кларисса довольно усмехнулась.

— Так ее, воблу сушеную! Джин, ты уверена, что никак?

— Мам, тут вся семья такая. Я с ума сойду… или перетравлю их всех и попаду на виселицу. Тебе меня не жалко?

— Жалко, — решила Клари. — Хочешь, я их сама перетравлю?

Мать и дочь переглянулись и дружно расхохотались. Аликс смотрела на них с открытым ртом. Но потом кое-как пришла в себя.

Да, отвыкла она от этих женщин, позабыла, какие они друг с другом. Легкие, веселые, скорее подруги, чем мать и дочь. Или все-таки?

Аликс грустно сняла шляпку, бросила на кресло.

Ах, если бы Резеда Лоусон хоть половину такого себе позволила… Да что позволила! Почувствовала! Женщина ощутила, как глаза наполняются слезами, порывистым движением провела по лицу, выпрямилась, вскинула глаза на открывшуюся дверь и как никогда стала похожа на пугливого олененка в чаще.

Такой Аликс и увидел Лесс Кон’Ронг.

* * *

Лесс стоял в дверях, как дурак, и молчал. Потому что это была она.

Та девушка, которую он видел во снах, та, которую он искал и не надеялся встретить. Та самая…

— Кхм…

На большее его просто не хватило.

На его робкую попытку обозначить свое присутствие, обернулись все. Кларисса Брайс, Джинджер…

— Лесс, милый! — Кларисса распахнула ему объятия. Я так рада тебя видеть! Познакомься — моя племянница, Аликс Лоусон.

Аликс…

Даже имя у нее было необыкновенное. Легкое, тонкое, звенящее, словно капель по весне.

Аликс…

Джинджер пригляделась.

Из четырех женщин в комнате трое не были ни влюбленными, ни дурами, а потому Клари сильно встряхнула за плечи Аликс, а Джинджер пощелкала пальцами перед носом у Лесса.

— Эй, чудо! Очнись!

Лесс покраснел, словно свекла, Аликс захлопала ресницами, собираясь ляпнуть что-то неимоверно глупое и банальное, но леди Нэйра разрешила все сомнения одним решительным жестом.

— Лорд Кон’Ронг, думаю, вам стоит показать гостям Драконью башню.

— А… э…

— Очаровательное место. А главное — никто нас там не услышит.

Лесс внял, и послушно, словно зомби, повел гостей по коридору. И как еще шею не свернул, оглядываясь на Аликс. Молодая женщина шла, крепко держась за руку Джинджер, и пламенела июльской розой.

Подруга же не теряла времени.

— Как ты?

— Я в п-порядке…

— Ага, я вижу. Не споткнись…

* * *

На площадке башни было ветрено, но что верно, то верно — подслушать их здесь не смог бы никто, разве что голову из люка высунуть и вплотную подойти. Джин прошлась по старым серым камням, подошла к парапету, взглянула вниз.

Эту башню она видела во сне?

Другую?

Она не знала. Только стены башни были исчерчены длинными продольными бороздами. Ни дать ни взять следы когтей. Страшенных, длиннющих…

Свежих? Не успевших еще обветриться и выкрошиться? Как странно…

Поневоле в дракона поверишь, ведь не подбирали же камни с бороздой специально? Но до камней ли сейчас? У подруги судьба решается!

Леди Нэйра требовательно подступала к Лессу, который явно жалел, что не может обернуться драконом и умчаться куда подальше, лучше вместе с Аликс, которую крепко держала за руку Кларисса — а то вдруг удерет от своего счастья-то?

— Значит, любовь? — расслышала Джинджер. И поспешила обратно. Лесс краснел ушами и сверкал глазами, Аликс выглядела так, словно ее телегой переехали — такая подлость! Ее! Взяли, пригрели, помогают чем могут, а она у подруги жениха отбивает! Да еще так, с первого взгляда!

Джин и не поверила бы, если бы сама недавно не попалась точно так же. Аликс больше повезло, она хоть знает, в кого влюбилась, а Джин как же?

Джинджер шагнула к подруге и решительно обняла ее.

— Прекрати дергаться, лисичка.

Аликс всхлипнула и уткнулась подруге носом в плечо.

Лисичка.

Тайное имя для подружки, еще с тех, с детских времен, когда самым страшным грехом были порванные чулки, а самым страшным горем — опоздание к обеду.

— Ветерок… прости меня…

— За что? — удивилась Джин. Громко, напоказ, чтобы все слышали. — Мы с Лессом еще три дня назад решили остаться друзьями.

О, сколько благодарности было во взгляде мужчины. Будь она золотом — хватило бы три соседних поместья прикупить! Джинджер давала ему шанс сохранить и лицо, и дружбу, и…

— Да, — прокашлялся лорд Кон’Ронг. — Джин мне как сестренка…

«Упаси боже», — читалось на лице леди Нэйры, но все смотрели в другую сторону. На Аликс.

— Так он тебе точно нравится?

Кивок Джин почувствовала своим плечом.

— Тогда отлепись от меня и скажи Лессу об этом. Видишь же, ждет человек!

Аликс еще раз всхлипнула и отцепилась от Джин. Медленно повернулась к Лессу, но сказать ничего не успела. Коварная подруга как-то несильно, но очень ловко пихнула ее в спину, и Аликс влетела аккурат в объятия графа Кон’Ронга. Да там и замерла, уютно устроившись. И всем присутствующим стало ясно, что так и надо, что все правильно…

— Замечательно, — прокашлялась Кларисса Брайс. Ветер все же был холодноват для непринужденной беседы. — С чувствами решили, осталось со всем остальным.

Аликс бросила на нее взгляд, но Кларисса Брайс не сердилась, нет. Улыбалась.

— Я же…

— Давайте проясним все сразу, — подняла руку Кларисса, предупреждая поток слез. — Вы друг друга полюбили, это замечательно, и мы все за вас рады. Единогласно?

Кивнули все присутствующие.

— Аликс — до сих пор жена Сэндера Пирлена. К тому же беременная жена…

Лесс тряхнул головой. Сейчас его не остановил бы и сам Сэндер Пирлен лично, не то что такие мелочи, как беременность и замужество. Даже жаль, что Сэндера здесь не оказалось — была бы Аликс вдовой.

— И что? Аликс, ты же выйдешь за меня замуж?

— А…

— Ребенок? Усыновлю!

— Н-но…

— Кон’Ронг может передаваться по наследству любому члену семьи по выбору. Это не закрепленный майорат или ординат. Его нельзя дробить, да, но наследника выбираю я, как лорд.

— Или наследницу, — тихо подсказала леди Нэйра. — Кон’Ронг передается по крови, а не по старшинству.

— Вот видишь? А нашему старшему сыну мы обеспечим военную или церковную карьеру, что ему самому понравится.

Аликс благодарно вздохнула.

— Лесс, ты… чудесный!

— Это — да, — согласилась Джин. — Но все не так замечательно, как кажется.

Кларисса, Аликс и Лесс воззрились на нее с одинаковым выражением лиц, но на помощь пришла леди Нэйра.

— Лесли, что скажет ваша матушка, узнав, что вы женитесь на разведенной беременной женщине?

Лесс открыл рот и захлопал глазами, как никогда напоминая карпа на блюде. Кажется, он догадывался. И о сказанном, и о сделанном…

А леди Дженет развернется в полную мощь! Она будет грызть, травить, издеваться, тянуть нервы и мотать из них клубки, она найдет самое больное место Аликс и будет давить на него с садистским удовольствием. Просто потому, что у нее забирают сына! Вот эта тварь, которая брюхата от другого мужика, посмела протянуть руки к ее мальчику! Да таких надо сбрасывать с башни Кон’Ронга. В море!

Это Джинджер можно травить — она устойчива, как сам Кон’Ронг. А Аликс?

Хорошо, если дело окончится просто нервным срывом, а если выкидышем или вовсе смертью обоих? И ребенка, и матери?

Аликс не выдержит того прессинга, которым займется леди Дженет. А жениться сразу Лесс не сможет — развод не получен.

Можно разогнать всю родню из Кон’Ронга. Но недаром в народе говорят, мал клоп, да вонюч. После такого поворота, что леди Дженет, что Тиана, что Кейт примутся чернить Аликс и добьются своего. Злые языки иногда пострашнее кинжала будут. А им здесь жить, среди этих людей, детей растить, к соседям в гости ездить…

Так дело не решится, а как надо?

Слово взяла леди Нэйра.

— Думаю, Джин, вам с Лессом придется еще поиграть в жениха и невесту.

Джинджер сверкнула глазами.

— Это еще зачем?

— А что непонятного? Ты — невеста Лесли, Аликс твоя кузина, из бедных, ты удивительно вредная и наглая особа, Аликс, наоборот, почтительна и трепетна, и все мы ждем, пока леди…

— Лоусон.

— Леди Лоусон получает развод. А потом женим Лесса и Аликс. Не сомневаюсь, сменить тебя на милую девушку согласятся все. А там видно будет…

— Бракоразводные процессы идут не один месяц, — тихо заметила Аликс. — А мой ребенок…

— Заключить брак — дело пяти минут, — отмахнулась леди Нэйра. — Либо он родится Пирленом, да?

— Да.

— Вот. Либо уже Кон’Ронгом. А что там было между вами, никого не заинтересует, лет через двадцать особенно.

Джин и Кларисса переглянулись.

— Мам, мы можем еще пожить здесь?

— Почему нет?

— Лесли, вы не против?

— Что вы, леди Нэйра! Вы замечательно придумали.

— Не сомневаюсь. Поверьте, стоглазые драконы — умные.

Лесс покраснел еще и шеей, вдобавок к ушам.

— Джинджер? Леди Кларисса? Я понимаю, что…

Джинджер помотала головой.

— Аликс — моя подруга. Почти сестренка, а сестер мы не бросаем. Только учти — обидишь ее, и я тебя лично прикончу!

— Джин! — Аликс покраснела, но от возгласа удержаться не смогла. — Лесли не такой…

— Мое дело предупредить. А твое дело…

Три женщины переглянулись, объединенные древним, как мир, инстинктом сводниц.

— Молодые люди, — взяла от всех слово леди Нэйра. — У вас полчаса. Мы подождем внизу, так что постарайтесь не увлекаться.

И три леди, одна за другой, исчезли на лестнице. А Лесс крепко прижал к себе самую замечательную в мире девушку. Самую лучшую, красивую, умную… просто единственную. Так ведь тоже бывает.

Сияющие серые глаза были для него ярче солнца, и Лесс даже не понял, когда коснулся ее губ. Раз и другой…

И время остановилось для влюбленных.

* * *

— Я не думал, что так бывает…

— Я не думала, что когда-нибудь…

— Я люблю тебя.

— И я тебя тоже люблю.

— Я так рад, что ты здесь.

— Я счастлива быть рядом с тобой.

— Спасибо Джинджер.

— У меня замечательная подруга. У меня есть брат — Люсьен, есть сестры, Лирея и Медина, но Джинджер мне всегда была ближе, чем все остальные. Я знаю, так несправедливо, но я ее очень люблю.

— Она очень благородная.

— Она такая. Ты не думай, она не будет злиться, завидовать, как-то мешать нам, она просто поможет и будет счастлива.

— Я так о ней и не думал. Я уже понял, что она почти самая замечательная девушка в мире.

— Почти?

— Самая замечательная досталась мне.

— Ах, если бы мы встретились на пару лет раньше!

— Это неважно. Ничто из того, что было, не важно. Есть мы, есть наше счастье…

— Будет ли оно?

— Обязательно будет. Мы все для этого сделаем!

Объяснения прервала неромантичная Джинджер, высунувшись из люка.

— Аликс, идем!

Женщина вздохнула и направилась к подруге. Если полчаса уже прошли… это такое маленькое время! Хотя бы три часа! А лучше сутки. Или — вся жизнь…

Джинджер с сочувствием поглядела на Лесса.

— А ты посидишь здесь еще минут двадцать, чтобы никто ничего не заподозрил.

— Слушаюсь, мой генерал!

— Пфф! — задрала носик Джинджер и умудрилась сползти внутрь, не навернувшись на лестнице. Аликс бросила еще один взгляд на Лесса и последовала за подругой.

Лесс остался на площадке. Стоял, смотрел на море, на горизонт, туда, где металось нечто черное…

Что это?

Птица?

Далеко. Пропадет, бедолага…

Птица то взмывала вверх, то кидалась к самой воде, и Лесс находил в ней странное сходство с собой. Всего час назад его жизнь была совсем иной. Всего час назад…

А сейчас что?

Сейчас Лесс предвидел скандалы, ссоры, склоки, ругань с матерью, упреки сестер… он видел это, словно воочию, и готов был на все ради любимой. Хотел бы он вернуться на час назад? Уехать из дома, никогда не встретить Аликс?

Нет. Все что угодно, но не это.

Аликс, его Аликс…

* * *

Аликс в это время каялась перед Джинджер.

— Я не хотела. И не думала, и не…

— Успокойся. Выпей воды и отправляйся лежать, беременным женщинам это полезно, — фыркнула подруга.

— Вы столько для меня сделали…

— А ты влюбилась. Вот горе-то, — Кларисса фыркнула еще ядовитее дочери. — Аликс, милая, ты сама-то видишь, что Джин и Лесс не подходят друг другу?

Аликс видела.

— Вот. Я тебе даже благодарна, что ты взяла на себя этого героя. И ты будешь пристроена в хорошие руки, и за парнишку душа болеть не будет. Надо только его семейку построить или перетравить, а там, глядишь, он и своим умом жить научится.

— Мам, хватит глупости говорить.

Аликс представила, что подобную фразу услышит Резеда Лоусон, и от ужаса даже зажмурилась. Да, ее матери гнева на месяц бы хватило, с ежедневным покаянием виновниц. А Кларисса только пожала плечами.

— Это чистая правда. Так что отдыхай, зайка. Джин, побудь с подругой, я прослежу за обустройством, а леди Нэйра, думаю, принесет вам что-нибудь перекусить.

— Мне нельзя, — вздохнула Джин. — В шарик превращусь, и так корсет недавно треснул по шву. А вот Аликс надо.

— Очень похвально, что вы понимаете свои слабые стороны, — припечатала леди Нэйра и вместе с леди Брайс исчезла за дверью.

Аликс упала на кровать как была, Джин подошла и аккуратно стянула с нее сапожки.

— Повернись.

Ослабла шнуровка на платье, и Аликс смогла дышать.

— Спасибо… сестренка.

— Чур, я старшая. И мама будет рада, она детей всегда хотела много.

Аликс посмотрела на подругу и покачала головой.

— Джин, разве можно так разговаривать с мамой?

— А как еще? — не поняла Джин.

— Ну… так непочтительно?

Джинджер от души расхохоталась.

— Аликс, милая, все это ерунда. Тебе не приходило в голову, что мать за меня загрызет любого, а я ради нее зубами вырву горло… даже у Дженет Кон’Ронг?

Аликс кивнула.

И приходило, и не ушло незамеченным. Но мать и дочь так разговаривали… словно хотели поругаться…

Да чтоб она сказала Резеде: «Мам, ты глупости говоришь»? Аликс это и в кошмарах присниться не могло!

— Но…

— Маме все равно, как я разговариваю. И мне тоже безразлично, что она ругается, спорит и скандалит. Просто потому, что мы друг друга любим. И не за что-то, а потому, что мы есть друг у друга. Она есть у меня, я у нее… и мы счастливы. Насколько можем и умеем. Она у меня замечательная! А теперь и ты у нас есть, так что привыкай.

Аликс покачала головой.

— Моя мама никогда…

— Да простят меня высшие силы… Аликс! Чудо в перьях! Твоя мать ведет себя так, словно она ваша гувернантка. За хорошее поведение ты получаешь конфетку, за плохое — ремня, но о любви тут речи не идет. Вообще. Никак.

— Н-ну…

— Не нукай, не на лошади. Пойми меня правильно, Резеда отличная хозяйка, она твердой рукой ведет дом, но к детям она относится, как к поголовью декоративных кур. Вас вывели, вырастили и отдали на развод — всё. А любовь, та, которая есть у нас с мамой, — вам Резеда не могла ее дать, она не знает, что это за чувство… вот ты запомни ее поведение и постарайся не повторять со своими детьми. Мы с мамой тоже не пример и не образец для подражания, но ты можешь себе представить, чтобы я с ней чем-то не поделилась?

Аликс не могла.

— Не пришла со своей бедой? Искала защиты не у нее в первую очередь, а у кого-то другого?

Фраза получилась корявой, но Аликс оценила деликатность Джин. Подруга могла бы сказать честно, что в любой беде надо бросаться за помощью к родным людям, но бывает ведь и так, что родные хуже врагов? И как тогда?

— Джин…

— Ты для нас родная, и мы счастливы, что ты с нами. Но ради своих детей — помни. Хорошо?

Аликс кивнула.

Пришла леди Нэйра, принесла поднос с разными вкусностями, посидела рядом с Аликс, что-то очень уютно поворчала…

Да, семья — это люди, которые тебя любят. И касаясь в полудреме своего живота, Аликс обещала малышу, что будет очень-очень любить его. И сделает так, чтобы он всегда, с любыми бедами, приходил к родителям. А как бывает иначе? Хоть поделиться…

* * *

Операцию «Идеальная невестка» назначили на следующее утро. Как раз надо было хоронить Ивара Линоса, вот и самое время проявить себя во всей красе. А что?

Похороны — это проводы?

Нет, дорогие мои, в семье записных ханжей — это спектакль искусственного горя. Плохой спектакль, кстати. Единственный, кто горевал искренне и безудержно, это маленький Колин, но его быстро взяла в оборот леди Нэйра. Держала за руку, что-то шептала на ухо, и мальчишка не пытался вырваться. Кейт поглядывала на эту картину с плохо скрытой признательностью. Сама она, вся в черном, держала на руках маленькую Элинк. Девочка не понимала, куда и зачем ее тащат, и играла всем, до чего могла дотянуться. Например, мамиными волосами, шляпкой, платьем…

Кейт первой шла за гробом, время от времени вытирая слезы платочком и с трудом спасая его от детских ручек. Следом за ней направлялись леди Дженет под руку с сыном — все в черном, Лесс витал в облаках и вряд ли сильно размышлял о том, что лишился зятя. Ивар Линос ему никогда не нравился, так что сожалеть было не о чем.

Он горевать не собирался. Некогда. Его разум полностью занимала Аликс.

Ах, Аликс. Ее, кстати, на похороны не позвали — беременной там не место! Пусть сидит дома и вышивает приданое для малыша. Это неофициально. А причины для всех остальных — иная. Аликс не была знакома с Иваром Линосом, зачем ей идти?

Леди Дженет также прикладывала платочек к совершенно сухим глазам, выражение ее лица было неописуемым. Тут и благородное горе, и страдание, и под всем этим — плохо скрытые размышления о том, что Кейт теперь никуда не выгонишь, и досада на Линоса — не мог помереть где подальше или хотя бы семью обеспечить…

Следом за леди Дженет и Лессом шли Ивар и Тиана. Тиана выглядела почти копией матери, с той только разницей, что злилась на Кейт. Теперь эту попрошайку из Кон’Ронга не выставишь, а у нее Андрес в Клостере, мальчику очень много надо… но выцарапай что в обход Кейт! У нее ж аппетиты — на шестерых хватит!

Ивар Ривен не то, чтобы горевал, но определенно был подавлен. С Линосом они были не в самых лучших отношениях, но все равно горько.

Замыкали шествие Джинджер, леди Нэйра и Кларисса. Черных платьев у них не нашлось, поэтому дамы были в темно-синем, светло-сером и темно-зеленом соответственно. Леди Дженет предлагала свои наряды, но тут уж дамы отказались единодушно. И перешивать не хотелось, и носить старые тряпки ее воссиятельства Фрумс, как ехидно прозвала леди Дженет злоязычная Джинджер, было попросту противно. Авторитетом надавить не получилось, и леди Дженет смирилась. Но все равно выказывала свое недовольство. Джинджер игнорировала его с царственным безразличием.

Недовольство?

Она тоже много чем недовольна!

А пока… много речей, прочувствованных, неторопливых, лживых от первого до последнего слова. Много слез — таких же лживых и поддельных. Много чувств, в которые не поверит даже балаганный актеришка…

И Джинджер уже представляла следующую статью в газете, на которой леди Дженет одной рукой будет прикрывать платком лицо, а второй щелкать костяшками на счетах, прикидывая, во сколько ей обойдется содержание дочери и внуков. Даже если редактора статья не заинтересует, для себя напишем! Хоть душу отвести!

Хорошо хоть, Аликс не пошла.

* * *

В эту самую минуту Аликс, обмерев, смотрела из окна замка на приближающихся к нему людей.

Одного она узнала бы где угодно. Даже в полной темноте, даже с завязанными глазами.

Ее супруг.

Сэндер Пирлен!

Он нашел ее…

Женщина подхватилась от окна словно ужаленная. Бежать! Бежать немедленно, далеко и быстро!

Куда?

А правда куда? Дорога в Кон’Ронг лишь одна, и сейчас по ней едут Сэндер и Люсьен. Но… сидеть в комнате?

Нет!

Как только Сэндер войдет в замок, он тут же спросит про нее. И если ему скажут, в какой она комнате… а рядом никого нет. Никого, кроме слуг. Никто ее не защитит, никто не защитит ее малыша… что же делать?

Спрятаться!

Пока не вернутся с похорон все остальные — спрятаться как можно дальше! Чтобы ее сразу не нашли.

Куда?

Аликс знала во всем замке лишь одно место. Башня. Драконья башня, где никто не бывает! Это единственный ее шанс! Их с малышом возможность уцелеть!

Она подхватила шерстяную шаль, чтобы не замерзнуть, и опрометью бросилась прочь из комнаты, одной рукой накидывая шаль на плечи, а другой инстинктивно прикрывая живот. Ради малыша — она будет бороться!

Глава 9

Сэндер оглядел замок Кон’Ронг недовольным взглядом. Это строение не отвечало его представлениям о прекрасном или даже комфортном. То ли дело его дом — большой, с двумя десятками спален на все вкусы, с громадным бальным залом, уютный и увитый плющом и виноградом. А главное — в столице. Не где-то в захолустном медвежьем углу, в котором все волки от тоски подохли…

Не могла эта стерва где поближе спрятаться. Или надеялась, что он ее не достанет? Наивно…

Что ж, если Аликс здесь — главное, чтобы Люсьен не помешал. Хотя нет. Этот — не помешает. Слишком туп, глуп и безволен, за время путешествия Сэндер не раз в этом убеждался.

Не пнешь — не полетит. Даже не шевельнется. Резеда, в своем стремлении воспитать идеальных детей, попросту лишила их самостоятельности. Почти лишила… с Аликс у нее вышла промашка. Ничего, Сэндер это исправит, и очень скоро.

Интересно, с кем приехала его супруга. Накажет он ее в любом случае, но если это мужчина…

Впрочем, какая разница?

Все равно ей не жить. Во всяком случае — не жить долго.

Сэндер взвесил в руке старинный бронзовый молоток и постучал в ворота Кон’Ронга.

* * *

Аликс сидела на башне. У нее зуб на зуб не попадал, но не от холода, а от страха. Попытки успокоиться результата не давали. Ее ведь начнут искать. И найдут, слуги хорошо знают Кон’Ронг, а у нее и денег с собой нет, чтобы подкупить их…

Что же делать, что делать?

Ей надо просто продержаться несколько часов, а там вернется с похорон Лесс, окажутся рядом тетя Клари, Джин и леди Нэйра… ее никто и пальцем не тронет, иначе…

Что эта компания сделает с Сэндером Пирленом, Аликс не знала, но подозревала, что развод ей уже не понадобится. Только траурное платье.

Аликс огляделась.

Можно ли где-то спрятаться?

Или тут нет никакого укрытия?

Она медленно обошла площадку башни, стараясь, чтобы ее не было заметно снизу, выглянула за зубец — и обомлела.

Такого она увидеть никак не ожидала.

* * *

Сэндер вошел в холл замка спокойно, огляделся по сторонам.

Да, дыра. Небогатое дворянство, даже бедноватое, прямо скажем. Что ж, тем лучше. Навстречу ему спешили слуги, кланялись, особенно усердствовал один, одетый побогаче. Его-то Сэндер и поманил пальцем.

— Ты кто?

— Сирс, господин. Дворецкий, с вашего позволения.

— Я, виконт Пирлен, желаю увидеться с хозяином замка.

— Граф Кон’Ронг сейчас на похоронах, у него зять умер.

— Возможно, в замке остался кто-то из хозяев?

— Госпожа Лоусон не поехала, — задумался Сирс.

— Кто-кто?

— Госпожа Аликс Лоусон.

Сэндер переглянулся с Люсьеном и расплылся в довольной улыбке.

— Доложите госпоже, что приехали ее брат и ее супруг. И мы ждем ее внизу.

Дворецкий поклонился, но в глазах его металось изумление. Впрочем, выучка не подвела.

— Прошу вас присесть, я прикажу подать вина и закусок с дороги и доложу госпоже…

Мужчины одобрили план. А спустя десять минут весь замок буквально встал на уши.

Комната госпожи Лоусон была пуста, и ее никак не могли найти. Сэндер злился, раздражался, нервничал… что происходит? Куда делась эта стерва?

* * *

Отговорили красивые речи, засыпали цветами маленький холмик, и все собрались обратно. Тут-то Джин и ждал первый сюрприз.

У кареты ждала Аликс. Бледная, словно мел.

— Джин!

Женщина кинулась Джинджер на шею, прижалась и разревелась от всей души. Лесс дернулся было, но его остановила рука леди Дженет на запястье. Да и не нужен он там был, Аликс тут же окружили Кларисса и леди Нэйра, затеребили, приобняли и вытащили несколько слов, которые повергли всех в шок.

— Сэндер… он в Кон’Ронге.

— Чтоб ему! — прошипела Джин.

— Интересно, как он нас нашел? — задумалась Кларисса.

— А как ты смогла выбраться незамеченной? — это уже леди Нэйра.

Аликс, всхлипывая, рассказывала простую историю. Она увидела Сэндера из окна комнаты. Испугалась, но поняла, что прятаться в замке не выйдет, там ее быстро найдут, а защитить некому. И она прокралась к выходу. Пока ее искали в замке, она выбралась через ворота и бросилась вниз.

Женщины переглянулись, не поверили — ага, вниз! В розовых шелковых туфельках, которые даже не запылились! Да пройди она в них хоть десять метров по земле, ноги в грязи и пыли до колен были бы. Тут что-то другое, но расспрашивать женщину никто не стал. Самое главное и так сказано.

Сэндер Пирлен в Кон’Ронге.

Женщины переглянулись.

Отлично. Значит, здесь все и решится. И труп здесь удобно спрятать, если что…

* * *

В карете Джинджер вцепилась в подругу.

— Аликс, рассказывай!

— Что рассказывать?

— Как ты выбралась из замка?

Аликс смотрела в окно. Лицо ее стало непривычно жестким.

— Джин… ты можешь на меня обидеться, сильно обидеться…

— То есть?

— Я слово дала. Я ничего не могу рассказать.

— Ну, хоть в двух словах. Тебе показали, как выбраться из замка? Кто?

— Джинджер Брайс, — леди Нэйра погрозила девушке пальцем, — вы же понимаете, что ваша подруга не может нарушить слово. Это нечестно и непорядочно, вы не можете ее подталкивать к подобным поступкам ради удовлетворения своего любопытства. Аликс, я правильно понимаю, что вы пообещали своему спасителю никому ничего не говорить?

— Да.

— А подтвердить мои догадки вы можете?

Аликс прикусила губу, но леди Нэйра не стала долго ждать.

— Я полагаю, что кто-то из слуг показал вам потайной выход из замка и даже проводил по нему? А рассказать вы не можете, чтобы не подставлять этого человека под удар?

Аликс усердно закивала. Леди Нэйра поглядела на Джинджер.

— Вы довольны, Джин?

— Я бы сразу и не догадалась, — честно призналась Джинджер.

— Сейчас у нас есть дела поважнее. Подумайте, что будем говорить и как действовать?

— Леди Дженет с семейством я беру на себя, — решила Джин. — Мам, леди Нэйра…

— Можете называть меня тетушкой, Джин. Думаю, наши отношения уже позволяют подобную степень близости.

Джинджер расплылась в широкой улыбке.

— Спасибо, тетя. Я думаю, вы справитесь с Пирленом?

— С ним еще и мой брат, — подала голос Аликс.

Две дамы насмешливо переглянулись. Люсьена Лоусона они не считали ни за противника, ни за человека. Тоже мне фигура…

Леди Нэйра выглянула в окно и поманила к себе Лесса, который ехал неподалеку на лошади.

— Лорд Кон’Ронг, вы не составите нам ненадолго компанию?

Лесс спешился, бросил поводья Ивару Ривену и послушно пересел в карету, постаравшись оказаться поближе к Аликс.

— Не волнуйся, родная. Никто тебя у меня не отберет. Не позволю.

Аликс хлюпнула носом и уткнулась в плечо любимому. Лесли погладил ее по волосам. Джинджер довольно кивнула. Влюбленность там или любовь — будем надеяться, этого святого чувства хватит и до развода, и немного сверху — чтобы ребенок Аликс не родился ублюдком.

— Это, конечно, хорошо, но надо решить, что мы сейчас будем делать.

— Выгоню я их, вот и все.

— А потом Аликс будет ждать удара из-за каждого куста?

Лесли расправил плечи.

— Я смогу ее защитить.

— В первую очередь от своих родных? — коварно напомнила леди Нэйра.

И бедняга стушевался.

— Что вы предлагаете?

— Выгонять никого не будем, — уверенно вступила Кларисса. — Наоборот, вы счастливы видеть супруга милой Аликс, но отпустить ее никак не можете — свадьба.

— Какая?

— Разумеется, с Джин.

— Ни за что!

— Никогда!

Лесли и Джинджер проявили редкостное единодушие, взглянули друг на друга, на сидящих напротив почтенных дам и рассмеялись.

— Джин, ты извини…

— Думаю, что на свадьбе произойдет подмена невесты, так? — Джинджер времени на извинения не тратила.

— Конечно. Лесли сегодня же отправит гонца в столицу, лучше с деньгами, чтобы поторопить развод, а мы чуть затянем предсвадебную подготовку. Получим документы и обвенчаем вас, — Кларисса небрежным жестом заключила в круг Аликс и Лесли, отчего влюбленные одинаково глупо заулыбались. — А Сэндера выставим с полным правом. И с Люсьеном, кстати, потому что, даже если Аликс разведется, она должна вернуться в семью, под нежное крылышко Резеды и Люсьена, а это нам ни к чему. Убить — и то милосерднее.

Аликс кивнула.

— Мама не поймет…

На этот раз кивнули все, кто был в карете.

Да, не поймет. И мужу вернет. А что в итоге лишится дочери… так еще две останутся и сын.

— Еще раз предупреждаю всех присутствующих. Джин, милая, ты ведешь себя откровенно гадко, Лесли влюблен в тебя до безумия, Аликс не отлепляется от меня или Клариссы, и все дружно ждем решения о разводе.

Все еще раз кивнули, и Лесса выставили обратно на улицу. Ни к чему привлекать лишнее внимание.

* * *

Всю дорогу до Кон’Ронга Аликс дрожала так, что карета тряслась. По счастью, у леди Нэйры оказалось хорошее успокоительное, и к моменту приезда в замок Аликс больше всего напоминала сонную куклу. Во всяком случае, глазами она хлопала примерно так же.

Их уже ждали.

Сэндер Пирлен с воинственным видом стоял в холле, за его плечом с ноги на ногу переминался Люсьен, в отдалении несколько слуг были ужасно заняты вытиранием пыли и подогреванием ушей… все были при деле. Даже дворецкий, который с неподобающей возрасту прытью (вот что любопытство животворящее делает!) открыл двери и принялся так ожесточенно кланяться, что Джинджер даже испугалась. Так заклинит — не разогнешь.

Несколько голосов слились в один.

— Что здесь происходит? — леди Дженет.

— Добрый день! — это Лесли.

— Вы? — Аликс, предусмотрительно задвинутая так, чтобы добраться до нее можно было только через вооруженную тростью леди Нэйру, неудачно изобразила удивление.

— Ага, вот ты где! — Сэндер Пирлен.

— Не ожидал я от тебя такого, — Люсьен решил вставить свои три медяка.

Джинджер подумала, что стоило выйти за него замуж и быстренько овдоветь. Поносила бы пару лет черное, зато какая польза для мира!

Несколько минут в холле царил бардак. Или бордель. Или базар, что тоже равновероятно. Все перечисленные лица шумели, галдели, потом Сэндеру надоело орать, и он сделал шаг к Аликс. И тут же на его пути вырос Лесли.

На минуту все замерло, и этим воспользовалась Джинджер, давно примерявшаяся к большой и на редкость уродливой вазе — белой, в каких-то золоченых финтифлюшках. Грохнуло так, что Колин подхватил сестру и предусмотрительно спасся из зоны боевых действий.

— Позвольте прояснить ситуацию, — Джинджер ненавидела повышать голос, он становился противным, визгливым и пронзительным, но сейчас лучше и не придумаешь. — Это виконт Пирлен — скотина, которая избивала свою жену. Это брат жены — приехал, чтобы вернуть ее «любящему» мужу. Аликс — собственно, супруга, которая подала на развод. А поскольку все стороны находятся сейчас на территории моего жениха, графа Кон’Ронга, предлагаю вести себя цивилизованно, иначе кто-то полетит головой вниз с ближайшей скалы. И это буду не я.

Заинтересованные стороны переглянулись. Сэндер вдруг подумал, что он здесь и правда один. Люсьен не в счет, кого эта слякоть остановит? И если Аликс решит стать вдовой…

Сама она не осмелится, но подруга у нее решительная, может и поспособствовать. Судя по рассказам старика дворецкого, девчонка Брайс была настоящей оторвой и сейчас не изменилась.

А жить хотелось долго и счастливо. Поэтому Сэндер поднял руки в миролюбивом жесте.

— Согласен.

— Вот и чудно, — Джин и не думала понижать голос.

— В моем доме горе! — как нельзя более кстати вмешалась леди Дженет.

— Да. Сейчас у нас поминальный обед, и я приглашаю вас разделить с нами трапезу, — нашелся Лесли. — Вы не знали Ивара Линоса, но все же он был хорошим человеком.

— Замечательная идея, — вовремя поддержала Кларисса Брайс, уверенно перебивая леди Дженет, которая было открыла рот, но решила не позориться. Голос у Клариссы был ничуть не тише, чем у дочери. — Не стоит выгонять гостей, даже не накормив.

Сэндер бросил гневный взгляд на баронессу, получил в ответ куда как более невинный и решил ненадолго отступить. Никуда от него Аликс не денется, и не все время рядом с ней будут эти стервы…

* * *

Стол радовал разнообразием.

К говядине-сломай-зуб прибавилась курица, умершая от старости, и утка-падальщица. Судя по запаху, при жизни она ела то, что другие птицы облетали. Но все мужественно жевали, не зная, о чем беседовать. Сказать что-то плохое о покойном было нельзя, а хорошее не получалось. Не изобреталось…

А когда все долго молчат, рот первым открывает либо самый смелый, либо самый наглый. Джин решила, что здесь — это ее роль.

— Лесли, солнышко, зайчик, а мы скоро поженимся?

— Да, дорогая…

Сахара в улыбках хватило бы на полгода всем жителям Кон’Ронга.

— В доме горе! — возмутилась леди Дженет.

Джинджер одарила ее наглой улыбкой:

— Разумеется, леди Дженет! Мы все горячо сочувствуем вашей утрате! Хотите, мы с Лессом назовем первенца Иваром, в честь дядюшки? Я уверена, он будет таким же красивым, умным и добрым, как покинувший нас сквайр…

Леди Дженет застыла на месте статуей благородного негодования. Кейт поперхнулась соком, и сидящий рядом Люсьен осторожно постучал ее по спине, получив в ответ благодарную улыбку.

— Вы…

— Жизнь продолжается, не так ли? Не стоит сердиться на молодежь, им хочется всего и поскорее, — Кларисса мило улыбнулась.

— Вы беременны? — прокашлялась леди Дженет.

— Нет. Но очень хочется, — призналась Джинджер.

Ивар Ривен уронил салфетку и полез доставать ее из-под стола. Оттуда раздалось подозрительное хрюканье, и Тиана пнула наугад ногой. Сидящий напротив Сэндер подскочил на стуле, и Тиа разразилась извинениями. Бывает же…

Простите…

Не хотела…

Сэндер размяк и простил.

— Я готов постараться на благо Кон’Ронга, — Лесс выпятил грудь. Ивар уронил еще и вилку в дополнение к салфетке — так оно будет надежнее искаться.

— Сначала свадьба, потом старания, — погрозила пальцем Джинджер. — Я девушка честная!

Кажется, леди Дженет в этом весьма сомневалась.

— В нашей семье не принято так откровенно говорить о…

— Честности? — с невинным видом заткнула ее Джинджер. — Ничего страшного, привыкнете.

— Я рад за вас, — Сэндер бросил салфетку на стол. — Полагаю, мы с супругой можем уезжать?

— Вы — можете, — согласилась Джинджер. — Не задерживаю. А Аликс остается.

— Что значит — остается?

— Что без Аликс свадьбы не будет. У меня тут подруг нет, — припечатала Джинджер. — Поэтому она мне нужна.

— Если ты так хочешь, дорогая, — Лесс выглядел абсолютным влюбленным идиотом.

— Конечно, сестричка, — Аликс выглядела самой невинностью.

— Сестричка? — взорвался Люсьен. — Мама всегда говорила, что общение с этой Брайс не доведет до добра.

— И начала она говорить так сразу же, как Джинджер отказала вам, — припечатала Кларисса.

Люсьен побагровел и бросил вилку.

— Я уезжаю. Немедленно! Аликс, ты едешь со мной!

— Вынужден вам отказать, — Лесс покачал головой. — Я готов на все ради счастья своей невесты, поэтому Аликс никуда не едет. А вас я не задерживаю. Хотя мне жаль, что вас не будет на свадьбе.

— Аликс едет со мной, — надавил Люсьен.

— Не еду, — Аликс подняла глаза от тарелки и смотрела прямо и жестко. — Я подала на развод и собираюсь начать новую жизнь. И в ней вам места нет. Поэтому, братец, я вас не задерживаю. Ни тебя, ни бывшего мужа…

— Аликс… — Сэндер понял, что сейчас его выставят из замка, и решил сыграть по-крупному. — Девочка, не надо решать сгоряча! Дай нам шанс… Я признаю, что между нами были определенные трения, но ведь всем в браке бывает сложно! Мы не стали исключением! Если ты пойдешь мне навстречу, все наладится, я верю в это…

— Что наладится? Ты перестанешь меня бить?

Сначала Аликс было безумно стыдно говорить об этом, но Кларисса промывала ей мозги всю дорогу до Кон’Ронга.

Ах, тебе стыдно! Ему тебя бить не стыдно, а ты должна, стыдиться, что тебя выдали замуж за зверя! Ты хочешь, чтобы тебя убили! Или твоего ребенка! Нет! Тогда изволь вести себя как взрослая женщина! Ты сейчас за двоих отвечаешь!

Ради себя Аликс не стала бы так бороться. Но за ребенка…

— Ты же знаешь, что я случайно… и я не хотел причинить тебе боль.

Поверили почти все присутствующие. Аликс призналась себе, что тоже поверила бы. Если бы не было плети, опускающейся на ее спину. И мольбы о пощаде. И крови на простынях…

И маленького комочка внутри нее…

— Сэндер, ты же хочешь для нас счастья?

— Да, любимая…

— Тогда давай разведемся.

— Я никогда не дам тебе развода!

— Не то папенька лишит содержания, — Кларисса и не думала сдерживаться.

— Вы не могли бы не вмешиваться не в свое дело? — Сэндер сверкнул голубыми глазами.

— Аликс — мое дело, — не уступила Кларисса. — А если вы считаете, что выяснять отношения с бывшей, женой нужно при свидетелях, не обессудьте.

Сэндер сверкнул глазами еще раз, но быстро понял, что Кларисса права. Обаяние тратилось явно не по адресу, вот Тиана растеклась почти в лужицу и бросает призывные взгляды из-под крашеных ресниц, а Аликс по-прежнему не хочет его видеть.

— Да, я слегка погорячился. Скажите, лорд Кон’Ронг, могу ли я ненадолго воспользоваться вашим гостеприимством? Мы с дороги и устали…

— Разумеется, — Лесс кивнул дворецкому. — Приготовьте покои в Южной башне.

— Да, милорд.

— Но гости в Северной башне, — невинно вставила Кейт, за что удостоилась сразу четырех «добрых» взглядов, и поняла, что лучше молчать. А то кое-кого из гостей там быстро уберут.

— Да, — кивнул Лесли. — Леди Кларисса, Джинджер и леди Лоусон переселятся в хозяйское крыло, а в их покои мы поселим новоприбывших. Все равно Джин уже почти моя семья, и урона ее чести не будет.

Сэндер бросил быстрый взгляд на Аликс, и поднял брови.

— А моя супруга…

— Разводится с вами, — напомнила Джинджер.

— Никогда не думал, что скажу это леди, — Сэндер решил попробовать иную тактику, — но леди Лоусон была права.

— И с этим никто никогда не решится поспорить, — парировала Джин.

Сэндер скривился. На тайные шпильки Джин не отреагировала, а явных он подпустить не мог — выкинут еще. Пришлось положить салфетку и попросить проводить его в отведенные покои. Люсьен последовал примеру спутника. Оставшись за столом в семейном кругу, Кон’Ронги какое-то время молчали. Потом слово взяла леди Дженет:

— Сынок, мне надо поговорить с тобой.

— Разумеется, мама, — Лесс приподнялся из-за стола, но Джинджер тут же вцепилась ему в руку и дернула назад.

— Какие могут быть тайны в семье? Говорите при всех!

Леди Дженет стянула губы в куриную гузку.

— Вы еще не часть нашей семьи, милочка.

— Так буду, — Джинджер широко улыбнулась. — А вы будете любящей бабушкой для наших детей, правда же?

Леди Дженет перекосило. Лесли уселся обратно и приобнял невесту.

— Да, мама. Я думаю, что мы все здесь одна крепкая семья…

— И эта девушка тоже? — леди Дженет скосила глаза на Аликс, которая в этот момент расчленяла лист салата на тарелке.

— Она сестра Джин.

— Разве?

— Вы правы, леди Дженет. Аликс мне ближе чем сестра, — Джинджер улыбалась. — Так тоже бывает.

— И поэтому вы лезете в чужую жизнь?

— Я?!

— Почему вы мешаете супругам разобраться в их отношениях?

— Потому что не хочу отвечать в суде за убийство, — честно призналась Джинджер. — Аликс ли убьет любящего супруга, защищая свою жизнь, Сэндер ли прибьет ее во время одного из своих припадков ярости, меня не устроят оба варианта. Проще подать на развод сейчас, чем защищать подругу в суде потом.

— Вы… — леди Дженет комкала в руках платочек, не находя достаточно крепких слов.

Джинджер нежно улыбалась.

— О, леди Кон’Ронг, я понимаю, как вам тяжело. Может быть, Лесли, мы выпишем лекаря для мамы? Она ведь не слишком хорошо себя чувствовала…

Это оказалось последней каплей в чаше терпения леди Дженет. Издав нечто среднее между воплем кошки с отдавленным хвостом и шипением, леди вылетела из столовой. Кейт последовала за ней.

Джинджер улыбнулась подруге.

Говорите — не справимся? Не говорите так больше, не надо.

* * *

Леди Дженет расхаживала по комнате. Благородную леди трясло от возмущения, и какой там Ивар Линос, какие похороны, какое горе? Помер и помер, туда ему и дорога, между нами говоря, препустой был человечишка, глупый и ничтожный, с какой стороны ни посмотри. А вот эта наглая тварь…

Свое будущее леди Дженет представляла очень точно, глядя в наглые серые глаза.

Сначала ее выживут из дома.

Потом из поместья.

А потом и из сердца и жизни сына! Ее Лесли! Ее самого лучшего, самого замечательного и дорогого мальчика!

Не бывать!

Никогда не бывать такому! Один раз она уже…

Мысли оборвал стук двери, леди обернулась, надеясь увидеть сына, и привычно скривилась при виде Кейт.

— Ты?

— Мама, ты не волнуйся, пожалуйста…

Леди Дженет тут же изменила решение и не выставила дочку за дверь. Авось пригодится.

Она закатила глаза и осела на диван.

— Да, мне плохо.

— Я позову Лесса! Лекаря! Слуг!

— Посиди со мной. Просто посиди. Это пройдет, это бывает…

Из-под ресниц леди Дженет наблюдала за бледной дочерью. Кейт она не любила, считая самой неудачной из своих отпрысков, но пользоваться ею умела. Сейчас дочь попрыгает вокруг нее, потом разнесет по замку вести о том, как стало плохо маме, они дойдут до Лесли, а дальше можно будет изображать благородное страдание…

Мы еще посмотрим, кто кого!

Лесли не должен жениться на этой наглой, отвратительной хамке! Он заслуживает лучшей жены, а леди Дженет, как его мама, лучшей невестки!

* * *

Поздно ночью Сэндер Пирлен прогуливался по замку Кон’Ронг.

Где разместили его супругу, он уже разузнал и собирался наведаться к ней в гости. А там…

Оглушить и увезти. Пусть протестует, когда они окажутся где-нибудь подальше от людей. Уж он найдет, как объяснить Аликс всю глубину ее заблуждений и ошибочность поступков.

Вот и нужная дверь.

Сэндер даже и не подумал постучать, к чему? Вместо этого он достал из потайного кармана специальным образом изогнутую проволоку и принялся копаться в замке.

Поворот, другой, и раздается тихий щелчок. Сэндер оглянулся, нет ли кого рядом, но коридор был пуст. Фух!

Теперь осторожно толкнуть дверь. Засова нет?

Есть, но не задвинутый. Аликс всегда была идиоткой.

Гостиная, теперь спальня, кровать, на которой под покрывалом уютно устроилось чье-то тело… шаг, другой…

И по ушам аристократа ударил истошный дикий визг.

Над кроватью медленно воздвигалось нечто жуткое.

Зеленое лицо, чудовищные рога, жуткие когти на черных пальцах рук…

Нервы у Сэндера были и так натянуты, словно корабельные канаты, каждый шорох казался громом, а тут такое…

Мужчина дернулся вперед, назад, попытался бежать, опрометью вылетел из комнаты, запнулся о какую-то мебель и с ужасающим грохотом полетел по коридору.

* * *

Спустя десять минут в гостиной было очень шумно и людно. Не хватало только Кейт с детьми и леди Дженет, а все остальные присутствовали. Лесс, пытающийся удержаться от хохота, дамы Брайс, которые и не пытались, а открыто посмеивались, Аликс с ужасом на хорошеньком лице, негодующая леди Нэйра, ошарашенный Люсьен и Ивар с Тианой — зрителями.

— Потрясающе! — наконец подвел итог Лесли. — Виконт, вы сразу решили приглядеть себе новую супругу? Так сначала хоть развелись бы…

Сэндер злобно сверкал глазами.

— Я думал, что здесь поселили Аликс.

— Вы ошиблись, любезнейший. И мне хотелось бы привести себя в порядок без посторонних глаз.

Леди Нэйра выглядела очаровательно. Зеленое лицо (питательная маска), накрученные на папильотки волосы, специальные ночные перчатки, чтобы кожа рук была гладкой, на ночь наносится крем, а потом натягиваются перчатки… да, черные. И что? Лесс вполне понимал Пирлена, встреться он с этим дивной красоты видением в темном коридоре, летел бы не разбирая дороги.

— Леди Нэйра, я боюсь, что нам придется еще задержаться, — извиняющимся тоном попросил Лесли.

— Да?

— Мне кажется, что виконт сломал ногу, и лучше его не переносить до прихода лекаря. Пусть шину наложит, или что делают в подобных случаях…

— Добивают, — шепнула Джинджер матери, и две дамы вновь залились совершенно безжалостным смехом. Сэндер смотрел на них со злобой, но сказать ничего не решался. Выручила Тиана.

— Разве хорошо смеяться над пострадавшим человеком?

— Не знаю, — бессердечно призналась Джинджер. — Наверное, смотря от чего он пострадал. Кстати, Пирлен, вы теперь обязаны жениться, как честный человек.

Сэндер побледнел.

— Я? Замуж за виконта? — леди Нэйра возмутилась совершенно искренне. — Джинджер, вы слишком низко меня цените. Я еще займусь вашим воспитанием.

Она развернулась и удалилась в спальню, печатая каждый шаг.

— Леди Нэйра, вы не запирали дверь? — вслед ей поинтересовалась Кларисса.

— Запирала. И виконта к себе не приглашала.

Кларисса расплылась в улыбке.

— Джин, я просто обязана написать Мариссе. И леди Эльтон… Представляешь, обуреваемый любовью виконт ночью, грабительски взломав замок, лезет в комнату к гувернантке… пятидесяти лет от роду.

— Пятидесяти пяти, — слух у леди Нэйры был отличный, даже в другой комнате.

— Это, конечно, меняет дело, — согласилась Кларисса.

Сэндер представил себе, что его ждет впереди, и застонал от боли. Душевной.

Какая там нога?

Хотя голень, кажется, и впрямь была сломана. Опухала она прямо на глазах…

А вот каким посмешищем его сделают… Судя по глазам женщин, к его появлению в столице свет будет знать и что было, и чего не было…

И сколько еще придумают? Да отец его… из двух зол надо было срочно выбирать меньшее.

— Я согласен на развод.

Кларисса переглянулась с Джинджер. Джин — с Аликс.

— Я так рада, что мы пришли к согласию, — храбро заявила леди Лоусон. Этой ночью, кстати, две спальни из трех оставались пустыми, а Аликс ночевала у Клариссы Брайс, равно как и Джинджер. Женщины справедливо считали, что Сэндер не удержится, а справиться с тремя сильными и агрессивно настроенными женщинами сразу не сможет никто. Шум они точно поднять успеют.

Сэндер показал бы ей согласие. Но…

— Документы прибудут в течение пяти дней, — Кларисса нежно улыбнулась. — Как раз определимся с вашей ногой, все подпишем, и расстанемся, сохранив друг о друге наилучшие воспоминания.

Новый стон был ей ответом.

— Думаю, нам надо оставить пострадавшего, — приняла решение Джин. — Аликс, пойдем…

Сэндер злился, но понимал, что сила не на его стороне, и от ненужных реплик воздержался. Зато не смолчал Люсьен.

— Нельзя же его оставлять просто так лежать здесь!

Джинджер уже прищурила глаза, собираясь сказать, что инициатива наказуема исполнением и пусть он тогда сидит с Пирленом, раз такой благородный, но помощь пришла, откуда не ждали.

— Думаю, я посижу с виконтом, пока не приедет лекарь. Лесли, ты пошлешь за ним?

Тиана говорила мягко, но настойчиво. Аликс поглядела на нее с благодарностью, да и все остальные тоже. От Люсьена было бы мало толку, а все остальные… стоит ли подвергать свою бессмертную душу такой опасности? Ведь можно и не сдержаться!

— Спасибо, сестричка, — Лесли поцеловал Тиа в щеку и вытащил Джинджер из комнаты. Та потянула за собой Аликс, и вся компания, оставив за дверью Люсьена и Ивара, нырнула в комнату к Клариссе. Там Лесли отпустил Джинджер, повернулся к Аликс и обнял ее.

— Я так испугался, малышка…

— Нам тоже стало страшно. Шаги, потом этот крик и грохот, — Аликс таяла в объятиях любимого, Джин даже немного позавидовала. Вот у нее такого нет, и будет ли?

— Ты себя хорошо чувствуешь? — леди Кларисса смотрела серьезно и пристально. — Все же сроки…

— Да, вполне.

— Тогда иди в спальню, полежи, попробуй уснуть. Лесли, я надеюсь, если ты посидишь с девочкой, пока она будет засыпать, о вас никто плохого не подумает?

— Спасибо, леди Брайс…

— Тетя Клари.

— Спасибо, тетя Клари. Заинька?

Аликс оперлась на руку храброго рыцаря и направилась в спальню. Кларисса еще раз поглядела на Джинджер.

— Не жалеешь?

— Нет.

— И не завидуешь?

— Нет.

— Вот и правильно. У тебя еще все впереди.

Джинджер так и не рассказала матери о загадочном незнакомце с праздника. А Кларисса не знала, о чем спросить.

* * *

Завтрак ознаменовался неприятной новостью.

— Виконт останется у нас примерно на десять дней, — проговорил Лесли, намазывая хлеб медом. — У него неприятный перелом, ему бы полежать месяц, но у нас скоро будет свадьба, а потом и свадебное путешествие. Не думаю, что он будет здесь уместен…

— Почему бы не отправить его домой прямо сейчас? — Джин надула губки, показывая всем видом, что да, совершенно неуместен!

— Потому что лекарь задержался. Нога сильно опухла, и виконт ближайшие три дня даже встать не сможет, не то что в карету сесть.

— Его можно туда погрузить?

— Тогда есть опасность, что он останется без ноги. Да и пусть подпишет документы на развод, а уж потом…

— А потом пусть хоть шею себе ломает, — жестко проговорила Кларисса.

— Леди Брайс! — возмутился Люсьен. — Это жестоко!

— Жестоко — отдавать ему в руки беззащитного человека. А вдовой быть все же лучше, чем разведенной женщиной, и репутация семьи не пострадала бы, — намекнула Кларисса.

Леди Дженет швырнула салфетку на стол. До ее хворей и горестей никому не было дела. А раз так…

— Лесли, я хочу после обеда съездить в храм, помолиться. Ты составишь мне компанию.

Это прозвучало приказом, но Лесс не отказался.

— Как хочешь, мама… Джинджер?

— Да, я бы тоже съездила. Не в храм, конечно, прогулялась бы. Мама, Аликс?

— С удовольствием, — согласилась Клари. Аликс тоже кивнула.

— Замечательно. Я велю заложить карету.

— Мы не поместимся! — скрежетнула леди Дженет.

— Не волнуйся, мама, я поеду верхом.

Судя по лицу леди, она собиралась ехать вместе с сыном и наставлять его на путь истинный. Но у мальчика были другие планы.

* * *

Ивар Ривен коснулся плеча жены. Тиа недовольно дернула рукой, но не повернулась.

— Малыш, вставай. Солнышко встало…

— Я спать хочу.

— Все уже позавтракали.

— И что? Дай мне выспаться…

— Охота тебе было всю ночь сидеть с этим гаденышем, — Ивар скрипнул зубами, но спорить с женой не стал. Проще разрешить ей поиграть в милосердие, все равно скоро надоест. Для длительных и последовательных действий Тиа была слишком поверхностной. В этом они с Иваром разнились, как день и ночь. Тиа напоминала горную реку, весело прыгающую по камням, много шума, много брызг, но для чего-то вроде судоходства или сплавления леса просто непригодна. А Ивар иногда чувствовал себя скалой. Уверенной, спокойной, которая встречает брызги воды и стоически терпит. Что ж поделаешь… вода.

Это не мешало им жить душа в душу, но иногда утомляло.

Сходить, что ли, погулять по берегу? Взять с собой что-нибудь перекусить, книжку и посидеть где-нибудь. Почитать, поглядеть на море…

Тиана так не могла, ей это было недоступно, а вот Ивару требовалось уединение с собой и природой. Он давно приглядел пару уютных мест и, когда они гостили в Кон’Ронге, удирал туда от любящей родни. Вот и сейчас…

Скалы чувствуют напряжение земли, очень хорошо чувствуют, и Ивар не желал оказаться там, где извергнется вулкан. А рано или поздно это случится, кто бы сомневался. Леди Дженет просто еще не вступила в сражение по-настоящему.

Сказано — сделано. Ивар взял на кухне несколько кусков мяса с хлебом и отправился гулять. Сборник легенд Торадора оттягивал сумку, мужчина осторожно спускался по уступам к морю… если сейчас пройти по полосе песчаного пляжа, пока отлив, можно попасть в замечательную бухту. Можно пройти и поверху, но там дорога куда как хуже, там он пойдет обратно. А можно по обнажившейся полосе песка…

Ивар шагал, довольный собой и жизнью, и не сразу заметил следы на песке. А когда заметил…

— Ох ты…

На песке отчетливо выделялись следы. И они были…

Странные?

Да, несомненно. И явно не человеческие.

Ивар не был охотником, не был он и следопытом, но чуть-чуть в следах разбирался. И это был след не человека.

Или человека?

Ивар наклонился к следу, пригляделся, поставил рядом свою ногу, вдавил в песок.

М-да.

Он мужчина немаленький, под два метра ростом, да и весит соответственно, но если посмотреть, как вдавлен след… тот, кто прошел здесь, весил в два раза больше.

А еще сам след.

Как выглядит след человека?

Пятка, подушечка с пятью пальцами, если у человека болезнь, то след совсем плоский. Здесь явно была эта болезнь. След был плоским, отчетливо отпечатанным, но на пальцах…

Ивар готов был поклясться, что так в песке могут увязнуть только когти. И длинные…

Он погрузил пальцы в песок, выдернул их, пригляделся.

Да, нечто подобное.

И оно шло на двух ногах, потому что следы четвероногих — другие. Есть следы передних лап, есть задних, это видно…

Ивар тревожно огляделся вокруг.

Берег вдруг показался ему неуютным и опасным, море — холодным и подозрительным.

Где-то здесь ходило существо, о котором было известно, что оно весит в два раза больше самого Ивара и обладает когтями. А может, еще и скверным характером. И человеколюбием — не в смысле радости при встрече, а в смысле обеда.

Как-то мужчине расхотелось сидеть на берегу.

Ивар развернулся и направился обратно. Куда бы ни шло это самое, оно шло от Кон’Ронга. Он бы и не заметил ничего, вскоре все следы смыло бы приливом… то есть оно еще и маскируется.

Разумное?

Ивар предпочел не выяснять этот вопрос. Он-то уж точно разумный и старается пользоваться тем, что ему дал Создатель. А потому сейчас он отправится домой.

А вот стоит ли кого-то предупреждать?

Если только Лесса, и тихо. Остальные по берегу все равно не гуляют.

Ах ты ж!

Колин!

Обязательно надо поговорить с Лессом, как только он вернется.

* * *

Леди Дженет провела в храме около четырех часов.

Сначала она заказала молебен, потом пожелала его прослушать, потом долго разговаривала со жрецом, потом пожелала, чтобы Лесли тоже исповедался, раз уж они здесь, потом принялась давить на Джинджер, а когда девушка решительно отказалась, изобразила приступ слабости. Джинджер не сомневалась, что это только первый этап атаки.

Дамы успели нагуляться по деревне, выпить по кружечке эля в таверне, проголодаться и даже перекусить. Увы, из храма леди вышла с таким видом, что стало ясно — спокойной жизни не предвидится. Лесли предусмотрительно отгородился от матери двумя заслонами из леди Клариссы и Джинджер, а Аликс спрятал за себя.

— Мама?

— Лесли, у меня так тяжело на душе. Эта смерть в нашем доме, горе Кейт…

С точки зрения Клариссы, если Кейт и горевала, так только от потери заработков мужа.

— Да, я с тобой согласен, — неосмотрительно ляпнул Лесли.

— Вот. И я тоже думаю, что надо устроить молебен в замке и обязательно поститься дня три.

Джинджер переглянулась с матерью. Лично им это было не страшно, спать они могли и под молебен, и под звуки отцовской гулянки, а пару дней попоститься…

Когда денег не было, у них и такое бывало, даром что леди.

Но Аликс это вредно. Она-то ждет ребенка!

— Замечательная идея! — горячо поддержала Джин. — Лесли, мне так жалко, что мы еще не женаты, я бы тоже молилась и постилась.

Леди Дженет открыла рот. Джинджер развела руками.

— Я же пока не Кон’Ронг… Но я предупрежу на кухне, пусть готовят для нас троих отдельно.

Судя по всему, и то и другое было задумано специально для изведения гостей и должно было что-то показать… Что? Джинджер даже не собиралась задумываться.

Голодать она тоже не собиралась. Или пусть готовят для них отдельно, или закажут еду из трактира, или, в крайнем случае, они сами себе все приготовят. Леди без денег белоручкой быть не может по определению.

* * *

По возвращении леди Дженет отправилась в свои покои. И спустя минуту оттуда донесся такой дикий крик, что все, не сговариваясь, бросились вверх по лестнице.

Комнаты леди были…

Бардак?

Нет, это не то слово.

— Твою воблу! — протянула Джинджер, разглядывая обстановку.

Кларисса энергично поддакнула неподобающими леди выражениями. Впрочем, все равно ее никто не слышал. Все прибежавшие на крик были заняты — пытались закрыть рты и прийти в себя.

В комнате было переломано почти все. Вот просто все, до чего дошла рука. И не только в гостиной и молельне, но и в спальне. Медленно, очень медленно, Джинджер решила сделать шаг внутрь. Пригляделась.

Гостиная леди была обставлена мебелью, обитой бледно-розовым шелком. Наверное, юная Дженни Фрумс потрясающе смотрелась на фоне этого цвета, но сейчас, в возрасте, леди Дженет казалась похожей на ворону на розовом кусте.

Стол был перевернут, и у него отломана витая ножка. Кресла распороты, обивка приведена в негодность, и пух из них летал по всей комнате.

У шкафа отодраны дверцы.

Ковры содраны со стен и зияют дырами, шторы валяются в углу вместе с карнизами, одно из кресел просто застряло в буфете с посудой…

В спальне балдахин валялся на кровати, а когда Лесс осторожно приподнял его, оттуда вылетели клочья пуха — кровать тоже была разодрана.

В молельне неизвестный вандал изуродовал все иконы, сорвал со стен драпировки, изломал скамеечку для колен и алтарь…

В комнатах не осталось ни одного целого предмета. Даже обивка на стенах была сорвана и изодрана в клочья.

Ивар Ривен, который оказался ближе всех, на руках вытащил тещу и уложил внизу на диване. Леди Дженет не приходила в себя.

Прибежала Кейт и принялась хлопотать вокруг матери, а Лесли опять отправился наверх. Джинджер последовала за ним, леди Кларисса тоже решила пройтись и поглядеть. Аликс они единогласно оставили внизу, пусть посидит, а им там делать нечего. Ахать и охать дамы Брайс умели, лицемерить тоже, только не та компания внизу собралась, чтобы ради нее наступать себе на горло. Намного интереснее побывать наверху и внимательно все осмотреть. Обмороки — явление стандартное, а вот такие разоры — нет.

— М-да…

— Картина бездумного разрушения, — прокомментировала Кларисса.

— Вандализм ради чего? — Джинджер терялась в догадках.

— Сложно сказать. Лесли, многих твоя мать пытается… воспитывать? — Кларисса предусмотрительно проглотила крутящееся на языке слово.

Лесли развел руками.

— Мама бывает жестковата, но…

— Выйдите, пожалуйста, и закройте дверь, — попросила Джинджер, все это время глядящая куда-то в угол.

— Зачем?

— Хочу кое-что проверить.

Лесли переглянулся с леди Клариссой, и они послушались.

Спустя пару секунд из-за двери донесся слабый, едва слышный звон, и дверь распахнулась. На пороге стояла очень довольная Джин. У ее ног валялись осколки чудом уцелевшей вазы.

— Слышно?

— Да…

Лесли ухватил мысль почти сразу.

— Ты хочешь сказать…

— Почему этот погром не обнаружили раньше? Здесь сокрушили столько всего, и ничего не грохотало?

Лесли обвел разгром вдумчивым взглядом. А ведь верно, не беззвучно же все это проделано? И не мгновенно…

— Кто-то должен был знать, что мы уехали. И он знал, что мы быстро не вернемся.

— Мать и сама этого не знала.

— Она когда-нибудь быстро возвращается из храма?

— Нет.

— Сами комнаты, — подхватила мысль Кларисса. — Уж очень они удобно расположены, в самом конце коридора.

Лесли выглянул в коридор.

Ну да, мама облюбовала именно эти покои, и каждый раз проходит мимо всех дверей. А вот мимо нее никто не ходит, она говорит, что это действует ей на нервы.

— Теперь ей придется переехать, здесь пока жить нельзя, — Джин задумчиво повертела в руках лоскут розового шелка, приложила его к стене. — Мам?

— Да?

— Посмотри…

— Куда? — Лесли бараном уставился на стену.

Джин приложила лоскут, а потом кивнула маме.

— Придержишь?

— Сверху?

— Да, давай…

Кларисса послушно придержала лоскут обивки, а Джинджер растопырила пальцы и попробовала его оторвать.

Не получилось. Такой большой кусок она захватить не могла.

У того, кто рвал обивку, рука была больше раза в два.

— И это еще не все.

— А что еще?

— Посмотри сюда! — Джинджер показала на стену. Вполне отчетливо там виднелись несколько неглубоких следов. Царапины?

— Джин, это же…

— Мореный дуб, который твоя мама затянула розовым шелком. Кстати, почему?

— Тут раньше были отцовские покои, ее рядом. Но когда папа умер, она переехала сюда, сказала, что чувствует себя ближе к нему.

Кларисса с Джин обменялись понимающими взглядами.

— И изменила все до неузнаваемости?

— Не знаю, к чему она хотела быть ближе, но уж точно не к покойному мужу.

Вслух не было сказано ни слова, но женщины друг друга поняли.

— Лесли, а тут есть какие-нибудь тайники?

— Вряд ли. Есть в… в другом месте.

— Они нетронуты? Может, проверишь? А мы тебя здесь подождем.

— Ты думаешь, здесь что-то искали?

— Не нашли и принялись громить комнаты, — подтвердила Джинджер.

— Но я не вижу тайника…

— Это не значит, что его нет, не было и не заделали, — пожала плечами Кларисса. — Так мы ждем?

Лесли кивнул и быстро вышел из комнаты. Джин прошлась по гостиной леди Дженет, постукивая каблучками.

— В доме были Ивар, Тиана, Кейт с детьми, Сэндер, Люсьен и слуги.

— Кейт с детьми и Люсьена не считаем — они в другом крыле.

— Согласна. Кого еще убираем?

— Сэндера вычеркни.

— Люсьена, думаю, тоже. Был он слизняком, им и остался, впустить сюда кого бы то ни было он побоится. Тем более… когти.

— Думаешь, это был не человек?

— Абсолютно не представляю, что думать, — призналась Джин. — Надо выяснить, где были оставшиеся личности, ну, детей не считаем, слуг… не знаю. Допустим, горничная, которая здесь убиралась, или кто-то, кого эта карга вконец замучила своими молитвами…

— Возможно. Это ж надо быть такой ханжой и стервой!

— Мам, а что нового ты в этом увидела?

— Концентрацию и того и другого. Раньше мне таких не попадалось…

— Неужели неприятно увидеть нечто новое?

Кларисса фыркнула, что могло означать только одно. Век бы не видеть и радоваться.

— А мне вот, интересно. Погляди сюда…

В молельне Джин подняла с пола икону. Подумала и потащила к окну.

— Джин?

— Посмотри, мам…

Икону, видимо, сорвали неаккуратно. И отпечатки когтей на ней были видны отчетливо. Длинных, изогнутых…

— Это не человек, — решительно проговорила Кларисса.

— Не знаю, — Джин пожала плечами. — А если перчатки?

— И в перчатках один человек столько наделал? А как он сюда прошел?

— Леди Нэйра говорила про потайные ходы.

Дамы переглянулись. А ведь и верно, леди Нэйра…

Ладно, ее они потом расспросят, а сейчас…

Джин прицелилась, и икона вылетела в окно. Благо оно выходило на скалы и море.

— Вот так. И не было такого. — Девушка высунулась из окна, глотнула воздуха и поспешно спряталась обратно.

Она не сказала маме о том, что увидела. На камнях стены были заметны свежие борозды… но это уж точно не от когтей? Правда же? Это ж какие когти и какая сила должны быть, чтобы мореный дуб процарапать? С которым не каждый топор справится.

Бред…

* * *

Лесли вернулся очень быстро.

— Тайники нетронуты.

— Значит, просто хотели досадить твоей матери. Знать бы, кто и где был в это время…

— Сейчас расспрошу, — сверкнул глазами Лесс и отправился вниз.

Там было шумно и интересно. В суматохе не принимала участия одна Аликс, забившаяся в угол, остальные старались в меру своих актерских способностей.

Леди Дженет хваталась то за голову, то за сердце, она еще не решила, что у нее страдает больше. Кейт хлопотала рядом, то крича на слуг, то поднося матушке капли, от которых та отмахивалась с видом «уйдите-дайте-умереть-спокойно», то растирая леди Дженет кисти рук…

Рядом с мокрым полотенцем стояла Тиана, от которой сейчас также отмахивались. Темные глаза женщины горели нешуточным любопытством. Ивар Ривен удобно устроился неподалеку от Аликс и наблюдал за происходящим. Люсьена не было, видимо, он сейчас был с Сэндером. Джин заметила себе зайти к нему, расспросить.

Откуда-то взялась леди Нэйра, которая присела рядом с Аликс, обняла женщину и принялась шептать нечто успокаивающее. Лесли благодарно взглянул на нее и направился к Ивару.

— Поговорим?

— Выйдем? — иронично откликнулся мужчина.

Шутку Лесли не принял.

— Ты где был, когда все это устроили?

— Гулял, — честно признался Ивар. — Дошел до рыбацкого поселка, выпил кружку пива, вернулся обратно. Можешь расспросить, я скажу, с кем пил.

— Долго ты гулял?

— Почти шесть часов, — честно сознался Ивар.

— Удрал из дома? — Лесли посмотрел с подозрением, но крыть было нечем.

— Я сначала дал круг по берегу, потом прошел в поселок, — Ивар вздохнул. — Мне тоже надо бы с тобой поговорить.

— О чем?

— Я сегодня видел на песке следы. Странные…

— То есть? — насторожился Лесли. Если в Кон’Ронге какой-нибудь хищник, надо его быстро выловить, а то еще наворотит дел, не хватало, чтоб кто-нибудь пострадал…

— С когтями. Только след почти человеческий…

Лесли прикусил губу.

Ивар ведь не знал о том, что сказала Джин. Никак не знал. Но тогда…

— Где ты их видел?

— Завтра покажу.

— Хорошо. Спасибо.

— Не за что.

— Оставь меня в покое, ты… неудачница! Никогда от тебя ни пользы не было, ни добра! Дура! — взвился под потолок голос леди Дженет. Кейт всхлипнула, бросила стаканчик с микстурой и опрометью вылетела из комнаты. Лесли покачал головой.

Зря мама, конечно…

— Тиа…

Сестра кивнула и хотела было выйти за Кейт, но леди Дженет вцепилась мертвой хваткой.

— Останься! Мне плохо! Подай воды!

Тиана бросила взгляд на дверь, но повиновалась. Джинджер вздохнула и вышла вон. Еде там покои Пирлена?

Как она и ожидала, Люсьен был там.

— Добрый вечер, Люс.

— Джин…

Мужчина стоял в дверях, но ему ли было загораживать путь Джинджер. Девушка просто смела его в сторону, словно веник — паутину.

— Сегодня у леди Дженет украли колье с бриллиантами. Еде вы были после обеда?

Люсьен аж задохнулся от возмущения.

— Ты намекаешь…

— Что ты мог видеть вора. А ты намекаешь на что-то другое? Пирлен, — Джинджер улыбнулась прямо в лицо опешившему от такой наглости виконту, — где вы были после обеда?

— Здесь.

— Один?

— С Тиа… леди Ривен! А по какому праву… — опомнился аристократ. Увы, тщетно. Джинджер уже повернулась к нему спиной.

— Люсьен?

— Сидел в библиотеке, — честно сознался парень. — Один.

— А пожевать тебе туда ничего не приносили? — Джинджер отлично знала привычки Лоусона, и ее безумно коробило, когда тот жевал пирожки, не отрываясь от книги, а иногда еще и жирные отпечатки на страницах оставлял. Читать Люсьен любил, видимо, прячась в книгах от слишком властной матушки, а вот уважать книгу не научился.

— Ну да…

— Значит, слуги тебя там видели, — кивнула Джинджер. — Отлично, сейчас спрошу у Тианы, была ли она здесь, и вы все трое вне подозрений. Плохо, я надеялась, хоть кто-то вора видел…

Джинджер повернулась и выплыла из комнаты прежде, чем мужчины успели опомниться и поинтересоваться, по какому праву она ходит, спрашивает и интересуется.

Хлопнула дверь.

Сэндер поглядел на Люсьена.

— И это на ней ты хотел жениться?

— Мама хотела…

Люсьен передернулся. Да уж, радостная бы его ждала жизнь, даже думать не хочется.

Сэндер тоже смотрел и думал, что развод — не худшая идея. Аликс всегда была податливой, мягкой и уступчивой, но кто знает, чего она нахватается от этой стервы? Уж точно ничего, подобающего хорошей жене…

* * *

К Тиане Джинджер не пошла, вот еще не хватало. Вместо этого она тихонько подошла к леди Нэйре.

— Леди, а вы…

— Где я была после обеда?

— Ну да…

— Джин, мне нечем похвастаться. Я просто уснула. Возраст у меня уже не детский, вот я и воспользовалась моментом, чтобы отдохнуть после ночных приключений.

Джинджер кивнула.

— Спасибо.

— Да не за что, все в порядке. Думаешь, вы найдете, кто это?..

— Уверена, что не найдем. Но хоть голову поломать, — честно призналась Джин. — Знаете, там такие лапищи… представить страшно.

— Не знаю. Давай отведем Аликс наверх, она устала.

— А ужин?

— Я принесу что-нибудь с кухни, — махнула рукой леди. — Разберемся.

— Спасибо, — Аликс поглядела с искренней благодарностью.

Джин погладила ее по блестящим волосам.

— Я должна была сама подумать. Пойдем, сестричка…

— Пойдем…

* * *

Кейт ворвалась в комнату ураганом и прислонилась горящим лицом к стене. Жестокие слова матери горели в мозгу огненными символами.

Дура!

Неудачница…

Мама, за что?!

Больше всего на свете Кейт хотела, чтобы мама ее любила. Просто любила, как Лесса, потому что тот — есть. Или как Тиа… только вот отец хотел, чтобы она родилась мальчиком, и мама хотела, а Кейт всех разочаровала с самого рождения. И хоть бы она была красивой, так нет же! Невыразительное лицо, мальчишеская фигура…

Кейт рано поняла, что ее не любят, и так же рано начала битву за родительскую любовь. Напрасную битву, проигранную еще до ее начала…

Леди Дженет было неважно, жива ее дочь или нет, что там какая-то любовь? Без ответа оставались и принесенные девочкой цветы, и криво вышитые платочки, и даже скандалы, истерики, крики…

Когда Тиана сбежала с Иваром, было все. Вплоть до хватаний за сердце и стонов о смерти матери.

Когда то же самое сделала Кейт…

Что еще можно от тебя ожидать? Нашла ж себе идиота…

Тиана все передала, как было.

Вот и сейчас… ее выгнали, Тиана осталась.

Ну почему, за что так?!

За что?!

— Мам? — Колин коснулся плеча Кейт.

Женщина резко развернулась к сыну.

— Уйди от меня!

— Мама?

— Уйди! Глаза б мои тебя не видели! Ненавижу тебя! И отца твоего ненавижу!!! — Кейт просто орала в истерике, выплескивая все то, что не досталось матери. Неустроенность, зависть, злобу, сломанную жизнь, все проблемы, которые создавал Ивар, а решала она…

Колин попятился, не сводя глаз с лица матери.

— Уйди!!!

Голос Кейт взвился до визга. За стеной заплакала Эллина, и Колин нырнул к малявке. А Кейт с размаху швырнула в стену вазу, с мстительным удовольствием проследила, как та осыпается золотистыми осколками, и выскочила за дверь. Пожалуй, ей надо посидеть на башне. Одной. А то она кого-нибудь убьет.

* * *

Колин гладил малявку по голове и тоже смотрел на дверь.

Так-то. Никому он не нужен.

Мать его ненавидит, отец умер, Эллина… этой все равно, что он жив, что нет его… о ней мать заботится, кормит ее, купает, платья шьет. А он…

Его мать ненавидит.

Единственный, кто его любил, это отец. А отец умер.

А если бы Колин тоже умер, мама бы плакала?

Она не хочет его больше видеть. Она не плакала бы…

Ну, раз так! И не увидит!

Решения Колин принимал быстро. Раз уж мать так хочет… он избавит ее от лишнего и ненужного сына, пусть не беспокоится. Вот только соберет все, что ему понадобится. Но сначала успокоит малявку. Она ж не виновата, что его никто не любит…

Его любил только папа, а папа умер. Вот Колин к нему и отправится, почему нет? В храме говорят, что смерть — это миг, а потом будет жизнь вечная. А миг он потерпит, это не страшно.

Никто не объяснил мальчишке, что смерть, может, и миг, а вот насчет вечной жизни — вопрос сложный. Никто ведь оттуда не возвращался, никто не знает точно, как там…

Колину такое даже в голову не приходило. Мальчику было просто очень-очень больно, и как унять эту боль, он не знал. А что делать — тоже.

Перерезать себе вены?

Это было больно, Колин несколько раз резался. И не хотелось — спасти могут, если найдут не вовремя.

Травиться? Тоже надо знать чем, а то стошнит еще, и все труды напрасно.

Броситься с башни?

Можно. Но высоту Колин не любил и побаивался. Так что же остается?

Море.

Можно прийти с утра на берег и с отливом войти в море. А дальше — оно понесет тебя вдаль, оно легкое, теплое, уютное, и плавать Колину нравилось… почему нет?

Пусть будет море.

Колин прищурился на небо.

Эллина наконец замолчала. И до отлива немного осталось, он начнется около трех часов ночи, прилив около девяти утра… к тому времени все будет кончено.

Глава 10

Утро началось с крика. Кажется, в Кон’Ронге это становилось традицией.

Кричала Кейт. И виноваты в этом были Ивар и Лесли. Ивар решил показать Лесли, где он видел следы, а это ж надо идти в отлив. Вот они и пошли с утра пораньше, на рассвете. А на берегу сложена одежда, которую они мгновенно узнали.

И записка.

Мама, я тебе не нужен.

Прощай.

Колин.

Кейт метнулась по комнатам, Колина не было, из одежды пропала только найденная на берегу, следы вели к воде…

Слуги бегали по замку, но нигде, нигде не могли найти Колина. Вот и…

Когда Кейт поняла, что именно произошло, она впала в истерику, вывести из которой ее не удалось даже пощечинами. Это сообщила Джин леди Нэйра, которая с утра уже побывала в эпицентре скандала и забрала к себе маленькую Эллину. Девочку она, кстати, пристроила Аликс, намекнув, что учиться надо на чужих ошибках, простите, детях. Вот, погляди, чтобы не повторять чужих ошибок…

Аликс нянчила малышку, Ивар со слугами обшаривал замок, Лесли помчался в рыбачий поселок, может, Колина еще удастся найти…

Леди Дженет страдала, Тиана утешала мать, а вокруг Кейт суетились служанки. Госпожу Линос не любили в Кон’Ронге, но есть горе, которое выводит человека за рамки обычных отношений. В такие моменты надо просто забыть обо всем и подставить плечо. А отношения можно выяснить и потом, с чувством, с толком, с расстановкой…

Успеха женщины добились, надо сказать. Кейт уже не кричала в голос, не рыдала что есть сил, она молча сидела на диване в гостиной и ждала вестей. И из глаз ее лились слезы.

Как часто мы не ценим того, что есть.

Ивар?

Пес с ним, с Иваром. Зато у нее был замечательный сын! Может, они друг друга и не понимали, но Колин искренне старался помочь, приглядывал за Эллиной, даже цветы ей приносил несколько раз.

А она…

Дура, господи, какая ж дура!

Кейт отчетливо понимала, что никогда, никогда себе не простит, и никогда больше…

Господи, пусть живым найдется, а остальное — неважно!

Она застыла в своем горе, как муха в янтаре, и именно такой ее увидел Люсьен, вышедший в гостиную. Бледная, словно призрак, с красными от лопнувших сосудов глазами, с судорожно стиснутыми руками…

Горе смыло с лица Кейт прошедшие годы, сделало его совсем юным, и Люсьен не смог пройти мимо. Присел рядом, коснулся тонкой руки…

Кейт даже не заметила. Даже головы не повернула.

У Люсьена было три сестры и мать, которая регулярно впадала в истерические припадки. Что делать с женщинами, он знал, только кто б подпустил к нему женщин? Уж точно не Резеда Лоусон, матушка неусыпно и ревниво оберегала своего сыночка от всех «жадных самок» и «хищных шлюх».

Люсьен поглядел на служанок, прищелкнул пальцами.

— Таз сюда, с горячей водой и солью. Вы не видите — она же вся белая! Теплый платок найдите. И горячий глинтвейн сделайте, я ее сам напою…

И слуги брызнули в разные стороны.

Кейт даже не поняла, что с ней делают, все ее внимание, вся жизнь сосредоточились на входной двери. В груди болело так сильно, что казалось, она не может вдохнуть, сердце колотилось, голова горела, а пальцами она могла спокойно заморозить воду…

Кто-то рядом?

Может быть…

Или нет?

Кейт даже не понимала этого. Сейчас ее можно было бы убить, она бы и на это не обратила внимания. И только когда ногам стало горячо, а в горло полилась обжигающая жидкость, она повернула голову. Медленно, с громадным трудом…

— Вы… кто?

— Неважно.

Люсьен поколебался пару минут, а потом сделал то, чего сам от себя не ожидал, — обнял Кейт и погладил по волосам.

— Он найдется, обязательно найдется.

— Я…

— Мы никуда отсюда не уйдем. Но ему может потребоваться помощь, поэтому вы должны взять себя в руки.

— Да… Колин… он…

— Он обязательно найдется.

Люсьен, честно говоря, не испытывал такой уверенности, но женщина и так была на грани истерики, стоит ли добавлять еще?

Нет, лучше не надо…

* * *

— Есть тут одно место, Драконья коса, — честно признался старый рыбак. — Туда все прибивает, может, и парня вашего тоже там искать надо. Лодки когда уносит, сети, людей… как заколдованное.

Лесли кивнул.

— Можете вы туда доплыть? Я заплачу…

— Дело нехитрое.

Рыбаки уже вернулись с лова, и теперь разбирались с рыбой. Потрошили, готовили для копчения, засыпали крупной солью, но это реже, все же соль дорога, а коптить проще…

— Я заплачу, — в руке Лесса блеснуло золото. — Мне нужно, чтобы вы обшарили все места, где может быть…

— Тело, — мрачно проговорил Ивар.

Он-то иллюзий не питал, даже если не брать в расчет чудовище, которое наследило на берегу, море холодное, а мальчишке — много ли надо? Полчаса, может, час, пока не сведет судорогой руку или ногу, пока не иссякнут силы… вряд ли больше.

Рыбак молча кивнул. И вскоре лодки опять отошли от берега.

Никто не спорил, не ругался…

Ребенок же! Тут уж всем миром надо помочь. Да и заплатят за это, и погода не так чтобы плохая…

Синее небо и игривые солнечные зайчики на гребнях волн казались Лесли особенно циничным издевательством и над ним, и над Кейт, и над Колином. Мальчишка же!

И что его потянуло?

Хотя, зная Кейт, ох не просто так она сейчас слезы льет, не просто.

— Интересно, почему мальчишка на такое решился? — почти озвучил его мысли Ивар.

— Отец умер…

— И что? Нет, тут другое… ему, конечно, плохо без отца, но не настолько. Иначе б он раньше топиться бросился.

— Думаешь, Кейт?

— Уверен. Мать он любит, мальчишка-то неплохой, а вот сама Кейт…

— Она хорошая! — вступился за сестру Лесли.

— Так и Тиа неплохая, тут дело в другом. Они любить не умеют. Ни Кейт, ни Тиана, ни теща моя, что уж там.

— Неправда! Кейт, конечно, да… а мать меня любит. И Тиа… вы ведь женаты!

— Потому и знаю, — Ивар присел на камень, обхватил руками колено. — Тиана не ко мне бежала, а от матери. И Кейт то же самое, из Кон’Ронга они вырвались, а вот стать нормальными не получилось. Они не знают, как это — любить. Не умеют. Не видели они этого, а значит, и дать не смогут. Страсть, постель — это не любовь, нет. Это иное.

— Тиа любит Андреса.

— Нет. Это наш сын, только вот мне все равно, какой он, кто он, я просто счастлив, что он у меня есть. Что я есть у него. А Тиане надо им гордиться. Чтобы на него глядели, а потом переводили взгляд на нее — это та самая, это мать Андреса Ривена. И твоя мать то же самое. Она не понимает, что любить — это отдавать, она может только брать и брать, а этого мало. Слишком мало…

Лесли покачал головой.

— Мама не такая. Ты просто не понимаешь…

— А чего мне понимать? — Море располагало к откровенности, да и ситуация тяжелая. — Ты решил жениться на Джин, что тебе мать сказала? Сынок, люби ее и будь счастлив? Нет ведь, она думает, как избавиться от малышки.

— Мама хочет для меня самого лучшего. И что плохого, что она будет гордиться мной?

— Кейт она не гордится. И Тианой тоже. Не обижайся, Лесс, только вас самих она не видит. Она видит свое отражение в вас, во внуках… вот Андрес для нее любимый внук, потому что умен, талантлив, учится в Клостере… А Колин — нет. Мне вот все равно, где мой сын учится, был бы он жив-здоров и счастлив, а там уж и я буду счастлив рядом с ним.

— Так и мама… — Лесли вспомнил кое-что и осекся.

— Давай не будем об этом, — вздохнул Ивар. — Ты и сам поймешь, лишь бы поздно не было. А за девочку Брайс держись двумя руками. Она искренняя.

— Искренняя?

Вот уж что Лесли не мог сказать о Джинджер. Та могла лгать, да и лгала…

— Очень искренняя. Только не для всех.

— А как тогда? — Лесли даже стало интересно. Ивар был далеко не глуп, просто не хотел чего-то добиваться и часто довольствовался малым. Но наблюдательностью и догадливостью его Бог не обидел.

— Я смотрю на них с матерью и даже завидую. Друг ради друга они солгут, украдут, убьют. Тиана так не сможет, даже ради Андреса, она слишком высоко ставит свои интересы. А эти двое… вот есть у них круг людей, которых они считают родными, и тут они на все готовы. Горы свернут и рвы выкопают. А все остальные… они именно что остальные. Не друзья, не враги, в лучшем случае союзники.

— Аликс?

— Не знаю, почему они взялись опекать эту девочку, но ее мужу заранее сочувствую.

— Пирлену?

— Или он даст развод, или ее вдовой сделают, — без тени сомнения подтвердил Ивар. — И я первый свидетельствовать буду, что он умер от отравления грибами.

— Серьезно?

— Бить женщину может только мразь. А ее на земле и так много, одной меньше, жалко не будет. Хуже, если одной больше станет.

За разговорами мужчины сейчас прятали свою беспомощность. На море проку от них мало. И найдут ли мальчика?

Найдут ли его живым? Об этом и Ивар, и Лесли даже думать боялись. Лучше обсуждать всякие глупости, чем представлять, как они отдадут тело ребенка его матери.

* * *

— Дядька Корт, смотри!

Корт Симар, рыбак в невесть каком поколении, прищурился.

Драконья коса близилась, и видно было… нечто.

Что-то темное, странных очертаний. Из-за каприза течения рядом с косой постоянно были туманы, и разглядеть, что на ней происходит, издали бывало сложновато. Вот и сейчас Корту показалось, что там, на косе, шевельнулась темная тень, скользнула в туман и пропала с глаз. Напарник, племянничек, видимо, заметил больше, потому что помотал головой.

— Никак зверюга какая?

— Все может быть. Сейчас причалим, посмотрим.

Из-за тех же капризов течения причалить сразу не удалось, но спустя минут двадцать лодка таки ткнулась носом в песок, и Корт осторожно принялся промерять его веслом. Зыбуны тут тоже были обычным делом, причем в самых неожиданных местах. Вчера ходил, сегодня — угодил.

На краю косы лежало тело.

Мальчишка лет двенадцати, голый… мертвый?

— Дядь, кажись, дышит, — пригляделся Рим.

Корт почувствовал, как сильно забилось сердце. Но все равно не бросился опрометью. Дошел, выверяя каждый шаг, осторожно опустился на колени рядом с мальчиком, перевернул его на спину.

Да, это был Колин Линос. Живой, но далеко не здоровый. Мальчишка весь горел, спина была в жутком состоянии… срочно надо его к лекарю.

— Дядь! Глянь чего!

Рим указывал на что-то рядом с парнем. Корт вгляделся.

Следы.

Да, следы. И знакомые, хотя когда он их видел…

А сейчас это был след взрослой стопы. Плоской, с длинными изогнутыми когтями, которые глубоко погружались в рыхлый песок…

Корт резко двинул ногой, засыпая следы песком. Взглянул на племянника.

— Ты ничего не видел.

И направился к мальчишке. Надо было его увозить отсюда.

— Дядь, ты чего? — Рим пошел следом. — Это ж… неясно чего такое! Надо ребятам сказать…

Корт скрипнул зубами.

— Ты. Ничего. Не видел.

И принялся укутывать мальчишку запасным парусом. Он толстый, теплый, авось довезут…

— Дядь?

— Садись в лодку и ставь парус, — рыкнул Корт, перемещаясь к рулю.

— Но это ж… это что такое?

— Рим, — Корт почти рычал. — Если я узнаю, что ты хоть словом, хоть намеком, хоть кому… Богом клянусь, все сделаю, чтобы тебя в солдаты забрали. Понял?

Рим подавился очередным «Дядь».

— А…

— Молчи. Обо всем молчи, понял?

— Не понял. Но молчать буду.

— А больше от тебя ничего и не требуется.

— А что это такое?

— Это не твое дело.

Корт знал, что это такое. Но рассказывать никому не собирался.

* * *

Разговор оборвался, когда Лесс заметил вдали лодку.

Вгляделся, прищурился…

Рыбак махал алым полотном. Такие были у всех, кто ходит в море, и значили они одно и то же. Человеку плохо, нужна помощь.

— Колин? — губы у Лесса вдруг одеревенели, словно зима настала…

— Я в село, должен же тут хоть знахарь быть, — Ивар слетел с камня, только его и видели. А Лесли побежал к причалу.

Все ближе и ближе подплывала лодка, все яснее виделось что-то белое в ней…

И через полчаса Лесли осторожно принял на руки худое мальчишеское тело, до ушей завернутое в парусину.

Но живое, хвала Богу и всем святым, живое!!!

Колин горел, словно внутрь мальчишки камин запихали, на щеках краснели пятна лихорадочного румянца, но главное — жив! А дальше — выходим.

Местная знахарка коснулась руки мальчика, посчитала пульс, заглянула в глаза…

— Срочно его к лекарю, лорд. Ночь в море, мало простуды, тут и еще что-то добавилось. Повезет — выживет. Вот, траву попробуйте ему по дороге влить, все жар собьет.

Лесли кивнул и осторожно уселся на лошадь. Ивар помог ему поместить впереди себя тело Колина.

— Устанешь — дашь мне.

— Хорошо. Ивар…

Лесли смотрел с ужасом туда, где парусина чуть съехала, открывая мальчишеские плечи.

На тонкой детской коже отчетливо виднелись царапины. И выглядели они так…

Словно на плечах мальчишки сомкнулись когти, и потянули его из воды. Или — в воду?

* * *

Кейт вся замерла, обратившись в слух.

Шаги.

Она попробовала встать, упала бы, но поддержал Люсьен. Известия? Что? Как?

Да, шаги…

Страшно, господи, как страшно… хоть бы жил… все бы отдала — обрывки мыслей метались в голове обезумевшими чайками.

Дверь распахнулась. И Лесли внес на руках…

— Жив?

Кейт не узнала своего голоса. Ивар, вошедший следом, махнул рукой.

— Жив, чего ему сделается. Только простыл сильно, так что лекарь сейчас кстати будет.

Лекарь уже был в замке. У леди Дженет. Женщине было плохо, она ждала вестей о пропавшем внуке, на все лады ругая безмозглую мамашу — Кейт. Ни в дочери, ни в матери не годится, идиотка!

Впрочем, после слова «жив», Кейт уже ничего не слышала. Метнулась к брату, вырвала тело Колина из его рук и крепко прижала к себе.

— Сынок!!!

Ивар посмотрел на это и отправился за лекарем.

Леди Дженет лежала в постели, а лекарь хлопотал рядом. Ивар воздвигся на пороге, поглядел, да и ляпнул со всей простотой:

— Пошли, тебя больной ждет.

Лекарь бросил взгляд на леди, на дверь…

— Не орите так, у меня безумно болит голова, — леди Дженет почти стонала.

— Вот и ладненько, полежите в одиночестве, полегчает, — Ивар схватил мужчину за руку, вытащил вон и захлопнул дверь, не обращая внимания на раздраженный вопль леди.

Лекарь поглядел с искренней признательностью.

— Где больной?

— Внизу. Мальчишка, простыл сильно…

Лекарь молча кивнул и поспешил вниз. Оно и понятно, ради денег можно и рядом с истеричной дурой попрыгать, но если рядом кто-то всерьез нуждается в его помощи…

Какие тут могут быть разговоры?

Ивар мельком подумал, что Тианы в комнате не было, и махнул рукой. Найдется, что с ней станется.

* * *

Следующие полчаса вся жизнь замка вращалась вокруг Колина.

Мальчика уложили в постель, растерли с ног до головы спиртом, тщательно избегая царапин, а было их много, спина у мальчишки, считай, была просто исполосована, напоили горячим, закутали фланелью, а потом и несколькими шерстяными одеялами, и Кейт уселась рядом, с твердым намерением никуда не отходить.

Мальчик плакал, бредил, звал маму, потом начинал кричать от ужаса и опять звал мать. Люсьен подумал и остался рядом с Кейт. А куда ему еще было идти?

Разговаривать с Сэндером не хотелось, да и не о чем, к сестре его не подпускала бдительная леди Нэйра. Джин и Кларисса? К дамам Брайс было страшновато подходить и более храбрым мужчинам, а Кон’Ронги… Люсьен вежливо спросил у Лесли разрешения посидеть в библиотеке, получил его и привычно отгородился книгами от всего мира. Но Кейт было жалко.

Вот и сидел Люсьен рядом с ней, рявкая на обнаглевших слуг, помогал менять примочки на голове у мальчика и думал, что жалко женщину. Она ведь неплохая, просто ей сильно не повезло. С такой-то матушкой… врагу бы ее подарить! И то врага жалко.

В своем глазу Люсьен бревна привычно не видел.

* * *

Вечер получился тихим и грустным. Колин метался в бреду, и выживет ли?

Кейт не отходила от мальчика, Люсьен — от Кейт, Аликс возилась с малышкой, леди Нэйра была при ней, леди Дженет страдала у себя в комнате, так что за столом осталось всего пять человек: дамы Брайс, Лесли и Тиана с Иваром. И естественно, разговор зашел о Колине.

— Как мальчик? — Кларисса ковыряла тушеного окуня скорее из вежливости, думая, что после визита в Кон’Ронг легко влезет в свои старые платья, а это — экономия!

— Бредит. Кричит о красноглазом чудовище, о холодной воде… Кейт от него не отходит, — вздохнул Лесли.

— Она бы раньше думала, — прошипела Тиана. — Вот сколько ей ума ни вкладывали, а все не впрок.

Ивар покосился на супругу, но сказать ничего не успел. Джинджер очень не любила, когда пинали кого-то за глаза, а Тиана ей вообще не нравилась. Что-то было в ней такое, неприятное, подлизливо-вкрадчивое.

— А вы сходите помолитесь. И за выздоровление, и за добавление ума сестрице.

Попало не в бровь, а в глаз. Тиана сверкнула глазами.

— Полагаю, это не ваше дело.

— Полагаю, скоро оно будет моим. После свадьбы.

Тиана отвела глаза в сторону, а Джин поглядела на Ивара, который пристально и упорно смотрел в тарелку, чтобы никто не заметил ехидной улыбки. Жену Ивар любил, опекал и оберегал, но иногда Тиане было полезно получить щелчок по носу.

— Разумеется, вы всегда будете здесь желанными гостями, лорд Ривен.

— Ивар, леди Брайс. Для вас — просто Ивар, раз уж мы собираемся стать родственниками.

— Джинджер. Или Джин.

— Очень приятно.

Поцеловать даме руку не вышло, поэтому Джин с Иваром обошлись улыбками.

— Что случилось с Колином?

— Не знаю. У меня ощущение, что он плыл, потом попал в течение, его понесло…

— Он так долго продержался в холодной воде? — удивилась Джин.

— Его нашли на песчаной косе. Туда течение сносит всякий мусор, может, он просто зацепился за корягу, и выплыл…

Звучало не слишком убедительно.

— Он в бреду постоянно говорил о чудовище. — Все поглядели на Лесли. Мужчина вздохнул и внятно повторил: — Я вез его на своей лошади. Мальчик бредил и постоянно говорил, что из воды его вытащило чудовище, а потом улетело.

— Бред, — фыркнула Тиана.

Ивар и Лесли переглянулись.

Вспоминая следы на песке… бред ли?

И не заметили такого же острого взгляда Джинджер. Яркого, жесткого…

Вспоминая царапины на стене и разнесенную комнату леди Дженет… бред ли?

Здесь обитают-чудовища, но кто они, где обитают и чего хотят? Джинджер подозревала, что ни один из ответов ей не понравится, но услышать их надо.

* * *

— Замечательный ребенок.

Аликс от всей души тискала Эллину, малышка верещала и была счастлива. Джинджер с сомнением поглядела на девочку.

— Ты уверена?

— Джин, ты просто не понимаешь! Дети, они такие…

— А-и-и!

— Верещащие? — предположила Джин, совершенно неутонченно ковыряя мизинцем в ухе.

— И что? Ей надо развивать легкие…

— Буду обзаводиться детьми — сразу же обзаведусь и затычками для ушей. Ты с ней точно с ума не сошла?

— Она чудо, — воодушевленно произнесла Аликс.

— А на ночь ты ее у себя оставить сможешь?

— Смогу, наверное. А что?

— Няньки у них нет, Кейт она не по карману, служанка, которая сидела с Эллиной, взяла выходной, а самой горе-мамаше сейчас ни до чего.

— Смогу. Если будет чем накормить.

— Думаю, этот вопрос мы решим, — вмешалась леди Нэйра. — Аликс, вы будете замечательной мамой.

Аликс ответила пожилой леди улыбкой. Дракон? Стоглазый? Пусть! Зато стоящий на страже твоих интересов, а это уже совсем другое дело. В комнату заглянула Тиана.

— Добрый вечер…

— Добрый, — не слишком дружелюбно отозвалась леди Нэйра.

— Ой, Элличка! Иди к тете, маленькая! Иди, я тебя покачаю…

Малышка оглянулась на Аликс, но к тетке все же пошла, и Тиана принялась тискать малявку, верещащую от восторга.

— Обожаю детей…

— Она вас тоже любит, — вежливо произнесла Джин.

— Ох, я бы так хотела побольше детей! Троих или пятерых… но Ивар так против… даже угрожает со мной развестись, если я захочу еще родить…

От любовника? — почему-то зачесалось на языке у Джин. Тиана стала ей еще больше неприятна. Женщина разливалась соловьем о том, как она восхищается детьми, как она видит себя в детях и как она хотела бы еще детей, а Джин смотрела и думала, что женщина, способная ляпнуть нечто подобное о своем муже, доброго слова не стоит. Вообще никакого не стоит.

Что это такое — вываливать подобные семейные тайны всем, кто слушать захочет? Да и непохож Ивар Ривен на тирана и деспота, если бы жена от него забеременела, не выгнал бы он Тиану на улицу, это ясно. Врать и то у Тианы не получается.

— Я бы ее на ночь взяла, но Ивар так храпит… хотя я могу…

— Не трудитесь, деточка, — леди Нэйра казалась мягкой, как подушка, но Джин точно знала, внутри — иголки. — Побудет Эллина ночку с теткой, ничего с ней не случится. Лесли не против…

Тиана наморщила нос.

— Главное, чтобы малышка была не против, меня-то она знает…

— Вы же с рождения при ней, а мы только недавно появились в Кон’Ронге. Но мне кажется, Эллина не против, — Джин протянула руки к малышке.

Детей она не любила, но, видимо, по единству противоположностей малявки обожали ее и липли, где бы она ни появлялась. Даже при дворе ее как-то находили и требовали любви и сказок. Эллина исключением не оказалась, выдралась от Тианы и полезла на Джин. Тиа сморщила нос.

В дверь постучали, и вошла служанка с подносом.

— Ужин для девочки, мятный напиток для госпожи Пир…

— Лоусон, — ледяным тоном процедила Джин, зло глядя на девушку. Та осеклась.

— Лоусон…

Раскланялась и убралась за дверь. Джин посмотрела на кувшин.

— Аликс, опять ты эту пакость пьешь?

— Ежевичного взвара тут нет, а мяту я люблю.

— Только ты и можешь любить эту пакость. Главное, ребенку его не давай.

— Не дам, конечно. Там еще пустырник, так что ей точно нельзя, для малышки молоко…

Джинджер погладила малявку по светлым волосикам. Хочет ли она детей?

Определенно. Но может, попозже?

Тиана покрутилась еще с полчасика и ушла. Ушла спать Кларисса, а Джин все никак не могла оставить малышку, Эллина вцепилась в девушку репьем, требуя сказку и еще сказку. И стишок тоже, а песенку повторить, пожалуйста. Вот где воображение сработало против Джин.

Уложив малявку, она была так счастлива, что налила себе стакан мятной пакости и залпом выпила.

— Фу, в горле аж пересохло. Аликс, тебе точно нужно такое сокровище?

— Я буду любить своего малыша. И с Эли мне возиться нравится.

Джинджер только рукой махнула и удрала к себе. Как-то она себя вдруг не слишком хорошо почувствовала, в висках заломило, к горлу подкатил противный липкий комок… до комнаты она еще дошла. А в комнате со стоном ринулась к ночному горшку.

Упасть на колени, два пальца в рот, и…

Не тошнилось. Странно, у Джин была очень быстрая реакция на все плохое, что попадало внутрь. Несвежую рыбу или мясо она чувствовала под любыми соусами и есть просто не могла. Даже самый маленький кусочек вылетал из нее за час, максимум два. А тут…

Что происходит?

В животе медленно нарастало нехорошее ощущение… Джинджер метнулась к умывальнику, где стоял кувшин с водой, и принялась пить большими жадными глотками. Потом опять склонилась над ночным горшком…

На этот раз более результативно. Кое-как девушка вышла из комнаты и поскреблась к матери.

Кларисса открыла почти сразу.

— Джин? Девочка, что случилось?!

Джин опять не могла ответить. Ее рвало.

К чести Клариссы, та не стала больше тратить времени на расспросы, а просто заорала так, что через минуту в коридоре были все, от гостей до хозяев замка. Не было только Кейт и Люсьена, но это объяснимо. Что там вопли! Замок бы рушился, они бы не обратили внимания! Колин же!

* * *

— Пей! Еще пей!

— Радость… не могу…

— Пей! Не то умрешь!

Джинджер послушно глотала какую-то траву, которую заливала в нее леди Нэйра. Внутри все горело, ее постоянно тошнило, и горькая гадость, как ни странно, приносила облегчение. Кларисса сидела рядом с дочерью и подносила ей ночную вазу.

— Вот так, малышка…

— Что со мной?

— Не знаю, лекарь разберется.

— А что это за трава?

— Есть такая, вытягивает из тела человека весь яд…

— Яд? — удивилась Кларисса.

Леди Нэйра коснулась лица Джин.

— Посмотрите, она вся белая, зрачки расширены, холодный пот, бешеное сердцебиение… Радоваться надо, что Джинджер так восприимчива. Яд не успел толком всосаться, может, все и обойдется.

— Откуда мог взяться яд?

Леди Нэйра пожала плечами.

— Я могу ответить, — Аликс держала на руках Эллину, и лицо ее было мертвенно-бледным. — Из мятного отвара…

— Джин его пила, да. А ты? Аликс, детка?.. — Кларисса побледнела еще сильнее.

— Я не успела. А вернулась, хотела выпить, а кувшин пуст…

Джинджер согнулась в очередном приступе рвоты. Кларисса сжала кулаки.

— Если это Пирлен, я ему глаза вырву!

— С-сэндер?

— Аликс, это твой взвар, — Кларисса говорила очень мягко, но отравителю сейчас не позавидовал бы и червяк, раздавленный каретой. — Отравить хотели тебя. Джинджер выпила его случайно, неужели ты не понимаешь?

Казалось, что сильнее побелеть нельзя, но Аликс это удалось. Даже губы белыми стали, и зубы застучали.

— М-меня? Н-но к-как…

— А это интереснее всего, пей, детка… — леди Нэйра залила в Джинджер еще порцию горькой гадости и прищурилась. — Сэндер прикован к постели…

— Сообщник?

— Вполне возможно. Поговори с Лессом, кто-то же влил яд в кувшин и вылил остатки питья, поняв, что жертва не та…

— Но я же могла…

— Если бы ты выпила, могла бы и не успеть. Если бы яд всосался, тебя бы не спасли. И ребенка, — коротко ответила леди Нэйра, помогая Джин проглотить еще воды. — Вот так…

— Я…

— Ты сейчас идешь к Лесли и остаешься там до утра. Уж пожалуйста, нам сейчас некогда, — Кларисса просительно поглядела на Аликс, и женщина не стала спорить. Все верно, Джин сейчас важнее…

* * *

Аликс рыдала на плече у Лесса, и никого из них не заботило, что от гнусного простонародного плача у нее опухло лицо, покраснели щеки и нос забит — страшно сказать! — соплями! Которых у леди не может быть по определению.

Ну и пусть!

Как можно думать о всякой ерунде, когда Джин плохо, и она борется за жизнь, и может…

Нет! Не может!

И думать так не надо, потому что это Джинджер, она сильная, она обязана справиться. Но волноваться за близких людей не запретишь, на то они родные и близкие.

— Кто мог такое сделать?

— Кто угодно из слуг. Польстились на золото, и вот, — мрачно проворчал Лесли. — Всех уволю…

Аликс кивнула. Да, больше и некому вроде как… Не может ведь никто из родных Лесли, или может? Да нет, это бред…

— Скорее бы они с братом уехали…

— Пусть подпишет все бумаги на развод и проваливает, — невежливо высказался Лесли. — Их и так везут курьером, долго ждать нам не придется. Ты не хочешь, чтобы Люсьен был на нашей свадьбе?

— Не хочу, — Аликс хлюпнула носом, и Лесли протянул ей носовой платок. Хорошо хоть, малышка спала, и разбудить ее не смогли бы даже фанфары. — Он сюда приехал, чтобы вернуть меня к мужу, пусть с ним и убирается!

— Он ведь не знал…

— И знал бы? Если бы твою сестру били?

— Убил бы, — просто признался Лесли.

— Вот. А Люсьену все равно, он живет где-то там, знаешь, отец у меня заядлый охотник, а брат вечно сидел по уши в книгах, я думаю, потому, что мать никому из них жизни не давала, а это как другой мир, куда ей доступа нет… И что здесь происходит — мать ворчит, отец пьет, меня убивают, — ему все равно.

— Ты преувеличиваешь.

— Я здорово преуменьшаю. Джин меня за это всегда ругает…

Аликс вновь зашлась в плаче, уткнувшись лицом в плечо Лесса, и мужчина принялся гладить ее по волосам.

— Не думай ни о чем. Она поправится, обязательно поправится. И мы пригласим ее на свадьбу, а иначе никак и быть не может…

Аликс кивнула — и разрыдалась еще горестнее.

* * *

Это произошло уже под утро, когда измученная Джин заснула, рядом с ней прикорнули Кларисса и леди Нэйра, а лекарь, честно сказавший, что все возможное уже сделали до него и теперь все зависит лишь от крепости организма самой Джин, дремал в кресле в гостиной…

В комнате Джинджер внезапно стало намного темнее. Что-то громадное заслонило окно, и оказалось внутри комнаты, благо рама была приоткрыта, чтобы у Джин был свежий воздух. В комнате, где человека рвало несколько часов, пахнет далеко не розами, уж поверьте.

Тень бесшумно заскользила по полу, оказалась возле кровати…

— Бедная моя девочка…

Шепот?

Или просто ветерок пролетел по комнате?

Измученные женщины даже не шелохнулись. Мужчина аккуратно обнажил запястье. Блеснули в полумраке острые изогнутые когти, а потом один из сизо-стальных клинков вскрыл вену странного существа.

И запястье прижалось к губам Джинджер.

Девушка, не открывая глаз, сделала глоток, второй, третий…

Через пару минут мужчина убрал запястье от ее рта, сам облизнул остатки крови и медленно, очень тихо отступил к подоконнику.

Минута — и только рама качнулась за незваным гостем. Больше о его визите ничего не напоминало.

* * *

Рано утром, как и всегда, Корт Симар вышел в море на лодке.

Ничего удивительного?

Да, но вышел он на ней один. И весла взял…

Обычно рыбаки предпочитают ходить на лодке хотя бы по двое, мало ли что. Да и много ли он догребет на веслах? Возраст-то уже не детский, почитай, едва не самый старший в поселке…

Но Корт не собирался ни перед кем отчитываться. И правил он в известное ему место, постоянно оглядываясь по сторонам. Ни к чему ему свидетели.

А вот и скала. Приметная такая, темная…

Корт спустил парус и осторожно погреб, лавируя между рифами и отмелями. Наконец нос лодки ткнулся в песок, и мужчина вздохнул. Стар он уже для такого, а все ж нельзя иначе.

Лодку вытащить, цепь замотать за подходящий камень — и вперед. Туда, где провалом голодной пасти темнеет зев пещеры.

Но внутрь Корт не полез. Сделал несколько шагов и громко, отчетливо позвал:

— Господин!

— Один, один, один… — повторило его слова эхо.

Несколько минут в пещере царила тишина, а потом нечто заскребло по камню.

— Кто здесь?

— Корт Симар, господин. Вы меня, может, и не помните…

— Корт, — голос был мягким, но в нем чувствовалась недюжинная сила. — Как же, помню… Корт. И кораблик помню…

Корт расплылся в улыбке.

— Мне войти можно, господин?

— Ты один здесь?

— А то ж. Я, как ваши следы заметил, так все и понял. Так и пришел. Один я, никто за мной не следил.

На несколько долгих и мучительных для старика минут в пещере повисла тишина. Корт отлично понимал, что сейчас его могут убить, но также понимал он, что иначе поступить не может. Вот нельзя иначе, и все тут. Никак нельзя!

— Проходи. У меня темно, но ты сделай шестнадцать шагов вперед, и слева от тебя на расстоянии вытянутой руки будет удобный камень.

Корт повиновался. Стряхнул с камня песок, накрыл его плащом, уселся поудобнее.

— Господин, вы вернулись насовсем?

— Зачем тебе?

— Так… правильно ж! Я и не чаял увидеть…

— Допустим, ты увидел. Теперь объясни, почему я не должен убить тебя здесь и сейчас? Много воды утекло, много приливов сменилось отливами.

Корт выпрямился насколько смог.

— Я госпожу помню. И помочь бы рад.

— Госпожу помнишь… а ты понимаешь, что если проговоришься… я здесь не один. И домик твой полыхнет, и семью вырежут.

— Не проговорюсь, господин. Хотите на крови поклянусь? Я знаю…

Из темноты донесся шипящий смешок.

— Не надо. Пожалуй, я тебе и так поверю. Без клятвы.

— Спасибо, — с достоинством ответил Корт. — Может, помощь какая нужна?

— Помощь?

— Господин, вы бы осторожнее следы свои оставляли. Мальчишке помочь — дело хорошее, но люди ж видели…

— Много людей?

— Пока мой племяш. Я ему рот заткнул, но вы б осторожнее. Песок же…

— Он долго следы не держит.

— А народу и того хватит. Дойдет до Кон’Ронгов, они-то мигом поймут, откуда ветер.

— Это все?

— Господин, я, конечно, уйду сейчас. Но если что… я тут каждое утро мимо проплывать буду. Здесь скала черная, вы у пещеры положите белый камень, я пойму и приду в пещеру.

Несколько минут темнота молчала. А потом…

— Купи мне продуктов. Рыбы копченой, хлеба. И воды принеси.

— Сегодня же исполню, господин.

Корт поднялся с камня настолько резво, насколько позволил возраст. Остановил его еще один смешок.

— Да подожди ты. Вот, возьми…

В темноте пещеры блеснуло нечто…

Когти?

Иссиня-сизый стальной блеск сменился мягким и желтым. И в руку старика легло несколько золотых.

— К чему, господин? У меня и так есть…

— Корт…

— Простите, господин. Этого надолго хватит, цены-то у нас бросовые, сами помнить должны.

— Помню. Иди…

— Господин, — Корт уже развернулся к двери, но замешкался.

— Да?

— Позвольте только вопрос?

— Позволяю.

— Госпожа в добром здравии?

И голос рыбака таки дрогнул, что не осталось незамеченным обитателем пещеры.

— Она жива и здорова. Хотя и не здесь.

— Спасибо.

Рыбак вышел из пещеры и отправился спускать лодку на воду. Мысли предать господина или что-то рассказать Кон’Ронгам у него даже не появлялись. А были другие.

Одеяло ему привезти, что ли?

И пару тюфяков с соломой, а то на голых камнях плохо. А то, может, какую одежду? Или еще чего?

Корт решил в следующий раз расспросить подробнее и спихнул лодку на воду. Оттолкнулся веслом раз, другой, третий, вот так, теперь мимо рифов на большую волну…

Из пещеры за ним следила пара ярко-желтых глаз с вертикальным зрачком.

* * *

— Джин!

Совершенно счастливая Аликс повисла на шее у подруги — насколько смогла. В кресле это было сложновато.

— Задушишь, — Джинджер чувствовала себя вполне прилично. С утра она проснулась с приливом сил, какого у нее давно не было, и готова была бегать и прыгать.

Не дали. Лекарь осмотрел ее, покачал головой, произнес что-то очень лестное о живучести женщин и прописал постельный режим, который больная тут же и нарушила, перебравшись в кресло в гостиной. Скучно же в спальне!

Вот режим питания нарушить не удалось, и ближайшие несколько дней Джинджер предстояло прожить на травяных отварах и сухариках, но это как раз не страшно! Зато корсет перестанет так беспощадно давить на животик. Хоть что-то хорошее…

К ней уже развернулось настоящее паломничество, пришли все, кроме Кейт и Люсьена, ну и Сэндера, но с последним все было ясно, а вот двое других…

— Ты знаешь, слуги заглядывали к Кейт в комнату, так вот, они с Люсьеном сидят в обнимку, он Кейт обнимает за плечи, а та держит за руку сына. Ни на шаг не отходит!

— Лучше поздно, чем никогда. А что лекарь говорит о мальчике?

— Должен выжить. Самый страшный жар спал, да и леди Нэйра помогла, подсунула Кейт какую-то траву, которую та и спаивает сыну. Знаешь, наша леди — просто сокровище.

— Догадываюсь, — Джин ответила лукавой улыбкой. — Знаешь, что она мне сказала? Что не знать травы — стыдно, а еще опасно для жизни. И пообещала научить.

— А мне можно?

— Даже не сомневаюсь, что она разрешит.

— Здорово… Знаешь, я думаю, у Люса и Кейт все серьезно закрутится…

— Резеда увянет, — фыркнула Джин.

— М-да, мама будет недовольна… — Аликс прикинула масштабы недовольства. Получалось чуть побольше урагана, но поменьше землетрясения. Стоит заранее спрятаться.

— Зато ты радуйся. В борьбе с невесткой она забудет про тебя напрочь.

Аликс фыркнула.

— Надо поговорить с Лесли, может, он как-то аккуратнее с сестрой…

— О чем Лесли должен со мной поговорить?

Тиана даже не сомневалась, что речь шла о ней. А о ком же еще? Она ведь уникальна, невероятна и заслуживает всеобщего внимания. Она так точно в этом не сомневалась…

— О свадьбе, — мило улыбнулась Джин. И добила: — Я хотела просить Лесли, пусть леди Дженет съездит к вам в гости? В Ривен-холл? Ненадолго, на месяц, не больше? А мы тут устроим медовый месяц.

Тиану перекосило. Красочно представив дорогу и означенный месяц в присутствии любимой мамочки, она постаралась сделать хорошую мину.

— Боюсь, Ивар будет против.

— Ничего, они с Лесли найдут общий язык, — Джинджер лучезарно улыбалась. — Может быть, мы с Лесли отправим лично вас, Тиана, и леди Дженет на воды на пару месяцев… у меня есть знакомые, дом мы вам найдем, полечитесь, цвет лица улучшите…

Зеленела Тиана от открывшейся перспективы быстро и весьма отчетливо.

— Я… я подумаю.

Женщина ретировалась с поля боя, а Джин переглянулась с Аликс.

— Поняла?

— М-да…

— Так ее и гоняй. А то ходят тут всякие…

Аликс сомневалась, что у нее так получится, но учиться-то надо? Пока Джинджер здесь и бесплатно дает уроки!

* * *

Колин открыл глаза и поглядел на мать.

— Мама…

Кейт разревелась и крепко обняла мальчишку.

— Глупый мой! Как же ты меня напугал!

Память возвращалась медленно, но верно. Колин вспомнил мамины злые слова, вспомнил свое решение.

— Я тебе не нужен…

— Дурак! — Подзатыльник вышел крепким и едва не отправил мальчишку в беспамятство. — Дурак малолетний! И ты, и Эллина, вы мои дети! Я же только для вас живу! Я все для вас делаю…

Колин хлюпнул носом.

— Ты сказала…

— Я злилась, — честно призналась Кейт, как советовал ей сделать Люсьен. — Я просто была в бешенстве, потому что папа умер, оставил нас без денег, и как мы будем жить — неясно. А ты подвернулся под руку, и я сорвалась на тебя, хотя и не должна была так поступать. Прости меня, пожалуйста…

Колин поглядел на мать. Подумал пару минут…

— Все в порядке, мам. Я работать буду, мы справимся.

Кейт хлюпнула носом.

— Я так рада, что ты жив…

— Я… да…

Колина не спрашивали, как он выплыл, а сам мальчишка промолчал. Подумал — и промолчал более уверенно, потому что не был уверен, что ему это не приснилось.

Он плыл в море, и волны несли его все дальше и дальше от берега. А потом сил не осталось, он перевернулся на спину и стал смотреть в небо, ожидая, пока последняя волна накроет его лицо, но вместо этого с неба обрушилось оно…

Громадное, черное, страшное, оно подхватило мальчишку за плечи, впилось когтями… Колин забился, закричал, но не тут-то было. Отпускать его никто не собирался.

Удар — и темнота.

И в ней горят два алых глаза.

На что было похоже загадочное оно?

Колин сказал бы, что на дракона. Только какого-то странного, неправильного. Но если он начнет рассказывать это матери… ну уж нет! Лечиться мальчишка не любил. А если он расскажет, точно подумают, что он бредит, и еще неделю в постели продержат. Так что Колин кивнул — и промолчал. А счастливая Кейт и не подумала расспросить, как спасся ее сын. Тут ведь что главное? Что спасся. А как — неважно!

* * *

Люсьен поставил на полку книгу и протянул руку за следующей.

И замер.

Он сам, лично, поставил «Сказания Аролы» на эту полку, рядом с зазором, чтобы не забыть, что хотел почитать. Библиотека в Кон’Ронге была богатейшая, даром что захолустье, и мужчина просто разрывался на части. И то хотелось, и это… хоть проси разрешения у хозяина и присылай сюда копииста. А они и не понимают, каким сокровищем владеют. Всякую религиозную чушь затрепали, а по-настоящему ценные вещи, исторические хроники, предания, сказания, которые не во всякой библиотеке найдешь, покрыты слоем пыли. Поэтому Люсьен еще в первый день по-хомячьи стащил на отдельную полку все, что хотел прочитать. Что-то ему подсказывало, что его самоуправства хозяева еще год не обнаружат.

Как бы не десять лет!

Разве так можно?

Кейт, к примеру, и половины не знает из того, что он рассказывает. Слышала звон, а что там звенело — неясно. И слушает она Люсьена с горящими глазами. Да и Колину интересно, впервые мальчишкой хоть кто-то занимается.

А и то, отец никудышный, мать колотилась от рассвета до заката, когда тут время на детей найти?

Но дело-то не в этом!

Раньше сказания стояли рядом, а теперь они сдвинуты. И… и «Предания Зандлара», и «Мифы Драконьей долины», и…

Люсьен прищурился.

Кто-то явно перерыл библиотеку.

Но кто и зачем?

Мужчина решил, что это надо рассказать Лесли Кон’Ронгу. Его библиотека, пусть лорд примет меры.

* * *

Аликс поглядела на письмо.

Леди Аликс, прашу вас прити поели захода солнца на Северную башню.

Я знаю, кто отравил вашу подругу, но не хачу, что бы нас заметили рядом.

Вазшите с собой пять золотых.

Я все расскажу.

Никаму ни говорите, мне страшно. Ани миня убьют.

Подписи не было. Письмо обнаружилось на подушке в спальне Аликс, и сейчас женщина вертела его в руках. Потом осторожность взяла вверх, и Аликс, сунув его в карман, отправилась советоваться с Джинджер.

Джин тоже повертела письмо в руках и отдала матери.

— Мам?

— Что?

— Погляди. Какое-то оно странное…

— Разве? — Кларисса пожала плечами. — Обычное безграмотное письмо.

Джинджер покачала головой.

— Нет. Что-то в нем не то, не так… не знаю!

Леди Нэйра вгляделась в бумагу.

— Бумага дорогая, с водяными знаками, только грязная.

— Это как раз неудивительно, — отмахнулась Джин. — Можно?

Письмо опять перешло к ней, и девушка закрутила его в руках, едва не обнюхивая.

— Что в нем может быть не так? — Аликс не понимала, но готова была довериться чутью Джин.

— Вот! — Джинджер наконец ухватила мысль за хвост. — Поняла! «Прашу», но «солнца»! «Хачу», но «заметили», «расскажу», «убьют»…

— И что?

Аликс еще не понимала, но мысль подхватила леди Кларисса.

— Думаю, Джин хочет сказать, что это подделка под безграмотного человека. Да, дочка?

— Именно! — Джинджер хлопнула в ладоши, — я не знаю, кто это писал и зачем, но уверена, что это грамотный человек. И глупый, иначе не сделал бы такую ошибку. Да и почерк, смотрите, достаточно ровный… конечно, изломанный и измененный, но буквы правильные, аккуратные, остренькие. А простонародье пишет совсем иначе, я-то знаю!

— Кто-то решил попробовать еще раз? Не удалось с ядом, теперь с башней? И что делать?

— Не ходить, — даже удивилась Кларисса. — А что мы можем сделать?

— Засаду устроить, — азартно предложила Джинджер.

Все три женщины, не сговариваясь, покрутили пальцами у виска или постучали по голове. Джин надулась.

— Ну что? Я бы и сама…

— Шатаясь от слабости. И обладая совсем другой фигурой…

— Да кто ее заметит под плащом?

— Джин… — Аликс покачала головой, а леди Кларисса красноречиво показала прямо на себе, какие части Джинджер уж точно заметят. А остальные…

— Мы уже немолоды, — леди Нэйра вздохнула. — Можем не успеть увернуться или ударить. А если устроить засаду, вы думаете, этот некто придет?

— Если будет знать…

— Кто сядет в засаду и куда? Северная башня за то и выбрана, там все на виду.

— А коридор, который к ней ведет?

— Их четыре. То есть два коридора мы перекроем, а по двум другим…

— Нас же четверо! — не сдавалась Джин, не желая расставаться с замечательной идеей.

— Джинджер, — леди Нэйра говорила медленно и внятно. — Нас не четверо. Нас две старухи на одну больную девушку и одну беременную. Тот же Пирлен нас одной рукой одолеет не запыхавшись.

Джин надулась.

— И что тогда?

— Ждать. Только ждать… Рано или поздно эта тварь совершит ошибку.

— И ведь это кто-то из родственников Лесса! — Джин стукнула кулачком по подлокотнику. — Больше некому!

Дамы переглянулись и согласились. Больше некому, конечно, только вот кто это? И зачем? И как получить неопровержимые доказательства для Лесли, не заплатив за это жизнью?

Пока ответа не было ни на один вопрос.

Конечно, они рассказали о письме Лесли.

Конечно, Лесли устроил засаду во всех коридорах.

И так же закономерно засада без толку просидела всю ночь. Никто на встречу не явился, и даже не собирался.

Узнав об этом, дамы только плечами пожали. Они и предполагали нечто такое — слухи-то разнеслись по всему Кон’Ронгу, и все заинтересованные лица своевременно были поставлены в известность. Имеющий уши да услышит. Или подслушает…

Это Лесли искал врага извне. Семейство Брайс и леди Нэйра были твердо убеждены в обратном. Всегда, всегда предают только те, кому ты доверяешь. У остальных просто нет шансов.

Глава 11

— Ты сума сошел?

Двое неизвестных шептались на площадке башни.

— Я случайно. Ну как было бросить мальчишку?

— А следы?

— Ну…

— И зачем ты бросился громить комнаты этой гадюки?

— Так получилось. Я все обыскал, но она это держит не там. Определенно…

— И зачем было там разор наводить?

— Я надеялся, что она бросится это перепрятывать…

— Не бросилась. А вот про тебя скоро только ленивый не узнает!

— Один рыбак уже узнал.

— Кто?!

— Корт Симар.

— Корт… Корт… Вспомнила! Бешеный Корт!

— Правда?

— Да, такое у него было прозвище, не характер — огонь…

— Он как-то узнал, где я прячусь, и обещал помогать.

— Можно ли ему верить?

— Ты знаешь, я чувствую. Можно.

— Тогда я договорюсь с ним? Пусть подберет людей, они нам скоро понадобятся.

— Договаривайся. Это правильно.

Вздох. Одна из фигур потирает лоб.

— Будь осторожнее, малыш! Я ищу, я тоже ищу…

— Мы справимся. Обещаю тебе, мама…

* * *

Аликс спасла глупая случайность.

Никто, никто не мог бы этого ожидать, но…

Женщина обожала животных. Во время своего замужества она опасалась даже взгляд бросить в сторону щенка или котенка, зная, как жесток бывает ее супруг, но сейчас — другое дело!

Кухонных котов Аликс загладила до полной потери ласкательных способностей. И один из них, черный кошак по кличке Бандит, постоянно терся у нее ног, прекрасно понимая, что его возьмут на ручки, погладят, почешут и угостят вкусненьким.

Вот и в этот раз…

Аликс так и сделала, кот слопал кусочек колбасы и решил, в виде особой любезности, проводить кормилицу и чесалицу до комнаты. Благо гостевые комнаты и покои леди Дженет располагались в разных местах, и леди не кричала, что у нее аллергия на кошек, что она задыхается, покрывается пятнами и умирает прямо на глазах жестоких людей, спровоцировавших приступ.

А и кричала бы…

Лично Джинджер у себя уже открыла аллергию на леди Дженет и искренне советовала Аликс, как только та выйдет замуж за Лесли, населить Кон’Ронг пушистыми тварями. Примерно по одной на комнату. Лучше приличный кот, чем неприличная свекровь рядом!

Аликс отмалчивалась, но Бандита загладила до полной и обоюдной симпатии.

У дверей комнаты кошак принялся шипеть и выгибать спину, но Аликс подумала, что он просто нервничает, взяла кота на руки, открыла дверь и прошла внутрь.

Тот, кто подбрасывал змею в комнату Аликс, не учел двух вещей.

Змеи малоактивны, когда холодно, а в комнате-то тепло! Вот змея и выползла погреться поближе к камину. И была сразу замечена и Аликс, и котом. Это было первой ошибкой.

И второе. Вопреки распространенному мнению, змеи не кидаются на человека с целью обязательно покусать его, не преследуют, не нападают первыми, если до этого им никто не наступил на хвост. Если вы просто столкнулись со змеей, у вас всегда есть шанс разойтись мирным путем. Чаще всего, при виде человека змея стремится уползти, да подальше и побыстрее.

Эта не стала исключением.

И дернулась в ближайшую щель под мелодичный визг Аликс.

Кота это не устроило. От Бандита уходила дичь! Так что кот оттолкнулся от чего попало, а попала ему именно Аликс, пролетел половину комнаты и с торжествующим мявом приземлился на змею. И тут же вцепился ей в шею, активно работая челюстями. А клыки у него были длиной с ноготь большого пальца и острющие, что те ножи.

Минуты не прошло, как змеиная голова лежала отгрызенной, а сам кошачий герой прикидывал, с какой части добычи начать пожирание — с головы ли, с хвоста…

Не успел.

Влетели эти противные люди, затискали сначала Аликс, а потом и бедного котика, загладили, затормошили, заласкали и куда-то утащили честный кошачий трофей!

Впрочем, Бандит удовольствовался большим куском колбасы и сильно не возражал. Колбаса — удобная, вкусная и даже нарезанная. А змея — нечищеная, в какой-то чешуе, с внутренностями и разделывать ее пришлось бы самостоятельно. Конечно, колбаса лучше.

* * *

— Имеем три попытки покушения, — резюмировала Джин, расхаживая по комнате. — Отравление, да, Аликс, не сомневаюсь, что травили тебя, а я просто попала под случай, записка, и не сомневаюсь, приди ты туда, нашли бы тебя или у подножия лестницы, или у подножия башни со сломанной шеей. И вот это — третье. Кошаку, конечно, спасибо, но в следующий раз что будет?

— Мы должны успевать каждый раз, а им достаточно успеть один раз, — поддакнула леди Нэйра. — Давайте думать, кто это может быть?

— Разумеется, Пирлен, — Кларисса пожала плечами, даже удивляясь вопросу. — Только ему выгодна смерть Аликс. В этом случае он становится вдовцом, получает сочувствие от отца вместо положенной дозы пинков, а там, кто знает, что будет дальше?

— Со сломанной ногой? Ловил змею и приносил Аликс в комнату? — Джинджер очень сомневалась, что Пирлен отличит голову змеи от хвоста, а гадюку от ужа. Не виконтовское это дело — змей разбирать.

— Сообщников никто не отменял, — леди Нэйра приобняла Аликс за плечи, — не расстраивайся, девочка. Подумай, это даже неплохо. Как только вы разведетесь, покушения тоже прекратятся, это будет просто не нужно.

Военный совет проходил в комнате у Джин, поскольку та была самой удобной. Достаточно большой, светлой, а главное, состояла из нескольких последовательно соединенных покоев. Если приоткрыть все двери, кроме наружной, то никто не войдет незамеченным, но и подслушать, что творится в покоях, от входной двери тоже не выйдет. Главное, не повышать голоса.

Аликс прикрыла лицо руками.

— Джин… тетя Клари… это все я виновата.

— Что родилась? Или что Резеда не озаботилась проверить, за кого дочь замуж выдала? Аликс, прекрати говорить глупости. Давайте думать, кто у нас сообщник.

Вот тут вся компания только руками разводила.

Кто?

Да кто угодно! Слишком много народа по замку бегает, любой и яд подсыплет, и змею подкинет…

Перебор вероятностей не вызвал ничего, кроме злости, раздражения и нервотрепки, причем у всех четверых дам. Идей было много, доказательств… вообще не было!

— Давайте поговорим с Лесли, — наконец предложила леди Нэйра. — Пусть он официально вызовет лекаря, и тот заявит, что состояние виконта не позволяет оставить его без присмотра. Перевезем негодяя к лекарю, заплатим ему за хлопоты и успокоимся. Заодно можно будет посмотреть, с кем этот негодяй встречается. Лекарский домик — не замок Кон’Ронг, там незамеченным не набегаешься.

Дамы горячо одобрили идею, оставалось убедить Лесли.

* * *

Лесли выслушал доводы, подумал пару минут и поглядел на Аликс.

— Солнышко, тебя нервирует этот человек?

— Да.

— Тогда мы сегодня же попросим его убраться отсюда. Я вызову лекаря, чтобы он осмотрел тебя, ну и заодно…

Аликс принялась горячо благодарить любимого человека. Дамы Брайс переглянулись с леди Нэйрой.

М-да, не слишком-то умен лорд Кон’Ронг. Но хоть так-то…

* * *

Лекарь прибыл примерно через три часа, осмотрел Аликс, прописал ей успокаивающие пилюли, которые тут же забрала леди Нэйра, якобы чтобы больная не забыла их пить, а на самом деле чтобы выкинуть эту пакость, и побыстрее. Беременным вообще надо думать, что глотать…

В результате разговора лекарь согласился и на пребывание больного в его доме. Правда, условия там не очень, да и готовить некому, но если им будут приносить все с кухни замка и, конечно, определенная сумма на развитие науки в округе…

Лесли не возражал.

К Сэндеру они отправились втроем. Сам лекарь, и Лесли под руку с Джинджер. Но это оказалось еще не полным списком, потому что в комнате Сэндера сидела Тиана. И сидела на кровати, что вообще-то против всяких правил. Она, конечно, вскочила и сделала вид, что ничего подобного не было, но Джин такими мелочами было не обмануть. Видела она след на покрывале…

Лекарь принялся за осмотр, а Лесли поглядел на сестрицу.

— Тиа?

— Я зашла навестить виконта, — Тиана наигранно смутилась. — Ему тут одиноко…

— А ваш супруг об этом знает? — невинно уточнила Джин и получила в ответ грозный взгляд стареющей кокетки.

— Ивар? Разумеется!

— И безусловно, одобряет ваши начинания, — с энтузиазмом согласилась Джин.

— Вы сомневаетесь?

— В ваших словах? Как я могу?

— Девочки, не ссорьтесь, — отважно вмешался в дуэль взглядов и насмешек Лесли. Джинджер приподнялась на цыпочки и поцеловала «жениха» в щеку.

— Мы не ссоримся, дорогой. Мы ищем общий язык. Вот Тиане нравится виконт Пирлен, а мне он не нравится. Зато мне очень нравится Ивар Ривен…

— Ваше состояние внушает определенные опасения, — лекарь был громогласен и убедителен, — я подозреваю возможность закупорки сосудов вследствие движения по ним дурных соков и считаю, что вам нужно находиться под постоянным наблюдением лекаря. А поскольку здесь нет никого подходящего, вам придется побыть под моим надзором.

— Это так опасно? — Джинджер не попала бы на роль актрисы даже в бродячем театре, но для сельской местности и так сойдет. Да и перед кем тут стараться? Все и всё понимают, просто вслух не озвучивают свои подозрения.

— Соки, разлившись, могут закупорить сосуды, и особенно это опасно в отношении черной желчи, брожение которой наблюдается в пациенте, на что указывает вздутие жил, покраснение кожного покрова…

С точки зрения Джин, это указывало на злость Сэндера, которую тот пока сдерживал. Но…

— Тогда вас надо всенепременно перевезти к лекарю, — воодушевился Лесли, но вызвать слуг не успел.

Как-то многозначительно кашлянула Тиана. Сэндер вытянулся на кровати, и…

— Лесли, простите мне мою поспешность, но… я хотел просить у вас руки вашей сестры Тианы.

* * *

Впоследствии, вспоминая этот день, Джин всегда боролась с раздражением. А кому приятно выглядеть такой идиоткой? Рот открыт, глаза хлопают…

Первым опомнился лекарь, пробормотал извинения и быстренько удрал из комнаты. Джин подумала, что человек это очень умный, сообразил, что лучше не надо крутиться рядом.

Второй принялась действовать Тиана, подошла к Сэндеру, уселась рядом на кровать, взяла его руку в свои и поглядела нежным взглядом.

— Да, Лесли. Так получилось…

— Когда я увидел леди Тиану, я понял, что она достойна большего, чем эта убогая жизнь. Она красива, умна…

— И может произвести фурор при дворе, — машинально продолжила Джин. А чему удивляться, именно этой фразой объяснялся в любви один из героев известной в столице пьесы.

Тиана кинула на нее злой взгляд, но Сэндера такими мелочами было не сбить.

— Мы поженимся сразу же после моего развода. Я сделал предложение леди Тиане, и она приняла его, оказав мне честь.

Лесли по-прежнему хлопал глазами, и Джин не удержалась.

— А чьего именно развода? А то дама тоже немножко замужем.

— Обоих, разумеется, — Сэндер был невозмутим. — Думаю, такая спутница, как леди Тиана, украсит любое общество, а уж по сравнению с Аликс…

Джин от души фыркнула.

Ну да.

Сравнивать этих двух женщин было просто невозможно. Просто потому, что ничего лестного о Тиане сказать не получилось бы. Рядом с Аликс она проигрывала по всем статьям. От возраста до внешности, от образования до воспитания…

При каком условии Сэндер повелся бы на престарелую размалеванную обезьяну?

Только если они… он и она?

Джинджер совсем иначе поглядела на Тиану. Так уж устроена была ее голова, что она сначала предполагала самое худшее о людях, а потом рада была разочароваться. Но в этот раз…

Тиана могла отравить напиток, она приходила к Аликс. И достать яд тоже могла.

Тиана могла написать записку, жаль, образца почерка нет. А столкнуть хрупкую Аликс несложно, это как раз то, в чем Тиа выигрывает, — в силе. Аликс с ней не справилась бы, это точно.

Змея?

Могла ли Тиана поймать змею?

А если и нет? Кто мешает дать пару монет деревенскому мальчишке, и тот принесет ей хоть десяток гадюк в корзине? Или в кувшине. Никого не удивит вид Тианы с посудой, она же частенько приходит к матери с чем-нибудь вкусным или мужу что-то несет… Вытряхнуть змею в комнате и удрать — могла?

Еще как могла!

Джинджер посмотрела на Тиану другим взглядом.

На что способна престарелая кокетка ради блистательного шанса обрести счастье рядом с виконтом?

На все.

— Тиа, Ивар же… — очнулся Лесли.

Тиана опустила бесстыжие глазки долу и вздохнула.

— Лесли, мне не хотелось об этом говорить…

— Да вы не стесняйтесь, продолжайте, здесь все свои, — насмешливо подбодрила Джин.

— Я не стану продолжать разговор в таком тоне! — вспыхнула Тиана.

— Тогда я сейчас позову сюда вашего супруга, — Джин решительно сделала шаг к двери. — И мы продолжим в другом тоне — и в другом составе.

Тиана заколебалась.

— Не забывайте, что я скоро стану женой Лесли, да, дорогой?

Сильный щипок за попу привел Лесли в чувство. Подпрыгивать мужчина не стал, но про Аликс вспомнил и кивнул.

— Тиа, это неожиданно. Так что будь любезна объясниться. Ты не подумала, как я выгляжу в глазах Ивара?

— Как сводник. Под твоим кровом задумали, спланировали и осуществили прелюбодеяние. Кто в свете поверит, что ты ничего не знал?

Джинджер говорила медовым голосом, и Тиана почувствовала опасность.

Да, виконт — это величина. Только вот и баронесса Брайс бывает при дворе, и что она там расскажет? Хочется ли Тиане испортить первое впечатление о себе, даже не попав ко двору? А Джинджер может это сделать, еще как может…

А заодно…

Надо же на ком-то отработать слезливую историю «Жизни горестной Тианы»? Лесли не годится, он во все поверит, что ему на уши повесишь, а вот Джинджер…

Тиана не стала бы оправдываться и объясняться, но Лесли опешил, а Джин не собирается отступать. И женщина приняла вызов.

— У нас с Иваром разница почти в двадцать лет…

— Семнадцать, — машинально пробормотал Лесли.

— Невелика разница! Я еще молода, а ему уже ничего не нужно! Я жить хочу! Я семью хочу, детей…

— Так и рожали б, кто мешает?

— Ивар сказал, что, если я забеременею, он выгонит меня из дома вместе с ребенком. Что ему больше не нужны от меня дети… вообще.

— Какой изверг! — Джин казалась искренне возмущенной. — Даже подумать страшно! Выгнать родную жену, с которой двадцать лет прожил, беременную, на улицу… Тиана, как вы с ним прожили-то столько?

— Мне было очень тяжело…

— Придумать правдоподобную историю? А вы постарайтесь, подумайте еще, а то если вы это при дворе озвучите, над вами даже королевские коты смеяться будут, — фыркнула Джин. — Учтите, мы с Лесли тоже будем при дворе, и я не позволю поливать Ивара Ривена грязью, которую он не заслужил.

Тиана обожгла девушку ненавидящим взглядом.

— Что вы можете понимать в моей жизни, Джинджер?

— Я сказала, а вы слышали. Лесли, мы пойдем или еще пообщаемся?

— Джин, ты иди, а я, наверное, еще поговорю с виконтом. Тиа…

Джинджер покачала головой.

Понятно, что сейчас произойдет. Тиана примется петь о своей несчастной жизни, перечисляя все обиды от мужа. К примеру — не любит (не бьет), не ценит (ни в золоте, ни в камушках), не уважает (не пьет), а поскольку Лесли легко на это поведется, к вечеру в Кон’Ронге будет весело и интересно. А им придется сомкнуться вокруг Аликс и не выпускать подругу из поля зрения. Потому как начнется бардак, а в бардаке не всегда и заметишь, кто тебя пытался убить.

Джин вышла и даже не приложила дверью об косяк. Потерпим.

Лучше потом приложить Тиану. Больно.

* * *

— Я уверена, это она, — Джин расхаживала по комнате, как голодная кошка. — Теперь все сходится!

— Допустим, — Кларисса была настроена более скептически. — Только зачем Тиане все это?

— Если Сэндер разводится, отец может и денег его лишить. И уж точно он станет посмешищем в глазах света, — пояснила Аликс. — А это ему хуже крапивы.

— Ну, свет посмеется да утихнет, а вот деньги — это важно, согласна. — Кларисса провела рукой по волосам. — С Сэндером понятно, зачем это Тиане?

— Если он на ней женится, она получит…

— Титул виконтессы. Выход в свет. Столицу и королевский двор. Молодого мужа и деньги. Мало? — Джинджер была жутко зла. Был бы у нее хвост, она бы всю попу себе отбила. — Дрянь она, вот!

— Не забывайте, девочки, об одном моменте, — леди Нэйра была невозмутима, как большая рысь. Хищная и довольная. Пусть зайцы прыгают, она выше этого… пока. — Обещать — не значит жениться.

Дамы переглянулись и фыркнули.

— Думаете, она его в храм не затащит?

— Не знаю, не знаю, — леди Нэйра была задумчива. — Но в чем-то ты, Джин, права. Из двух сестер Тиана более умная, подлая и коварная, Кейт — это ее бледная копия. Смотрите, Тиана выходит замуж за человека старше себя, Кейт повторяет ее судьбу. Тиана рожает ребенка, Кейт туда же…

— Куда конь с копытом, туда и рак с клешней, — поддакнула Кларисса.

— Рак откровенно не удался, потому что Кейт тратит много сил на зависть и сравнение. Займись она своей жизнью, наплевав на мать и сестру, и получилось бы намного лучше, — согласилась леди Нэйра. — Впрочем, это дело будущего.

— То есть?

Леди покачала головой, давая понять, что это не так важно.

— Тиана, — вернулась к теме Кларисса. — Что она может и что делать нам?

— Ну, заложить ее Лесли не выйдет, — вслух подумала Джин. — Лесс не поверит.

— Почему же? Если увидит ее с окровавленным ножом в руке над телом Аликс… — цинично принялась размышлять Кларисса.

Аликс картинно закатила глаза и обмякла в кресле под одобрительным взглядом тетушки. Она уже привыкла к отношениям в этой семье и отлично понимала, что тетя Клари, как и Джин, несдержанны на язык, но обладают золотыми сердцами.

— То Тиана уронит нож, расплачется и скажет, что шла мимо, а тут лежит Аликс с ножиком. Она его и вынула, чтобы девушке дышать не мешать, — съязвила в ответ Джин. — Не пойдет.

— Согласна. Провокацию мы устроить не сможем. А что сможем?

— Только охранять Аликс, — леди Нэйра была искренне удивлена, что такой вопрос вообще возник. — Через несколько дней прибывает гонец с бумагами на развод, вы их подписываете, и отправляем в столицу. И можно успокоиться. Больше Пирлен угрозы представлять не будет, да и Тиана тоже.

— Или будут, — поежилась Аликс. — Сэндер — мстительный…

— Кто бы его родителям за сыночка отомстил, — буркнула Джин. — Ладно, у нас две задачи. Поберечь Аликс до момента развода-свадьбы и выселить отсюда всех родственников. Желательно так, чтобы Тиана сюда не возвращалась.

— Тиана и не вернется, Лесс не захочет видеть Сэндера, да и я тоже. Так что если только без мужа…

— Или от мужа, — Джин почесала кончик носа. — Аликс, ты подумай, если этот ушлепок начнет бить и Тиану, что она сделает?

— Подожмет хвост и бросится к брату, — недолго думая, ответила леди Нэйра. — Подлецы трусливы и не любят отвечать за содеянное. Предпочитают искать крыло и опору, часто подставляя своих благодетелей.

— Примет ее Лесли?

— Несомненно. Он очень ценит родственные связи, — леди Нэйра вздохнула. — Тут мне вас обрадовать нечем. И примет, и поможет, и, Аликс, если ты будешь протестовать, тебя же заткнут. Ты ведь тоже пострадавшая, как ты можешь не сочувствовать бедной Тиане?

— Я не знала, на что иду, а она знает.

— И Аликс никого не убивала, чтобы замуж выйти, — согласилась Джин. — Придется нам как-то все же скомпрометировать эту гадину в глазах Лесли.

— Подумаем, — согласилась леди Нэйра. — А пока… давайте сделаем так, чтобы ее поступок выглядел гадко и отвратительно. Тиана пытается придумать красивую историю любви…

— И накинуть на грязь кружево, — вставила Джин, за что удостоилась недовольного взгляда.

— Не перебивай. Наше дело — показать всем, что кроется под кружевом.

Женщины переглянулись и поднялись с мест. Есть вещи, которые они прощать никому не собирались.

Подлости делать не надо.

* * *

В гостиной они попали как раз на второй акт драмы.

Объясняться без людей Тиана не рискнула, видимо, побоялась, и теперь стояла перед Иваром. Из зрителей присутствовали Лесли и леди Дженет. Выздоровела? Оно и понятно, любопытство обладает громадной целительной силой, с него не то что симулянты встают — слепые прозревают!

— …Ухожу!

— Зачем?

Ивар даже сразу не понял, и Джин стало его жалко. Большой и сильный мужчина выглядел искренне растерянным и до странности напоминал человека, который подобрал на помойке щенка, в дом принес, отмыл-отчистил-отогрел, а за свою заботу получил укус в нос. И ведь его-то вины в этом нет, просто шавка бешеная…

Тиана наскакивала на мужа так, что сходство получалось почти идеальным. У Джин руки зачесались. Вот так их и изобразить, и Тиану — с туловищем моськи! Заслужила! Обязательно нарисуем!

— Зачем?! Да ты вообще помнишь, что у тебя жена есть? Я для тебя не человек, а просто кухарка и грелка! Ты меня никогда не понимал! Не уважал как человека!

— Топтал как личность и пинал как индивидуальность, — согласилась леди Брайс, не так, чтобы очень тихо.

Внимание обратилось на дам. Кларисса царственно повела рукой.

— Не обращайте внимания, девушка. Продолжайте объяснять мужу, как он ошибся.

— Да! — Тиана решила, что получила поддержку, и опять ринулась в атаку. — Поэтому я ухожу к человеку, который меня любит! И которого люблю я! Тебе я безразлична, а он…

— Знатен, богат и на десять лет моложе, что тоже актуально, — поддержала Джинджер.

Ивар молчал. Смотрел на жену так, что Тиана казалась меньше под его взглядом, и молчал. Потом вздохнул.

— Об Андресе ты подумала?

— Конечно! Я смогу ему помогать! И больше, чем ты! Это ты о нем никогда не думал! Что ты можешь ему дать? Свою развалюху? Или удочку? А я его содержать смогу…

— На деньги нового мужа, — вежливо поддакнула Джин.

— И что? Сэндер меня любит! Как пасынок виконта, Андрес войдет в лучшие дома столицы…

Ивар вздохнул. Поглядел на Тиану, на всех остальных.

— Тебе это обязательно обсуждать именно здесь — и так?

— Да я вообще ничего с тобой больше обсуждать не хочу! Ты мне дашь развод?

У мужчины руки сжались в кулаки. Миг — но в эту секунду Ивар выглядел так, что Тиана, взвизгнув, отшатнулась назад, а леди Дженет схватила Лесли за рукав. А потом…

— Подавись! — Ивар сплюнул под ноги ошеломленной женщине. — В Ривен-холл не возвращайся, вещи я твои пришлю.

— Оставь их себе, мне Сэндер новые купит, — высокомерно отозвалась Тиана.

— Обрядите огородное пугало, вам вороны за тот год урожай вернут, — подсказала Кларисса. И эта фраза словно какой-то стержень из Ивара выдернула. Не было в нем больше того напряжения, из-за которого идут на убийство. И злости уже не было…

Это Тиана полагала, что все ее похождения неизвестны мужу. А Ивар…

Он просто предпочитал закрывать глаза на многое, потому что Тиана старалась быть осторожной, верил ее лжи… все же он за нее отвечал. Он встретил ее совсем юной девушкой, почти ребенком, сам воспитывал, учил, у них был общий сын… ради Андреса Ивар и не такую шлюху бы стерпел в своем доме. Все же мать мальчишке никто не заменит.

Но раз уж так повернулось…

— Бумаги я подпишу. Пришлешь с курьером. Лесс, ты мне лошадь дашь?

На плечо Ивара легла ладонь. В этот миг Кларисса выглядела так, что противоречить ей не смог бы никто. Уж точно не простой дворянин из захолустья.

— Вы уедете завтра утром, молодой человек. А сегодня составите компанию стареющей даме с причудами.

Ивар был настолько ошеломлен, что даже не смог ничего сказать, когда его вытащили из гостиной за руку. Стукнула дверь, снимая заклятие тишины с присутствующих.

— Тиа, тебе его не жалко? — Лесли выглядел серьезным и грустным.

— А тебе меня не жалко? Я всю жизнь потратила на этого увальня! Я молодая еще, я не хочу рядом с ним мхом покрываться! Я жить хочу…

— И жировать, — мягко подсказала Джин.

— Что?

Тиана обернулась, разгоряченная, со сверкающими глазами, сейчас всех в клочья порвет, кто встанет на ее пути к деньгам и титулу! Джинджер ответила ей насмешливой улыбкой.

— Тиана, вы никогда не задумывались, что за подлость последует наказание?

— Оставьте эти глупости при себе! Что вы можете знать о моей жизни?

— Что она станет крайне незавидной. Тут и к гадалке ходить не надо, — фыркнула Джинджер. — А потому — выходите замуж за Пирлена. Я вас еще и благословлю.

— То есть?

Такого поворота Тиана не ожидала. Ругательств, упреков, да много чего, но одобрения?

— Только когда вас лупить начнут, не обращайтесь за помощью. Не поможем.

— К вам уж точно не обращусь, — припечатала Тиана.

Джинджер и не сомневалась. Появись на пороге ее дома Тиана, в одних лохмотьях, Джин и медяка бы ей не подала. Не из мстительности, это к Ивару, это его право. За предательство с Тианы может спрашивать бывший муж, за подлость — сын. А Джинджер…

Она просто ненавидела, когда так поступают с порядочными людьми.

* * *

— А мне Ивар никогда не нравился, — ожила леди Дженет. — Он не нашего круга.

Джинджер обвела выразительным взглядом кресло с леди.

Не вашего круга?

Ну да, куда уж Дженьке Фрумс до Ривенов из Ривен-холла, понятное дело… Но вслух она этого не сказала.

— Что ж, теперь ваша дочь нашла себе достойную пару. Жаль, что Пирлен еще женат, а то бы хоть завтра в храм. Да и она замужем…

— Ничего, сразу же после развода сходят, — леди Дженет была безмятежна.

— Конечно, сходим, — Тиана закивала.

Джин посмотрела на все это, да и вышла вон.

Руки чесались.

И чтобы не приложить чем-нибудь тяжелым по гнусным мордам (назвать это лицами она не могла при всем желании), она отправилась прикладывать к бумаге карандаш.

Скоро серия шаржей была готова.

На первом рисунке Ивар тащил из мусорной кучи собачонку с лицом Тианы.

На втором — отмывал псинку, которая выглядела откровенно жалкой.

На третьем — собачка вцепляется ему в нос. На лице псино-Тианы агрессия и злоба, жадность и наглость, на лице Ивара откровенная растерянность. Он ведь не ожидал…

На четвертом — собачка семенит к дрессировщику с колбасой, смутно напоминающему Пирлена.

Джинджер твердо решила, что отправит рисунки в газету. Развод там, не развод — поделом будет негодяям!

Мелкая месть?

Так и Тиана — тварь не слишком крупная. Но кто сказал, что мелкие твари не могут быть гадкими?

* * *

Ивар Ривен опомнился на полпути в комнату Клариссы и попробовал дернуться.

— Леди Брайс…

— Цыц! — Кларисса давно не позволяла себе разговаривать таким тоном. — Я старше вас и мудрее, так что извольте прислушаться.

Ивар тряхнул головой.

— Я…

— Вы сейчас побудете у меня, а утром поедете. Вам что — хочется осиротить ребенка?

— Почему? — Вот тут Кларисса нашла правильную точку воздействия. Ради Андреса Ивар был готов на что угодно.

— Потому что ночью на дорогах небезопасно — первое. Вы сейчас в состоянии душевного раздрая — второе. Окажетесь в таверне, напьетесь с непредсказуемыми последствиями, и неизвестно, кто окажется вашим собутыльником. Не стоит рисковать. Переночуете, а с утра поедете.

— Видеть их не хочу. Никого.

Кларисса погладила мужчину по руке и открыла дверь в свои покои.

— Проходите. Думаю, я не нанесу ущерба вашей репутации?

Ивар покраснел.

— Леди Брайс, я…

— Достаточно молодой и симпатичный мужчина. А я престарелая матрона. Так что вряд ли я вас скомпрометирую. Главное достоинство моего возраста — можно уже не бояться и не стесняться.

— Вы еще молоды, леди Брайс.

Кларисса махнула рукой. Она была лет на десять старше Ивара и не считала свой возраст проклятием. Но и не распространялась о нем лишний раз — кому это интересно? Иногда личина пожилой матроны дает серьезное преимущество, например, как сейчас. И можно вправить мозги неплохому мужчине, который за все свои старания получил по морде от гадкой стервозы. Объяснить ему, что он тут ни при чем, что любому другому на его месте досталось бы точно так же… просто Тиана — продажная тварь, а такие продают всех и всё, рано или поздно.

— Я думаю, мы с вами поужинаем в комнатах, а утром вам оседлают коня. Вот вещи…

— Не хочу возвращаться туда. Не удержусь еще…

Это Кларисса могла понять. Действительно, сильные мужчины должны следить за собой. Одна оплеуха, и Тиану от стенки не отскребли бы.

— Ивар, вы же понимаете, что вы тут ни при чем?

— А Андрес? Каково ему будет, когда все начнут…

— Поливать грязью его мать и его семью? Плохо. Но вы ничего сделать не сможете. Сэндер Пирлен в глазах вашей супруги намного более завидная партия…

— Он подонок!

— Он бьет свою супругу… бил. Аликс сбежала от него, так что…

— Он и Тиа… тоже?

— Сразу — вряд ли, — честно созналась Кларисса. — А что будет потом… вам это важно?

— Она все же…

— Была вашей женой двадцать лет. И вы за нее отвечаете, как вам кажется, — кивнула Кларисса. — Ивар, вы ее не отговорите, что ни делай. У Тианы наблюдается сумасшествие от перспектив. Вы читали «Элетту»?

— Нет…

— Там знатный вельможа женится на девушке из крестьянской семьи.

— И?

— Ее отравили, когда через край хлестнули такие приятные качества, как жадность, глупость, наглость. Королевский театр ставил спектакль, там есть такие стихи:

От блеска золота и вкусных обещаний
Так у глупцов кружится голова.
Что вместо червячка они хватают
Пустые, но приятные слова.
Торопятся, чтоб не опередили,
И сходят от перспектив с ума.
А как по мне, там не с чего сходить,
Там вместо разума лишь пакостность и прыть.

Ивар хмыкнул.

— У Тианы прыть опережает разум, это верно. Но…

— Ивар, стоит ли сейчас сгоряча что-то делать? Если вы ее увезете, она не простит вам потери перспектив. Подождите лучше, пока она надоест Пирлену и вернется к вам. А там уж подумаете, принимать ее обратно ради сына или не принимать…

Ивар вздохнул.

— Леди Брайс…

— Кларисса.

— Кларисса, вас не затруднит приказать слугам и проследить за сбором моих вещей? Не хочу никого видеть.

— Я пригляжу. А вы мне пообещаете, что закроетесь и откроете только мне.

— Обещаю, — Ивар уселся в кресло, которое показалось чрезвычайно хрупким под его телом.

— Вас не затруднит в ответ кое-что рассказать мне?

— То есть?

— Тиана боится змей?

Ивар покачал головой.

— Нет. Она даже Андресу ужика поймала как-то, он у них жил в корзине.

— Ага…

— А к чему этот вопрос?

— Может, и ни к чему. Так вы обещаете?

— Да.

Кларисса вышла и закрыла за собой дверь. И отправилась на поиски слуг.

* * *

Тиана явилась, когда слуги собирали вещи Ивара под присмотром Клариссы.

— Что вы тут делаете?

Кларисса смерила выскочку таким взглядом, что Тиана даже меньше стала.

— Лорд Ривен попросил меня проследить за упаковкой его вещей. Завтра он уезжает.

— О… это очень кстати.

Кларисса молча отвернулась. Ни видеть Тиану, ни разговаривать с ней она попросту не желала. К чему?

Вам вот нравится копаться голыми руками в навозной куче?

Так и ей не нравится!

Но Тиана не успокоилась.

— Леди Брайс, вы меня, конечно, не одобряете. Но постарайтесь понять! Я молода, я хочу еще детей, а муж…

Кларисса поморщилась и взглянула на служанку:

— Собери туалетные принадлежности.

Та шмыгнула в маленькую уборную при гостевых покоях.

— Ивару ничего больше не нужно! И от меня тоже. А я…

— Избавьте меня от ваших откровений, любезнейшая.

Тиана вспыхнула.

— Если бы ваша дочь оказалась в том же положении, вы бы иначе запели!

Леди Брайс прищурилась. Зло и ехидно. Вот уж что другое, а трогать ее дочь не рекомендовалось ни одной твари. Иначе…

— Нашу с мужем дочь мы воспитывали так, чтобы она не продавала себя. Не думаю, что она окажется в вашем положении, ибо приучена зарабатывать тем, что между ушей, а не тем, что между ног.

Служанка суетилась у самой двери. Подслушивала, определенно. Завтра же об этом разговоре узнает весь Кон’Ронг.

— Вы не смеете так говорить обо мне…

— Привыкайте, любезнейшая. Это малая часть того, что наслушается о себе неверная жена, содержанка…

— Виконтесса Пирлен.

— Если на кучу мусора накинуть покрывало, она кроватью все равно не станет. Кстати, о мусоре… учтите, при дворе не принято так обливаться дешевыми духами. Они все равно не смогут заглушить вашу… нечистоплотность.

Тиана для разнообразия побледнела. Сжала кулаки, шагнула к леди Брайс.

— Вы…

Сцене помешала служанка, вышедшая из уборной.

— Леди Брайс, я все.

— Спасибо, деточка. Позови, будь любезна, лакеев, чтобы вещи отнесли к лорду Ривену.

— Так это… уже…

Кларисса смерила Тиану насмешливым взглядом. От плохо завитых волос до дешевых туфель.

— И не стоит так нервничать, деточка. У вас каждая морщинка видна, когда вы злитесь, и выглядите вы не на сорок, а на все пятьдесят лет.

Два дюжих лакея вошли в комнату, поклонились Клариссе, как бы мимоходом включив в этот круг и Тиану, подхватили сундук и вышли вон. Кларисса, не говоря ни слова, повернулась к Тиане спиной и поплыла из комнаты.

На пороге ее настиг какой-то хрюк в спину, но поворачиваться и проверять Клари не стала. Вместо этого, уже в коридоре, достала из кошелька на поясе монетку, вручила служанке.

— Благодарю.

Та присела в поклоне.

— Спасибо, леди… может, еще чего?

— Да. Попроси принести в мои покои горячей воды. Хочу искупаться. И забери мои вещи в стирку. Они воняют дешевкой.

Хрюк стал еще отчетливее, но Кларисса не собиралась щадить Тиану. Ей тоже было противно.

* * *

Он знал, что поступает глупо. Все знал, но удержаться не мог.

Хотя бы пару минут побыть рядом. Хоть почувствовать ее дыхание.

Просто посмотреть на нее…

Он не ждал этой любви. Глупой, жестокой, напрасной, но и противостоять ей не смог. Знал, что не ко времени, что надо разжать руки и отпустить это чувство, словно бабочку, но…

Кто может добровольно отказаться от любви?

Он не смог.

И сейчас шел к единственной женщине в мире, которая ему нужна. И которая никогда не посмотрит на него с… любовью?

Какое там, даже с симпатией не посмотрит. Но все же, все же…

* * *

Этой ночью Джинджер спала беспокойно, и тому были причины.

Веские.

Луна лениво наблюдала со своего насеста, как по стене замка Кон’Ронг скользнула темная тень. Тень на минуту закрыла окно, через которое она наблюдала за спящей девушкой, а потом луна вновь смогла заглянуть в комнату.

Тень стояла над Джинджер…

Девушке снился сон.

Ей снился тот человек, с которым она встретилась на деревенском празднике. Снились теплые сильные руки, снился его шепот…

— Девочка моя… Любимая…

И Джинджер плакала во сне, понимая, что этого нет на самом деле…

Нет, не было, не будет, она ничего не знает о незнакомце, ни кто он, ни где его искать… ничего.

Тень склоняется над ней.

— Родная моя… единственная…

И к лицу Джинджер тянется рука. Сизым блеском отсвечивают когти, луна безжалостно обрисовывает каждую чешуйку.

В темноте блестят жутью алые глаза с вертикальными зрачками.

И Джинджер кричит от страха.

Когда в спальню ворвались Кларисса, леди Нэйра, Аликс, слуги, а потом и Лесли, Джинджер сидела в кровати и дрожала. Добиться от нее ничего толкового не удалось.

Кошмар приснился?

Да, наверное, кошмар. Следов-то нет.

Окно открыто? Так его и ветер мог распахнуть. И все. А то, что на подоконнике была подозрительная пыль и что под окном, на камнях стены, были какие-то царапины…

Знаете, вот уж это — совершенный бред!

Этого не может быть, потому что это невероятно!

Единственное, что реально осталось от этой ночи — цветок на подушке. Белый, чистый…

Джинджер нашла его не сразу, в такой-то суматохе, хорошо, что его вовсе не затоптали, но нашла. Поставила в вазу рядом с кроватью и смотрела. Долго, пристально, пытаясь понять, что происходит в замке и рядом с ним.

Кто же ты, незнакомец?

Кто?

Глава 12

Ивар Ривен уехал на рассвете. Правда, подтвердил Клариссе, что почерк похож на Тианин, когда та писала левой рукой, было у нее такое, она как раз пальцы сломала, а с Андресом заниматься надо было. И змей его жена не боится, у них даже ужик жил в корзине, она его лично для Андреса поймала.

Бывает.

Это, конечно, не доказательства, и никакой суд их во внимание не примет, но Брайсы судьями и не были. Им было важно не доказать истину, а узнать ее. А доказательства… Жизнь докажет!

Обстановка за завтраком была напряженной. Излечившаяся от недуга леди Дженет восседала во главе стола, с видом королевы в изгнании мазала масло на хлеб и разглагольствовала о жизни. Делясь своей мудростью с окружающими. То есть с Кейт, Люсьеном, Тианой, Лесли…

Сидящие за столом разделились на две партии, и все яснее становилось, что смешаться вместе у них не получится. Как масло и вода. Брайсы и Аликс перешептывались между собой, но пока молчали. И только когда леди Дженет вовсе уж повысила голос, обратили внимание на разговор.

— Мне никогда не нравился этот Ривен, — леди Дженет кривила губы.

— Зато, мама, тебе теперь не надо путаться. А то раньше было сложно, оба зятя, и оба Ивары.

Кларисса Брайс поглядела на Кейт, как на идиотку. Хотя почему — как? Умная отродясь такого не ляпнет. Но смолчала, подтверждая свой ум. Спорить с глупцом — напрасно тратить время и силы.

— Да… Тиа, я надеюсь, что ты вскоре выйдешь замуж?

— Да, мама. Как только подпишем бумаги о разводе, Сэндер и я сразу пойдем в храм.

— Я рада за тебя, — леди Дженет промокнула губы салфеткой и решила, что ей нужно всеобщее одобрение. Молчащие дамы Брайс и Аликс в это понятие не вписывались, так что леди атаковала.

— Джинни, вы не рады?

— Рада, — Джинджер уверенно приняла вызов, — за Ивара Ривена. Он еще молод и может быть счастлив. И за Аликс. Развод с подонком — это большое везение.

Леди Дженет раздулась от гнева.

— Не стоит так говорить о моем будущем зяте.

— Ваш будущий зять — беда вашей дочери, — парировала Джин.

— Моя дочь наконец-то устраивает личную жизнь. Она почти двадцать лет жила в грехе…

Аликс подавилась кашей. Леди Кларисса медленно положила приборы на стол.

— С законным мужем?

Леди Дженет поняла, что ляпнула что-то не то, но куда уж там остановиться!

— Ивар ей не подходил…

— Да, — странным голосом согласилась Джинджер. — Пирлен подходит ей намного больше. Из… вините…

И вылетела из столовой.

Можно было сказать, что поле битвы осталось за леди Дженет, но двери закрывались слишком медленно, а потому все, сидящие за столом, услышали откровенный девичий хохот.

— Ох… личную жизнь!!!

Кларисса также промокнула губы салфеткой.

— Прошу меня также извинить.

И выплыла, продемонстрировав преимущество возраста — выдержку. Впрочем, хохот стал такой силы, что пробивался даже через закрытые двери. Аликс бросила умоляющий взгляд на Лесли, и тот понял.

— Простите… леди Лоусон, вам плохо? Давайте я вас провожу…

И поспешно вывел Аликс из комнаты.

Хохот за дверью перешел почти в откровенный стон.

Леди Дженет обвела надменным взглядом оставшихся за столом. Люсьен безуспешно искал под столом вилку. Кейт прятала глаза, Тиана сидела красная, как вареный рак…

И что она не таксказала?

* * *

Обессилевших от смеха дам Лесли нашел на диванах в гостиной.

— Двадцать лет греха!

— С законным мужем!

— А теперь личную жизнь…

— Устраивать, пойдя налево к чужому…

При виде Лесли и Аликс Джин вытерла слезы с глаз.

— Извините, Лесли, Аликс…

Красный, как бурак, Лесли потер рукой лоб.

— Извините. Мама просто не имела в виду…

Кларисса подняла руку.

— Лесли, давайте договоримся. Не стоит исправлять кривое дерево. Ваша мать просто старается оправдать дочь в ее подлом поступке, а что получается отвратительно…

— А вы бы не старались выгородить Джинджер?

Аликс фыркнула.

— Лесли, когда мы с Джинджер проказничали вдвоем, мне тетя Клари уши никогда не драла. Правда, и маме не выдавала. А вот Джинджер доставалось и за себя, и за меня.

— Я могу выгораживать дочь, — честно призналась Кларисса. — Но в данном случае я не нахожу ни одного оправдания Тиане.

— Они с Иваром давно уже жили плохо…

— И в этом только его вина? Лесли, если бы мы не видели обоих супругов, мы бы могли поверить. Но сейчас, уж простите, все наши симпатии на стороне Ивара.

Лесли вздохнул, становясь очень несчастным.

— Тиа — моя сестра, уж хорошая или плохая, дело другое. Только она единственная, кому было до меня дело.

— Я вам сочувствую, Лесли. Только давайте не будем штопать воздух?[6] Наше дело дождаться развода. Только вот вам сестру не жалко? Аликс ведь не врет, он правда ее бил, и первую жену бил… и уж поверьте, Пирлен — не самый лучший человек.

— Да все это я понимаю, — вздохнул Лесли. — Но куда сейчас деваться Тиане?

На этот вопрос ни у кого ответа не было. Понятно же, что Ивар не примет ее обратно, сын ее содержать не в состоянии, сама по себе Тиана жить не сможет, а Сэндер… может, туда ей и дорога? Да и… кто она такая?

Это проблемы не Брайсов, а Кон’Ронгов, если Брайсы и будут их решать, то только когда затронут Аликс. А до той поры… пусть Пирлен колотит Тиану, пусть она его встречает сковородкой, пусть леди Дженет опозорится хоть на всю вселенную — их личное дело. И уж точно не стоит обсуждать с Лесли все, что они могут предпринять. Иногда надо действовать молча.

— Вот, — подвел итог Лесли. — Стоит сказать Тиане спасибо и ждать документы на развод.

Со второй частью плана все дамы были согласны. А вот с первой…

Благодарить за продажность и подлость? Нет, до таких высот духа ни Джин, ни леди Кларисса еще не поднялись.

* * *

После приснопамятного завтрака обе компании старались избегать друг друга. Но удавалось им это весьма недолго. После обеда Лесли повел Аликс показывать портретную галерею. Там и…

Аликс ахнула и осела в обморок. Все портреты были целы, но поперек двух изображений шли рваные полосы. Словно кто-то, разозлившись, провел по ним когтями.

Изуродованы были леди Дженет и ее супруг.

Аликс была в обмороке, леди Дженет кричала и ужасалась, Лесли метался между двумя женщинами, пока Кларисса решительно не прогнала его от Аликс, Кейт не отходила от сына, у которого повысилась температура, Тиана крутилась вокруг будущего супруга…

Да, вот так вырастишь взрослых детей, а поплакаться некому. И не нужен ты никому…

Джинджер все меньше и меньше нравилось в Кон’Ронге. Только вот уехать было нельзя. И некуда.

Зачем она отправилась посмотреть на портреты?

Любопытно стало. Мама и леди Нэйра хлопотали над Аликс, которая чувствовала себя плохо после потрясения, а вот Джин такими мелочами было не свалить. Так что…

Картинная галерея была осмотрена буквально по паркетинам. Джинджер не могла назвать себя следопытом, но выходило так, что кто-то пробрался через окно, подвигал портреты — искал что-то, а потом, разозлившись, изуродовал два из них.

Слуги убирались, оглядываясь по сторонам. Снимали портреты и собирались куда-то отнести их… Джин покрутила в пальцах серебряную монету, и один из слуг, тот, что постарше, тотчас же поклонился благородной даме.

— Ваша милость…

— Как вас зовут, любезнейший?

— Эта… Вартя.

— Варт, скажите, а куда теперь это? — кивок головы в сторону портретов.

— Наверное, в кладовку, к остальным. А там уж, или господа художника пригласят, или еще чего…

Другая женщина могла бы пропустить слово «остальным». Джинджер была слишком любопытна.

— В кладовку?

Заколебавшемуся Варту была предъявлена еще одна монета. И еще одна.

После четвертой серебрушки мужчина решил, что ничего дурного нет в том, чтобы показать благородной даме маленький закуток, и провел Джин к неприметной двери.

Это действительно была кладовка, но в ней не было ни тряпок, ни хлама, который любит накапливаться в таких маленьких закутках. Вместо этого в ней стояли портреты. Несколько десятков.

— Чьи это портреты? — удивилась Джин. — Так много?

Варт почесал затылок.

— Да вроде как неудачные. Если есть получше, так плохой сюда убирали.

— Может, посмотреть их? Вдруг есть портреты вместо изуродованных? — тут же загорелась Джин.

Варт вздохнул, но еще пара серебряных монеток развеяла его уныние. Мало ли, он просто хотел пыль протереть, дело-то житейское…

И принялся вытаскивать портреты из кладовки.

Лица были незнакомы Джин. Впрочем, она могла бы спокойно отнести их к урожденным Кон’Ронгам, слишком они были… гордыми, властными, дикими?

Да, было в них нечто общее, этакая хищность больших животных, привыкших рассматривать все живое исключительно в качестве добычи. Надменные лица, жесткие властные глаза…

И вдруг…

Этот портрет не слишком выделялся по стилю. А вот по изображенному на нем человеку… людям…

Это был лорд Лукас Кон’Ронг. Тот самый, отец Лесса. А рядом с ним…

Леди Азалия Кон’Ронг. И девочка между ними, на коленях отца.

Девочка?

Джинджер замерла, разглядывая портрет. Так у Кон’Ронга есть наследники? Кроме Лесли?

— Варт?

Долго расспрашивать мужчину не потребовалось, он сдался после еще пары монет. И рассказал всю историю. Сам-то он тогда еще не служил в замке, но…

Говорят, что у старого лорда от первой жены была дочь. И у нее даже был сын. От кого?

А нагуляла! Дракон ее знает, от кого она своего ублюдка нажила, отец ее так точно не знал, да и леди Дженет, на которой он тогда уж женился, молчала. А потом, говорят, лихорадка унесла и леди, и ее сына. Когда было? Да уж лет тридцать тому, кабы не больше. У леди Дженет только первый ребенок родился… значит, аж тридцать пять лет с той поры прошло. Поди тут, упомни… на кладбище камни с датами есть.

Джинджер покивала, и предложила оставить портрет. По нему будет проще восстановить второй, тот, на котором Лукас Кон’Ронг в одиночестве. Варт согласился, и заговорщики расстались обоюдно довольные. Джинджер пообещала, что никому ничего не расскажет.

И направилась на семейное кладбище Кон’Ронгов. Благо то располагалось неподалеку от замка. Кон’Ронги не стали строить там храмов и не позволили посторонним лежать рядом с ними, только свои, только родные…

Маленький уголок, закрытый от ветра с моря. Несколько деревьев, кустарники, трава… А еще — неплохое место, чтобы побыть в одиночестве и немножко успокоиться.

Вечер?

Замечательно, зато никто не помешает, а заодно и не увидит.

Страшно?

Да куда там мертвым до живых! Сколько гадостей живые люди творят, ни одному покойнику не удумать!

* * *

Кладбище…

Кому-то, наверное, нравится бродить среди серых камней, читать надписи, размышлять о людях, которые были и ушли.

Джинджер, с ее непоседливым характером и любовью к жизни, кладбище навевало тоску. А заодно чуть-чуть снимало раздражение.

Камни, камни, имена и даты, даты, даты…

Джин не глядела на имена, она прикидывала по датам.

Тридцать пять лет. Тридцать пять лет тому назад…

Но как ни смотрела Джинджер, ни одной могилы тридцатипятилетней давности она не увидела. Их просто не было. Дочь последнего из Кон’Ронгов, если считать таковым лорда Лукаса, покоилась не на этом кладбище, нет. Были могилы лорда Лукаса и леди Азалии, первая ухоженная, вторая заросшая травой. Мелочность леди Дженет проявлялась даже в таких вещах.

Джинджер плюнула и потянула из земли нагло разросшийся сорняк.

— Вот ведь стерва, а?

Ей безумно захотелось досадить леди Дженет, а для этого годились все средства. В том числе и уборка могилы. Платье испачкается? Под ногти земля набьется?

А, все равно наплевать! Злость и раздражение требовали выхода, и Джинджер остервенело драла траву и сорняки. Рвала их, безжалостно и яростно, пока не обнаружила, что уже стемнело.

Да, надо вернуться в замок, а то там мама, наверное, с ума сходит.

Но стоило Джинджер повернуться и сделать несколько шагов по направлению к Кон’Ронгу, как из темноты перед ней воздвиглась высокая фигура в темном плаще.

* * *

Это было безумием.

Это было опасно, ненужно, напрасно, это было…

Это было выше его сил — пройти мимо.

Любимая девушка стояла сейчас на коленях прямо на земле, в нескольких метрах от него, и ожесточенно приводила могилу Азалии Кон’Ронг в порядок. Фыркала, шипела что-то нелестное о Кон’Ронгах себе под нос, но не уходила.

Вместо этого мог уйти он.

Развернуться, скрыться у себя в пещере. Не видеть ее…

Она уедет в столицу, она может быть счастлива с тем, кого выберет, она…

Проклятье, жизнь и так лишила его многого! Неужели он не имеет права хотя бы поглядеть в ее глаза?

Хотя бы поговорить?

И мужчина решился. Сделал шаг, другой…

Серые глаза девушки прищурились. Она не испугалась даже в первую секунду, только он не понял почему. Вроде бы темнота, кладбище, незнакомый мужчина — есть повод бояться. Мысль о том, что Джинджер просто зла до предела, так что любому врагу будет рада, будет хоть на ком раздражение сорвать, просто не пришла мужчине в голову — не вязалось это с обликом милой девушки.

Но на лице Джин вдруг расцвела улыбка.

— Лорд Смит, я рада вас видеть!

— Мм…

Он самым позорным образом растерялся, а Джин сделала еще шаг вперед. И еще один, глядя широко раскрытыми глазами в темноту под капюшоном плаща.

— Как вам не стыдно сбегать от беззащитной девушки?!

— Я… когда?..

— После прыжка через костер! Когда мы танцевали на празднике!

— Простите, леди Брайс, я не хотел нанести ущерб вашей репутации.

Джинджер фыркнула.

— Допустим. Но…

— И — нет. Я не мог просто так увидеть вас. Мне нет доступа в Кон’Ронг.

— Почему?

— Потому что меня там убили.

— Для убитого вы слишком много внимания уделяете девушкам, — тут же парировала Джинджер.

— Тем не менее я мертв. Я всего лишь призрак.

В следующий миг у мужчины рот открылся от удивления, хорошо хоть, под капюшоном видно не было. Потому что Джин, недолго думая, подхватила с земли сухую веточку и потыкала его куда придется. Пришлось в область живота, веточка сломалась с едва слышным хрустом…

— Какой-то очень материальный призрак пошел. Скажите, все эти вещи в Кон’Ронге — ваших рук дело?

— Какие именно?

— Комнаты леди Дженет, библиотека, портреты?

Мужчина даже головой помотал от такого напора.

— Леди Брайс, вы не теряете времени даром.

— По моей личной вере, это самый страшный грех, — честно ответила Джин. — Мне дорога каждая минута, а потому… чем вам насолила Дженни Фрумс? И чем я могу в ответ насолить ей? Я ведь должна вам за целых два спасения моей жизни, так что чем смогу — помогу.

Рот у мужчины открылся вторично. Да так и не закрывался секунд пять.

Какая женщина!

Знал он, в кого влюбляться!

— Мм… вы же невеста лорда Кон’Ронга.

Джинджер фыркнула с такой интонацией, что сердце мужчины забилось сильнее. Определенно, девушка не была в восторге от жениха, или вовсе так не думала, или…

— Открою вам страшную тайну — я здесь лишь ради подруги. Мы с Лесли решили остаться друзьями.

— И теперь ваше сердце разбито навек? — он хотел, чтобы это вышло шутливо, только вот получилось серьезно и даже как-то нерешительно. Вопросительно-испытующе.

Джинджер фыркнула еще раз.

— Лесли Кон’Ронгом? Для этого надо было нагнать сюда с десяток Лесли с отбойными молотками, глядишь, и получилось бы что-то отколоть.

— Вы никогда не любили.

— Почему же. Я люблю моих родных, — Джинджер и не подумала удивляться этому странному разговору. Да и вообще, стоит ли спорить с незнакомцем на кладбище? Особенно если ты одна и время стремится к ночи? — Но ни один мужчина в это число еще не вошел, если вы о романтической любви.

— Ни один?

— Не только не вошел, но даже и не постучался, — подтвердила Джинджер. — Итак, милорд призрак Смит, вы мне ответите?

— Дженет Фрумс убила меня.

— Видимо, плохо старалась. А почему вы ее не убьете в ответ? Такому материальному призраку будет несложно разобраться со старой ведьмой?

— Потому что есть вещи страшнее смерти.

Джинджер задумалась.

— Так… и что же у нас страшнее всего для Дженет Фрумс?

— Угадайте?

Долго угадывать не пришлось, ответ Джинджер знала.

— Стать из леди Дженет опять Дженькой. Из столпа общества — его отбросом. Я угадала?

— Да.

— И как вы хотите этого достичь?

— Мне нужны бумаги, Джинджер. Я искал их в комнатах леди, в библиотеке, в картинной галерее, там есть тайник.

— Не нашли и сорвали злобу на вещах, верно?

Мужчина опустил глаза. Было дело… Он ведь тоже не железный! Сорвался. Взбесился, разозлился, захотел хоть так испортить старой карге настроение…

Джинджер продолжала размышлять вслух.

— К кому должны относиться эти бумаги?

— Завещание леди Азалии, — рискнул приоткрыть карты мужчина. Он понимал, что рискует, но выбора не было. Он ничего не мог придумать, а время уходило, и все быстрее.

— Вы уверены, что его не уничтожили?

— Такие бумаги не уничтожают. Мало ли…

— Тоже верно, — Джинджер сделала шаг вперед. — Вас не затруднит проводить меня к скамеечке или найти нам укрытие от ветра? Я скоро замерзну, моя одежда не слишком предназначена для поздних прогулок.

Мужчина выругал себя дураком. Но…

— Может быть, я могу пригласить вас завтра вечером на прогулку? К сожалению, выбор здесь невелик, но берег моря в нашем распоряжении.

Джинджер подумала пару минут.

— Почему бы нет? Мне будет приятно снова встретиться с вами.

И он не выдержал. Понимал, что это опасно, но взял ее руку и коснулся губами, молясь, чтобы девушка не ощутила ничего странного.

— Леди Брайс, тогда я смиренно прошу вас о встрече.

— Джинджер. Или Джин.

Несколько секунд он молчал. А потом…

— Если мое имя прозвучит из ваших уст, вы подвергнете мою жизнь опасности.

— Это объяснение, почему я его не узнаю?

— Это просьба сохранить все в секрете.

— Клянусь своими любимыми, — просто сказала Джин. — Пока это не будет угрожать их жизни, я не произнесу ни слова.

— Меня зовут Эдвард. Или просто Эд, Джин.

Ее глаза сияли в полумраке двумя звездами. И мужчина почувствовал себя счастливым, когда девушка, глядя в темноту, просто спросила:

— Когда и куда мне прийти, Эд?

* * *

Джинджер сидела в своей комнате, глядя в раскрытую книгу, но не видела ни букв, ни слов…

Ничего не видела.

За окнами сгущалась темнота, ночь укутывала землю уютным покрывалом, а перед глазами девушки стояла темная фигура.

«Дженет Фрумс убила меня».

Что же произошло с тобой, Эдвард? Что случилось — тогда? Какую тайну запомнили стены этого замка больше тридцати лет назад? Смогу ли я ее когда-нибудь узнать?

Девушка раздраженно захлопнула книжку.

Что бы там ни было, к счету на имя леди Дженет добавился еще один пункт. Весьма внушительный. За жизнь — только жизнь, и никак иначе.

А сейчас подумаем. На кладбище не было могилы тридцати — сорокалетней давности. Не было.

Ни одной.

То есть дочь последнего лорда… или последней леди Кон’Ронг, так все же вернее, жива? И возможно, у нее есть дети?

Эдвард?

Эдвард Кон’Ронг?

Человек, которого лишили того, что принадлежит ему по праву рождения, человек, вынужденный бежать из родного дома… то есть бежала его мать, спасая ребенка?

Хм-м… а ведь возможно.

Джинджер вспомнила бубенчик от погремушки, найденный на площадке башни.

Может ли быть так, что леди Дженет убирала конкурентов, чтобы Кон’Ронг унаследовали ее дети? Ее, не чужие? Не Азалии, которая была Кон’Ронг по крови и роду, а ее мужа, ну и самой Дженни? Вот уж воистину глупый вопрос.

Конечно, может.

Леди Дженет и сейчас готова кого угодно сожрать, а уж тогда-то…

Могла она убить ребенка?

Джинджер вспомнила глаза означенной леди и кивнула отражению в темном стекле, соглашаясь со своими мыслями.

Не просто могла. Наверняка она еще себя и оправдала какими-нибудь рассуждениями вроде того, что ребенок родился вне брака, или он родился, а потому все равно умрет, или это расплата его матери за грехи… да кто ж ее знает? Вот Джинджер не нашла бы для себя оправдания, ну так она никого и не убивала. Хотя иногда очень хочется.

И кстати, убив того же Пирлена, она бы спасла от него Аликс. Это оправдание? Возможно… только суд его в расчет не примет.

Так какие документы ищет Эдвард?

Завещание леди Азалии?

Хм-м…

А толку с него?

Хотя нет. Все правильно. Если нет документа, то можно сказать, что она все оставила своему супругу, а уж тот написал завещание на сына. Кон’Ронг хоть и майорат, но переходил из рук в руки и по женской линии, а потому все регулировалось бумагами.

Но в таком случае должны быть и дубликаты? У королевского поверенного? Возможно…

Этот вопрос надо прояснить с Эдвардом.

А вот если, — разум Джинджер, привыкший размышлять над статьями и подмечать малейшие признаки отношений между людьми, заработал в полную силу, — есть завещание в пользу дочери. И она жива, а она может быть жива, леди Дженет около шестидесяти, и ничего, не сдох… прости меня господи, жива-здорова. Даже если эта дочь лет на десять старше леди Дженет, а это вряд ли…

Дочь жива, допустим, у нее есть дети, она может доказать, что она — это она, то есть дочь… ладно, главное, что я поняла, о чем речь. Может она доказать свое происхождение и свое право на Кон’Ронг. И король ее признает. Тогда — что?

Если нет завещания леди Азалии, то дело выльется в долгие суды. Леди Дженет будет требовать Кон’Ронг для Лесли, та девочка — для Эдварда, и обе будут плакаться у подножия трона. Какое решение примет король — неясно, но вони будет на все королевство. Как бы это выразить более и менее аристократично, но леди Дженет — та еще навозная куча. Затронь ее интересы, и вони пойдет…

Обидели, ограбили, оскорбили, унизили, растоптали, а ведь она такая хорошая, праведная, верующая… и поди там, докажи чего.

Давно известно, люди слышат не того, кто прав, а того, кто орет громче.

Нужны ли королю беспорядки в его родном и кровном государстве?

Ой ли…

Да и вряд ли у Эдварда есть подход к его величеству. А если так…

Да, все упирается в завещание.

Итак, где могут быть такие бумаги? Именно эти бумаги?

Что один человек спрятал, другой всегда найти может. Особенно когда для себя ищет.

Спальню леди Дженет Джин отмела сразу. Более того, поразмыслив, она отмела весь замок вообще. Вот представьте, у вас есть нечто… неприятное. Напоминающее вам о плохом. Вы это спрятали, а потом в замке, где есть тайник, начинаются странности. И ведь леди Дженет что-то знает.

Джинджер вспомнила поведение леди в последние дни, задумалась.

Знает?

Догадывается?

А пес ее разберет…

В любом случае, стала бы она перепрятывать это… нечто?

Наверное, стала бы, если бы догадалась, чего от нее хотят. А раз так… может, и рано отметать замок? За тридцать с хвостиком лет не то что про завещание забудешь, искренне убедишь себя, что ты была права и все происходило именно по сказанному. Умерли последние кровные Кон’Ронги от болезни, и точка.

И себя можно убедить, и других, это ведь чужие дела, не свои, вот люди и не ставят их во главу угла: кто умер, кто забыл, кому и дела никогда не было…

А ей-то что делать?

Вопрос, делать или не делать, так даже не стоял. Джинджер-то порадовалась, что подругу удачно пристроила, а тут выходит, что нет? И если Лесли не Кон’Ронг, то теперь пристраивать придется обоих? И его, и Аликс?

Можно, конечно, их в Брайс забрать, но там же Резеда рядом! И Лесли мамочку не бросит, а то и сестричек с собой потащит… ой… мама!

Других слов даже и не было, только тихий ужас. Джинджер как представила, что возвращается она домой, в Брайс, а там за столом сидит вся местная компания, плюс еще Резеда Лоусон с супругом…

Нет уж! Следующей картиной у Джинджер мелькнуло, как она опрометью несется по дороге, повыше подняв юбки, чтобы не мешали. Нельзя, нельзя так издеваться над Брайсом, слуги — они тоже живые. Так что думаем, куда пристроить Лесли, он-то не виноват, что его мать, такая… Фрумс!

А Аликс абы что и не предложишь, она сейчас ребенка ждет. Нужен дом, нужны деньги… да что б эту леди Дженет акулы сожрали еще сорок лет назад! И не подавились!

Ни убить, ни спрятать!

Зар-раза!

Прокормить одного Лесли с Аликс они прокормят, но согласится ли сам Лесс? Вот уж точно — нет. А вопрос…

Как поведет себя Лесли, узнав о поступке матери?

Ну, тут ответ прост. Он ее оправдает. Потому что, во-первых, это мать, а она одна и родная, что бы там она не выкидывала, хоть бы и младенцев в окна. А во-вторых, она же не ради себя, а ради него старалась. Хотя, честно говоря, Джинджер всегда думала, что если люди так говорят, то себя они точно не забудут.

Вот если б леди Дженет с утра до ночи работала ради сына, это другое, а она что?

Молилась, сидела на шее у Лукаса Кон’Ронга и убивала. Нет, не связывается в разуме Джинджер такое поведение с истинной любовью, ни рядом не связывается, ни дальше не связывается. Но Лесли этого не объяснишь. Он ее «поймет» и «простит».

А что он еще сделает?

Вот тут — непредсказуемо. Если поймет, что все права у Эдварда, а он только приживал, Лесли может выкинуть что угодно. А потому аргументы и факты ему лучше предъявлять в подкрепленном виде.

Оружием подкрепленном. Так надежнее будет.

На свидание к Эдварду она определенно пойдет. И скажет ему, о чем подумала. А дальше…

Цели у них схожие.

Он хочет разобраться в происходящем, она хочет того же. Им обоим мешает леди Дженет. Так что придется придумать нечто… и леди сама принесет им бумаги. Или хотя бы покажет, где их спрятала.

Но точно не в проверенных местах. Нет там тайника, иначе бы леди Дженет металась по комнате проверки ради, а она изображала умирающую лебедь.

Проверить те покои, где она живет сейчас?

Нет, вряд ли… надо что-то изобретать.

Получится?

Чтобы у нее да не получилось? И в талантах Эдварда Джин почему-то не сомневалась.

Эдвард…

Интересно, какой он внешне? Блондин или брюнет? Какие у него черты лица? Хотя… смешной вопрос. Джинджер представила себе галерею Кон’Ронгов, подумала пару минут.

По идее — темные волосы, желтые или зеленые глаза, резкие черты лица, а уж как там… может, потому он и носит плащ, что увидь его любой из местных жителей, и разговоров не миновать? Если он похож на мать или, к примеру, на деда по матери?

Может такое быть?

Вполне.

Ладно, она не станет пока его ни о чем просить. Просто потому, что… влюбилась?

Джин, ты дура. Нет, ты даже хуже Аликс, та хоть лицо своего любимого увидела! И хуже Тианы, той что-то да пообещали.

А ты?

Тебе ничего не говорят, тебе предлагают сыграть втемную, а ты что? А ты млеешь при мысли о завтрашнем свидании?

И что самое печальное, разум все понимает, а сердце сладко сжимается в груди, и в животе словно бабочки порхают… Это и есть любовь?

М-да… как есть — временная потеря умственных способностей. Не до конца, но основательно. А на свидание она все равно пойдет. Уж дура так дура, что поделать…

* * *

На следующий день Джинджер была рассеянна и задумчива. Кларисса видела это, но не лезла дочери в душу. Дозреет — сама расскажет, а у нее и так хлопот хватает.

Кейт их не доставляла, хоть это радовало. Она то сидела рядом с Колином, который все еще болел после купания, уже не бредил, но был еще очень слаб и тихо лежал в кровати, либо глядела восторженными глазами на Люсьена и просила что-нибудь рассказать ей. Лоусон цвел, пах и, по предположениям Клариссы, дозревал до предложения руки и сердца. С другой стороны, почему бы нет?

Кейт, конечно, неграмотная, грубоватая, неотесанная и даже слегка вульгарная особа, отягощенная двумя детьми. К тому же нагловатая и не слишком красивая. Но ведь и не на таких женятся! Иногда посмотришь на даму, так тихий ужас! Брось ее в море — акулы разбегутся (расплывутся?)! Но ведь и увиваются за ней, и ухаживают, и поклонников там целый рой… а это как себя подать.

Кейт себя подавать никак не умеет. Но…

У нее есть то, что нужно Люсьену. Практическая сметка.

А еще Кейт, со всеми своими качествами, достойная соперница Резеде Лоусон. Люсьен будет за ней как за каменной стеной, а обе дамы будут заняты. И самому Люсьену нравятся глаза Кейт. Нравится, когда на него смотрят как на человека, знающего истину.

Нравится, когда восхищаются его умом, образованностью… и восхищаются-то искренне.

Никто и никогда по-настоящему не занимался с Кейт. Леди Дженет?

Все внимание леди было отдано сначала первенцу, Тиане, а потом нежно любимому сыночку. Кейт была не нужна. Просто — не нужна.

Слуги? Ну, слуги и есть наемные рабочие, они больше нужного не сделают.

Тиана? Как бы она ни рассказывала, что уделяла все внимание младшим, любит детей и возилась с братом и сестрой, как бы ни расписывала себя, но… Много ли толку было от нее, если разница с Кейт у них — четыре года? И стала бы Кейт слушать Тиану, учитывая отношение матери к обоим ее детям?

Нет, не стала бы.

Она и не слушала, и росла сорняком.

Ивар Линос?

Это даже не смешно. Ивар сам-то по уровню знаний и воспитания был примерно на уровне деревенского скотника. И то скотники поумнее попадаются, все же корова — существо деликатное, дурака не потерпит.

Вот и получилось, что Кейт — это попросту сорняк. Запущенный, заброшенный, неухоженный, и может быть, в ответ на заботу Люсьена он распустится прекрасным цветком?

Джинджер искренне сомневалась, но вдруг? Бывают и не такие чудеса в мире, она-то точно знает! Бывают!

Так что… пусть у Кейт все сложится. Зла ей Джинджер не желала, а вот Тиане…

Вот уж кто вызывал у Джин не просто раздражение — бешенство. Руки так в кулаки и сжимались, чтобы не размазать нахалку. Та чувствовала, что ей не рады, и пряталась у Сэндера в комнате. И правильно…

Попадись она Джинджер, та бы размазала Тиану, как масло по хлебу. Просто за Аликс.

Измена мужу? Предательство?

Нет такого места в мире, чтобы там продажных женщин не было. А если уж по совести, так купить можно всех, так или иначе, просто кого-то за деньги, кого-то за перспективы, а кого-то за нечто более важное. Например, если бы у Джинджер не было выбора, болела мать и срочно требовались деньги, чтобы ее спасти, она бы и не задумалась — продавать себя или нет. Продавать, конечно, только подороже. Еще бы и спасибо сказала покупателю.

Но убивать?

Хотя… а кто его знает? На что была бы способна лично Джинджер?

Девушка задала себе этот вопрос и покачала головой, мысленно усмехнувшись. Нет, не так. Неправильно.

Ради родных и близких любая женщина солжет, ляжет в постель с гиеной, убьет и не моргнет глазом. И осудить ее язык не повернется. Но — ради родных и любимых.

А ради того, чтобы жить хорошо? Вот как Тиана?

Ее не волнует, что в результате ее выходки о ней пойдет дурная слава, что Лесли стал братом шлюхи, что пострадали ее муж и сын, ей просто хочется жить лучше. Шиковать, блистать, плясать на балах, и все за чужой счет. Ей ведь не приходит в голову что-то сделать самостоятельно, как это сделала сама Джинджер. Она просто раздвинула ноги, влезла мужчине на шею и командует — вези меня.

Хм-м… Джин, а тебе не обидно?

То, ради чего ты трудишься, работаешь, стараешься, кто-то другой получает просто потому, что лучше использует свое тело? Может, это просто зависть к более удачливым? Затратившим меньше сил и времени?

Джинджер подумала пару минут и над этим вопросом.

Нет, все же это не зависть. Завидовать тут нечему. То, что она лично сделала, своими руками и головой, останется с ней. То, что получила Тиана, получит и любая другая, просто более искусная в постели. Помоложе, покрасивее…

И стоит ли завидовать временной удаче? За которую еще неясно, чем платить придется?

Определенно не стоит.

* * *

За обедом Джинджер все же пришлось схлестнуться с Тианой. Впрочем, получилось это ненамеренно. Аликс к обеду не вышла, а вот Сэндер и Тиана решили почтить общество своим присутствием. Сэндер разливался соловьем, обещая золотые горы, а именно — протекцию для Андреса и Лесли, горы золота для Тианы и блистательное будущее для их совместных детей. А то он так хочет ребенка, так хочет, а никто из жен ему не подарил детей…

Тиана пела в тон, обещая нарожать «милому Сэнди» хоть десять детей, раз уж ему так хочется, леди Дженет поддакивала, Лесли молчал, глядя в тарелку, молчала и Джинджер, иногда перешептываясь с матерью…

Благолепие, как карточный домик, сломал Люсьен. И кто ж его за язык тянул?

— Сэндер, когда вы разведетесь с Аликс, мы потребуем возврата приданого.

Джин вскинула брови. Опа! А ведь это точно Кейт, больше некому! Сам Люсьен о деньгах думал в последнюю очередь, а тут такая деловая хватка?

— Возврата приданого? — искренне удивился Сэндер. — На каком основании?

— У вас не было детей, а значит, вы друг другу ничем не обязаны. Совместного хозяйства нет…

— Просто я содержал Аликс несколько лет…

Люсьен пожал плечами.

— Либо возврат будет сделан добровольно, либо мы обратимся в суд. Деньги Аликс должны были пойти ее будущим детям, это прописано в брачном контракте. Если детей нет, нет и денег…

Джин быстро переглянулась с матерью. А ведь ребенок есть…

Ничего, пусть Сэндер возвращает деньги, проще будет разобраться с Резедой, чем с этим… бешеным шакалом.

— Обращайтесь, — разрешил Сэндер.

И Тиана не выдержала. Как же! Покусились на святое — на деньги! Почти ее, родные и личные!

— О чем может идти речь, если ваша сестра сбежала от мужа?

Люсьен на миг смешался, но тут уж не растерялась Джинджер. За подругу она бы десяток таких, как Тиана, на ленточки распустила.

— Учитывая, что муж ее бил? Смертным боем? Думаю, в суде еще и посочувствуют.

— Если докажут, — парировала Тиана.

— Это несложно. Сэндер был неосторожен, а потому следы есть, — успокоила ее Джин.

— Наверняка этому есть объяснение. Например, любовник.

— По себе людей не судят.

— Да как вы смеете? — возмутилась от всей души леди Дженет.

— Простите, леди. Я уже поняла, что ваша дочь просто устраивает личную жизнь и не видит ничего плохого в любовниках, — Джинджер смотрела прямо в глаза леди Дженет и впервые видела в них злость.

За дочь?

Нет. Просто кто-то осмелился ей противостоять.

— Мне кажется, что если вы так думаете о моей дочери, вам не место в нашей семье.

Еще секунда, и Джинджер разругалась бы с леди в пух и прах, пройдясь по всей компании частым гребнем. Удержало ее прикосновение Лесли к руке и умоляющий взгляд.

Аликс…

А нужно ли подруге такое счастье?

С другой стороны…

И Джинджер ядовито улыбнулась.

— Леди Дженет, то, что думаю я, это просто капли дождя по сравнению с тем штормом, который обрушится на вашу семью впоследствии. Не сомневаюсь, люди все поймут — и про любовь, и про страсть, и про личную жизнь, и не осудят Тиану. У нас ведь очень понятливые люди. Прошу меня простить… здесь, наверное, где-то под столом крыса сдохла. Плохо пахнет.

Джинджер аккуратно сложила салфетку и вышла из-за стола.

* * *

— Аликс, ты уверена?

— Джин, я его просто люблю…

— Лесли, конечно, замечательный, но к нему прилагается весь этот гадючник. Ты уверена, что выдержишь? Что тебе это надо?

— Я… постараюсь. Ради него, ради малыша…

— М-да…

Джинджер потерла лоб. Хорошо бы найти для Аликс другого мужа, но где? И когда? Уж слишком большой перечень достоинств получается: чтобы рядом был, чтобы любил, на руках носил, не был избыточно отягощен родственниками, чтобы Аликс его любила, чтобы ее ребенка он признал…

Проще остановиться на Лесли, только скорректировать количество его родных. Или как-то отвадить их от дома…

Надо поговорить с Эдвардом на эту тему. И вообще прощупать почву.

* * *

— Лесли, она отвратительна!

— Мам…

— Нахалка, хамка, совершенно неверующая особа… она тебе не подходит.

— А кто мне подходит? — лорд Кон’Ронг поглядел на мать. — По твоему мнению?

— У моей сестры Верилии замечательная дочь…

— Да, такая бледная, анемичная и глупая, словно пробка. Я помню.

— Не говори так о Клодетте! Она симпатичная…

— Мам, это моя двоюродная сестра. Мы слишком близкая родня, наш брак не одобрят.

— А наши соседи, Степерты?..

— Да они нас терпеть не могут!

— Ну… ради тебя мы можем и помириться. Зато Алисия Степерт очень милая леди, я видела ее в храме.

— Мам, а ты не думаешь, что Джинджер кое в чем права?

— В чем может быть права эта мерзавка?

— В том, что Тиа осудит свет. Мы можем понять сестренку, а вот люди не поймут…

— Если Джинджер ее понять не может, достойна ли она стать частью нашей семьи?

— Она ведь не за Тиану замуж выходит. Помирятся со временем…

Леди Дженет покачала головой.

— Как хочешь, сынок, но это плохая партия.

— Джин богата и баронесса…

— У нее душа и сердце плебейки! Этого никакие деньги не искупят!

Лесли вздохнул.

— Ладно, мама. Я подумаю.

Леди Дженет расплылась в довольной улыбке, не зная, что в душе Лесли облегченно вздыхает. Они с Джинджер добились своего. После такой ужасной девушки, как Джин, Аликс будет принята с восторгом.

Только вот как быть с сестрой? Если Тиана и правда выйдет замуж за Пирлена, придется поддерживать лишь формальные отношения. Видеть этого подонка рядом с Аликс Лесли не желал. Надо поговорить с Тиа…

Впрочем, сначала Лесли забежал к Аликс, и то, что он услышал от любимой, только укрепило его в принятом решении.

* * *

Тиану Лесли нашел в покоях Сэндера. Женщина сидела рядом с мужчиной, который рассказывал, что они обязательно заведут детей. Он лично троих хочет. И пусть они учатся в Клостере, у него хватит денег все оплатить, он наследник своего отца…

— Тиа, я могу поговорить с тобой?

— Может, с нами? — мурлыкнула Тиана. Потом встретила серьезный взгляд брата, погладила Сэндера по щеке и вышла из комнаты.

— Прогуляемся по саду?

— Давай…

Садик в Кон’Ронге был маленький, не слишком уютный и откровенно запущенный. Леди Дженет пыталась развести там декоративные розы, но из года в год их забивал вездесущий шиповник. Хватался колючками за платья дам, за ленты и волосы, но пах восхитительно. Жаль, что шиповник — это слишком простонародно.

— Что ты мне хотел сказать, братик?

Лесли вздохнул. Тяжелый разговор, что уж там. Еще месяцем раньше он на крови поклялся бы, что дороже Ивара и Андреса у Тианы никого нет, что она не предаст ни мужа, ни сына, что…

Ага, поклялся бы.

— Тиа… у вас это… всерьез?

Тиана вздохнула, поглядела на Лесли.

— Братик, милый, неужели я не заслужила хоть капельку счастья? Ты же сам все знаешь! У нас никогда ничего не было, Ивар старше меня, он меня никогда так не любил, я для него была скорее трофеем. И вот появляется Сэндер, который меня любит…

— Не любит. Давай не врать, Тиа.

— Хорошо, — чуть поморщилась женщина. — Пусть пока он меня не любит. Но я нужна ему. И он на мне женится.

— Аликс утверждает, что Сэндером управляет его отец.

— То есть?

— Если он на тебе женится, останется без наследства.

— Сэндер — единственный сын. Так что это все глупости. Просто эта девчонка обижена на мужа и мстит ему.

— За что? — поинтересовался Лесли.

Аликс он верил, но ему вдруг стало интересно.

— Сэндер застал ее с любовником. Конечно, он выкинул мерзавца из дома, вызвал его на дуэль и убил, и да, он действительно после этого случая избил жену. Он мне сам признался. Но я-то ему не изменю! А теперь эта пакостница сваливает с больной головы на здоровую.

И изложено это было так убедительно…

Лесли честно признался себе, что, если бы не знал правду, обязательно поверил бы Тиане.

— Тиа, я точно знаю, что он тебе врет. Первая жена ему тоже изменяла?

— Просто Сэнди не везло с женщинами.

— Это тебе с ним не повезло! — не сдержался Лесли. — Подумай сама, слишком уж красиво он поет. Ты уверена, что все получится так, как ты хочешь?

Тиана поглядела брату прямо в глаза, и Лесли даже вздрогнул. Столько гнева в них было, столько ярости.

— А мне больше не во что верить, братик. Ивару я не нужна, сын вырос… что мне еще остается?

— Ну… ты могла уйти от мужа…

— Куда? К кому?

Лесли поежился.

— Я бы принял тебя в Кон’Ронге.

— Чтобы мать до конца жизни меня тиранила, а соседи показывали пальцами в храме? Нет уж, Лесли, не думай о плохом. Сэндер обязательно на мне женится, и мы будем счастливы. Детей родим… и его отец обязательно меня примет, ты же знаешь, я всем нравлюсь.

Это верно, когда Тиана хотела, она могла быть безумно обаятельной. Только на Джинджер почему-то не подействовало. И на Клариссу, и на леди Нэйру… странно даже.

— Тиа, я искренне надеюсь на лучшее, но ты помни, если что-то случится, Кон’Ронг всегда будет твоим домом.

— Спасибо, братик. Но не надо бояться за меня, лучше пожелай мне удачи.

Тиана упорхнула к Сэндеру. А Лесли смотрел ей вслед и не знал, что сказать. Как остановить человека, который скользит в пропасть? И надо ли его останавливать? Это ведь ее жизнь, Тианы, неужели она за тридцать лет с хвостиком не научилась разбираться в людях? Имеет ли Лесли право лезть в нее?

Вопросов было много. А ответов…

Ответов не было.

Глава 13

На свидание, вопреки всем наставлениям и поучениям, Джинджер пришла вовремя. И с радостью увидела появляющуюся из-за камней темную фигуру.

— Леди Брайс… Джинджер…

— Эдвард.

Джин сопроводила имя ласковой улыбкой и посмотрела собеседнику в лицо. Точнее, под капюшон. Там царила непроницаемая чернота.

— Я счастлив, что вы пришли. Вы скоро уедете, я знаю, но пусть у меня останется хотя бы память о наших встречах.

Джинджер пожала плечами.

Говорить, что и она бы осталась? Вряд ли стоит. Уж признаваться первой в любви — такого баронесса Брайс не допустит. Гордость не позволит.

— Эдвард, вы никогда не снимаете капюшон?

— Простите, Джин. Мое лицо… напугает любого человека. Мне не хотелось бы видеть отвращение на вашем лице. Я пойму, если вы уйдете, но капюшон не сниму.

Джинджер подумала пару минут.

— Нет, я не уйду. Скажите, это был несчастный случай?

Капюшон качнулся в жесте отрицания.

— Вы же понимаете, что нет.

— И сейчас вы хотите отомстить леди Дженет?

— А чего бы хотели вы на моем месте, Джин?

— Мне сложно сказать, Эд… Я тут думала. Вы обшарили весь замок в поисках завещания?

— Покои леди Дженет, покои ее покойного, простите за тавтологию, супруга, молельни и храм, башни и даже гостевые комнаты.

— И при этом леди спокойна?

Эдвард предложил Джинджер руку, и они медленно пошли по берегу. Прибой с шипением накатывался на гальку, на небе веснушками высыпали робкие первые звезды…

— Вы находитесь рядом с ней, Джин. Она спокойна?

— Да, вполне.

— Вы полагаете…

— Что интересующие вас бумаги либо уничтожены, либо спрятаны так, что найти их не может никто.

— Хм-м… уж точно не в Кон’Ронге.

— Тогда у вас три варианта.

— Целых три? Я думал пока лишь о доме семейки Фрумс и о храме.

— А о кладбище?

— Джинджер, вы чудо.

Джин улыбнулась. Слышать такие слова было приятно, что уж там. Очень приятно.

— Я могу вам чем-то помочь?

— Разве что понаблюдать за леди Дженет. Я думаю, сегодня что-то произойдет…

Джинджер скисла. Эдвард тихо рассмеялся из-под капюшона.

— Джин, неужели вы думаете, что хоть один мужчина согласился бы на ваше участие в опасном предприятии?

— А если бы я просто рядом постояла? — умоляющие глазки у Джинджер всегда получались неплохо, но не в этот раз.

— А если вас случайно зацепит?

Джинджер живо представила себе ораву землекопов на кладбище, которая бодро разбивает памятник лопатами.

— Вы же обо мне позаботитесь?

Эдвард вздохнул. И — решился.

— Я бы все отдал за эту возможность.

— Но?

— Но?

— Когда так говорят, обязательно возникает какое-то препятствие.

— Ох, Джинджер…

— Так все же?

— Я не смогу быть рядом с вами. Никогда.

Джин опустила плечи. В принципе она что-то подобное и подозревала. Есть такой закон — подлости. Вот если бы она никого не любила, если бы ей все было безразлично…

По закону подлости ты всегда получаешь то, что тебе не нужно, зато другим позарез необходимо. Естественно, если она влюбилась, то безответно, а как же еще? И откровенно глупо… но почему ей все равно так больно?

— Вы меня неправильно поняли, Джин.

— Неужели?

— Я вообще никогда и ни с кем… никто не сможет быть рядом со мной. Я урод и чудовище.

— Разве? — удивилась Джин. — А показать можете? Вдруг это не так страшно, как вам кажется?

Она спрашивала совершенно искренне.

Что можно назвать уродством? Вот Сэндер — красавец, Тиана… ладно, пусть не красавица, но и лошади от нее не шарахаются. А в душе… уроды уродами. И этим все сказано.

А в поместье жил старый Ольси, жил, работал на конюшне кучером, лошадь лягнула его прямо в лицо, и вот уж у кого вид был жуткий. Но и его жене, и детям, и всем, кто его знал, были безразличны и сломанный нос, и выбитые зубы, и жуткие шрамы, потому что более веселого и приветливого человека земля не носила. И Джинджер с удовольствием бегала к нему за свистульками и рогатками, которые он вырезал для ребят.

Не стоит путать уродство внешнее и внутреннее. И обращать внимание на внешний вид тоже не стоит, человек — это ведь не нос и уши, а разум и душа.

— Если я сниму плащ, — донесся горький смешок из-под капюшона, — вы убежите отсюда с криком. Не надо настаивать, ладно? Оставьте мне хотя бы эту иллюзию.

— Иллюзию?

— Что мы идем рядом, что вы не гоните меня…

Джинджер пожала плечами. Она все же надеялась вызвать Эдварда на откровенность.

— А чем вы будете заниматься, когда найдете бумаги?

— Восстановлю справедливость.

И так это было увесисто сказано, что Джин посочувствовала справедливости. Но не леди Дженет.

— При этом пострадает Лесли?

— Он вам дорог?

— Моей подруге. Я же говорила, — Джин топнула ножкой.

Мужчина покачал головой.

— Я сделаю все, чтобы их это не затронуло. Но в Кон’Ронге они остаться не смогут… наверное.

— Или не захотят?

— Или так. Джин, я обещаю, что сделаю для ваших друзей все возможное. Если это будет зависеть от меня, ни Лесли, ни ваша подруга не пострадают.

Джинджер кивнула.

— Принимаю ваше обещание. У нас еще много времени?

— Нет.

— Хм-м… о чем бы тогда поговорить?

— О поэзии? — предложил Эдвард. И даже, не заглядывая под капюшон, Джинджер знала, что он улыбается. — К примеру, что вы думаете об Анрио Ридийском?

Джин прищурилась в ответ, хотя мама и запрещала ей это делать — морщины будут.

Шелковой перчаткой на стальной руке,
Ледяной дорожкой, солнцем на виске,
Ветром на загривке доброго коня
Жизнь играет красками, нас с тобой маня…

— Вы читали «Влюбиться в ветер»? — искренне удивился Эдвард. — Я думал, сейчас эту поэму уже забыли…

— Мне она понравилась. Есть в ней нечто… созвучное мне.

И разговор сразу же стал намного более интимным и даже романтическим.

* * *

Джинджер прокралась в комнату уже ближе к полуночи, и…

— Не помешаю?

В кресле сидела Кларисса Брайс и насмешливо глядела на дочь. Джинджер выдохнула и упала на кровать.

— Напугала!

— И правильно сделала. Джин, мне бы хотелось знать, где ты была.

— Мама, а тебе не хватит того, что честь я не потеряла, для замужества вполне пригодна, а остальное — секрет?

Кларисса задумалась.

— Твой секрет?

— Нет.

— И ты даже намекнуть не можешь?

— Мам, если получится, ты и сама все узнаешь. А если нет… неужели я не могу влюбиться?

— Можешь. Только, если что, сразу меня предупреди, чтобы мы успели разобраться с последствиями. Это моя репутация все стерпит, а ты девушка.

Джинджер вздохнула.

— Мам, я бы, может, и рада, но Эд никогда не согласится.

— Неужели?

Подозрения в голосе Клариссы были вполне обоснованными. Так-таки и не согласится? Совратить красивую девушку по ее добровольному согласию? Неужели кто-то его — того? Лишил возможности?

— Он сам об этом сказал. Он считает, что изуродован.

— А ты как считаешь?

— А мне права голоса не давали, — Джин сорвалась и всхлипнула. Вредные слезы текли как-то сами собой, прочерчивая дорожки на щеках. — Он сам все решил, и для себя, и для меня. И что мы будем рядом очень недолго, и что я уеду, и выйду замуж, и он не имеет права портить мне жизнь, потому что подло привязывать меня к уроду и калеке…

Нервы окончательно разыгрались, и Джин уткнулась лицом в подушку. Кларисса вздохнула, пересела поближе и погладила дочку по голове.

— М-да… кажется, это умный и порядочный молодой человек. Ты не можешь нас познакомить?

— Нет…

— Жаль. Очень жаль. Но если что — учти, мне будет безразлична его внешность. Лишь бы он тебя любил и человек был хороший. Ты ему это не передашь?

— Передам…

И из подушек донеслись сдавленные рыдания.

Кларисса выругалась про себя, посылая незадачливому Эду лучи поноса и чесотки, и принялась успокаивать дочку. Бедная Джин… надо же так влипнуть! При дворе не влюбилась, в красавцев не влюблялась, на ловеласов в лучшем случае фыркала, а тут, в захолустье…

Темный бы побрал этот Кон’Ронг! Понесло их сюда на свою голову!

* * *

Старому Клюгге не спалось.

Не хватило ему на четвертушку доброй выгонки, которой торгует Агнес, вот сердце и маялось. Не на месте оно было, не успокаивалось, тянуло выпить… а не на что.

Беда…

Что делать, если денег нет?

Заработать их? Это для дураков! Работать — это не наш метод, то ли дело — попросить у кого-нибудь или приделать ноги чему-то плохо лежащему! А нечего вещи без присмотра оставлять, провоцировать добрых людей. Тут и святой не выдержит, не то что господин в поисках четвертушки!

А ведь рядом есть старый дом Фрумсов…

А в доме, если пошарить, может, чего и найдется?

Конечно, много там не срубишь, но ставни можно с окон снять, а то и половицы… или на чердаке чего поискать? Дженька, тварь такая, как замуж вышла, так и носа не кажет, а дом запирает и стеречь велит, но сегодня уж поздно, спят все…

Может, стоит попробовать?

Острая жизненная нужда толкала на подвиги, и Клюгге вышел из дома.

А потом…

Очнулся он уже в трактире, где его щедро отпаивали выгонкой, но впервые организм принимал ее как воду. А напиться хотелось — и забыться.

Или забыть?

Но этого-то и не получалось.

* * *

Клюгге отлично помнил, как открыл дверь дома Фрумсов, как прошел внутрь…

Там было… оно.

Невыразимо жуткое, с чудовищной мордой, с горящими алыми глазами… очнулся он, только добежав до села. Как ему потом рассказали, влетел в трактир, что-то орал бессвязно, на штанах мокрое пятно, глаза дикие, волосы дыбом, сначала подумали — допился, но не пахло ж!

Его принялись приводить в чувство, но у мужчины зуб на зуб не попадал, его всего трясло, и больше всего вспоминалась чудовищная пасть, клыки и горящие алые глаза.

И тихий, змеиный какой-то шепот:

— С-с-сгинь отс-с-сюда!

Да уж, после такого можно и вовсе пить бросить.

* * *

Неудачная ночь выдалась и у жреца Тирина.

Очень неудачная.

Он-то как раз спал крепко, но ты поди поспи, когда из-за стены раздается грохот?

Из-за леди Дженет жрец давно переселился в домик рядом с храмом. А как еще ты будешь успевать на службу вовремя? С простонародьем, с теми проще. Пару раз в году они обязательно на службу придут, а каждый день — нет. Им работать надо, за скотиной ухаживать, сажать, полоть, копать… короче, некогда им! Какие храмы! Навоз бы перекидать!

А вот леди Дженет…

Вспомнив поджатые губы достойной особы, жрец поежился, понял, что не уснет, пока не выяснит, что там грохотало, и выглянул наружу.

Гроза?

Нет, небо ясное.

Так что тут происходит?

Грохот доносился из храма. Жрец вздохнул, накинул мантию прямо на исподнее и отправился на проверку. После леди Дженет какие-нибудь грабители или хулиганы… нет, это уже не страшно. Это даже приятно, для разнообразия.

Он открыл дверь, шагнул внутрь — и остолбенел.

Храм в буквальном смысле разносился в лоскуты.

Были сорваны все иконы, разломаны все курильницы, обнажены стены, а посреди разгрома стоял… стояло…

Оно было черным и жутким. И недовольным.

Тирин вытянул вперед руку и забормотал молитву.

— Да сгинут темные в…

Чудовище не обратило никакого внимания на священные слова. Разве что, увидев жреца, оно шагнуло вперед и одним ударом отправило бедолагу в нокаут. Продолжительный…

Последнее, что запомнилось Тирину, это жуткие красные глаза, глядящие прямо на него с отвращением.

* * *

На кладбище никого не было, поэтому никто и не пострадал.

А уж что там происходило…

Кто ж его знает? У покойников не наспрашиваешься.

* * *

Утро?

Значит, надо ехать в храм.

Джинджер с огромным удовольствием послала бы всех… в храм, а сама осталась бы дома, в Кон’Ронге, но она отлично помнила свой вчерашний разговор с Эдвардом. А вдруг он там был?

А если…

Нет, надо съездить. Обязательно.

Она проигнорировала гневный взгляд леди Дженет и мужественно полезла в карету. На улице моросил мерзкий серый дождик, накрапывал, проникал через любую одежду…

Гадость!

В такую погоду охота было только спать. Забраться под теплое одеяло, подтянуть к себе мурчательного кота — и спать. Но любопытство сильнее неволи.

И, увидев распахнутые настежь двери храма, Джин поняла, что поехала не зря. А потом и убедилась в этом…

В храме не было ни одного целого места. Буквально.

Ободраны все стены, разнесены все иконы, содрано все, до чего можно дотянуться, распахнуты раки, вытряхнуты всяческие причиндалы для богослужений… красота! И посреди этой красоты, в луже чего-то желтого, подозрительно пахнущего ладаном, лежит жрец в распахнутой мантии. И даже не пытается в себя прийти…

И его явно не удар хватил при виде растерзанного храма, синяк на подбородке такой, что смотреть страшно.

Леди Дженет обвела стены диким взглядом, но устояла.

— Что это?

Джин подхватила ее под руку, заодно так и понаблюдать удобнее за реакцией.

— Похоже, здесь что-то искали, только вот что именно, и нашли ли?

Леди Дженет выдернула руку и решительно, не обращая внимания на жреца, направилась вглубь храма. Джин медленно последовала за ней, но в таком состоянии леди и на стадо слонов внимания бы не обратила.

Она прошла вглубь, туда, где были представлены дары прихожан, остановилась перед одним из них…

Вышитая гладью икона в дорогой дубовой раме была сорвана со стены, рама разломана на несколько частей…

Леди Дженет пошатнулась — и осела на пол рядом с рамой.

* * *

Джинджер не стала торопиться поднимать несостоявшуюся свекровь. Вместо этого она пригляделась к раме, подняла ее, повертела в руках. А ведь интересно придумано… в эту раму вполне поместятся бумаги, свернутые трубочкой. Видимо, тут так и было сделано.

Но сейчас, что бы туда ни помещали, рама пуста.

Джин злорадно улыбнулась. Так-то тебя…

Развернулась, давая леди Дженет время прийти в себя без свидетелей, и направилась приводить в чувство жреца.

Времени потребовалось немного, мужчина быстро очнулся, и Джин помогла ему сесть.

— Вы как себя чувствуете?

— Отвратительно. Вы кто?

— Гостья из Кон’Ронга. Приехала сюда с леди Дженет… а тут вы лежите. Что с вами случилось? Грабители?

Жрец задумался, а потом… Джин впервые видела, как человек бледнеет на глазах.

Краска просто стекла с его лица — лоб, щеки, даже шея…

— Чудовище…

— Чудовище?

— Да… громадное, жуткое, красноглазое…

Джин помотала головой.

— И что оно здесь делало? Это же храм! Сюда нет пути всякой нечисти!

Судя по лицу жреца, нечисть ему попалась необразованная.

— Я молился, а оно меня ударило. И молитвы не испугалось…

Джинджер огляделась вокруг.

— Похоже, здесь что-то искали. У вас под полом клад не зарывали? В золоте и бриллиантах?

Судя по лицу жреца, если бы он знал о кладе, сам бы вырыл.

Послышались медленные тяжелые шаги. Леди Дженет выходила из коридора, но как! Куда только девались и горделивая осанка, и надменный взгляд — сейчас это была старуха. Да, именно пожилая женщина, которую жизнь ударила наотмашь, и вряд ли леди когда-нибудь оправится. Но сочувствовать ей Джин не собиралась. Вот еще не хватало!

— Мы едем домой, — глухо сказала леди.

У Джинджер на языке вертелись десятки ехидных фраз, но добивать упавшего? Гадко… Перебьемся. А потому она пожала плечами и последовала за леди Дженет. Правда, предварительно сунула в руку жреца свой кошель с деньгами. Пусть там и не слишком крупная сумма, но мужчине на лекаря хватит. И надо поговорить с Эдвардом. Замок — его хозяйство, пусть он хоть подожжет весь Кон’Ронг, а вот храм пострадал… плохо. Все ж люди туда молиться ходят, и на свои медяки жрец его не восстановит… пусть раскошеливается. Сам ломал — пусть сам и строит!

Всю обратную дорогу леди Дженет молчала. Кусала губы, сжимала руки так, что костяшки пальцев были абсолютно белыми, и молчала. Джинджер наблюдала за ней, прикидывая, как это нарисовать. Например, крыса в углу клетки — и горящая ветка, которая все ближе и ближе… нет, крысу было жалко. Даже несмотря на то, что у зверушки было лицо Дженни Фрумс.

Сразу же по приезде в Кон’Ронг леди Дженет выпрыгнула из кареты, промчалась в свою комнату и заперлась на все замки. Джинджер отправилась завтракать и рассказывать о случившемся.

Отреагировали все по-разному. У Кейт и Тианы были одинаковые выражения лиц, одинаковые глаза, даже одинаковый пафос: «Какой ужас!!!». И обе дамы тут же занялись своими кавалерами. Сэндер и Люсьен даже и плечами не пожали — что им до того захолустного храма? Аликс передернулась от ужаса, и Кларисса принялась успокаивать ее. Лесли подумал, что надо бы после завтрака съездить и посмотреть, чем помочь жрецу, получил восхищенный взгляд от любимой женщины и заработал вилкой.

Джинджер тоже не отвлекалась. Она позавтракала и отправилась на природу — гулять и рисовать пейзажи. Очень милая причина для отсутствия в замке, а главное — пристойная. Леди Нэйра сморщила нос, но отправилась с Джинджер. Природа так природа. Гуляем!

* * *

Тиана на миг замерла перед комнатой Аликс.

Около получаса назад эта девка сказала, что пойдет полежать. Мерзкая тетка Брайс проводила ее улыбкой и напутствием отдохнуть… от чего интересно?

Тиана ненавидела Аликс всей своей душой. За что?

А по-вашему, так-таки и не за что?

За молодость, за красоту (будем честны сами с собой, Тиана, поставленная рядом с Аликс, выглядела ужасно, и сама это понимала), за богатство, за знатность, даже за Сэндера — и то ненавидела!

Дурой Тиана не была и отлично понимала, что из себя представляет Сэндер. Видела и его самолюбие, и самолюбование, и извращенные вкусы в постели, и привычку драться…

Видела.

Все она понимала, но разве она не достойна большего? Лучшего? Самого лучшего?!

За что этой соплюхе Аликс все далось? Подумаешь, муж бил! С этим Тиана бы справилась… она так считала, что справилась бы! И справится еще! А остальное?

Деньги, высший свет, знакомства, платья, приемы, балы…

Хотелось всего и сразу, а получилось-то что? Унылое прозябание на медяки Ивара в Ривен-холле? И это в то время, когда девки, подобные Аликс и Джин, блистают на балах?

Мерзавки!

Тиана воспринимала это так, словно деньги на балы от нее отрывали! С кровью и болью!

А теперь Аликс отказывалась от всего того, о чем мечтала женщина. Вот как такое пережить? Тиана прикусила губу.

Войти… если Аликс не спит, заговорить с ней, пригласить полюбоваться видом с балкона, и… она не выглядит слишком крепкой. Тиана должна справиться.

Если же Аликс спит, задача тем более упрощается. Подушка на лицо, подержать…

Убийство?

Таких слов Тиана даже не употребляла. Даже в мыслях.

Это защита личных интересов, вот!

Если Аликс разведется с Сэндером (зажралась, тварь!), ей будет положено содержание, на которое урежут доход Сэндера, более того, Пирлен-старший может и вообще лишить сына денег. То ли дело, если Сэндер овдовеет, а она утешит беднягу? Она будет долго его утешать, со вкусом…

Тиана аж облизнулась от грядущих перспектив и коснулась ручки двери.

Заперто.

А это неважно, мы сейчас ключик достанем… это леди Дженет может думать, что ни у кого, кроме нее, нет всех ключей в Кон’Ронге, а Тиана давно поняла, что ей может пригодиться. Слепочки сделала, ключики заказала…

Зачем?

Так кто ж его знает… решила, что пригодится, вот!

Ключ даже не щелкнул, поворачиваясь. И дверь не скрипнула. И…

В комнате никого не было.

Тиана топнула ногой и выругалась. И куда подалась эта тварь? В комнату Джинджер? Можно проверить… леди Брайс внизу, она не помешает.

Ни в комнате Клариссы, ни в комнате Джинджер Аликс не было. Тиана закусила губу и злобно топнула ногой.

Стерва!

Ничего, я все равно тебя достану! И восстановлю справедливость! Жаль, торопиться приходится…

* * *

Аликс действительно не было в комнатах. Слуги, в желании угодить, принесли в них букеты роз, а беременные женщины бывают очень привередливы. Всего один вздох заставил Аликс позеленеть и удрать в уборную, а оттуда…

Букет, конечно, вылетел в окно, комната осталась проветриваться, а сама Аликс удрала на свежий воздух, решив посидеть, почитать где-нибудь в беседке, а то и подремать там же.

Тщетно Тиана искала ее по комнатам замка, и так же тщетно ярился Сэндер, злобно ругаясь на «возлюбленную». Тиана рыдала в голос и обещала, что в следующий-то раз… она точно постарается!

Никуда эта маленькая дрянь от нее не денется!

* * *

Выбраться из замка для Джинджер труда не составило. И вот уже под туфельками похрустывает не гравий дорожек, а песок. А потом из темноты материализуется крупная фигура в темном плаще.

— Ты пришла…

— Здравствуй, Эдвард.

— Я рад тебя видеть, — мужчина подносит руку девушки к губам, та привычно вглядывается в тень капюшона, но — безрезультатно.

— Я тоже рада… Расскажи, все прошло успешно?

— Да.

— Я была утром в храме.

— Как там жрец?

— Рассказывает про чудовище, которое его ударило. Это не ты был?

— Я, конечно.

— Леди Дженет упала в обморок и так пролежала с полчаса. Явно не притворялась.

— Конечно… Хочешь посмотреть, что я нашел в храме?

— Конечно!

Джинджер протянула жадные ручки к пергаментам, которые Эдвард ловким жестом вытащил из кармана плаща. Листы распрямлялись неохотно, они столько лет были свернуты в трубочку…

Леди Дженет не зря прятала их от всего мира. Уничтожить не решилась, но и показывать такое никому не стоило. Завещание…

Несколько завещаний.

Первое — составлено графом Торком Кон’Ронгом в пользу его единственной дочери Азалии, а потом и ее детей или внуков, мужского или женского пола. Тут главное, чтобы они взяли фамилию Кон’Ронг.

Второе — составлено самой леди Азалией в пользу ее дочери Ирэны. Муж назначен лишь опекуном, с тем, чтобы по достижении Ирэной двадцатипятилетнего возраста она приняла наследство.

Третье — свидетельство о рождении у Ирэны Гервайн, в девичестве Кон’Ронг, сына Эдварда Торка Кон’Ронга.

Четвертое — завещание леди Ирэны Гервайн в пользу сына. Того самого Эдварда Торка. Даже не совсем завещание, а просто передача прав на замок и земли, поскольку Эдвард Торк — последний наследник рода Кон’Ронг. И подпись супруга, некоего Аллена Гервайна, — согласен.

Джинджер читала медленно, продираясь через заковыристые юридические формулировки, а когда дочитала, подняла глаза на мужчину.

— Бог мой…

— Нам пришлось бежать… неожиданно. Мы ничего не смогли взять с собой.

— А она после бегства обшарила покои…

— Нашла бумаги, но уничтожить не решилась. Или она, или он.

— Граф Лукас Кон’Ронг?

— Мой дед…

История была проста, как две медяшки.

Леди Азалия Кон’Ронг отлично знала своего супруга, а потому взяла с него слово не жениться раньше, чем Иране исполнится двадцать лет. Поставить девочку на ноги, воспитать, а уж потом…

К чести супруга, слово свое он сдержал. Крестьянских девиц валял без счета, но не женился, пока не столкнулся с Дженни Фрумс. А ту валять не получилось.

Вот не желала она падать — и все тут. Пришлось жениться.

И вскоре леди Ирана вышла замуж за Аллена Гервайна. Храбрый капитан покорил сердце девушки, сыграли свадьбу, и он опять ушел в море. И навещал свою юную супругу так часто, как только мог. Гордым был моряк и отважным, не хотел пользоваться теми благами, которые прилагались к невесте. Из Кон’Ронга ее не стал забирать, все же род прерывать нехорошо, но жить на содержании у женщины? Жить без моря?

Такого он и помыслить себе не мог.

А вот юная леди Фрумс-Кон’Ронг, наоборот, обожала роскошь. Наслаждалась ею, блаженствовала и ликовала. После деревеньки, после всеми ветрами продуваемой хижины, после нищеты-то…

Первого ребенка она родила быстрее юной падчерицы. Второго рожала почти одновременно с первенцем леди Ирэны. Эдвард был примерно ровесником Кейт Кон’Ронг.

Джинджер тут же подсчитала, что разница в возрасте у них подходящая, и мило улыбнулась.

Но ведь леди Дженет не только радовалась, молилась и рожала, нет… еще она думала, и это было самым страшным.

Она умела входить в доверие, это качество Тиана целиком и полностью унаследовала от матери. Леди Дженет, тогда еще просто Дженни, или Джен, лебезила, льстила, восхищалась, лила сироп в таком количестве, что леди Ирэна приняла фальшивую любовь за истинные чувства. И доверилась «подруге».

Леди Дженет поняла, что после рождения Эдварда они с Лукасом становятся в Кон’Ронге приживалами, полностью зависящими от милости леди Ирэны и ее сына, а кому ж такое понравится?

Не для того она выходила замуж за человека на двадцать лет себя старше!

Не для того она унижалась и прогибалась так, что змея рядом с ней покажется черенком от лопаты.

Нет уж!

Ей не хотелось часть, ей хотелось все, и побольше, побольше, и пожирнее, пожалуйста.

И однажды она решилась.

Капитан был в рейсе, леди Ирэна доверяла подруге, ну и…

— И — что?

— И все, — отрезал помрачневший Эдвард. — Нам чудом удалось спастись и сбежать.

— А остаться и разоблачить гадину?

— Я был в плохом состоянии, мне требовались лекари, и срочно, мать едва с ума не сошла… в таком состоянии бороться с Дженет Фрумс она не смогла бы.

Джинджер понимала, что Эдвард многого недоговаривает, но ладно уж! Не все сразу!

— А что теперь будет?

— Теперь все будет достаточно интересно. Ты знаешь, что завтра в Кон’Ронг прибудет королевский гонец?

— Нет, не знала…

— Он привезет бумаги на развод для твоей подруги, ну и… бумаги для меня. Законного хозяина Кон’Ронга.

— А леди Ирэна?

— Возможно, она приедет позднее. Ей тяжело здесь…

Джинджер кивнула. Тяжело?

Это не то слово. У нее, конечно, детей нет, но находиться в месте, где изуродовали твоего сына? Да еще видеть женщину, которая это сделала?

Как там поступит леди Ирэна, Джин не знала, а вот за себя ответить бы могла. Кинулась бы, вцепилась зубами в горло, и пусть потом отдирают! Пусть даже она отравится ядовитой кровью… убила бы тварь!

За покушение на своего ребенка — просто убила бы.

Единственное святое, что было у Джинджер, — ее близкие люди. За них она бы предала, солгала, украла, убила и не чувствовала бы за собой вины. Это же ее родные и близкие. Пока — мать и Аликс. Если Эдвард все же разрешит, то и он тоже. Может, и дети когда-нибудь будут, чего уж там…

Эдвард коснулся плеча девушки, отвлекая ее внимание от мрачных мыслей.

— Думаю, основной концерт начнется около полудня. Сможешь проснуться и спуститься?

— Ты меня уж во все-то соней не считай! — возмутилась Джин. — А что будет?

— А вот увидишь…

Джинджер покусала нижнюю губу, не замечая, какими глазами следит за этим простым движением мужчина, и решилась.

— Эдвард, обещай мне.

— Что именно?

— Что будешь осторожен. Пожалуйста.

— Обещаю.

Джинджер не понравилась легкость, с которой было произнесено это слово, и девушка поймала мужчину за руку.

— Ты не понимаешь! Сегодня, когда мы ехали из храма, я видела лицо леди Дженет. Поверь, она не остановится ни перед чем. Загнанные в угол крысы кидаются на всех!

— Я знаю, что она опасна, и не стану рисковать. Обещаю.

— Ты здесь чужак… сейчас. А ее давно знают. Если бы я раньше могла предположить, я бы все-все разузнала, что смогла…

— А что тут узнавать? Джин, тридцать лет — долгий срок, поверь мне. За это время утекло много воды, умерли почти все, кто знал меня, а сама леди Фрумс давно забыла об осторожности. Что-то простое будет бесполезно, а на подготовку сложного я ей времени не дам. Обещаю…

Джинджер покачала головой.

— Тридцать лет… а почему так долго?

— Ты думаешь, это так просто?

Джинджер не думала на эту тему, но вряд ли она смогла бы ждать тридцать лет. Сил не хватило бы…

— Не знаю…

— Нам надо было накопить денег, найти отца, устроиться, все приготовить, мне еще и вырасти — ладно! Мой отец недавно умер.

— Это как-то повлияло?

— Он был против мести. И против возвращения сюда.

— Почему?

Вот тут Джинджер искренне не смогла понять моряка.

Твою жену пытались убить, сына изуродовали, а ты против мести? А это точно моряк был, а не жрец? Поведение какое-то странное…

Это она и высказала Эдварду.

Мужчина помрачнел так, что даже плащ не скрыл плохого настроения.

— Есть обстоятельства… Были. Мы уезжали, получили наследство, да много чего было…

Джинджер кивнула. Не стоит лезть человеку в душу, захочет — сам расскажет. И все же…

— Будь осторожнее.

— Обещаю… Смотри, звезда падает. Загадаешь желание?

— Никогда не загадывала…

Джинджер проследила взглядом за искоркой, которая прочертила небеса.

— Взлететь!

Она и сама не знала, откуда ей на ум пришло это слово. Просто — взлететь!

Эдвард промолчал. Но руку девушки сжал крепко-крепко.

Любимая…

Глава 14

Джинджер особенно следила сегодня за своим внешним видом. Надела светло-голубое платье, которое сделало ее кожу нежной, а глаза яркими, подкрасила губы, подвила волосы…

Подумала — и стерла краску. От волнения у нее вечно кровь к щекам приливала, не хватало еще походить на помидор. Или — упаси небо! — на Тиану! Одного взгляда на женщину хватило бы, чтобы навсегда забыть про краску. Уметь же надо пользоваться, человек не дом, чтобы его кругом штукатурить в три слоя!

Подвила челку, погляделась в зеркало.

Глаза горят, как у кошки, так все сразу догадаются, что она или чего-то ждет, или о чем-то знает, спокойнее надо, спокойнее…

Так, вдох, выдох, еще вдох…

— Аликс? Привет…

Подруга явилась с самого утра.

— Как у тебя дела? Как самочувствие?

— Замечательно. И что-то подсказывает мне, что у тебя скоро будет не хуже.

— Развода бы дождаться…

— Может уже сегодня?

— Так быстро?

Джинджер повела плечиком.

— Если повезет, могло уже и дойти, и пройти…

— Мне казалось, такие дела дольше делаются.

Джинджер тоже так казалось, но слову Эдварда она верила. Если он сказал, что сегодня, значит, так тому и быть!

Но любимую заколку она все же в волосы сунула. Заколка была выполнена специально для Джинджер, по просьбе Клариссы Брайс, и представляла из себя дракона, свернувшегося восьмеркой. Дракон был пронзен мечом.

Серебро поблескивало на солнце изящной чеканкой, и почти никто не знал, что меч-то был стальным. И очень острым. Таким спокойно можно было выколоть глаз или даже располосовать горло. В сердце попасть сложно, Джинджер не смогла бы, да и длины меча не хватило бы, а вот ошеломить, изуродовать… это запросто.

Проверить заколку никто бы не смог, копаться в кудрях девушки — недопустимая вольность, но если уж тебя прижали где-то в укромном углу, всегда можно мурлыкнуть: «Подожди, милый, сейчас я сама…» снять заколку и полоснуть от души. И убегать.

А кто еще защитит честь девушки, если она сама не позаботится? Стража, что ли? Ага, дозовешься ее… с того света или с юбками на голове!

Лучше уж потом покаяться, и вообще, вам кого больше жалко — девушку или насильника? Вот Джин жалела только себя — и точка!

— Аликс, лучше думай, что скоро свобода.

— И я смогу выйти замуж за Лесли…

Джинджер сморщила нос.

— Клушка домашняя…

— Зато счастливая.

Спорить было сложно, Аликс просто светилась от счастья.

— Лесли вчера ездил в храм, он собирается помочь. Джин, он такой благородный, такой замечательный…

А еще его мать загрызет, если он храму не поможет.

Но эти крамольные мысли Джинджер оставила при себе. Может, Лесли и правда замечательный? Бывают же выродки в каждой семье, почему бы и от Фрумсов не родиться нормальному мужчине? Для разнообразия — порядочному и не склонному громко орать вслух о своей религиозности, прикрываясь ею, чтобы втихаря делать людям гадости.

Аликс улыбалась так счастливо, что Джинджер не выдержала, подхватила подругу под локоть и неумолимо повлекла из комнаты, чувствуя себя последней стервой. Ведь если Эдуард и правда осуществит задуманное, последствия скажутся и на подруге. А Джин все знала. И молчала…

* * *

В столовой было уютно и даже цветочно. Леди Дженет соблаговолила выйти к завтраку и хмуро зыркала на всех окружающих. Увы — всем было не до нее. Любовь преображала мир — Кейт увивалась вокруг Люсьена, Тиана глядела на Сэндера влюбленными глазами, и даже Лесли ждал свою Аликс. Джин почувствовала себя лишней на этом празднике жизни.

Ненадолго.

Завтрак, правда, уже закончился, все перешли в гостиную и расположились на диванах, Люсьен с книгой, Сэндер переглянулся с Тианой, и та принялась предлагать брату партию в карты. Лесли отказывался…

Джин ждала, смиренно и терпеливо, и ожидание было вознаграждено.

Простучали сапоги по плитам пола, хлопнула дверь, и взглядам всех присутствующих предстал дворецкий. Но кто там будет смотреть на хрипящего старика, который от волнения и слово «гонец» выговорить не может, когда за его спиной маячит этот самый гонец.

Высокий, в алом плаще с черным подбоем и золотой отделкой. Все это изрядно покрыто пылью, как и роскошные усы, как и шляпа с пером, и сапоги, но лицо у мужчины довольное. Он добрался до места, теперь его ждет отдых — и крепкий сон на несколько часов. Чай, не война, чтобы обратно отправляться, даже не отоспавшись.

— У меня пакеты, — голос был низким и рокочущим, словно горный поток. Джин почувствовала себя форелью, которую увлекает неотвратимое течение, и решила шевельнуть плавниками, благо все остальные пока еще ошеломленно молчали.

— Дайте угадаю? Для Аликс Лоусон?

— Леди Аликс Лоусон, лорд Сэндер Пирлен, лорд Лесли Кон’Ронг.

— Аликс, иди! Свобода пришла! — Джин сладко улыбнулась Сэндеру, который ожег девушку ненавидящим взглядом, и едва воздушный поцелуй не послала. А так тебе, негодяю!

Аликс медленно, на подгибающихся ногах, преодолела несколько шагов до гонца и протянула руку за пакетом.

Медленно, словно под водой двигаясь, вернулась обратно, протянула его Джинджер…

— Открой, пожалуйста.

С соседнего дивана доносился хруст сургуча — там расправлялась с пакетом Тиана. Не Сэндеру ж ногти ломать?

Джин ловко справилась с печатью, извлекла из пакета свидетельство о разводе…

— Поздравляю, сестренка!

Малая королевская печать была на месте, и все подписи, и даже водяные знаки… свобода!

Аликс бросилась подруге на шею и разрыдалась. Рядом сверкал глазами Сэндер, получивший развод. Кларисса послала ему нежную улыбку.

— Поздравляю вас, Пирлен. И вас… э-э-э… госпожа Ривен?

Тиана хлопнула глазами, не понимая, при чем тут она.

— Теперь вы можете документально подтвердить свою честность, — припечатала Кларисса, не замечая злых огоньков в глазах Пирлена.

— Как?

Удивленный возглас Лесли привлек к себе всеобщее внимание.

— Что случилось?

— Лесс?

— Братик?

Лесли медленно развернул лист бумаги и прочел. Громко, с выражением:

— Повелеваю вам и вашим домочадцам оставаться на месте до прибытия законного лорда Кон’Ронга. Повелеваю заключить под стражу Дженет Кон’Ронг, в девичестве Фрумс, которая совершила преступление против Короны.

Судя по всему, это были лишь отрывки из письма, но присутствующим хватило с лихвой.

Ахнула, схватившись за лицо, Тиана. Рухнула в обморок Кейт — очень удачно, прямо на руки Люсьену. Или неудачно? Растерявшийся мужчина сделал первое, что рекомендовалось в книжках, — полил женщину водой из стоящей рядом вазы. Обморок тут же кончился, но шуметь Кейт не стала. Век бы себе не простила, помешай она такой сцене! И интересно… Аликс недоуменно поглядела на Лесли. Простонародно присвистнула Кларисса.

Спокойной осталась лишь Джинджер. И именно она задала вопрос, который давно хотела:

— А какое преступление совершила Дженет Фрумс?

Если бы взглядом можно было убивать… банально? Нет, банальной смерти взгляд леди Дженет не обещал. А вот длительной, мучительной, жестокой и безжалостной — точно. Увы, взглядом Джин не убивалась, а чем потяжелее — так она ведь и защищаться может.

Да и вообще, на леди Дженет стоило поглядеть. Вот сейчас маска с нее спала — решительно и вместе с основой. С кровью, с болью…

Леди Дженет? Леди? Хорошая мать, благочестивая прихожанка, верная жена? Э нет, сейчас в кресле сидела гиена. Голодная, злобная и загнанная в угол.

— Мама? — Лесли был в ужасе. Увидеть такое… и голос его был настолько растерянным, что Аликс плюнула на конспирацию, сунула свиток в руки Джин, подошла к мужчине и положила ему руку на плечо.

— Я с тобой…

Лесли накрыл ладонью тонкие пальцы, не обращая внимания на изумленные взгляды собравшихся в гостиной. И повторил уже строже:

— Я жду объяснений.

Джин видела, каких усилий леди Дженет стоит взять себя в руки. И даже завидовала, это ж надо так уметь! Ничего, у нее опыта лет на сорок меньше, какие ее годы.

— Полагаю, сын мой, что это грязные домыслы и наветы. Я никогда не совершала преступлений против Короны. Я вообще никогда не была преступницей. Более того, ты единственный законный наследник Кон’Ронга. Других в этом роду не было и не будет.

Джинджер прикусила язык, чтобы не… Не понадобилось.

— Полагаю, ты на это очень надеялась. Тридцать пять лет надеялась…

В гостиную вошла леди Нэйра. Но как она выглядела…

Сейчас это была не скромная гувернантка, нет. Это плыла вдовствующая королева-мать, не меньше. Идеальная осанка, прическа, в которой каплями поблескивали бриллианты стоимостью с треть замка, платье по последней моде, с растительными мотивами, из дорогого темно-зеленого бархата редкостного малахитового оттенка…

В цвет глаз.

Изумрудно-зеленых, таких же, как у части портретов в галерее.

Джинджер обругала себя идиоткой. Почему она не заметила сразу? Почему не поняла, как похожа леди Нэйра… леди…

— Леди Ирэна Гервайн, — обретя свою волю, произнес язык девушки. И Джин была удостоена улыбки.

— Да, девочка. Ты угадала. Здравствуй, Дженни…

Джин перевела взгляд на леди Дженет. Та сейчас годилась на картину потрясения, или отчаяния, или ненависти, бессильной, но оттого не менее страшной.

Вылезшие из орбит глаза, белое лицо, отвисшая челюсть со струйкой слюны, пальцы, сжавшие подлокотники…

— Вижу, ты не ожидала моего возвращения? Надеялась, что мы с сыном мертвы? Ты ошибалась.

— Кхм… — Лесли кашлянул, привлекая к себе внимание.

Леди Нэй… то есть уже леди Ирэна развернулась к нему.

— Думаю, племянник, ты меня не помнишь. Хотя если считать поколения, ты приходишься мне сводным братом. Просто нам было так проще, Дженни так уверяла меня, что ее дети всего лишь мои племянники… я даже начала верить. Молодая была, глупая…

— Я… вы…

— Я — Ирэна Гервайн, в девичестве Кон’Ронг, и у меня есть все документы на владение замком. Мой сын привезет их завтра утром, а сегодня, племянник, будь любезен, подготовь все документы, чтобы передать мне мое имущество.

— К-Кон’Ронг? — прозаикалась Тиана. Леди Ирэна чуть повернула голову и пристально поглядела на меняющую цвета девицу. Красный, белый, зеленоватый, под взглядом леди опять красный — очаровательно! Хамелеоны плачут от зависти…

— Любезнейшая, моя мать, леди Азалия Кон’Ронг, вышла замуж за лорда Лукаса, который был вашим отцом. Родила меня, завещала мне замок. Надеюсь, это понятно?

Тиана кивнула.

— Когда мать умерла, вторым браком отец женился на девице Дженни Фрумс. У нее и родились вы трое, — изящный жест веером заключил в один круг Лесли, Кейт и Тиану. — Но Кон’Ронг вы наследовать не можете, разве что дом Фрумсов. У моего отца своих денег и то не было, младший сын младшего сына, всего достоинств, что смазливая мордашка. А в вас нет ни капли крови рода Кон’Ронг, так что позвольте уж…

Впрочем, позволения леди спрашивала исключительно из вежливости. Хлопок в ладоши — и в комнату медленно, чеканя шаг, вошли четверо мужчин в цветах Кон’Ронгов. Серый камзол, белая отделка…

Судя по лицу Лесли, кого-то он узнал…

— Корт, возьми эту тварь и помести ее до завтра в ее покои. Потайных ходов там нет, пусть посидит до приезда моего сына. А там уж правосудие будет в его руках…

— Правосудие?

Леди Ирэна взмахнула веером на некстати открывшую рот Кейт.

— Когда моему сыну, любезнейшая, было столько же лет, сколько и вашей дочери, Дженни Фрумс попыталась убить его. Полагаю, сейчас его очередь. На землях Кон’Ронга слово лорда — закон…

— Позвольте! — возмутилась Кейт.

— Не позволю. Его величество в курсе всей истории, и у моего сына есть открытый лист.

Теперь уже присвистнула и Джинджер.

Открытый лист… то есть указ короля. Фактически право казнить и миловать.

Имя — проставлено. Печать, подпись…

Вина и приговор на усмотрение пострадавшего. И что-то подсказывало девушке, что милосердия Дженни Фрумс от Эдварда не дождется. Леди Ирэна взмахнула веером и на Джин.

— Девочка, сколько можно тебя воспитывать? Это совершенно ужасный звук, простонародный и не идущий к твоему облику. Будь любезна следить за собой. Это мы, дамы в возрасте, можем многое себе позволить, но не ты.

— Слушаюсь и повинуюсь, леди Нэйра… то есть леди Ирэна.

— Умничка, вот так и отвечай. Корт, я долго буду ждать?

Леди Дженет рывком поднялась из кресла.

— Я сама пойду… сука!

Леди Ирэна смерила ее надменным взглядом. И переключилась на остальных.

— Я не намерена терпеть в моем доме сборище. Любезнейший Пирлен, завтра утром вы покинете Кон’Ронг. Потрудитесь забрать с собой также свое имущество, — кончик веера указал на Тиану, сейчас багровую от возмущения. — Более я вас на своей земле видеть не желаю. Увижу — собак спущу.

Сэндер скрипнул зубами. Может, он и ответил бы что-то, но леди Ирэна не была беззащитна. За ее спиной стояли крепкие парни в ливреях, кровожадно поглядывающие по сторонам, только слово скажи, а уж мы разберемся… Мужчина сплюнул на пол и кивнул Тиане. Та помогла увечному возлюбленному выбраться из кресла, и они на пару захромали к дверям. Леди Ирэна поглядела на Кейт и Люсьена.

— Вам, молодые люди, я таких жестких рамок не ставлю. Но хочу заметить, что ваше поведение предосудительно, — Люсьен даже дернулся под обвиняющим взглядом, — у Кейт и без вас тяжелая жизнь и судьба, не стоит играть ее чувствами.

Люсьен побледнел, а потом побагровел не хуже Тианы.

— Я не играю! Я… женюсь!

Для мокрой Кейт это оказалось такой же неожиданностью, как и для всех остальных. Но за колечко на пальчик она бы не то что воду из вазы на себя вылила — в болото с пиявками залезла.

— Я…

— Кэтти, ты ведь согласна?

Слов у женщины не было, но жесты не позволяли сомневаться. Согласна! Даже не так! СОГЛАСНА!!! И побыстрее, пожалуйста.

Траур по Линосу?

Дракону в пасть Линоса, женюсь!

— Сегодня же вечером позовем жреца и обвенчаем вас в часовне замка, — подвела итог леди Ирэна. — Кейт, у вас есть время до вечера, найти платье и прочее… Надеюсь, вы обойдетесь своими силами?

Кейт закивала и потащила Люсьена прочь из комнаты.

Лесли выпрямился.

— Полагаю, теперь моя очередь?

Леди Ирэна усмехнулась.

— Правильно полагаешь… сводный братец. Раз уж попал на зуб к дракону, так не вертись…

— А потом вы меня сожрете, как и мою мать?

— Ты тоже будешь пытаться убить моего ребенка? — вопрос был задан в лоб.

Лесли побледнел, доказываю свое родство с Тианой.

— Мама не могла…

— Ты мало знаешь о своей матери, братик. Еще как могла…

— Она… вы…

— Я могу поклясться жизнью сына, что не солгала ни в едином слове.

Лесли вдохнул, выдохнул, поглядел в пол, в потолок…

— Может быть, это ошибка?

— Нет. Это просто желание обеспечить себя и своих детей за чужой счет, — горькие нотки в голосе леди Ирэны мог уловить даже самый бесчувственный болван. — Я поддалась на фальшивое золото, на улыбки, на лесть, на лебезение… я не снимаю с себя вины, но плачу за нее уже больше тридцати лет. Мой сын изуродован так, что тебе и не снилось. И я желаю мести.

— Это моя мать!

— И когда-нибудь у тебя будут свои дети. Посмотрим, что ты сделаешь с человеком, который причинит им вред…

Лесли боднул воздух лбом.

— Я все равно…

— Не сможешь меня понять? И не надо, я переживу. Суд состоится завтра утром, после него можешь отправляться на все четыре стороны. Не удерживаю. Лоскут, который полагается младшим сыновьям, я тебе выделю.

— Мне ничего не надо! — Лесли едва не взвился на месте.

— Ты передумал жениться на Аликс? — вопрос был из категории «ниже пояса» и достиг цели.

— Я… я не…

— Советую для начала поговорить с невестой, а уж потом принимать решение за вас обоих. В любом случае, Аликс, ты будешь желанной гостьей в замке — сколько пожелаешь. Хоть десять лет, хоть сорок. И ты, Джин. Вы с матерью.

— Спасибо, — Кларисса явно забавлялась представлением, и Джин подумала, что мать помогала леди Ирэне приводить себя в порядок. — Ирэна, я думаю, молодежи надо собраться с мыслями, ты была очень неожиданна…

— Не сомневаюсь.

Внимание леди дошло и до гонца.

— Я сейчас отдам распоряжения слугам, о вашем удобстве позаботятся. Надеюсь, вы подождете до завтра, чтобы отвезти королю подробный отчет о происшедшем в Кон’Ронге?

— Разумеется…

Под шумок Джинджер вышла из гостиной, прихватив подругу. Пусть мать и леди Ирэна распоряжаются, пусть строят планы и рушат замки, пусть…

У нее тоже есть о чем подумать — и о ком. Провалиться ей на этом месте, если Эдвард не в замке. Более того, он может явиться в любой момент, но почему-то не делает этого — почему?

Ответ был лишь один.

Леди Ирэна вызвала огонь на себя. Что уж там будет дальше, как оно там будет — неясно, но Эдвард Кон’Ронг не произвел бы такого впечатления, как призрак из прошлого.

И не просто так назначен завтрашний день…

Значит, что надо сделать?

Правильно. Приготовиться по мере сил.

С этой мыслью Джинджер и отправилась в свою комнату. Переодеваться и готовиться. Окончания разговора, в котором Лесли спросил, может ли он увидеться с матерью и разрешить это недоразумение, она уже не услышала.

* * *

Леди Дженет, хотя какая там леди, Дженни Фрумс сейчас металась по комнате. И в мыслях у нее было лишь одно слово.

— Сука!!!

Полетело в стену роскошное зеркало, рассыпались драгоценности из повседневных, сильная рука сорвала со стены и отправила в стену икону…

— Сука!!!

Как же Дженни ненавидела сейчас! Всех, всех сразу, даже и своих детей! За что?

А вот за все!

Суки!!!

Что она такого сделала? Она же просто хотела жить хорошо, жить жизнью, которой она достойна. Почему достойна?

Странный вопрос. А кто же, если не она?

Дженни искренне считала, что у нее есть для этого все необходимое. Она умная, красивая, верит в Бога — что еще надо для счастья? Но счастье не спешило и не спешило, и лорд Лукас оказался подарком судьбы. Любовь?

Да помилуйте, какая там любовь! Не испытывала Дженни такого чувства ни к кому, кроме Лесли, и то не факт. Больше всего она любила свое отражение в сыне. Мать наследника Кон’Ронга, мать лорда Кон’Ронга, это ведь звучит!

А между ней и замком, титулом, богатствами стояли всего лишь два человека.

Ирэна с сыном.

Когда на весах с одной стороны богатство, титул и обеспеченная жизнь для себя, а с другой — всего лишь две чужие жизни, стоит ли спрашивать, какой выбор сделала леди?

Не стоит. Все и так понятно.

Да, сделала. И вины за это не испытывала. Странное чувство — вина. Откуда бы ему взяться? Она ведь все правильно сделала, она о своих интересах заботилась… а кто еще позаботится о ней?

Скрипнула дверь.

Леди Дженет развернулась, готовая вцепиться в горло любому, кто пришел, и наткнулась на несчастные глаза сына.

Запал погас.

Леди сгорбилась и протянула руки.

— Сынок!

И Лесли не смог отказать матери.

Он впервые видел истерику леди Дженет, всегда такой сильной, несгибаемой, а сейчас она сломалась. Или нет, не сломалась, но ее согнуло, как дерево в бурю.

Лесли гладил мать по волосам и думал, что косвенно получил подтверждение ее вины.

* * *

Такая вот проблема.

У тебя есть мать.

Она убийца, она не стала детоубийцей по чистой случайности, надо полагать, не зависящей от нее, но она — мать. Его мать. И предать ее никак не возможно.

И отдать ее на суд — тоже.

Лесли точно знал, если мать осудят, прикажут казнить… он этого не переживет. Попытается отбить ее и погибнет, или попытается отомстить… все равно жизни ему не будет. А потому…

Прошло не меньше получаса, прежде чем леди Дженет перестала рыдать и Лесли смог нормально с ней разговаривать.

— Мама?

— Да, дорогой.

— Это правда?

Леди Дженет вскинула голову.

— Правда? Нет!

— Нет? Но почему тогда ты об этом не сказала леди Нэйре? То есть леди Ирэне?

— Она не стала бы меня слушать.

— Она выслушает меня. Итак, я жду рассказа.

Леди Дженет вздохнула.

Еще когда разнесли ее комнату, она заподозрила неладное, когда похитили бумаги, она поняла все окончательно и продумала линию защиты. Просто не успела ее применить.

— Это было давно… Ты еще не родился, я только поняла, что беременна. У Ирэны был Эдвард, у меня девочки… мы присматривали за детьми, то она, то я… я потеряла сознание из-за беременности. Это бывает.

— И?

— Эдвард был живым и подвижным ребенком. Как-то он умудрился залезть на окно и на карниз. Я не знаю, как это произошло, но когда я пришла в себя…

— О! — Лесли не знал, верить или не верить. — А сколько ему было лет?

— Около двух лет. Или трех? Да, где-то три года, Кейт только родилась…

— И он сумел?

— Милый, — улыбка леди Дженет была понимающе-снисходительной, — когда дети начинают ходить, они ходят везде.

— Допустим…

— Ирэна обвинила во всем меня, а я просто не уследила. Так бывает. Мне стало плохо…

— А что произошло с малышом?

Леди Дженет замялась.

— Мм… я думала, что он умер. Ирэна кинулась из комнаты, когда он упал, и больше мы ее не видели.

— Вот так выбежала и не вернулась?

Верилось слабо. Откровенно не верилось, и леди Дженет это поняла, а потому сделала возмущенное лицо.

— Мальчик мой, эти Кон’Ронги всегда были слабы на голову. Подвержены нервным расстройствам, приступам безумия… твой отец так радовался, что у него родились нормальные дети. А Ирэна — она вообще всегда была ненормальной и неуравновешенной.

Лесли только вздохнул.

Мать, конечно, лгала, но это была его мать. Этот факт перевешивал все остальные доводы.

— Мам… я поговорю с леди… Ирэной. Но если она не согласится, нам надо будет уезжать ночью.

— Бежать? Из собственного дома?

— Мам… бежать, кинуться в ноги королю и просить о милости. Или ты рассчитываешь на милость леди Ирэны?

Дженни не рассчитывала. Она точно знала, что пощады не будет.

А к королю?

Это давало отсрочку, это давало шанс… да?

Да!

— Я буду готова к ночи.

— К полуночи.

* * *

Распрощавшись с матерью, Лесли направился к леди Кон’Ронг, чтобы попробовать убедить ее, но натолкнулся на стену непонимания.

Леди Ирэна не желала разговаривать с леди Дженет, не желала иметь с ней ничего общего и уж тем более говорить о какой-то милости.

Снисхождение?

Пусть его проявит человек, который потерял своего сына.

У леди Ирэньгтакой просветленности не было, так что она резко отвергла все притязания Лесли и отправила его восвояси.

К Аликс.

* * *

Там Лесли тоже ждало разочарование, хотя и не во всем. Аликс выслушала покаянные слова о том, что он теперь нищий, безродный и небогатый, но лишь пожала плечами.

— Лесли, ты не сказал главного.

— Чего именно?

— Ты меня любишь?

— Да. И именно поэтому…

— Ты останешься со мной?

— Мне нечего дать тебе.

— Главное, что у меня будешь ты, остальное неважно, — Аликс отказывалась понимать.

— Я смогу не сразу… у меня мать.

— Убийца? — невинно поинтересовалась Аликс. Глупой она не была, отлично нагляделась и на леди Дженет, и на леди Нэйру — и свой выбор сделала мгновенно. Не в пользу первой.

Лесли нахмурился.

— Аликс, мне неприятно это слышать… она моя мать.

— И все же? Если она пыталась убить ребенка?

— Она. Моя. Мать.

Аликс вздохнула, подошла к молодому человеку и покрепче обняла его.

— Не делай глупостей, ладно?

— Не буду.

— Лесли, очень тебя прошу. Если что-то случится с тобой, я же жить не смогу.

Лесли обнял женщину, прижался щекой к блестящим каштановым волосам.

— Я люблю тебя, Аликс. Помни об этом, пожалуйста.

* * *

Замок Кон’Ронг затих, как живое существо, приготовившееся к атаке. Будто бы змея встала в стойку, подрагивая на хвосте, готовясь к нападению…

Это видели все, в том числе и леди Ирэна. И — да.

Просчитав ситуацию, она ждала побега леди Дженет.

Но первый удар последовал не там, вовсе не там…

* * *

Аликс готовилась как раз отойти ко сну, когда в дверь постучали.

— Кто там?

— Это я, Джин.

Аликс тут же открыла подруге, и Джин влетела в комнату.

— Ты раздеваешься?

— Джин, я же живая! Мне тяжело, у меня к вечеру так ноги отекают…

— Одевайся обратно!

— Зачем? — удивилась Аликс.

— Одевайся, кому говорят. В пропасть корсет и прочую сбрую, но домашнее платье надень.

— Джин, что на тебя нашло?

— Не знаю. Но чую, что спокойной ночи у нас не будет. Вот, чтобы не бегать раздетыми…

Сама Джин была одета в простое домашнее платье с широкими рукавами, удобное и симпатичное. Светло-синее полотно подчеркивало цвет ее лица и наделяло глаза синевой, Аликс не смогла это не отметить.

— Ты явно постаралась…

— У меня был повод. Одевайся.

Аликс послушно принялась натягивать платье такого же фасона, только из бордового сукна.

— Как ты думаешь, что будет с Лесли?

— Не знаю. Но леди Ирэне верю. Не повесит она эту гадюку на вас, не должна…

— Это мать Лесли.

— Вот и молись, чтобы ребенок дурную кровь от Фрумсов не унаследовал.

— Но я…

— Второй ребенок, балда!

Аликс улыбнулась подруге. Все же Джин — просто прелесть.

В дверь снова постучали.

— Кто там?

— Аликс, открой. Это Тиана. Нам надо поговорить… Джин метнулась в крохотную гардеробную, оставив дверь приоткрытой.

— Не говори обо мне.

— Отпереть?

— Как хочешь.

Аликс хотела. К добру ли, к худу, но она была ужасно любопытна.

* * *

Тиана вплыла в комнату королевой.

— Мне надо с вами поговорить.

— Слушаю вас?

Присесть и чашку ежевичного взвара Аликс предлагать не стала. Есть люди, которые воспримут любезность, как проявление слабости, и Тиана из таких. А потому…

Говори, что тебе надо — и убирайся.

— Вы уже поняли, что я выхожу замуж за Сэндера.

Аликс никаких эмоций не проявила. Если человеку хочется сунуть голову в петлю, кто она такая, чтобы ему мешать? Да и не нравилась ей Тиана.

— Бог в помощь.

— И вы выходите замуж за Лесли, так?

— Да.

Догадаться было несложно, после их объятий… ну и ладно, не век же им прятаться.

— Нам надо договориться. Лесли мой брат, я люблю его, я с ним рядом с детства и хочу видеться и дальше. Если вы настроены против Сэнди, нам это не удастся…

— Вы можете видеться с ним у нас, — Аликс пожала плечами, — но видеть Пирлена я не желаю. Никогда.

— Он хотел бы извиниться перед вами.

— Бог простит.

— Аликс, это жестоко…

— Да неужели? А бить меня — каково? Уходите, Тиана. Может быть, пройдет время, лет десять или двадцать, мы с ним и примиримся, но не сейчас…

Тиана вздохнула, повернулась, нога у женщины пошла как-то неловко, она ухватилась за комод, но уберечься от удара ей не удалось. Стук был слышен даже в коридоре.

Стон Тианы — тоже.

— Моя нога! Ох!

— Я сейчас вызову слуг…

На звонок никто не отозвался. Тиана стонала все жалобнее…

— Аликс, проводите меня, пожалуйста. Умоляю!

Аликс заколебалась.

— Ладно. Я плащ накину, а то холодно…

Джин в гардеробной сделала большие глаза и потянула к себе и Аликс и плащ.

— Ты с ума сошла?

— Я просто…

— Дура. Дай сюда плащ… я сама ее провожу.

Аликс не протестовала. Джин тщательно закуталась, благодаря небо, что они с Аликс примерно одного роста, и вышла из гардеробной, молча предложив Тиане руку.

До комнаты женщины им, впрочем, дойти не удалось. Как и защититься Джинджер.

Ее оглушили сильным ударом по затылку.

* * *

— Клянешься ли ты?..

Кейт клялась. Быть верной и честной, любить и оберегать, рожать детей и растить их, быть рядом в горе и в радости, не предавать и не изменять…

Потом в том же самом клялся Люсьен.

Быть верным и честным, любить и оберегать, дарить детей и воспитывать их, быть рядом…

Долгий список.

Кейт была счастлива.

И плевать, что на ней платье, спешно перешитое из маминого старого, что матери рядом нет, что куда-то делась Тиана, что все на скорую руку и пышного торжества ждать не приходится…

Она выходит замуж!!!

За Люсьена!!!

За дворянина, за барона Лоусона, она получает титул, деньги, будущее для себя и своих детей…

Свекровь?

Да, Кейт была в курсе, но считала это незначительным недостатком. Зато все остальное в муже сплошные достоинства. Не пьет, не гуляет, книги читает… рохля и мямля! Прелесть!

Чего может еще пожелать женщина?

Только наследства — и побольше. И побыстрее…

Но это потом, потом. А здесь и сейчас…

— Можете поцеловать вашу супругу…

Люсьен наклонился и неловко поцеловал Кейт. Новобрачная задумалась — а был ли ее супруг хоть раз с женщиной? Или все по книгам осваивал?

А, неважно!

Главное в мужчине не постельный опыт, главное — деньги и титул, а с этим у Люсьена все было в порядке. А опыта у нее на шестерых хватит, научит еще. Главное — она опять замужем.

Глава 15

Тиана кивнула Сэндеру и сдернула с головы жертвы капюшон.

— Сука!

В этот момент она как никогда была похожа на свою мать. И любой, увидевший Тиану, мгновенно бы поверил в детоубийство — с такой-то наследницей!

Перед ними лежала Джинджер.

Не Аликс…

— И что теперь с ней делать? — Тиана растерянно поглядела на сообщника и командира.

Сэндер грязно выругался.

— Тебе кого сказали привести?

— Но она… видимо, она была там… я не знаю, как так получилось…

Лепет был откровенно жалким и Сэндера не устроил.

— Да неужели? А кто знает?

— Сэнди, я…

Слезы не подействовали. Пирлен слишком хорошо знал цену и своей сообщнице, и ее ужимкам.

— Ладно, подхватывай ее за ноги, я — за руки, и поволокли.

— Куда?

— На лестницу. Эта дрянь сегодня упадет с лестницы.

— Но… зачем?

— Молчи, дура! — разозлился на женщину Сэндер. — Ни хвоста сделать нормально не можешь, еще и идиотские вопросы задаешь! Понятно же, что если она останется жива, то выдаст нас наутро, и брат твой не спасет.

— Лесли никогда…

— Только он теперь здесь никто.

Тиана прикусила губу. Вспомнила, что брат — никто, что она сама еще большее никто и ничто, и послушно подхватила Джинджер за ноги.

С лестницы так с лестницы, как скажешь, дорогой. Ты, главное, женись, а уж я хоть целый женский монастырь с лестницы направлю.

* * *

Джинджер очнулась, когда ее несли вверх по лестнице. Нюхательные соли хорошо помогают от обморока?

А вы ребрами об угол стены не пробовали? Помогает еще лучше, мигом в себя приходишь.

И первое, что она сделала, — расслабилась. Чтобы никто не заподозрил, что она пришла в себя, потому что над ней переговаривались Сэндер с Тианой, и разговор этот был… нехорошим.

— …Сейчас уйду, а ты спихнешь ее и догонишь меня.

— Почему я?

— Потому что у тебя обе ноги здоровы. А еще ты тут все углы знаешь, случись что, хоть убежать сумеешь…

— А если она не помрет сразу?

— Помрет, — с нажимом произнес Сэндер. — Обязана помереть, сама понимаешь. Ударилась бедная девушка при падении головой о камушек, тут ей и смерть пришла.

— А если не ударится?

— Тогда найдешь подходящий камушек. Поняла?

Будь Джинджер милосерднее, она бы даже посочувствовала Тиане. Одно дело — спихнуть бесчувственное тело с лестницы, это не так страшно. А вот добивать умирающего…

Хотя эта — добьет. Ради своего светлого будущего, она целый госпиталь добьет, не поморщится, Джин и не сомневалась.

Тиана прикусила губу, подумала пару минут.

— Ладно…

За это время Джин затащили еще выше. Девушка упорно не открывала глаза, с минуты на минуту ожидая провала, но, видимо, когда ты тащишь увесистую тушку по крутой лестнице, не до разоблачений. Джинджер хоть и казалась изящной, но все округлости у нее были на месте, а это — вес! И платье, и плащ, и вообще…

Сволочи!

Они ведь на Аликс покушались, интересно, как они теперь выйдут из положения?

Словно подслушав ее слова, Сэндер вновь заговорил.

— Раз уж ты такое простое дело завалила, придется нам еще сегодня поработать.

— Как?

— Да. Эта дрянь упадет с лестницы. А вторая… лекарь мне оставил снотворное, я жаловался, что нога сильно болит…

«Хоть бы тебе ее вообще вырвали», — мысленно, но очень горячо пожелала подонку Джинджер.

— Но она же…

— Зайдешь к ней. Постучишь, ворвемся вместе. Аликс меня до сих пор боится, я видел. Пикнуть не успеет, я скручу ее, зальем в рот снотворное, заставим сожрать и подождем, пока не уснет. Так и сдохнет.

— А если нашумим?

— Если бы ты не была такой дурой, рисковать бы нам не пришлось…

— Сэнди! Милый мой…

Тиана лепетала оправдания, а Джин изучала ее лицо из-под спущенных ресниц.

А ведь не любит она его. Ни капельки. Поманили дуреху, повелась на обещания, жизнь свою сломала, мужа предала, семью разрушила, а обратно дороги-то и нет. И не будет. Вот и приходится на все идти, лишь бы не остаться на помойке. А туда она и попадет, когда ее Сэндер выкинет.

Жалко ее?

Нет.

Я вообще не собираюсь жалеть крокодилов, которые собираются полакомиться моей печенкой. Она мне самой пригодится.

* * *

Наконец Джинджер кое-как дотащили до верхней площадки, сгрузили на каменный пол, словно мешок с тряпьем, и остановились, переводя дыхание.

— Что-то она в себя до сих пор не пришла?

— Я ее сильно стукнул.

— Не убил?

— Даже если и так — какая разница? Вроде дышит…

Джинджер пообещала себе показать подлецу, какая разница между живой и мертвой девушкой. И это будет последнее, что он увидит. Мертвая девушка никому глаза не выцарапает, вот!

Сэндер небрежно пихнул ее здоровой ногой, Джин мотнулась, как тряпичная. Хорошо хоть — не больно, крика она бы точно не сдержала.

— Я сейчас уйду. Досчитаешь до тысячи, потом скинешь ее и бегом ко мне. Да проверить не забудь, точно ли она сдохла.

— Я… да, дорогой…

Тиану колотило крупной дрожью.

А вот так тебе, шлюха. Это не ноги раздвигать, это куда как страшнее… Боишься? Правильно.

— Поцелуй меня, пожалуйста…

Сэндер не стал спорить. Притянул к себе Тиану и влепил такой страстный поцелуй, что даже камни затрепетали.

— Это задаток, любимая.

Тиана расцвела на глазах.

— Надеюсь, мы еще успеем остальное… сегодня?

— Должны, — хохотнул Сэндер. — Учти, мне нужны и жена, и ребенок…

— Я постараюсь…

— Вот мы оба сегодня и постараемся.

Твар-р-ри!

Джинджер честно ждала, пока Сэндер не начнет спускаться, она досчитала про себя до пятисот, исподволь наблюдая за Тианой, которая металась по площадке, а потом напряглась и застонала. Сначала она думала вскочить и спустить негодяйку с лестницы, но потом отвергла эту мысль. Она не могла понять, как себя чувствует.

Удар по голове здоровья не прибавляет, а опробовать свое тело Джин не могла — стало бы заметно. Вдруг она не сможет как следует драться? А умирать не хочется…

Так что Джинджер шевельнулась и застонала.

Тиану надо было просто видеть.

С выпученными глазами, словно лягушка, сделавшись уж вовсе некрасивой, она заметалась по площадке, ища… да хоть бы что! Чтобы ударить, оглушить… поздно.

Джинджер поднималась, держась за голову.

— Ох… где я? Что произошло?

К чести Тианы (если вообще уместно употреблять эти два слова рядом), она сориентировалась мгновенно.

— Джинни, как ты себя чувствуешь?

И столько искренней заботы в голосе, столько любви… не слышала бы Джин о ее планах, поверила бы негодяйке. Точно поверила бы…

— Отвратительно… что со мной? Что случилось?

— Ты не помнишь?

— Что именно? — страдальческий голос Джин и изображать не пришлось, стоило ей попробовать сесть, как она лишний раз убедилась в своем уме. В голову словно свинец расплавленный налили, и сейчас он плавно качался от одного уха к другому.

Да, вздумай она в таком состоянии вскакивать и драться — ее бы мигом с лестницы спустили…

— Ты пошла меня провожать.

— Куда?

Тиана выдохнула свободнее. Клиент не помнит, можно врать. И затараторила уж вовсе нагло.

— Ты пошла меня провожать в мою комнату, по дороге мы решили зайти на башню, полюбоваться видом…

— Ночью?

— Ты же сама хотела увидеть звезды над морем и лунную дорожку на воде!

— Да?

— Ты поскользнулась на ступеньках и ударилась головой о стену.

— Ах, вот почему она так болит?

— Да, кто-то не закрыл дверь на крышу, ступеньки стали сырыми… такое бывает. У тебя поехала нога, ну и…

Актриса. Театра шлюх!

— Тогда понятно. Тиа, помоги мне встать, пожалуйста…

Кто бы сомневался, что «добренькая» и «заботливая» Тиа тут же выполнит просьбу? Мгновенно…

От этого Джин стало еще хуже, она стиснула виски ладонями и застонала. Желудок неумолимо поднимался к горлу — сотрясение? Гады!!!

— Ох… кошмар!

— Давай я помогу тебе спуститься и позовем лекаря?

Изображать рвотные спазмы Джин не пришлось — вывернуло ее от души. На Тиану. Отпрыгнуть та просто не успела, а Джин еще и цеплялась за «родственницу».

— Нет… — простонала Джин. — Лучше ты беги за лекарем, а я подожду здесь. Или за слугами, одни мы не спустимся…

— Спустимся, я тебе помогу… Бедненькая, как тебя так угораздило…

И столько участия в голосе, столько сочувствия…

Были бы у Джинджер силы, она бы точно оторвала голову мерзавке. Но сил не было, а потому…

Вы пытались поднять тюленя?

Джинджер вообразила, что она — тюлень, и картинно распростерлась на плитах площадки.

— Нет, Тиана. Оставь меня. Иди… — и едва проглотила пафосное «с миром». Явно из другой пьесы.

Тиана целеустремленно подлезла под локоть Джин, но увы. Она была мельче, весила меньше, и вообще — тюлени же! Скользкие твари!

Можно было бы тащить Джинджер за ноги, но ведь орать начнет, и кто ее может услышать — неизвестно…

Лишенная времени и возможности посоветоваться, Тиана приняла единственно возможное решение.

— Ты подожди немного здесь, я сейчас…

И исчезла за дверью, ведущей на лестницу.

Джинджер проводила ее злым взглядом. Шаги прозвучали по ступенькам… уползла, гадюка. А вот что дальше-то делать?

Вопрос был серьезным и требовал осмысления.

Если Джинджер останется здесь, не получится ли так, что минут через двадцать она вновь столкнется с преступной парочкой? И ведь сейчас она даже сопротивления оказать не сможет.

А если спуститься вниз?

В таком состоянии она и правда навернется с лестницы, облегчив врагам задачу. Даже попытка встать приводила к приступу головокружения.

Оставалось ругаться?

Э нет! Перебьетесь!

Джинджер ощупала голову под волосами, и на пальцах осталась кровь. Отлично!

Теперь надо вывести где-нибудь в укромном месте несколько слов — для страховки. На всякий случай.

Хорошо, что раны на голове обильно кровоточат, есть возможность расковырять корочку и получить достаточно «чернил» для письма.

Больно? А умирать больнее будет!

Так что Джин кое-как встала и отправилась искать подходящую плиту. Не надо писать много, тут главное — доходчивость и выразительность.

Меня убили Сэндер и Тиана. Джин.

На пару слов ее крови хватит, а там, может, и не потребуется…

Джинджер вцепилась в камни зубцов, выдохнула, собралась с силами… а вот вниз она зря посмотрела. Очень зря.

Потому что по камням Драконьей башни, цепляясь когтями за несокрушимые камни, ползло… нечто, больше всего напомнившее Джин громадную медведку.

Все. Поздравляю вас с галлюцинациями.

Джинджер обреченно опустилась на холодные камни, нашла ближайшую стену и вцепилась пальцами в затылок. Корочка лопнула, по шее побежала теплая струйка.

— Вот так…

Слова вывелись легко, теперь бы, главное, не стерлись.

А чудовище тем временем достигло парапета и перемахнуло через него.

Джинджер подняла голову и встретилась с ним глазами.

* * *

Остолбенение было взаимным.

Джинджер никак не ожидала увидеть здесь… это.

Человек?

Нет, не человек. Но и не дракон, хотя…

Что это напоминает? Возьмите тело человека. Покройте его черной чешуей с синим отливом, замените руки на лапы с когтями, а на шею насадите нечто вроде ящеричной морды.

Только не забудьте снабдить эту морду зубами, оскал которых заставит позеленеть от зависти саблезубого тигра, хищно подрагивающими ноздрями, гребнем, который начинается между глазами — и да! Венец всего — громадные желтые глаза с вертикальными зрачками.

Ушей нет, вместо них два отверстия, затянутые чем-то вроде пленки, из пасти высовывается раздвоенный язык, пробуя воздух…

И вот это чудовище воззрилось на девушку так удивленно, что эмоции определялись даже по ящеру.

— Джин?

Она знала этот голос, знала. И слово сорвалось с ее губ раньше, чем она сообразила, что происходит.

— Эдвард?

* * *

Джинджер с удовольствием упала бы в обморок. Увы, хрупкости и трепетности не хватило.

Эдвард вытянул перед собой руку.

— Только не кричи, пожалуйста.

Лунный свет блеснул на когтях, каждый из которых был длиной с палец девушки.

— Не буду, — Джин уже поняла, что это бред, и была готова общаться. — А куда они деваются? Я же тебя за руку брала?

— Кто — они?

Если ящер чего и ожидал, то не такого вопроса и не такого тона. Так что ошалели оба.

— Когти.

— Втягиваются, — Эдвард продемонстрировал это, втянув их внутрь пальцев. — Там есть что-то вроде мешков…

— Замечательно. А защечные мешки есть?

— Нет. А зачем?

— А у хомяка есть…

Хомяки оказались перебором.

Эдвард сделал два шага, присел рядом с Джинджер, осторожно приподнял ее голову за подбородок и вгляделся в глаза.

— Что с тобой произошло?

— А меня тут убивать собираются.

— Кто?!

— Тиана и Сэндер. То есть наоборот, убить хочет он, а поручил — ей… она ушла, а я — вот.

— Ничего не понимаю.

— И не надо, — Джинджер уже смирилась с тем, что у нее бред и горячка, а может, ее вообще слишком сильно по голове стукнули и она сейчас без сознания. А раз так — это ее сон, и говорить она может все что угодно! Вот! — Они сейчас придут, и ты сам все увидишь.

Эдвард зашипел, почти как здоровущая змея. Язык его нервно щупал воздух.

— Да… идут. С-с-слыш-ш-шу.

— А чего тогда спрашивать? Аликс ты с башни снял, да? Так же залез, как сейчас, и снял?

— Я, конечно. Помолчи пока, любимая.

Мужчина одним движением скинул с себя плащ, закрывающий большую часть его тела.

— Хвост! — обрадовалась Джинджер. — А почему без кисточки?

Эдвард расстелил плащ на полу и подхватил девушку на руки.

— А кисточку ты у кого видела?

— У ослика!

— Я же не ослик, вот и хвост не подходит…

— Логично, — Джинджер опять замутило. — Положи, стошнит же…

Эдвард осторожно опустил ее на плащ и даже помог завернуться.

— Лежи. А я тут поговорю… с народом.

— Это меня убивать идут?

— Да…

Мужчина скользнул к двери на площадку, встал возле нее…

* * *

Вообразите себе такую ситуацию — вы идете убивать человека. Не то чтобы очень хочется, но надо. А ночь, а в замке народу хватает, а нервы вибрируют, как струны, и лестница крутая… наконец она осталась позади.

Вы открываете дверь на площадку башни, и перед вам нависает… оно!

Громадное, черное, чешуйчатое, с когтями и зубами, да еще эти когти полосуют воздух в сантиметре от вашего носа, чудом его не укорачивая.

Плюс звуковое сопровождение — шипение бешеного варана в период гона.

Что вы сделаете?

Сэндер остолбенел.

Тиана же, которая шла первой, не выдержала. Она завизжала, шарахнулась назад, и… мужчину подвела нога. Она подвернулась…

Сбитый Тианой, Сэндер полетел по лестнице, как кегля. Тиана, продолжая дико визжать, полетела за ним…

Эдвард и не подумал бежать, проверять мерзавцев. Вот еще! Сдохнут — хорошо, выживут — еще лучше, потом будет кого повесить… Он вернулся к Джин.

— Не спи, родная. Сколько ты пальцев видишь?

— Пять. И все с когтями. А это и правда ты?

— Правда…

— И поэтому ты не хотел мне показываться?

— Да.

— Дурак, — припечатала Джин.

Эдвард даже обиделся.

— Вообще-то, ты должна кричать от ужаса и бежать подальше. Видела, как поступила Тиана?

— И поделом ей. Она там шею не свернула?

— Не знаю. Потом проверишь.

— Пусть ее в покойницкой проверяют! Вместе с Сэндером… твари, — Джин и сама шипела не хуже змеи. — Они бы так с Аликс, а она ребенка ждет, и вообще она слабая…

— Да, ты сильнее.

— Наверное. Просто я не знаю ничего, потому что я брежу… или бредю? Как это правильно сказать?

— Не знаю. Ты считаешь, что я твой бред?

— Наверное. Но симпатичный…

Эдвард вздохнул. Ну ладно, если бред, то почему бы нет?

— Джин, выходи за меня замуж!

Джинджер рассуждала примерно так же. Бредить — так со вкусом!

— Хорошо. А как… ты же целоваться не умеешь?

— Зато я шикарно могу лизаться, — в подтверждение Эдвард лизнул ее в кончик носа.

— А я не могу, — Джинджер высунула язык и забавно скосила на него глаза. — И язык у меня короче…

— Это и хорошо. Был бы он длиннее, мы бы знаешь что?

— Что?

— Мы бы ими запутались.

На лестнице послышались голоса. Эдвард встрепенулся и отстранился.

— Прости, родная. Обещаю, я вернусь.

И прыгнул с башни.

Джинджер закрыла глаза, потом открыла их…

А крылья у него тоже есть? Или это все-таки бред?

Ох…

* * *

Дикий визг Тианы разнесся по замку не хуже звука тревожного горна. Подскочили все — и те, кто спал, и те, кто не спал, и бросились на визг также все, кроме леди Дженет. Та попыталась, но стража остановила. Визг там, не визг… сиди, стерва!

Лесли оказался на месте одним из первых и с ужасом глядел на два тела…

— Тиа…

При падении Тиана сломала шею. Та судьба, которую она планировала для Джинджер, настигла женщину, и теперь мертвые темные глаза смотрели в потолок, словно упрекая или обвиняя.

Сэндеру повезло… больше?

Меньше?

Неизвестно.

Жив-то он точно был и даже пытался шевелить руками, но и только. Нижняя половина тела у него не двигалась. Вообще. Сейчас это было отлично видно, он дергался, пытаясь вылезти из-под придавившего его мертвого тела Тианы, но безрезультатно. Ноги даже не шевелились, просто мужчина пока этого не осознавал.

И понятно, падение с такой высоты ничем хорошим не закончится.

— Сестренка, — Кейт прижала руку ко рту. Вот не любила она Тиану, но все же сестра, часть жизни…

— Помогите! — взвыл Сэндер.

— Разойтись! — голос леди Ирэны обладал поразительным действием. Вроде и не крик, но все построились, расступились и освободили проход к телам.

— Господин Пирлен, потрудитесь объяснить, что тут произошло?

— Чудовище! — Сэндер ткнул пальцем в направлении башни. — Черное! Жуткое!!!

Леди Ирэна вздохнула.

— Вас напугало чудовище, вы скатились с лестницы — и вот результат?

— Да!!!

Леди Ирэна обвела всех взглядом.

— Так… Люсьен, будьте любезны, успокойте вашу супругу. И удалитесь отсюда, нечего вам здесь делать в первую брачную ночь.

Люсьен внял, подхватил Кейт под локоть и поволок за собой — утешать и успокаивать. Уж разберутся с телом и без нее…

— Лесли, будьте любезны пригнать сюда слуг, чтобы они занялись телом вашей сестры.

Бесполезно. Лесли был словно не в себе, все же самый близкий человек из его родни… Леди Ирэна вздохнула, оглядела присутствующих и что-то вспомнила.

— Кларисса, где Джин?

— Не знаю…

— Аликс?

— Она заходила ко мне, потом пришла Тиана, — Аликс заикалась, и неудивительно, при виде мертвой женщины и бывшего мужа в состоянии нестояния ее начало ощутимо потряхивать. — Просила меня проводить ее, Джинджер сказала, что пойдет вместо меня и ушла с ней.

— Та-ак, — Кларисса уставилась на труп Тианы таким взглядом, что он едва не задымился. — И где моя дочь? Сэндер?

Пирлен, начинающий осознавать происходящее, злобно прищурился.

— Надеюсь, ее чудовище сожрало!

И ткнул пальцем в сторону лестницы. Леди Ирэна прищурилась в ответ.

— Молитесь, чтобы она была жива, любезнейший. Иначе тут два трупа окажется.

И решительно направилась к лестнице. Кларисса последовала за ней Аликс бросила взгляд на дам, решила, что лезть по лестнице в ее состоянии лишний раз не стоит, подошла к Лесли и положила руку ему на плечо. Молча.

Лесли вздохнул, сгреб Аликс в охапку и ткнулся ей лицом в живот. Женщина погладила его по светлым волосам, окончательно осознавая, что пропала. Не бросит она этого парня, никогда. Он ей очень-очень нужен, а она — ему.

Сэндер наблюдал злобными глазами, но недолго. Слуги принялись взваливать его на носилки, и тут-то до негодяя дошли и истина, и боль. И что было страшнее, еще неизвестно. Он взвыл, забился… никто не обратил на него внимания. И это было страшнее всего.

* * *

Кларисса кусала губы все то время, пока они поднимались по лестнице.

Джин, девочка, дочка, если хоть кто-то, хоть пальцем…

В землю живьем зарою!

Только бы жива была! Все прощу, лишь бы жива осталась…

Связностью и логичностью ее мысли не отличались, но и не надо. Главное, что дочь была жива и сидела под стеной, кутаясь в темный плащ.

— Мама? Леди Ирэна?

— Живая! — Кларисса вихрем промчалась по площадке, рухнула рядом с дочерью на колени, обняла ее и расплакалась. От души. Джинджер обняла ее.

— Мама, не плачь. Мне и так больно…

Слезы тут же прекратились.

— Где болит?

— Голова. Они меня ударили.

— Они? — леди Ирэна выцепила главное из рассказа. А Джинджер, подтверждая ее подозрения, рассказывала о злоумышленниках. Коротко и по возможности четко, но Клари и так видела, что с дочкой не все в порядке. Расширенные зрачки, не всегда связная речь, дерганые жесты…

Сотрясение мозга, тут и так все ясно.

Постельный режим и никаких волнений. Впрочем, подруга приютит их в замке на это время?

Кларисса даже озвучить свою просьбу не успела — леди Ирэна все сделала за нее.

— Клари, я сейчас распоряжусь перенести девочку в ее покои, потом пригласим лекаря. Но думаю, это еще недели на две, со всеми последствиями. Надеюсь, вы здесь задержитесь до выздоровления Джин? А то и погостите?

— Спасибо, Ирэна, — поблагодарила Кларисса. От всей души.

И получила в ответ понимающую улыбку, мол, что ты, подруга, девочка и мне родная…

Слуги, повинуясь хозяйке, погрузили Джинджер на носилки и принялись осторожно спускаться. Пара минут — и дамы остались одни на площадке.

— Как ты думаешь, что это было за чудовище? — не удержалась Клари. Про Эдварда Джин и слова не выговорила, просто сказала — плащ на руках растянула, вот и померещилось негодяям.

— Не знаю, — леди Ирэна догадывалась о правде, но к чему такое знание чужим людям? Тут сплеча рубить не надо, с сыном стоит сначала посоветоваться…

Интересно, почему молчит Джин? Или она каждый день такое видит?

Ветер мира, ну пусть она не обидит моего мальчика, пожалуйста! Он ведь заслуживает счастья!

* * *

Леди Дженет никто ничего не докладывал, и леди послушно сидела в своих покоях, ждала Лесли.

А сын не пришел.

Леди нервничала, металась, кидалась вещами, но все было бесполезно. Про нее просто забыли. Принесли поесть, и все. Ни известий, ничего… О случившемся ночью она узнала лишь к обеду. Ирэна с ней разговаривать не собиралась, поэтому миссию доверили Кейт. Лесли и сам переживает, его бы кто утешил, а той, на волне состоявшегося счастливого брака (если он консумирован, то расторгнуть его становится гораздо сложнее, а там и дети пойдут), все безразлично.

Сестра?

А была ли сестра?

Тиана всю жизнь считала Кейт убогой подражалой, стоит ли удивляться, что сестра не проявила особого горя? Да и не умела Кейт лицемерить, все время прокалывалась то на словах, то на интонации…

Кейт постучала в двери, когда леди Дженет уж вовсе изнервничалась.

— Ты?

— Да, мам. Можно войти?

— Входи, — разрешила леди Дженет, проплыла по комнате и уселась в кресло. Королева в изгнании, что тут скажешь? Картину портили разнесенная комната и растрепанность самой леди. Нелегко ей далась эта ночь.

Кейт смотрела на мать, но как тут скажешь? Как начнешь? И она рубанула сплеча.

— Мам… Тиана умерла.

— Что?! Как?!

Леди Дженет даже не поверила сначала.

— Она упала с башни. Они с Сэндером хотели убить Джин…

Кейт пересказывала матери, что произошло ночью. Леди Дженет слушала, но внутренне… нет, это наверняка происходило не так! Наверняка бедную Тиану убила гадюка Ирэна, когда Тиа шла к матери, чтобы помочь ей с побегом. А разве нет?

Разве дети не должны заботиться о своих родителях?

Дженет Фрумс как-то легко забыла, что, выйдя замуж, свалила с плеч все заботы о семье и даже не появлялась в своем старом доме. Вот еще!

Главное, что ее дети обязаны о ней заботиться.

А потому Кейт пригвоздили тяжелым взглядом.

— Я хочу видеть свою дочь.

— У стражи приказ, тебя туда проводят.

— Как я вижу, ты особенно не горюешь?

Раньше Кейт застеснялась бы, замямлила, но сейчас…

— Ты тоже, мамочка. Ты — тоже.

И была полностью права. В другой ситуации леди Дженет страдала бы долго, со вкусом, но сейчас? Когда на кону ее собственная жизнь?

Не дождетесь!

Леди Дженет смерила Кейт ледяным взглядом.

— Выйди вон, предательница.

Кейт пожала плечами и вышла, даже не подумав вспыхнуть или начать оправдываться. Ночь, проведенная в качестве леди Лоусон, сотворила с ней чудо — впервые в жизни Кейт ощутила себя свободной. И возвращаться в ярмо не собиралась.

Леди Дженет некоторое время подумала, а потом вышла к страже.

Черное платье, волосы тщательно — насколько это можно сделать без служанки — уложены в прическу, молитвенник в руках, дорогой, фамильный — его Ирэна потребовать не догадалась, впрочем, ей никогда не было дела до молитв. Даже когда Дженни стала леди Кон’Ронг, Ирэна спокойно отдала ей фамильную реликвию, и Дженни с гордостью носила молитвенник в храм, напоказ, чтобы все видели и завидовали.

Осознать своим умишком, что леди Ирэна просто не считала молитвенник реликвией — книжка, и только, Дженет не могла. В семье Фрумс самым ценным считались как раз предметы, имеющие отношение к религии.

Не к вере, нет, верующими их назвать было нельзя. А вот религиозными фанатиками и ханжами — спокойно, только кому надо было объяснять Фрумсам их заблуждения? Отродясь в селах таких юродивыми считали и подальше держались, чтобы породу не портить.

Так что леди шествовала по коридорам, с двумя стражниками за спиной, и отмечала изменения.

Вот служанка не поклонилась, отхлестать бы мерзавку по щекам, да уже нельзя, стража и не даст. Вот смутно знакомый мужчина снимает со стен картины на религиозные темы… тут уж леди не выдержала.

— Повесь обратно, холоп!

Слуга обернулся, увидел леди, но остановиться даже и не подумал.

— Хозяйка приказала — снять и выкинуть. Или бедным раздать.

— Я тут… — привычно начала леди Дженет и осеклась.

Не хозяйка.

Нет, не хозяйка.

И, судя по наглой морде, слуга это отлично понимал, потому и ухмылялся так нагло. Еще минута, и леди кинулась бы, вцепилась ему в глотку… кое-как сдержалась, прошла мимо.

— Законная хозяйка, — прозвучало ей в спину, словно удар камнем между лопаток.

Твари!

Вы поплатитесь, вы за все поплатитесь!!!

* * *

Тиана лежала в комнате, которую они раньше делили с Иваром. Бледная, спокойная… леди даже сначала не поверила. Разве так бывает — чтобы ты была жива, а твоего ребенка не было?

Это же неправильно, так неправильно, что мир отказывается признавать факт, и все чувства упорно говорят, что ты ошиблась, ошиблась…

Леди коснулась руки дочери.

Та была твердой и ледяной, как кусочек снега.

И только тогда леди осознала все до конца. И слова Кейт, и происходящее — и не выдержала.

Взвыла, заголосила, как обычная сельская баба, упала на колени рядом с дочерью… только Тиана ее уже не слышала.

Стражники переглянулись и деликатно вышли за дверь.

— Ишь, голосит. Убивается, — вздохнул тот, что постарше.

Тот, что помоложе, никакого уважения к материнскому горю не испытал. Не было еще у него ни детей, ни потерь…

— Сама она во всем и виновата. Коли на чужих детей руку поднимаешь, жди, что свои помрут, завсегда-то так… или род прервется, или что другое судьба отнимет, да так, что страшнее не придумаешь. Сам знаешь.

— Знаю. А все ж жаль ее, хоть и гнида.

— Гнида, — согласился молодой. Подумал пару минут: — Нет. Не жаль. Поделом ей, твари подлючей.

* * *

Пока леди рыдала над дочерью, в другом конце замка другая леди готова была на коленях возносить хвалу всем богам сразу. И каждому в отдельности, чтоб уж точно дошло до адресата.

Джинджер была жива и даже почти здорова.

Спешно вызванный ночью лекарь (за тройную оплату) обнаружил у девушки сотрясение мозга, но не слишком сильное, и рекомендовал лежать. Джинджер и лежала.

Аликс и Кларисса наперебой хлопотали у ложа «раненой героини», потом Аликс в четыре руки выпихнули утешать Лесли, а Кларисса осталась с дочерью. И сейчас сидела рядом, читала Джин книгу из библиотеки Кон’Ронга.

— Дракон распахнул крылья и начал спускаться…

Джинджер прикрыла глаза.

— Мам, я устала.

— А ты попробуй поспать.

— Так я самое интересное просплю! Что творится в замке?

— Леди Ирэна решила отложить суд на один день — до похорон Тианы. А потом уж… Кстати, лекарь осмотрел Сэндера. У него спина сломана, считай, до пояса — труп. Никогда не сможет встать, быть с женщиной, иметь детей… все. Это неизлечимо.

Сочувствовать подонку Джин не стала.

— Туда ему и дорога.

— Его сейчас снотворным напоили, а так… рвался вены перерезать или удавиться… Ирэна сказала, что отправит его к отцу с описанием подвигов и позаботится, чтобы живым доехал.

— Да… Тиану жалко. Если бы не этот сукин сын…

— Не ругайся, леди это не к лицу.

— Это не ругательство, это определение.

— Может быть. Но… ты не права, Джин.

— В чем же?

— Я о Тиане. Если человек готов продать всех и вся ради своего удобства, то туда ему и дорога. Сэндер не сбил ее с пути истинного, он просто предложил ей вкусный кусочек. Будь она порядочнее, она бы отказалась, а она решила пойти на все ради денег и титула. Ну и… итог закономерен.

— Судить по одному поступку? Многие бы выдержали искушение?

Кларисса пожала плечами.

— Солнышко, не бывает так, чтобы подлый поступок был лишь один. Просто мы о чем-то не знаем. Чтобы человек с утра героем был, а вечером подлецом, это из книжек. В жизни все просто — ты помнишь, что в природе самое ядовитое имеет самый красивый окрас?

— Помню.

— Вот и тут так же. Тиана могла бы не соглашаться убивать Аликс, потом тебя, потом опять Аликс. Могла бы прийти и все рассказать брату, могла бы… да много чего могла! Не сделала? Поделом!

— Мне ее все же жалко. Сэндеру поделом, а она… дура же! Просто дура.

— А мне — нет. Она подняла руку на моего ребенка, так что я еще схожу ей на могилу плюну. Останься она жива, я бы ее сама прибила.

— Мам…

— Да, Джин. И хочу тебе сказать, что именно мы с тобой имеем право осуждать Тиану. Что у нее было не так? Бедность? У нас это тоже было. Помнишь, мы щавель варили и салат из одуванчиков делали, потому что денег не было?

— Помню, — улыбнулась Джин. — Вкусно.

— И платья перешивали, и в столицу отправились на свой страх и риск, и ты работала, хоть леди и не должна. Но тебе ни разу не пришла в голову мысль продать себя.

— Приходила.

— И как? Вышла бы замуж за лорда Фромвела, у него, правда, дочь, ну, отравила б ее или еще что, нарожала б пару детей, мужа потом тоже можно отравить и остаться вдовой…

— Мама, прекрати. Ты же сама все понимаешь.

— Понимаю. Тиана не виновата в бедности и тяжелом детстве, но у тебя оно было не легче. И вы обе сделали свой выбор. Ты — работать, она — продаваться, Сэндер был просто еще одним покупателем, вот и все.

— У меня всегда была ты.

— А у нее — Лесли. Мальчишка сейчас убивается…

— Он младше. Какая от него помощь?

— В том-то и дело, малышка. Если бы Тиа решила продать себя ради брата, я поняла бы. А она просто хотела хорошо жить и за чужой счет. Вот и получилось… как случилось. Не жалей о ней, не надо. Она бы тебя не пожалела.

Джинджер понимала, но все же… виноватой себя чувствовала.

Как будто что-то было сделано неправильно или не сделано…

Больно…

* * *

— Ты сегодня должен быть уже здесь!

— Мам, не ругайся. Как там Джин?

— Да все в порядке с твоей любовью! Балбес! Ты ей что — показался?

— Я как раз лез на башню…

— А ее как раз убивали. Пирлен твердит всем о чудовище!

— И пусть твердит, кто ему поверит?

— Ему — никто. Но что ты будешь делать с Джинджер?

— Расскажу ей правду. И покажусь. Мам, она имеет право знать.

Леди Ирэна поглядела на сына. Вытерла слезинку. Уж сколько лет с того дня, а все равно… больно.

— Она… ты хочешь, чтобы она тебя ненавидела?

— Она не такая. Я уверен.

Леди Ирэна уверена не была и решила поговорить с Джинджер. А потом спохватилась.

— Погоди-ка! Джин тебя видела?

— Да.

— А почему она нам об этом не сказала?

— Не сказала?

— С ее слов, она плащ на руках растянула, и Сэндер испугался, шарахнулся назад…

— Какая умничка!

Восхищения в голосе сына было многовато для симпатии. Леди вздохнула, коснулась жесткого гребня.

— Хочешь, я проведу тебя к ней? Отошлю Клари поспать… Эдвард кивнул. И вдруг спросил, как в детстве, словно не был уже взрослым и достаточно жестким мужчиной:

— Мам… а если я на ней женюсь?

Леди Ирэна вспомнила глаза Джинджер, подумала пару минут…

— Я буду счастлива, сынок.

— Мама…

Леди Ирэна крепко обняла сына, понимая, что все, все бы отдала, чтобы он был счастлив. Но это не от нее зависело.

— Через пару часов, малыш. Обещаю.

* * *

Леди Дженет проплакала рядом с телом дочери около трех часов. А потом вышла к страже.

— Я хочу в храм. Помолиться.

Стражники переглянулись.

Ну… дело такое, да и леди Дженет известна как верующая. Почему бы нет?

— А госпожа разрешит? — заикнулся было младший, но старший пригвоздил его взглядом.

— Дочь же!

— Спросите у нее, — предложила леди Дженет. — Я подожду.

Стражники не обратили внимания на пальцы леди, стиснувшие молитвенник. Или не придали значения. А зря…

Спрашивать они не стали, просто проводили леди Дженет в часовню и оставили там.

На час.

Два часа.

Три часа…

Когда они догадались заглянуть внутрь, леди и след простыл. Потайные ходы — привилегия всех старых замков.

Глава 16

Джинджер проснулась после обеда — довольная и спокойная. Голова почти не болела, шишка потихоньку проходила, а рана заживет. Мамы рядом не было, зато у кровати сидела леди Нэйра.

То есть Ирэна Гервайн…

— Леди Ирэна?

— Проснулась? — прохладная ладонь легла девушке на лоб. — Как самочувствие?

— Неплохо…

— Почему ты никому не сказала про Эдварда? — вопрос был задан в лоб, не допуская уклончивых ответов.

Джин насупилась.

— Это мое дело.

— Нет, девочка. Наше. Это мой сын… и ты видела, что с ним стало.

— Видела. — Джинджер улеглась чуть поудобнее. — Как это произошло?

Леди Ирэна прикрыла глаза — и заговорила.

* * *

Замок Кон’Ронг.

Трое детей, маленькая Кейт еще гулит в люльке, а вот двое старших уже вполне активны и топают по всему замку. И Тиана, и Эдвард…

Эдвард удивительно забавный, в штанишках из зеленого бархата и такой же курточке, зеленые глаза, зеленая лента вместо пояса, белая рубашка…

Он немножко косолапит, но это выглядит так умилительно…

Тиана в белом кружевном платьице тоже топает по замку…

Где можно найти детей?

Везде.

Когда они начинают ходить, спокойная жизнь кончается. Ты не успеваешь следищь за ними, вытаскиваешь их из оружейной, из кухни, из корзины с картошкой, из подушки с перьями, из…

Проще сказать, откуда их не приходится вытаскивать.

Из кроваток.

Оттуда они отлично вылезают сами.

— Смешно сказать, я доверяла Дженни. Я верила, что мы можем стать подругами или даже сестрами… — леди Ирэна смотрит в прошлое. Сейчас она не видит Джинджер, она перебирает свои воспоминания, ничуть не истлевшие от времени. Алмаз вообще не подвержен тлению, и стереть его тоже не получится, сколько не перебирай…

Ирэна знает, что красива, что любима, что скоро муж будет дома…

Она смеется, она болтает о пустяках с Дженни, она приглядывает за малышами…

Вот они все вместе обедают на лужайке перед замком. Лорд Лукас пока еще с ними, высокий мужчина, ставший только импозантнее с возрастом, с умилением смотрит на свое семейство, они разговаривают, смеются…

А потом на Ирэну нападает приступ сонливости. Но уходить в комнату?

Нет.

Она может прекрасно подремать и здесь, на солнышке, в шезлонге…

* * *

— Что было дальше? Я спала, но меня словно звал кто-то. Я ведь тоже Кон’Ронг, кровь-то одна. Я не дракон и никогда им не стану, но в минуту опасности наследие предков пробуждается…

Поздно. Неотвратимо поздно. Открыть глаза и увидеть, как с Драконьей башни летит зеленый лоскуток, отчаянно зовущий маму. Летит…

И ничего ты не можешь сделать.

Только кинуться вперед, разрывая путы сонного зелья, дико закричать… и увидеть над зубцом голову Дженет Фрумс, которая смотрит сверху на дело рук своих!!!

— Она была там. И именно она выкинула моего малыша с башни.

— Это…

— Джин, подумай сама, что детям там делать?

Тут и думать не стоило.

— Нечего.

— Вот именно. Если мой малыш оказался на башне, да еще вместе с Дженет, и в руке у него было вот это…

Браслет на запястье сдвигается в сторону, и Джин видит ленточку. Дорогую, белую, шелковую…

— Дженет в тот день надела белое платье. Когда она подняла моего малыша, чтобы выкинуть через парапет, он вцепился в нее, и ленточка осталась у него в руке.

Джинджер пробил морозный холод.

Вот как так можно?

Держать в руках маленькое существо, которое доверяет тебе целиком и полностью, и… вот так? Спокойно, рассудочно выкинуть его с башни?

— Почему вы не убили ее сразу?

— Я хотела…

— Не-е-ет! — дикий крик разрывает воздух. — Эдвард!!!

Малыш поворачивается в воздухе, видит маму, которая опрометью бежит к замку, и…

Сколько длится падение с башни?

Недолго, но ему этого хватает с лихвой. Мальчик кричит от боли, разводит в стороны руки… и меняется!

Тельце покрывает чешуя, распахиваются крылышки. Небольшие, но их вполне достаточно, чтобы вернуть ребенка в руки любящей матери. Не тот у него вес… они выдерживают.

И на Ирэну смотрит чудовищная драконья мордочка.

— Мама… не плачь, мама…

— Я испугалась. Мне было чуть больше, чем тебе, я просто была в ужасе. Только что я чуть не потеряла сына, а теперь он превратился в чудовище. Что бы ты сделала на моем месте?

— Спряталась, — Джинджер даже не раздумывала.

— Вот это я и сделала. Схватила Эдварда и опрометью ринулась наутек. Остановить меня было некому… не самый умный поступок, но я тогда была почти безумна. Я бежала до поселка, я же тут выросла, каждую тропинку знала… меня приютил старый рыбак. Корт Симар. Очень уважаемая семья в поселке, очень… характерная. Мою мать они знали, и меня любили, а отца на дух не переносили, и он в это не лез. Если Симары начнут воду мутить, Кон’Ронг мигом потеряет половину рыбаков, их ведь не удержишь. Покидают сети в лодки, семьи посадят — и к другим берегам. Я наткнулась на него случайно…

Как это — бежать сломя голову с плачущим ребенком на руках, который хоть и превратился в чудовище, но остался ребенком, твоим ребенком, и плевать, что у него гребень, крылья и даже хвостик, зато жив?!

На последнем дыхании, без туфель, со сбитыми в кровь ногами, лишь бы унести сына от убийцы?

Когда Ирэна вылетела на сарайчик, в котором Корт хранил лодку, она даже сначала не поняла, что это такое. И Корта не заметила. А вот мужчина увидел все. И поймал ее. Не дал наделать глупостей.

— Корт всегда был умным и рассудительным, да и море — место такое, и Кон’Ронг… я и не знала, а оказалось, что в нас драконья кровь.

— Как так?

— Мой очень давний предок, Колин Торн женился на девушке-драконе. Откуда уж она взялась, никто не знает, но жили они счастливо, сына родили, двух дочек… старшая вышла замуж в королевскую семью. Младшая — за хозяина замка Кон’Ронг.

— Вот оно как…

— Да. Кон’Ронг, кровь дракона, хоть и разбавленная столетиями, но, видимо, в минуту смертельной опасности… Эдвард не понял сам, но испугался за меня. Или мой страх передался ему, и он смог обернуться. Но он был малышом… и не смог ничего сделать, чтобы вернуться обратно. Просто не понимал как. Не понимал, что с ним что-то не так, не мог понять… А потом стало поздно, слишком поздно.

В сарае было холодно, но Ирэна не мерзла. Корт сделал все для своей леди. Принес из дома одеяла, сколотил грубое ложе, даже игрушки для Эдварда достал бог весть где…

И Ирэна сидела и ждала вестей.

Сначала она хотела вернуться в замок, разорвать своими руками Дженни Фрумс… отговорил тот же Корт. Принес известия из замка.

Оказывается, у Ирэны Гервайн было наследственное безумие. Она выкинула сына с башни и прыгнула вслед за ним. В море.

Да, наглость — первое оружие подлеца.

Дженет врала всем в глаза, а Ирэне нечего было ей противопоставить.

Допустим, она вернется в замок, даже не вцепится негодяйке в волосы с порога, но… и что?

Ленточка?

Не доказательство. Слова против слов, и кому поверят? Может быть, Ирэне. А может быть — и нет. Дженет Фрумс стала леди Кон Гонг и женой человека, который выносит приговоры. Поверит ли отец в такое?

Что-то подсказывало Ирэне, что если и поверит, то… вряд ли Дженет ждет что-то серьезное. Нет доказательств. А если предъявить Эдварда…

А этого сделать было и нельзя.

За несколько дней Ирэна тщательно осмотрела своего мальчика, все больше понимая, что не выдаст его за человека. Никак.

Чешуя, гребень, хвост, когти на верхних и нижних лапах… общие очертания человеческие, но это лишь пока не приглядываться. И глаза, громадные алые глаза с вертикальными зрачками, нечеловеческие…

Допустим, она покажет малыша…

Какая жизнь его ждет?

Рядом с ненавидящим его дедом, который и не защита, и не опора, рядом с убийцей, рядом с… нормальными людьми? Кем его будут считать? Монстром? Уродом?

Да.

Но что же тогда делать?

Подсказал тот же Корт.

— Корт был неглупым человеком, говорят, в молодости даже пиратствовал, вот он и присоветовал. Ждать мужа и уплывать с ним. Может, и надолго, лет на двадцать, чтобы малыш окреп. Тогда в силе был мой отец, его шлюха… сейчас отца нет, а Дженет Фрумс… все поняли, что она из себя представляет. Да, наше возвращение чуть отложилось, но это как раз мелочи.

— А из-за чего?

— Мой муж заболел. Мы не смогли оставить его.

— А у вас есть еще дети?

Ирэна усмехнулась.

— Муж не захотел еще детей от… чудовища. Он не бросил нас, но и детей старался не допустить. Я не настаивала — Эдвард занимал все мое время и внимание.

И горечь в голосе. Вот ведь…

Не предательство, а все равно душа болит.

— Кошмар. Без родных, на чужбине, без денег…

— Мы не в землянке жили, — усмехнулась леди Ирэна. — У нас был свой дом, свое дело, у мужа несколько десятков кораблей…

— Откуда?

— Кон’Ронг. Ты же не думаешь, что я сбежала с пустыми руками?

О нет. Так плохо о леди Ирэне Джинджер точно не думала.

— Перед отъездом я пришла в замок через потайной ход, выгребла все, что смогли унести четверо сильных мужчин, мы все погрузили на корабль и отплыли. Кстати, именно поэтому обеднел Кон’Ронг. Мой отец не умел зарабатывать и вкладывать деньги, а Дженни могла лишь клянчить и тратить.

— А почему вы сейчас этим ходом не воспользовались?

— Его завалило.

— Обидно… поэтому Эдвард и лез на башню? А крылья?

— Он может планировать, а не летать. Только сверху вниз. А его когти, как оказалось, отлично подходят, чтобы лазить по камню.

— Такие острые?

— Да. Это как инстинкт… не знаю, как лучше сказать. Там, где мы жили, Эдвард обожал лазить по горам.

Джинджер не стала спрашивать, где они жили, как жили… Ясно же все и так. И горе матери, которой изуродовали ребенка, и жажда мести… на тридцать лет она забыла обо всем. Жила счастливо, насколько могла, делала все, чтобы… забыть?

— Нет.

— Нет?

— Забыть я не смогла. Никогда не смогла бы, но муж… оцени иронию, Джин. После случившегося с Эдвардом он ударился в религию.

Джинджер фыркнула.

— Нарочно не придумаешь.

— Это не мешало ему вести дела, но с годами стало прогрессировать. Впрочем, там уже и я вошла в курс всего, и Эдвард начал принимать бразды правления… я любила Аллена. Очень любила. Но постепенно любовь ушла, и на ее место пришло желание отомстить. Думаю, оно никуда и не уходило.

— Просто спало.

— Ты понимаешь… это хорошо. Джин… я хочу попросить тебя о… милости.

Слова давались с трудом, будто перехватило горло. Джин смотрела с удивлением.

— О чем?

— Мой сын… Эдвард полюбил тебя. Пожалуйста… я понимаю, что вы не сможете быть вместе, но хотя бы не обижай его. Прошу тебя…

И Джинджер с ужасом увидела слезы, бегущие по щекам пожилой женщины.

Несколько секунд она молчала, а потом…

— Леди Ирэна… а если я тоже его люблю?

Леди подняла голову.

— И? Что ты хочешь мне сказать?

— Если Эдвард захочет… я останусь с ним.

— И будешь смотреть ему в глаза? В кровать с ним ложиться? Детей ему рожать?

Джинджер смутилась. Так далеко она не заходила.

— А он…

— Вполне здоровый молодой мужчина, просто… чешуйчатый на ощупь. Но поверь, женщины у него были.

— И не кричали от ужаса? — Джин стало откровенно интересно.

Леди Ирэна вздохнула.

— Ладно. Раз уж пошел такой откровенный разговор… что есть продажные женщины, ты знаешь.

— Да.

— А после дозы курительной дури — все равно, кто с тобой. Так и так на следующий день ничего не помнишь.

Джинджер кивнула. И ответила откровенностью на откровенность.

— Я не знаю… честно, не знаю. Но уверена, что если просто уеду, даже не попробовав, то жалеть об этом буду всю оставшуюся жизнь.

Леди Ирэна поглядела в глаза девушке. Долго, серьезно…

Потом приняла какое-то решение, кивнула и поднялась со стула.

— Поговорите. А потом решишь, что тебе нужно.

* * *

Эдвард выглядел виноватым. Сел рядом на кровать, коснулся руки Джинджер.

Сегодня он был без перчаток, но его руки не казались Джинджер страшными. Тонкие пальцы, изящной лепки кисть, только и всего, что руки покрыты мелкой серой чешуей, вовсе не холодной и не скользкой, а очень даже живой, шершавой и тепленькой.

Джинджер перевернула его руку, рассматривая ладонь.

— А здесь чешуя мельче.

— Да.

— Это ты спас Аликс тогда, на башне?

— Я, конечно. Спустил ее вниз… она дико испугалась, но я был не страшнее ее супруга. И не ругайся на подругу, она мне слово дала.

— Аликс знала. Леди Ирэна знала… ты следовал за нами, наблюдал, выжидал — и молчал.

Эдвард опустил глаза. Виноват, что тут скажешь? Но тогда его занимала лишь месть, полюбил он потом, потом…

А теперь месть разрушит его жизнь окончательно. Разве Джинджер простит?

Никогда.

— Джин… я не должен был…

— Спасать меня? Вот спасибо, — обиделась Джинджер. — И вообще, может, капюшон снимешь?

Сомнение было видно даже через ткань. Но потом…

При свете дня Эдвард вовсе не был страшным. Непривычным, необычным, но не страшным, нет. Или это Джинджер так казалось?

— Я не хотел, чтобы ты это видела.

— Ага. Ты просто хотел, чтобы я в тебя влюбилась и уехала с разбитым сердцем, — припечатала Джин тоном жены с сорокалетним стажем.

— Влюбилась?

— Я тебе так скажу, ты не дракон, — Джин дула губы, старательно глядя в сторону окна.

— А… кто?

— Поросенок.

Эдвард оказался сообразительным и дожидаться дальнейших сравнений не стал. Неважно, как его обозвали, главное, что в голосе любимой девушки не было ни упрека, ни страха, ни обиды. А остальное… надо выяснить.

— Джин… а если бы я тебе предложил остаться?

— В роли свинопаса?

— В роли леди Кон’Ронг.

Джинджер сморщила нос.

— Леди Кон’Ронг? Ну… как-то это не то. Вот если бы просто твоей жены — дело другое…

Женщина не должна делать мужчине таких признаний и предложений?

Да, наверное. Но если иначе с ним каши не сварить?

Приходится нам, хрупким и слабым, брать дело в свои руки, дракона за хвост… и кто не улетел, тот попался.

Когда леди Нэйра заглянула в комнату, испугавшись тишины, молодые люди целовались. И не мешали им ни чешуя, ни сотрясение мозга…

Разве такие мелочи могут встать на пути истинной любви?

Никак не могут.

Леди вытерла слезинку и плотно закрыла дверь.

Ветры земные, неужели ее мальчик обретет свое счастье?

Пусть так и будет! Она жизнь бы за это отдала, лишь бы срослось…

Так что, когда леди Ирэне доложили, что леди Дженет сбежала, она и ухом не повела. Сбежала?

Пес с ней, поймаем. Лишь бы дети договорились…

* * *

Леди Дженет остановилась перед дверью дома. Постучала.

Потом сильнее.

Ломиться пришлось долго, но наконец хозяин вылез на свет божий и окинул ее ленивым взглядом.

— Что случилось, Дженька?

Родня…

Ах, это такое сложное понятие…

С одной стороны, леди Дженет стала леди, и ей совсем не по рангу ручкаться с простолюдинами. С другой же — на наследство она не претендовала, а деньжат иногда подкидывала. Опять же, и обижать Фрумсов лишний раз не обижали, понимали, что могут сестре нажаловаться…

Так что…

Так на так и выходило.

Сейчас Дженет смотрела в глаза своему старшему брату.

— Помощь нужна.

— Какая?

— Есть выгодное для тебя дельце…

Про выгодные дела Джон Фрумс готов был слушать с утра до вечера. Мелкий контрабандист средней удачливости, он постоянно пытался разбогатеть, но получалось плоховато. А тут…

— Тысяча золотом сразу, еще пять потом.

За такие деньги?

Да он бы и мать родную свиньям скормил, не то что пару человек убить! Это-то уж и вовсе мелочи!

— Надо народ собрать.

— Сколько сможешь найти?

— Ну… человек пять, не больше.

— Мало! Может не хватить.

— Хватило бы болтов к арбалетам.

Дженет поняла намек и выразительно развела руками.

— Сам понимаешь, денег пока дать не могу, но вот это…

Молитвенник — это ведь не просто книжка с глупыми словами. Это еще переплет из кожи, тисненный золотом, окованные золотом уголки, отделанная рубинами застежка…

Тысяча?

Вообще-то он на все три тянул! Но с учетом срочности и отсутствия ювелиров…

Впрочем, Джон оценил мгновенно.

— Найду я и болты, и все остальное. Ты с нами пойдешь?

— Непременно. — И из глубины души искреннее: — Я хочу увидеть, как она сдохнет!

* * *

Когда Кларисса проснулась, ее ждала новость. Одна, но какая…

— Мам, мы остаемся в Кон’Ронге.

— Что?

— Да. Эдвард мне предложение сделал.

— Эдвард?

— Эдвард Кон’Ронг. Сын леди Ирэны.

— А… откуда ты… то есть вы…

— Мам, я просто не рассказывала. Но он мне пару раз жизнь спас, и виделись мы с ним регулярно, и разговаривали… он ведь не мог бросить мать одну. Считай, он нас сопровождал всю дорогу.

Кларисса едва не села мимо кровати.

Вот так вот.

Растишь ребенка, ночей не спишь, грудью выкармливаешь, а потом…

Замуж она собирается!

И хоть бы маме жениха показала!

— Мам… прости меня. Я его просто люблю.

Кларисса вспомнила, что говорила Ирэна.

— А что он изуродован, тебя не смущает?

— Детям это не передастся, остальное неважно.

— Точно? А то потом… Джин, если человек такой, как Сэндер… тот себе мигом кого-то найдет. А вот если ты сейчас Эдварду надежду дашь, а потом поиграешь и бросишь… ему и так досталось. Ты это понимаешь? Это громадная ответственность!

— Понимаю, мам. Но я его люблю.

— Правда?

— Честное слово.

И Кларисса махнула рукой.

А и правда что… Джинджер не дурочка и на первого попавшегося мужчину не бросится, опять же, леди Кон’Ронга, это звучит, да и Ирэну она оценила, такая мать дурака не воспитает. А лицо…

А с лица воду не пить.

Только вот…

— Это родовое или?

— Его леди Дженет пыталась убить, ему и двух лет не было. Выжил, но сильно изуродован.

— Руки-ноги двигаются?

— Более чем.

— Просто внешность пострадала?

Джинджер кивнула. В общем-то она не солгала. А гребень, чешуя и хвост с крыльями… бывает, что тут скажешь? Если Эдвард захочет, он сам покажет все матери, а она пока таких прав не имеет — рассказывать.

— Тогда все в порядке, — успокоилась Кларисса. — Выбирать за смазливую мордашку — дурее не придумаешь. Потом так намаешься…

Джин в этом и не сомневалась.

— К тебе Лесли зайти хотел…

— Пусть заходит.

* * *

Лесли выглядел ужасно. Глаза красные, весь разбитый, если и спал, то пару часов, не больше. Джин его откровенно пожалела.

— Как ты?

— Ужасно. А ты?

— Жить буду.

Лесли опустил глаза.

— Джинджер, я должен попросить у тебя прощения.

— За что? — Джинджер действительно не понимала, в чем суть.

— За Тиану. Я должен был предполагать, но я…

— Лесли, как ты мог предположить, что Сэндер настолько заморочит голову твоей сестре? — удивилась Джин.

Вообще, она так не думала, но к чему расстраивать парня? На нем и так лица нет. Не добивать же бедолагу?

— Если бы я подумал в свое время, если бы остановил ее, Тиа осталась бы жива.

А вот это Джин не понравилось.

— Свою голову ты ей не приставишь, а остановить — как бы ты ее остановил? Не с Пирленом, так еще бы где влетела. Мы, женщины, дурить начинаем, когда нам кажется, что молодость проходит, а что-то важное не ухвачено. Не получено, другим досталось… Вот Тиа и начала. Был бы ее муж другим, может, и иначе сложилось бы.

— Да, если бы Ивар ее остановил…

Уже лучше.

Вообще, если бы Ивар был настолько неблагороден, что раскидал жене нос по лицу и увез ее с собой, выдрав вожжами, Тиана осталась бы жива. И наверняка полюбила бы своего мужа еще больше. Такой тип женщин — пока по морде не получат, любить не начнут. Но увы.

Тиане повезло выйти замуж за действительно порядочного человека. И этот шанс она печально променяла на Пирлена. Фу.

Вслух Джинджер этого не сказала, но постаралась закрепить это в голове у Лесли.

Не он виноват, нет. Ивар. И Пирлен — на пару.

Один предложил, второй не удержал, а что Лесли?

А его самого разыграли втемную. Бывает.

Лесли ушел, успокоенный, а Джин попросила слуг позвать Аликс и прошушукалась с подругой до темноты. О самом важном в жизни женщины: о мужчинах и как ими управлять.

Девушки так и задремали на одной кровати. Кларисса зашла, поглядела, накрыла их одеялом и вышла. Пусть отдыхают. А ей еще надо поговорить с Ирэной о помолвке. А то и свадьбу планировать?

Надо!

* * *

Ночь.

Замок.

И… тревога.

Пожар начался в молельне и пополз по этажу. Не просто так, нет. Леди Дженет вернулась тем же ходом — занятая сыном леди Ирэна забыла про все остальное, и ход остался без присмотра.

А пожар — это страшно.

Огонь лишает человека рассудка, заставляет хаотически метаться, искать выход, бежать хоть куда… это заложено с древности, это в инстинктах.

Обитатели замка не оказались исключением.

Впрочем, не все.

Люсьен и Кейт не спали, их врасплох не застали. Так что Люсьен оторвался от жены, подхватил на руки Эллину, вручил Кейт Колина, сжал покрепче руку жены и отправился наружу. Кейт подсказывала, куда идти, и скоро они оказались на воздухе.

В них стрелы не полетели. Племянницу Джон знал, да и детей убивать… паскудно это. Есть вещи, которые делать нельзя, потому что ты перестанешь быть не то что порядочным, а просто человеком.

Слуги вообще ничего не делали — кто-то предусмотрительный запер их во флигеле.

Хуже пришлось остальным.

Ирэна и Кларисса спали. Ирэну спас Корт Симар, ворвался в комнату, разбудил, потащил наружу. И Джинджер, и Аликс разбудил Эдвард.

Минутой позже к ним влетел Лесли.

— Аликс!

— Джин!

Девушки еще не поняли, что происходит, но уже оказались на руках у мужчин, которые подхватили их покрепче и потащили наружу. По дороге к ним присоединилась охрана.

Про Клариссу вспомнили чуть позднее, про Пирлена — вообще не вспомнили.

Впрочем, Кларисса позаботилась о себе сама. Возраст имеет то ли преимущество, то ли недостаток — чуткий сон. Когда по коридору промчалось стадо слонов, Кларисса проснулась, прислушалась, в комнате ее дочери загрохотало, потом стадо промчалось в обратную сторону…

Пять минут ушло на то, чтобы одеться и взять самое ценное. Выйти в коридор и обнаружить, что пахнет дымом.

Ох…

Комната дочери была пуста. Кларисса справедливо рассудила, что Джин уже на улице, и решила не оставаться в горящем замке. Вернуться за дочерью она всегда успеет.

* * *

Ирэна выдохнула с облегчением, когда на улице показался Лесли с Аликс на руках, а вслед за ними и ее сын. Джинджер крепко обнимала его за шею.

— Эд!

Шаг вперед, глаза замечают нечто среди теней…

То ли огонь блеснул, то ли что-то…

В следующий миг Ирэна бросилась вперед так, как никогда не бежала. И, ощутив острую боль в спине, поняла — в этот раз она действительно успела.

Сильный удар бросил ее вперед, прямо на Эдварда и Джин.

Но это было неважно, ничего неважно, кроме…

— Стрелки!!!

Пока она еще жива.

* * *

Для Джин все слилось в один круговорот.

Сначала в комнату влетели Лесли и Эдвард, Эд подхватил ее на руки и понес куда-то, потом они оказались на улице, и к ним направилась леди Ирэна. А спустя минуту ее глаза расширились — и женщина бросилась вперед с такой скоростью, что Джин даже движения ее не заметила.

Вот она в десяти шагах, а вот она уже рядом, на расстоянии вытянутой руки, и из ее спины торчит стрела. Арбалетный болт.

— Мама!!!

Джин оказывается на ногах, вцепляется в Лесли, Эдвард опускается на колени рядом с матерью, осторожно подхватывает ее…

Из темноты выступает силуэт леди Дженет.

Сейчас она как никогда напоминает старую ведьму.

Седые волосы растрепаны, платье в беспорядке, глаза горят злобой и ненавистью.

— Сдохла, сука?

Эдвард поднимает глаза.

— Ты…

И столько ненависти в этом слове.

— Мама?

Лесли растерян, Аликс вцепляется в него, закрывает мужчине рот, потом оседает в обмороке, так что Лесли отвлекается на девушку и пытается удержать ее…

— Я! — леди Дженет тоже нет дела до сына. — Я! Надо было сделать это еще тридцать лет назад! Почему вы оба не сдохли?

Леди Ирэна касается лица сына. Медленно-медленно запрокидывается назад ее голова.

— Нет!!!

Это не крик, не рев, это нечто другое.

Боль, отчаяние, безумие — все в этом звуке.

Эдвард отбрасывает плащ назад. Из темноты вылетает вторая стрела, но пролетает мимо, словно испугавшись, да и кто бы тут не испугался.

Страшная морда полудракона в отсветах огня, клыки, когти… пугается даже леди Дженет.

Третья стрела летит, как кажется Джинджер, прямо в сердце Эдварду, и все, что она может, — броситься ему в ноги, оттолкнуть… и стрел так много…

Это конец?

А в следующую минуту…

На что это похоже? Джинджер так и не смогла описать. Словно тело Эдварда вдруг стало больше, раздалось в стороны, как-то укрупнилось, и… перед замком Кон’Ронг встал дракон.

Не слишком большой, примерно метра два с половиной — три в высоту и около десяти в длину, но с хвостом. Джин и сама удивилась, как она это увидела.

Наверное, потому, что сейчас все они были за его спиной. Она, Лесли с Аликс, Люсьен с Кейт, тело леди Ирэны… Джин бросилась к женщине, подняла ее голову, попробовала нащупать пульс.

Бесполезно. Душа уже отлетела.

Стрелок добился своего, только радости ему это не принесло.

Дракон разинул пасть и выдохнул столб огня.

Леди Дженет уцелела, видимо потому, что стояла совсем рядом. А вот стрелков в темноте выкосило, словно сорняки.

Крики сгорающих заживо, омерзительный запах горелой плоти… Джинджер передернулась.

Из темноты выбежал какой-то человек, дракон размахнулся хвостом и отправил его в полет.

Свистнула стрела.

Хищнику она вреда не причинила, скользнув по страшной черной морде, но разъярила капитально. Дракон рявкнул — и бросился вперед.

А Джинджер оказалась нос к носу с леди Дженет.

— Ты!

Джинджер не стала тратить время на возгласы. Она бы сейчас своими руками порвала эту дрянь…

Леди Дженет выхватила кинжал и бросилась на девушку.

— Все из-за тебя, тварь! Если бы не ты… порежу!!!

Глухо щелкнул арбалет.

Леди Дженет остановилась. Пошатнулась — и медленно-медленно, словно в дурном сне, упала навзничь.

— Вот так, — произнес знакомый голос.

Кларисса Брайс опустила маленький арбалет и улыбнулась.

— Никто не смеет угрожать моей дочери.

Кто-то глухо застонал, кажется, Лесли, но Джин не было дела до его переживаний.

— Мама! Ирэна…

Кларисса сделала два шага вперед, опустилась на колени перед женщиной, коснулась шеи…

— Нет, Джин. Это бесполезно.

Джинджер горестно всхлипнула.

И, словно услышав ее всхлип, вернулся дракон. Опустился рядом с ней и почти застонал, глядя на девушку. Если раньше у них хоть шансы были, то сейчас…

Джинджер, за что нам это?

Чудовище… теперь — окончательно и бесповоротно.

* * *

Джинджер встала с колен. Сделала шаг вперед, другой…

Она не знала, что сейчас сделает, но и молчать было нельзя. Словно какая-то сила ее вела.

Джинджер не догадывалась, что Эдвард, напоив ее своей кровью, сделал девушку чуть-чуть, но драконом. Сродство появилось ненадолго, но здесь и сейчас оно было, и Джин чувствовала его. Всего — от кончиков когтей до кончика хвоста, который сейчас постукивал по двору, выбивая камни из мостовой.

Глаза на драконьей морде глядят на нее. Знакомые глаза, ярко-алые. Глаза Эдварда, такие родные…

И в них есть разум.

Девушка медленно-медленно протянула руку, царапая ладонь о чешую. Запах крови смешивается с запахом дыма, горя, отчаяния…

— Эд… вернись ко мне. Пожалуйста.

Дракон застонал почти по-человечески.

Что же ты! Я ведь не умею, ничего не умею…

— Эдвард, слушай меня, — Джинджер и сама не знала, как у нее так получилось. — Ты один раз обернулся в дракона, вспомни это ощущение. И представь, что ты человек. Следуй за моим голосом. Сейчас у тебя сложатся крылья, уберется хвост… слушай меня, смотри мне в глаза… ты — человек, а тело — ты сейчас его поменяешь. Ты опять станешь человеком…

Девушка и дракон застыли друг напротив друга.

Медленно-медленно Джинджер гладила страшенную морду, и под ее руками словно начала таять чешуя, открывая гладкую кожу, участок за участком…

Исчез хвост, растворились в воздухе чудовищные когти…

Несколько минут — и вот на площадке перед замком оказался человек.

Голый, донельзя растерянный… человек.

Спасибо Корту — вовремя подбежал с плащом. Джинджер выдохнула и осела рядом с Эдвардом, гладя его лицо кончиками пальцев.

Кларисса вновь зарядила арбалет и огляделась по сторонам. Пока дети не могут защитить себя, она позаботится об их безопасности.

И никто не заметил, что леди Ирэна на миг открыла глаза.

Звезды ласково светили ей с неба, и она почти видела, как все случится.

Джинджер лежит рядом с ее сыном. Эдвард вновь стал человеком, и девочка будет ему хорошей женой. И не пройдет и года, как по плитам Кон’Ронга затопают детские ножки.

Кларисса присмотрит за детьми, и все у них будет хорошо.

А она… она тоже присмотрит, сверху или снизу, как уж получится. Ее дети свободны и могут начать новую жизнь, а ей — ей пора. И ждет уже муж, протягивая руки, и мама ждет…

Ирэна улыбнулась и легко встала с холодной земли. Еще раз оглянулась на детей, и сделала шаг к родным, второй… пора уходить. Пора…

Будьте счастливы, дети.

* * *

Наутро пошел дождь. Мелкий, моросливый, и настроение у компании, сидящей в гостиной Кон’Ронга, было такое же. Серое, грустное.

В храме лежали два тела.

Тиану похоронят сегодня, леди Ирэну — завтра. Леди Дженет…

Ее закопали утром на местном кладбище для деревенских жителей. Эдвард с удовольствием отдал бы ее свиньям, да жалко стало животных травить. Впрочем, никто ему не помешает потом наведаться на кладбище, вырыть гроб и спустить в море. Чтобы этой дряни не было места на земле.

Джинджер сидела рядом и держала его за руку.

Нормальную, человеческую руку. Без чешуи и когтей.

Она еще до конца не могла осознать, что Эдвард превратился в человека. И оказался редкостным красавцем.

Высокий. На полторы головы выше, чем она, широкоплечий, с гривой черных волос, небрежно падающих на плечи, с высоким лбом и яркими зелеными глазами, с тонким аристократическим носом и обаятельной улыбкой, от которой подгибались ноги даже у Аликс.

Впрочем, мужчине были безразличны все женщины, кроме Джинджер. Его невесты.

После похорон леди Ирэны они обвенчаются в часовне Кон’Ронга. Кларисса предлагала подождать, но воспротивились оба. Эдвард не мог и представить, как это — отпустить от себя любимую женщину, даже ненадолго, а Джин и сама уезжать от него не хотела.

Печален был Лесли — после ночных происшествий ему было плохо. Потерять мать — горе. Узнать, что она была детоубийцей, что пыталась поджечь замок и убить их всех, — еще страшнее. Хорошо хоть, Кон’Ронг не успел сгореть. Слуги бросились его тушить сразу же, как разбежались поджигатели.

Аликс гладила Лесса по руке, но мысли мужчины витали где-то далеко.

Кейт взирала на все это не без тревоги. Все же… это ее мать. Захочет ли Люсьен такую родню? Она бы вот не захотела…

Слово взял Эдвард.

— Дамы и господа, у нас была трудная ночь, и нам предстоят еще сложные времена, а потому давайте проясним ситуацию… Мы с Джинджер остаемся здесь. Королевский гонец уже уехал и увез все документы. Он расскажет, чему был свидетелем. Мы с Джинджер завтра женимся. Надеюсь, вы станете гостями на нашей свадьбе, да и потом будете заезжать…

— Обязательно, — кивнул Люсьен. — Кейт выросла здесь, думаю, иногда ей будет приятно приехать в гости.

Кейт бросила на мужа благодарный взгляд.

— Да, дорогой. Если хозяева будут не против.

— Мы будем не против, — согласился Эдвард. — Я буду рад видеть и вас обоих, и Колина с Эллиной.

— Это ведь вы спасли Колина? — осенило Люсьена. — Вы? Ваши следы от когтей были на плечах мальчика? Вы — то чудовище?

— Я.

— Спасибо вам, — искренности в словах Кейт хватило бы на десяток человек. — Спасибо!

Взгляд Эдварда смягчился.

— Я буду рад видеть вашу семью, Кейт. Вы не можете отвечать за вашу мать, впрочем, я подозреваю, что она просто сошла с ума. Такое бывает.

Кейт кивнула.

— У мамы часто болела голова, она устраивала истерики… может быть — возраст? В определенные периоды у женщин помрачается сознание.

— Вполне может быть, — согласился Эдвард. — Лесли, мы рассчитываем на вас с Аликс.

Лесли вздохнул.

— Лорд Кон’Ронг, я бы принял ваше предложение, но… я теперь никто, без денег, без дома, с беременной женой… может быть, вы не возражаете устроить две свадьбы в один день?

— Не возражаем, — кивнула Джинджер.

— Вот. Как только мы с Аликс определимся…

— В этом могу помочь я, — усмехнулась Кларисса Брайс. — У меня в столице несколько доходных домов. Дело нужное, полезное и приносящее хорошую прибыль, но только при наличии твердой хозяйской руки. Я же сейчас хотела бы остаться в замке… надеюсь, не слишком помешаю молодым?

Эдвард покачал головой.

— Мама хотела бы, чтобы вы жили с нами. Она радовалась…

На последнем слове его голос дрогнул, и Джин коснулась его руки.

— Я рядом, родной мой. Рядом…

— Так вот, — Кларисса сделала вид, что ничего не заметила, и повернулась к Лесли и Аликс, — если вы, молодые люди, согласитесь поселиться в столице, в нашем доме, и взять на себя управление… допустим, за пятнадцать процентов от прибыли?

Предложение было более чем щедрым. Аликс и Лесли переглянулись.

— Почему бы не попробовать на первое время? — решился бывший лорд Кон’Ронг.

— Да и фамилии тебя, дядюшка, никто не лишает, — поддержал Эдвард.

Лесли вздохнул.

— Я… спасибо.

— Не стоит благодарить, — отмахнулся Эдвард. — Если справишься, у меня тоже бывают дела в столице, а оставлять надолго Кон’Ронг и жену я не хочу. Так что нужен будет доверенный человек… Посмотрим.

Джинджер промолчала.

Пока. Но она собиралась поговорить с Аликс еще об одном варианте. Все же Пирлен угорел при пожаре, а бумаги о разводе… не было его.

В ее чреве растет новый виконт Пирлен, наследник старого графа. Кто мешает Аликс по-хорошему договориться с отцом Сэндера? Уж бедствовать они с Лесли точно не будут, а порядочность поступка…

Да Сэндер в десять раз больше жене должен за побои и покушения на убийство! Но это они потом обсудят с Аликс.

Лесли и рад был бы возненавидеть их. Да вот беда — не получалось. А потому он просто коротко кивнул и привлек к себе любимую. В море все условности, хватит с него. Ему сейчас нужен хоть кто-то близкий рядом.

— Так тому и быть, — подвела итог Кларисса. И вдруг усмехнулась, горько и цинично. — Сказки должны заканчиваться свадьбой? Пусть эта жутковатая сказка закончится вашей свадьбой.

— А потом?

— Начнете новую. Для маленьких детей и со счастливым концом. Надеюсь, намек понят?

Эдвард кивнул и крепко поцеловал невесту.

Намек был понят. С детьми постараемся…

* * *

Леди Ирэна Гервайн была похоронена на фамильном кладбище, рядом с отцом и матерью. Провожать ее пришла вся округа. Рыбаки и крестьяне, бедняки и богачи, все стояли вперемешку, и Эдвард никого не прогонял. И слышал шепотки, летающие по толпе: «Кон’Ронг, как есть Кон’Ронг. И глаза ихние, и волосы, и вообще… Красавчик какой…»

Вольно им сейчас говорить, когда Джин сняла с него это проклятье!

Его девочка, его любимая…

Мама ее одобрила, это точно.

И в ответ на мысли Эдварда сквозь облака пробился солнечный лучик, мазнул его по носу…

Ну-ка, не унывай! Кто сказал, что я ушла! Я за тобой приглядываю, мальчик мой! Выше нос — и держись! Выше нос — и дерись! Не то сама отшлепаю…

И как тут было не улыбнуться невесте?

* * *

На следующий день жрец Тирин венчал две пары.

Неважно, что они обошлись без свадебных платьев и букетов, главное, что в глазах мужчин и женщин сияла искренняя любовь… ну и венчание было оплачено. Так что Тирин не стал говорить, что свадьба после похорон — это как-то неправильно. Он просто обвенчал влюбленных, получил сверх платы корзинку со всякими вкусностями и распрощался с господами.

А Эдвард потянул Джинджер на башню. Ту самую, Драконью.

Джин и не сопротивлялась. Как ни странно, плохих воспоминаний или ассоциаций у нее не было, Кон’Ронг нравился ей от первого до последнего камня.

— Здесь красиво, правда?

— Очень. Зачем мы здесь?

— Может, мне захотелось тебя поцеловать?

— Я бы и так не возражала.

— А если мне захотелось это сделать романтично?

— И тогда я бы не возражала. Ты только это хочешь сделать?

— Нет. Не только. Знаешь… мама всегда верила, что мы вернемся сюда.

— Да?

— Я иногда забывал о своей цели, а она верила. Поддерживала меня, вытаскивала из пропасти отчаяния, давала силы жить дальше… и она была права. Я встретил тебя, и я тебя люблю.

— Я тебя тоже люблю.

— Джинджер, я хочу быть с тобой всегда. Если ты когда-нибудь меня разлюбишь, мне легче будет шагнуть с этой башни. Я не смогу с этим жить, — честно признался Эдвард.

Джинджер подошла вплотную, коснулась ладонью его груди, там, где сильно и ровно билось сердце.

— Моя жизнь, любовь и душа — твои. Если бы было иначе, ты не вернулся бы ко мне — тогда.

Эдвард кивнул.

Он очень смутно помнил свое драконье состояние.

Помнил гнев, ярость, боль, бешенство, помнил алый провал, в который падал…

И помнил голос, который звал его.

На голос он и пошел, чтобы увидеть Джинджер.

Красавица полюбила чудовище, и оно стало человеком?

Да, иногда случается и такое. В самом буквальном смысле этого слова.

Что говорят в таких случаях? Эдвард не знал, а потому сказал самое простое и искреннее, что мог:

— Я люблю тебя.

И услышал в ответ такое же простое:

— И я тебя люблю.

Мужчина привлек к себе жену, крепко поцеловал, а потом подошел к парапету и разжал пальцы.

Белый лоскуток попытался спланировать вниз, но был подхвачен ветром и понесся куда-то в море.

Тот самый…

Прощай, прошлое. Я тебя отпускаю.

Эдвард повернулся к жене, подхватил ее на руки и отправился к лестнице. У него были важные дела… в спальне.

Эпилог

Пять лет спустя

— Эдвард! Эдвард!!!

Леди Кларисса возмущалась вдохновенно.

— Да, миледи? — высунулся из окна зять.

— У тебя совесть есть?

— Наверное. А что?

— Предупреждать же надо! Приезжают люди, сгружают бочонки с вином, говорят, что за все заплачено, и уезжают. Лесли два часа голову ломал, что с ними делать!

— Надеюсь, выпить не додумался?

— И даже не вылил! Постояльцам реализуем! Но предупреждать же надо!

— Так с вином же лучше, чем без вина! Как они там?

— Хорошо. Второго ждут, так что летом не приедут.

Аликс и Лесли все же решились поговорить с графом Пирленом. Узнав о трагедии, старый граф не стал переживать. Сказал, что ожидал чего-то нехорошего, и предложил Аликс отдать ему сына.

Аликс воспротивилась.

Вмешался король, и решение было принято единогласно — его величеством в один голос.

Аликс выходила замуж за Лесли. Они жили, воспитывали сына, но старший их малыш получал титул дедушки.

Нельзя сказать, что все радостно согласились, но и спорить не решились. А со временем и одобрили…

— Ну и ладно. Переживем. Мы тоже сейчас ездить не можем…

И верно, Джинджер тоже ждала третьего ребенка. Первые двое, мальчик по имени Дан и девочка, которую назвали Ирэной, появились на свет спустя девять месяцев после свадьбы. Сейчас Джинджер была беременна второй раз и искренне надеялась, что близнецы — явление разовое. А то уследить за ними нереально.

Даже с кучей нянек.

Даже с двумя кучами.

Детки явно пошли в Кон’Ронгов и носились по всему замку. А когда приезжали в гости Люсьен и Кейт, становилось еще интереснее. У них-то тоже родилась девочка. Резеда Лоусон воевала с невесткой и обожала внучку, Кейт воевала со свекровью и обожала мужа, а летом, для разнообразия, вся компания приезжала в Кон’Ронг. И дети разгуливались в полную силу под предводительством Колина, который чуть остепенился и теперь тоже учился в Клостере. Замок пока еще не приходилось ремонтировать, но Джин не сомневалась — это до поры. Потому что Кон’Ронг — это судьба.

А еще был его величество, который стал крестным отцом мальчика и намекал, что молодым не худо бы почаще появляться в столице… и с детьми, с детьми. Партии надо приглядывать малышам уже сейчас, а то все хорошее разберут!

— Мама!!!

Джинджер повернулась на голос.

Дети каким-то образом забрались на верхнюю полку в библиотеке и теперь стояли там, взявшись за руки.

У женщины заломило сразу и ноги, и руки, и поясницу.

— Так! Вы сейчас не двигаетесь, а я зову слуг, и мы вас снимаем оттуда.

— Зачем?

Дан удивлялся совершенно искренне.

— Мы и сами умеем!

Джинджер схватилась за горло, потому что ее дети…

Эти двое мелких негодяев…

Эти поросята…

Они просто взяли и спрыгнули на пол.

Нет. Не просто так.

Спланировали.

И Джинджер поклясться была голова…

— Так… идите-ка сюда, негодяи малолетние.

Раскаяние на детских мордашках было. А вот искренности не было.

— И давно вы так можете?

— Так? Давно, мам.

— А еще как?

— А вот…

На ручки Ирэны набежала и схлынула чешуя. Дан, недолго думая, выпустил и втянул когти. Джинджер схватилась за горло.

— Давно?

— Всегда…

Женщина со стоном опустилась на пол. И как это объяснить мужу?

— Мам… мы больше не будем, — испугались любимые чадушки.

— Мы нечаянно…

Джинджер подумала пару минут и приняла решение.

— В таком случае нечаянности не бывает. Идемте сознаваться папе, пусть он вас учит.

Не может же он ничего не помнить? Пусть хоть детей научит лазить по стенкам или еще чему…

Династия драконов из Кон’Ронга успешно продолжилась. Осталось теперь с этим справиться. Но ничего. Пока они все вместе, пока они семья…

Джинджер даже и не сомневалась.

Справится.

Драконы?

Замечательно! Все равно она их любит. И мужа любит. И Кон’Ронг.

Леди Кон’Ронг взяла детей за руки и повела к отцу. Малолетние проказники шли присмиревшие.

История драконов продолжалась.

notes

Примечания

1

Один из знаменитых университетов королевства. (Здесь и далее прим. авт.)

2

Бронец — камнеломка (растение).

3

Автор до сих пор пользуется этими приемами, без особых усилий оперируя двух-трехзначными числами. Спасибо старым советским учителям.

4

И да! Автор в курсе, что их всего может быть тридцать два, но Лесс еще не настолько помудрел.

5

Конт — аналог деревенского констебля, этакий участковый Анискин.

6

Штопать воздух — заниматься бесполезной и ненужной работой.