Annotation

Если жизнь преподносит тебе лимон, сделай лимонад… А если жизнь подсовывает тебе принца? Что будет делать главная героиня? Правильно, отбрыкиваться от подарка Судьбы руками и ногами. Но Судьба, если уж чего решила, не привыкла уступать. Не хочешь принца? А как насчет короля? Тоже нет? М-да… Капризные нынче пошли героини. Не угодишь.

Евгения Гордеева

От автора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Евгения Гордеева
Естественный отбор

От автора

Дорогой друг!

Если у тебя выдался свободный вечер и ты готов потратить его на эту книгу, то, позволь, я введу тебя в курс дела. Я честно старалась сделать текст легким и ненавязчивым, героев – простыми и привлекательными, мир – узнаваемым и сказочным.

Безусловно, тут есть персонажи с магическими сверхспособностями, ибо это – фэнтези, и как тут без них? Конечно, героиня ищет своего принца, так как не один любовный роман не обошелся пока без интерпретации «Золушки». Кроме всего, я посягнула на юмор, пытаясь шутить.

Что из этого получилось, не мне судить, так как мое мнение чрезвычайно предвзято и нестабильно.

И все же это роман-дилогия о приключениях студентки Петры, который задумался как маленькая шутка (фанфик на любовное фэнтези), а вырос до двух книг благодаря настойчивым требованиям очень упорного создания, именуемого в некоторых источниках Музой, за что ей (ему?) огромное спасибо!

Понимаю, что всем угодить невозможно, но надеюсь, что именно тебе это добавит хорошего настроения и позитива!

Глава 1

– А что, отец, невесты у вас в городе есть?

– Кому и кобыла невеста…

Фильм «Двенадцать стульев»

Так. Экзамены на бакалавра сдала? Сдала. Документы в магистратуру оформила? Оформила. Полноценный отдых заслужила? Заслужила! Так какого диена, спрашивается, меня лишают целой недели каникул и заставляют мотаться по кабинетам рыцарей клистира и грелки? Жертвовать на благо непонятно чего литры своей молодой кровушки, и не только ее? Просвечиваться BI-лучами, прослушиваться, простукиваться, доставать руками до носа, приседать, показывать зубы и язык… и так далее и тому подобное? За что я должна это терпеть?

Утешало лишь то, что изощренным издевательствам эскулапов подверглась не я одна, а все студенты университета, воплощая в жизнь судьбоносный прожект нашего правителя, да продлятся его дни, именуемый «Здоровье нации».

От души поблагодарив непечатными словами короля Бернарда за отеческую заботу, кинулась наверстывать упущенное. Как ни прискорбно, но пришлось сократить программу пребывания на горнолыжном курорте с двух недель до десяти дней, чтобы потом недельку повалять на пляжах Кому-Кабаны, в серфинге потренироваться. А то давно на доску не вставала с этой учебой. Вконец квалификацию потеряю… А потом махнуть к знакомым хиппам на Темский полуостров, в древних черепках с ними покопаться…

Размечталась, деточка! Только и успела баул свой в высокогорной гостинице распаковать, на вершины заснеженные полюбоваться да лыжи примерить. Так на трассе и перехватили, размахивая перед моим недовольным носом предписанием ректора вернуться в университет. СРОЧНО!!!

Вот это самое «срочно» меня и напрягло. Что могло такого случиться, что моя скромная персона понадобилась господину фон Вальдеку в разгар каникул? Мне было до того интересно, что я прямо с дороги заявилась к нему в кабинет, недовольно бухнув баул на пол.

Я вдохнула побольше воздуха и уже было раскрыла рот для произнесения тщательно подготовленной тирады, но ректор опередил меня, выскочив из-за своего стола с несвойственной ему прытью, подхватил меня под локоть, зачем-то поднял мой баул и повел к дальней стене кабинета.

– Алфея, мы удостоились такой чести… Ты прошла жесточайший отбор… Это такое доверие… такая возможность… такие перспективы! – тараторил он не умолкая, увлекая меня в глубь кабинета. Лысина его вспотела то ли от свалившегося счастья, о котором он мне распинался, то ли от напряжения, так как я упиралась, не желая глупой овцой идти на заклание.

– Какой отбор?! Какие перспективы?! – дернула я его назад. – Господин ректор, куда вы меня тащите? Объясните!

– Так я и объясняю! Ты избрана от нашего университета в группу… хм… претенденток…

– Каких претенденток?! – вылупила я на него недовольные глаза. – Я ни в каких отборах не участвовала! Согласия своего не давала!

– Не упрямьтесь, леди Олмарк! – Ректор топнул раздраженно, недовольно свел брови, попытался надавить ментально. Понял, что пробить меня не получается, выражение лица стало просящим, даже где-то умоляющим. – Так надо, Алфея. Я верю в тебя! Мы все… весь университет… да что там, весь город верит в тебя!

– Да?! – От такого поворота на душе заскреблись кошки в предчувствии чего-то пакостного. – И куда мне надлежит отправиться? – чувствуя хрюкающий подвох, осторожно осведомилась я.

– В столицу! – честно и радостно ответил ректор. Отпустил мой локоть, вынул из кармана сюртука огромный носовой платок, протер им вспотевшую лысину, напутственно кивнул и подло толкнул меня в портал.

А я и не заметила, что в дальней стене кабинета был открыт портал перехода. Это куда же я попала, что ректор не поскупился на самый современный и дорогой способ перемещения, доступный только самым-самым? В ноги плюхнулся мой баул. Переход за ним сразу закрылся, отрезая путь к отступлению.

Оглядела помещение, в котором оказалась так внезапно. Чистенько. Скромно до лаконичности. Зал с кабинами переходов. М-да…

Пока я осматривалась и пыталась как-то оценить свое… хм… интересное положение, в зал, точно так же через порталы, прибыли еще три девушки. Это наводило на неприятные умозаключения.

– Э-э-э… – попыталась я обратиться к одной из прибывших, но ко мне откуда-то подскочил молодой человек в черном официальном костюме служащего:

– Леди Олмарк? Следуйте за мной! – В точности как ректор подхватил меня, мой баул и повел вон из зала прибытия, не давая опомниться.

От возмущения я даже забыла задать ему вопрос: «А собственно, куда это меня занесло?» Мой сопровождающий на хорошей скорости буквально протащил меня по коридорам и лестницам незнакомого здания, распахнул передо мной неприметную дверь, буркнул: «Располагайтесь», резко кивнул головой и скрылся за поворотом… с моим баулом.

– А-а-а, – беспомощно протянула в сторону исчезнувшего парня руку, подумала секунды две, обреченно махнула рукой, резонно полагая, что это был не особо изощренный способ грабежа, а понес он мои вещички… куда-нибудь, да понес. – Надеюсь, я с ними еще встречусь, – пробормотала озадаченно.

Заглянула в распахнутую дверь.

Комната походила на учебную аудиторию. Двенадцать столов в три ряда, персональных. Удобные эргономичные кресла. Стол-кафедра. Такое же кресло для лектора. Больше ничего, что бы могло дать хоть какую-то подсказку.

Вошла в аудиторию, выбрала место. На последние столы даже не взглянула, поминая лекции по психологии. Арьергардом я никогда не была и сейчас не собиралась. Первые столы тоже не для меня. Оставим их для выскочек и знаек. Второй или третий ряд? Все-таки второй. У окна.

Уселась на выбранное место и уставилась в окно. Красивый ухоженный парк. Очень запоминающийся рисунок дорожек, клумб. Цветущие экзотические растения. Статуя королевы Мелиссы в фонтане.

– Ангидрит твою фторпикриновую! Это куда же… Это зачем же… Это как же… – захлестнули эмоции. – Да, Петенька, попала ты по-крупному!

Королевский парк я узнала бы из тысячи. Недаром часами бродила по коммуникатору, изучая ландшафтный дизайн парковых ансамблей самых выдающихся архитекторов. А наш король Бернард свою венценосную руку приложил к созданию этого шедевра, и приложил очень талантливо.

Какие выводы можно сделать из всего того, что я тут обнаружила? Подумай, Петенька, подумай…

Вспомнила приемы расчета статистической вероятности события и погрузилась в анализ. Итак, первое – столица, уже без сомнений. Да и ректор врать бы не стал. Второе – королевский парк за окном. Тоже без сомнений. Третье – группа претенденток, по словам того же ректора. Претенденток на что? А вот это уже четвертое: принц Алеард, как говорится, на выданье. Упиться ему фенолфталеином! Пятое… Сдается мне, что пятым пунктом следует считать прожект короля «Здоровье нации». Вот ведь как эту тему провернули. Не подкопаешься! Забота о народе, а заодно тотальный отбор генетически подходящего материала. Хм… Я вас просчитала, господа хорошие! Просчитала и… ВОЗМУТИЛАСЬ!

Кармическая сила! Это нас на племя отобрали?! Я отказываюсь быть лабораторной крысой! Да как они посмели?! Я буду жаловаться коро… Ага. Королю… Его Величество Бернард с отеческой заботой разъяснит мне про долг перед королевством, про обязанности верноподданной и еще много патриотических доводов изыщет. Нет! Надо действовать другим путем!

Изображать из себя дуру не удастся. Бакалавра дурам не дают. Досье у них наверняка на каждую имеется. Следовательно, характер, привычки, предпочтения, вкусы – всё учли. Значит, надо углубить и расширить в нужном мне направлении не очень привлекательные черты своего характера, чтобы сами мне от ворот поворот дали. Что у меня есть в запасниках? Независимость – раз. Экстравагантность – два. Авантюризм – три. Язвительность – четыре. Самостоятельность, если ее сделать гипер, – пять. Строптивость опять же. Неплохой наборчик сложился. Буду над собой работать!

Приняв решение, выпала наконец из своих дум и оглядела аудиторию. Она уже заполнилась наполовину. Девицы все были как на подбор – красавицы. Какой волной меня прибило к этому обществу, я не поняла. Моя физиономия у меня самой всегда вызывала приступы мизантропии. Несмотря на махровое аристократическое происхождение, за аристократку меня еще никто ни разу не принял. Дикарка, слегка обструганная цивилизацией. Это – да, это про меня. Некоторые при первом знакомстве удивлялись, что я умею читать. Хиппы всегда за свою держали.

А это изысканное общество явно не для меня. Точнее, я не подходила к этим красавицам. Странный какой-то отбор был, ох странный.

Справа от меня на соседнем ряду сидела хмурая шатенка с застывшим взглядом в столешницу. Шансы свои просчитала и теперь обдумывает, как их повысить? Или, как я, недовольна результатом отбора?

Перед ней гордо восседала пепельная блондинка с таким высокомерным выражением, что сразу было ясно: она уже мысленно примеряет на себя корону. И других вариантов для нее не существует!

Прямо передо мной наблюдалась не менее гордая спина опять же блондинки, но с рыжинкой. Я лица ее не видела, но высокомерием от нее несло так же, как и от первой. Чуть сдвинула кресло и узрела надменный профиль. Что ж, спина не подвела. Царица Нефертити нервно переворачивается в своем саркофаге.

Перевела взгляд на соседку сзади. Приятное лицо. Спокойный задумчивый взгляд в окно. Увидела, что я на нее смотрю, приветливо улыбнулась.

– Леда, – тихо представилась.

– Петра, – улыбнулась ей в ответ.

Кивнули друг другу. Она вернулась к созерцанию парка, я к заполняющейся аудитории.

За третьим столом соседнего ряда сидела очень яркая брюнетка, явно с примесью южных кровей. Иссиня-черные волосы были заплетены в десятки косичек. Показалось, что она чувствует себя не очень уютно, но старается изо всех сил этого не показывать.

Первый стол дальнего от меня ряда украшала огненно-рыжая девица, обряженная в такое количество драгоценностей, что мне стало жалко ее уши и шею. Она так явно гордилась своим богатством, что у меня сразу родилось для нее прозвище – Сорока.

За Сорокой сидела девушка, словно сошедшая со страниц журнала «Клерк». Строгий официальный костюм, гладкая прическа, отработанная мимика. Хлор поймешь, что у нее на уме.

Еще две претендентки вошли в аудиторию. Девушка с кукольным личиком и милыми кудряшками, не задумываясь, заняла ближайший к ней стол, оставив второй девице выбор из трех задних столов. Недовольный колючий взгляд голубых глаз пробежался по всем нам. На мне она почему-то задержалась на секунду, поджала губы и прошествовала к последнему столу среднего ряда. Тоже, видно, себя последней не считает! Ишь как оскорбилась!

Дверь снова открылась, впуская трех девиц, одна из которых была похожа на претендентку из журнала «Клерк», как сестра. К моему удивлению, она прошла за стол лектора, положила перед собой предмет, похожий на импульс-ключ, подождала, пока пришедшие с ней девушки займут свободные столы, и поприветствовала нас:

– Добрый день, леди! Я пресс-секретарь Его Величества Бернарда Седьмого. Меня зовут Кларисса. Я уполномочена заключить с вами договоры о вашем участии в отборе на место невесты принца Алеарда, – после этих слов я мысленно погордилась собой, – который будет проходить в течение шести месяцев здесь, в королевском дворце. Если за это время Его Высочество не выберет себе невесту, договор будет считаться исполненным. Прошу ознакомиться с текстом договора.

Она вставила импульс-ключ в какой-то паз своего стола, и на наших столешницах замерцали экраны с текстом королевского договора.

Ну что, приступим…

«Договор. Государство Фонландия, в лице Его Величества короля Бернарда Седьмого Леманского, именуемое далее Заказчик, и герцогиня Алфея Петра Герменгильда Марта-Лис Николетта Олмарк, именуемая далее Исполнитель, заключили настоящий договор о нижеследующем.

Предмет договора.

Исполнитель обязуется выполнять в течение шести календарных месяцев действия, необходимые для раскрытия своей личности перед Его Высочеством, принцем Алеардом, с целью способствования ему в выборе спутницы жизни.

Обязанности сторон.

Обязанности Исполнителя:

– проходить обучение дисциплинам, необходимым будущей королеве;

– проявлять себя с положительной стороны, но не скрывать своих качеств характера;

– искоренять негативные черты, противоречащие качествам королевы;

– вести здоровый образ жизни;

– принимать участие во всех мероприятиях, запланированных Заказчиком для исполнения настоящего договора;

– не покидать дворца в течение действия договора без персонального разрешения Заказчика.

Обязанности Заказчика:

– предоставить Исполнителю место проживания с пансионом («все включено»);

– обеспечить Исполнителю должное преподавание дисциплин, необходимых будущей королеве;

– организовать для претенденток мероприятия, необходимые для полного раскрытия личных качеств…»

И так далее и тому подобное.

Веселенький договорчик. Особенно меня порадовал пункт «Ответственность Исполнителя». Если по какой-либо причине договор будет расторгнут до истечения шести месяцев, я лишаюсь титула и всех полученных званий.

Эх! Бакалавриата мне жалко. Начинать с нуля, да еще не будучи дворянкой?! Сомнительное удовольствие. Интересно, а что будет, если я откажусь от заключения этого договора?

Подняла глаза и встретилась с насмешливым взглядом Клариссы. Она отрицательно покачала головой, без слов выражая свою мысль.

Поняла: «Даже не думай отказаться…» Угу. А то завтра все СМИ выйдут с моим обязательно не самым удачным портретом на первой странице, а заголовки будут кричать: «Герцогиня Олмарк отказалась от участия в королевском отборе! Что она скрывает?!» Или: «Тайная связь Алфеи Олмарк не позволила ей бороться за руку принца Алеарда!» Мало ли какой чуши не придумают журналюги. Буду действовать аккуратно, но настойчиво. Постараюсь, по крайней мере.

Поставила подпись под договором и снова посмотрела на «подруг» по отбору. Многие еще читали, выискивая для себя особо интересные пункты.

Леди Клерк уже сверлила взглядом стену с прежним выражением лица. Шустрая какая.

Кудряшка чему-то радовалась.

Сорока пускала солнечные зайчики своим огромным бриллиантом в перстне. Затейница. М-да…

Оглянулась на Леду. Она как раз ставила свою подпись. Взглядом спросила ее: «Ну как?» Она смешно сморщила носик и незаметно вздохнула. Согласилась с ней. Кивнула.

Наконец все подписали свои договоры. Кларисса погасила наши столы, извлекла импульс-ключ.

– Леди! На сегодня вы свободны. Обустраивайтесь. Пока вы плохо знаете планировку дворца, вас будут сопровождать наши служащие. Ужин и завтрак вам доставят в апартаменты. Завтра, в девять часов утра, состоится знакомство с вашими преподавателями и другими заинтересованными лицами. Прошу не опаздывать. Встреча произойдет в музыкальной гостиной. Всего доброго!

Место проживания, оговоренное договором, оказалось трехкомнатными апартаментами, обставленными изысканной мебелью. Одна комната – гостиная, вторая – спальня, третья – кабинет. На рабочем столе кабинета находился персональный коммуникатор последнего образца.

Да, на претендентках они не экономят.

Включила компер. Сразу вывалилось сообщение. Господин фон Вальдек от всей души поздравлял меня и желал победы в конкурсе!

Сдурел, что ли? Какого хлора мне это надо?

Чтобы он не очень мечтал о моей победе, отправила ему ответ с просьбой прислать учебные материалы за семестр, который буду вынуждена пропустить. А то сессию экстерном сдавать придется. Так пусть окажет помощь, посодействует. И не думает, что я брошу университет. Принцессой там, хм, или нет, а образование я получу!

Поймав за хвост мелькнувшую мысль, набрала в поисковике имя принца и пробежалась по ссылкам.

Упс!

Ой, как все законспирировано-то! Ни одного снимка принца Алеарда в Сети не было.

Чего это они затеяли, наши коронованные особы, а? Поняла! Игра вслепую! Психологи сероводородные. Ну-ну. Интересно будет понаблюдать за нашей шлеп-компанией претенденток. Ой как интересно!

Пока разбирала свои вещи, пыталась просчитать развитие дальнейших событий на нашем конкурсе невест. Получалась чрезвычайно занимательная перспектива. Ужасно захотелось с кем-нибудь поделиться мыслями. Вспомнила про Леду. Эта девушка мне сразу понравилась. Честно сказать, понравилось мне несколько соперниц по несчастью, или кто как оценивает этот конкурс. Леди Клерк ничего так, несмотря на невозмутимый вид. Умеет держать лицо. С Косичками можно попробовать подружиться. Хмурая девушка тоже понравилась. Не знаю чем, но приглянулась. Про Кудряшку пока не поняла. Что-то в ней есть… настораживающее, хотя личико такое детское, невинное.

Остальные категорически не подошли моей ауре. Стервы! Все! До единой! А Сорока еще и дура!

Уфф… Разделила, что называется, на друзей и врагов и отправилась на поиски Леды.

Когда шли сюда, заметила, что ее апартаменты были дальше моих по коридору. А вот третья дверь или четвертая, не запомнила. Ладно, постучу сначала в третью.

Ошиблась. В третьей разместилась та самая хмурая девушка. Я хотела ретироваться, но она задержала меня.

– Ой, а вы мне не поможете? Сама я его поймать не могу. На портьеру забрался под самый потолок, а слезть боится!

– Кто? – Я слегка обалдела от этой информации. Кто это у нее по портьерам лазает?

– Котенок.

– Котенок? А разве можно…

– Он это… – смутилась девушка, – не совсем настоящий.

– Кибер?

– Ну-у… типа гомункул. – Она состроила забавную мордашку, еще больше смущаясь.

– Иди ты?! – восхитилась я. – Откуда?

– Это… моя дипломная работа.

– А-а… Ты техномаг?! – несказанно обрадовалась я.

– Да. Второй курс магистратуры Ёльльского университета.

– А я из Тарутуского. Тоже техномаг. Факультет естествознания и алхимии. Бакалавра получила.

– Хлоя, – протянула она мне руку.

– Петра, – ответила ей крепким рукопожатием. – Ну где твой котенок?

– Да вон, под самым потолком!

Зверек смотрел на нас сверху с хорошо читаемым ехидством. Глупый. Не знал, с кем связался! Я произнесла заклинание точечного снижения температуры под его шаловливыми лапками, и он с недовольным мявом съехал по ледяной гардине прямо в руки хозяйке.

– Надо на курс алхимии записаться. – Хлоя посадила питомца в корзину и прикрыла силовым полем. – Вон как ты лихо с ним!

– А ты на физическом?

– Да. Гравитацией его снять не смогла. Вцепился когтями, и ни в какую!

– Хлоя, можно вопрос?

– Задавай, – беспечно отозвалась девушка.

– Ты рада тому, что здесь оказалась? – Меня очень интересовало мнение других претенденток о нашем конкурсе.

– Почему ты спрашиваешь? – насупила она брови.

– Вот опять ты хмуришься.

– Не рада, – буркнула она раздраженно. – Мне вся эта ситуация крайне неприятна! Словно меня на… на…

– На селекцию отобрали, – закончила я за нее фразу.

– Точно!

Одна соратница есть!

– Вот и мне противно, – скуксила физиономию я.

– А чего тогда согласилась? – удивленно подняла девушка бровки.

– Согласилась?! – возмутилась я, криво улыбаясь. – Ну уж нет! Согласилась… Они прекрасно знали, что я хлор соглашусь! Выдернули с горнолыжного курорта и, чуть ли не пинком под этот… тыл, в переход отправили! – пылала я негодованием. Внезапно меня прострелила мысль. – Постой, постой… Я вот только сейчас подумала, а где братец мой любимый находился, когда ректор меня тащил? Ведь без его согласия они бы меня не тронули. Предатель! Ангидрит твою фторпикриновую! Сдал с потрохами! Ну я вам еще покажу! Я вам устрою крекинг с возгонкой!

– А я поддалась уговорам, – вздохнула Хлоя, не обращая внимания на мою ругань. – Запудрили мозги: «Гордость университета! Перспективы!»

– Вот-вот! Мне тоже про какие-то перспективы рассказывали… Слушай, ты будешь за принца бороться? – неожиданно ляпнула я.

– С ума сошла?! – возмутилась Хлоя. – У меня что, гордости нет? Он мужчина, он пусть и борется!

– Другие девицы ему этого сделать не позволят, – усмехнулась горько, представив битву красавиц за вожделенную руку… неизвестно кого. – Ты видела, как они настроены по-боевому?

– Положим, не все, но большинство, – согласилась она со мной. – Особенно эти, с первого ряда.

– Ага! На последнем ряду тоже завоевательницы имеются. Как-то мы между ними затесались, не попасть бы под раздачу. Слушай, я же как раз к Леде шла, когда дверью ошиблась! Мне показалось, что ей тоже здесь не очень…

– А давай ее к нам позовем, познакомимся, – с готовностью предложила хозяйка апартаментов. – Вдруг ей одной там грустно?

Я выглянула в коридор и увидела у своей двери замершую фигуру девушки, не решающуюся постучать.

– Леда, – тихо позвала. Она вздрогнула и обернулась. – Иди сюда, – поманила ее рукой.

Она на секунду замешкалась, а потом тихо скользнула ко мне.

– Леда, – представилась она Хлое, входя в гостиную.

– Хлоя. Очень приятно. Мы хотели тебя позвать к нам.

– Зачем? – Леда посмотрела на нас спокойно, но в уголках глаз все же угадывался настороженный интерес.

– У нас тут организуется коалиция противниц принудительного отбора невест, – тихо поведала Хлоя. – Присоединишься?

– Присоединюсь, – с недоверием в голосе согласилась Леда, – если не шутите…

– Техномаги такими вещами не шутят! – серьезно сообщила Хлоя. – Кстати, мы обе техномаги. Петра – алхимик. Я – физик.

– А я психолог-эмпат. – Лицо Леды озарила приветливая улыбка.

Она нам поверила!

– Ты умеешь воздействовать на эмоции людей?! – восхитилась Хлоя.

– Умею! Так что шанс у меня достаточно большой, – смущенно сообщила Леда, – если я захочу заполучить принца.

– Ага! – съехидничала я. – Если будешь знать, на кого воздействовать! В Сети нет ни одного снимка Алеарда!

А про себя грустно подумала: «И вспомнить я его не могу, хотя встречались однажды, очень давно… В детстве…»

Девчонки бросились к комперу. Как они ни пытали поисковик, как только ни закручивали запрос, лика принца Алеарда узреть не удалось.

– А что я говорила?! – с торжествующим видом произнесла я. – Играем-то втемную!

– Девочки, – Хлоя с удивлением уставилась на нас, – а я его лица не могу вспомнить, хотя два года назад видела его тут, во дворце на балу.

– У меня тоже пусто, – подтвердила я слова Хлои, – словно кислотой вытравили!

Леда с недоумением посмотрела на нас и задумалась на пару секунд, потом подняла ничего не понимающие глаза.

– У меня тоже блок стоит! Когда это они успели?

– При переходе, – со знанием дела сообщила нам Хлоя. – Пока состояние организма нестабильно, можно устроить точечную амнезию. Этой темой у нас на кафедре полей группа профессора Крауса занималась. Получается, успешно…

– Девочки, они нам бросили вызов! – Я еле сдерживалась, чтобы не послать всю эту богадельню к хлоровой бабушке. – Тут нужны ответные действия! В тротиловом эквиваленте!

– Ты что-то уже для себя решила? – с профессиональными интонациями спросила Леда.

Я честно рассказала им про свой план действий.

– Буду раскрывать тщательно отобранные качества личности. Начну с экстравагантности.

– Проспишь первое занятие? – с недоверием осведомилась Хлоя.

– Недисциплинированность не входит в мой список. Я просто оденусь в соответствии со своим вкусом. Братец, помнится, бледнел от моего вида.

– Ты хочешь прийти одетой или… почти раздетой? – еще больше напряглась Хлоя.

– Излишне одетой, – усмехнулась. – Моим друзьям хиппам очень нравилось!

– У тебя есть друзья хиппы? – накинулась на меня Леда. – Познакомь! Пожалуйста! Мне как профессиональному психологу очень интересен этот закрытый социум.

– Познакомлю, чего же не познакомить, если в Темские пески поехать не побоишься.

– Не побоюсь! – с жаром пообещала Леда.

– Договорились! Ну а вы как протестовать будете?

Хлоя знакомо нахмурилась.

– Не хмурься, – посоветовала ей Леда. – Твои эмоции сразу вылезают наружу.

– Вот пусть и вылезают! – вступилась я. – Пусть видят, что девушка недовольна!

– Нет, Петра, надо ей придумать другую форму протеста, – возразила психолог.

– Я могу вещами поделиться, – предложила я свой гардероб в общее пользование.

– Я лучше в своей студенческой форме ходить буду, – отказалась от моего предложения Хлоя. – Она у меня с собой. А потом придумаю еще что-нибудь.

– Ладно. А ты, Леда?

– А я «влюблюсь», – она пальцами изобразила кавычки, – в какого-нибудь мужчину, который точно не может быть принцем, и буду демонстративно по нему вздыхать.

– Ну ты придумала, хлор тебя разъешь…

– Смотри не влюбись без кавычек! – хохотнула Хлоя.

– А что в этом плохого, – подмигнула ей Леда. – По крайней мере, время не так скучно проходить будет.

– Я нам скучать не дам! – пообещала им ехидно. – Встряхнем дворцовую жизнь, девочки?!

– Петра, договор! – попыталась осадить меня благоразумная Леда.

– Я помню! Все в рамках дозволеного!

Глава 2

– А Митрофанова вавилоны на голове крутит!

Фильм «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен»

Я целый час потратила на сооружение вороньего гнезда на голове.

Эх, встала поздно! Мне бы еще полчасика. Я бы довела до совершенства свой незабываемый образ!

Покрутилась перед зеркалом, разглядывая себя со всех сторон. Миленько.

Разноцветные, грубой вязки полосатые чулки, подаренные мне хиппами, абсолютно не сочетались с ярко-розовой юбкой-пачкой, из-под которой кокетливо выглядывали кожаные шорты. Темно-изумрудная шелковая блузка топорщилась на груди пышными рюшами жабо. Сверху я надела черную косуху, которая как нельзя лучше подходила к моей прическе, перчаткам без пальцев и грубым ботинкам. Даже макияж сделать не поленилась, только косметику использовала не для того, чтобы выделить что-то на лице и подчеркнуть, а наоборот… Короче, лица не было. Забелила брови и ресницы, запудрила румянец, на губы нанесла белый перламутровый блеск. В гроб краше кладут.

Удовлетворилась результатом содеянного с собой кошмара и решительно направилась на первую встречу со своей возможной судьбой. У дверей моих апартаментов навытяжку стоял служащий, готовый препроводить меня в музыкальную гостиную. Я встала перед ним и командным голосом спросила:

– Как звать?!

– Гант! – гавкнул парень и вытаращил на меня испуганные глаза.

И чего испугался? Зомби, по-моему, получился очень нарядный…

– Вперед, Гант! – подбодрила его как могла.

Служащий судорожно сглотнул, но комментировать мой вид не стал. Видно, инструкции им строгие были даны. А жаль. Я бы послушала.

Парень резко кивнул и, стараясь больше не смотреть на меня, двинулся по коридору. Я послушно последовала за ним. Перед дверью музыкальной гостиной я остановилась, глубоко вздохнула, закрыла глаза и решительно вошла в зал.

– Удачи! – напутствовала сама себя. – Доброе утро, леди!

Удивленные вскрики были мне наградой. Открыла глаза. Даже не поняла сразу, все соперницы тут или кого еще ждать нужно. Все слилось в сплошной бело-розовый блестяще-шелестящий поток, разбавленный тремя темными штрихами. Леди Клерк в темно-синем деловом костюме. Хлоя в своей студенческой форме. И Косички в черном экзотическом наряде с вышитыми золотыми звездами. Леду я не увидела.

Девушки, глядя на меня, стали бурно делиться впечатлениями, перешептываясь между собой. Хлоя молча таращилась, явно не одобряя мою выходку. Сама знаю, что с макияжем вышел перебор, но ничего поделать с собой не могла. Попала вожжа под хвост.

С независимым видом подошла к Хлое и демонстративно отвернулась к окну. Я лично себя чувствовала очень комфортно… наверное… А если другие считают иначе… Так мне тоже не по вкусу эти блестящие во всех смыслах девицы, которые килограммы драгоценностей, напяленные на себя, считают главным своим достоинством. Ну конечно, можно было одеться так же, как Хлоя или Клерк… Но я же другого добиваюсь! Ага. Чего, например? Чтобы выгнали в первый же день, титула лишили и далее согласно договору…

Вот идиотка!

– С ума сошла! – прошипела мне в спину Хлоя.

Недовольно передернула плечами. Сама знаю! Поправила прическу, незаметно стирая блеск с губ. Хоть немного от трупа отличаться буду. Хлоя сунула в руку платочек.

– Утрись, ненормальная!

Чуть кивнула головой. Прошептала формулу лосьона и обтерла платком лицо. Повернулась к Хлое. Она одобрительно кивнула.

Заметила приближающуюся к нам Леду.

Хороша девица! Светлый брючный костюм, аккуратная прическа, легкий макияж. Ничего лишнего.

– Слава богам, Петра! – накинулась она на меня. – Я сначала перепугалась, когда ты вошла! Даже не узнала!

– Я тоже только по ее наряду догадалась, – шепнула Хлоя. – А костюмчик ничего так! Дашь поносить?

– Дам! – буркнула виновато.

В это время дверь распахнулась, и в гостиную стали входить, судя по всему, наши преподаватели. Первой шла Кларисса. За ней несколько мужчин и женщин разных возрастов.

Все взоры обратились на вошедших в надежде лицезреть принца Алеарда. Мы с девчонками еще вчера решили, что хлор он появится, а если все-таки придет, то хлор кто его узнает. Я почувствовала шевеление на моей голове и скосила глаза на Хлою. Спасибо, подруга. Опять выручила. Пока внимание девиц было приковано к вошедшим мужчинам, она заклинанием привела мои волосы в порядок. Надо потом не забыть слова спросить. Полезная же штука.

– Дамы и господа! – торжественно произнесла Кларисса, когда преподаватели выстроились против нас. – Приветствую вас всех на конкурсе «Гордость Фонландии»! – Эк они отбор наш назвали, пиарщики сероводородные! – Его Величество Бернард Седьмой и Его Высочество принц Алеард приветствуют вас, леди, и желают победы достойнейшей претендентке! Вам в помощь приглашены лучшие педагоги страны, которых я вам представлю после знакомства с каждой из вас. Для соблюдения равных условий ко всем претенденткам с этого момента следует обращаться «леди», независимо от титула. Я буду называть ваше имя, вы делаете два шага вперед и кратко представляетесь: образование или род занятий, хобби и увлечения. Итак, прошу! Леди Жозефина Йенч!

Вперед вышла Сорока в громоздком жемчужно-розовом бальном платье с умопомрачительным декольте, предварительно одарив нас надменным взглядом.

Она что, решила, если ее вызвали первой, то это хоть что-нибудь значит? И зачем она нацепила к розовому платью это изумрудное ожерелье?

– Жозефина Йенч, баронесса, Институт благородных девиц, – жеманно произнесла Сорока, присела в книксене и скромно потупила глазки, зыркая из-под ресниц на присутствующих в зале мужчин.

– Спасибо, леди Йенч, – сухо произнесла Кларисса. – Повторюсь, если кто не понял, титул называть не надо. Какие у вас есть хобби, леди Йенч?

Жозефина подняла на нее удивленный взгляд и недовольно поджала губки. Какие могут быть хобби у высокородной девицы? Она же не купчиха какая-то!

– Леди Клотильда фон Звейздец! – вызвала Кларисса вторую претендентку, не обращая внимания на ужимки Жозефины.

Сорока с недовольным видом прошествовала на свое место. Вперед выплыла следующая девица в бальном платье и бриллиантах. Та самая пепельная блондинка в виртуальной короне.

– Клотильда фон Звейздец, – низким бархатным голосом представилась девица, – светская львица. Коллекционирую украшения.

Ну об этом могла и не говорить. Поди, всю коллекцию на себя напялила! Звейздец! Даже голову над прозвищем ломать не надо. Звездец… Дали же боги фамилию.

– Леди Геновефа фон Фриз! – вызвала следующую пресс-секретарь.

Эту девушку я почти не запомнила. Она пришла последней, и стол ей достался самый дальний от меня. И сейчас я ее рассматривала с любопытством. Брюнетка. Красивая, как и все они тут. Изысканное, со вкусом подобранное платье, но все же вечернее. Макияж несколько театральный. Но гораздо лучше моего, надо отдать ей должное.

– Геновефа фон Фриз, Академия актерского мастерства, актриса, – поставленным голосом известила нас Геновефа. – Пишу стихи.

Понятно теперь, откуда вся эта ее театральность. Актриса – Фриза… Нет, Антифриза… Нет, просто – Антифриз. Точно!

– Леди Матильда Хофманн! – вызвала Кларисса, не позволяя претенденткам долго красоваться перед предполагаемым принцем.

Актрису сменила надменная красавица, спорящая величием с царицами. Неферта нашлась…

– Матильда Хофманн, оканчиваю Высшую школу искусств, художник, – снисходительно произнесла девица, поклонилась и подняла томный взгляд на молодого мужчину в глухом темном костюме.

На этого господина многие девушки бросали заинтересованные взгляды. Он же равнодушно взирал на очередную представляющуюся претендентку.

Я посмотрела на своих подруг и чуть не вскрикнула от возмущения. Хлоя пожирала этого мужика глазами не хуже остальных. Леда тоже это заметила и скривила мне рожицу. Вроде: «Не обращай внимания. Само рассосется». Ну-ну…

Пока мы переглядывались, Кларисса вызвала следующую девушку:

– Леди Ванесса Кадэ!

Вперед вышла Клерк. Взгляд мужчины-красавца немного потеплел.

– Ванесса Кадэ, Институт прогнозов, статистик-предсказатель. Хобби – стрельба из лука, горные лыжи.

Активная девушка. Видно, что целеустремленная. Интересно, она уже просчитала, какие шансы у каждой из нас? Вот бы узнать… Ага. К ней, скорее всего, после знакомства добрая половина девиц кинется с этим вопросом. А может, и недобрая. Не хочу быть одной из них! Обойдусь без предсказаний.

– Леди Ледания фон Адлер!

Леда сменила Ванессу. Я снова ею залюбовалась. Сколько в ней достоинства, сколько изящества. Если принц не дурак, он должен обратить внимание на Леду! Ну это мое субъективное мнение.

– Ледания фон Адлер, психолог-эмпат, магистратура Медицинской академии. Хобби – дизайн одежды, интерьеров и ландшафта.

Вот у нее и хобби совпадает с увлечением короля. Будет о чем со свекром зимними вечерами за чаем поговорить.

– Селена-Августа фон Клейн!

На место Леды встала Кудряшка. Поклонилась немного странно, как-то по-мужски, что абсолютно не вязалось с ее кукольной внешностью и нежно-лимонным платьем. Я опять почувствовала что-то необычное в этой девушке, но не могла понять причину.

– Селена-Августа фон Клейн, Высшая школа магии, десятый курс. Ведьма.

Ну наконец все стало на свои места. А я-то уж подумала, что это у меня паранойя стала развиваться на фоне нервных переживаний. Она – магичка! За внешностью милой недалекой куколки скрывается умная, глубокая натура. И платье это канареечное – мастерски наведенный морок. Я проговорила мысленно заклинание истинного видения и улыбнулась, встретив единомышленницу. По крайней мере, в вопросах одежды. Под мороком обнаружился мужской костюм. Скорее всего, привычная школьная форма. И грубые ботинки, похожие на мои. И что меня поразило – перевязь с мечом. А девочка-то готова к любым неожиданностям! Взяла этот факт себе на заметку.

– Церцея Берц! – не задерживала претенденток Кларисса.

О, это была та самая злобная девица, которой не досталось места на первом ряду. Цербер, честное слово! Еще бы ей не быть такой. Наследница одной из самых богатых семейств государства. Папа – промышленный магнат. Вот доченька и задается. Белоснежное, отороченное мехом платье, практически того же цвета волосы. Снежная королева кумир у нее, что ли?

– Церцея Берц, Академия менеджмента, финансист, – отчеканила каждое слово, словно приказы отдавала. – Хобби – парусный спорт.

– Леди Берта-Моник Липсиус-Паткуль!

Липсиус-Паткуль? Тоже гремящая фамилия. Сеть банков по всей Фонландии действует. Ох и соперницы нам достались! Их же с младых ногтей приучают ни перед чем не останавливаться, своей цели добиваться! Они же нас попытаются размазать, как грунт по холсту.

О чем это я? Трушу?

– Берта-Моник Липсиус-Паткуль, банкир, – промурлыкала девица с улыбкой питбуля. – Вышиваю крестиком. – Она усмехнулась, надменно обвела всех взглядом и вернулась на свое место.

– Леди Алфея Олмарк!

О-о-о! Как идти-то не хочется…

– Алфея Олмарк, – постаралась сказать как можно спокойнее, без язвительности, которая так и свербела на кончике языка. – Тарутуский университет, техномаг-алхимик, бакалавр. – Поймала заинтересованный взгляд красавца-мужчины. Хм, чем дальше, тем интереснее. Чего так на меня Кларисса таращится? Ах да… – Хобби: горные лыжи, серфинг, археология, архитектура… еще что-то.

Уфф, пронесло.

– Леди Хлоя Мезьер!

Мне показалось или этот красавец заинтересовался скромницей Хлоей? Та, не поднимая глаз, вышла вперед и мелодичным голосом представилась:

– Хлоя Мезьер, Ёльльский университет, техномаг-физик, заканчиваю магистратуру, хобби – фехтование, подводное плавание.

Словно пропела все на одном дыхании. Выдохнула, присела в поклоне, вернулась на свое место.

– Леди Эрсель Дельбрюк!

Косички вышла последней. С достоинством поклонилась.

– Эрсель Дельбрюк, Институт международных отношений, дипломат, хобби – поэзия, танцы йорго, музыка.

Если бы я не знала, что такое танцы йорго, посчитала бы ее неженкой. Однако жонглирование горящими факелами и обоюдоострыми мечами не назовешь типичным занятием для хрупкой девушки. Хобби Эрсель вызвало мое искренне восхищение. Надо будет к ней на тренировку напроситься как-нибудь…

Кларисса тем временем перешла на представление преподавателей.

– Госпожа Сантана Мерк! – Женщина лет сорока, невысокая, худенькая, с приветливым лицом, слегка склонила голову и сдержанно улыбнулась. – Ваш преподаватель этики и эстетики, по совместительству – куратор. По всем возникающим вопросам вы должны обращаться к ней. Господин Карл Шлимман, преподаватель династической истории и риторики. – Нам поклонился пожилой мужчина с шикарными бакенбардами и строгими глазами. – Господин Клаурис Лиепа. – В танцевальном па нас поприветствовал молодой светловолосый мужчина. Если бы не его вертлявые движения, мог бы и за принца сойти. – Преподаватель танцев и пластики. Господин Вольфганг Сарториус, техномаг-универсал…

Я впилась глазами в красавца-мужчину.

Вот ведь как все обернулось… Профессор Сарториус, неуловимый профессор Сарториус, которого ректор Вальдек заманивает в наш университет уже не один семестр, будет моим практически персональным преподавателем целых шесть месяцев! К хлору все мои планы! Я останусь тут только ради него! Мне потом весь университет завидовать будет! Купили! Купили меня на Сарториуса! Но это стоит того! А Хлоя, выходит, его сразу узнала и радовалась… А я в спонтанной любви ее заподозрила. М-да…

Сарториус персонально поклонился мне, Хлое и Кудряшке.

Выходит, преподавать он будет нам троим. Великолепно! Замечательно! Восхитительно! Радуюсь, как рафинированная идиотка…

Кого потом представляла нам Кларисса, я даже не запомнила. Мне было все равно, кто будет преподавать психологию, изящные искусства, дипломатию и все остальное, что приготовил нам Его Величество Бернард Седьмой. Я была ему благодарна за возможность учиться у гениальнейшего техномага современности.

Поймала себя на том, что пялюсь на него с блаженной улыбкой на лице, и нахмурилась, опустив голову. Сарториус остался невозмутим, но в его глазах я заметила усмешку. Мне даже показалось, что он показал мне язык. Я удивленно похлопала глазами, отгоняя глупые видения.

Померещится же такое! А молодой он какой! Лет двадцать восемь, не больше. Всего на семь лет старше меня, а легендами оброс, как древний старик. Вот что значит в шестнадцать лет опровергнуть закон Лапикуса-Стронца.

– Петра, ты идешь или так тут стоять и будешь? – вывела меня из задумчивости Леда. – Хлоя в прострации, ты в ступоре. Да что с вами такое?

– Сарториус, – вздохнула я мечтательно.

– Любовь с первого взгляда у обеих? – удивилась Леда.

– Ты не понимаешь, – вдохновенно произнесла Хлоя. – Нас будет учить сам Вольфганг Сарториус!

– Гениальный Вольфганг Сарториус! – восторженно добавила я. – А любовь здесь ни при чем!

– Он что, такой знаменитый? – заинтересованно осведомилась подруга.

– Разумеется! – ответили ей хором.

– Женатый? – с серьезным видом задала следующий вопрос Леда. Мы с Хлоей уставились на нее, как на умалишенную святотатицу. – Впрочем, неважно, – продолжала она рассуждать. – Я же собираюсь «влюбляться» в кавычках. Чего вы так на меня смотрите? Вполне достойный объект. Или вы против? Так я другого выберу. Этого, который танцор, например.

– Танцор? – скривила я губки.

– Он в подметки Сарториусу не годится! – поддержала меня Хлоя.

– Вот и договорились, – улыбнулась Леда. – А теперь давайте поторопимся на первую лекцию по… династической истории.

Она подхватила нас под руки и повела из музыкальной гостиной. За дверями нас ожидали наши сопровождающие. Гант, увидев на мне нормальное лицо, а не маску трупа, улыбнулся и предложил свою руку. Утренний инцидент, кажется, исчерпался. Я кокетливо присела и кончиками пальцев уцепилась за его согнутый локоть. Впереди нас уже шествовали две мои подруги. Я почему-то была уверена, что эти девушки стали моими подругами на всю жизнь.

Вот так мне казалось.

Сопровождающие довели нас до знакомой аудитории и вежливо раскланялись. Я ожидала, что сегодня нам троим достанутся задние столы, но свободными оказались именно те места, на которых мы сидели вчера. Прошли с подругами за свои столы под злыми взглядами девиц с последнего ряда. Церцея и Берта словно уничтожить нас глазами пытались, испепелить. С чего бы это? Если так не хочется сидеть на последнем ряду, сели бы на другие места.

Недоразумение сразу разрешилось, как только села за стол. Место было именное. «Леди Алфея Олмарк» – гласила надпись на моей столешнице.

А ведь точно. Все сидели именно так, как вчера. Передо мной Неферта, справа Хлоя, сзади Леда… Вот мне любопытно – это было сделано специально или нет? Они так наш психотип изучают или конкретно ломают высокомерие некоторых девиц? Так ломать тут многих надо…

А забавно смотрятся они в своих бальных платьях за ученическими столами. Юбки Сороки розовыми сугробами громоздились вокруг ее кресла, занимая значительное место в проходе между столами. Звездец как-то умудрилась умять свой подол под стол. Платье Неферты повторило судьбу розового недоразумения, возвышаясь над моим столом на добрых двадцать сантиметров. В таком же плачевном состоянии пребывала Церцея. Морок Кудряшки очень дисциплинированно растекся по креслу, чуть топорщась над рукоятью меча. Леди Антифриз и Питбуль в своих вечерних платьях устроились более комфортно по сравнению с девицами в бальных нарядах.

Мои размышления прервал господин Шлимман, шумно ворвавшийся в аудиторию.

– Добрый день, леди! Не будем терять драгоценного времени и сразу приступим к занятиям.

На столешницах загорелся текст старинного документа, и господин Шлимман приступил к своей лекции.

Я вполуха слушала историю рода Леманских, которую практически наизусть знала с детства. Род Олмарк отпочковался от рода Леманских около четырехсот лет назад. Все, что происходило до этого времени, в меня вдолбили давно и основательно. И легенду о витязе Лемме – основателе рода. И сказание о славном короле Форнире и его пропавшей жене Мелиссе. И баллады о короле-рыцаре Бернарде Первом Светлейшем. И много еще чего. Теста, которого пообещал нам на следующее занятие Шлимман, я тоже не боялась. Полистаю вечерком балладник, освежу память…

Шлимман покинул аудиторию. Следующая лекция по расписанию значилась за неким господином Аем. Психология дипломатии. Угу. Следующие два часа скучать будет Эрсель. Я повернулась к Леде поделиться своими соображениями, но вопрос, прозвучавший из уст Сороки, развернул меня обратно.

– Леди Кадэ, – Жозефина заискивающе заглядывала Ванессе в глаза, – а вы уже просчитали шансы на победу?

Всех мучил этот вопрос, но только Сорока решилась его задать. В аудитории повисла тишина. Все ждали ответа Ванессы. Пауза затягивалась. Жозефина поставила профессионального статистика в очень неудобное положение. Если она скажет, что не делала расчетов, ей никто не поверит. А вот если делала…

– Чтобы просчитать шансы на победу, – назидательным тоном произнесла Кадэ, – надо знать все исходники, леди Йенч. Абстрактно свои шансы я знаю, но в этом расчете не учитывались еще двенадцать личностных параметров.

– Почему двенадцать? – встряла в ее пояснения Сорока. – Нас же еще одиннадцать!

– Да, – снисходительно усмехнулась Ванесса, – вас – одиннадцать. Но есть еще один немаловажный персонаж, от которого зависит многое, если не все!

– Кто? – подалась вперед Йенч.

– Принц! – недовольно бросила ей Клотильда. – Идиотка… Леди Кадэ, вы продолжайте! Нам всем интересно!

– Хорошо. Так вот шанс у каждой из нас может меняться практически каждый день. Это зависит от очень многих, порой незначительных факторов. Например, сегодня вы, леди Йенч, свой шанс понизили…

– Это еще почему? – с вызовом спросила Сорока.

– Ваш наряд, – невозмутимо парировала Ванесса. – Вы с ним переборщили… э-э… несколько.

– Я?! – искренне удивилась Жозефина. – Олмарк вон вообще клоуном вырядилась!

Все взоры обратились на меня.

Да уж, вырядилась…

– Леди Алфея тоже перестаралась, – согласилась с ней Кадэ, – но она этим продемонстрировала свою независимость и… некоторый протест. Это может как понизить ее шансы, так и повысить.

Я очень удивилась ее словам. Это получается, что меня вот так запросто по внешнему виду просчитать можно? Фигушки! Больше я вам таких козырей в руки не дам!

– Повысить? – скривилась Сорока. – Почему это?

– Потому что мы не знаем вкусов принца. А вдруг ему экстравагантные девушки больше нравятся? Леди Алфея сегодня очень ярко себя преподнесла, в отличие от тех, кто выбрал наряд по его стоимости и… хм… размеру, – закусила она нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.

По аудитории прошел недовольный шепот. Все, кто нарядился в бальные платья, недобро посмотрели на Ванессу. Она, не желая, видно, быть растерзанной злобными конкурентками, дальше ничего объяснять не стала. Жозефина попыхтела недовольно, но любопытство взяло верх, и она снова задала вопрос:

– По-вашему, одеваться лучше, как Олмарк?

Она демонстративно называла меня просто по фамилии, опуская «леди». Меня это стало забавлять.

– Как нужно одеваться, я продемонстрировала своим нарядом, леди Йенч. Это мое мнение. Так я не даю своему внешнему виду влиять на конечный результат.

– Понятно… А что надо делать, чтобы повысить шанс?

– Быть самой собой, – пожала плечами Ванесса. – Принц наверняка изучил наши досье. Если ваше поведение будет отличаться от того, как вы вели себя раньше, он сразу поймет, что это игра, обман…

– А если я изменяюсь в лучшую сторону?! – не сдавалась Сорока.

– Это очень похвально, – с серьезным видом сообщила ей Кадэ. – Это существенно повысит ваши показатели! Хотите, я дам вам совет, который прямо сейчас увеличит ваши шансы, леди Йенч?

– Да! – радостно выдохнула Жозефина.

– Обращайтесь ко всем девушкам так, как посоветовала Кларисса. Ведь титул назвали только вы, а остальные остались в этом вопросе инкогнито.

– Кем?

– Для вас, леди Йенч, – загадкой, – терпеливо объясняла Ванесса. – А вдруг леди Олмарк – герцогиня?

– Почему «вдруг»? – состроила я удивленную мордочку.

– Она – герцогиня? – скривилась Сорока. – Она дикарка, неизвестно как попавшая в университет!

– Шанс, леди Йенч, шанс! – горько усмехнулась Ванесса.

Жозефина недовольно фыркнула, стрельнула на меня колючими глазками и отвернулась.

Я в душе посмеялась над этой дурехой и задумалась над своим планом, который полетел к хлоровой бабушке. Причин этому было несколько. Первая – Сарториус. Вторая – очень умная Ванесса с ее расчетами. Третья – принц Алеард. Мне почему-то ужасно захотелось оставить всех этих напыщенных гусынь с носом! Пусть Леда или Хлоя. Пусть даже Кудряшка, или Косички, или Ванесса… или я, на худой конец, но только не одна из этих позолоченных кукол! Фенолфталеина им на завтрак!

И чего это я разошлась, спрашивается?

Ай!

Вот именно, Ай!

Господин Ай оказался молодым, симпатичным, с очень аристократичными чертами лица и задумчивыми глазами. По какой-то причине он отсутствовал на утреннем представлении и в начале лекции познакомился с нами сам, проведя перекличку. Его лекцию я слушала более внимательно, но время от времени отвлекалась на свои мысли. И так и сяк пыталась просчитать вероятность того, что господин Ай является принцем. Плюнула на это дело и посмотрела на Ванессу.

Вот пойми ее каменную физиономию! Сидит, словно сфинкс.

Видимо, я слишком пристально на нее смотрела, и она заметила это. Мимолетное отрицательное движение головой… Или мне это показалось? Или нет? Голову сломать можно!

Когда за Айем закрылась дверь аудитории, Сорока нетерпеливо обернулась к Ванессе:

– Это ОН?!

– Леди Йенч, – холодно произнесла Кадэ, – вы не нанимали меня для проведения расчетов, и я не обязана вам ничего сообщать!

– Я заплачу! – Она стала стягивать с пальца кольцо.

– Нет!

– Что – нет? – не отставала от Ванессы упрямая Жозефина. – Это не он или вы мне опять отказываете?

– Понимайте это как хотите, леди Йенч! А если вам так интересны прогнозы, найдите в Сети формулы расчета вероятности и займитесь этим на досуге! Ведь хобби у вас нет, вот и заполните этим свой вакуум!

Мы притихли, слушая отповедь леди Кадэ. Жозефина сидела вся красная то ли от возмущения, то ли от стыда. Скорее всего, первое. Из всего произошедшего я поняла, что обращаться к Ванессе с просьбой рассчитать шансы теперь не решится никто из нас.

В полной тишине мы покинули аудиторию и отправились на обед. Наши сопровождающие уже поджидали нас в коридоре. Гант, завидев меня, радостно улыбнулся и мгновенно оказался рядом, услужливо подставив локоть. Я одарила его приветливой улыбкой и положила пальцы на сгиб руки. Торжественно, словно кавалькада на выезде, мы прошествовали в отведенную для нас столовую. Там нас ожидал очередной сюрприз. Стол был накрыт не на двенадцать персон, а на двадцать четыре. Около стола по стойке «смирно» стояли двенадцать молодых людей, ожидающих своих партнерш, назначенных им в пару неумолимым жребием. Мы совсем растерялись. Количество потенциальных принцев росло в геометрической прогрессии.

Я ведь только в коридоре пыталась понять, может ли быть среди наших сопровождающих Алеард? Может, это Гант? Или темный крепыш, который сопровождает Леду? Да любой из этих двенадцати. А теперь их стало двадцать четыре! А еще Ай, Лиепа… Хлор, бром, йод!

– Леди Олмарк, – ко мне подошел симпатичный (ну как может быть иначе) зеленоглазый блондин, – разрешите представиться: Алберт Ланге, – и проводил к столу.

А я-то надеялась, что хоть обед будет для нас отдыхом. Нет, расслабляться король нам не дает. Ну нет так нет. Давно я не была на светских приемах…

– Чудесная погода, господин Ланге, не правда ли? – обратила я наивный взгляд на своего партнера и хлопнула ресничками.

Он зажевал улыбку, пялясь в скатерть, потом поднял на меня веселые глаза и мужественно ответил:

– Да, леди Алфея, погода сегодня на редкость чудесная!

К слову сказать, на улице с утра лил нудный дождь…

Глава 3

– Я, видно, не та девушка, чьи мечты сбываются. У меня лучше получаются кошмары.

Фильм «Эльвира – повелительница тьмы»

После обеда нас мучили лекцией по распознаванию невербальных знаков человеческого тела. Госпожа Гризельда Вейс, невзирая на одежду некоторых своих учениц, заставляла принимать различные позы и комментировала их с прямотой матроса. Оказалось, что некоторые девицы, сами не зная того, сидели в позах похотливых обезьян, демонстрируя всем окружающим свое желание. Другие, наоборот, закрылись, уйдя в себя. Нейтральными позами отличились Ванесса и Эрсель. Ну тут все понятно. Я же демонстрировала всем свою независимость. Кто бы мог подумать?

Потом нас заставили два часа совершать телодвижения на уроке танца. Лиепа порхал между нами, как ужаленный мотылек, критикуя нашу пластику. На его занятии блистали Антифриз и Косички. Некой похвалы удостоилась и Жозефина, после чего победоносно поглядела на Ванессу. Та проигнорировала ее взгляд.

В шесть часов вечера нас наконец-то отпустили.

Делать ничего не хотелось. Я не то чтобы устала – учиться я привыкла, да и физические нагрузки были слабенькие, – просто переволновалась с утра, да и весь день была в напряжении. И чего это мне так опознать принца захотелось, что я расчетами этими проклятыми весь мозг себе вынесла? Ведь прекрасно понимаю, что законспирирован он будет по высшему разряду! Недаром память нам подправили. Чего тогда себя мучаю?

Плюнула на это дело и отправилась гардероб себе нейтральный подбирать. Сдается мне, завтра все «подруженьки» придут на занятия в деловых костюмах.

Ну и что мне надеть? Пожалуй, черные брюки, а к ним чайнинский сюртук цвета бордо. Под него белую шелковую рубашку, чтобы только манжеты чуть-чуть выглядывали. На ноги мягкие полусапожки. Повесила все на вешалках на дверцу гардероба. Сапоги поставила под брюками. Отошла, полюбовалась… Строго, индивидуально, стильно.

Решила, что прическу сделаю почти такую же, как сегодня. Мне понравилось. Небольшая челка, чуть поднятый затылок и коса-колос. Макияж делать не буду, ну его…

В дверь постучались. Открыла. Гант принес ужин. Пока он сервировал стол в гостиной, проверила сообщения на компере. Ректор прислал учебные материалы, как просила. Отправила ему благодарность и заодно похвасталась, что буду учиться у самого профессора Сарториуса. Потом написала брату. Обида на него уже прошла, хотя мог бы и сам лично сказать про этот хлор… перспективный отбор. Ладно, пусть радуется, что я отходчивая!

– Леди Алфея, – заглянул в кабинет Гант, – ужин подан!

Я оторвалась от компера и пошла за ним в гостиную. По дороге меня осенила идея. Я молча позвала Ганта в спальню. Он выпучил на меня возмущенные глаза. Ох уж эти похотливые позы! Я состроила сердитую рожицу и ткнула пальцем на дверцу гардероба. Он опять не понял моих жестов, решив, что в шкаф проник недоброжелатель. Тогда я топнула сердито и еще раз ткнула на гардероб, а потом провела руками вдоль тела. Ну слава богам, понял. Парень склонил голову набок, изучая мой наряд на завтра, перевел взгляд на меня и одобрительно закивал.

Уфф!

– Приятного аппетита, леди Алфея!

– Спасибо, Гант. Ты свободен.

И чего это я решила ему костюм свой показать, да еще таким образом? Не уверена в своем выборе? Это, Петенька, на тебя непохоже! Что-то с тобой происходит, девочка! Что-то случилось, а ты не поймешь никак… Хлор!

После ужина ко мне завалились Хлоя с Ледой.

– Эх, – плюхнулась на кровать Хлоя, – быстрей бы послезавтра!

– Не торопи время, – назидательно произнесла Леда, присаживаясь рядом с ней.

– Послезавтра у нас Сарториус. – Мечтательный тон Хлои развеселил меня.

– Вы, леди Мезьер, – спародировала я грудной голос Клариссы, – имеете в виду господина профессора Вольфганга Сарториуса или… о шоколаде мечтаете? – скаламбурила я, припомнив любимые с детства конфеты «Сорт Ориус», упала на кровать рядом с Хлоей и начала ее щекотать.

– А ведь точно, девочки, были такие конфеты! – Леда не принимала участия в нашей возне. – Интересно, их еще выпускают?

– Ага, – отдышавшись, сообщила я. – По крайней мере, у нас в Таруту еще продаются. Хлоя, а ты у него училась уже?

– Это ты уже про профессора? – подняла она бровки. – Лекции его слушала. Правда, тогда я не подозревала, что он так молод. Раньше он носил усы и окладистую бороду.

– А как же ты его сегодня узнала? – удивилась Леда.

– Угу, как? Я когда увидела, как ты на него пялки разинула, подумала: «Все! Девке крекинг пришел! Втюрилась в препода с первой реакции!» – подтвердила я слова Леды.

– Не знаю… Показалось сначала, что знакомы мы. Стала в уме перебирать, кто такой? Видно, на моем лице что-то такое отразилось… А он взял и чуть мне поклонился.

– Я не заметила, – сообщила Леда.

– Я тоже…

– Мне что, показалось? – уставилась на нас Хлоя с недоверием.

– Мне показалось, что он язык мне показал, – призналась я девчонкам.

– Кто? Сарториус?! – воскликнула Хлоя. – С ума сошла! Он не мог!

– Я же говорю: «По-ка-за-лось»!

– Петра, ты так больше не шути.

– Хлоя, ты недосказала нам, – напомнила ей Леда.

– Ну когда он поклонился… – Она стрельнула на нас глазами и поправилась: – Когда мне показалось, что он поклонился, я по этому поклону и узнала. Он голову чуть налево склоняет…

– Точно, – согласилась Леда. – Я тоже обратила внимание, что его чуть влево ведет… мило так. – Она сверкнула на нас хитрыми глазами. – Девочки, я по нему вздыхать буду, ладно? Вы не обидитесь?

– А почему это мы должны обижаться? – не поняла я. – Он вроде не наша собственность.

– Вздыхай, – следом за мной разрешила Хлоя, – жалко, что ли!

– Вот и чудненько! – захлопала Леда в ладоши.

– Ничего чудненького не вижу, – вдруг помрачнела я, вспомнив свои недавние мысли. – Вот вы мне скажите, справедливо ли будет, если верх одержит какая-нибудь из этих напыщенных гусынь? Вы хотите, чтобы нашей будущей королевой стала Жозефина или Клотильда?

– Петь, ты чего? – тронула меня за плечо Хлоя.

– Ничего. Обидно стало, что стервы эти своего добьются! Уж лучше вы… или Эрсель…

– Ванесса тоже ничего, – вздохнув, согласилась со мной Хлоя.

– Селена вроде адекватная девчонка, психотип такой устойчивый. – Леда задумчиво посмотрела на меня. Я испугалась, что следующей кандидаткой на руку принца она назовет меня, и поспешила поделиться с ними своими наблюдениями:

– Селена, между прочим, девушка очень загадочная. Вот как вы думаете, во что она была сегодня одета?

– Судя по тому, что ты спрашиваешь очевидные вещи, – разразилась тирадой Леда, – она была не в этом одуванчиковом платье.

– Да! Это был высококачественный морок. Я лишь на пару секунд его пробила. А одета она была в мужской костюм. И кроме того, вооружена мечом!

– Ну она же ведьма, – неуверенно начала Леда.

– Ты не маг, Леда. Поэтому не знаешь, что так выглядят не ведьмы, а боевики. Она – боевой маг, девочки, и почему-то это перед нами скрывает!

– А может, она скрывает это и перед королем? – предположила Хлоя.

– Ну король наверняка знает, что это за девица и чем занимается. Я думаю, что она кого-то охраняет, – неожиданно для самой себя предположила я.

– Кого? – накинулись на меня подруги.

– Вас она точно не охраняет? – Они отрицательно замотали головами. – А с кем рядом она живет? Ведь логично полагать, что объект охраны должен быть рядом. Вы не знаете?

– Она живет рядом с Эрсель, – сообщила Леда.

– Эрсель – дипломат. А наш или чужеземный, нам не сказали, – строила я логическую цепочку, – и похожа она на южанку…

– Ты, положим, тоже несколько экзотическую внешность имеешь, – обрадовала меня Леда.

– Я тут ни при чем! Не мешай мне рассуждать. Девочки! Эрсель может быть иностранной принцессой!

– Что мы гадаем. – Леда встала с кровати и направилась в кабинет. – Сейчас в Сети поищем.

– Фамилия может быть вымышленная, – ей в спину добавила я.

– Петра, тебе письмо! – крикнула из кабинета Леда.

– От кого?

– От герцога Рихтера Олмарка! Погоди… – Она появилась в дверях спальни. – Ты на самом деле герцогиня?

– И что в этом такого? – почти обиделась я на Леду.

– Ты совсем не похожа на герцога, – тихо сообщила Хлоя. – Я видела его однажды. Он – блондин…

Хлор! Они мне тоже не верят! Подруги, называется.

– «Дорогая, любимая наша Петра, – раздался голос Леды из кабинета. – Мы рады, что ты согласилась участвовать в этом судьбоносном, не побоюсь этого слова, отборе! Его Величество обещал, что каждую претендентку ждет по окончании сюрприз! Только это – секрет, который я выдаю тебе в знак моего раскаяния. Надеюсь, эти полгода пролетят для тебя незаметно. А мы будем скучать по тебе, любимая наша сестричка! Целуем. Ри и Ли…» Петь, а кто это – Ли?

– Лизетта, – отозвалась нехотя, – жена Рихтера.

– Прости, Петра, – кинулась ко мне Хлоя. – Прости, что посмела сомневаться в твоих словах!

Она обняла меня и стала тереться щекой о мое плечо.

– Да ладно тебе. – Я отмахнулась от ее нежностей. – Думаете, вы – первые, кто во мне засомневался? Только хиппы сразу приняли. – Я улыбнулась, вспомнив своих друзей-пустынников.

– А на кого же ты похожа? – Хлоя виновато заглядывала мне в глаза.

– На какую-то прапрапрабабку. Говорят, она тоже имела раскосые глаза и черные волосы. Вот так, спустя много поколений, во мне проявились черты дикарской крови… Я уже давно смирилась со своей дурацкой внешностью!

– Кто тебе сказал, что у тебя внешность – дурацкая? – накинулась на меня Леда.

– Зеркало.

– Глупая ты! – продолжала меня отчитывать подруга-психолог. – Иметь такую уникальную, неповторимую внешность и… и… – Она прямо задохнулась от возмущения.

– Поменяться со мной не хочешь? – пошутила я невесело.

– Дура! Идиотка! Да я вчера да полуночи пыталась себе глаза нарисовать такие же, как у тебя!

– Какие? – напугалась я.

– Миндалевидные!

– И цвет у твоих глаз такой необычный, – добавила Хлоя. – Как чернослив.

– Девочки, – напряглась я, – это вы мне сейчас самооценку так поднимаете?

– Это мы тебе сейчас завидуем, – буркнула Леда. – Ладно, пойду все-таки про Эрсель поищу информацию. А то герцогиня Олмарк отвлекла нас…

Я фыркнула, но последовала вслед за ней в кабинет. За мной потопала Хлоя.

Сведения об Эрсель Дельбрюк отыскались мгновенно. Даже снимок имелся. Эрсель в окружении своей семьи. И подпись: «Совершеннолетие младшей принцессы Хельской».

– Она все-таки принцесса, – задумчиво произнесла Леда.

– Могли устроить династический брак и не заморачиваться с отбором. – Хлоя понуро вышла из кабинета.

– Что-то вы расклеились, леди! Между прочим, шансы у всех равные! А у нас с тобой, леди Хлоя, еще и бонус такой, что только ради него я решила послать свой гениальный план к хлоровой бабушке и взять от этого отбора все, что только смогу унести! И ни за какие коврижки я отсюда не уйду, пока не закончится мой договор, и вам не позволю! И плевать на принца этого с его странностями! И… и… и нас еще сюрприз какой-то ждет! Рихтер врать не будет! Вот! – выпалила и успокоилась.

Хлоя ошарашенно смотрела на меня, застыв в дверях. Потом хихикнула, еле сдерживаясь, переглянулась с Ледой и расхохоталась, тыча в меня пальцем:

– Зачет по риторике… О-о-отлично-о-о…

Леда хохотала вместе с ней, утирая слезы. Я решила немного отомстить насмешницам и прошептала формулу. Они сначала ничего не почувствовали, а спустя пару секунд начали отплевываться.

– Петра, – возмутилась Хлоя, – чем ты нас накормила?

– Валериана с пустырником, – состроила я невинную рожицу, – спать хорошо будете! Ладно, ладно! Себе я тоже порцию прописала. Уж больно день напряженный был. Еще кошмары начнут сниться!

– Как ты права, подруга, – задумчиво произнесла Леда. – Кошмаров нам и наяву хватает. Как ты их там назвала?

– Цербер, Неферта, Сорока, Антифриз, Питбуль и Звездец, – перечислила я недружественных нам девиц.

– Звездец… это точно. – Леда уселась в кресло с задумчивым видом. – И с этим гадючником нам предстоит сразиться за… будущее нашей страны в лице принца Алеарда…

– А я влюбилась, девочки.

Мы с Ледой ошарашенно обернулись к Хлое, скромно потупившей глазки и теребящей свой рукав. Что это она нам признаться решила? Не иначе валерьянка так подействовала. Успокоила, называется, подругу.

– В кого?

– Когда?

Она подняла на нас виноватые глаза и чуть улыбнулась.

– Сегодня… В юношу, который был моим партнером на обеде. Георг… Вайнер… Виннер… Не запомнила его фамилию. Он такой славный.

– Хлоя, – я встала и зашагала по комнате, обдумывая варианты быстрого излечения подруги от внезапного недуга «вирус аморус», – нам сейчас по-настоящему влюбляться нельзя.

– Я знаю.

– Что делать будешь?

– Понаблюдаю за собой несколько дней. Познакомлюсь с ним поближе.

– Ближе – это как? – резко спросила я.

– Опиши его, – потребовала Леда, не дав Хлое ответить. – Я постараюсь тебе помочь!

– Хорошо, – вздохнула Хлоя и закрыла глаза. – Рост… Выше меня почти на голову. Темно-русый. Глаза серые с очень темным ободком. Нос прямой, с небольшой горбинкой. Брови прямые, черные, густые. Такие же ресницы. Губы… – Она судорожно вздохнула. – Губы чуть пухлые. Чуть-чуть. Лицо волевое. Небольшая ямочка на подбородке. Высокий лоб. Руки…

– Достаточно, – прервала описание внешности парня Леда. А я подумала, как это она так все подробно запомнила? Я о своем партнере помню только то, что зовут его Алберт и он блондин. Глаза еще помню. Зеленые. Ну и парень веселый… – О чем вы беседовали?

– Беседовали? – нахмурила лоб Хлоя. – Он сделал мне комплимент… дежурный, наверное.

– Почему дежурный? – удивилась я. – Разве тебе нельзя сделать комплемент от всей души?

– Мне? – в свою очередь удивилась Хлоя. – Когда рядом актриса эта расфуфыренная маячит? О да! Моя студенческая форма выглядела очень изысканно на фоне ее простенького вечернего платья из последней коллекции модельного дома Ингрэм!

– Ты считаешь, он тебе… – Леда пыталась подобрать нужное слово.

– Польстил, – пришла я на помощь.

– Не знаю, – пожала плечами Хлоя. – Мне он показался искренним… Потом я поинтересовалась, что из блюд он мне порекомендует. Мы поговорили о кулинарных пристрастиях. Он мне посоветовал попробовать жюльен из каких-то импортных грибов. Потом мы поговорили об учебе. Я рассказала про свой университет. Он – о своей учебе и работе в дипломатическом корпусе. А потом обед закончился, – грустно закончила Хлоя, – и все.

– Ну что можно сказать… – Леда встала из кресла и начала прохаживаться мимо нас туда-сюда. – Парень серьезный… и перспективный!

– И все? – Я удивилась таким глубоким выводам профессионального психолога.

– Девочки, они же на работе, как вы не понимаете? Эти молодые люди ведут себя так, как им приказали. Они галантны, очаровательны, обходительны, предупредительны…ительны…ительны…ительны… И все это строго лимитировано! Им и темы для бесед наверняка заранее дали! Я тоже про блюда и учебу разговаривала со своим… Хлоя, ты так не расстраивайся!

– Это что ж получается, – я вопросительно посмотрела на Леду, – я опять из общей кучки вывалилась?

– В каком смысле?

– В том, что беседу начала я! И начала ее очень «оригинально», – повторила я жест Леды, изображая кавычки. Девушки с интересом ждали продолжения моего рассказа. Я не стала их разочаровывать. – «Чудесная погода, господин Ланге, не правда ли?» – спросила я своего партнера.

– Ты так и спросила? – Хлоя стала хихикать. Леда не преминула к ней присоединиться.

– Да. А что? – Состроив независимую физиономию, я снисходительно посмотрела на хохочущих подруг. – Я люблю дождь.

– Ох, Петра… ты опять, похоже… себе шанс повысила! – сквозь смех сообщила мне Леда. – У тебя… это мастерски… получается! Научишь?

– Чему? – изумилась я искренне. – В глупые положения попадать?

– Выделяться из толпы!

– Это ты про костюм? Я на завтра себе другой подобрала. – Я ткнула пальцем на дверцы гардероба.

– Я заметила. – Отсмеявшись, Леда подошла к моему наряду. – Вкус у тебя есть. Ты даже сегодня одета была… безупречно! Серьезно! Если брать во внимание тот образ, который ты задумала, то воплощение было идеальным. А то, что некоторым это не понравилось, так это дело вкуса! Ты бы тоже платье Жозефины не надела, ведь так?

– Не надела б, – согласилась я с Ледой. – У него такое декольте! Мне до пупка как раз.

– Положим, не до пупка. Но я имела в виду фасон.

– Да я вообще платья… не очень. Юбки еще туда-сюда.

– Хочешь, я тебе такое придумаю, – предложила Леда, – чтобы и вечернее, и твою индивидуальность сохранить?!

– С драным подолом? – с сомнением произнесла я, представив черное бальное платье с обгрызенным и подпаленным подолом. Мне бы пошло… милостыню у некрополя просить.

Я засмеялась над своими мыслями. Подруги с недоумением смотрели, как я веселюсь сама с собой. Рассказала им о своих фантазиях. Посмеялись вместе.

– Нет, Петра, я серьезно говорю, – отсмеявшись, продолжила эту тему Леда. – Ведь будут у нас тут балы и всякое такое. Все, я разработаю дизайн платьев нам троим! И они будут самые-самые! Никакие наряды из наипопулярнейших домов моды не сравнятся с нашими! Костьми лягу, но сделаю!

– Шить тоже сама будешь? – осторожно поинтересовалась Хлоя.

– Портнихе отдам, – усмехнулась Леда. – Так, девочки, пока! У меня идеи пошли!..

Она убежала переносить свои мысли на бумагу. Хлоя тоже поднялась, чтобы уйти.

– Поздно уже. А завтра рано вставать…

– Угу… А я еще на утреннюю пробежку собралась. Надо тело в тонусе держать, а то одряхлею тут. Не хочешь ко мне присоединиться?

– Не завтра. Хорошо?

– Договорились.

После вчерашнего дождя свежий воздух кружил голову. Утренний парк встретил меня пением птиц и упоительными ароматами цветов. За последние два дня я впервые вышла на улицу. Это надо же, как меня заморочило тут…

Я сладко потянулась, выбрала приглянувшуюся дорожку и побежала от дворца в сторону густых кустов в надежде на то, что там отыщется какой-нибудь дикий, заброшенный уголок парка. Немного ускорила бег, переходя на двойной вдох-выдох, подключила руки. Тело радостно заныло, испытывая привычные нагрузки. Еще увеличила темп. Пролетела приглянувшиеся кусты и… остановилась как вкопанная.

Заброшенный уголок парка? Ага… ангидрит твою!..

Хотела уже развернуться и дать деру, но меня заметили и даже направились поприветствовать.

– Леди Алфея! – радостно крикнул мне Алберт, сияя белоснежной улыбкой. – Вы бегаете по утрам?

Очень хотелось буркнуть «угу» и ретироваться по-быстрому. Но вместо этого я изобразила кривой книксен и расцвела такой же улыбкой. Этикет, чтоб ему…

– Господин Алберт, доброе утро! Я не знала, что в этой части парка находятся спортивные площадки, и не хотела вам мешать! Позвольте откланяться.

– Нет, нет, леди Алфея! Вы одна? Тогда я могу составить вам компанию на пробежке. Или вы присоединяйтесь к нам.

– К вам? – Мне стало ужасно любопытно, чем занимаются тут парни. – А что вы делаете?

– Идемте, Алфея, не пожалеете!

Он бесцеремонно взял меня за руку и повел к своим друзьям. Пятеро молодых людей с интересом разглядывали мою персону. Мне почему-то не хотелось изображать смущенную скромницу, отягощенную соблюдением тупых правил приличия.

– Петра! – представилась я, словно передо мной были не придворные, возможно высокопоставленные, а обычные студенты.

Лица парней вытянулись от удивления, а потом один из них, сероглазый блондин, хохотнул и протянул мне руку. Протянул по-мужски, что меня несказанно порадовало.

– Жорж!

Я скользнула взглядом по протянутой мне руке. Вот, значит, как. Жорж, значит?.. Кивнула головой и пожала парню руку.

– Зигмунд! – представился мне следующий.

Здоровый, выше всех и шире в плечах. Настоящий богатырь. Его руку я пожала осторожно. Мало ли, а вдруг он силу не рассчитает. Он смущенно улыбнулся и поцеловал мне руку.

– Ой, зачем это?..

– В знак восхищения, – пробормотал гигант.

Хлор!

– Александр! – Этот парень был серьезен и смотрел на меня оценивающе. Пожала и его руку. Теплая, сильная, надежная… Он чуть задержал мою руку, не отрывая своих карих глаз от моих. Наконец отпустил, коротко кивнув.

– Леопольд! – оттеснил Александра веселый кучерявый шатен. – Можно, Лео! Мы с вами не встречались?

– Не думаю, – кокетливо похлопала глазками. – Я бы запомнила. Я такая… э-э… затворница.

– Вот как? И где же вы предпочитаете затворяться, Петра?

– В пустыне. Там так малолюдно, – скромно опустила глазки, но не удержалась и хихикнула.

Парни тоже засмеялись.

Последним представился невысокий рыжеволосый крепыш. Мне показалось, что он стесняется меня.

– Бруно.

– Очень приятно, господа, с вами познакомиться. Разрешите, я продолжу свою пробежку, а то опоздаю на занятия. Всего доброго!

– До встречи, Петра!

Я развернулась и быстренько побежала в сторону дворца. Мне срочно нужно было принять душ!

Хлор, бром, йод!!! Опять влипла!

Я узнала, кто такой принц Алеард!

М-да… И что мне теперь с этим делать, хлор меня раздери?!

Холодная вода вернула мне способность мыслить здраво, если такую способность я когда-нибудь имела. Признаться девчонкам, что объект опознан и дешифрован? Промолчать и взять на себя всю ношу ответственности за то, чтобы принц был огражден от хищных лапок некоторых претенденток? Еще Хлоя со своей любовью… Все так некстати. Что же мне делать?

Я сидела перед зеркалом, тупо отсчитывая секунды. До начала занятий осталось полчаса, а я в мокром полотенце решаю судьбу государства…

Я?! Решаю?!

А что было бы, не отправься я сегодня на утреннюю пробежку? Просто не познакомилась бы с шестью… нет, пятью придворными. Наверняка в дальнейшем нам пришлось бы все равно пересечься на обедах, занятиях, балах. Получается, что я просто немного опередила события. Следовательно, предпринимать ничего глобального не надо. Буду ждать и наблюдать. А встревать в новые неприятности буду по мере необходимости.

Так, где моя расческа?

Не знаю, правильно ли я поступаю, скрывая от подруг личность принца, но мне самой надо будет прилагать много усилий, чтобы не ляпнуть невзначай: «Ваше Высочество!» А если мы втроем будем это знать, усилий понадобится в три раза больше. А ведь, расшифровав принца, я лица его так и не вспомнила. Хотя мне казалось, что как только я узнаю, что вот он – Алеард Леманский, и память вернет все на место. Так, стоп! А если я ошиблась и это не принц?.. Да что же это такое?! Хорошо, что девчонкам не рассказала.

Пока разбиралась со своими скачущими мыслями, кое-как оделась. Не в смысле оделась кое-как, а собралась наконец-то. Гант ожидал меня у двери.

– Доброе утро, леди Алфея! Вы чудесно выглядите!

– Спасибо, Гант! Рада тебя видеть! – Он вытаращил на меня удивленные глаза. – Что-то не так, Гант?

– Вы сказали…

– Да, – пожала недоуменно плечами. – Я рада тебя видеть. Искренне рада. А что тут такого? – подозрительно осведомилась у своего сопровождающего. – Или я нарушаю какие-то правила?

– Нет, леди Алфея, – стал он заверять меня, – просто вы… Вы не такая, как другие. Охранники… то есть парни из сопровождения, они о других леди говорят, что те такие важные, гордые…

– А я простая и… неважная.

– Нет! Вы… Вы – своя. И я желаю вам победы!

– Гант, если ты действительно желаешь мне хорошего, тогда не желай мне победы. Договорились?

– Договорились, леди, – обескураженно пробормотал парень.

– Тогда веди меня, мой верный страж!

Глава 4

– Красивый как нарцисс, стройный как кипарис! Это если я на одном берегу реки, он на другом, а между нами – туман.

Телеспектакль «Ханума»

В аудиторию я пришла одна из первых. Точнее, третья. За своими столами уже сидели Ванесса и Эрсель. Поздоровалась с ними и прошла на свое место. Следом явились Хлоя и Леда.

– Девочки, я такие фасоны придумала!

Мы с Хлоей выслушали все идеи самобытного дизайнера и даже одобрили некоторые ее предложения. Потом я рассказала им о своей утренней пробежке в парке и знакомстве с молодыми придворными, которые составляют нам компанию на обедах. Про выводы свои умолчала, как ни чесался язык. Предложила им бегать со мной по утрам. Хлоя согласилась, а Леда решила подумать. Это ее не очень привлекало.

– Заплывешь салом, – пообещала ей Хлоя. – Тогда тебе из всех фасонов самым подходящим будет чехол от рояля!

– До рояля мне далеко, – усмехнулась Леда. – Сказала же, подумаю.

От перешептываний нас отвлекла несносная Жозефина, видимо решившая, что в борьбе за руку и сердце принца все способы хороши.

– Леди Кадэ, – Сорока надменно повернулась к Ванессе, – когда вы в следующий раз будете считать свои шансы, учтите то обстоятельство, что я уже знаю, кто такой принц Алеард!

В первое мгновение мне от ее слов стало жарко. Как она могла догадаться?! Потом вдруг поняла, что Жозефина беспардонно блефует. Посмотрела на Леду. Что психолог-эмпат на это скажет? Подруга знакомо сморщила нос. Значит, точно блефует. Как интересно!

Я ошиблась! Интересное было впереди.

Клотильда Звейздец повернула к Жозефине высокомерную физиономию и гордо заявила:

– Не знаю, кого вы считаете принцем, леди Йенч, но купленная информация может быть дезой. В вашем случае дело обстоит именно так! И перстенек я ваш на служанке видела… И уж если кто в этой аудитории и знает, кто такой принц Алеард, то это не вы!

– Может быть, это вы, леди Клотильда? – снисходительно осведомилась у той Церцея. У госпожи Берц был такой вид, словно тайной принца владеет именно она.

Я представила, как смешно выглядели бы мои притязания на владение знанием о личности Алеарда, и тихо порадовалась за умение держать язык за зубами. А страсти тем временем накалялись.

– Да, – Звездец величественно повела плечами, – я это знаю! Можете не сомневаться, корона будет моей!

Я прыснула от смеха, уткнувшись в столешницу.

Хлор, какие же они самовлюбленные дуры!

– Вот видите, – ткнула в меня пальцем Церцея, – даже отсталым дикаркам ясна безосновательность ваших притязаний на… корону, чего уж говорить об аристократках!

Хлоя в душевном порыве собралась возразить злюке Берц, но я отрицательно помотала головой. Пусть себе считают меня дикаркой! От меня не убудет.

– Аристократка Берц! – язвительно парировала Клотильда. – А где ваше «фон», многоуважаемая ЛЕДИ Церцея?!

– Да наше «фон» отвалилось раньше, чем ваше «фон» появилось перед вашей фамилией. Наш род старинный, а ваше дворянство за деньги куплено!

– У нас, по крайней мере, деньги есть! – гордо заявила Клотильда.

Смех, покатившийся по аудитории, удивил и обидел ее.

– Не вам с нами мериться капиталами, – веселилась Берц.

Возразить ей было нечего. Тут она была права на все сто.

Звездец надула губки и отвернулась ото всех. Благо, сидя на первой парте, это можно было сделать.

– Получается, у нас есть уже три претендентки, – впервые за время перепалки подала голос Ванесса, – которые узнали инкогнито принца Алеарда. Я правильно поняла?

Она обвела аудиторию внимательным взглядом. Я пожала плечами. Кто нас знает?..

– Ну и какой он? – не выдержала Матильда Хофманн.

– Высокий, красивый… принц, – невозмутимо ответила ей Эрсель. – Какой он может быть еще?

Все правильно. И высокий, и красивый, и принц, и… экспериментатор хлоров!

Обеда я ждала с некоторым трепетом. Было очень любопытно, как сегодня распределятся пары? Ох, лучше бы я поголодала.

– Леди Алфея, разрешите проводить вас к столу, – вежливый поклон.

За что мне это?

– Будьте любезны, господин Александр, – ответный книксен.

Безупречно пододвинутый стул. Снова кивок головой.

Я впилась глазами в графин с соком. Скорее поняла, чем почувствовала, что мой мозг пытаются прощупать ментально. Незаметно обвела глазами стол, ища того, кто способен на подобные действия. Селена весело болтала со своим кавалером. Значит, не она. Но среди парней тоже ведь может быть маг… И кто он?

– Господин Александр, – не отводя глаз от графина, тихо обратилась к своему компаньону, – если вы хотите что-то узнать, просто спросите. Не надо меня читать, я этого не люблю.

Медленно повернулась в его сторону и встретилась с холодным взглядом карих глаз.

– А разве вас кто-то читает, леди Алфея? – равнодушно ответил мужчина.

Заметила, как Леда метнула на меня встревоженный взгляд.

– Теперь уже нет, – отвернулась.

Что-то положила себе в рот, пока жевала – думала. А ведь Александр – это тоже определенное испытание. Холодный, непробиваемый, жесткий. И как мне себя с ним вести, спрашивается? Игнорировать? Ну уж нет!

– Сколько вам лет, Александр? – Он чуть не подавился от моего вопроса. С трудом проглотил то, что жевал, и удивленно посмотрел на меня. – Я думаю… двадцать семь, – не давала я ему опомниться. – Родились вы здесь, в столице, но детство провели на юге, скорее всего, в своем имении. Вы должны замечательно плавать, Александр! Моя подруга Хлоя увлекается подводным плаванием! Хотите, я завтра вас с ней познакомлю во время утренней пробежки? – Я смотрела на него такими честными глазами, что он чуть побледнел и что-то невнятно пробормотал. – Вот и чудесно! – Я позволила себе расценить его бормотание как согласие. – Не опаздывайте!

С чувством выполненного долга закинула в рот кусок мяса и долго тщательно его пережевывала. Александр молчал. Я старалась на него больше не смотреть. Пусть думает обо мне все что хочет! Петра обедает!

В какой-то момент краем глаза заметила легкую улыбку в уголках его губ. Подняла глаза и встретилась взглядом с озадаченным Албертом. Улыбнулась ему приветливо, глазками хлопнула и снова уткнулась в свою тарелку. Пусть мальчики в свои игры поиграют, извиняюсь за тавтологию.

Когда обед закончился, Александр поднялся из-за стола последним. Мы остались в столовой одни. Он помог мне встать.

– Вы великолепно держитесь, Петра!

– Спасибо, Александр! Я стараюсь изо всех сил.

– Зовите меня Алекс. – Он широко улыбнулся, демонстрируя прекрасные зубы. Улыбка делала его лицо мальчишеским и задорным.

– Хорошо… Алекс. – Я слегка улыбнулась и присела в поклоне.

– Завтра вы обещали познакомить меня с подругой, – продолжал сиять он улыбкой.

– Я выполню обещание…

Лекцию по этике и эстетике госпожи Сантаны я не слушала, продолжая мучить свой мозг размышлениями. Последовательно мыслить не получалось. Вопросы сыпались, как горох из стручка. Ответы были бредовыми. Логика отсутствовала. Словно несколько человек пытались поговорить в моей голове одновременно. Каждый делился своим, единственно правильным мнением, не слушая оппонентов. А моя бедная голова должна была все это безобразие анализировать!

Почему-то меня интересовал вопрос, каким образом на отбор попала Жозефина? Остальные девицы, конечно, имели свои недостатки. Они были горды сверх меры, циничны, стервозны, возможно, безнравственны в вопросах достижения цели. Но ни одна из них не была глупой. А леди Йенч была тупа как пробка! Ответа на этот вопрос я не находила. Разве что ошиблись при подведении результатов.

Не разобравшись с Жозефиной, перекинулась на Хлою. Ну как ее угораздило влюбиться? Она же сейчас под действием чувства ничего вокруг себя видеть не будет и станет легкой мишенью для соперниц. Не дай боги, они узнают про ее тайну! Ведь уничтожат, растопчут, опозорят…

Алекс еще нарисовался… Але-э-э…кс. Есть в этом имени некоторая перспектива. Вот только как ее эффективнее использовать?

Попытка ментально прочитать меня тоже не радовала. Надо спросить девчонок, не чувствовали ли они чего-то подобного? И Хлоя, и Леда способны распознать чужое вторжение в мозг. А ведь попытку сделали в самый подходящий для этого момент, когда голодный организм ничего не замечает, кроме вожделенной пищи! А если это все-таки Селена?.. Нет, бред какой-то…

Кто такой принц Алеард в нашем окружении – известно только мне одной или кто-то из той троицы не врал? Да и мое «знание» все еще под вопросом. Память такая ненадежная штука. И пошутить может зло!

Расчеты статистической вероятности и Ванесса Кадэ… Тоже задачка. Профессиональные статистики имеют очень высокий процент верных предсказаний. Ванесса, конечно, еще молода, но кто знает уровень ее профессионализма. Сарториус вон тоже молод, а профессор уже лет семь.

Сарториус… Эх, как бы договориться с ним побольше тем пройти?! И где взять на это время?

И вот так по кругу: Хлоя, Сарториус, Александр, Жозефина, принц…

Под конец голова разболелась, как неродная. Прошептала формулу обезболивающего. От горечи во рту вернулась в реальность.

Госпожа Сантана как раз рассказывала о каком-то мероприятии, на котором нам предстоит продемонстрировать свои профессиональные навыки. Те леди, специальность которых неинтересна для публики, могут показать что-то из хобби. Она указала на Церцею и Берту. Я в душе порадовалась за них. Пусть помучаются, придумывая номер для выступления. Финансист и банкирша могут, например, чудеса устного счета продемонстрировать. А Берта еще и платочки всем присутствующим вышить… крестиком.

Но больше всего я порадовалась за Сороку. Вот где безвыходность с безысходностью поженились.

Хм. А я мстительная…

На подготовку нам дали две недели. Маловато, конечно, но… Прорвемся!

– Что будешь делать? – Хлоя привычно плюхнулась на мою кровать и зашевелила кисточкой покрывала. Ее питомец тут же ринулся в бой с мохнатым чудовищем.

Я полюбовалась на Пушистика, обдумывая ответ. Вариантов я подобрала несколько, но вот выбрать еще не успела. Занимательные химические опыты, или вкусовые и обонятельные заклинания, или визуальные эффекты, или танец Огня.

Нет, танец Огня я им демонстрировать не буду! Не поймут они этого… Слишком цивилизованны, чтобы понять и принять танец огненной стихии, бушующей в дикарской крови. Обойдутся!

– Что-нибудь из занимательных опытов, – посмотрела на Хлою и подумала, что с ней в паре мы можем шикарный номер подготовить, если физику совместить с алхимией.

Поделилась с ней мыслями. Она тут же подхватила идею и придумала какой-то феерический номер с миражами-голограммами, световыми эффектами, звуковым и вкусовым сопровождением. В разгар нашего бурного обсуждения пришла озадаченная Леда:

– Девочки, меня кто-то пытался прочитать!

Хлоя уставилась на нее удивленно, а я нахмурилась.

– Что, тебя тоже? – посмотрела она на меня озадаченно.

Кивнула.

– Ужас! – выдохнула Хлоя и прижала к себе котенка.

– Когда? – обратилась ко мне Леда с такой напряженной физиономией, что мне стало по-настоящему страшно.

– Во время обеда. Думала – может, ошиблась? Осторожно так лезли, профессионально.

– И как вы это почувствовали? – Хлоя беспомощно смотрела на нас с Ледой. – Я ведь не смогу определить, если в меня полезут!

– Я себе сигналку поставила, – сообщила Леда. – У нас на факультете без нее житья нет! Лезут все, кому не лень! Некоторые даже детонатор ставят, чтобы любопытным прыть укоротить. Я детонатором никогда не пользовалась, но сейчас…

– А нам поставишь? – Я понимала всю ответственность за подобные действия. Ставить такие штучки на ментал добропорядочным гражданам запрещалось, впрочем, как запрещалось внедряться в этот самый ментал без особой на то надобности. – С детонатором.

– Поставлю, – без раздумий пообещала всегда такая правильная Леда. – Хлоя, ты как?

– Ставь! – решительно поддержала нас подруга. – С детонатором! А как он срабатывает?

– У тебя просто сигнал пройдет, что была попытка внедрения. А у того, кто эту попытку проводил, будут значительные болевые ощущения в том месте, на которое будет запрограммирован детонатор.

– Мужчинам лучше всего на пах программировать, – невесело усмехнулась я.

– А женщинам?

– Женщинам лучше на язык, – рассмеялась Леда. – Пару дней разговаривать не смогут.

– А на то и на другое можно? – Хлоя подходила к вопросу безопасности основательно.

– Можно. Только в этом случае придется два детонатора устанавливать.

– И когда ты нам это все установишь?

– Да прямо сейчас. Чего рисковать? Укладывайтесь на кровать. Только это… девочки, я специально не буду, но могу случайно прочитать ваши мысли. Так что простите, если что личное узнаю.

Спасибо, что предупредила. Буду думать о картошке… Ну люблю я ее, а нас тут спаржей и артишоками откармливают.

Леда так и не рискнула присоединиться к нам на утренней пробежке. Хлоя, необычайно трогательная в бледно-сиреневом спортивном костюме, с милыми косичками-барашками, мало походила на почти выпускницу технического университета. Я слегка подтрунивала над ее юным видом.

– Ты думаешь, выглядишь более респектабельно? – со смехом парировала она.

– О, мой вид никогда не был и никогда не будет респектабельным! Я родилась дикаркой, такой и останусь до конца жизни! В старости я буду носить не теплые вязаные шали, а расписные хламиды! Если, конечно, доживу…

– Тьфу на тебя, Петра! Давай, побежали уже!

– Догоняй!

Я не сомневалась, что мой темп будет Хлое не по плечу. Поэтому разогналась немного, а потом позволила ей себя догнать. К знакомым кустам направилась только после хорошей пробежки по более безопасным дорожкам, на тот случай, если опять что-то помешает получить необходимую утреннюю нагрузку.

Нас уже ждали. Я бы даже сказала, ждали с нетерпением.

Парни вяло проделывали какие-то упражнения, то и дело оглядываясь на дорожку. Наше появление они встретили радостными приветствиями и искренними улыбками.

– Петра! Доброе утро!

– Доброе утро, господа! Разрешите вам представить мою подругу! Э-э-э… – Я задумалась. Вот не уточнила у Хлои, как ее представлять. Надо произносить это пресловутое «леди» или нет?

Подруга поняла мое затруднение и представилась сама:

– Хлоя Мезьер.

Повторился вчерашний ритуал. Парни жали Хлое руку, она мило смущалась.

Ко мне подошел улыбающийся Алберт:

– Вы меня вчера поразили, Петра!

– Это когда я вас успела поразить? – удивилась я. – Мы же ни словом не обмолвились!

– Зато взглядом переглянулись! Вывести Алекса из равновесия не каждому дано!

– А я что, его вывела? – сделав честные глаза, в упор посмотрела на блондина.

– Да он чуть не подавился! – хохотнул Алберт. – Я его предупреждал, что от вас можно ждать чего угодно, а он расслабился…

– Расслабился? – теперь уже я удивилась искренне.

– Ну да! Он очень боялся этого обеда, – шепотом поведал мне Алберт. – Вы зарекомендовали себя как достойный… э-э-э… собеседник.

– Тогда кто же меня… – Я осеклась на полуслове. Если это не по желанию короля или принца и не Селена, тогда кто?! Хлор!

Видимо, эмоции мои вылезли на лицо. Алберт перестал улыбаться и озадаченно наблюдал за мной.

– Что – вас, леди Алфея?

Официальное обращение хлестнуло меня не хуже пощечины. Признаться? Так ведь сама вчера Александру сказала. Так что лучше не скрывать.

– Вчера во время обеда некто пытался прочесть меня ментально! – сказала очень тихо.

– Дьявол! – Алберт смотрел на меня серьезно, очень серьезно. От его взгляда по моей спине поползли гадкие мурашки.

– Так это не из королевского перечня испытаний? – ухватилась я за соломинку.

– Нет.

– И Александр об этом не рассказал? Я ведь его сначала подозревала.

– Александра?

– Угу… И что теперь?

– Вы приняли меры безопасности?

На меня зелеными глазами смотрел не веселый балагур, а опытный профессионал. Не мальчик стоял передо мной, ох не мальчик…

– Да. – Я закусила губу.

– Хорошо. Будьте внимательны.

Я кивнула. Алберт оглянулся в поисках…

Понял, что я на него смотрю, и так же, как я, закусил губу. Я усмехнулась про себя и решила не ставить придворного в неудобное положение.

– Господа, нам с Хлоей пора, а то мы опоздаем на занятия. Всего вам доброго! До встречи!

– До встречи, леди!

Мы с Хлоей легкой трусцой побежали в сторону дворца. Я спинным мозгом чувствовала заинтересованные взгляды мужчин. Вот только что конкретно их заинтересовало?

Несмотря ни на что, день должен был быть замечательным! Сегодня у нас занятия с Сарториусом! И этим все сказано!

На урок к профессору я отправилась пораньше. Очень мне не терпелось скорее его увидеть, познакомиться не в официальной обстановке. Гант повел меня из дворца. Я почти повисла у него на руке, компенсируя этой опорой свои трясущиеся ноги.

– Лаборатория, леди Алфея, находится во флигеле, – рассказывал он мне по дороге, – а то ведь у вас, у ученых, разные результаты опытов бывают. Вдруг что взорвется или загорится!

– Да если кое-что прольется, – поддакнула я своему стражу, – тоже мало не покажется! Так провонять может, извиняюсь за выражение.

– Именно так, леди Алфея. И Его Величество так распорядился: лабораторию разместить подальше от дворца… А вы не боитесь?

– Нет, Гант. Я не боюсь! Я люблю алхимию.

– А для меня алхимия очень сложная наука, – признался Гант и посмотрел на меня с уважением.

Профессор Сарториус уже был в лаборатории. В том же глухом черном костюме, невероятно элегантный и величественный. Наверное, именно так должны выглядеть гении.

Он стоял у окна и просматривал какие-то бумаги. Я нерешительно топталась на пороге, боясь нарушить священнодействие великого ученого. А вдруг он прямо сейчас обдумывает какую-нибудь важную задачу, а я своим вторжением потревожу его и спугну нужную мысль?

Мужчина почувствовал мой взгляд, или сопела я слишком усердно, поднял на меня глаза и слегка поклонился.

– Леди Алфея, доброе утро!

– Д-д-доброе утро, господин п-профессор! – с трудом выговорила приветствие, так как язык отказывался меня слушаться.

– Вы же алхимик? – Утвердительно кивнула. – С какой темы хотите начать?

Я удивилась возможности выбора по своему усмотрению и решила брать быка за рога.

– Коллоидная химия и наномеры, алкадиены, полимеризация, эфиры, заклинания консервации в условиях жаркого климата, холодовые цепи, использование заклинаний запахов в аромотерапии…

– Вы не шутите? – Сарториус недоверчиво смотрел на меня, ища подвох в моих словах.

– Не шучу. – Я состроила самую серьезную рожицу, на которую была способна. – А я еще хотела…

– Погодите, леди Алфея! Только на то, что вы уже перечислили, нужен год, а то и полтора!

– Я буду стараться! – заверила я его. – Я очень буду стараться!

– Но нам выделено на занятия не так много часов. Только чтобы вы не отстали от своего курса.

– Господин профессор, да я… Ведь учиться у вас для меня… ну как… Жозефине за принца замуж выйти! – выпалила и сама задумалась над тем, что сказала. – Ой!.. – смутилась.

– А вы что же, за принца не хотите? – Мужчина недоверчиво смотрел на меня, по-видимому делая какие-то выводы.

– Нет. Мне вас вполне достаточно! – опять ляпнула двусмысленность и смутилась окончательно. Объяснять дальше не решилась, боясь наговорить еще больших глупостей. Он умный, вот пусть сам и догадывается, что я имела в виду.

– Поверьте, леди Алфея, принц Алеард очень достойный молодой человек, – с серьезным видом вещал мне профессор, а у самого рот в улыбке растекался и в глазах плясали бесенята.

– А я и не говорю, что он недостойный! – попалась я на удочку, но поздно поняла это, ибо меня понесло. – Как бы я могла такое сказать? Я говорю, что вон сколько претенденток набралось. Все сплошь красавицы! А достоинства у них какие?! Закачаешься! А я сюда нечаянно попала, ошибочка вышла, а тут вы! Наш ректор господин фон Вальдек, он же вас к нам в Таруту в университет зазвать никак не может! Вы то там, то сям! А к нам ни ногой. А мы ждем! Я скоро университет закончу, а вас все нет и нет! А тут мне прямо несказанно повезло! Так что я, даром время терять буду? – тараторила я с бешеной скоростью, сама себе удивляясь. – Ведь когда занятия персональные, все быстрее пройти можно! Я стараться буду! Честное слово! Я способная! Уфф…

– Я знаю. – Он склонил голову влево и изучающе посмотрел на меня. – Ваш учитель вас хвалит.

– Да? Ну наверное, – нахмурилась, не зная, как лучше реагировать на похвалу.

– Он в вас не обманулся, – улыбнулся Сарториус. – Так и написал, что захотите всего и сразу! Я буду рад быть вашим преподавателем эти полгода!

– Ура!!! Ой…

– Леди Алфея, разрешите задать вам вопрос? – Я радостно кивнула. Сейчас я была готова рассказать ему все! Где прятала конфеты в детстве, почему разбилась голубая чашка, когда я первый раз поцеловалась… – Некоторые недоброжелатели говорят, что вы жутко сквернословите, что не подходит юной даме. Это правда?

– Угу, – насупилась. Интересно, кто это слышал мою ругань? На людях я держу язык в узде. Девчонки не могли такую глупость сказать!

– Эти же недоброжелатели говорят, что вы используете при этом страшные слова из проклятий, которые потом сбываются!

– Что-о-о? – Точно не девчонки. – Неучам во всем слышатся проклятия! – Типа возмутилась.

– А не могли бы вы мне продемонстрировать образец вашего… гм сквернословия?

– Да пожалуйста! Хлор, бром, йод!!! Ангидрит твою фторпикриновую! – Он вытаращил на меня удивленные глаза. – Упиться ей фенолфталеином!

– Кому?!

– Жозефине, наверное… – неуверенно произнесла я.

– Почему – Жозефине? – ошалело поинтересовался Сарториус.

– Потому что она дура! Хлор!..

Он расхохотался, как мальчишка. Я несколько секунд смотрела на веселящегося профессора, потом налила ему воды, надеюсь, что не дистиллированной, а он все хохотал.

– Выпейте, господин профессор, – протянула ему стакан.

Он выхлебал всю воду и устало присел в кресло, словно только что разгрузил вагон с чугунными сковородками. Вздохнул.

– Спасибо, Алфея. Давно я так не смеялся. – Он утер выступившие слезы. – Я рад нашему знакомству!

– А уж как я рада! – ответила, не зная, что и думать теперь. Наговорила профессору кучу всякой ерунды… Стыдно-то как. А он сидит, улыбается чему-то. Красивый еще… У-у-у.

– А вот и остальные мои ученицы пришли! – Ну слава богам. – Здравствуйте, леди!

Полдня мы были просто счастливы! Селена тоже радовалась возможности учиться и общаться с профессором. Но мы… мы были на седьмом небе! Ну Хлоя, положим, вела себя более сдержанно, но я…

Я парила, я летала! Все во мне пело! Серия опытов дала потрясающие результаты, выходы продукта укладывались в границы статистической погрешности! Я не разбила ни одной пробирки!

Наступило время обеда, но уходить ужасно не хотелось.

– А можно, я не пойду на обед?

– Нельзя, Алфея. – Профессор почти сразу перестал нам «ледить», так что обстановка в лаборатории воцарилась университетская, почти демократическая. – Обеды пропускать не разрешается. Во-первых, вам надо поддерживать свои силы. Во-вторых, это входит в программу испытаний. В-третьих, я сегодня присутствую на вашем обеде! Так что, милые ученицы, прошу в столовую!

– А кто у вас в паре? – хитро поинтересовалась Селена.

– Одна очень милая девушка по имени Ледания. И я не хочу, чтобы моя дама томилась в ожидании. Хм, стихи…

– Ой!

Ойкнули мы с Хлоей вместе.

Интересно, это мечты сбываются или закон подлости на совесть работает?

– Господин профессор, – решилась я все-таки пролоббировать свои интересы, – а если я договорюсь с другими преподавателями, вы позанимаетесь со мной дополнительно?

– Очень похвальное стремление, Алфея, но не слишком ли серьезно вы подходите к своей учебе?

– И это говорите мне вы?!! – Я даже не знала, что и подумать. А вдруг ему некогда возиться со мной или лень?

Он испытующе на меня посмотрел, потом склонил голову чуть влево.

– Всегда в вашем распоряжении, Алфея, – сверкнул глазами. – Днем, разумеется…

Ну что ж… Двусмысленностей мы друг другу наговорили достаточно…

Глава 5

– А вона просыла вам пэрэдаты, Проня Прокоповна, шо вы подлюка.

Кинофильм «За двумя зайцами»

Сегодняшний обед лично для меня был приятным. В кавалеры мне достался Жорж. Мы с ним болтали по-дружески, отбросив светские манеры. Меня несказанно радовало, что он называл меня Петрой, а не Алфеей. Ему тоже больше нравилось, когда его называют Жорж. Георг – слишком официально. Я не спорила.

Леда кокетничала с профессором Сарториусом, но в меру, не переигрывая. Иногда даже слегка краснела, видно, от смущения. Хлоя обедала с Александром. Они что-то увлеченно обсуждали. Не иначе о дайвинге беседовали. Я заметила, что за всеми нами ненавязчиво, но с интересом наблюдает Алберт. В том, что этот молодой придворный относится к тайным службам короны, я почти не сомневалась. С виду открытый, доброжелательный парень, а как посмотрит порой, так забываешь, как дышать. Даже у Александра взгляд не такой пронизывающий.

Алберт умудрялся поглядывать на нас и поддерживать разговор с Жозефиной. Интересно только о чем? Дайте-ка угадаю! О ее новой прическе, или о ее фамильных драгоценностях, или о ее меховой накидке. Лето на дворе, а она горностаевую пелерину напялила.

Леди Йенч оставалась единственной, кто с упорством ослицы продолжал демонстрировать окружающим свое благосостояние. Если она и перестала надевать шикарные вечерние платья, заменив их строгими – ну почти строгими костюмами, то количество драгоценностей в килограммах не уменьшалось. А сегодня она еще и меха свои напоказ выставила. Как же ей объяснить, одноклеточной, что если ее лишить внешних атрибутов, то останется голая амеба? Или инфузория-туфелька… одна штука.

Мои размышления о бестолковости Жозефины прервал сдавленный вскрик Берты. Надо же, бедняжка прикусила язык! Все стали ей сочувствовать, кроме… Хлои. Она сидела нахмуренная. На мой вопросительный взгляд только утвердительно моргнула. Я переглянулась с Ледой. Вот и сработал ее детонатор. А мы ведь даже не предполагали, что банкирша на такое способна!

Берта промокнула губы салфеткой, на которой расползлось красное пятно, и с ненавистью посмотрела на Хлою. Подруга стойко выдержала взгляд разъяренной фурии, хлопая честными-честными глазками. На их дуэль взглядами обратили внимание несколько человек за столом – Селена, Сарториус, разумеется, мы с Ледой, Алберт и Александр. Жорж, оказывается, тоже заметил странные взгляды, но по его лицу ничего понять было нельзя. Мой компаньон как ни в чем не бывало самозабвенно предавался чревоугодию.

– Говядина сегодня восхитительная!

В тишине обеденного зала слова Жоржа прозвучали, как взрыв петарды. Он спокойно смотрел мне в глаза, прямо-таки принуждая продолжить разговор на кулинарную тему для разрядки напряженности.

– Со-о-овершенно верно, господин Виннер, – выдавила я из себя, – к ней бы еще картошечки фри.

– Фи, леди Алфея, – поддержала наше начинание Леда, – это очень вредно, углеводы с холестерином!

– Леди… хм… Адлер, – я всегда задумывалась, когда в официальной обстановке надо было обратиться к Леде. «Леди Леда» звучало, по моему мнению, комично. Вот и приходилось изворачиваться, – в растительном масле холестерина нет по определению! Это все околонаучные выдумки рекламщиков! Правда, господин профессор? – Сарториус многозначительно покивал, но от комментариев воздержался. – В небольших количествах все продукты полезны, а отравиться и обычной водой можно, если бочку выпить.

– А я тоже картофель люблю, – пожала плечиками Эрсель, – печеный.

– Печеный? – оживился Жорж и с интересом посмотрел на Эрсель. – Никогда не пробовал!

– Можно в фольге с острым сыром, а можно прямо в углях, – поделилась рецептом девушка. – Такой картофель даже полезен! Да, господин профессор?

Все взоры снова обратились на Сарториуса. Он подтвердил справедливость слов Эрсель, так же молча кивая.

– Как интересно! – подключился к разговору новый собеседник. Леопольд, сидевший на одной стороне с Эрсель, наклонился над столом и с серьезным видом полюбопытствовал: – А какой картофель лучше брать, белый или желтый?

Снова головы повернулись к девушке с косичками. Какой разговор у нас занимательный получился!

– Не знаю. – Эрсель подняла глаза к потолку. – Никогда об этом не задумывалась.

– Белый. В нем крахмала больше. – Все головы повернулись к Селене, сидевшей на противоположном конце стола. – Рассыпчатый такой получается…

Инцидент с Бертой был благополучно забыт, ну, по крайней мере, на время обеда. Обсуждение картофеля и все, что с ним связано, оказалось занимательной темой для большинства присутствующих за столом лиц. От рецептов блюд плавно перешли к проблемам возделывания картофеля и его сортам. Лео даже заинтересовался современными технологиями его посадки, уборки и увеличения урожайности.

– Аммофос гранулированный из флотационных фосфоритов Каратау, – выдала я Леопольду тайну аграриев.

– Простите, что вы сейчас сказали? – изумленно уставился на меня Лео.

Я недовольно поджала губы, злясь на себя за то, что забыла, с кем разговариваю! Не на родном факультете, однако…

– Это комплексное удобрение, – наконец подал голос Сарториус и снисходительно улыбнулся… мне, – широкого спектра действия.

– А-а-а, раз широкого… – деловито покачал головой Лео, – тогда конечно… Аммофос… мм.

Так за обсуждением картошки и завершился наш обед. Только Берта больше ничего не положила в рот. От обычного прикуса таких проблем не бывает. А вот не надо использовать запрещенные методы!

Следующим утром во время пробежки я поделилась своими мыслями на эту тему с Албертом, пока Хлоя что-то рассказывала Жоржу. О том, что Берта имеет дар менталиста, придворный не знал. Этот факт был скрыт от комиссии по отбору претенденток, что наводило на определенные выводы.

– А Алеарда она могла прочесть? – Глупый, конечно, вопрос. Раз уж у нас стоит защита, то у лиц королевской крови и подавно! Хотя всякое бывает. Могли не учесть такой возможности.

– Не думаю, что рискнула бы. Пока из претенденток пытается информацию добыть. И ведь не докажешь ничего, чтоб вас не выдать! А теперь она поостережется лезть.

– А королевский маг не может ее проверить?

Господин Иероним был легендой страны во всех смыслах этого слова. Во-первых, ему было очень много лет. Во-вторых, он столько всего сделал во славу короны и государства, что для монарших наград, говорят, имел специальное хранилище. В-третьих, он был могуществен. Так могуществен, что по пустякам его старались не беспокоить, оставляя эту работу молодым. По всему получалось, что до королевского мага было добраться труднее, чем до самого короля.

– Как объяснить недоверие к одной-единственной конкурсантке? – с сомнением ответил Алберт. – Не пойман – не…

– Кайф…

– Вот именно!

– А если она мстить начнет?

– Мы предпримем меры, Петра. Не хватало еще нам скандалов на конкурсе!

– Скандалов и так хватает! – буркнула я недовольно.

Алберт поднял удивленно брови:

– И кто виновник?

– Обычно Жозефина. Вот объясни мне, пожалуйста, Алберт, как эта примитивная особа в отбор попала? Ума не приложу, за какие заслуги она удостоилась этой чести, если в ее пустой голове есть одна-единственная мыслишка: «Я неповторима»?

– Да за это, собственно, и попала, – нехотя признался парень. – Петра, я знаю, что ты умеешь молчать.

За обсуждением возникшей проблемы мы как-то незаметно перешли на «ты».

– Хм… Умею, – подтвердила я без тени улыбки.

– Я тебе сейчас скажу правду, чтобы ты не мучилась больше этим вопросом. Но…

– Да поняла я! Буду молчать.

– Спасибо. Отец Жозефины, господин Йенч, – дворянин во втором поколении. Вся семья так гордится своим баронством, что это стало для них идеей фикс. Когда начался отбор претенденток, почтенный папаша словно с цепи сорвался, пытаясь всеми правдами и неправдами протолкнуть доченьку в полуфинал конкурса. Он так грубо предлагал всем взятки, что члены комиссии шарахались от него, как от прокаженного. Причем суммы назывались немалые. Я думаю, что, будь Жозефина чуточку умнее, ее спокойно подсунул бы к нам какой-нибудь чиновник. Но глупость этой девицы отпугивала всех потенциальных протежеров. Слухи о папаше-энтузиасте достигли короля, и он принял воистину мудрое решение. Если человеку некуда девать деньги, то пусть он таким образом проспонсирует парочку увеселительных мероприятий для конкурсанток. А его недалекая дочь поучаствует в конкурсе. Может, ума хоть немного наберется. Короче, взятку у господина Йенча взяли и в бюджет конкурса оформили как добровольное пожертвование. Только он об этом не догадывается.

Я не знала, смеяться мне или плакать… над собой. Вот ведь как люди стремились на этот хлоров конкурс, какие деньги заплатили. А я отбрыкивалась. Воистину, непостижима душа человеческая!

– Бедная Жозефина, – вздохнула я, представив, что испытала бы девушка, которой сказали, что на этом конкурсе она находится по великой милости короля, да еще с целью перевоспитания. – Вы ведь над ней наверняка смеетесь, а она так для вас наряжается… парится в жару в мехах… Какие же вы, мужчины, все-таки коварные! Бедная, бедная Жозефина…

– Знаешь, – Алберт мне хитро подмигнул, – некоторым мужчинам нравятся недалекие девушки.

– Догадываюсь. – Я похлопала ресничками, а потом состроила ему сострадательную рожицу: – Прелесть, какая глупенькая…

– Я не о себе! – Алберт сразу открестился от столь странных пристрастий. – Как ты сказала?

– Прелесть, какая глупенькая, или ужас, какая дура!

– Второе!

– Так я тебе и поверила! Ты вчера за обедом так мило с ней разговаривал. Кстати, о чем? Любопытно.

– Видишь ли, Петра…

– Хэ, – усмехнулась я, – о брюликах!

– Не угадала! О сапфирах. Это ее камень-талисман.

– Вы, господин Ланге, разбираетесь в камнях-талисманах? – удивилась наигранно.

– Дипломат обязан разбираться во всем! – с гордостью павлина сообщил мне Алберт и расправил плечи.

– О! Вы – дипломат?!

– А вы сомневаетесь?

– Петра, нам пора, – прервала нашу милую беседу Хлоя. – Опоздаем. До встречи, господин Алберт.

– До встречи, леди.

– Дипломат!

Зря я жалела Жозефину, ох зря! Была бы моя воля, я бы эту рафинированную дуру заставила провести бессонную ночку в обнимку с фарфоровым другом в глубоких размышлениях о смысле жизни!

Она меня обвинила! Да еще в чем! В отравлении ее несравненной особы! Да еще чем! Мышьяком! Романов дамских перечитала, имбецилка романтичная! Хоть бы в учебник по алхимии предварительно заглянула…

Оказывается, я сегодня коварно отравила ее завтрак мышьяком, добиваясь таким образом устранения главной соперницы за руку принца!

Это она-то главная?! Ну и самомнение!

А отравы насыпала столько, что на всех претенденток хватило бы с лихвой! Она даже не побоялась лизнуть этой дряни! Именно лизнуть, не более. Иначе лежала бы под капельницей, в лучшем случае…

И где она яд взяла?

Все это проносилось в моей голове, когда я стояла в кабинете нашего куратора – госпожи Мерк, а на меня внимательно взирали Сарториус, Алберт, незнакомый офицер лет пятидесяти и сама госпожа Сантана. Напряжение нарастало. Не желая стоять тут перед ними в качестве ответчицы или, хуже того, обвиняемой, я пошла в наступление. Как известно, это лучший способ защиты, хотя защищаться мне было не от чего.

– Господа, – обратилась я к собравшимся таким официальным тоном, что самой стало противно; но по-другому в данной ситуации я поступить не могла, – я надеюсь, что меня оградят от поклепов данной особы, и впредь я не буду иметь удовольствия выслушивать бредовые обвинения в мой адрес от баронессы Йенч!

Сантана вскинулась и возразила мне недовольным тоном:

– Госпожа Олмарк, вы забываетесь! Вы должны нам рассказать…

– Я ничего не обязана вам рассказывать, преподаватель Мерк. Поверьте, разговаривать в таком тоне я не люблю, но когда дело касается моей чести и достоинства, то я сразу вспоминаю и свой титул, и свое полное имя, и историю своего рода! Если бы я совершила то, в чем меня обвинила баронесса Йенч, то разговаривали бы со мной сейчас не вы и не здесь! – Куратор сердито надувала щеки, но перебивать меня больше не решалась. – Кроме того, если этого не учла баронесса Йенч, то я вам напомню, что имею степень бакалавра по алхимии и в отравляющих веществах разбираюсь не на дилетантском уровне! Из всего вышесказанного я делаю вывод, что вы уже разобрались с суицидальными наклонностями данной особы и приняли все меры для ограждения меня от посягательств этой девицы! Я могу идти? – Я в упор посмотрела на незнакомого офицера.

– Безусловно, леди Алфея. – Мужчина встал, подошел ко мне и… поцеловал руку, чего я абсолютно не ожидала. Алберт отчего-то улыбался во все тридцать два зуба, Сарториус с интересом наблюдал за мной, Сантана опустила голову, смотря в пол. – Мы приносим вам свои извинения за причиненные неприятности. Беседу с госпожой Йенч я уже провел.

– Алфея, где вы были утром? – тихо спросил Сарториус.

Я метнула удивленный взгляд на Алберта. Уж если я и травила сегодня утром безмозглую Жозефину, то делала это на пару с ним! Вот пусть и объясняет это высокой комиссии!

– Всего доброго, господа! – поклонилась сдержанно.

Покинула кабинет куратора в полном негодовании. Да как они вообще могли?!

В аудиторию я вошла строевым шагом и со зверским выражением лица. Госпожа Гризельда Вейс ни словом не упрекнула за опоздание и дерзкое поведение. Подруги смотрели на меня со страхом и непониманием. Жозефина просто со страхом. Берта и Церцея с интересом. Остальные с недоумением. Ну что ж, наступило время скинуть некоторые козыри…

– Леди! Я, герцогиня Алфея Петра Герменгильда Марта-Лис Николетта Олмарк, – обвела взглядом всю аудиторию и уставилась на бледную Жозефину, – официально заявляю, что с этой минуты любая попытка нанести оскорбление моей чести и достоинству будет караться, – сама скривилась от этого слова, но настроена я была именно так, – и караться безжалостно! Вам это понятно, БАРОНЕССА Йенч?!

– Да, – прохрипела Жозефина, – простите…

– Благодарю за внимание!

Прошла на свое место и перевела дух. Ненавижу такие разборки, но этой дуре давно надо было дать понять, что все ее притязания на исключительность – это ее бурные фантазии, ничего общего не имеющие с реальностью. А уж попытаться обвинить меня в преступлении, о котором я даже и не помышляла…

Незаконно нашептала себе порцию фенобарбитала. Валерьянка сейчас со мной не справилась бы, даже на пару с пустырником.

Ангидрит твою!.. Так меня разозлить! Кукла полиуретановая со вспененными мозгами!..

Насилу успокоилась. Надо же было так разнервничаться! Надеюсь, сегодняшний скандал не очень отразится на моих взаимоотношениях с подругами. Такой, как сегодня, они меня не видели. Да и не должны были видеть. И вообще, это была Алфея, а не Петра.

Уперла подбородок в сцепленные руки и устремила взгляд в никуда. То есть в себя, вспоминая, как это было в прошлый раз…

Такой демарш я устраивала всего раз в жизни, на первом курсе университета, когда не толерантно настроенный сокурсник решил погнобить неотесанную, как ему казалось, дикарку в моем лице. Поначалу это выглядело даже забавно. Некоторые приятели считали, что это он так за мной ухаживает. Ну как умеет. Ведь в моем родном городе все знали, что я родная сестра наместника провинции. Ну внешность у меня нестандартная. А Урий был приезжий и в мое аристократическое происхождение не верил, сколько бы ему ни намекали или ни говорили открытым текстом. Он считал, что это его так разводят мои друзья.

И дело было даже не в том, что он оскорблял не фонландку, а в том, что он оскорблял человека, девушку…

Урию я тогда устроила настоящее представление. На занятия в университет приехала на лимузине Рихтера в сопровождении двух офицеров его охраны. Самых здоровых. Из машины, чтобы подать мне руку, вышел наш дворецкий с такими великосветскими манерами, что у Урия челюсть отвалилась. Сын некрупного землевладельца, он, как и Жозефина, гордился своим знатным, по сравнению со мной, происхождением. Все занятия рядом с моим столом навытяжку стояли офицеры, охраняя мой покой. Ехидные ухмылки сокурсников в адрес Урия в этот день сильно его доконали. Еще бы! Смелый, пока считал меня низкого происхождения, и такой робкий, когда я оказалась герцогиней, – как он извинялся… Но так ничего и не понял. Он извинялся перед Алфеей, а обижал Петру. Этого я простить ему не могла, да и не хотела. Потом то ли он перевелся, то ли его отчислили из университета, не знаю. Но после того случая осадок остался. И Жозефина в этот осадок влезла всеми своими лапами!

Что-то я много уделяю внимания недостойным людям, загоняя себя в пессимизм. Пережила, вычеркнула, забыла! Что там госпожа Гризельда рассказывает? Как невербальными жестами склонить собеседника на свою сторону? Очень, очень нужная тема!

Я попросила подруг не приставать ко мне сегодня вечером, дать возможность все обдумать самой, без постороннего вмешательства. Но ко мне неожиданно нагрянул Алберт, невзирая на запрет мужчинам, кроме обслуживающего персонала, посещать апартаменты конкурсанток.

– Петра, ты удивляешь меня каждый день! – Он излучал радость, что совсем не шло к моему пакостному состоянию.

– Яду? – предложила я с сарказмом, указывая на безалкогольные напитки на столе.

– Не смешно! Соку.

– Кураре нет, – опять мрачно оповестила я гостя. Действие успокоительного кончилось, и настроение мое вновь испортилось.

– Что, так плохо? – Заботливый какой.

Гость уселся в кресло, я последовала его примеру. Налила нам соку. Яблочного.

– Алберт, ты не можешь посодействовать моему отчислению с конкурса без лишения титула и все такое?

– Струсила?

– Противно.

– А как же Сарториус?

– На больное давишь?! Это нечестно! Поможешь?

– Нет.

– Тогда уходи!

– Ты хочешь, чтобы они решили, что так можно победить?

– Кто – они? – Отпила сока, стараясь не смотреть ему в глаза.

– Те, кто натравил на тебя Йенч. Сама бы она не додумалась до такого. И мышьяк где-то раздобыли.

– Она призналась? – подняла правую бровь. Иногда у меня получалось выразить так удивление.

– Нет. Но это и так ясно. А ты сегодня утром вела себя как настоящая герцогиня!

– Я и есть настоящая, – вздохнула. – И мне было ужасно противно ТАК себя вести!

– Я знаю. Между прочим, Вольфганг был сразу уверен в твоей невиновности, как только увидел, чем отравили еду Жозефины. Он сказал, что для тебя это слишком мелко!

– Жозефина или мышьяк? – невесело ухмыльнулась.

– Вот уж не знаю. Сама у него поинтересуйся.

– Тогда почему он спросил, где я была утром?

– Я сказал, что у тебя есть алиби, даже если яд в яичнице Жозефины соответствует твоим способностям и знаниям. Видимо, его очень заинтересовало, чем это его ученица по утрам занимается, что алиби имеет? А?

– Бе! В смысле – бегает… Знаешь, Алберт, что самое забавное в этой истории?

– Ну?

– Я же не просто алхимик, а техномаг. Мне не надо подсыпать яд, если я соберусь кого-то травануть. Мне достаточно проговорить формулу вещества, и все шито-крыто! Докажи потом, что это я.

– Профессор сказал то же самое. Да мы и так были уверены, что тебя кто-то подставляет руками Жозефины!

– Тогда почему куратор на меня накинулась?

– На тебя накинешься, как же! – Алберт смотрел на меня веселыми глазами, пока пил свой сок. – Педагог, что с нее возьмешь? Она не учла, что гордость в тебе присутствует независимо от титула.

– Этого многие не учитывают… и путают гордость с гордыней!

– Петра, я очень тебя прошу, – теперь он смотрел серьезно, – не думай об уходе. Вас и так немного.

– Кого немного? – заинтересовалась я.

– Кого?.. Девушек без недостатков.

– Ха-ха-ха! – Я искренне развеселилась. Назвать меня девушкой без недостатков – значило очень грубо польстить. – Ты ошибаешься, Алберт. У меня куча недостатков!

– Пусть так, но в тебе есть достоинство, которое очень ценит принц Алеард.

– Интересно, какое же? – продолжала я хихикать.

– Ты не выйдешь замуж за титул, – тихо сказал мой гость, – ты выйдешь замуж за человека.

– Ну да, правильно!

– И сколько еще таких девушек на конкурсе, как ты думаешь?

– Я обязательно должна тебе ответить? – Что-то мне показалось подозрительным в его вопросе.

– Я просто интересуюсь твоим мнением. Если желаешь, я сначала скажу тебе свое, а ты согласишься с ним или нет. Ты ведь видишь девушек с другой стороны, как бы изнутри, а нам достается выглаженное и отполированное поведение.

– Ладно, высказывайся. – И чего это я такая покладистая? Нет. Просто любопытная.

– Это две твоих подруги, Леда и Хлоя. Именно на этой почве вы и подружились. – Он внимательно наблюдал за моей реакцией. Я решила не облегчать ему задачу, нацепила дежурную улыбку и состроила невинные глазки. Он ухмыльнулся и продолжил: – Селена-Августа… Крайне независимая натура. Титулы ей вообще неинтересны. Самая юная участница и самая непредсказуемая! Ты ведь догадалась, что она – боевой маг? – Я кивнула. – Очень перспективная девушка. Далее, Ванесса… Просчитает все сто раз! Если прогнозы будут неблагоприятны, на сделку не пойдет. Принцесса Эрсель. – Я изобразила легкое удивление, а в душе поразилась тому, что он предоставляет мне конфиденциальную информацию. – Не интересуется титулом по понятной причине.

– Что же не устроили династический брак? – не выдержала я.

– А принц тоже за титулами не гонится! Он хочет, чтобы его будущая жена полюбила его, а не перспективу стать королевой!

– Я об этом догадалась. Кому же не хочется, чтобы его любили искренне, а не притворялись.

– Вот именно! Из оставшихся, возможно, еще Геновефа способна на чувства.

– Актриса? Не думаю…

– А с остальными согласна? – поймал меня на слове Алберт.

– Согласна. Получается, что у тех шестерых шансов нет?

– Шансы есть у всех, Петра. Ведь любовь, она такая непредсказуемая… Что скажешь?

– Понятия не имею, – опешила я. – Влюблюсь – тебе первому расскажу. Слушай, а кто был тот офицер в кабинете Сантаны?

– Начальник Департамента порядка граф фон дер Гисс. Ты не представляешь, как он Жозефину парой слов по паркету размазал!

– Интересно-интересно!

– Расскажу, если ты пообещаешь остаться во дворце, выкинуть из головы мысли о выходе из конкурса и больше не заводить подобных разговоров со мной или другими… хм… ответственными лицами.

– Обещаю! – Настроение мое, как ни странно, пришло в норму. Послать к хлоровой бабушке никого не хотелось. Даже Жозефину. Напротив, ежедневное мелькание у нее перед глазами будет ей… наказанием! – Рассказывай.

– Господин Гисс поведал баронессе, что в наших законах есть статьи об ответственности не только за совершенные преступления, но и за заведомо ложные доносы на честных людей. И если баронесса уверена, что герцогиня Олмарк действительно пыталась ее отравить, то вышеозначенной герцогине не поздоровится. А вот если баронесса изволит наговаривать на добропорядочную верноподданную короля, то она предстанет перед судом немедленно. И добавил, что у тебя есть алиби!

– Она поняла, что такое алиби? – припомнила я начитанность Жозефины.

– Ты хорошо ее изучила! Конечно, не поняла. Ей популярно объяснили, что с десяток свидетелей поклянутся в том, что во время совершения преступления леди Алфея была с ними. Не обвиняет ли баронесса в заговоре против своей драгоценной особы такое количество достойных людей? Она сразу пошла на попятную и сняла с тебя все обвинения, промямлив что-то про суровые условия конкурса.

– И ее не выгонят после этого?

– Король милостив…

– Кармическая сила!.. Не слушай меня, Алберт!

– Да ладно, ругайся! У тебя это забавно получается.

– Меньше всего я сейчас хочу быть забавной.

Глава 6

– Тут зрители аплодируют, аплодируют… Кончили аплодировать.

Фильм «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен»

Подходила к концу третья неделя нашего пребывания во дворце. Мы уже освоились в коридорах, многочисленных лестницах и переходах нашего крыла здания и перемещались самостоятельно, без сопровождающих. Гант появлялся теперь только по утрам и вечерам с завтраками и ужинами, иногда принося мне дворцовые сплетни.

Дополнительное время для занятий с Сарториусом я пробила довольно легко. Однако не обошлось без очередной неприятности. Ну я это так расценила.

Господин Шлимман нехотя согласился проверить мои знания династической истории по всему курсу. Так что, когда все остальные девушки решали тест из двадцати вопросов, я отвечала на сто. Результат оказался неожиданным не только для преподавателя, но и для меня.

Одна ошибка из ста! Шлимман удивился такому великолепному результату, а я поразилась своей ошибке! Я точно знала, я была уверена, я впитала это с молоком матери! Я не могла ошибиться…

Род Олмарк пошел от дяди короля Бернарда Первого, Олмарка Неустрашимого! Так нам вдалбливали наши родители, а им их родители, а им их… А господин Шлимман поставил против этого ответа знак минус.

Я ошиблась?!

– Не переживайте так, леди Олмарк, – успокаивал меня учитель. – Одна ошибка из ста – это же превосходный результат! Если вы сомневаетесь, можете еще реферат написать! Например… – Он покрутил головой, что-то занимательное увидел за окном. – О! О королеве Мелиссе!

– Я не могла ошибиться!

Я сидела и напряженно соображала. Думать о том, что кто-то из нас, мягко говоря, неумный человек, не хотелось.

Господин Шлимман очень серьезно подошел к моим сомнениям и потащил меня в королевскую библиотеку. Совместно с библиотекарем он отыскал в недрах хранилища некий большой короб, в котором находились свитки старинных документов. Библиотекарь надел тонкие матерчатые печатки и развернул перед нами нужный свиток. Я недоуменно таращилась на исторический документ, а волосы на моей голове исполняли пляску святого Витта. Шлимман выглядел тоже не лучшим образом. Синюшные пятна самостоятельно перемещались по его лицу, пот катил градом, глаза вылезли из орбит, как у больного щитовидкой. Он таки понял, что наделал…

Судя по тексту документа, я неверно ответила на этот вопрос. Род Олмарк не произошел от Неустрашимого предка. Он пошел от его брата, то есть от самого… Хлор!!! Получается, что наш фамильный свиток – копия с оригинала, который сейчас перед моим носом держал королевский библиотекарь… фальшивка?!

Во благо государства… Во избежание междоусобной войны… Младший брат уступил старшему.

– Леди Олмарк, – еле шевеля губами, прошептал Шлимман, – вы…

Я повернула голову к преподавателю, жестом побуждая библиотекаря скрутить свиток, и сказала то, что полагала правильным. Мой предок сделал так, как счел нужным. И не мне оспаривать его решение.

– Господин Шлимман, я ответила ПРАВИЛЬНО на все сто вопросов! Вы ведь УБЕДИЛИСЬ в этом?! Не так ли?!

– Да, Ваша Светлость!

Он попытался опуститься передо мной на колени, но я успела подхватить его под руки:

– Не надо… Зачем вы? А реферат я напишу…

Мне всегда была интересна судьба королевы Мелиссы.

Если не брать в расчет этот случай, все остальное выглядело просто великолепно. Берта не проявляла к нам признаков враждебности, по крайней мере открыто. Жозефина шарахалась от меня, как висельник от палача. Мы перезнакомились со всеми придворными мужского пола, призванными королем Бернардом пудрить нам мозги и сбивать с толку. Конкурсантки кокетничали с ними напропалую, строили глазки и флиртовали. Короче, развлекались, как могли. Леда наконец-то присоединилась к нам на утренних пробежках, демонстрируя неплохую физическую подготовку. Оказалось, что раньше она немного занималась рукопашным боем, и Алберт однажды позвал ее на спарринг. И она согласилась! Что абсолютно не вязалось с ее имиджем правильной барышни.

– Алберт Ланге, первый дан по карате сетокан. – Парень сложил руки в приветствии и поклонился.

– Ледания Адлер, курсы кройки и шитья! Люблю бежевые пояса. – Она лучезарно улыбнулась сопернику.

– Третий кю? – опешил Алберт и посмотрел на нашу подругу уже другим, более заинтересованным взглядом.

Леда поклонилась ему в приветствии и встала в боевую стойку.

Ударили они одновременно. Я очень надеялась на благородство Алберта. Ну не будет же он калечить девушку, в самом деле? Быстрый обмен ударами рук, без пауз; удары ногами, прыжки, снова в ход пошли руки. Разошлись. Алберт смотрит на соперницу чуть исподлобья, легкая улыбка играет на его губах. Леда состроила серьезную мину, но в глазах плещется огонь азарта. Три секунды на передышку, и снова удары. Кто кого бьет, понять не могу. То Алберт наступает, Леда отбивается, чуть замедляя движения, и вот уже они поменялись местами. То вдруг они перестают парировать удары соперника, изящно уходя от летящей руки или ноги, прогибаясь всем телом назад или в сторону. Смотрелось это очень красиво.

Алберт произнес какое-то слово, и они прекратили бой. Снова поклонились друг другу.

– Леда, я думаю, вам пошел бы пояс коричневого цвета! – Мужчина как-то странно смотрел на девушку.

Мне показалось, что настороженно, хотя лицо его излучало доброжелательность. Ох уж эти тайные агенты! Всегда-то они на работе… Расслабьтесь, господин офицер, не знаю вашего звания! Свои мы, свои…

– Благодарю, Алберт, – Леда стрельнула глазками, – но я люблю бежевый.

– Жаль…

– Это вы о чем? – встряла я в их разговор.

– Я предлагаю леди Адлер сменить ступень и получить коричневый пояс, а она отказывается.

– Почему? – обернулась я к Леде.

– Мне достаточно того, что я уже имею и умею. А драться по-настоящему – это удел мужчин. Не так ли, Алберт-сэнсэй?

– Вы мне льстите, Леда! – смутился Алберт.

– Отчего же…

Произнося это, Леда была такая загадочная, что я даже разозлилась на нее. Вот чего, спрашивается, ребусами изъясняться начала? Правда, потом она нам с Хлоей объяснила, что позволила себе некоторую вольность и похвалила таким образом мастерство спарринг-партнера.

Вольность?! А, ну да…

А еще мы упорно готовились к выступлению перед высокопоставленной публикой. Король Бернард должен был впервые за все время нашего пребывания во дворце присутствовать на мероприятии.

Надо сказать, что наши апартаменты и учебные комнаты располагались довольно далеко от основных помещений дворца, занимая северное крыло. Все официальные помещения находились в центральной части здания и восточном крыле. Западное крыло занимали службы дворца. Так что пересекаться с королем, гостями, официальными делегациями, просителями и прочими посетителями нам не доводилось. Только с теми, кого назначил нам в помощники, преподаватели, охрану и так далее заботливый монарх. То есть почти полная изоляция. С родственниками мы могли переписываться по Сети, но не видеться.

Профессор Сарториус принял активное участие в подготовке нашего с Хлоей номера, внеся значительные поправки, что добавило зрелищности. Мы несколько раз прорепетировали с Хлоей свою программу, получили одобрение Сарториуса и восхищение Селены и перевели дух.

Наша ведьмочка решила поразить всех… и не демонстрировать свои магические способности. Конечно, боевые фаерболы во дворце – развлечение не для слабонервных. Нам и так придворный офицер, ответственный за пожарную безопасность, все уши прожужжал о необходимости соблюдать правила и не подвергать цвет государства смертельной опасности!

В день представления занятий не было. Все готовились к демонстрации своих талантов. За стеной с самого утра распевалась Антифриз, пародируя мартовских котов. В конце концов я сбежала к Хлое.

Потом к нам присоединилась Леда. Она была спокойна, словно черепаха. Мы метались по комнатам, что-то искали, что-то доделывали, а она невозмутимо читала журнальчик в кресле.

Наконец все, что надо было надеть, было надето. Все, что надо было собрать, было собрано. Все, кого надо было накормить валерьянкой, были накормлены. Пришел Гант, предлагая свою помощь в переноске тяжестей. Мы сгрузили на него реквизит и двинулись на мероприятие.

Музыкальная гостиная была трансформирована в небольшой концертный зал. Прямо у входа расставили кресла для зрителей, в глубине помещения устроили сооружение, смутно напоминающее кулисы и загородку-занавес. Перед этим сценическим экспромтом стоял белый рояль. Свободного пространства осталось, по моему мнению, маловато.

Многие кресла уже были заняты зрителями. Среди них я заметила наших преподавателей, некоторых компаньонов по обедам и урокам танцев. Были и совершенно незнакомые люди. Кресла, специально предназначенного для королевской… хм… особы, не было. Либеральничать изволит Его Величество…

Мы прошмыгнули в отгороженную часть гостиной и стали готовиться к своему, хорошо бы, не позору. Там уже находилась Эрсель и Берта. Леда периодически выглядывала в зал и сообщала нам новости.

– Пришли Александр и Алберт. Сарториус… ах, – демонстративно томно вздохнула подруга, – выглядит как принц! Его Величество явился, рядом с ним села Кларисса.

– А кто с другой стороны? – влезла к ней Питбуль.

– С другой сто-ро-ны… – проблеяла Леда дрожащим голосом.

– Вот это мужчина! – Берта плотоядно облизнулась.

Я не выдержала неизвестности и тоже выглянула из-за занавеса.

Вот хлор! Опять сюрпрайз на наши головы!

Рядом с королем сидел… бог. Так, по крайней мере, его называли когда-то практически все девушки летнего спортивного лагеря «Приморский пляж», или Припляж в просторечии. А для меня он тогда был наставником! Сколько мне тогда было? Тринадцать или четырнадцать лет. Некоторые барышни в этом возрасте выглядят взрослыми девицами. Я же напоминала взъерошенного жирафа: тощая, с едва наметившейся грудью, короткими растрепанными волосами…

Я, раскрыв рот, как, собственно, и все остальные девушки на пляже, смотрела, как к нам несется, скользя по волнам и искусно маневрируя парусом, самый лучший, самый прекрасный, самый-самый… Он грациозно спрыгнул с доски и мощными шагами, взбивая пену вокруг своего умопомрачительного тела, вышел на берег. Капли воды на его загорелом торсе сияли не хуже бриллиантов. Мокрые темные локоны разметались по мощным плечам. Бирюзовые глаза сливались с морем. Белозубая улыбка сводила с ума… Нет, не меня. Девиц, сбежавшихся со всего пляжа поглазеть на чудо морское! Меня же заворожила его техника. Я как раз осваивала серфинг, и его мастерское скольжение вызвало в моей душе искреннее восхищение.

Он гордо прошествовал мимо меня, так и стоявшей с открытым ртом, легонько щелкнул по носу и потонул в толпе девиц, набросившихся на него с энтузиазмом пираний.

А потом мы с ним познакомились. Звали его Джордж, и он оказался вполне сносным парнем и великолепным наставником. Убедившись, что мое восхищение не выходит за рамки его спортивных талантов, Джордж две недели возился со мной, делясь опытом в освоении серфинга. Как же это раздражало грудастых девиц!

И вот сейчас этот вождилятель… вожделец… короче, очень красивый мужчина в светлом форменном костюме морского офицера, с короткой военной стрижкой чинно беседовал с королем в ожидании наших выступлений.

Почему-то ужасно захотелось быть неузнанной им. Причин тому я не видела, но червячок сомнения уже жевал мою душу.

Соперницы вовсю обсуждали очередной сюрприз в виде Джорджа, делая ставки на то, является ли новое лицо мужского пола в нашем окружении принцем или нет.

– Ой, девочки… Начинается! – пискнула Жозефина.

– Господа! – Кларисса вышла на, так сказать, авансцену. – Разрешите поприветствовать вас на уникальном вечере, посвященном нашим неотразимым претенденткам и их талантам. Девушки продемонстрируют нам свои способности и достижения. Итак, первой выступает леди Клотильда фон Звейздец. Она исполнит сонатину Чопена «В поисках утраченного». Прошу!

Кларисса прошествовала на свое место. Клотильда направилась к роялю. Играла она неплохо, на мой дилетантский взгляд. Даже не ошиблась ни разу. Это произведение я любила и слушала с удовольствием, чего нельзя было сказать про Берту. По ее мрачному виду я поняла, что Питбуль тоже подготовила пьеску для исполнения, и, похоже, ее техника была слабее. Клотильда закончила игру, величественно поклонилась, стрельнув глазами на Джорджа, и прошла на свободное место в зале.

Зрители дружно поаплодировали первой конкурсантке.

Второй выступала Эрсель с танцем йорго. Гибкая словно змея, утянутая в черный блестящий комбинезон, в бешеном темпе она вращала огненные булавы, создавая вокруг себя светящийся кокон, который постоянно менял очертания. Ее танец завораживал. Ритмичная этническая музыка, напомнившая мне ритм танца Огня, заставляла и мое тело двигаться с нею в такт. Под конец номера Эрсель подкинула булавы, встала на мостик и поймала одну булаву рукой, вторую ногой, продолжая их вращать. Я о таком приеме даже не слышала! Потом с невероятной ловкостью и изяществом поднялась на ноги и укротила свои огненные игрушки. Зал взорвался аплодисментами! Я тоже от души похлопала великолепному номеру.

Следующей вышла Матильда. Тут никаких неожиданностей не было. Она рисовала блиц-портреты. Высокой чести быть запечатленными на ее полотнах удостоились Его Величество, Александр и Джордж. Последнему мужчине она вручала свой рисунок с таким многообещающим видом, что даже прожженный ловелас Джордж смутился.

Далее наступила очередь Жозефины. Леди Йенч решила отличиться и сочинила поэтическую оду во славу принца. Когда Кларисса объявила об этом, я в щелку посмотрела на виновника торжества и посмеялась про себя. Алеард сидел с очень задумчивым лицом, а в глазах читалась паника. Еще бы! Быть отрифмованным Жозефиной и остаться в живых…

А начинающая поэтесса приняла вдохновенную позу и устремила глаза в потолок. Потом, одумавшись, поискала взглядом достойного кандидата на роль принца и уставилась вытаращенными глазами на Александра. Тот нервно сглотнул. Мы за кулисами замерли в ожидании развлечения.

Леди Йенч вздохнула томно и начала с выражением читать свою оду:

О, принц прекрасный, ты кумир отныне!
Мой взор напрасно потонул в пучине!
А сердце бьется неразумной птахой!
Принц улыбнется – не страшна и плаха!
Глаза – сапфиры, все пред ними меркнет.
Он из Эфира всех богов низвергнет!
Во всей вселенной не найдется краше!
О, незабвенный! Достояние наше!

Я тихо стала сползать на пол, зажимая рвущийся наружу смех. Рядом корчились остальные конкурсантки. Все, кроме Леды. Ее замершая фигура и недоуменный взгляд ничего не понимающего человека вызывал еще больший хохот. Многие еле сдерживались, чтобы не рассмеяться в голос. А со сцены неслись нетленные строки:

О, светлый идол! Ты мое светило!
Хочу, чтоб солнце день и ночь светило!
Твою дорогу осыпали розы!
А мне достаточно мечты и грезы!

Я тихо поскуливала, свернувшись клубочком под занавесом. В мою спину кто-то бился головой. Рядом хрюкала Селена, закусив, словно удила, собственные локоны. А Леда так и стояла столбом.

О, Алеард, приди на зов мой страстный!
Во цвете лет не дай пропасть напрасно!
Мой поцелуй сорви под сенью ночи!
Хорош во всем: уста, ланиты, очи!

Мне неудержимо захотелось посмотреть на реакцию зрителей в зале. А особенно того, кого так страстно воспевала Жозефина. Я собрала все свое мужество, ибо ни одно другое качество сейчас не смогло бы справиться с моим хохочущим организмом, и выглянула из-за занавеса. Большинство слушателей, прикрыв руками рты, мелко тряслись. Ага. Тоже страдают, бедные. Жорж уткнулся в плечо Алберта и там явно рыдал. Сам Алберт, опустив глаза, что-то говорил сквозь зубы. Видно, Жоржа к порядку призывал. Но улыбка лезла и на его невозмутимое лицо. Александр, на которого обрушила свой талант Жозефина, сидел бордовый, с напряженными желваками и немигающими глазами. В них было столько возмущения, я бы даже сказала, негодования. Король Бернард, изящно закусив указательный палец, сочувствовал поэтессе, подняв бровки домиком. Кларисса держала лицо. Но белые пальцы, вцепившиеся в кресло, говорили, чего ей это стоило. Джордж сиял замороженной улыбкой. Интересно, ему скулы не свело? В его спину головой уткнулся трясущийся Сарториус. Жозефина достала всех своей одой, которая, кажется, не имела конца и края.

О, принц Леманский! О, наследник трона!
Тебе достанутся и скипетр, и корона!
Непревзойденный! Гордость и отрада!
Влюбленной деве будешь ты наградой!
Стою над бездной, в страхе замирая.
Я безвозмездно от любви сгораю!
К тебе взываю, отзовись! И чтобы
Прожили счастливо с тобой до гроба!..

Жозефина выдохнула последнюю фразу и присела в глубоком реверансе. Несколько секунд стояла напряженная тишина. Одинокий хлопок короля взорвал зал, и следом за ним зааплодировали все присутствующие. У меня сложилось впечатление, что зрители искренне благодарили леди Йенч за то, что она наконец-то прекратила свою словесную экзекуцию. В шуме аплодисментов я явственно услышала, как Клотильда бросила фразу:

– Слова спиши!

Вот язва.

Пауза перед выступлением следующей конкурсантки несколько затянулась. Девушки поправляли испорченный макияж, нервно накладывая пудру и подрисовывая глаза. Зрителям тоже нужно было успокоиться после триумфального номера Жозефины.

Следующей выступала Берта. Как я и предполагала, она тоже исполнила пьесу на рояле. Причем пьеса была собственного сочинения. Не могу судить о таланте Берты как композитора, но она явно выигрывала у Жозефины как у поэтессы.

Леда провела сеанс гипноза. Принять участие в ее номере вызвался господин Ай, который под действием внушения демонстрировал чудеса акробатики.

Селена провела показательный бой на мечах. Ассистировал ей Александр. Их тренировки мы иногда наблюдали по утрам во время пробежки. Еще раз с удовольствием посмотрела на мастеров владения клинками. Смотрела, разумеется, через щелочку в занавесе.

Потом выступала наша актриса. Геновефа исполняла какую-то сложную арию из популярного мюзикла. Она, кажется, даже была дублершей исполнительницы этой роли. Пела под минусовку. Получилось здорово, не то что во время распевки. У меня утром даже голова разболелась от ее голосовых упражнений.

А потом настала наша очередь с Хлоей. Нам разрешили совместить номера при условии, что у каждой будет своя индивидуальная часть в выступлении.

Начинала Хлоя. В качестве музыкального сопровождения мы выбрали лирическое произведение в исполнении флейты и оркестра. Тут наши вкусы совпали на сто процентов. Под звуки тростниковой флейты Хлоя левитировала своего Пушистика, который с удовольствием совершал кульбиты, сальто-мортале и прочие несвойственные котятам телодвижения на высоте человеческого роста. Ему это доставляло явное удовольствие, и он послушно выполнял упражнения, следуя указаниям хозяйки. Потом Хлоя создала рамку-мираж, опять же в человеческий рост, и переместила в нее своего питомца. Котенок стал увеличиваться, занимая своим изображением всю площадь картины. Реального же зверька я спрятала в его корзинку. Котенок на картине трансформировался тем временем в шикарный бутон черной розы. Рамка исчезла, а рядом с Хлоей остался висеть в воздухе голографический объемный цветок. На этом этапе вступала я, и роза, раскрывая свои лепестки, начала источать тонкий аромат, направленный мной к зрителям.

Сарториус одобрительно кивнул нам.

Лепестки по мере раскрывания краснели, бледнели, переходя в нежно-розовый цвет. С изменением окраски цветка менялся цвет наших с Хлоей платьев. И вот уже нежный лотос покачивается рядом с девушкой, словно от ветра. Новый аромат сменил запах розы. Дальше Хлоя превратила лотос в белоснежную лилию, а я нашептала формулу ее запаха. Затем белый цветок стал окрашиваться в нежный цвет молодой зелени, вспыхнул ярко и разлетелся сотней сине-зеленых мотыльков. Я в это время уже стояла за голографическим изображением. И как только мотыльки разлетелись, на моей голове и в руках вспыхнули языки зеленого пламени. Маленькие фарфоровые чашечки были замаскированы, так что зрителям казалось, что пламя я держу в руках и что у меня… горят волосы. Платье на мне стало изумрудного цвета.

Кульминацией моего выступления было выращивание «золота» прямо на открытой ладони. Разумеется, и золото было подставным, и росли кристаллы в колбе. Но Хлоя так преломила отражающие свойства стекла и жидкости в емкости, что зрители видели лишь, как я наливаю на открытую ладонь какой-то раствор, и у меня на руке вырастают искрящиеся кристаллы золотистого цвета. Мне осталось лишь ускорить реакцию заклинанием снижения температуры.

Уфф… А зрителям понравилось. Вон как хлопают! Профессор одобрительно улыбается. Алберт хитро щурит глаза. Жорж искренне аплодирует… Хлое. Даже так?! Жозефина алчно впилась взглядом в мою левую руку с фальшивым золотом. Она что, подумала, что это настоящее? Вот дурная… Александр что-то говорит Лео, но оба хлопают вполне усердно. Его Величество благосклонно кивает.

А вот не надо так радостно на меня пялиться! Узнал, ангидрит твою фторпикриновую! Памятливый нашелся…

Присела в книксене, пошла на свободное место в зрительном зале. Хлоя сидела с довольной улыбкой человека, хорошо выполнившего свое дело. Пушистик, разлегшийся на ее коленях, имел такой же удовлетворенный вид. Или это его почесывание за ушком так умиротворяет?

– Молодцы, – шепнула Леда. – Ваш номер – лучший!

– Да ладно, – отмахнулась я. – Эрсель тоже вон что вытворяла! И вообще…

Я задумалась над своим дальнейшим поведением по отношению к старому знакомому. На шею с радостными объятиями броситься? Чтобы некоторые соперницы обзавидовались и слюной захлебнулись! Или изобразить «память девичью»? Тем более что подвергалась она очистительным процедурам. Могли ведь не только Алеарда стереть… Так, стоп! А как братец родной выглядит, я хоть помню?.. Помню… Хлор! С ума тут сойдешь, пока принц невесту себе выберет! Быстрей бы уж! Хотя не-э-эт! У меня планы на Сарториуса на пять месяцев вперед расписаны…

И хочется, и колется… Ты уж определись, Петенька, расставь приоритеты! И не паникуй раньше времени! Вон весь номер Ванессы пропустила.

А как она лихо дротики в мишень загоняет! Да еще с завязанными глазами! И через плечо, глядя в зеркало! И левой рукой! И во вращающуюся мишень…

– Браво! – Это я вслух? Извините, от чистого сердца!

Последней выступала леди Церцея Берц.

М-дя…

Мне даже выступление Жозефины больше понравилось. По крайней мере, было весело. А госпожа Цербер демонстрировала нам свое умение вязать морские узлы. Ну как же, у нее ведь хобби – парусный спорт! Она на яхтах своих, что ли, матросом служит? И музыку на сопровождение нудную выбрала. Под такую только змей укрощать. Ага! А потом их в узлы завязывать… морские.

Финал-апофеоз, короче, получился!

Король Бернард поблагодарил нас от своего имени и от имени принца за такое занимательное представление и пригласил на праздничный ужин с танцами.

Это было первое мероприятие подобного рода за месяц нашего пребывания во дворце. Девушки оживились, мужчины-придворные стали выискивать глазами своих партнерш, дабы сопроводить их на королевский ужин.

– Петра, ты стала просто неотразима!

Я еще не рассказывала, что непруха с мужчинами – мое нормальное состояние? Не в смысле, что мне не везет в знакомствах или в общении. Тут как раз все чики-пуки! Я гиперкоммуникабельна! Мне не везет на ситуации с ними. То есть я хочу поговорить с одним, и поговорить серьезно. А вместо этого какой-нибудь приятель на глазах важного для меня объекта вдруг начинает оказывать мне знаки внимания, отпугивая нужного мне человека. Спрашиваю его: «Чего, мол, надо, любезный?» Ничего!..

А тот, который был в мечтах, уже растворился, исчез…

Сейчас было то же самое. Почти. Я вновь испытала чувство утраченной возможности.

– Здравствуй, Джордж! Я тоже рада тебя видеть! – заставила себя улыбнуться. – Твою внешность хвалить не буду. Ничего нового для себя ты не услышишь.

– И осталась такой же колючкой! – Джордж рассмеялся. – За это я тебя и люблю!

– Ты это… не говори так громко, – состроила ему испуганную мордашку, – а то меня врагини-соперницы со света сживут! Только появился во дворце – и сразу мне в чувствах признаешься! А вдруг ты – принц?!

– Прости, я как-то не подумал, – перешел на шепот мужчина. – Но на ужин я могу тебя проводить?

– Разумеется! – подавила вздох разочарования.

– Петра, пообещай, что танцевать сегодня будешь только со мной!

– Сдается мне, – сощурила я глаза, с недоверием глядя на этого пройдоху, – ты преследуешь этой просьбой какие-то свои подозрительные цели!

– Мне так много надо тебе рассказать!

– Ну-ну…

Глава 7

– Водное поло, разве это не опасно?

– Конечно, опасно. Подо мной утонули аж две лошади.

Фильм «В джазе только девушки»

От взглядов, которыми сверлили меня весь вечер подруги-соперницы, я не могла нормально поесть. Спасибо блистательному Джорджу! А еще танцевать с ним потом…

Я недовольно бубнила себе под нос изощренные проклятия в адрес старого приятеля, на что он ехидно ухмылялся и галантно оказывал мне знаки внимания. Со стороны это, наверное, выглядело комично. Время от времени я ловила на себе заинтересованные взгляды сотрапезников и еле сдерживалась, чтобы не показать кому-нибудь из них язык. Удостоилась даже удивленного монаршего взгляда. Криво улыбнулась.

Нет, я, конечно, очень рада видеть Джорджа, и все такое… Только вот обстановка не та. И окружение. Если бы мы встретились на побережье, покатались бы на серфах, это было бы здорово! А в стенах дворца, да еще в качестве претендентки на руку принца…

Я что, должна перед ним оправдываться, что меня обманом сюда заманили, договором опутали и купили на Сарториуса? Долгих ему лет жизни! Тогда почему так хочется оправдаться? Убедить, что я с принцем ни-ни и вообще ни с кем! Что белые и пушистые, это они, красавицы-конкурсантки. А я, как и прежде, взъерошенная раздолбайка Петра… Ага, три раза! В вечернем платье, с безупречными локонами и даже с маникюром!

Пока я злилась на себя, на хитроумного короля и его сильно разборчивого сына, Джордж демонстрировал безупречные приемы ухаживания за дамой.

– Прекрати, – процедила я сквозь зубы бесстыжему ловеласу, – а то подпалю китель!

– Тебе очень идет румянец! Когда ты злишься…

Его белозубая улыбка, так восхищающая девиц, раздражала меня все больше и больше. Я понимала, что он не виноват, что это все мои персональные комплексы…

Стоп! А с чего это я так завелась? Уж точно не оттого, что старый приятель застал меня на этом отборе! Это я себе отговорку придумала. А злюсь я совершенно по другой причине. И я ее прекрасно знаю! Это называется – ревность! Я ревную. Да! Я ревную!!! Хотя не имею на это никакого права!

Я мельком глянула на предмет своей ревности, подавила вздох и подняла виноватые глаза на Джорджа.

– Прости. Я просто перенервничала сегодня.

– Все хорошо. – Его улыбка перестала быть лучезарно-показной. Выражение лица стало заботливым и понимающим. – Хочешь, я сделаю тебе предложение, и ты завтра же покинешь дворец?

– С ума сошел?! Я не могу бросить подруг! И есть еще одна немаловажная причина. Мне сейчас алхимию преподает сам профессор Сарториус! Такой шанс я не могу упустить!

– Сарториус, говоришь? – Джордж задумчиво покрутил вилку. – Ты подалась в техномаги?

– Угу. Алхимик.

– Так это были не фокусы? Я про ваше выступление.

– Наука в чистом виде.

– А золотистые кристаллы?

– Йодид свинца.

– Красиво!

Разговор на любимую тему позволил успокоиться расшалившимся нервам. Что-то я в этих тепличных дворцовых условиях неврастеничкой становлюсь. Где мой здоровый пофигизм и вездесущий авось? В подполье ушли?! Надо больше физическими упражнениями заниматься – отвлекает.

Словно услышав мои мысли, король Бернард объявил, что в награду за наши таланты через неделю мы все отправляемся на три дня отдыхать на море в его летнюю резиденцию «Вилла Рос». Там у нас будет возможность заниматься любимыми видами спорта или просто купаться и загорать. Все, что нужно нам для активного времяпрепровождения, подготовит… Джордж. А мы должны ему сообщить наши пожелания.

Я с удивлением посмотрела на моего кавалера. Управляющий летней резиденцией короля? Он правильно расценил мой взгляд, хитро улыбнулся и шепнул:

– Доски последних моделей.

– Супер!

– И давно вы знакомы с господином Зингельшухером? – встретила меня вопросом на следующее утро Цербер.

– С кем?

Я, конечно, предположила, что это она про Джорджа спрашивает. Зря, что ли, вчера все глаза об него сломала? И на белый танец я была вынуждена его пригласить из-за нее же. Но откуда Церцея взяла такую фамилию? Кто так над ней пошутил? Если мне не изменяет память, то семь лет назад он звался Крайслер. Джордж Крайслер.

– С вашим вчерашним кавалером, леди Алфея!

– Если вы интересуетесь господином Крайслером, – я прошла к своему столу, села и развернула кресло в ее сторону, – то так и говорите. С Зингельшухерами знакомств не вожу.

Девушки, находившиеся в это время в аудитории, обратились в слух, предвкушая скандальчик.

– Да, с этим морским офицером, – сухо ответила Церцея, сверля меня злобным взглядом.

Жесткая складка залегла между ее бровей, делая лицо намного старше, чем на самом деле. Деловая женщина! Хм, надо будет последить за своей мимикой и не хмурить бровки.

– Давно.

Интересно, дальше расспросы последуют или она удовлетворится моим старинным знакомством с Джорджем?

– Он был вашим любовником?

Ах ты ж… ука! Забыла урок с Жозефиной? Или так возжелала друга Джорджа, что забыла все правила приличия?.. Это я о ком сейчас подумала? О Церцее Берц? Боги, какие правила приличия? Не смешите мои реторты!

– В те благословенные времена я была почти ребенком. А в грудастых любовницах у него недостатка никогда не было, – глазами указала на ее выдающийся бюст, – и не скоро еще будет. А педофилом Джордж никогда не был!

– Да?! – скривила губы Церцея. – Чем же тогда вы его прельстили, если даже сейчас вашу грудь надо рассматривать под микроскопом?!

Я опустила глаза на то, чего не видела моя оппонент, поколыхала туда-сюда. Визуализируется…

– Это смотря у кого какое зрение! – Пронесся нервный смешок. Аудитория заполнялась конкурсантками, которые с любопытством наблюдали за нашей перепалкой. – Он был моим наставником по серфингу. – Я уставилась на Цербер невинными глазками. Пусть знает. Мне скрывать нечего.

– Доски, – высокомерно произнесла блондинка, недовольно кривя губы, – развлечение для неимущих!

– Я с удовольствием передам ваше мнение, леди Берц, господину Крайслеру, когда мы будем с ним кататься на досках.

Церцея возмущенно открыла рот, хлопнула им пару раз и раздраженно отвернулась от меня.

И все? Скандала не будет?

– Значит, он не принц, – с жалостью протянула Сорока.

– Жозефина, вы же чуть ли не в первый день сообщили нам, что знаете, кто такой принц Алеард на самом деле, – не преминула поддеть ее Клотильда. – А сейчас расстраиваетесь, что молодой офицер не оправдал ваших надежд!

– А-а-а, он тоже мог быть принцем! – нашлась Жозефина. – Что, принцев на свете мало?

– Действительно, – поддержала ее Ванесса, умело держа серьезное лицо, – разве не может девушка надеяться на встречу с принцем?

– На белом коне! – добавила Хлоя.

– А вы, леди Мезьер, – накинулась на нее вдруг Сорока, – коль живете в своем сосновом… еловом университете…

– Ёльльском, – поправила ее Хлоя.

– Вот-вот, – продолжала распаляться Жозефина. – Так и не рассуждайте о принцах!

– О да! – согласно закивала головой Хлоя. – Вы правы, леди Йенч. Живем мы в таком захолустье, что принцев и близко нет! – Она состроила скорбную физиономию, чинно сложила ручки под грудью, вздохнула глубоко. – До нас и кони-то не все доходят!

Наш дружный хохот, кажется, оскорбил Жозефину. Она возмущенно засопела. В ее глазах читалась напряженная работа мысли. Сорока судорожно искала достойный ответ на шутку Хлои. Из затруднительного положения ее спас господин Ай.

– Доброе утро, леди! – лучился радостью наш преподаватель дипломатии. Мы, не успев отсмеяться, так же радостно улыбались ему в ответ. Кроме Жозефины, разумеется. Господин Ай удивленно посмотрел на ее хмурое лицо и выдал рецепт улучшения настроения: – Вы представьте, леди Йенч, что-нибудь приятное… Например, принца на белом коне…

Аудиторию затопило слезами. Нашими, от смеха. И горькими Жозефины. Господину преподавателю пришлось сбегать за водой. Носовым платком с рыдающей Сорокой поделилась Хлоя.

Море…

Я уже и не надеялась в этом году попасть на побережье. Вдохнуть терпкий морской воздух, услышать шепот набегающих на берег волн, почувствовать горько-соленый вкус на губах, ощутить теплые ласки бриза на коже. А больше всего меня огорчало то, что я не смогу оседлать упругие гребни, направляя послушный серф на самую крутую волну, чтобы с замирающим сердцем взлететь на короткие мгновения над водой, над проблемами, которые в этот миг кажутся мелочными. Почувствовать свободу, почувствовать легкость и могущество…

Я стояла на берегу, подставляя довольное лицо утреннему солнцу, не в силах сдвинуться с места. Мне было так хорошо и спокойно, как не было уже давно. С того самого дня, когда ректор впихнул меня в портал, ломая мои планы, а возможно, и мою жизнь…

Жалела ли я о таком повороте судьбы? Нет. Это я сейчас поняла, что, чем бы ни закончился этот хлоров отбор, я не буду сожалеть о произошедшем. Даже если мне не ответят взаимностью.

Да, надо уже признаться себе в том, что я, кажется, влюбилась. Мужчина достойный. Да других нам и не предлагали. Вот только соперница есть. Этот момент был самым щекотливым, так как это была моя подруга. Причем счастливая подруга. Похоже, ей как раз отвечали взаимностью. По крайней мере, со стороны именно так все казалось. А спрашивать ее я не решалась. Да и зачем? Повздыхаю немного… тайно, глядишь, справлюсь с этой напастью. Но как, ангидрит твою, это со мной произошло?

Теплая мужская рука легла на мое плечо. Такую вольность сейчас мог позволить себе лишь один мужчина.

– Я отнес твои вещи в комнату на втором этаже. Вторая дверь слева. Соскучилась по морю?

– Спасибо, Джордж. – Я тоже позволила себе неприличествующий леди жест и потерлась щекой о его руку. – Целый год не была на море. В этом году уже и не надеялась. Спасибо Его Величеству.

– Иди переодевайся, я доски приготовлю. Ты в курсе, что твой преподаватель выказал желание освоить серф?

– Нет. Кто? – Я обернулась к Джорджу, и мне уже не понадобился его ответ.

Со стороны резиденции в спортивных шортах к нам шел… профессор Сарториус. Смущенно улыбаясь, он поздоровался за руку с Джорджем, а мне приветливо кивнул.

Хлор! Фигура в точности как у Джорджа!

– Всегда мечтал покататься на доске. А тут такая возможность замечательная! Я решил не упускать случая и попробовать! Вы же мастера? Да? О, я так счастлив! Вы ведь меня научите?!

Я удивленно пялилась на своего преподавателя. Кого-то он мне жутко сейчас напоминал. Я даже знаю, кого именно. Я что, так же тараторила ему тогда о своих грандиозных планах? Хлор меня разъешь!

– С удовольствием, Вольфганг! – расплылся еще шире в улыбке Джордж. – Петра, ты тут долго еще стоять будешь? – пихнул меня в спину. – Марш переодеваться!

Послушалась без возражений.

– Можно Вольф, – услышала пожелание Сарториуса.

Интересно, а я могу его так называть? Во-о-ольф-ф-ф! Хлоя меня убьет, если услышит!

Она, кстати, договорилась с Алексом и Жоржем понырять у рифов. К ним пытались напроситься Берта и Жозефина, но барышням популярно объяснили, что без подготовки идти на погружение нельзя. А на обучение необходимо не менее трех дней. Так что в следующий раз обязательно! Если они, конечно, пройдут эту подготовку. Берта тут же переметнулась на яхту к Церцее, а Жозефина предпочла тупое сидение в джакузи. Как они там место с Клотильдой делить будут, не представляю. Не утопили бы друг дружку.

Пассивным отдыхом руководил Леопольд. В его задачу входила организация доставки лежаков, зонтов, прохладительных напитков и прочих необходимых атрибутов пляжного отдыха. Слуги метались по резиденции, как наскипидаренные, ибо примадонне Геновефе то солнце было слишком ярким, то напитки слишком холодными, а у нее связки, то песок слишком горячим. Все слишком! Хорошо хоть к морю претензий не было. Она в него даже не заходила. На капризы актрисы с преданностью взирал господин Лиепа. После нашего выступления он не прекращал восхвалять ее голос и остальные достоинства. Антифриз милостиво позволяла собой восхищаться.

Лео быстренько сбежал от них на яхту.

Матильда сообщила, что будет писать этюды. Позировать ей вызвался Зигмунд. Уж не бога ли морей решила запечатлеть с него наша живописица? Вполне в ее амбициозном характере.

Леда собралась покататься на роликах. Видите ли, у нее аллергия на морскую воду! Бред какой-то! Уж нам с Хлоей могла признаться, что дни для нее не совсем удачные выпали, чтобы морские ванны принимать. Как потом объяснять будет, что аллергия уже прошла? Вся! Будто она насморк или ветрянка. Ну это ее дело. Тем более компания ей тоже нашлась. Ольгерд Ай решил вспомнить юность.

Ванесса выбрала водные лыжи, сагитировала Селену, Бруно и Алберта. Их ждал шикарный катер.

Эрсель тоже решила освоить серфинг.

В резиденцию с нами прибыли еще двое мужчин. Эдгар Лот и Винсент Рапс. Это были два самых молчаливых кавалера из нашего окружения. Оба выглядели жутко загадочно, держались особняком, в дружеских отношениях ни с кем из конкурсанток замечены не были. Как кандидаты на должность принца были отвергнуты нами при первом же знакомстве. С такими выражениями лиц невесту не ищут, а отпугивают. Другие девушки поглядывали в их сторону с некоторым интересом, но особо не увлекались. Пальму первенства на титул принца, по мнению многих претенденток, держал Александр… и не знал, как от нее избавиться. Так вот эти самые Эдгар и Винсент были вынуждены скрашивать своим присутствием отдых Жозефины и Клотильды. А может, охранять их друг от дружки.

Катер вывез нас в море, но не очень далеко от берега. Джордж стал объяснять новичкам правила управления парусом. Ученики ему попались понятливые и достаточно подготовленные, не то что я когда-то. Вольф вообще очень быстро сориентировался в закономерностях. Техномаг, что с него возьмешь? С детским восторгом он демонстрировал нам первые успехи, радостно распевая какую-то матросскую песню. Эрсель старалась ему не уступать. Внимательно делала то, что ей указывал Джордж, и тоже неплохо справлялась с парусом. Оставив их дальше самостоятельно осваивать серф, нас с Джорджем катер отвез немного дальше в открытое море. Нам предстояло прокатиться на досках без паруса.

Мы спрыгнули за борт, спустили своих водных коней.

– Я тебя подсажу, – подплыл ко мне Джордж.

Его ладони ухватили меня за талию, он вытолкнул меня из воды, помогая забраться на доску. Губы скользнули по щеке и плечу.

– Джордж! – возмутилась я. – Ты что, попытался меня поцеловать?

Он смотрел на меня ничего не понимающими бирюзовыми глазами. Мне что, показалось? Или он издевается надо мной?

– Петра, – очень серьезно ответил мужчина, – я не пытаюсь, я целую!

– Да? Прости… показалось.

– Не извиняйся. Я действительно задел тебя губами нечаянно, но у меня и в мыслях не было обидеть тебя!

Я хихикнула, представив, как обиделась бы на его поцелуй леди Церцея Берц.

– Обидеть! Ну ты придумаешь!

– Ты мне как сестра. Между прочим, в Припляже ты была для меня словно глоток чистого воздуха!

– Скажешь тоже, – смутилась.

– Не веришь?! Мне тогда так надоели эти озабоченные дев… ицы!

– Озабоченные? Мне казалось, что тебе нравится.

– Поначалу нравилось. Хэ! Список свой увеличивать. Перед парнями хвалиться. Десять, сто… Не смотри на меня так! Это ты нравственная и сексуально устойчивая.

– Я уже целовалась, – призналась я ему в своих грехах.

– Да ты что-о-о?! Пороть тебя некому!

– Есть! Рихтер и Лизеттта раньше часто грозились!

– А меня было некому… Так вот, сначала я список увеличивал, а потом списки увеличивали мной. Да, Петенька, в какой-то момент я стал переходящим призом! И тогда появилась ты, солнце мое!

– А сейчас? – осторожно поинтересовалась я. Видела же реакцию соперниц на него. Церцея сразу стойку сделала. – Список не продлеваешь?

– Ну – выдохнул он печально, – как сказать… Бывает. Но сейчас мне нравится лишь одна девушка.

– Кто? Если это не секрет.

Джордж мотнул головой в сторону своих новых учеников.

– Эрсель?! Она же принцесса!

– Я знаю.

– И она не такая уж грудастая, – ни с того ни с сего ляпнула я. Нечего сказать, прекрасный комплимент в адрес девушки отвесила, а потом сделала грубую попытку исправиться: – Прямо как я.

– Это кто же тебе сказал, что ты не грудастая? – усмехнулся приятель.

– Нашлась одна особа в моем теперешнем окружении. Она сказала, что мой бюст надо под микроскопом разглядывать!

Джордж самым бессовестным образом, видимо на правах брата, уставился на мою вполне ничего так себе грудь.

– Это смотря у кого какое зрение, – доложил он мне результаты обследования.

Я расхохоталась.

– Знаешь, я ей ответила слово в слово!

– Еще бы, ты же моя ученица! Ну давай, вперед! А то мы с тобой заболтались!

Я поймала волну и понеслась к берегу, заставляя послушное тело ловить малейшие изменения пенящейся воды под доской. Рядом со мной скользил Джордж, подбадривая криками и давая советы. Я выпустила свои эмоции наружу и радостно заорала, ловя ртом соленые брызги. Мы пролетели мимо Эрсель и Сарториуса, влекомые неутомимой волной к берегу.

– А-а-а!!! Я счастлива-а-а! Я люблю вас всех! Я Петра-а-а…

– Ты чего так кричала? – Леда с укором смотрела на мое счастливое лицо.

– Стресс снимала.

– Сняла?

– Угу!

– Зрителей своими воплями привлекла. Люди спокойно загорали…

– Я дико извиняюсь за свое поведение, но мне было так здорово! Еще хочу! Джордж! Еще раз?!

– Ненасытная! – усмехнулся парень, обвел лукавыми глазами собравшихся на берегу зрителей и, обняв меня за талию, повел к катеру.

– Петра! – услышала я возмущенный голос подруги.

– Он мой брат! – крикнула за спину и помахала всем ручкой. Представила, как они разинули рты, скосила глаза на Джорджа. Такого довольного оскала я у него никогда не видела.

– Правильно, сестренка, – шепнул на ухо и, как много лет назад, легонько щелкнул меня по носу.

Вечер мы решили провести на воздухе. Леопольд подал идею воплотить в жизнь нашу беседу о картофеле и напечь его, так сказать, в походных условиях. Эрсель тут же предложила себя в качестве шеф-повара. В помощники к ней вызвались Селена, Лео и Джордж как управляющий резиденцией. Они вчетвером колдовали над костром, углями и картошкой.

Я истекала слюной в предвкушении пищи богов. Представляла, как разламываю обжигающую черную картофелину. Из ее рассыпчатого недра вырывается ароматный дымок. Посыпаю крупной солью и впиваюсь зубами в хрустящую корочку, которая оставляет угольный след на губах. Мм. Еще бы огурчика маринованного к ней или рыбки соленой. Как же мне, оказывается, надоели изыски королевского повара! Хлеба хочу, ржаного! С кабачковой икрой! Пища студента… Размечталась.

Пока я предавалась кулинарным фантазиям, нам принесли малюсенькие канапе в качестве легкой закуски. Так, что там на шпажку наткнули? Маслина, кусочек сыра, виноградина и что-то белое, не поддающееся анализу. Кальмар, что ли?

Прожевала. Проанализировала послевкусие и решила не портить себе аппетит всякой гадостью.

Хлоя и Александр стали рассказывать, какие великолепные кораллы они видели при погружении. Какое там разнообразие рыб и подводных растений. Потом остальные поделились своими впечатлениями о проведенном дне. А Жозефина поведала, какие чудесные коктейли они испробовали, сидя в джакузи.

Я заметила, что с недавних пор, как только леди Йенч открывала рот, все начинали улыбаться. Ехидно. Снисходительно. Надменно. Одобрительно а вдруг – что-то умное скажет. Но Сорока всегда оставалась верна себе. Самое достойное, что извергали ее уста, были банальности, слышимые ею от других. Спасибо, что хоть не путала ничего.

Вот и сейчас Жозефина старательно перечисляла ингредиенты, словно квалифицированный бармен. Еле дождались конца ее познавательной лекции. А потом Лео притащил блюдо с картошкой, и мы набросились на нее, как голодные пиявки. Я почувствовала себя абсолютно счастливой. Да еще Джордж распорядился принести нам и огурчиков, и рыбы, и сыра, как советовала Эрсель. И еще разных вкусностей.

Все-таки жизнь прекрасна!.. Если вам, конечно, не приходится после сытного ужина сломя голову нестись на вопли бьющейся в предсмертных конвульсиях истеричной актрисульки.

Антифриз, завывая во всю мощь своих поставленных голосовых связок, обещала нам немедленно покинуть сей несовершенный мир. А вокруг нее в неподражаемых па кружил умирающий лебедь Клаурис. Он махал на нее ладошками, дул ротиком, просил потерпеть, заламывая горестно брови.

Какой диен потащил ее в ночное море? Днем близко к воде не подходила, а в темноте поплескаться решила, вот и наткнулась на такую же шальную медузу. Красное пятно на ноге не вызывало опасений. Ну пощиплет часок-другой. Но Геновефа так не считала и требовала немедленной врачебной помощи, а то и госпитализации.

– Да ладно, – убийственным тоном успокоила ее Клотильда, – ампутируют, в случае чего.

– А-а-ах! – Антифриз закатила глазки и красиво улеглась на песок.

– Клотильда, не шутите так с ней, – возмутилась Ванесса, – она же принимает это всерьез!

– Она что, на морского ежа наступила? – выглянула из-за моего плеча Леда.

– С медузой столкнулась, – ответила за меня Селена.

– Сырой картофель можно приложить, – предложила Эрсель, – там еще остался. Я сбегаю.

– Я сам. – Джордж исчез в темноте.

– Леди Геновефа, что вы ощущаете? – спокойно спросил Сарториус, присаживаясь около травмированной девушки. – Боль или только жжение? Нога занемела?

Актриса открыла глаза, абсолютно адекватным взглядом посмотрела на профессора, поняла, что умереть ей не дадут, и наконец прислушалась к своим ощущениям.

– Щиплет, – скривила она ротик.

– Салфетку никто с собой не прихватил? – обратился к нам Вольф.

– Вот. – Даже не сомневалась, что это Хлоя. Всегда выручит. Соломка, а не девушка.

– Петра, вы можете мне поассистировать?

Петра?! Он меня так назвал? Я не ослышалась?

– М-м-могу…

Присела с ним рядом.

– Анальгетик надиктуете? – спросил так тихо, что даже я еле услышала. Кивнула согласно. Геновефа, закусив нижнюю губу, смотрела на нас с такой надеждой, словно мы и в самом деле ей жизнь спасаем. – Приступайте.

Я прошептала нужную формулу, добавив лично от себя успокоительного. Нервничает же девушка! Профессор сделал часть своей работы, перевязав салфеткой ногу актрисы.

– Прошу, – подал ей руку.

– Я сам, – вежливо, но настойчиво отодвинул его Лиепа.

– Я там лежачок организовал, – радостно сообщил Лео и указал рукой на импровизированную палату для занемогших.

– Какой вы заботливый, – не то похвалила, не то сыронизировала Клотильда.

Лео недовольно нахмурился и пошел навстречу Джорджу предупредить, что картошка уже не нужна. Геновефу усадили в шезлонг, и все расселись кружком вокруг нее. После небольшой встряски что-то всех потянуло на романтику. Мужчины принесли жаровню с углями, раздули небольшой костерок.

– Петра, вы знаете танец Огня? – наклонилась ко мне Эрсель.

От неожиданного вопроса я смешалась. Откуда ей известно? Я ведь никому, даже Джорджу…

– А-а-а почему вы решили, что я его знаю? – недоверчиво спросила, осторожно.

– Мне показалось, что это вам подходит.

– Подходит?

– Мне очень хочется его станцевать. Не весь, конечно, до сакральной части. Такая ночь… Огонь… Круг друзей…

– А как же тамтамы? – усомнилась я в выполнимости ее затеи.

– Значит, я не ошиблась. – Она радостно улыбнулась. – Поможешь?

Мгновенный переход на «ты» в этой ситуации означал только одно: «Мы с тобой огненной крови, между нами нет различий, искра к искре». Улыбнулась, согласно кивая.

Эрсель встала и подошла к Джорджу, что-то ему объяснила. Он с недоумением посмотрел на меня, мотнул головой и ушел в сторону резиденции. Из каких запасников вытащил Крайслер четыре настоящих тамтама, только богам известно. Или в королевской резиденции есть все?

Все удивленно уставились на барабаны. Эрсель стала объяснять, что мы сейчас с ней станцуем один очень необычный танец, но нам нужен аккомпанемент на тамтамах. Постучать желающих нашлось порядочно, но она выбрала тех, кто имел музыкальное образование. К барабанам встали Клотильда, Берта, Жорж и Лео. Эрсель позвала меня, и первые звуки из барабанов мы извлекли с ней вместе, синхронизируя ритм наших танцев. Жорж и Клотильда уловили рисунок практически мгновенно и принялись стучать по своим тамтамам.

– Следите за нашими движениями, – объясняла им Эрсель, – ускоряйтесь, когда мы начнем двигаться быстрее.

Нас сменили Берта и Лео, а мы встали по разные стороны костра лицом к огню. Я – спиной на юг, Эрсель – на север. Постояли так несколько секунд, не двигаясь, пропуская ритм через тело, через нервы, через кровь, и начали раскачиваться из стороны в сторону, постепенно увеличивая амплитуду. Руки медленно, ладонями к небу, стали подниматься вверх. Резкое движение бедрами. Кто-то из мужчин судорожно выдохнул. Да, такие движения не используют в цивилизованных танцах. Они слишком… эротичны для «прогрессивного» мира. А для дикарей эти движения естественны, как жизнь. Руки продолжают подниматься все выше, а тело начинает плавно изгибаться, подражая пляшущим языкам пламени. Я закрыла глаза, больше не следя за движениями Эрсель. Теперь это неважно. Теперь каждая из нас будет исполнять свой танец Огня так, как это чувствует ее тело.

Ритм, выбиваемый тамтамами, ускоряется. Я выгибаюсь назад, совершая телом волнообразные движения, почти касаюсь руками песка. Резко выпрямляюсь, поймав кульминацию музыкального отрезка. Теперь весь акцент на нижнюю часть тела. Руки сцеплены над головой, а бедра вращаются с резкими боковыми толчками. Эх, пояса звенящего нет, а то было бы куда эффектнее. Ноги, быстро сгибаясь в коленях, заставляют все тело мелко дрожать. Секундная остановка, и вновь плавные движения, руки простираются над огнем. Языки пламени лижут пальцы, но не обжигают. Сейчас мы с огнем одно целое. Его жар течет по моим сосудам, наполняет тело божественным теплом второй стихии. Опускаюсь на колени, полностью погружая руки в костер. Там мои ладони соприкасаются с ладонями Эрсель. По угольку в руки брать не стали. Это будет уже слишком для наших неподготовленных зрителей. Хватит им и того, что они уже увидели. Резко поднялись на ноги. От вскинутых рук в небо полетели сотни искр.

Все! Танец Огня на сегодня закончен. Наши аккомпаниаторы усмирили тамтамы. Переглянулись с Эрсель через костер. Теперь мы с ней стали огненными сестрами. Это крепче, чем породниться кровным ритуалом, сильнее клятв в верности и дружбе. Я не ожидала, что мы сможем ТАК исполнить этот танец.

– Что это было? – В полной тишине, после боя барабанов, голос Джорджа прозвучал как-то глухо.

– Танец Огня, – улыбнулась ему Эрсель, – древний, как жизнь…

Глава 8

– Это клевета, я встаю с первым лучом солнца.

– Я не знаю, какой луч у солнца первый, какой второй, но он проспит.

Фильм «Тимур и его команда»

Несмотря на то что спать мы отправились за полночь, Джордж разбудил меня рано. На сегодня он наметил для серферов поездку к Сизому мысу, где, по его словам, были самые шикарные волны на этом побережье. До конца не проснувшись, зевая во весь рот, потопала будить Эрсель. К ней постучаться Джордж постеснялся. Герой-любовник изволил трусить?! Точно, влюбился.

Остановилась на полдороге в задумчивости.

Это что же получается? Мы вчетвером поедем к мысу. Аха… Он и Эрсель. Аха… Я и… Кармическая сила! Как же это?! Зачем?! Я так не хочу! Нет, хочу! Еще как хочу, но… Я не нарочно, честное слово… Прости, подруга!

То, что Леда вздыхает по Сарториусу без кавычек, я поняла уже давно. Хлоя тоже так считает. И профессор общается с ней с удовольствием. Всегда приветливо улыбается, осыпает комплиментами. На торжественном ужине у короля Бернарда они так мило смотрелись вдвоем. Танцевали весь вечер. А я от ревности изводилась в братских объятиях Джорджа.

Так что же произошло с ними, если вчера за весь день они практически не общались? Господин преподаватель так сильно хотел освоить серфинг, что даже пожертвовал общением с дамой сердца?

Ой! Какие подозрения подозрительные… и это не тавтология. Это мои сомнения. Мои надежды, окутанные страхом, что все совсем не так, как я себе сейчас представляю. И сердце бьется о ребра, только подумаю о нем.

– Ты что, еще не разбудила Эрсель? – зашипел на меня Джордж, возвращая в реальность.

– Иду! – пискнула виновато и бросилась исполнять указание.

В отличие от меня Эрсель уже встала и даже была собранна. Я кивнула ей тяжелой от дум головой, типа: поздоровалась, узнала, что она готова – задание выполнено, – и поплелась обратно.

– Петра, да шевелись ты! – Джордж уже практически рычал на меня. – Ждем тебя у лодочного ангара.

Постаралась собраться побыстрее. Волосы уложила заклинанием Хлои, ею лично разработанным, между прочим. Умылась, влезла в купальник, кинула в пляжную сумочку легкую тунику, панамку и шлепанцы. Ничего не забыла?

Как же хочется побежать к этому ангару и как страшно! Смогу ли я спокойно смотреть ему в глаза? Отвечать на вопросы? Смеяться шуткам? Ведь вчера он ничем не отличался от других парней. Милый такой… Радовался как ребенок.

Да и возраст у наших кавалеров примерно одинаковый. Ведь он не виноват, что за свои годы успел гораздо больше, чем многие из них. И называют его здесь все просто Вольф. Кроме Хлои. Она, сильно стесняясь, обращается по полному имени – Вольфганг.

Валерьяночки, Петра? Или сразу чего покрепче, в смысле – посильнее? Слюнки-то не распускай! Фантазерка…

Нет, я справлюсь! Ну, удачи!

В небольшом дворике перед лодочным ангаром суетился народ. Выражения их лиц мне не понравились. Прибавила шагу. Чего это они все такие напряженные?

Хлоя с закушенной нижней губой нервно теребила косу, наблюдая, как Сарториус обследует акваланг. Прямо над его коленопреклоненной фигурой суровыми молчаливыми стражами застыли Жорж и Алекс. У стены ангара с другими аппаратами возились Алберт и Джордж. Чуть поодаль Эрсель о чем-то переговаривалась с Селеной.

– Что случилось? – обратилась сразу ко всем в надежде, что хоть кто-нибудь, да ответит.

Хлоя подняла на меня испуганные глаза.

– Покушение…

Сердце ухнуло в желудок, вызвав неприятные спазмы.

– На кого?!

– На кого-то из нас троих. – Подруга кивнула в сторону Алекса и Жоржа.

Покушение на принца? Это кто же решился? Или все же на соперницу, завладевшую вниманием предполагаемого жениха?

– Ну?.. – Жорж требовательно посмотрел на поднявшегося с колен Вольфа.

– Подделана аура Петры.

– Что?! – Грудь словно сдавило тисками. Опять кто-то на меня стрелки переводит! Узнаю кто – утоплю в фенолфталеине!

Все обернулись ко мне, но враждебных взглядов не было.

– Сказал же, подделана, – раздраженно ответил Сарториус, – и довольно грубо. Пусть еще Селена посмотрит.

Девушка послушно подошла к исследуемому аппарату и стала осторожно, почти не касаясь руками, проверять акваланг.

– Фонит. – Она подняла виноватый взгляд на профессора. – Есть затертый след, похожий на Берту. У нее ментальное пси-излучение немного искривленное. Вот я и подумала, что может быть она.

– А мне кто-нибудь объяснит? – чуть ли не плача, пробормотала я.

– Опаздывать не надо, – буркнул Джордж.

– Ты неправ, – вступился за меня Алекс. – Если бы Петра не задерживалась, Жорж не стал бы проверять акваланги. Вчера вечером ведь все нормально было!

– А что там? – взглядом указала на злополучный акваланг.

– Чистый кислород. Практически верная смерть, – глядя мне в глаза, спокойно сообщил Сарториус. Слишком спокойно.

Я все поняла. Кто-то зарядил аппарат безобидным на первый взгляд кислородом, опять подставляя меня, оставив следы «моей» ауры. А с сегодняшнего погружения не вернулся бы кто-нибудь из моих друзей. Я стиснула зубы, сжала кулаки, почувствовала, как зашевелились волосы на голове. Кровь отлила от лица, шеи, груди и устремилась к ладоням…

– Петра, не смей!

И откуда он только все знает?! Это тоже в досье есть?

Заставила себя дышать глубоко, растворяя кипящий адреналин огненным теплом. Как пригодился вчерашний танец, однако.

Искра к искре…

– Не буду, простите.

Меня кто-то обнял за плечи, но это был не Джордж. По хлынувшему теплу поняла, что это Эрсель.

– Не делай так больше, – шепнула мне на ухо.

– Я стараюсь себя контролировать, но не всегда это получается.

– Петра способна на спонтанный выброс плазмы?

Профессор, ученый, гений, чтоб его галогены подрали! Ну зачем тебе это знать?!

А Сарториус требовательно смотрел на Алберта, ожидая ответа на свой вопрос.

– Да, – со вздохом ответил блондин. – При очень сильном душевном потрясении. Это было один раз…

Скажи, Алберт! Скажи! Я выросла. Я готова услышать это.

Я кивнула ему в знак согласия.

– Она в пять лет сожгла машину, виновную в гибели ее родителей. Автокатастрофа. Сама Петра чудом осталась жива. Водитель не пострадал. Он как раз пытался оказать помощь.

– Машины после столкновения часто взрываются, – осторожно возразил Вольф.

– Поток плазмы из ее рук видели пять свидетелей, – не оставил ему сомнений Алберт.

– Ну ты даешь, сестренка! – Джордж уставился на меня восхищенным взглядом.

Повисла пауза. Все смотрели на меня, будто я могла что-то решить.

А что я могу? Мозгами пошевелить, например! Мысль сформировалась в вопрос.

– Алекс, вчера вечером аппараты были готовы и проверены, – даже не спросила, скорее, констатировала факты. – На ночь ангар запирается? – повернула голову к Джорджу.

– Сам лично закрыл, а утром открыл.

– Получается, что замену могли произвести только вечером. Понять бы когда.

– После ужина, – уточнил Жорж.

– Так мы все вместе на берегу были. – Хлоя с тревогой обвела нас глазами.

– Актриса… – хлопнул себя по ногам Алберт. – Или удачно воспользовались суматохой, или она в сговоре! Так, давайте вспоминать, кто отсутствовал, когда спасали Геновефу?

– Лучше кто был. – Жорж приготовился загибать пальцы. – Геновефа, Лиепа, Вольф, Петра, Хлоя, Эрсель, Лео…

– Я за картошкой бегал, – встрял Джордж. Его тут же посчитали.

– Восемь.

– Клотильда язвила, – вспомнила я ее черные шуточки. – Леда сзади меня стояла.

– Девять, десять.

– Селена тоже там была. – Хлоя почесала носик и добавила: – И Ванесса.

– Одиннадцать, двенадцать. Я, Алекс и Алберт. Пятнадцать. Еще девять.

– Эдгар и Винсент лежак притащили, – добавил Алберт. – Зигмунд тоже рядом был, что-то Матильде объяснял.

– Пятерых не было. Бруно и Ольгерда считать не будем. Остались три девушки. – Жорж задумчиво помолчал несколько секунд. Лицо его стало мрачным, даже жестким. – Церцея, Берта и… Жозефина.

– Опять Жозефина! – не сдержала я возгласа.

– А ведь, чтобы перезарядить аппарат, нужны очень сильные руки. – Алберт, говоря это, внимательно разглядывал прогулочную яхту, стоящую у пирса. – А Церцея мастерски вяжет морские узлы.

Все-таки первое впечатление о человеке самое правильное! Я ведь сразу подумала, что и Церцея, и Берта на многое способны ради достижения цели.

– Цербер и Питбуль по трупам готовы идти…

Я это вслух сказала? Упс!

– Петра! – укоризненно покачала головой Хлоя.

– В точку! – поддержал меня Жорж.

Алберт вдруг приложил палец к губам и с подозрением уставился на кусты магнолии, росшие у стены ангара. Молниеносный рывок в их сторону, и вот он под локоток выводит на всеобщее обозрение хлопающую глазами Жозефину.

– О-о-о, – нерадостно протянул Жорж. – Подслушиваете, леди Йенч?

– Я? – Сорока испуганно смотрела на нас, готовясь расплакаться.

Говорят, на дураков обижаться нельзя. А уничтожать их можно? Если без обид?

– Рассказывайте. – Алберт встал перед Жозефиной, скрестив руки на груди. Девушка подняла на него жалостливый взгляд, но господин Ланге был неумолим. Работа у него такая. Ничего личного. – Все рассказывайте, с самого начала!

– Я ни в чем не виновата! Я только…

Она пыталась найти хоть у кого-нибудь поддержку, обводя нас испуганными глазами. Я по понятной причине защищать ее не имела никакого желания. Хлоя как несостоявшаяся жертва вообще жаждала крови. Селена и Эрсель теплых чувств к нашей пустышке тоже не испытывали. У мужчин выражения лиц были сплошь прокурорские. Короче, адвокатов не нашлось.

– Не молчите, Жозефина. Или вы хотите отправиться в гости к господину Гиссу? – стращал ее Алберт.

– Нет! Я должна была следить… А потом рассказать им, взяли ли вы этот акваланг! – тараторила несчастная обвиняемая.

– Какой именно?

– Вот тот, что лежит у ног господина Алекса. На нем лаком для ногтей метка стоит, розовая.

Алекс осмотрел акваланг и утвердительно кивнул.

– Кого вы собирались убить?

– Убить?! – вытаращила глаза Жозефина, причем искренне. – Нет! Они сказали, что Хлоя просто заболеет кис… кисиной… болезнью.

– Кессонной, – очень жестко поправил Сороку Жорж.

– Да. И она покинет отбор…

– Мертвой?! – взъярился Жорж с таким озверевшим лицом, что испугалась не только Жозефина.

Вот это эмоции!

– Они сказали…

– Кто? Кто тебе все это говорил? – На его лице читалось огромное желание назвать ее безмозглой овцой, а то и врезать промеж круглых глупых глаз. И только воспитание не позволяло терять лицо перед небезразличной ему девушкой. Не Жозефина укрощала гнев Жоржа, а бледная Хлоя, осознавшая, что случайность спасла ее от смерти.

Именно этого я и боялась, когда подруга рассказала нам о своих чувствах. Но никак не могла предположить, что они решатся на убийство!

– Церцея и Берта, – выдохнула Жозефина и заплакала.

– На Петру тоже они натравили? – не обращая внимания на ее слезы, продолжал допрос Жорж.

– Нет… Это я. – Сорока по-детски шмыгнула носом. – Они хотели все свалить и тогда на Хлою, а я подумала, что Алфея-то алхимик, лучше в ядах разбирается…

– Вот именно! Лучше! – рявкнула я. – Имбецилка сероводородная! Кисель вместо мозгов!

– Выходит, леди Алфея в прошлый раз пострадала зря. – Не обращая внимания на мою ругань, Жорж задавал ей все новые вопросы. – Что они обещали за услуги?

– Ничего.

– Тогда зачем вам это было нужно? Вы же должны были понимать, что Церцея и Берта останутся в стороне, а вы в случае провала вашего плана будете отвечать за все. Что, собственно, и случилось! Объясните, баронесса!

Жозефина смотрела на него ничего не понимающими глазами. До нее только сейчас, да и то с трудом, стал доходить смысл того дерьма, в которое ее макнули «горячие подруги».

– Меня теперь прогонят? – наивно поинтересовалась Сорока.

– Вас теперь отдадут под суд, – утешил ее Алберт. Жозефина вздрогнула и снова залилась слезами. – Теперь вы пойдете как соучастница покушения на убийство. От трех до пяти лет тюрьмы.

– Не надо! – бросилась ему на шею Йенч. – У моего отца много денег…

– Какая же она дура… – тихо прошептал Жорж с брезгливым выражением лица.

– Согласен с диагнозом. – Алберт с трудом оторвал от себя зареванную Жозефину. – Гнать ее надо!

– Перевербуйте ее, – предложил Вольф. – Пусть расскажет своим подружкам, что покушение сорвалось. Вы передумали погружаться и отправились на морскую прогулку с нами. Посмотрим, что они дальше предпримут. Ловить их надо с поличным.

– Вы поняли, что сказал господин Сарториус? – Алберт с неприязнью смотрел на Жозефину. По его виду было понятно, что он гораздо охотнее сдал бы это недоразумение господину Гиссу… на опыты. – Повторите!

– Вы уехали на морскую прогулку, и покушение не состоялось, – послушно повторила Йенч.

– А про наш разговор вы уже все забыли!

– Забыла. Можно, я пойду?

– Можно.

Когда Жозефина скрылась в дверях резиденции, мы возобновили разговор.

– Идемте на яхту, – предложил Джордж. – Там бар хороший. По-моему, нам всем не мешает сейчас выпить, чтобы стресс снять.

– У меня не стресс, – отозвалась Эрсель, – а омерзение! Неужели они останутся с нами? Я не смогу с ними разговаривать, как прежде!

– Спровоцируем скандальчик, – предложила я, – и не будем с ними общаться на законных основаниях! А пить я не хочу, – помотала головой. – Лучше на доске покатаюсь. С меня так быстрее стресс слетит!

– И я, – поддержала меня Эрсель.

– Что, в самом деле это стресс снимает? – Жорж повернулся к Джорджу.

– Ну это смотря какой стресс! – хохотнул серфенгист. – На Сизый мыс?

– Угу, только слежку организую. – Алберт скрылся за углом ангара.

Море смывает все плохое, что успело налипнуть на суше. Соленая вода сначала раздирает, а потом лечит раны. Волны качают тебя, словно материнская рука – колыбель, и шепчут, шепчут… И только немногие понимают язык моря. А он прост, как голос матери, которая поет песню своему еще не рожденному ребенку: «Мы с тобой одной крови, между нами нет различий, капля к капле…»

Волны у Сизого мыса и в самом деле были шикарные. Накатались до дрожи в ногах. Все. И новички, и опытные морские волки. Мы с Джорджем то есть. На обратной дороге к резиденции все-таки опустошили бар. Не знаю, сколько правил мы нарушили – или не нарушили, но было здорово! Жалко, что с нами опять не было Леды. Упрямой она оказалась, не хуже меня. Даже присутствие Сарториуса в нашей компании не подвигло ее на то, чтобы присоединиться к веселым серфингистам. Или именно это ее и отпугивало?

Мы с Хлоей решили, что она неправа, много потеряла, и вообще… хи-хи.

Хорошо, что бар на яхте оказался немаленький такой. Если бы мы выпили меньше, то не раскрепостились бы так во время игры… Нет, если бы мы выпили меньше, то не стали бы играть в бутылочку на поцелуи. Девять взрослых человек, а как подростки, честное слово!

Кто предложил столь… хм… занимательное времяпрепровождение, убейте, не помню. Но это был явно кто-то заинтересованный. Странно, что все дружно согласились. Получается, заинтересованных было гораздо больше, чем я себе представляла.

Бутылку выбрали из-под какого-то дорогущего коньяка. У нее были очень крутые бока, на которых она замечательно крутилась. Не смухлюешь. Кажется, это объяснял Джордж. Наверное, у него был большой опыт в этой игре. Какое «наверное»?! Точно! Профессионал… хи-хи.

Договорились, что мальчикам с мальчиками, а девочкам с девочками целоваться необязательно, достаточно воздушного поцелуя. А вот мальчикам с девочками целоваться обязательно! Как? Сами решают, в щечку или по-взрослому.

Первым поцелуй достался мне и Алексу. Я хихикнула, а он с серьезной миной облобызал сначала мою правую руку от запястья до плеча, потом левую и перекинулся на шею. Алберт сделал ему замечание, что поцелуй должен быть один и надо заранее тщательно выбрать место для его напечатления. Оратор хлоров! Как только все это выговорить смог?

Вторыми целовались Селена и Жорж. В щечку… неинтересно! Потом Джордж и опять я. Меня радостно чмокнули в нос. А потом… Жорж и Хлоя. О-о-о! Это был первый поцелуй в губы. Правда, обычный чмок, но все-таки! И понеслось. Как бы я ни была пьяна, но заметила, как мило смущается Селена, когда ей в пару выпадал Алекс. Сам Александр целовал дам с серьезным лицом, чаще выбирая шейку или запястье. Выглядело очень интимно.

Мне больше всего поцелуев досталось от Джорджа – братских – и от Алберта. Тоже не особо чувственных. Так я и не надеялась. Но один поцелуй отрезвил меня на раз. Хотя мы и во время игры продолжили уничтожать горячительное. Единственный поцелуй с Вольфом.

Он нежно, почти невесомо коснулся моих губ, словно обнимая их своими. Мгновенное касание, но это был не дружеский поцелуй, это был… поцелуй-признание. Или я хотела это так понимать.

Хмельной туман слетел с меня мгновенно, и я поймала внимательный, абсолютно трезвый взгляд Сарториуса. Нервно сглотнула. Кровь моя непривычно вскипела, в голове что-то забумкало. Ну и что это значит?

В реальность меня вернул дружный смех друзей. Не знаю, что заклинило в голове Хлои, но при очередном попадании ей в пару Жоржа она хищно оскалилась, схватила его за уши и поцеловала в губы от всей души.

– Вот! – Лицо ее раскраснелось, глаза полыхали синим огнем, грудь учащенно вздымалась. Подруга погрозила смеющемуся Жоржу пальчиком. – Так!

– Согласен, – захохотал Жорж, схватил ее за руку и утащил за собой на палубу. Хлоя не сопротивлялась.

– Одни есть, – констатировал Алберт и почему-то уставился на меня.

– Я вам мешаю? – сделала я попытку обидеться, чтобы скрыть смущение.

– Пока нет. – Он крутанул бутылку. Она указала на Джорджа. – Выбирай!

Фортуна сегодня улыбалась ему во все тридцать два зуба. Выпала Эрсель. Он посмотрел на нее тем взглядом, от которого девушки или бросаются в объятия мужчины, или бегут от него сломя голову. Не произошло ни того ни другого. Эрсель улыбнулась ему в ответ и протянула руку для поцелуя. Джордж припал к ней, как жаждущий к роднику.

Умеют же некоторые девушки вести себя достойно! Мне никогда так не научиться.

Взяла со стола понравившийся ликер, рюмку и ушла на палубу. Забилась там в уголок, стараясь не мешать увлеченно целующимся Жоржу и Хлое. Обнялась с бутылкой и устремила взгляд в открытое море.

Что ж, за судьбу короны теперь можно не переживать. И за подругу я рада. Только вот как она отреагирует на то, что ее выбор пал на принца? И когда он ей в этом признается? Вон как взбесился, когда узнал, что на нее покушались! Именно на нее! Интересно, а Хлоя в качестве жертвы была выбрана случайно или нет? Берта, конечно, может мстить за прикушенный язык, но…

Этих «но» так много, что анализировать их на тяжелую голову нет никакой возможности. И поцелуй Вольфа все еще горит на губах, словно он не губами меня коснулся, а жгучим перцем.

– Петра, не пей одна, – рядом со мной уселся Алберт, – сопьешься!

– Я не пью, – продемонстрировала ему пустую рюмку.

– Тогда чем ты тут занимаешься?

Он не выглядел очень пьяным. Даже не очень пьяным не выглядел.

Признаться в своих мыслях? Да еще ему?! Нет, я тоже не такая уж пьяная. А вот ему я этого не скажу!

– Завидую, – сложила губки трубочкой.

– Этим целующимся голубкам?

– Угу. А меня, бедненькую, никто не любит!

– С чего ты взяла? Только свистни, и желающие сразу найдутся, – ткнул он себя кулаком в грудь.

Напрасно он пытался изобразить пьяного человека. Я ему не верила. Не верила в его игру, не верила в его намеки.

– Я свистеть не умею.

– Да-а-а?

– Дамы и господа, – на палубу выглянул Джордж, – приглашаю всех на мороженое! В холодильнике нашел!

– Крем-брюле?! – радостно завопила я.

– Да! Хлоя, Алеа-а… а ты любишь крем-брюле?

Конспиратор пьяный…

Мне абсолютно не хотелось идти спать в здание резиденции. Да, собственно, и спать не хотелось. Устроила себе лежанку из шезлонга у самого прибоя, укуталась в плед и стала слушать море. Густая чернота безлунной южной ночи сужала видимое пространство. Но сейчас я смотрела не глазами, а душой. Смотрела и слушала. Слушала тот самый шепот моря, который поразил меня днем, когда я, раскинувшись, качалась на волнах у Сизого мыса.

Капля к капле…

Этот звук завораживал душу, звал за собой, приглашая соединиться с бескрайним морем, стать с ним единым целым, раствориться в первозданной стихии.

Мы с тобой одной…

Я слушала и боялась пошевелиться. Казалось, что любое мое неловкое движение прогонит странное наваждение, окутавшее мое тело. Боялась больше не услышать море. А оно все звало и звало меня к себе. Я чувствовала, что, если пойду на его зов, произойдет что-то невероятное, чудесное. И еще я боялась разочароваться.

Между нами нет различий…

Поверить? Довериться зову. Войти в пенные воды и позволить морю самому решать мою участь? Страшно? Нет. Надо просто решиться… Но как приятно мучительное ожидание, как захватывает неизвестность…

Капля к капле…

Край моря чуть посветлел. Уже рассвет? Я пойду навстречу солнцу, которое скоро вынырнет из дрожащего марева. Море зовет меня, долго зовет, приглашая испытать неизведанное.

Я поднялась с лежака, скинула плед и тунику и сделала первый шаг в прибой. Теплая вода омыла мои ноги, взбадривая щекочущими пузырьками застоявшуюся кровь. Тело невольно содрогнулось от нервной приятной волны, пронесшейся под кожей. Голова поплыла, следуя за зовом моря. Я перестала анализировать происходящее, отключив мозг, и отдалась во власть своих инстинктов. Они древнее моего разума, они сделают все, как надо.

Задышала глубоко, следуя ритму прибоя. Почувствовала, как вода набежавшей волны проникла в сосуды, соединяясь с моей кровью.

…одной крови.

Морская вода при необходимости может заменить человеческую кровь…

Соленый вкус появился на губах. Пора. Делаю первый шаг, ловлю набегающую волну и снова шагаю. Повторяю телом движение откатывающейся воды. Шаг. Волна увлекает меня от берега. Шаг…

Шепот моря слышу уже как рокот, в который вплетается незнакомая прекрасная мелодия. Каждой клеточкой тела ощущаю причастность к мощи первой стихии. И иду…

Иду по упругой надежной волне все дальше от берега. Иду от ненужной суеты, от боли потерь, от горечи обманов и предательств, от разочарований, от любви… Иду к солнцу.

Желтый раскаленный шар уже показался над горизонтом. Золотая мерцающая дорога легла под ноги.

Музыка моря звучит уже на форте, заглушив собой все остальные звуки мира.

Счастье! Блаженство! Эйфория свободы!

Я растворяюсь в рассвете…

– Петра, – тихий голос с трудом прорывается через симфонию моря, – осторожно садись в лодку.

Моей руки касается чья-то горячая ладонь.

Зачем? Мне хорошо… Я счастлива…

– Послушай меня, очнись. Ты погибнешь, если сейчас не послушаешься.

Кто это говорит? Это не море. Этот голос я знаю. Этот голос я… люблю. Послушаться? Конечно. Ведь это мой Учитель.

С напряжением поворачиваю голову к говорящему мужчине. О! Он не один. Их двое. Второго я тоже знаю! У него глаза цвета моря. Бог! Нет, я его называла не так. Я его называла – Наставник. Учитель и Наставник?! Я должна послушаться. Они всегда были ко мне добры.

Делаю осторожный шаг в лодку. Как только нога касается ее борта, вторая тут же уходит под воду, но крепкие мужские руки не позволяют мне упасть, усаживают на скамью. Благодарно улыбаюсь. Опускаю руку в воду.

– Что с ней? – с тревогой спрашивает Наставник.

– Очень глубокий транс. Вовремя мы успели.

– Вольф, а что это было?

– Идущая по волнам. Я много читал об этом явлении, но не мог себе представить, что когда-нибудь в жизни увижу собственными глазами.

– Я от танца Огня отойти не успел, как они руки в огонь совали, – возмущенно бубнил Наставник, налегая на весла, – а она тут по воде как посуху разгуливает! Ей теперь и доска не нужна…

– Джордж, не греби так сильно. Ей сейчас на берег нельзя. Опять уйти может. Надо, чтобы из транса сначала вышла. Хорошо, что руку в воду опустила. Инстинкты у нее потрясающие!

– При чем здесь инстинкты, Вольф?

– Притом что сейчас у нее мозг почти отключен. Иначе она не смогла бы даже шага сделать! Сдается мне, это у нее первый раз…

Первый раз… Ты прав, Учитель. Ты всегда прав! Я знаю, ты гениальный, тебе все на свете известно. А еще у тебя красивые глаза. И я улыбаюсь тебе, и только тебе… Вольф-ф-ф. Тебя зовут Вольф. А Наставника зовут Джордж. И вы похожи. Только у тебя карие глаза с золотыми искорками, а у него – бирюзовые. Но люблю я тебя, а ты любишь мою подругу Леду…

– Почему она все время улыбается и молчит? – Джордж взял мою руку и потряс ее.

– Думаешь, было бы лучше, если бы она кричала и плакала?

– Почему – плакала?

– Потому что из транса по-разному выходят!

– Тогда она скорее ругалась бы, как сапожник!

– Она ругается, как алхимик, а не как сапожник. Абсолютно безобидно. Если только свои ругательства в жизнь воплотить не решится, – усмехнулся Вольф.

– А я вот спросить все у нее стеснялся, чего она фенолфталеином ругается? Это же вроде индикатор какой-то?

– Индикатор на щелочи, – подтвердил Учитель и ехидно усмехнулся. – А еще – слабительное. Пурген.

– Да? – вытаращил на него глаза Наставник.

Джордж, какой ты смешной! Что же у меня не спросил? Столько лет мучился неизвестностью.

Они гребли вдоль берега, давая мне время прийти в себя. Сознание вернулось полностью в одну секунду, словно кто-то в голове выключатель повернул. Я резко выпрямилась, подняла руку из-за борта и улыбнулась им не блаженной улыбкой новорожденного, а вполне вменяемым оскалом вернувшейся с того света подруги.

– Доброе утро, господа!

– Слава богам! – простонал Джордж и вдруг накинулся на меня, как любящий дядюшка: – Если ты еще раз, русалка бесхвостая, нам такое представление устроишь, я собственноручно утоплю тебя в джакузи!

– Там мелко, – возразила ему я, показывая язык. А что? Джорджу можно.

– Там достаточно! Я чуть Кондратия не обнял! Тьфу! Он чуть меня не обнял, когда я увидел, что ты по воде в открытое море топаешь! Хорошо, Вольф знал, что с такими придурками делать надо! А ты еще и оглохла!

– Я сразу услышала, – вступилась я за себя.

– Да мы чуть связки не сорвали, пока до тебя докричались! И не оглохли заодно! Уфф.

– Простите. – Я искренне раскаялась в содеянном и посыпала голову пеплом. – Чем я могу загладить свою вину?

– Расскажешь, как это у тебя получилось? – с надеждой посмотрел мне в глаза Вольф.

– И этот туда же! – снова возмутился Джордж. – Алхимики на мою голову! Вот не видел я тебя, Петра, семь лет…

– Мне уйти?

– Я тебе уйду! Я тебе так уйду! Я тебя так уйду!

Глава 9

– Петя, ну кто ж так страдает! Так на почте марки покупают.

Фильм «Музыкальная история»

«Три счастливых дня… было у меня… было у меня с тобой…»

Выходные пролетели, уводя за собой в прошлое сказочные приключения на «Вилле Рос». Несколько десятков шагов, и мы снова во дворце. Все-таки перемещаться через переходы здорово!

Джордж оставался в резиденции и на прощание приготовил нам сюрприз. Каждой девушке на шею он повесил благоухающую гирлянду цветов. Причем не было ни одной одинаковой. Некоторые красавицы в благодарность чмокали его в щеку. Церцея и Берта фыркнули. Я шла предпоследней. Повисла у Джорджа на шее, благо его рост позволял, потерлась носом о его плечо.

– Удачи, солнце мое, – шепнул он мне на ухо.

Последней за мной шла Эрсель. Ей Джордж повесил гирлянду из белоснежных орхидей. Романтик. Я не стала им мешать, но на выходе задержалась, поджидая девушку. Она вышла минут через пять. Как я ни старалась понять, что у нее на душе, все было бесполезно. Дипломат титановый! Словно наклеенная улыбка и никаких эмоций!

– Я подумаю…

Это она мне? Это она о чем? Это она о-о-о…

Подумает… Все еще надеется на принца?

А я все вспомнила! После того как в себя пришла после транса. Нет, не в лодке. Там я в обморок хлопнулась. Очнулась уже в отведенной мне комнате. Рядом со мной на постели сидел Вольф и…

Как хочется сказать: нежно держал меня за руку и влюбленно заглядывал в глаза, – но… И за руку держал, щупая пульс. И в глаза заглядывал, оттянув нижнее веко. Диагностировал, короче.

– Петра, ты почти истощила свой потенциал. Спи!

– А сколько времени? – ничего умнее не могла сказать? Например, поблагодарить за чудесное спасение, на грудь к нему кинуться… Такую возможность упустила!

– Семь. Спи…

Вышел из комнаты.

Послушно закрыла глаза и провалилась в сон. Когда проснулась, услышала голоса подруг. Глаза открывать не стала. Я знаю, что подслушивать нехорошо, но интересно ведь. Хлоя как раз рассказывала Леде о наших вчерашних подвигах на яхте.

– Когда он меня первый раз поцеловал, я так счастлива была. А потом нам с ним выпадает и выпадает. А мы… хи-хи… уже выпили прилично. Когда мне в очередной раз Георг в пару достался, словно кто крикнул: «Чего теряешься? Целуй его по-настоящему! Если что не так, на опьянение свалишь!» Ну я и поцеловала… За уши его зачем-то схватила. Хи-хи.

– За уши?! – возмутилась Леда. – Как ты могла?! – Я поняла по ее голосу, что возмущается она вполне искренне. – Нет, вы все-таки ненормальные! Играть в бутылочку на поцелуи! Хорошо, что я с вами не поехала! – Тишина. – А-а-а… с Вольфгангом ты целовалась?

Ага! Проняло все-таки! Любопытно, как возлюбленный целуется? Меня лично потрясло! Но я этого Леде не скажу! Никогда! Интересно, а что Хлоя думает?

– Пару раз. Да не смотри так на меня! – Хохотнула задорно. – В щеку! Сама понимаешь, мне не до других кавалеров было, когда Георг рядом!

– Понимаю, – тихо ответила подруга. – Бросили меня вчера вечером… обе! Ты – с Георгом где-то была. Петра к морю медитировать ушла после скандала с Цербер…

– Мы на яхте остались. А что за скандал?

– Как только ваша яхта причалила, Цербер бросилась к трапу и накинулась с претензиями на всех подряд…

Да, скандал Берц устроила сама, нам даже провоцировать ее не пришлось, как собирались.

– На каком основании вы забрали нашу яхту?! – заявила надменная девица.

– Вашу? – удивленно поднял брови Джордж, первым сошедший на берег.

– Да! Мы вчера плавали на ней! И сегодня тоже собирались!

Из-за спины разъяренной Церцеи выглядывала недовольная физиономия Берты. Компаньонку поддерживает или не нравится, что ее в безобразный скандал втравливают?

– Ну раз собирались, так встали бы раньше… – пожал плечами Джордж и протянул мне руку, помогая спуститься по трапу. Остальные члены нашей веселой компании дружно собрались у борта.

– Как вы смеете так разговаривать? Мало того что уплыли на нашей яхте, так еще забрали с собой кавалеров…

Джордж спокойно дождался, когда я ступлю на пирс, медленно повернулся к скандалистке, нехорошо сощурил глаза:

– Леди Берц, вам напомнить, что вы здесь находитесь в качестве гостьи, а не хозяйки? ВАШЕЙ яхты я здесь не вижу! Зато вижу три яхты Его Величества короля Бернарда, отданных гостям в пользование. Яхту «Клэр» взял я для прогулки к Сизому мысу. Все, кто хотел покататься там на ДОСКАХ, присоединились к нам. Насколько я знаю, данный вид спорта вы презираете. В вашем распоряжении остались еще две яхты, которыми вы могли воспользоваться! Кроме того, леди Берц, мужчины, отдыхающие вместе с вами в резиденции, не обязаны выполнять чьи-либо требования. Так что те кавалеры, которые были с нами, сделали это по своему собственному желанию! Вам это понятно?

– Мне понятно, – криво улыбнулась Церцея, – что вами крутит, как хочет, ваша любовница! А вы выполняете все ее капризы!

Если бы я была трезвая, я бы не спустила ей такого хамства. Но алкоголь странно меня успокоил. Или просто настроение было таким замечательным, что не хотелось связываться со злюкой Берц. Я рассмеялась ей в лицо, послала Джорджу воздушный поцелуй и гордо удалилась на пляж… Где и провела всю ночь в одиночестве.

А Хлоя, получается, пропустила этот момент. Вот что значит увлекательным делом заниматься.

– Алберт посоветовал госпоже Берц усмирить свои амбиции, спуститься с небес на землю и попытаться проявить хоть какие-нибудь человеческие чувства… добрые, – продолжила рассказывать Леда о том, чему я уже не была свидетельницей. – А Эрсель сказала: «Гордость, обедающая с тщеславием, ужинает с бедностью». Это так взбесило Цербер, что она чуть ли не в драку полезла. Ее Берта еле удержала. А сегодня они с самого утра на яхте этой катаются!

– А Жозефина? С ними? – Хлоя заботливо поправила на мне плед.

Мне стоило больших усилий не выдать себя.

– Сорока со вчерашнего утра из зоопарка не выходит. Кроликов кормит.

– Здесь есть зоопарк? – удивилась Хлоя. И я вместе с ней.

– Так Джордж нам рассказывал, – удивленно отозвалась Леда. – Чем ты слушала?

– Не помню! А-а, я на Петру смотрела. Она как сомнамбула тогда как раз к морю пошла…

Опять повисла тишина. Потом кто-то из подруг вздохнул. И снова Леда задала вопрос:

– Хлоя, а с кем вчера Петра, ну это… целовалась?

А вот обсуждения моей персоны я не хотела. Ни за что!

Сладко потянулась и «проснулась».

– Ой, девочки, доброе утро!

– Как ты? – Синие глаза Хлои излучали заботу.

Улыбнулась благодарно.

– Петра, ты зачем вчера так набралась, что тебя на руках таскать приходится?

Леду не переделаешь. Разве так приветствуют захворавшую подругу?

– Ну что я могу сказать? Такое впечатление, что, да, таки набралась.

А на самом деле я гуляла по волнам. Только это было давно, в другой жизни…

И это в той, другой жизни я кормила свежей рыбой потрясающих ручных дельфинов, которые тыкались своими гладкими носами в мою руку и забавно свистели. И было ужасно жалко, что я не понимаю их языка.

В другой жизни было конное поло, и Александр кинулся спасать Ванессу, неудачно вылетевшую из седла, и сам получил вывих, а Селена вправляла его.

В другой жизни Матильда сделала из песка скульптурный портрет атлета Зигмунда. А Геновефа развлекала нас песенками фривольного характера.

Все это осталось там, на «Вилле Рос». А здесь со мной были только воспоминания, в которые и верилось-то с трудом. И эта гирлянда, которую я аккуратно уложила на поднос на низеньком столике в гостиной.

Я забралась с ногами в кресло, уткнула подбородок в колени и задумалась.

Во дворце мы живем почти два месяца. Принц определился с возлюбленной. Хорошо, что так быстро. Плохо, что так скоро. Когда нам объявят, что отбор закончен? Завтра? Можно уже собирать вещи?

А ведь у меня осталось одно незавершенное дело, которое мне бы хотелось довести до конца. Реферат о королеве Мелиссе. Господин Шлимман, скорее всего, уже забыл про него или рукой махнул. Но мне это нужно было самой. Ради королевы.

После нашего уговора я сразу принялась добросовестно искать в королевской библиотеке все, что хоть как-то относилось к несчастной Мелиссе. Нашлось несколько книг, повествующих о ее судьбе. В одних королева выглядела как жертва таинственных обстоятельств или даже древнего проклятия. В других как подлая интриганка, обманом женившая на себе доброго короля Форнира, а потом коварно его предавшая. Таких книг было большинство. По времени создания эти опусы относились к более позднему периоду. Современники были лояльней к Мелиссе. В их произведениях она выступала как несчастная женщина, таинственно пропавшая прямо из дворца.

Я решила, что современники лучше знали эту историю, и воспринимала королеву как положительный персонаж. В том, что эта женщина искренне любила своего мужа и была ему предана, я убедилась, обнаружив обрывок письма в одном из старинных фолиантов.

Биографы короля Форнира часто упоминали в своих записях, что он любил читать старинный атлас мира, где описывались неизведанные дальние земли. Я извела своими просьбами библиотекаря, и он позволил мне в его присутствии прикоснуться к этой реликвии. Осторожно перелистывая страницы – в перчатках, как того потребовал все тот же библиотекарь, – я обнаружила сложенный листок, оказавшийся отрывком из письма Мелиссы к Форниру.

«Властелин моего сердца, как скучаю я вдали от тебя! Ежечасно молю богов, чтобы скорее закончилась эта война и ты вернулся домой невредимым. Душа моя, Форнир, береги себя. Я знаю, что ты не будешь прятаться за спинами своих солдат, но помни, что ты один у меня, один у нашей страны. Я не переживу вечной разлуки с тобой, я пойду за тобой во тьму, чтобы свет моего сердца освещал твой путь. Жду твоего возвращения, любовь моя. Так хочу коснуться твоих волос, услышать твой голос, заглянуть в твои синие, как море, глаза, расцеловать твое родное лицо.

Наш сынок уже пробует ходить. Он так похож на тебя. И только это отрадно для моего сердца, иначе я сошла бы с ума в тоске по тебе. Возвращайся скорее…»

Небольшой кусочек чужого счастья, чужой любви, которая оборвалась так странно. И доказательство этого прекрасного чувства король хранил в любимой книге.

Я должна найти следы королевы! Ради памяти этой венценосной пары. Ради самой королевы, оболганной неблагодарными потомками.

Вот только где? Все те же биографы красочно описывали погоню Форнира за призрачным следом Мелиссы. Слухи о ее появлении то в одном месте, то в другом так и оставались слухами. Фактов присутствия королевы обнаружено не было. Форнир метался по свету, пытаясь поймать мираж. Походный образ жизни в конце концов свел его в могилу. А королева так и не нашлась.

Не знаю, сколько у меня есть времени, но я должна осуществить одну занятную идею, на которую натолкнул меня Гант, когда в очередной раз делился местными сплетнями. У дворцовой прислуги существовал некий ритуал посвящения новичков в «Служителей короля». Небезобидный, надо сказать, ритуал. Заключался он в том, что ничего не подозревающего служащего посылали в подвал здания с каким-нибудь поручением. А лестница, ведущая в подземелье, имела одну коварную особенность. Если невнимательно следить за пролетами, то вместо второго подвального этажа можно попасть сразу на третий. Все новенькие ловились на это. А третий этаж, в отличие от первых двух, уже давно не использовался в хозяйственных целях. Вот в пустых помещениях, по которым начинал блуждать ничего не подозревающий новичок, ему являлись призраки дворца. Надо сказать, что предварительно ему рассказывали, что это только легенды и никому, кто сейчас работает во дворце, призраков видеть не довелось.

Девушки визжали, даже в обморок падали. Юноши удирали, матерились… Некоторые защищались.

Вот про такого смелого молодого человека мне тогда и рассказал Гант. Трое слуг, изображавших привидения, теперь щеголяли великолепными фонарями, а парень ходил в героях и пользовался огромным спросом у девушек.

История, конечно, забавная, но меня в ней привлекло упоминание о подземелье. Я и не подозревала, что оно имеет целых три этажа вниз. Но Гант меня удивил еще больше, сообщив, что там есть еще как минимум один этаж. Но слуги туда не ходят даже ради шутки. Там на самом деле жутко находиться, а интересного ничего нет. Это ему один пожилой охранник рассказывал.

Три года назад, на раскопках древнего города, хиппы показывали мне подземелье-лабиринт царского дворца. Там при необходимости можно было разместить целую армию и даже жить какое-то время. В подвале имелись хранилища для продуктов, помещения, в которых можно было спать, и огромный бассейн, в который стекала дождевая вода по хитроумным стокам.

А что, если и дворец Леманских хранит в своих недрах нечто подобное? Ведь нет ничего более простого, как спрятать человека в подвале, а потом объявить, что он сбежал?

И в описаниях поисков короля Форнира я не нашла упоминаний о том, что Мелиссу искали во дворце! Сразу бросились в погоню.

Мысль о посещении подвала я лелеяла долго, но не решалась никому о ней рассказать. Даже подругам. А вот теперь, когда времени осталось, возможно, уже немного и я в любой момент могу покинуть дворец, я пошла, что называется, ва-банк. Точнее, отправилась искать Алберта. Почему его? Жорж занят. Да и не хотелось бы привлекать в эту авантюру Его Высочество. Алекс все еще хромал. Учитель? Я боялась оставаться с ним наедине. Боялась и отчаянно хотела этого. Но все было блажью, было сном, пьяным бредом. Он снова проводил время с Ледой. Они чинно прогуливались по аллеям парка, ведя, наверное, беседы о поэзии и науке. Так, по крайней мере, рассказывала подруга. Так что Алберт был самой подходящей кандидатурой.

Встретила я его абсолютно случайно в каком-то коридоре.

– Петра, ты почему не на занятиях? – спросил он на бегу.

– Сегодня у нас занятия после обеда, – опешила я. – А разве?.. Ну да. Мне с тобой поговорить надо!

– На обеде.

– Конфиденциально!

– Да? – Он даже остановился и посмотрел на меня заинтересованно.

А вот и не угадали, господин Ланге! Сугубо по делу, ничего личного!

– Мне надо в подвал, – прошептала ему на ухо. И еще покивала, чтобы не подумал, что ему послышалось.

– Зачем?

– За надом!

– Срочно?

– А мы тут еще долго?

– В каком смысле?

– Во дворце.

– Четыре месяца же еще осталось…

Да?!! Серьезно?!! Как интересно! Тьфу, непонятно… Принц еще сомневается? Ладно, подумаю об этом позже.

– Конечно, это я так… А что насчет подвала?

– Я зайду к тебе вечером.

– Ладно. До встречи, Алберт! – Быстренько ретировалась.

– До встречи, Петра… – удивился мне в спину парень.

– Ну и как это понимать? – Недовольный Жорж сверлил нас с Албертом осуждающим взглядом. Рядом с ним нетерпеливо переминалась с ноги на ногу удивленная Хлоя.

Нет, вваливаются без приглашения на частную территорию, сверкают глазами!

– У нас ДЕЛОВОЙ ужин, – отрапортовала я официальным тоном, вздохнула разочарованно. Хотела как лучше, а получилось… – Проходите, чего уж теперь скрывать?

– Что скрывать? – радостно поинтересовалась подруга и уселась в свободное кресло.

Возникла заминка. Кресел у меня в гостиной стояло три, так как нам с подругами этого было достаточно. Четвертое я оттащила в спальню. Мы втроем сидели, а Его Высочество остался стоять. Я с интересом наблюдала, как парни будут выкручиваться из этой щекотливой ситуации. Ведь по этикету Алберт должен уступить место принцу.

Жорж окинул взглядом гостиную:

– Петра, а где еще кресло?

– В спальне…

– Я могу туда зайти?

Даже так? Просит разрешения? Я с него балдею!

– Да, разумеется.

Жорж принес себе кресло, расположился в нем удобно и устремил на меня полный внимания взгляд.

– Рассказывайте, нам очень интересно, какие деловые разговоры ведут наши друзья.

– Я хочу обследовать подвал дворца.

Я что, сказала что-нибудь неприличное, что на меня смотрят так удивленно?

– Зачем? – Жорж перевел взгляд с меня на Алберта, а потом на Хлою. Она пожала плечами.

Ну да, подругам я ничего еще не говорила. Я только открыла рот, чтобы рассказать о своем предположении, но Алберт остановил меня жестом.

– У Петры есть дельная мысль насчет местонахождения королевы Мелиссы.

– Кого? – Жорж выглядел крайне удивленным, если не ошарашенным. – Королевы Мелиссы? Вы серьезно?

– Вполне, – спокойно ответил ему Алберт. – Она мне доказала, что в подвалах дворца королеву никто никогда не искал. Жорж, почему бы нам не проверить эту версию? Что мы теряем?

– Ничего. Но прошло больше пятисот лет! Что мы можем найти? Кости? Даже если нам повезет и мы найдем чей-нибудь скелет, как его идентифицировать?

– Надо сначала найти. – На меня напала решимость. Я вдруг поняла, что ДОЛЖНА пойти в это хлорово подземелье! – А потом можно генетическую экспертизу проводить! Родственники по прямой линии имеются же!

– Имеются.

Умница какой, согласился со мной.

– Ну, Жорж, – напирал на него Алберт, – чего тут думать?

– Петь, расскажи, как ты догадалась? – обратилась ко мне Хлоя, пока Жорж изволил думать, нахмурив брови и закусив указательный палец.

А вот эта дурная привычка у него от папочки. Я усмехнулась мысленно.

– Я же реферат для Шлиммана пишу. Между прочим, я нашла часть письма Мелиссы своему мужу, королю Форниру! – Принесла копию письма, которую мне позволил сделать библиотекарь. – Вот!

– Петра, – поднял на меня глаза Жорж, – не осталось ни одного письма королевы…

Я молча протянула ему листок. Зачем зря спорить, когда можно посмотреть и прочитать. Хлоя поднялась из кресла и подошла к Жоржу, заглядывая в письмо через его плечо.

Что, проняло? Да, теперь так не пишут: властелин моего сердца… Теперь: Зая, Киса, чмоки… Мельчаем.

– А если это подделка?

Ну что с ним делать? Не хочет он верить в то, что его прапрапрабабушка была нормальной, любящей женщиной!

– Жорж, ты можешь не ходить, – предложил Алберт. – Мы сходим без тебя…

– Щаззз, – огрызнулся принц. – Я вам покажу – без меня! Даже не думайте!

Дверь в мои апартаменты в этот момент распахнулась, и на пороге нарисовалась счастливая Леда. При виде сияющей подруги из потайного уголка души высунулась ревность и больно меня тяпнула. Я загнала ее обратно и состроила приветливую физиономию. Очень надеюсь, что приветливую. Улыбка с лица Леды, наоборот, сползла, уступив место осуждающему непониманию.

– Я не знала, что мужчинам теперь можно приходить в комнаты девушек.

– Еще нельзя, – огорчил ее Алберт, – но мы злостно нарушаем правила. Тсс.

– С какой целью вы их нарушаете? – еще подозрительнее поинтересовалась Леда.

– С целью затащить этих невинных девиц в подземелье и там поглумиться над ними!

Балбес! С Ледой так шутить нельзя! Это я, будь на ее месте, тут же предложила бы себя в кандидаты на глумление. Даже присоветовала бы парочку особо изощренных способов. Без-воз-мезд-но! Хлоя просто приняла бы шутку. Но Леда…

Подруга возмущенно вспыхнула и, кажется, приготовилась прочитать нам лекцию о моральном и аморальном поведении молодежи. Выручил Жорж:

– Мы хотим обследовать подземелье в качестве поисковой группы. Подвал дворца давно никем не изучался, вот мы и решили совместить приятное с полезным.

– Приятное? – уцепилась за слово Леда.

– Для пытливых умов любое исследование приятно!

Эка вывернул! И Леду успокоил, что ничего предосудительного совершать не собираемся, и ораторское искусство продемонстрировал на высшем уровне.

– И когда вы собираетесь в подземелье?

– Пока не решили. А ты к нам не присоединишься?

– Нет. – Она ответила решительно, тоном, не терпящим возражений. – Это не санкционировано Его Величеством. Я не буду вас отговаривать, но сама отказываюсь от этого мероприятия.

И как теперь вы будете выкручиваться, принц Алеард? Трое из нас понимают, что нашу аферу вполне можно считать санкционированной, раз с нами Жорж. Хлоя без раздумий отправится с нами. А вот Леде это не объяснишь.

– Не будем настаивать, – обрадовал ее Жорж. – Это дело добровольное. – Он обернулся к нам. – Когда пойдем?

– Господа, я, пожалуй, вас покину. Лучше, чтобы я меньше знала о вашем мероприятии. Всего доброго!

Леда покинула нас. Мы с Хлоей переглянулись. Последнее время Леда немного отдалилась от нас. На отдыхе предпочитала быть не с нами. Сейчас отказалась от… будем это расценивать как небольшую экскурсию. Это на нее так любовь влияет или что-то еще?

– Так когда? – настаивал Жорж на назначении дня «че» и времени «икс».

– Сегодня уже поздно. Давайте завтра, – обвела глазами друзей-заговорщиков.

– Завтра у меня дежурство, – доложился Алберт.

– А послезавтра я не могу, – задумался Жорж.

– Вы не очень оттягивайте, а то у нас скоро бал, – напомнила Хлоя. – Потом нам с Петрой не до подземелий будет!

– Хорошо. Через три дня, вечером, скажем, часов в восемь. Договорились? – Жорж деловито потер руки. – Я постараюсь раздобыть карту подземелья.

Уж расстарайтесь, Ваше Высочество, будьте так любезны!

Мужчины покинули нас, и мы с подругой смогли немного посплетничать.

– Жаль, что Леда отказалась. – Хлоя взяла с тарелки гроздь винограда и стала шустро ее ощипывать.

А я люблю груши. Благо сейчас сезон. Прилично откусила от желтого бочка. Ох, какая сочная!

Сладкая струйка побежала по подбородку. Хлоя тут же протянула мне салфетку.

– Это ее дело.

– Петь, она просто все стремится делать правильно!

– Я знаю, но это же так скучно! Вот скажи, ты хоть капельку жалеешь о том, что мы вытворяли на яхте?

– Не-э-э, – расцвела она такой счастливой улыбкой. – Как я могу об этом жалеть? Ведь мы теперь с Георгом…

– Он признался тебе в любви? – От нетерпения даже придвинулась к Хлое.

– Нет пока, но… я не тороплюсь. У нас же почти четыре месяца впереди! Он тоже говорит, что это здорово, что у нас есть столько времени быть вместе. И если принц выберет невесту раньше, будет очень жаль…

Вот прохвост! А я, выходит, поторопилась. Но зато, если ничего не найдем в подвале, у меня будет время подумать над другими гипотезами.

– Я рада, что ты счастлива!

– А ты? Петь… – Она посмотрела на меня немного смущенно. Понимаю, что она мне сказать хочет. – Мне кажется, что к тебе Алберт неравнодушен!

– Правильно! Тебе это только кажется. У нас с ним сугубо деловые отношения.

– Ну не скажи. Он так на тебя смотрит, когда ты этого не видишь!

– Как? Как он на меня смотрит?

Вот не верю я, что Алберт испытывает ко мне нежные чувства! Возможно, я ему интересна как подопытная крыса для ученого, но не более того! И если Хлоя принимает этот самый интерес в его глазах за что-то более романтичное, то я, как объект изучения, все прекрасно чувствую и понимаю. И еще я помню его поцелуи – холодные, безразличные. Даже у Вольфа… Хлор! Не вспоминать! Я себе это запрещаю на веки вечные! Он любит Леду!

– Петь, не сердись на меня. Я такая счастливая сейчас, что мне хочется, чтобы и у моих подруг было все хорошо!

– У меня все хорошо, – сказала медленно, с расстановкой.

– Это неправда! – с жаром возразила подруга. – Я же вижу, как ты из-за чего-то мучаешься! Вот у Леды все хорошо по-настоящему, а ты с чем-то борешься!

– Ы-ы-ы-ы! Хлоя! Пожалуйста, давай сменим тему!

– Я все-таки права…

– Права ты, права! Только я тебе все равно ничего не скажу! Это моя проблема, и я решу ее самостоятельно! Упиться мне фенолфталеином!

Глава 10

– Колдун, благословите охоту.

– Хассинга! Хутта хутта! Хетта хатра! Хога хога! Хос хенти…

– Колдун, мы ни бельмеса не понимаем.

Фильм «Миллион лет до нашей эры»

Во флигель я шла, как на плаху. Хлоя что-то весело щебетала, я пыталась ей отвечать, по возможности впопад, а ноги мои наливались свинцом. И свинец этот вдобавок еще и плавился. Сердце стучало в горле, мешая нормально дышать. Разум требовал избавить его от очередных потрясений.

Чем ближе мы подходили к флигелю, тем больше мне хотелось увидеть его.

Последние десять шагов… девять… восемь…

Ну почему у меня не получается выкинуть его из головы? Ведь я очень стараюсь!

…пять…

Я – подруга Леды, а она его первая заметила!

…три…

Он мой Учитель, в конце концов!

…дверь…

Хлор, бром, йод!

– Доброе утро, Вольф…ганг!

– Доброе утро! – Профессор подскочил со стула и кинулся к нам слишком стремительно, на мой взгляд. – Хлоя, займись сегодня магнетизмом. – Подруга скрылась в недрах физической лаборатории. – Петра, ты обещала рассказать мне про эффект Идущей по волнам. Ты говори, а я буду записывать!

Я послушно уселась за стол, обдумывая, с чего начать. Он разложил перед собой тетрадь, приготовился.

Вот чего, спрашивается, уставился своими золотистыми звездочками? Зачем так над несчастной мной издеваться? Сплошные нервотряпки!!!

Надо сосредоточиться, успокоиться…

Да говори ты уже, азотка дымящаяся, сейчас пар из ушей пойдет, и он обо всем догадается!

– Хорошо. – Мой голос прозвучал глухо. Во рту все пересохло. Машинально облизала губы. Соленые? Показалось. Вздохнула глубоко. – Голос моря я услышала еще в бухте у Сизого мыса.

Взгляд Вольфа стал удивленным.

– Еще там? Странно…

– Почему? То есть какая разница, где я впервые услышала этот шепот?

– Видишь ли, Петра, в научной литературе я нашел немного сведений по этому вопросу. Некоторые ученые считают, что подобные слуховые галлюцинации у человека возникают под действием какого-либо стимулятора. Чаще всего после употребления опиатов. Я подумал, что в твоем случае таким стимулятором послужил алкоголь. Ведь выпили мы на яхте достаточно. – Он говорил о нашей пьянке так буднично, что мне стало стыдно за свои фантазии, которые меня посетили тогда и мучили потом. – А теперь эта теория летит в жо… Кхм… Извини!

– Это не галлюцинации, – буркнула обиженно. – И я не наркоманка!

– Я знаю, – удивился он моей реакции. – Иначе бы ты не прошла отбор.

– Хлор! Я все время забываю, что мы тут у вас как амебы под микроскопом!

Вот чего, спрашивается, сорвалась? А все нервы.

– Не отвлекайся. – Вольф не обратил, казалось, на мой гнев никакого внимания.

– Хорошо. Потом это повторилось, когда я ушла на берег.

– Когда, конкретнее?

Ну почему ты такой… деловой?

Девочка-а-а!!! Очнись! Вернись с небес на землю! Он твой УЧИТЕЛЬ!

ЗНАЮ!!!

– Сразу, как только улеглась в шезлонге, – ответила спокойно, словно не бушевали в душе шторма.

– Вечером?

– Да. И продолжалось всю ночь. Но я боялась идти в темноту, дождалась рассвета и тогда уже пошла.

– Ты слышала шепот всю ночь?

Хлор! Вопросы задает, словно диагноз ставит.

– Я не слышала. Я слушала. Это был Зов!

– Зов? – Вольф поднял на меня внимательный взгляд. – А ты его помнишь?

Я поняла, что он о-о-очень хочет услышать сакральные слова. А я не должна их ему говорить.

– Помню, но не скажу. – Мне трудно было ему отказывать, но так было надо. – Я не могу. Не должна.

– Почему? – Он смотрел на меня с любопытством алхимика. Обиды не было. Было желание разобраться в тайне, приоткрывшейся ему случайно.

– Вы помните танец Огня? – Почему перешла на «вы», не поняла сама. Так получилось. Значит, так было надо… мне. – Чтобы соединиться со стихией в первый раз, надо обратиться к ней. Обратиться теми словами, которые потом станут для вас паролем, кодом. Эти слова будут известны только вам. Я не могу сказать их вам, учитель, потому что для меня они потеряют свою силу, а вам не дадут ничего.

Я смотрела на него спокойно. Чувства мои словно замерли. Он сидел и обдумывал мои слова, глядя мне в глаза. И я выдержала этот взгляд. Выдержала!

– Жаль… А что ты чувствовала, когда подошла к морю?

Что чувствовала, что чувствовала? Как это описать ему, чтобы не выглядело так интимно? Когда одно проникает в другое… Диффузия, однако.

– Море просочилось в меня… через кожу, соединяясь с моей кровью. Я почувствовала соленый вкус на губах. – Снова непроизвольно облизнула губы. Вольф проследил за моим движением глазами. – Поняла, что пора, и пошла. Все.

– А море звало тебя? – Снова внимательный взгляд естествоиспытателя, который разглядывает пойманную бабочку, насаженную на булавку.

Отвернулась к окну.

– Да. Еще оно зазвучало… симфонией. Я никогда такого не слышала.

– Именно из-за этой музыки мы с Джорджем не могли до тебя докричаться… – Констатация факта. – Петра, ты улыбалась тогда. Тебе было хорошо?

Энтомолог хлоров.

– Я была счастлива. Если бы не вы, – голос глухой, незнакомый, – я бы ушла в рассвет и… Спасибо!

– Всегда пожалуйста, – ответил Вольф механически.

По его виду я поняла, что профессор поймал мысль и ее думает. Встала из-за стола. Никакой реакции с его стороны. Отошла к окну. Эффект тот же.

Что ж, сегодня придется работать в автономном режиме. Учитель вне зоны доступа.

До самого обеда Вольф что-то увлеченно писал в своей тетради, время от времени задавая мне вопросы. Какой у меня вес? Надо ли самой повторять слова Зова? Когда пропал соленый вкус изо рта? И кучу других. Из своей лаборатории выглядывала Хлоя, кивала в сторону увлеченного Вольфа, вздыхала и уходила обратно. Я занималась полимерами. Благо процесс изготовления термопластов длительный. А потом их еще и испытывать надо.

– Петра, – Хлоя в очередной раз заглянула в нашу лабораторию, – надо идти на обед. Профессор наш в себя еще не пришел?

– Не-а. Как думаешь, стоит его с собой тащить или бутербродов ему там наляпаем?

– Давай сначала попробуем его оторвать от расчетов. Петь, а чем это он так увлечен?

– Пытается рассчитать формулы явления Идущей по волнам.

– Да?! А чего это он вдруг заинтересовался? – Она с любопытством заглянула в тетрадь Сарториуса. Тот недовольно на нее шикнул. – Это же легенда, не доказанное наукой явление!

– Вот он и доказывает.

Признаться подруге, что ли? Вот, Хлоя, смотри! Перед тобой особа, которая воплотила легенду в жизнь, разгуливая по волнам, аки посуху! А господин Сарториус был этому свидетелем, и даже участником и спасателем. И теперь, по горячим следам, так сказать, проводит математический анализ данного явления, фанатично выводя формулы… неизвестно чего. М-да.

– Ты что-то знаешь? – правильно оценила она мои раздумья.

– Тебе это надо? – Я с сомнением посмотрела ей в глаза. Мало тут одного одержимого ученого.

– Надо, наверное.

– Давай так, – приняла я решение, – идем обедать… втроем. По крайней мере, попробуем. А после обеда я тебе все расскажу. Боюсь, если ты это узнаешь сейчас, двоих вас я уже не дотащу.

– Договорились! Вольфганг! – почти крикнула Хлоя в ухо профессору. – Обедать пора!

– Угу! – не отрываясь от тетради. – Идите…

– А ты?

– Угу…

– Тогда вставай! – Сарториус послушно поднялся со стула, не прекращая, однако, писать. – Понятно… Петь, бери его под руку и веди, а я ему тетрадочку держать буду.

Таким манером мы и добрались до столовой. Перед самой дверью Хлоя снова попыталась привести Сарториуса в чувство. Он посмотрел на нее почти вменяемыми глазами, огляделся, нахмурился, решил что-то для себя.

– Обедать! – распахнул перед нами дверь.

Сегодня в столовой было как-то непривычно тихо. Мы пришли последними и заняли оставшиеся места, но что-то было не так. Тихо? Да. Все обедали молча. Но еще – за столом было гораздо свободнее. Он был накрыт не на двадцать четыре персоны, как обычно, а на двадцать. Кого-то не было. Алберт на дежурстве. Но кроме него нет Жоржа, Лео и… Церцеи. И лица у всех какие-то задумчиво-отрешенные.

– А что случилось? – Мой голос в тишине прозвучал очень громко, хотя я спросила почти шепотом.

Леда обернулась в мою сторону. Недоумение на ее лице позволило мне сделать вывод, что мы пропустили что-то важное. Я посмотрела на Хлою и встретилась с ее ничего не понимающим взглядом. Потом мы дружно уставились на подругу.

– Вы что, новости с утра не читали? – Мы отрицательно помотали головами. – А-а-а. Арчибальд Берц объявил себя банкротом и сбежал за границу. Все его капиталы оказались там же. Сейчас службы короны пытаются добраться до его счетов.

– Ангидрит твою! – Я первый раз выругалась, так сказать, в обществе. А мы там в своем флигеле ни слухом ни духом… – А Церцея?

– Ее нет с самого утра.

Мне показалось, что Эрсель знает гораздо больше, чем сейчас сказала.

– Да, подрезал-таки крылышки дочурке папаша Берц, – зло выпалила Клотильда. – Шлимаззл поц…

Лично у меня отпала челюсть. Хорошо, что еще в рот ничего положить не успела, а то оконфузилась бы. Аппетит у меня от новости, сами понимаете, нисколько не испортился, скорее наоборот. Это пусть Берта переживает за «подругу». Но Клотильда меня порадовала. Я наивно думала, что заковыристо ругаться умею только я. Оказывается, леди Звейздец тоже обладает этим талантом. Мысленно пожимаю руку.

– Ее прогонят? – Жозефину даже саркофаг не исправит. – Она же теперь бедная. – Она обвела всех круглыми наивными глазами.

Клотильда издала странный булькающий звук и выдала следующий перл словесности:

– Как говорят в Атеззе: «На тебе дулю, купи себе трактор, а на сдачу застрелись!»

О-о-о, надо запомнить!

– Не прогонят? – поняла ее по-своему Сорока.

– Слепому коню что кивай, что подмигивай, – констатировал диагноз Жозефины Алекс.

– Вы о каком коне сейчас говорите, господин Алекс? – сделала попытку понять его Йенч.

– Дура! – одними губами проговорил Александр.

Надо же, Жозефина его поняла! Губки надула.

Живот буркнул, напоминая, что приятных новостей для переваривания мало и желательно послать ему чего-нибудь посущественнее. С энтузиазмом схватила вилку, изучая блюда на столе. О, птичка-курочка! Мм…

– Приятного аппетита, господа и дамы!

Мой призыв подействовал. Вилки дружно взметнулись над столом. Даже Вольф что-то жевал, не отрывая глаз от своей тетради. Мы с Хлоей дружно с двух сторон подкладывали ему кусочки на тарелку. Пусть подкрепится как следует, а то все считает и считает.

– Петра, а адгезию учитывать? – Сарториус поднял глаза и уперся взглядом во флегматично жующую Клотильду. Скосил глаза направо, налево. – Приятного аппетита…

Я хихикнула. Нервно.

– Что такое агдэзия? – неожиданно поинтересовалась Матильда. – Похоже на название экзотического цветка. Вы новыми запахами занимаетесь, Алфея?

– О нет! Не хочу вас разочаровывать, – я с энтузиазмом стала объяснять ей занятное слово, – но адгезия, а не агдэзия, – это научный термин, обозначающий сцепление поверхностей разнородных тел. Например, лак и ногти, – кивнула я на ее ухоженную ручку.

– У-у-у, – разочарованно протянула Матильда. – Мне так понравилось, как вы запахи создаете…

Это что, комплимент? Мне?! Из уст Неферты?! Не иначе фтор стал электроположительным…

– Интересно быть техномагом, – мечтательно проговорил молчун Зигмунд. – Такие перспективы открываются! Жаль, что у меня нет способностей.

Да! Техномагом быть интересно! Полностью разделяю его мнение. Гораздо интереснее, чем просто инженером и даже просто магом. В этом я уверена!

После обеда нас ожидал урок танцев. Перед предстоящим балом господин Лиепа просто свирепствовал, заставляя нас по сто раз повторять движения. Поблажек не делал даже Геновефе. Она злилась, бросая на воздыхателя недовольные взгляды, но требования его исполняла. Кому же хочется опозориться на балу? А Клаурис все больше и больше распалялся.

– Держите строй, девушки! Петра, не выбивайся из ряда! Жозефина, не горбись! Руки! Руки мягче! Клотильда, это не руки, это корявые сучья! Плавнее… Ванесса, улыбайся! Ты не на заседании, сделай лицо приветливым! Геновефа, изящнее. Вот так. Хорошо. Хлоя, не размахивай так рукой! Берта, куда ты отклячила свой… да, именно это я имел в виду. Строй! Ну что за стадо!

Мы старались. Честное слово! Хотя лично я предпочитаю другие танцы. Ну вы знаете. Но трудно ведь было танцевать. Обед еще не успел улечься в организме, а тут такие телодвижения! Курочка недовольно подпрыгивала в желудке, требуя прекратить издевательства.

– Господин Клаурис, может, передохнем? – высказала я общее желание.

– Ты лентяйка, Петра!

– Да!

А я честная.

– Ты хочешь моего позора? Ты же забываешь, какое движение за каким идет! Ты всех сбиваешь!

– Могу станцевать танец Огня! – Ну пошутила так.

– Нет! – отшатнулся, как от змеи.

– Почему? Вам не понравилось? – удивленные круглые глаза.

– Понравилось! Но этот танец… Он такой… – театрально заломил руки.

– Интимный, – помогла ему Клотильда.

– Личный, – смягчил Лиепа формулировку. – И нечего мне зубы заговаривать! Встали, встали! Антре! И-и-и… Раз, два, три. Раз, два, три. Головки подняли. Руки мягче… Батман. Еще батман. Плие… Пошли… Бурре, Леда! Развернулись анфас. Та-а-ак. Гнемся назад, девочки. Петра, ты это умеешь. Не надо так сильно, достаточно камбре. Поклон и кода!

И так по кругу. Я даже вспотела. Девчонки поглядывали на преподавателя танцев недовольно, но молчали. Женщины! Каждая жаждет триумфа.

Вечером с подругами навестили во флигеле Сарториуса. Вот не думала, что он такой одержимый. Вольф уже исписал первую тетрадь и добрую треть второй. Нашему приходу он очень обрадовался. Точнее, моему – как источнику необходимой информации.

Вот, я все-таки нужна ему. Петра, себе-то не лги! Не лгу! И вовсю стараюсь ему помочь.

Не успел он раскрыть рот, а я уже отвечала на его вопрос:

– Адгезию учитывайте, и плотность моего тела надо скорректировать.

– Угу.

Он снова углубился в расчеты. Леда вздохнула печально, распрощавшись с мыслями о романтической прогулке в парке.

– Какие планы, девочки? – обратила она взор на нас.

– Петра обещала рассказать что-то интересное, – напомнила мне Хлоя.

Да, обещала.

И я рассказала. Как погружалась в транс, как шла по воде, как слушала музыку стихии, как растворялась в неизведанном.

Оказалось, что Вольф оторвался от своих расчетов и тоже внимательно меня слушает.

– А зачем вы за ней поплыли? – Леда повернулась к профессору. Глаза ее подозрительно блестели.

– Как ты думаешь, далеко бы она смогла уйти вот так, в трансе?

– Не знаю. А разве важно, как далеко ушел человек?

– Важно. Идущий по волнам, сам того не чувствуя, тратит практически всю свою энергию. А когда транс заканчивается, проваливается в воду, как и положено по законам физики. Так что обратно ему приходится добираться вплавь. А если сил уже нет, то… Возможно, именно поэтому данное явление так плохо изучено. Такие люди просто тонут, обессилев.

– И рассказать ничего не могут, – добавила я.

– Да, – обернулся он ко мне. – И тебе надо учиться в такие моменты контролировать сознание, чтобы вовремя вернуться, – менторским тоном сообщил мне учитель.

Совет, конечно, дельный. Только как им воспользоваться? Ведь я помню, что думала о чем-то, чувствовала, рассуждала. Вот только обратно возвращаться не хотела!

– Ты снова так сделаешь? – удивилась Хлоя. – Одна не ходи! Зови меня.

– Всех зови, – безапелляционным тоном заявила Леда. – Выручим.

– Вот вы где! – В лабораторию вошел Жорж. – Все ваше крыло обегал и полпарка. Здравствуйте!

– Привет, Жорж! Что там с Берц? – без вступлений задала интересующий не только меня вопрос.

– Берц? – нахмурился принц. – Титул отрабатывает.

– Это как? – тихо спросила Хлоя, испуганно глядя на парня.

– Помогает взламывать коды на папочкиных заграничных счетах. За это ей обещали оставить титул, ну и часть состояния. Уж больно по-крупному кинул всех Арчибальд Берц. А она, как оказалось, этому поспособствовала.

– Ну-у… – принудила его продолжать Хлоя.

– Эх, ладно. Слушайте. Был у семьи Берц один ценный и очень древний амулет. Око мага называется. Имея его, человек, абсолютно не имеющий магической силы, способен творить чудеса. Особенно он хорошо обрабатывает ментал. Состояние семьи Берц было достигнуто как раз с использованием этого амулета. Владельцы Ока мага с его помощью воздействовали и на врагов, и на деловых партнеров. В свою пользу, разумеется. Церцея прекрасно знала о семейной реликвии и стянула ее у папаши, перед тем как отправиться на отбор. Наличием у нее этого амулета и объясняются все те странности, которые творились и здесь, и на «Вилле Рос». Одного не учла Церцея. Дворец ведь тоже не дилетанты строили. Тут везде антимагическая защита стоит. Не больно-то и воспользуешься.

– А как же… – не поняла я этого момента, – мои заклинания работают!

– На бытовые защита не ставилась. Только на те, которые относятся к боевым, отравляющим, на те, которые на ментал воздействуют. Короче, криминальной направленности.

– А-а-а. Ясно… – Хм… – А как же?.. – Я припомнила обед с Александром. – Не поняла…

– Берц амулет отдала? – задал вопрос Вольф.

– Изъяли. Между прочим, папашино банкротство произошло по ее вине. – Жорж криво усмехнулся. – Месяцев пять назад господин Берц запустил какую-то сложную схему с отмыванием денег и последующим уничтожением и конкурентов, и некоторых партнеров. На днях должно было состояться подписание какого-то важного договора, где партнером выступал один непростой иностранный банкир. Без амулета Арчибальд такое дело провернуть, понятно, не смог. Схема рухнула. Он едва успел сбежать из страны, проклиная дочь. Кстати, амулет этот – ворованный.

– Хм. Ворованные амулеты несут своим обладателям беды и несчастья, – задумчиво произнесла Хлоя. – Всегда!

– Проклятие. Оно обычно закладывается при создании амулета, – подтвердил ее слова Вольф. – А члены семейства Берц, выходит, этого не боялись.

– Возможно, потомки не знали, что амулет в их семье находится незаконно. Но теперь он вернется к тем, кому принадлежал раньше. Устроим торжественную передачу. Тем более что представитель семьи во дворце гостит!

– Это Эрсель? – Жорж кивнул, а радостная Хлоя захлопала в ладоши.

– Надеюсь, Церцея не останется после этого на отборе. – Произнося это, Леда почему-то посмотрела на Вольфа.

Ах, ну да. Это ведь только я в курсе, кто тут главный. Хлоя, похоже, до сих пор в неведении пребывает. Что же вы, Ваше Высочество, так с любимой девушкой обращаетесь?

Жорж заметил мой ехидный взгляд и удивленно вскинул брови. Упс! Надо что-то срочно сказать! Желательно умное. Еще желательнее подходящее.

– На наши планы это не повлияет? – спросила тихо, изображая заговорщицу, чтобы только он услышал.

– Нет.

Уфф. Пронесло!

Ты, Петечка, что-то последнее время перестала за своими эмоциями следить. Как у ребенка все на лице написано. Безобразие!

– А как же Берта? – знакомо нахмурилась Хлоя. – Она ведь с Церцеей заодно была!

– Ее Берц очень профессионально использовала, – Жорж наконец подошел к ней и нежно обнял, – подставляя после Жозефины. Помнишь затертый след пси-излучения Берты, который Селена обнаружила на том акваланге? Церцея его с помощью амулета создала. Но Берту уже предупредили, что малейший чих в вашу сторону, и она может паковать багаж!

– Король милостив, – процитировала я Алберта.

Чего все так на меня уставились?

Волнения из-за банкротства и бегства главы семейства Берц через пару дней улеглись. Церцея, скрипя зубами, покинула дворец, не попрощавшись даже с Бертой. Впрочем, банкирша выцарапала бы ей при встрече глаза. Не знаю, кто рассказал Питбулю о замыслах Церцеи на ее счет, но бесилась она знатно! И столько заковыристых проклятий послала на голову «подруги», что, будь она хоть капельку магичкой, от всей семьи Берц даже нейтронов бы не осталось.

На одну соперницу меньше. Некоторых обрадовал сразу возросший шанс на победу, меня – на остаться в живых. Одна Берта уже таких опасений не вызывала. Да и хвост ей прищемили. Ведет себя паинькой.

Зато беспокойство вызывал Вольф, который третьи сутки безвылазно сидел во флигеле, обложившись кучей справочников, и выводил формулы. Мы по очереди и все вместе его навещали, заставляли есть, пить и… В туалет он ходил самостоятельно, а вот мыться забывал. И считал, считал, считал…

Иногда отрывался от тетради, смотрел на меня внимательно, вдумчиво и задавал очередной вопрос:

– Сколько слов в заветной фразе?.. Сколько гласных?.. Сколько слогов?..

Еще что-нибудь околонаучное. Я была уверена: то, что со мной тогда происходило, формулами описать невозможно. Это было за гранью науки. Даже за гранью магии. Это была ВЕРА. Моя вера в единство всего сущего. Точнее объяснить я не могла, как ни пыталась.

Но Сарториус был настойчив, даже упрям. Мы сошлись на том, что если человек хочет чего-то добиться, то мешать ему не стоит. Пусть его считает…

Тем более что нас самих ждало увлекательное путешествие в подземелье.

Жорж, как и обещал, раздобыл план подвальных помещений. Оказалось, что удобнее всего попасть на нижние этажи из восточного крыла. Но нам с Хлоей вход туда был запрещен. А в нашем, северном крыле подземелья вообще не было, так как эта часть здания строилась уже при отце нынешнего короля. Подвал-то был, но там располагались котельные. Нашелся еще один вход, располагающийся во флигеле, отданном нам под лаборатории.

Смотреть на план просто. Непросто что-либо найти на местности.

Почти час мы потратили на поиски входа в подземелье. Ремонт флигеля, проведенный перед началом конкурса, спутал нам все карты. Новые стеновые панели закрыли от ищущих взглядов все, что могло нам дать хоть какую-то подсказку.

– Жорж, может, проведем как-нибудь девчонок через восточное крыло? – Алберт был готов нарушить королевский указ.

– В обслугу их переоденем?

– Ангидрит твою хлорпикриновую! Должен же быть этот диеновый вход! Жорж, дай мне план! – Поняла, что кричу на… Смутилась… почти. – Пожалуйста.

Уставилась на картинку. Ко мне присоединилась Хлоя. Посмотрели вместе. То ли справедлива поговорка про то, что одна голова – хорошо, а две – лучше, то ли коллективный разум включился, но дельная мысль посетила нас, похоже, одновременно. Переглянулись и дружно пошли с ней на улицу. Парни с ехидными улыбками последовали за нами.

– Вот! – дуэтом произнесли с Хлоей.

– Что? – так же ответили парни.

– Вы что, не видите? – Я подозрительно сощурилась. Издеваются?

– Петра, ты покажи, где дверь, – попросил Жорж.

Ну как я могла ему отказать? Да когда еще и просит…

– Это не совсем дверь, Жорж. То есть не привычная для тебя дверь. – И я указала рукой в нужном направлении. – Теперь видите?

– Да.

– Теперь видим.

Старые, если не древние, заросшие мхом распашные не то ворота, не то двери, похожие на оконные ставни, которыми испокон веков закрывали погреба, упирались в стену флигеля. На них даже замка не было. Видно, про этот ход все давно забыли. А мы, значит, вспомнили…

Алберт аккуратно открыл ставни и заглянул внутрь темного лаза.

– Лестница есть. Каменная. Зажигайте фонари.

– Воздух здесь какой затхлый, – сморщила нос Хлоя.

– А ты представляешь, какой воздух в склепе? – замогильным голосом спросил Алберт.

– Ты что-то рано глумиться начал, – спокойно ответила ему подруга и смело шагнула в лаз. – Оставь хоть немного страшилок на подземелье.

И зачем она это сказала?

Глава 11

– Пойдите прогуляйтесь по свежему воздуху, а то вы зеленого цвета.

– Какого?

– Зеленого. Не расстраивайтесь. Зеленый – цвет надежды.

Фильм «Ищите женщину»

Подвалы королевского дворца.

Два первых этажа использовались в хозяйственных целях – кладовые, хранилища, прачечные, еще какие-то подсобные помещения. Туда мы заходить не стали. Спустились на третий этаж. Судя по кладке, этот уровень был гораздо древнее верхних. Грубо обтесанные огромные валуны стен были плотно подогнаны друг к другу. В голову сразу полезли мысли о пыточных камерах, мрачных сырых казематах, стонах и проклятиях узников.

– Брр… – Мне стало не по себе от мысли, что когда-то этот этаж использовался под тюрьму.

– Жутко-то как, – прошептала за моей спиной Хлоя.

– Ну что вы, леди, – нарочито весело отозвался Алберт, – вполне уютное подземелье. Вон, факелы старинные даже сохранились. Раньше здесь кипела жизнь!

– Или стонала, – дрожащим голосом ответила ему Хлоя и прижалась к Жоржу. – Это же тюрьма, разве вы не видите?

– Ладно, пошли отсюда. – Я зябко передернула плечами и вернулась на лестницу. – Тут, конечно, не очень приятно находиться, но нам надо еще ниже. Могу себе представить, какие сюрпризы ждут нас там.

– Петра, не пугай раньше времени! – взмолилась подруга. – Мне и так уже жутко! А эхо тут какое!

Эхо и впрямь здесь было примечательным. Каждый шаг, шорох или сказанное слово дробилось о своды каменной кладки и рассыпалось, расползаясь по углам обрывками звуков, множилось, вызывая содрогание плоти.

Каменная лестница сменилась земляной, кое-где укрепленной старыми прогнившими досками. По ним запросто можно было скатиться кубарем или проехаться на пятой точке, если особо повезет. Приходилось цепляться за мокрые осклизлые стены, что тоже не придавало энтузиазма.

Четвертый этаж подземелья выглядел еще мрачнее третьего. Низкий потолок, узкие проходы, промозглая сырость. Под ногами хлюпало и чавкало. Слава богам, эха здесь не было. А то звуки, издаваемые нашими ногами, испугали бы нас не хуже настоящих привидений.

Сначала мы пошли по западному коридору, но он быстро закончился тупиком. Вернулись обратно к лестнице и пошли в восточном направлении. Метров через пятьдесят коридор свернул под прямым углом и уперся в каменную кладку.

– И что? – недовольно проворчала Хлоя. – Это так выглядит тайна подземелья?

– Тайна, скорее всего, за этой стеной, – задумчиво протянул Жорж и пнул кладку ногой.

Кирпичи и не думали поддаваться. Я поковыряла пальчиком раствор и обернулась на своих спутников. Все трое глядели на меня с надеждой.

Хлор!

А нечего злиться! Кто был инициатором этого исторического похода? Ты сама. Вот сама и думай, как продолжить свои изыскания, а не возвращаться несолоно хлебавши.

Взорвать эту хлорову стену, что ли? Ага! Дворец, конечно, вряд ли рассыплется, а вот себя заживо замуровать – легко! Братский склеп такой.

– Петь, – тихо тронула меня за плечо Хлоя, – тут же только стена кирпичная. Кладка по всему периметру в землю упирается. Если зазор сделать, то сцепления не будет и стена от небольшого усилия упадет.

Мы дружно уставились на тут же смутившуюся Хлою. Жорж с восхищением, Алберт с удивлением, я с благодарностью.

– Справишься?

Она кивнула и подошла к стене вплотную, оттеснив меня к парням. Какое из своих физических заклинаний она применила, я не интересовалась. Все-таки направление у меня другое.

Между каменной кладкой и земляной стеной появилась щель шириной в два пальца, словно ее сверлом пробурили.

– Вот! – Хлоя обернулась к нам, сияя довольной улыбкой.

– Господа, ваша очередь! – радушно оповестила я наших спутников.

Тяжелую физическую работу мужчины безропотно взяли на себя. Навалились плечами с двух сторон и, как мне показалось, легко опрокинули препятствие. Еле успела антигрязепылевую защиту поставить, а то выглядели бы сейчас как жертвы грязелечебницы.

Открывшийся проход порадовал перспективными разветвлениями. Ну и куда направить свои стопы?

«Направо!» – полыхнула в моем мозгу чужая мысль.

Ух ты! Я даже присела от неожиданности.

Эта мысль была столь осязаема, словно прошла через мою голову праздничным маршем.

– Направо, – неуверенно сообщила я друзьям.

– С тобой все в порядке? – взволнованно спросил Алберт, подхватывая меня под руки. – Ты побледнела резко.

– Нормально. А вы ничего не слышали?

Они отрицательно покачали головами.

Ага, значит, это лично мой глюк. Ну веди меня, мой невидимый… хм… экскурсовод.

Дальше по хитросплетениям ходов я шла как сомнамбула. Надеюсь, Хлоя додумалась отмечать наш путь. Сколько раз мы повернули налево, сколько направо, я не сказала бы даже под пытками. Наконец наше блуждание по подземелью окончилось в достаточно большом зале. Фонари в наших руках освещали только небольшую его часть, и оценить площадь помещения я не могла, так как стены тонули во мраке.

– Хххто-о-о? – прошелестел ветер над нами.

– Что это? – испуганно прошептала Хлоя.

Не знаю, как у других, но у меня кожа покрылась противными мурашками, ноги приросли к полу, и захотелось заорать благим матом. Громко!

Накормила себя успокоительным, не забыв поделиться с товарищами. Они, кажется, даже не заметили этого.

– Хххто-о-о? – повторился звук.

Мне показалось, что голос принадлежит женщине. Набралась храбрости и прохрипела:

– Петра О-о-олмарк.

– Ссса-а-ачем?

– Мы ищем королеву Мелиссу, – раздался громкий, уверенный голос Жоржа. – Или сведения о ней!

– Мелисссааа мертфааа, – прошелестел голос, снова обдав нас ледяным ветром.

– Разумеется, – ответил Жорж, – но она очень странно пропала, и мы хотим найти ее следы.

– Ссса-а-ачем она ффффа-а-ам? Пппра-а-аххх…

– Мы хотим доказать ее невиновность! – гаркнула я неожиданно звонким голосом.

– Ттты-ы-ы. – И меня снова обдало холодом.

Во мраке противоположной от нас стены проявился неясный силуэт призрачной фигуры. Женщина это или мужчина, понять было невозможно. Фигура медленно надвигалась на нас, неся с собой могильный холод. Призрак остановился напротив меня, словно разглядывал. Я поежилась от столь пристального внимания нежити и заготовила заклинание упокоения. Так, на всякий случай.

– Не фффрёо-о-ошшшь? – Призрак приблизился ко мне вплотную.

Мне даже показалось, что мое лицо покрылось инеем.

– Нет, честное благородное слово! – ляпнула и сама испугалась своей дерзости.

– Докашшши-и-и…

Ах вот чего он… она добивается! Пустить эту сущность в свое тело, позволить воспользоваться памятью, быть беззащитной и беспомощной перед потусторонним существом, пока оно по своей воле не покинет моего тела?!

Думай, Петра, думай! Ворочай мозгами! Можно ли довериться первому встреченному в подземелье призраку?

Призраку?! Да я с ума спрыгнула! Даже сиганула, если всерьез обдумываю эту проблему!

Да, но это была твоя идея! Это ты всех сагитировала на поиск пропавшей королевы, а теперь на попятную идешь? Думай, Петра, думай!

Чем тебе это грозит? Кто тебе даст гарантию на благоприятный исход этого гиблого мероприятия? Слушай свое сердце!

И я слушала. Слушала и страшно боялась последствий. Никто в этой комнате не сможет мне помочь в случае чего. Только я сама…

– Хорошо, – тихо прошептала я.

– Петра! – кинулась ко мне Хлоя, но я жестом остановила ее. Жорж успокаивающе положил руку ей на плечо.

– Не мешай! – Я сосредоточилась на своих ощущениях и несколько раз глубоко вздохнула. – Как взмахну рукой, заходи.

Еще раз набрала в легкие побольше воздуха и дала отмашку. Призрак ворвался в меня, ледяными иглами вспарывая тело. Мозг сковало холодными тисками. Я старалась не вздохнуть, иначе эта ушлая сущность завладеет моим телом. Сколько я смогу не дышать? Минуту или немного дольше. Задержка дыхания всегда давалась мне плохо. Если призрак таким образом надеялся меня обмануть, то он будет сильно разочарован. Я решила не давать ему шанса. Ни одного! Лучше смерть, чем жалкое существование в собственном теле, в лучшем случае на правах бедной родственницы.

Легкие стало жечь от недостатка кислорода, но я стойко терпела. Хотя понимала, что секунды мои тают, а тело хочет жить. И оно, коварное, может отключить мое упрямое сознание и задышать в автономном режиме.

Уфф, задышала.

Призрак покинул мое тело.

Как же холодно…

Я без сил опустилась на земляной пол. Друзья бросились ко мне, что-то говорили, но я не слышала. В глазах плясали кровавые огоньки, уши заложило. Скорее поняла, чем услышала что-то. Подняла голову. Призрак женщины – все-таки женщины – сидел напротив меня и… улыбался.

– Ссспасссииибо-о-о. Кро-о-офффь мона-а-арххха-а-а не-э-э лшшшот.

– Вы Мелисса?! – догадалась я.

– Ттта-а-а. Я-а-а не пппредафффа-а-ала-а-а мушшша-а-а. Ммменя-а-а похххити-и-ил Ваххх.

– Кто похитил? – по-деловому уточнил Жорж.

– Ва-а-аххх… сссоветни-и-ик. По-о-отлый шшшелофффе-э-эк. Трууугом преээтфффоря-а-алсяа-а.

Ее голос был похож на шепот ветра, шелестящего осенней листвой. Понять что-либо в ее рассказе было чрезвычайно трудно. Она это тоже поняла и снова повернула голову ко мне.

– О-о-о нет! Я больше не смогу!

– Может, я попробую? – предложил свою кандидатуру Жорж.

– Сссила-а. – Призрак простер руку в мою сторону.

– Я могу не дышать не больше минуты, – сделала я попытку откреститься от очередного вторжения привидения в мое тело.

– Ты-ы-ышшши. Я-а-а у-у-уйту-у-у.

Кармическая сила! Во что я в очередной раз встреваю?! И отказаться хочется, и любопытно до смерти! Вот именно – до смерти!

– Я вам доверяю, Ваше Величество. Только мне еще немного передохнуть надо. Это трудно и… очень холодно.

– Мы будем тебя согревать, – бросилась ко мне Хлоя.

– Давай пару-тройку костерков разожжем. Вы не против? – обратилась ко всем сразу. Кто знает, как призраки на живой огонь реагируют? Или мужчины наши не захотят нарушать правила пожарной безопасности. А то ведь мусора кирпичного накидали уже на путях эвакуации… М-да.

– Не против. Только из чего вы его разожжете? Дров-то тут нет? – Жорж поднял фонарь, освещая помещение.

– Не беспокойся, – усмехнулась я его недогадливости. – Много у меня не получится, но пару литров керосина я нашепчу.

Хлоя, поняв мою задумку, уже сделала три ямки вокруг меня. Я прошептала формулу, и едко пахнущая жидкость заполнила углубления.

– Как только королева войдет в меня, поджигай, – скомандовала я подруге. Потом обратилась к Мелиссе: – Ваше Величество, когда я буду готова, опять махну рукой.

– Не-э-э ппперешшши-и-ифффай.

Снова несколько раз глубоко вздохнула, пожелала самой себе удачи, послала к хлоровой бабушке и махнула рукой. Опять повторилось жуткое ощущение ледяных иголок во всем теле. Сознание задержалось буквально на грани болевого шока. Этим кусочком своего «я» и воспринимала окружающий мир. Очень странно было слышать свой голос, который рассказывал чужую историю любви и предательства.

– Я любила короля Форнира. Любила больше жизни. И мне казалось, что наша любовь делает этот мир лучше. Я ошибалась. Наша любовь некоторым была как кость в горле! Я слишком поздно это поняла, хотя могла догадаться намного раньше. Советник моего мужа… Вах оказывал мне знаки внимания, но я не обращала на это внимания. Его это злило! Он не мог понять, почему ему, молодому красавцу, я предпочитаю урода. Он считал своего короля уродом только потому, что на его лице был шрам, полученный Форниром на войне в совсем юном возрасте… Наши государства были тогда союзниками, и армия Фонландии помогала нам в борьбе против коголов. Раненого принца выхаживали во дворце моего отца. Тогда я была совсем маленькой девочкой, но запомнила веселого парня с перевязанным лицом, который мастерски рассказывал мне забавные сказки. А спустя десять лет, будучи уже королем, Форнир прислал к нам послов с предложением руки и сердца. Отец, видя мою готовность, сразу ответил согласием. Я была несказанно счастлива, когда увидела, что прекрасный принц из моего детства ничуть не изменился.

Мелисса замолчала, вновь переживая тот счастливый момент своей жизни. Я переживала ее чувства, слово свои собственные. Она не лгала. Она действительно любила своего мужа. Мое сердце сжалось от такой тоски, что захотелось завыть. Чужие чувства захлестнули меня.

– Вах не понимал этого. Любимец всех дам, он не мог смириться с тем, что его красота не имеет власти надо мной. Оказывается, он много раз пытался оболгать меня перед мужем, но Форнир не верил ему. Вах убеждал всех, что я ношу под сердцем чужого ребенка! Но наш сын был похож на Форнира, как отражение в зеркале. А какого еще наследника я могла подарить королю? Со вторым ребенком было то же самое. Но теперь Ваха уже никто не слушал. А потом снова напали коголы, и снова была война…

Получается, я нашла письмо Мелиссы к мужу как раз в период того военного похода.

– Вах ушел на войну вместе с королем, был ранен и пропал из моей жизни на год. Я была счастлива. А потом он снова вернулся во дворец. Не знаю, где он провел этот год, но он у кого-то учился. Если раньше он был надоедливым и неприятным недоразумением, то теперь стал опасным врагом. Вах стал распускать слух о том, что я разлюбила короля и мечтаю сбежать от него. Мы смеялись с Форниром над этой глупой шуткой, но в глазах мужа я стала замечать печаль. Что этот подлый человек нашептывал моему королю? Какие гадости придумывал, чтобы уничтожить меня? Я была непростительно беспечной…

Я зябко поежилась от воспоминаний королевы, которые промелькнули в моем сознании еще до того, как она продолжила.

– Однажды я почувствовала себя не очень хорошо и прилегла поспать, а когда проснулась, поняла, что жизнь моя кончилась. Каменный мешок без окон, с маленькой, обитой металлом дверью. Вместо постели – солома. Краюха хлеба и кружка воды… Я думала, что сошла с ума. Такого со мной не могло случиться никогда! Но – случилось. Я металась по своей камере, кричала, колотила в стены, царапала камни и… молилась богам. Все тщетно. А потом появился Вах с такой гадкой ухмылкой, что я захотела умереть. С той минуты, когда поняла, чьей пленницей являюсь, я молилась лишь об этом! Умереть! Я перестала есть и пить. Он испугался и перевел меня в другое помещение. Там было гораздо комфортнее, но для меня это не имело никакого значения. Тюрьма всегда остается тюрьмой. Вах несколько раз овладел мной. Но я… я была трупом, и он понял это. Но не сразу. Поначалу он пытался расшевелить меня россказнями, что король объявил награду за мою голову, а неверную королеву ждет плаха! Я не верила ни одному его слову! Потом стал обещать выдать меня королю, когда я забеременею от него. Королева – шлюха! Что может быть унизительнее! Он упивался своей местью, а я… я решила покончить с собой. Он осквернил мое тело, но не душу. Я вскрыла себе вены, до последней минуты молясь за Форнира и наших сыновей…

Я плакала. Плакала горькими слезами поруганной любви. Горячие слезы жгли мои холодные щеки.

– Я знаю от Петры, что Форнир до последнего вдоха искал меня, не веря гнусным наветам Ваха. Я благодарна вам за то, что вы не поверили в мое бегство, решились разгадать тайну моего исчезновения. Теперь вы знаете все. Особая благодарность Петре за ее смелость и самоотверженность. – Я машинально кивнула. – У меня только одна просьба. Вы выполните ее? – Я посмотрела на Жоржа, потом на Алберта. Они согласно кивнули. – Похороните меня рядом с моим мужем.

– Конечно, Ваше Величество! – заверил ее Жорж.

– А-а-а где, – запинаясь, поинтересовалась бледная, как снег, Хлоя, – ваше тело?

Я протянула руку в темное пространство комнаты.

Парни и Хлоя направились в указанном направлении, а я осталась сидеть меж догорающих костров, пытаясь согреться. Призрак королевы покинул мое тело, как Мелисса и обещала.

– Ттты-ы-ы доссссто-оойна-а-а, – прошелестела она.

– Нет…

– Фффе-э-эрь мне-э-э…

Призрак растаял, унося с собой холод.

Я сидела на земляном полу и думала… О чем? О том, что теперь я знаю, что такое любовь! Мелисса очень щедро поделилась со мной этим знанием. Еще о том, как в смертельной тоске сжимается сердце, когда ты понимаешь, что больше никогда в жизни не увидишь глаза, полные любви и нежности, не почувствуешь теплых рук на своих плечах, не вдохнешь запах родного тела, не сольешься в поцелуе… Я была переполнена этими ощущениями и опустошена одновременно. Мое тело все еще было холодным от общения с потусторонней сущностью, а каждая клетка горела огнем гнева и ярости к давно истлевшему мерзопакостному человеку, посмевшему посягнуть на чужую любовь.

– Петра! – вскрикнула вдруг Хлоя.

Я подняла на нее усталый взгляд. Сил не было даже ответить ей. Подруга обернулась и смотрела на меня очень странным взглядом. Следом за ней на меня стали смотреть Жорж и Алберт. Взгляд Жоржа мне не понравился больше всех. Он был таким напряженно-изучающим, словно я стащила у него любимые тапочки.

Хлор! Что они там увидели? Ведь, судя по тем сведениям, что я получила от королевы Мелиссы, там, в глубине комнаты, должен находиться саркофаг с ее телом. Она что, тоже любила вязаные чулки, как и я?

Я нахмурилась под их пристальными взглядами, собрала всю волю в кулак, поднялась с пола и подошла к ним. Еще раз обменялась взглядами со всеми троими, вздохнула и посмотрела в саркофаг.

– Мамочки!!!

Я стала оседать на пол, не в силах вынести очередного испытания моей хрупкой нервной системы.

– Держись! – подхватил меня за талию Жорж.

– Она… что? – выдавила я из легких воздух, который застрял там после моего взгляда в саркофаг. – Спит?

– Она забальзамирована, Петра. – Жорж заботливо усадил меня между догорающих костров. – Ты вся ледяная!

– А почему она?.. Я… Как такое возможно? – бормотала я, ничего не понимая.

– Ты же говорила, что похожа на прапрапрапрабабушку, – сделала попытку успокоить меня Хлоя. – Вот, теперь знаешь, на какую именно!

– Бред! Этого не может быть!

– Может, Петра. – Жорж деловито растирал мои окоченевшие руки. – Ты похожа на королеву Мелиссу, ведь потомки часто бывают больше похожи на своих предков в каком-то там колене, чем на родителей. Теперь не будешь мучиться.

– Я не могу в это поверить! Это мой глюк!

– Тогда, – невесело хохотнул Алберт, – это наш коллективный глюк! А завтра, когда тело королевы поднимут из подвала, этот глюк посетит служащих дворца.

– Не-э-эт!!! – заорала я во всю мощь своих голосовых связок и выпустила заклинание для упокоения нежити.

Жорж в первую секунду не понял, что со мной случилось, и попытался схватить за руки. Но, надо отдать ему должное, быстро сориентировался, что воплю я так не от заботы о предполагаемых глюках дворцовых служащих и иже с ними, а от чего-то кошмарного. Или увидел это нечто, которое напало на меня со спины.

Опять холод! Но это не был холод призрачной королевы. Это был ледяной ужас вселенского вакуума. Абсолютный ноль, который за долю секунды превращает живую кровь в мертвые кристаллы.

Меня спасло заранее приготовленное заклинание, но не избавило от того, кто, воспользовавшись моим почти беспомощным состоянием, попытался завладеть телом. Заклинание лишь отбросило его. Он снова атаковал, но я успела закрыться и зашептала мантру изгнания нежити. Я прекрасно понимала, что долго я так не протяну, но и сдаваться умертвию не собиралась. А вот давай поборемся!

– Жорж, что с ней? – словно издалека долетел до меня голос Хлои. – Она вся инеем покрылась!

– На нее кто-то нападет! Ты можешь ей помочь?

– Как?

– Алберт, беги за Алексом!

– Я дорогу не помню!

– Я оставила светящуюся дорожку на стенах. Найдешь! Георг, как ей помочь, она же…

– Температуру повышай, чтобы она не замерзла окончательно! Да как же это уничтожить?!

Я шептала мантру, чувствуя, как коченеют пальцы. Попыталась разделить мысли. Удавалось мне такое нечасто, но удавалось. И теперь от этого зависела моя жизнь. Высвобожденным куском сознания стала восстанавливать температурный баланс тела.

– Может, ее наверх как-то… – снова Хлоя.

– Опасно, – уверенно отозвался Жорж.

Все правильно. Эта нежить того и добивается, чтобы его на живом теле из подвала вынесли! Уничтожать его надо именно здесь! Борись, Петра! И я боролась, черпая силы в своих воспоминаниях.

…Песчаная буря налетела так внезапно, что я не успела ничего предпринять. Квадрацикл захлебнулся пылью, недовольно чихнул и затих, совсем чуть-чуть не доехав до вершины бархана. Я попыталась найти оптимальное место под прикрытием железного друга, но песчаный вихрь только смеялся над моими жалкими потугами укрыться от его хлестких плетей. Даже укутавшись с головой, не было никакой возможности нормально дышать. А уж увидеть что-нибудь в терракотовой мгле нечего было и думать. А двигаться все равно надо было. Хоть куда-нибудь. Бывалые путешественники по Темским пескам предупреждали меня, что такие бури здесь не редкость. И длятся они порой неделями. Нет ничего хуже, чем пытаться переждать бурю на одном месте. Засыплет песком в считаные часы. И выбраться из песчаного плена практически невозможно. По необъяснимой причине пески в зоне бури превращаются в зыбучие. Так что передвигаться лучше ползком.

И я ползла. Сколько? Мне казалось – вечность. Стиснув зубы, на которых скрипел песок. Слава богам, защитные очки позволяли глазам видеть хоть что-то. В основном собственные руки, ненавистный песок и… чувяки, раза в три больше моих ботинок.

В чувяках находился не менее монументальный субъект, с головы до ног закутанный в балахон. Меня бесцеремонно подняли за шкипок, перекинули через верблюда и повезли… К хиппам…

Атаки нежити повторялись с тупым упорством. Я была не менее упряма и даже несколько раз выпустила в умертвие заклинание оцепенения, хотя это требовало немалых усилий с моей стороны. Но даже эти секунды передышки были для меня счастьем в данной ситуации. В эти короткие мгновения я видела, как Жорж и Хлоя изо всех сил пытаются мне помочь, ограждая мое тело тепловым барьером. Хлоя еще что-то пыталась сделать. Что именно, я не понимала, но была ей бесконечно благодарна за помощь.

– Держись, Петра, держись, девочка, – шептал Жорж, согревая своим дыханием мои пальцы и лицо.

Губы мои давно онемели, кончик носа готов был отвалиться, глаза слипались. Холод… Он всех заманивает в сон… в вечный сон…

Держись!.. Не спи…

В глазах плыла белая пелена, голова кружилась, словно я полдня каталась на центрифуге, желудок скручивало от рвотных спазмов, рук и ног уже не чувствовала…

На периферии сознания уловила новые звуки. Темный провал входа осветился, и в помещение ворвался…

Хлор…

Глава 12

– Ну как харизма?

– Побаливает…

Телесериал «Агентство НЛС»

В себя приходила постепенно. Сначала поняла, что очнулась, потом – что дышу. Это несказанно обрадовало мой измученный организм. Раз дышу, значит, не скопытилась под натиском озверевшего умертвия.

А может, он все-таки победил?! Нет, вроде думаю я без посторонних голосов в голове.

Открыла глаза. Моя комната? Хм… Села в кровати, огляделась.

Из кресла ко мне тут же кинулся благообразный старичок:

– Вы очнулись?! Вот и славно! Вот и замечательно!

– А-а-а… кто вы?

– Я, леди Алфея, Кориус Проториус, учитель Селены. Вы, деточка, так напугали всех. Как можно так небрежно разбрасываться своей силой? Ай-яй-яй! – Он сокрушенно покачал головой, взял меня за руку, прощупал пульс, удовлетворенно хмыкнул. – Вы ведь весь свой запас вычерпали! На одном упрямстве держались! Завидная сила воли, но абсолютно недопустимое безрассудство! Слава богам, все закончилось так, как закончилось.

– Кто-то пострадал? – вскочила я от охватившего меня ужаса.

– Кроме вас, деточка, никто… почти. Пойду распоряжусь о питании.

Он сбежал от моих расспросов. Именно так я расценила его стремительный уход. И дело здесь вовсе не в моем, хм, питании.

Живот жалобно заурчал, требуя покормить несчастное истерзанное тельце. Я опомнилась, что стою столбом посреди своей спальни в одной ночной рубашке. В задумчивости прошествовала в ванную комнату. Посмотрела на себя в зеркало, в очередной раз «восхитилась» своим внешним видом, отягощенным темными кругами под глазами, встрепанными волосами и бледной кожей.

Кажется, королева Мелисса в своем саркофаге выглядела более живой, чем я сейчас…

Хлор! Зачем я вспомнила Мелиссу? Настроение, будучи и так не на высоте, опустилось на цокольный этаж и, ругаясь, потопало в подвал. В скверном состоянии духа я вернулась в комнату.

Хм, уже посетители нагрянули. Хорошо, что халат банный надела, а то красовалась бы перед мужчиной в неглиже.

– Доброе утро, леди Алфея! – бросился мне навстречу ранний гость.

Пока я совершала утренний моцион, мне принесли поесть. Я изучила блюда на столе, выискивая не очень диетические.

– Жорж, зови меня, пожалуйста, Петра, – недовольно буркнула, усаживаясь в кресло. – Я же тебя первым именем не называю.

Парень замер, устремив на меня удивленный взгляд.

Ангидрит твою!.. Все-таки проболталась.

– И давно ты знаешь? – напряженно осведомился Жорж.

– Сразу… – Намазала тост джемом.

– Это когда…

– Это когда ты мне руку для пожатия протянул. – Жорж с недоумением уставился на свою правую руку. – Лица твоего я, разумеется, не помнила, а вот шрам!..

Тонкий, почти незаметный шрам в виде стрелы на внутренней стороне запястья. Юный принц Алеард, он же Жорик, пропорол руку о сук, карабкаясь по старой яблоне за девчонкой-егозой в одной из поездок короля Бернарда по стране.

– Надо же, а я и не помнил, что это у вас я тогда… – поднял на меня веселые глаза Жорж. Но взгляд его тут же поменялся. – Кто еще знает?

– Понятия не имею. – Отхлебнула горячее какао и состроила Его Высочеству честную мину.

Бе-э… Не люблю какао, да еще с молоком.

– Петра!

– Петра? Это другое дело! – Сделала попытку лучезарно улыбнуться. – Я действительно не знаю, кто еще, кроме меня, знает или догадывается об этом. Если ты интересовался конкретно Хлоей, то ей я ничего не говорила! По моему глубокому убеждению, ты должен это сделать сам!

– Спасибо!

– Повафта… – С полным ртом разговаривать не рекомендуется, ибо чревато…

– Чего?!

– Пожалуйста! Поесть спокойно не даешь, еще и переспрашиваешь… – Снова откусила тост, тщательно прожевала, запила глотком ненавистного какао, салфеткой промокнула губы. – У меня были сомнения… Шрам – не такая уж значимая примета. Но королева Мелисса развеяла все мои сомнения. – Вот не буду говорить, что после транса ко мне память вернулась. Это будет моей ТАЙНОЙ!

– Когда это она успела?

– Ты помнишь ее фразу про кровь монарха, которая не лжет? – Он согласно кивнул. – Мелисса тогда ведь не меня имела в виду. Она использовала мою память. А там не было никаких мыслей о том, что я имею отношение к правящей династии. Так что это королева сказала про тебя, подтвердив мои догадки.

Жорж долго пристально смотрел мне в глаза. Что он там пытался прочесть? Я говорила правду, только правду и ничего, кроме правды.

– Отец благодарен тебе, Петра. – Его серьезный тон мне не очень понравился.

– А когда королеву перезахоронят?

– Нужно время. Надо склеп подготовить, ритуалы… Она пока там так и лежит, в подземелье. Но почетный караул выставили. Любопытных чтобы не пускали. Мало ли…

– А с этим… умертвием что? Уничтожили его? – Вопрос я задала, очень опасаясь того, что Жорж поймет еще одну мою тайну.

– Этим гадом оказался тот самый Вах. Он какой-то обряд провел над собой. Помнишь, королева рассказывала, что его год не было и что он учился чему-то? Так вот, этот урод мага какого-то с собой приволок. Тот ему помог и Мелиссу похитить, и забальзамировать ее, и подонку этому жизнь вот таким образом продлить. Недаром проход был замурован. Кто из предков уж таким умным оказался, не знаю, но Сарториус его быстро на элементарные частицы разложил! Ты бы видела! Хлоя потом расстроилась, что сама не догадалась. А профессор ей объяснил, что знаний у нее таких не было.

Я слушала принца, а у самой словно картинки в голове проецировались. Вот вбегают к нам Сарториус и Алберт. Техномаг произносит невероятно сложное заклинание стазиса. Причем заклинание действует избирательно на умертвие. Потом происходит их короткий диалог, учитель произносит еще одно заклинание, и сущность взрывается мириадами искр. Сарториус трет глаза.

– Он не пострадал?

– Нет. Чуть опалил лицо. Тебя на руках из подземелья вынес, никому не доверил, как Алберт его ни просил!

– Сам?! Алберт?! Хлор…

Я задумалась, пытаясь переварить только что услышанное и прожевать только что откушенное.

Учитель нес меня из подвала… Алберт просил поделиться… Тот не поделился и тащил меня сам…

– А как ты себя чувствуешь? – очень вовремя поинтересовался мой гость.

Я чуть не подавилась.

– Помираю, не видишь, что ли?! – огрызнулась на Его заботливое Высочество.

– Ты это… не помирай! Завтра бал.

– Что?!! Бал?

Час от часу не легче! Не успела из одной передряги выбраться, как уже следующую приготовили!

– Ты что, забыла?

– Жора-а-а, я помню, что у нас намечался бал! И еще я помню, что до него оставалось пять дней, когда мы в подземелье пошли! Это сколько же я провалялась?

– Почти четыре дня.

– Четыре?!!

– Петь, – как-то очень ласково заговорил парень, словно с больным ребенком, – господин Проториус считал, что тебе после такой траты сил неделю на восстановление надо. А ты быстро справилась.

– Я не пойду на бал! Я – страшная.

Я это сказала? Принцу?! Фенолфталеину, что ли, выпить для пущего удовольствия?..

– Это будет бал Души! – Взгляд при этом у Жоржа был чрезвычайно мечтательный.

– А-а-а… о-о-о… у-у-у. – Я недовольно уставилась на этого провокатора. Взяла себя в руки и противным манерным голосом поведала ему историю своих сомнений. – Я, видимо, особа, плохо просвещенная в вопросе ранжирования балов. Объясните мне, дикарке, чем отличается бал Души от остальных балов?

Жорж нервно поерзал в кресле.

– Это очень необычный бал. Его особенность заключается в том, что все гости находятся под действием заклинания неузнаваемости.

– Зачем?

– Понимаешь, ты не будешь знать, кто перед тобой. С кем ты разговариваешь, танцуешь.

– И какой в этом смысл? И при чем тут Душа?

– Душа… Если на таком балу встречаются два любящих человека и они по какой-то причине в обычной обстановке не могут признаться друг другу в своем чувстве, то под действием магии их души стремятся соединиться. Влюбленные обязательно находят друг друга, а когда касаются в первый раз, то чувствуют… Не знаю, как это объяснить. – Жорж задумался на секунду, пытаясь подобрать нужные слова. – Я сам еще не испытывал такого. Короче, они всё понимают в этот момент и расстаться уже не могут. А потом вокруг танцующей пары образуется светящийся ореол. Это очень красиво. Сияние.

– Ты надеешься…

Я не смогла скрыть восторга в своих глазах.

– Очень. – Он почти прошептал это слово. Сколько надежды в нем было, сколько предвкушения счастья. – Только наш танец расставит все по местам. И… о том, что это будет бал Души, знает ограниченный круг людей. Для всех остальных это такой своеобразный бал-маскарад.

– Я не могу пропустить это зрелище! Ваше Высочество, разрешите выставить вас вон?! – Жорж выпучил на меня удивленные глаза. – Мне к балу надо готовиться! И это… молчу как рыба!

Он закатился смехом, вскочил с кресла, чмокнул меня в щеку и ретировался из моих апартаментов.

– Нахал, – буркнула я закрывающейся двери, пытаясь скрыть довольную улыбку.

Кого, спрашивается, стеснялась? Первый раз, что ли?

А принц у нас ничего. Хороший парень. Надежный.

Не знаю, кто и как будет воспринимать меня на балу, а цвет лица надо срочно улучшить! Бледная немочь, которая смотрела на меня из зеркала, энтузиазма не вызывала. Взяла любимую огуречную маску и щедро наложила ее на недовольное личико. Надеюсь, посвежее буду выглядеть. Румянами опять же можно воспользоваться.

В дверь тихо постучали, потом осторожно заглянули.

– Петра, ты как, – раздался шепот Хлои, – уже не умираешь?

– Умрешь с вами, как же! – буркнула недовольно. Сейчас обниматься полезет, всю процедуру омолаживающую мне испортит. – И ходят, и ходят… Ну заходи, чего в дверях встала?

Я неосмотрительно оглянулась на дверь.

– Ох!

– Привет! Ты чего охаешь? Леда, тебе тоже привет!

Леда недоверчиво осмотрела меня издали и улыбнулась.

– Это маска огуречная! Хлоя, перестань глаза закатывать! Вот если бы она клубничную наложила…

– Если бы она клубничную наложила, я как раз не испугалась бы. А с этой она точь-в-точь как тогда в подвале… Брр.

Хлоя с улыбкой доброй бабушки присела на кресло против меня. Леда осталась стоять. Что-то в ее поведении меня напрягло. Я вопросительно кивнула Хлое в надежде, что подруга поведает мне причину такого поведения нашей третьей компаньонки. Хлоя все поняла без слов.

– Она себе простить не может, что отказалась с нами идти.

– Не могу, – с недовольным видом подтвердила Леда. – Я все пытаюсь делать правильно. И ваша затея казалась мне сущей авантюрой!

– Это и была авантюра, – пожала я плечами.

– А я всегда старалась избегать таких мероприятий! Петра, ну почему вы меня не убедили, что я должна… хотя бы ради нашей дружбы?!

– Каждый принимал решение самостоятельно. Мы никого не уговаривали… И дружба тут ни при чем!

– Все правильно. – Она недовольно поджала губы. – Эх, надо себя перевоспитывать!

– И долго ты так казниться думаешь?

– Ну-у-у…

– Она уже четыре дня такая, – доложила Хлоя. – Как узнала про несчастье…

Она закрыла ладонью рот, глядя на меня со страхом.

– Какое несчастье? – обвела подруг глазами.

– Так с тобой! Ты же белая была и холодная как лед! Как мы с Георгом ни старались тебя согреть, ты все холодела и холодела! Профессор потом тебя целую ночь оттаивал.

– Оттаивал?

– Он закутал тебя в такое количество одеял, что получился приличный кокон, а потом сам грог тебе варил… на спиртовке.

– На спиртовке? – Я попыталась представить это священнодействие и хихикнула. – В наперстке?

– В колбе. А потом по капельке, по ложечке тебе в рот вливал. И снова варил…

Меня что, опять напоили?

– А я это… не буянила?

– Ну мы тебя усмиряли, как могли…

Шутит или я и в самом деле плохо себя вела? И насколько плохо?

– Кто усмирял? – набычилась.

– Я, Сарториус и… Георг. Остальные ничего не знали и до сих пор не знают. Только Леда. Да и то лишь потому, что была в курсе, куда мы собирались. Алберт какой-то ерунды наплел про то, что ты ногу вывихнула и сознание от боли потеряла, а учитель тебя транспортирует для оказания первой помощи.

– А потом что?

– Когда?

– Когда первую помощь оказывали?! – начала я злиться по-настоящему.

– Он выгнал всех лишних отсюда.

– Кто выгнал? Кого выгнал?

– Вольфганг! – возмутилась моей непонятливости Хлоя. – Алберта и Леду! Сказал, что и без них обойдется!

– А вас, значит, оставил.

– Ему все равно помощники нужны были, а мы с тобой уже в контакте были. Еще с подземелья.

– Бред какой-то. Я и правда буянила?

– Петь, если бы ты буянила, мы бы счастливы были! А ты тихо и безропотно умирала. А я голову твою держала, пока Вольф горячим грогом поил. А потом мы с Георгом по очереди дыханием своим тебя отогревали, пока он новую порцию варил. – Мне показалось, что она чего-то недоговаривает, но вот чего?

– И сколько вы меня так оттаивали?

– Ну не знаю… Долго. Я спать пошла на рассвете.

Часов шесть, не меньше, прикинула я. И Сарториус все это время возился с моим хладным почти трупиком… Кармическая сила!

– Девочки, простите меня, – снова завела песню Леда.

– Да что бы это изменило? – почти рявкнула я на подругу.

– Может, я менталом бы его… того… – виноватый взгляд.

– Леда, я устала тебе повторять, – заученно забубнила Хлоя, – что это была отрицательная посмертная субстанция, состоящая из сгустка астрального тела! Менталом там и не пахло! Ты умеешь воздействовать на астрал человека?!

– Нет! Но я могла помочь… Ведь Георг что-то там делал! Руки ей растирал…

– Так. Все! – взбеленилась я. – Если вы будете муссировать эту тему, идите к себе! Я не хочу больше об этом слушать! – Подруги одинаково вытаращили на меня удивленные глаза. Уже мимику друг у друга перенимаем… Хлоя поругивается моими словами… – Лучше расскажите, что я надену на бал?

– Точно! – загорелись глаза у Леды. – Твое платье готово! Оно у меня в комнате! Сейчас принесу! Никуда не уходите!

– Что-то с ней не то, – выразила я терзавшую меня мысль, когда за Ледой закрылась дверь.

– Вольфганг, – отозвалась Хлоя.

– А при чем здесь учитель?

– Леда, когда увидела твое… состояние, набросилась на нас с руганью. Ну что мы кретины имбецильные, еще что-то про умственную отсталость кричала. Понимаешь, она в шоке была! Подумала, что ты все, доигралась! А он, профессор то есть, ТАК на нее посмотрел! Даже мне не по себе стало. А ведь он ей на самом деле нравится. После этого он с ней не разговаривает. Даже здоровается кивком. Представляешь?!

– Как все… переплелось сложно, хлор! И что теперь?

– Теперь она мучается. И меня изводит: с нами не пошла – виновата; ругала нас – виновата; профессор ее игнорирует – виновата! Дала бы ты ей валерьянки, что ли?

Я удивленно подняла брови. Хлор! Забыла, что маска на лице. Кожу стянуло так, что лоб заныл от напряжения. Бросилась в ванную умываться, на ходу бросив Хлое:

– А таблетки не помогают?

– Таблетки?! – потрясенно повторила подруга. – Хлор!

Смыв с лица маску, критически оценила результаты косметической процедуры и понадеялась на обещание Жоржа быть неузнанной на балу. Свеклой, что ли, натереться? Да где же ее найдешь, свеклу эту, да еще во дворце?

– У-у, – напугала саму себя.

В ванную ворвалась встревоженная Хлоя.

– Что? – выдохнула она со страхом.

– Что – что?!

– Петра, я так за тебя перепугалась, что теперь каждого звука боюсь! А ты тут кричишь! Или это не ты?

– Ты считаешь, что теперь ко мне, как магнитом, всю окрестную нежить тянуть будет?

– Кто тебя знает? Ты в истории вляпываешься с завидной регулярностью.

– Я знаю! Это моя карма за лень и безделье в прошлой жизни! А может, и в нынешней.

– Ну тебя… Бледная ты какая…

Спасибо за информацию, а то я сама не вижу, что зеленью отливаю.

– Ты не знаешь, тут солярий есть?

Хлоя уставилась на меня удивленно, потом до чего-то додумалась и поделилась со мной своей идеей:

– Петь, а если попросить тебя на пару часов к Джорджу на море отправить? Загоришь хоть чуть-чуть.

– Ты думаешь, красный цвет лица мне больше пойдет? – с серьезным видом покрутилась перед зеркалом.

– Почему красный? Крем возьми…

– Вы где? – раздался голос Леды из спальни.

– Тут.

Вышла из ванной, решая дилемму: плюнуть на бледный вид или упорствовать в своем преображении? Победила лень.

А платье мне Леда принесла шикарное. Серо-жемчужного цвета с благородным отливом. Вырез – лодочка, отделанный воздушным кружевом, переходящим на спине в довольно смелое декольте. Или так про вырез на спине не говорят? Крохотный обтягивающий рукав, строгий лиф, струящаяся юбка. Без излишеств. Только для меня.

– Спасибо, Леда.

Больше в этот день я никого не принимала по причине… богатырского сна, который свалил меня в полдень. Мне то ли приснилось, что заходил Вольфганг, лоб щупал. То ли это явь сквозь сон пробралась. А еще смутно вспомнилось, что Алберт молча смотрит из темноты, словно изучает.

Интересно, мне в какао ничего запрещенного не подсыпали?

С утра подруги готовились к балу, а мне вдруг захотелось прогуляться по парку, вдохнуть медовый запах трав, полюбоваться первыми желтыми листочками на деревьях. Лето заканчивается. Как быстро оно пролетело… Как много событий оно вместило в себя. Я буду вспоминать его с теплой грустью. Это лето изменило меня. Нет, не так. Это лето сделало меня старше… на три месяца… на жизнь… на любовь…

Вот об этом мне и хотелось поразмышлять в одиночестве.

Заросший кувшинками прудик в дальнем уголке парка мы обнаружили с девчонками случайно, на одной из пробежек. Больше всего мне здесь нравился запах озерной воды и жизнеутверждающе квакающие лягушки.

На поляне возле прудика я увидела Эрсель, в задумчивости вращающую в руках небольшие мечи. Надо же, все девушки марафет наводят, а она тренируется!

– Добрый день, Петра! – обрадовалась девушка и тряхнула косичками. Воткнула мечи в землю и пошла мне навстречу.

– Добрый день, Эрсель. Ты почему к балу не готовишься? – Она подошла ко мне, взяла своими руками мои и прижала их к своему лбу. Такой чести я, по моему глубокому убеждению, не заслужила. – Ой, зачем ты так?..

– Это знак моего доверия к тебе. Как ты себя чувствуешь? – Я неопределенно пожала плечами. – Ты очень бледная.

– Взбл… Прости, неудачная шутка, – смутилась.

– Петра, я догадываюсь, что твоя болезнь никак не связана с вывихом ноги, тем более что ты совершенно не хромаешь. Ты каким-то образом вычерпала весь свой магический потенциал и теперь его с трудом восстанавливаешь. Это, конечно, не мое дело, но… может, я могу чем-то помочь?

– О нет! Спасибо! Сейчас со мной все хорошо! Правда! И… ты права. Я тут немного с призраками пообщалась. Не совсем удачно.

– Понятно. А на бал пойдешь? Или сил у тебя пока мало? Будет жаль, если ты его пропустишь.

– Пойду. Мне Леда и платье такое шикарное принесла! Просто я прогуляться немного решила, а то ведь провалялась четыре дня.

Мы уселись с Эрсель на траву возле пруда.

– Петра, ты знаешь, что это будет необычный бал?

– Угу…

– Ты боишься?

– Чего? – повернула к ней голову.

Чего мне-то бояться? Сиять мне там не с кем. Полюбуюсь на Хлою с Жоржем, на Леду с Вольфом. Возможно, еще на кого-нибудь. Потанцую. Зря, что ли, нас Лиепа гонял?

Боковым зрением уловила движение за нашими спинами. Повернулась корпусом. От нас быстрыми шагами удалялся мужчина. Хм, я узнала его, несмотря на то что был он уже довольно далеко. Меня он искал или Эрсель? Какая разница. Одно точно: в этот уголок парка он пришел не случайно и вело его какое-то дело. Конфиденциальное настолько, что он предпочел ретироваться. Ну и хлор с ним.

– Открыться…

– Чего? – Пока размышляла над странным посетителем, прослушала, что говорит Эрсель.

– Если у тебя есть чувство к кому-нибудь или к тебе кто-то неравнодушен – это может проявиться на предстоящем балу.

– А ты откуда знаешь? – вытаращила на нее удивленные глаза.

– А ты? – отзеркалила она мой взгляд.

– Ну… мне рассказали… по секрету. – Она еще больше удивилась. – Я на бал идти не хотела.

– Понятно. А я была уже на таких балах. Интересно наблюдать…

– А сама?.. Э-э-э. Я ничего неприличного не спросила? – огорчилась я своей несдержанности.

– Нет. – Она рассмеялась. – Если бы я хоть раз засияла, меня тут же замуж бы выдали. Такими чувствами не разбрасываются!

– Погоди, какими такими?

– Глубокими. Влюбленность сиянием не проявится. Только любовь… чистая.

– О-о-о! Мне таких подробностей не говорили. Хотя мне-то какое дело! – постаралась сказать это весело, но Эрсель уловила горечь, которую я так старалась скрыть.

– Ой, скрываешь ты что-то, Петра! Или себя обманываешь!

Обманешь меня, как же! Я ж умная. Хлор меня разъешь!

– Ну-у…

– А он тебя любит.

Да-а-а?!!

Нет, не то.

КТО?!!

– Кто? – и глазки понаивнее. Ага, вот такие…

– Алберт!

Хлор, бром, йод и вся таблица элементов!

– Не смеши мои реторты, Эрсель. Он очень неумело притворяется. И я не ведусь на пустышку.

– Притворяется? – Она тоже умеет делать наивные глазки. – Я своими ушами слышала, как он признался в этом!

– Могу предложить два варианта моей правоты! Первый: он это сказал специально, чтобы ты услышала. Второй: врал своему собеседнику. Он не любит меня, Эрсель! Он холодный и расчетливый политик. И никудышный актер.

– Не знаю. Возможно, ты и права.

– Тебе нужны доказательства? – Она кивнула. – Тогда вспомни яхту «Клэр» и нашу забавную игру в поцелуи. Он целовал меня, как покойницу! Разве что не плевался потом.

– Но он пошел за тобой на палубу…

– Опасался, что в таком состоянии я могу вывалиться за борт, а спасать меня будет некому! Жорж и Хлоя даже не заметили, что я на палубу тогда вышла. Какие из них были спасатели…

– М-да.

– Давай не будем больше говорить на эту тему, я же про Джорджа тебя не спрашиваю.

– Но очень хочешь! – рассмеялась Эрсель.

– Хочу! Но стараюсь соблюдать правила хорошего тона. Он славный, Эрсель. Я его очень люблю… как друга, даже как брата.

– Я догадалась. И… не надо меня уговаривать. – Она посмотрела на меня серьезно, прищурив глаза. Потом вдруг весело расхохоталась, вскочила на ноги и добавила: – Я и так соглашусь!

– Эрсель?!

– Я хочу его помучить, – она весело сморщила носик, – совсем чуть-чуть. Пусть он меня завоюет! Ему ведь девушки на шею сами вешаются!

– Гроздьями, – согласилась я с ней.

– Да. А все, что легко достается, так же легко и теряется! Вот пусть и приложит немного усилий для моего… охмурения!

– Не перегни палку!

– Я осторожно. И ты будешь почетной гостьей на нашей свадьбе!

– Как ты уже все распланировала, – вздохнула я невесело. – Но я за вас рада! И не только за вас…

Ну да… Почти не покривила душой. Почти…

Вот только представлять себя на ИХ свадьбе мне не хочется. Ведь будет же у них свадьба… Леда в белоснежном платье, в воздушной фате, с букетом невесты. Он в…

Растворить себя решила, дура влюбленная? Катализатор не подкинуть? Чтобы реакция побыстрей пошла! Чтобы даже осадка от Петры не осталось!

О-ох как меня скрутило-то! Ну что, очухалась? Давай топай на этот бал! И радуйся там! Жизни радуйся!

– Сильная ты, Петра.

Это она о чем?

А идти действительно пора.

В апартаментах меня уже ждали.

– Где ты ходишь? – недовольный, нахмуренный.

– Ты же видел меня в парке… Что не подошел? – без эмоций.

– Ты была не одна!

– И что?

– Я хотел поговорить. Наедине.

– Говори, – механически.

– Ты не хочешь меня видеть? – обиженно.

– С чего ты так решил? – чувств в голосе не прибавилось.

– Ты холодная!

– Я замерзла. Забыл?

– Петра!

– Я тебя слушаю.

Зачем он пришел? Что ему еще от меня надо? Я живой человек, а не кукла-марионетка, которой пытаются манипулировать, дергая за веревочки. Я, как и все, хочу тепла, счастья, любви. А мне в этом отказывают!

– Ты просто еще не пришла в себя, – с горечью.

– Тебе виднее, – с сарказмом.

– Ты изменилась…

Сожаление? Хм.

– Я осталась прежней. Просто ты видел другую Петру, или даже Алфею. Нас часто путают.

– Издеваешься?

Гневаемся?

– Разве я смею? – искренне.

– Хорошо! Я ухожу. Поговорим… после бала.

Ушел.

Ну и что это было? Моя верная подруга непруха? А не послать ли мне ее к хлоровой бабушке, нарядиться в новое платье и оторваться на балу так, чтобы потом об этом легенды рассказывали? Или хотя бы сплетни по дворцу.

Узнаю прежнюю Петру!

Глава 13

– Ой, не могу больше терпеть. Показываюсь!

Мультфильм «Большой Ух»

Гант улыбался, как любящая бабушка, провожающая внучку на первый бал. Да я и сама была удовлетворена своим видом. Даже бледная кожа не так бросалась в глаза. Ну и косметика помогла. Куда же современной девушке без нее?

– Леди Алфея, разрешите вами восхищаться?

– Восхищайся, но без фанатизма!

– Прошу! – Он безупречным движением предложил мне руку, гордо расправил плечи, одарил меня горящим взглядом и… подмигнул задорно.

– Шалунишка, – скромно потупила глазки. – Веди меня, мой преданный рыцарь!

Гант привел меня в… зал с кабинами переходов. Очередной сюрприз заботливого монарха? Или меня таким образом выставляют вон из дворца? В глушь, в деревню…

Надеюсь, что это только мои нездоровые фантазии.

Я кинула взгляд на Ганта. У него была такая счастливая физиономия, словно это он идет на бал, а не я. Взяла с него пример и прилепила на лицо блаженную улыбку.

Не напугать бы кого.

Ой, мамочка! Как же по этому идти?

Я собралась с духом и сделала шаг… на Млечный путь. Пять шагов… десять… Послышалась тихая музыка. Свет впереди – мягкий, рассеянный.

Я зашла в не очень большой зал, поразивший меня своими геометрическими пропорциями. Он был словно вытянут в высоту. Огромные окна, за которыми в густой пустоте проносятся кометы и сияют далекие звезды. Гардины как белоснежные паруса старинного судна. Парящие над полом вдоль стен кресла, диванчики, лавочки. И под ногами все тот же Млечный путь.

Сердце мое замерло в восхищении. «Звездная бригантина» – таинственный замок королевского мага господина Иеронима. О нем по свету гуляет столько противоречивых слухов. Но я сразу поняла, что это именно он. Король Бернард устроил нам бал Души в самом фантастическом месте на планете, созданном силой, пропитанном магией, пронизанном заклинаниями. Эта магическая сила обволокла меня, словно невесомая пуховая шаль, разлила по телу негу и блаженство, растопила тревоги, растворила неуверенность.

Я окончательно взбодрилась и обвела глазами зал. Разумеется, никого не узнала и отправилась знакомиться, если получится. Дамы и кавалеры чинно прогуливались парами и поодиночке, официанты разносили напитки и закуски. Мне тоже предложили бокал шампанского. Отпила глоток и снова сердечно поблагодарила Его Величество. Божественный напиток. Настоящая амброзия, без налета магии, чем порой грешат сейчас многие устроители балов, улучшая вкус дешевых напитков.

Подруги, как я ни старалась, не идентифицировались. Знакомые наряды исказились заклинанием неузнаваемости. Я и лиц разглядеть не могла. Смотришь на человека, голубоглазый курносый блондин – шатен – брюнет с карими глазами и орлиным профилем. Или в обратном порядке. С ума сойти можно, если пытаться хоть кого-нибудь запомнить. Платья дам и костюмы мужчин тоже постоянно меняли цвет и фасон. Фантасмагория!

Голос распорядителя бала, или, как правильно говорить еще трезвым языком, церемониймейстера, известил о начале первого танца.

Допила шампанское, поставила бокал на поднос мимо пробегавшего официанта и направилась в центр зала, где дамы уже образовали круг. Кавалеры встали к ним лицом. Анфас, как учил нас Лиепа. Вот сейчас мы и продемонстрируем все умение, которое вложил в нас Клаурис, хорошей ему растяжки!

Оркестр заиграл пленительную музыку кароллы. Я плавно подняла руки, присела в поклоне и улыбнулась своему партнеру. Обворожительно. Парень оказался не промах и ответил мне таким же дружеским оскалом. Хм, не испугался. Наши руки чуть соприкоснулись, мы постучали ножками об пол, поклонились и разошлись в противоположные стороны. Первая смена партнеров. Второй кавалер был похож на первого. В смысле плыл перед глазами, не давая зацепить хоть какую-нибудь примету или особенность. Снова легкое касание. Прогибаюсь назад, опираясь спиной на крепкую мужскую руку. Смена партнера. Ох! Все красавцы удалые…

С каким по счету партнером при касании рук почувствовала легкий укол, не помнила. Но взметнувшийся на меня взгляд озадачил.

Неужели Жорж говорил об этом? Не-эт… Обычная накопившаяся статика или магическая шутка.

А что? Ведь каждый надеется на чистое, искреннее чувство. А таким невинным способом можно дать человеку надежду. Хотя бы на время бала.

На всякий случай для себя решила, что один раз не считается. Дальше видно будет. Нечего себя раньше времени пугать!

Танец закончился. Последний партнер галантно поклонился и без промедления пригласил меня на следующий. Почему бы нет?

Это был вальс.

Мой кавалер показался мне более матерым, что ли, чем наши привычные партнеры по отбору. Властные манеры, уверенные движения выдавали его возраст, хоть по внешности ничего понять было невозможно. Я предположила, что кто-то из придворных, не занятых в нашем конкурсе, решил приятно провести время, тем более что народу на балу, по моим прикидкам, было человек пятьдесят. Наш заботливый монарх нам снова усложняет задачу?

У меня даже шальная мысль мелькнула, что это Его Величество развлекается. А что? Он вдовец, следовательно, мужчина свободный, и достаточно молодой… Перспективный опять же. Ведь не все девушки ждут принцев, многие согласны и на королей.

Чушь, конечно. Но мне захотелось… пошалить.

– Вы так уверенно ведете. – Комплимент произнесла с придыханием, томно вращая глазами.

– Хм, – приосанился мой кавалер.

– Си-и-ир, – промурлыкала.

– О! Но как?!!

Упс!

Король?!!

Хлор!

– Дитя мое, – голос довольный, даже польщенный, – вы проявили потрясающую прозорливость! Я счастлив, что в вас не ошибся!

Молодец… МО-ЛО-ДЕЦ! Нет слов! Петра, ты – идиотка!!!

– Ваше Величество, – прошептала тихо и виновато. Теперь только остается уповать на милость монарха. – А вы тоже знаете, кто я?

– Разумеется. – Он склонился к моему уху. – Неужели старый друг Иероним не наколдовал бы мне такого пустяка? Не смущайтесь, дитя мое. Кстати, вон он сидит на балконе. Помашите ему, только осторожно.

Я разглядела на балконе фигуру мужчины и послала ему воздушный поцелуй. Он сделал взмах рукой, словно ловит его, и поймал… красную розу.

Нет, ну вы видели еще такую ненормальную, как я? Догадалась с кем потягаться в шалостях! У старого мага этот прием, наверное, отработан был еще во времена молодости моей бабушки.

– Старый дамский угодник, – рассмеялся король и с удвоенной энергией закружил меня в вальсе.

Мне все больше и больше нравилось на этом балу!

Его Величество станцевал со мной еще и мазурку, а потом вежливо раскланялся:

– Милое дитя, мой возраст не позволяет мне наслаждаться и дальше вашим обществом! Я должен перевести дух. – Вторую фразу он прошептал мне на ухо. – Оставляю столь очаровательную даму моим юным конкурентам, которые сверлят мне спину недовольными взглядами. Но если вас посетит желание просто поболтать, то буду ждать вас во-о-он у той колонны.

Я проследила взглядом туда, где Его Величество назначил мне свидание, и склонилась в поклоне. Не совсем так, как того требовал дворцовый этикет, но и не так, как принято благодарить партнера по танцам.

– Спасибо, сир.

– Тсс… И все же, – он кокетливо вздохнул, – как вы юны и прекрасны! Жду вас с нетерпением престарелого ловеласа!

Он поцеловал мне кончики пальцев и величественно удалился на отдых.

Душка! Я буду любить нашего монарха еще больше! И руки мыть не буду…

– Леди, – ко мне обратился… Ну кто ко мне мог обратиться на балу? Правильно, очередной абсолютно незнакомый кавалер неопределенной наружности. – Разрешите вас пригласить?

– Извольте.

Вложила свою руку в его ладонь. Никакой реакции. Вздохнула облегченно и со счастливой улыбкой вступила в круг танцующих пар.

Потом были другие кавалеры, а может, и те же самые, кто знает. Но странного покалывания я больше не испытала. Радовалась этому несказанно. В какой-то момент опомнилась и поискала глазами пары, которые могли уже найти друг друга и начать светиться. Или еще рано?

После очередного танца решила передохнуть и выпить чего-нибудь прохладительного. Церемониймейстер объявил следующий танец со сменой партнеров. Этого я категорически боялась и решила скрасить время в обществе обожаемого короля. На указанном им месте как раз стоял мужчина. Я, не задумываясь, направилась в его сторону. Чувство, что здесь что-то не так, проснулось во мне только тогда, когда я уперлась взглядом в его ботинки. Почему подозрения во мне вызвали именно ботинки, я сказать не могла. Но уверенность в том, что блестящие лаковые штиблеты принадлежат другому мужчине, заставила меня нервно вздрогнуть.

– Простите, я, наверное, обозналась.

– Обознались? – удивился мужчина. – На балу Души? Занятно.

Я посчитала, что невежливо обрывать разговор. Я все-таки благовоспитанная девушка… иногда. Кроме того, в компании мужчины можно было спокойно переждать танец.

– Мы договорились с одним… э-э-э… кавалером встретиться на этом месте… и побеседовать.

– Жаль, что вашего кавалера здесь нет, леди. Не могу ли я занять вас беседой?

Если я еще хоть секунду буду говорить в подобной манере, меня стошнит!

– Попробуй…те. А о чем мы будем… э-э-э… говорить?

Хлор бы побрал этот этикет и светские манеры! Как Клотильда выдерживает такую лабуду на приемах? Да ей памятник ставить надо!

– Хотите о звездах? – Мужчина величественно развернулся к огромному окну.

Ну о звездах так о звездах. Что я помню из астрономии? Парсеки, квазары, пульсары, желтые карлики… Еще бы знать, что это такое.

Можно, конечно, поступить проще. Открыть рот и слушать своего кавалера, иногда поддакивая.

– О! Я обожаю слушать про звезды!

Восторженный взгляд изображать необязательно, слава богам, все равно он его не поймает.

– Прошу. – Мужчина протянул мне руку и тут же отдернул, покачнувшись, сделал судорожный вздох и вежливо осведомился: – Вам плохо?

Мне хорошо, ангидрит твою!!!

Ноги ватные, во рту разом все пересохло, перед глазами радужные круги мигают! Чем это нас так шарахнуло? Шальной шаровой молнией? Еле отдышалась. И тут до меня дошло… как до амебы.

– Это что, – я подняла на него испуганные глаза, – разряд такой силы?

Этот террорист уже отошел от удара и радостно пялился на меня, улыбаясь с приветливостью голодной акулы.

– Не бойся. Давай руку. Больше такого не будет. Обещаю!

Ну предположим, я тебе поверила. И если это шутка, сделаю ректификацию мозга без анестезии!

Я осторожно вложила свои пальцы в его ладонь и… пропала. Горячая волна опять хлынула по всему моему телу, но не с такой мощью, как от первого прикосновения. Нега и блаженство, которые разлились во мне в начале бала, сейчас словно утроились. В груди заныло так сладко, что я испугалась заработать диатез.

Я люблю! Я ЛЮБЛЮ!!!

Я любима… Оххх…

Мамочки! Как с этим справиться?

– Ты как? – нежный, заботливый голос… абсолютно незнакомый.

– Попить бы, – прохрипела жалобно.

– Я сейчас. – Он попытался уйти, но я не отпустила его руки.

– Нет, я с тобой!

– Ха! Мы забыли, где находимся!

Он махнул рукой, и к нам тут же подскочил официант.

– Минеральной воды, – попросила я севшим голосом.

– И шампанского! – потребовал мой мужчина. – И мне, и леди! – Официант удалился. – Надеюсь, все танцы теперь мои?

– Конечно.

Почему так горят щеки? От смущения, что ли?

Официант принес напитки. Холодная вода немного остудила пылающее горло. Шампанское окончательно привело меня в чувство.

– Иди сюда. – Он потащил меня за колонну. Вот только зачем? – Прости, но я должен это сделать!

Он нагнулся и коснулся моих губ нежным, почти невесомым поцелуем. Словно обнял мои губы своими. И как тогда, на яхте, пристально посмотрел мне в глаза. Я собрала все свои силы, хоть заклинания великого мага перебить не могла, но минуту, целую минуту любовалась золотыми искорками в его карих глазах.

Хотела назвать его по имени, но он приложил палец к моим губам и прошептал:

– Под действием магии ты произнесешь не то имя, какое хочешь. Но я именно тот, кого ты хотела назвать. Верь мне!

– Я знаю, что это ты…

И мы целую вечность танцевали с ним, легко ступая по Млечному пути. И не размыкали рук, чтобы не прервалась музыка сладостных ощущений, охвативших наши тела. И не отрывали глаз, потому что наша любовь раздвинула оковы заклинания, и мы смотрели друг на друга нашими глазами. А все остальное было неважно!

Аплодисменты, раздавшиеся посередине одного из танцев, удивили меня. Я стала оглядываться, а Вольф подсказал мне, куда надо смотреть. Недалеко от нас в танце кружилась пара, вокруг которой разгоралось магическое сияние. Это им хлопали люди.

Очень надеюсь, что это были Жорж и Хлоя.

Практически сразу аплодисменты повторились. На противоположном краю танцпола засияла еще одна пара. Кто? Эрсель и Джордж? Или кто-то из приглашенных гостей пришел на бал влюбленным.

Через танец аплодисменты повторились третий раз. Причем хлопки почти затихли, а потом возобновились с новой силой, переходя в овации. Я с интересом стала осматривать зал.

– Не ищи никого, – шепнул Вольф на ухо. – Это мы.

– Что? – Я перестала дышать от счастья. – Мы сияем? Правда?

– Правда! Я сейчас провальсирую нас до зеркала, и ты убедишься в этом своими глазами.

– Не надо, – прошептала еле слышно. – Мы с тобой теперь одной крови… Между нами нет различий… Сердце к сердцу… Душа к душе…

Он понял все. Он же гений, мой Вольф! Он, улыбаясь, повторял слова моей мантры… нашей мантры. И я сливалась с ним, как сливалась с огнем, как сливалась с морем. Весь мир исчез. Остались только мы, только волшебная музыка наших сердец и Млечный путь под ногами…

Оркестр закончил играть, а неугомонный распорядитель уже объявлял следующий танец. И опять со сменой партнеров.

Он что, издевается? Или это испытание такое? «Найди меня снова…»

– Я не хочу, – вцепилась я в руку Вольфа.

– Я знаю, где мы можем спрятаться от остальных.

– Зачем прятаться? Просто не пойдем танцевать.

– И будем сиять тут у всех на виду? Иди за мной.

Он на несколько секунд отпустил мою руку и пошел в сторону окна. Белоснежная гардина-парус, из-за которой разливался рассеянный свет, надежно укрыла нас от посторонних глаз. И сиять мы там с Вольфом могли без опаски.

А все-таки он гений! Гений во всем!

Я стояла перед большим террасным окном и смотрела в черноту вечной ночи, прочерчиваемой огненными трассами комет и метеоров. Я летела через космос вместе со «Звездной бригантиной». За моей спиной стоял Вольф, поглощенный, как и я, новым потрясающим чувством. Его рука лежала на моем плече, а второй он перебирал мои локоны. В какой-то момент я почувствовала нежные касания его пальцев на моей спине. Недопустимый поступок, нарушающий строгие требования этикета. Но ему можно. Тем более что тело отзывается приятными мурашками и требует продолжения.

Я потерлось щекой о его руку, лежащую на моем плече, не зная, как еще проявить свое одобрение. Говорить: «Еще! Еще!» – ужасно не хотелось.

Он понял и снова пробежался пальцами по оголенной спине, очертив зону выреза.

Как странно и незнакомо реагирует тело на его прикосновения… Я и не подозревала, что могу ТАК чувствовать! А что творится с моей грудью?

А как чувствует он? Надо прикоснуться…

Оборачиваюсь и натыкаюсь на внимательный, изучающий взгляд. Я что, смотрю на него так же?

Дотрагиваюсь до его лица. Нежно. Провожу по контуру губ. Он целует мои пальцы.

Я знаю этот поцелуй.

Вольф обнимает меня, прижимая к своей груди. Вдыхаю его запах.

Я помню этот аромат…

– Во-о-ольф?! – Даже заклинание не помешало произнести его имя.

– Что, любимая? – провел рукой по волосам.

– Я думала, что ты со мной вот так близко первый раз! Но… я помню твои прикосновения, твои поцелуи… И этот аромат… Что со мной происходит?

– Ты права… – взял мою руку и поцеловал ладонь.

Тело пробило молнией, выпуская на свободу мою женскую сущность, мое естество. Мыслить в таком состоянии было крайне затруднительно, но я все-таки попыталась связать факты. Вариантов было несколько. Решила не напрягать мозг и получить сведения из первоисточника.

– Договаривай, – срывающимся голосом, ибо этот завоеватель методично исследовал губами мою руку и уже добрался до внутренней стороны локтя, а там такая чувствительная кожа…

– Ты замерзла… И плохо отогревалась. Я тогда попросил их уйти, а сам разделся и… стал согревать тебя своим теплом.

Упс!

– Ты воспользовался моим беспомощным состоянием, – сказала и сама себе удивилась. Уж больно довольный тон получился. Это что, я сама себя не знаю?

– В другом состоянии ты от меня шарахалась! – улыбнулся мягко, снова пробежал пальцами по спине, вызывая дрожь. Я судорожно вздохнула. – А так я совместил приятное с полезным.

– И… насколько далеко ты зашел в совмещении?

Чего это у меня так щеки загорелись? Тельце-то бесчувственное было. Ага… А поцелуи и запах помню.

– Настолько, чтобы ты согрелась моим теплом, – а взгляд хитрый и насмешливый.

– И вовсе я не шарахалась, – изобразила обиду. Только изобразила, надеясь на примеряющий поцелуй. Не зря надеялась.

– А почему тогда ушла на палубу? – с сожалением. – Я подумал, ты все поняла.

– Я поняла. И запретила себе в это верить.

– Почему?

– Потому что была уверена, что ты любишь мою подругу. Разум возобладал над душой.

Хлор бы я ушла тогда, если бы знала, что Петра живет в твоем сердце, а не Леда. Я бы повторила подвиг Хлои, а то и переплюнула ее…

– И поэтому ушла на зов моря? – тревожно.

– Не знаю… Возможно, и поэтому.

– А если бы я был рядом, ты бы послушалась его зова? – с надеждой.

Вольф, какой же ты глупый, хоть и гений.

– Если бы ты был рядом, я бы даже его не услышала. Твой зов сильнее! Ведь дозвался же ты меня из транса! Я Джорджа вообще не слышала. Только твой голос.

Он закрыл глаза и прошептал:

– Я люблю только тебя… – Открыл. Долгий пристальный взгляд, улыбка. – С первой секунды, когда увидел задорное пугало в ряду разряженных красавиц, которое занозой впилось в мое сердце!

Я верила ему.

Думать о Леде в этот момент не хотелось. Потом разберемся, кто чего не так понял. Вольф не мог мне сейчас лгать о том, что влюбился в меня с первого взгляда.

– Мне тогда даже почудилось, что ты показал язык… – поделилась с ним своим глюком.

– Да-а? – рассмеялся Вольф. – Тебе не почудилось. Только я показал его тебе мысленно!

– Хлор меня дери! Ой… Прости. А как же я это увидела? У меня с менталом не очень…

– Это только доказывает, что ты тоже влюбилась в меня с первого взгляда, – радостно сообщил он.

– Как это? Я не влюблялась с первого взгляда! Даже со второго не влюблялась.

– А с какого? – прищурил он глаза и провел пальцами по подбородку, не касаясь губ.

Я непроизвольно облизнулась. Он довольно улыбнулся.

Провокатор!

– Не знаю… Но точно не с первого!

Чего это я упрямлюсь? Трудно, что ли, согласиться?

Нет, я честная! Я сейчас подумаю и скажу, когда у меня первый раз подпрыгнуло сердце при виде господина Сарториуса?

Может быть, на ужине у короля Бернарда? Нет, тогда я испытала ревность. Значит, любовь уже угнездилась где-то в глубинах моей души.

Тогда на каком-нибудь из обедов, где довелось нам быть парой? И снова нет. На тех обедах я уже трепетала, как листок на ветру, ловя каждое его слово!

Может, на первом занятии? Я так тараторила, пытаясь быстрее сообщить ему о своих грандиозных планах… Нет, нет и нет! Во флигель я топала уже на ватных ногах, и сердце мое билось о ребра, словно хотело вырваться наружу. А чего мы друг другу тогда наговорили… Я практически согласилась выйти за него замуж, а он – быть в полном моем распоряжении.

А до этого была лишь одна встреча. Наше знакомство с преподавателями, на котором студентка четвертого курса университета Петра Олмарк с блаженной улыбкой пялилась на талантливого техномага, профессора, признанного гения… А он показывал ей язык, хоть и мысленно.

Вольф следил за моей мимикой, пока я думала, и душевно так улыбался. Я нахмурилась, а он прижал меня к себе еще крепче и прошептал на ушко:

– Я прав. Наши сердца разбились почти одновременно, а души понеслись навстречу друг другу в первый день знакомства. Оближи губы…

– Что? – уставилась на него ошарашенно.

– У тебя это так сексуально получается… Эта привычка появилась у тебя после прогулки по волнам…

– Нет, – смутилась, – после твоего первого поцелуя. Он горел на моих губах жгучим перцем. Вот я и облизывалась.

– А сейчас не горят?

– Сейчас? – стрельнула в него глазками. – Сейчас ты мне их сам облизываешь. Мне нравится…

Прятаться за гардиной можно до конца бала, но, как ни было приятно уединение, мы все-таки покинули уютный уголок и снова танцевали, восхищаясь сиянием влюбленных пар, и сияли сами.

Четыре пары кружились в центре, озаряя светом любви темный зал. Остальное освещение притушили. И только Млечный путь под ногами мерцал далекими созвездиями. Гости бала, чьи чувства не позволили вспыхнуть волшебному огню, расступились, позволяя нам плыть по дороге звезд. Танец Любви, кульминация бала Души. Сегодня восемь человек открыли тайну своих сердец, ярко извещая мир о чистоте своих помыслов.

Сказать, что я была счастлива, – это не сказать абсолютно ничего! Я была потрясена, опустошена, удивлена, переполнена.

Сама того не замечая, я выпустила заклинание аромата роз, лилий, флоксов. Хлоя, я была в этом уверена, подхватила мое начинание, и по залу поплыли голографические изображения любимых нами цветов. Вольф рассмеялся и украсил наш импровизированный сад крохотными вспышками фейерверков. И начался звездный дождь. Это растворились потолок, стены и окна зала. Первозданный космос приветствовал нас своей суровой красотой. Спасибо, господин Иероним и Его Величество король Бернард!

Это действительно финал-апофеоз!

Музыка стихла. Стены и потолок вернулись на свои законные места. Зажегся свет.

К моему, и не только моему, удивлению, в зале остались только четыре пары. Остальные гости то ли покинули зал, то ли их выпроводили радушные хозяева.

К нам вышли двое мужчин. Заклинания неузнаваемости на них не было. Король и его маг.

– Леди! – очаровательно улыбнулся Его Величество и легким кивком поприветствовал каждую из нас. – Господа! Я рад, что наш сегодняшний бал был столь щедр на сияющие пары. Готовы ли вы открыться? – Все дружно закивали, соглашаясь. – Великолепно! Господин Иероним, прошу!

Маг взмахнул правой рукой, ловя нити заклинания, и дернул их с видимым усилием. Раздался звон лопнувших струн. Облики людей перестали плыть, и наконец можно было удовлетворить свое любопытство.

Жорж и Хлоя. Я облегченно вздохнула. Незнакомые юноша и девушка, гости бала. Александр и… Селена? Я пропустила что-то важное? Эрсель и Джорджа не было. Жаль…

Пока сама разглядывала собратьев по сиянию, не заметила, как все остальные удивленно таращатся на нас с Вольфом.

Не ожидали? Как я вас понимаю! Самой не верится. Почему так хмурится Хлоя? Жорж смотрит с интересом, чуть насмешливо. Александр смешно хлопает глазами. А вот Селена, кажется, не удивлена и искренне мне улыбается.

Под их взглядами почувствовала себя несколько неуютно. Прижалась к плечу Вольфа, словно ища защиты.

– Петра? – не выдержала подруга. – Но… как?

Взглянула на нее виноватыми глазами. Но разве удержишь счастье во взгляде?

– Что я тебе говорил! – гордо заявил Жорж. – А ты мне не верила!

– А что ты… вы… – запнулась.

Жорж подмигнул нам с Вольфом, приобнял Хлою за талию.

– После подвала и… оздоравливающих процедур я был уверен, что наш господин профессор сохнет отнюдь не по Леде. Так самоотверженно спасают только возлюбленную!

Я выставила кончик языка, изображая облизывание. Но он догадался и расхохотался над моими наивными попытками дерзить королевским особам.

Интересно, а Хлоя уже в курсе?

Строго посмотрела на смеющегося принца и перевела взгляд на Хлою. Ага! Перестали веселиться, Ваше Высочество!

Жорж посмотрел на меня осуждающе. Ой как мне страшно! Схватил Хлою за руку и потащил ее в какую-то комнатку.

– Куда это они? – удивилась незнакомая нам девушка.

– Объясняться, – ответил Вольф.

Все-то он знает.

– Пока главная пара будет выяснять отношения, – обратился к нам король, – предлагаю выпить шампанского!

В зал вошли официанты с подносами. Мы взяли по бокалу и приготовились слушать тост Его Величества.

– За вас, – поднял он свой фужер, – дети мои! За вашу любовь!

Мимо нас из одного конца зала в другой пронесся озадаченный Жорж. Все проводили его недоуменными взглядами, но вопросов задавать пока не стали.

Выпили шампанское.

Жорж пронесся в обратном направлении с букетом роз в руках.

Будем надеяться, что долго сердиться на этого конспиратора Хлоя не будет.

– А я догадывалась про вас, – кивнула мне Селена. – Только удивлялась все, чего вы никак не объяснитесь?

– Догадывалась? – дуэтом с Вольфгангом. Нет, Александр удивился вместе с нами.

– Да я это сразу вижу, – улыбнулась Селена, – по изменению ауры. Она вспыхнула у вас сразу в первый день знакомства. И у Хлои с Жоржем видела.

– У нее уникальные способности, – первый раз подал голос старый маг. – Я беру ее в ученицы.

Селена чуть чувств не лишилась после его слов. Но Алекс был рядом и поддержал девушку.

Мимо нас снова пронесся Жорж.

Да что у них там происходит?!

Все с нетерпением ждали его возвращения. Молча. А принц все не возвращался. Тишина стала угнетать. И я решилась задать мучивший меня вопрос:

– А я думала, что Алекс любит Ванессу… Извините.

– Конечно, люблю, – признался парень. – Ванесса моя родная сестра.

– Да-а?! Вот хлор…

И чего все так ржут? Спасибо, Вольф по спинке гладит, успокаивая. Нет, нет, не убирай руку! Я еще не успокоилась… Мрр.

Когда Жорж пробегал в обратном направлении, король попытался его остановить:

– Алеард!

– Потом!

– Вот что с ним делать?

– Женить, – усмехнулся старый маг.

– А я чем занимаюсь?! – возмутился Его Величество.

В это время дверь из комнаты, в которой происходило объяснение, распахнулась, и Жорж, а точнее, Его Высочество принц Алеард вывел свою смущенную невесту. Надеюсь, что это так. Иначе она не шла бы сейчас с ним под руку.

– Разрешите, Ваше Величество, представить вам мою невесту, герцогиню Хлою Мезьер. И спасибо, папа!

Король смахнул набежавшую скупую мужскую слезу и произнес рыдающим голосом:

– Шампанского!

Глава 14

– Сидим, прямо как взрослые…

Фильм «Девчата»

Сияние сиянием, но непорочного облика невесты принца никто не отменял! Так что нас троих торжественно проводили до северного крыла, целомудренно чмокнули на прощание в щечки и пожелали спокойной ночи.

Какая спокойная ночь? Какой сон? Во мне эмоции бушуют на пару с гормонами! Я должна выговориться! Хоть кому-нибудь рассказать, что сейчас испытываю. Коли меня лишили возможности разделить эти часы с возлюбленным.

– Вы хотите спать? – спросила у девчонок, пока по лестнице поднимались на свой этаж.

– Какое там спать! – возмутилась Селена, недовольно тряхнув локонами. – У меня вся нервная система сейчас взбудоражена!

Хлоя молча согласилась с ней.

– Тогда предлагаю завалиться ко мне и поболтать! Вы как?

– Согласны.

Я присела на лестницу и принялась снимать туфли.

– Петь, ты зачем разуваешься? – Хлоя смотрела на меня с подозрением.

– Чтобы по коридору не цокать, – буркнула недовольно. – Сейчас все как выпрыгнут из комнат, когда мы по коридору пойдем! Не желаю быть допрашиваемой любопытными соперницами.

– Сказать не могла, – хмыкнула подруга. – Я звук заглушу, никто и не услышит.

– Еще бы и не увидел…

– Легко, – отозвалась Селена.

Я было начала удивляться, но тут же вспомнила, кто ее только что в ученицы взял, и успокоилась.

– Тогда пошли быстрей.

Не знаю, сколько чутких ушей и напряженных взглядов в замочные скважины мы миновали, проходя по нашему коридору, но ни одна дверь не открылась. Хорошо работают девочки. Тихо затворила свою дверь и подперла ее креслом.

– Зачем? – кивнула на мои предосторожности Хлоя.

– На всякий случай. Идем в спальню. Я вам сейчас что-нибудь переодеться дам. Не в бальных же платьях валяться. Вдруг еще пригодятся?

Хлоя выбрала тунику, Селена рубаху и летние брючки. Я переоделась в свой спортивный костюм. Разобрали все имеющиеся в наличии подушки и удобно развалились на моей кровати. Благо места было достаточно.

– Кто первый? – посмотрела на нас Хлоя.

– Давайте я, – вызвалась Селена. – Моя история попроще ваших.

– Рассказывай.

– Алекса я приметила почти сразу. Мне понравилась его серьезность. А еще как он улыбается. Но меня очень волновало то, что многие девушки именно его считали принцем.

– А ты не знала, кто такой Алеард на самом деле? – влезла я с вопросом.

– Нет, пока Алекс мне не признался в том, что он – брат Ванессы. У короля ведь нет больше детей. Я и успокоилась. – Она пару секунд помолчала и продолжила: – Он такой романтичный. Стихи мне писал… – А как на мечах бьется, припомнила я их номер. – А на «Вилле Рос» он признался в своих чувствах. Ну и я…

– Значит, у вас тоже на море все произошло? – подвела я итог их отношений.

– Да. А кто такой принц, он мне сегодня на балу сказал. Я не удивилась. Других претендентов я не видела.

– А я, – буркнула Хлоя, – как слепая курица… И ты мне не сказала! Подруга, называется!

– Не обижайся! Давай рассуждать логически, – предложила я этой ворчунье. – Что бы ты предприняла, если бы я тебе сразу сказала, что Алеард, он же принц Леманский, это и есть предмет твоих сердечных страданий? – Она нахмурилась. – Вот! Ты бы отказалась от своих чувств, мучилась и страдала, боясь открыться ему!

– Прямо как ты, – съязвила подруга.

– До меня мы еще дойдем, – не позволила я ей сбить себя с мысли. – А находясь в неведении, ты была счастлива сама и сделала счастливым его. Так что я поступила правильно! Тем более что сама долго сомневалась в своих выводах.

– Все правильно, – сверкнула она глазами и заулыбалась. – А как он мне сегодня в этом признавался!!!

– Мы видели! Он что, оранжерею разорил?

– Подготовился… – смущенная счастливая улыбка. – Но так нервничал, что розы схватил, а колечко забыл. – Она продемонстрировала нам тоненькое изящное кольцо с голубым бриллиантом. – Пришлось снова бежать.

– А подробности? – требовательно произнесла Селена.

– Хмм. Дело было так…

Жорж закрыл за собой дверь и оперся на нее спиной.

– Георг, что случилось? – взволнованно произнесла Хлоя, потому что возлюбленный смотрел на нее напряженным и одновременно виноватым взглядом.

– Ты меня любишь?

Странный вопрос после сияния пары на бале Души.

– Ты сомневаешься?

– Ответь, Хлоя. Я хочу это УСЛЫШАТЬ! Ты меня любишь?

– Да, Георг, я тебя люблю! В чем дело?

– Меня зовут… Короче, – он поднял на нее совсем уж виноватый взгляд, – у меня есть еще и первое имя…

– И ты его не любишь… как Петра не любит свое имя – Алфея?

– Не совсем так. Просто на время отбора оно мне не подходило.

– Почему?.. ЧТО?!! Ты хочешь сказать, что твое первое имя нельзя было произносить все это время? – Он смущенно кивнул. – Ты что, принц? – невесело пошутила Хлоя.

– Да, – тихо. – Ты меня простишь?

– Георг… – взмолилась девушка. – Скажи, что это неправда! Правда? Но как же я? У тебя же отбор…

– ТЫ – моя невеста…

– Невеста?! – вдруг взорвалась Хлоя. – Кто тебе такое сказал?

– А-а-а разве это не следует из сегодняшнего бала?

– Из сегодняшнего бала следует, что я тебя люблю! – выпалила с жаром девушка, а потом добавила тихо: – И ты меня… Но ты… вы не делали мне предложения, Ваше Высочество.

– О-о-о!

Взбудораженный принц вылетел из комнаты, оставив свою возлюбленную в недоумении. То ли она доконала его своими претензиями, то ли он по делу какому убежал.

Вернулся, сияя, как юбилейный пятак, и с огромным букетом роз. Упал на одно колено и срывающимся голосом произнес:

– Хлоя Мезьер! Я, принц Алеард Леманский, клянусь тебе в вечной любви и предлагаю свою руку, сердце и государство Фонландия в будущем взамен твоего согласия быть моей женой! В знак моей любви прими это кольцо… А-а-а!

Он снова вылетел из комнаты, сунув опешившей девушке букет. Хлоя в его отсутствие взвесила все «за» и «против» и пришла к выводу, что все-таки она даст ему согласие. Ведь никто не виноват, что она влюбилась в наследника престола. И с принцами как-то жены живут, и даже с королями. И счастливы бывают.

Жорж вернулся с колечком, зажатым в ладони, и трясущимися руками надел его на палец Хлои, забыв поинтересоваться ответом. Да, собственно, ответ был не нужен. Она ждала его. А если бы решила отказать, комната была бы пуста. Но такого варианта принц даже не рассматривал. Сияние душ не позволит влюбленным расстаться. Никогда!

– Я так счастлива. – Синие глаза Хлои блестели, как голубой бриллиант в ее колечке. – А что я сегодня испытала, когда Георг коснулся меня! Я не представляла, что такое вообще возможно! Это… песня тела, полет души!

– Между прочим, четвертая пара, что осталась с нами в зале, третий раз пробивается на бал Души, чтобы снова это испытать, – поделилась Селена. – Мне Алекс рассказал. Они год назад поженились и все никак поверить в свое счастье не могут!

– Романтики, – рассмеялась я, радуясь, что встречаются еще такие пары, которым хочется делиться своим счастьем с окружающими. – А кто первыми засиял? Вы? – спросила у Хлои.

– Нет, мы вторыми.

– А мы – третьими, – сообщила Селена. – Мы дольше друг друга искали.

– Получается, эти романтики обогнали всех! Мы засияли последними.

– Так у них опыт какой! – засмеялась Хлоя. – Мы потренируемся и тоже раньше всех сиять будем!

– Они сговориться могли, – съязвила Селена. – Вот и обогнали всех. Сиять начинают не сразу, а после некоторого времени, проведенного вместе. Если разлучиться, то все сначала начинать надо.

Да? А вот это интересная информация! Уж не таким ли способом Эрсель мучила Джорджа? А я уже за них переживать стала.

– Кстати, твоя очередь, Петра, – подмигнула мне Хлоя. – Я настоящий шок испытала, когда рядом с Вольфгангом тебя увидела. Сначала даже подумала, что от собственного счастья мне мозги переклинило. А Георг мне на ухо шепчет: «Что я тебе говорил?» Так что делись тайнами.

– Я сама с трудом во все это верю. Проснуться боюсь… и с реальностью снова столкнуться, в которой я одна, а он…

– Да, – протянула Хлоя, – с Ледой нехорошо получилось.

– Я о том же!

– Леда должна извиниться перед вами. – Мы с Хлоей с недоумением посмотрели на Селену. – Зачем она вас обманывала, что у них любовь с Вольфом?

– Но она же действительно… – вступилась за подругу Хлоя.

– Она – возможно. Но не он! Не верите? Тогда вспомните «Виллу Рос». Море, свобода, романтика. Все участники этого отбора, которые испытывали друг к другу хоть какие-нибудь чувства, проводили эти дни вместе. Ты, Хлоя, ныряла с Жоржем. Потом яхта. Мы с Алексом. Геновефа с Клаурисом. Вольф серфинг осваивал ради Петры, – перечисляла Селена. А я подумала, что Джордж с Эрсель тоже были вместе все три дня. – А Леда категорически избегала общения со своим предполагаемым возлюбленным. Вы можете себе такое представить? Нет? Тогда попытайтесь найти этому объяснение.

– Она сказала, что у нее аллергия на морскую воду, – продолжала защищать ее Хлоя.

А я поверила словам Селены. Ведь как я ни сопротивлялась своим чувствам, ни уговаривала себя не вмешиваться в отношения Леды и Вольфа, а большую часть времени провела вместе с ним. Даже поцеловаться умудрилась и дурную привычку заработать.

– Но тогда почему… она так делала?

– Это она сама должна сказать. Я не могу судить о причинах… только о поступках. Петра, мне все время хотелось тебя спросить, почему ты шарахаешься от Вольфа? Чего ты улыбаешься?

– Он мне сказал то же самое сегодня…

– Видишь? Я права! Рассказывай давай!

– Рассказывай, – поддержала ее Хлоя.

Расскажу…

Расскажу о том, что испытала, когда поняла, что ревную… к подруге. О том, что запретила себе не только надеяться на что-то, но даже думать о нем. О том, что шла на этот бал с единственной целью – полюбоваться на Хлою и принца. Расскажу про общение с королем и невинную шалость с магом. А потом поделюсь сказочной историей, в которой несчастная влюбленная Петра узнает, что она не просто влюбленная, а безумно влюбленная. Что она не несчастная, а глупая, слепая и глухая. А еще свежеотмороженная, с применением интимных способов возвращения к жизни. И что ей ужасно нравятся мужские чувственные прикосновения. Ничего не утаю. Даже непонятный укол чужого чувства, который ощутила, танцуя кароллу. Только слушайте.

– Как думаешь, кто это был? – Глаза Хлои горели азартом. – Может, все-таки Вольф?

– Не-э-эт. Его чувство из меня чуть дух не вышибло!

– Не его, а ваше, – поправила меня Селена.

– Наше… А это был легкий укол. Я подумала, что это может быть безобидной шуткой мага. Да Вольф и не танцевал до этого момента. А вы ничего подобного не чувствовали?

– Только сильный удар, как и у тебя, – сообщила Хлоя.

– Аналогично, – подтвердила Селена.

– Ничего не понимаю!

– Ну кандидат-то имеется, – знакомо нахмурилась Хлоя. – Только вот ведет он себя и на самом деле странно.

– Это вы про кого? – полюбопытствовала Селена.

– А ты, – Хлоя требовательно посмотрела на нее, – ничего в его ауре не видела?

– В чьей ауре? Вы не сказали!

– В ауре Алберта, – произнесла я невесело.

– Алберта? Честно говоря, нет. А должна была?

– Ни диена не понимаю. – Девушки уставились на меня, взглядами требуя объяснений. – Вчера вечером он пришел ко мне поговорить. Ничего толком не сказал, ушел недовольный. Но обещал сегодня после бала вернуться к этому разговору.

– Ты поэтому дверь подперла? – Хлоя кивком указала на кресло.

– Угу. Он же тут гуляет, когда ему захочется, невзирая на запреты! Мне сейчас меньше всего хочется его видеть! И вообще… я его боюсь!

– Что? – взгляд Хлои был настолько удивленный, что я даже улыбнулась непроизвольно.

– Я не понимаю его поступков. Он оказывает мне знаки внимания и тут же увеличивает дистанцию между нами. Какими-то полунамеками говорит о своих чувствах, а сам в то же время холоден, как дохлая рыба. Его прикосновения вызывают во мне липкую дрожь. А чего он хотел от меня вчера, я вообще не поняла!

– Итить его налево! – с чувством произнесла Селена.

– Шлимаззл поц, – поддакнула я, – как выразилась бы Клотильда.

– А ты спроси его прямо, – посоветовала Хлоя.

Спасибо, подруга! Это, конечно, наилучший выход из сложившегося положения.

– Ага, подойду это я так к господину Ланге, глазками на него недовольными посверкивая, и спрошу: чего изволишь, мил-человек? Али чувства у тебя какие ко мне сердешные? Так ты это, того, брось. Боюсь я тебя, вот… А еще ты целоваться не умеешь…

Девчонки, скрючившись, хохотали, сотрясая кровать, на которой мы так мило беседовали. Нахалки! Присоединиться к ним, что ли?

– А Вольф умеет? – все еще смеясь, поинтересовалась Хлоя.

– Это я уже рассказывала! Если память плохая, записывай! Потом перечитывай. Или наизусть заучивай!

– Язва ты, Петра! – продолжала хохотать Хлоя.

– Прободная, – согласилась я с подругой.

– Ладно, разберетесь вы с ним… – зевнула Хлоя. – Рассвет уже. Пойду вздремну часок-другой. Селена, ты как?

– Да пора уж. А то на занятиях носом клевать буду.

– А у нас что, занятия будут? – поразилась я.

– Будут, но после обеда, – снова зевая, сообщила Хлоя. – Все пропустила ты, спящая красавица…

– А я думала, что раз принц невесту выбрал, так всё, по домам!

– Георг мне что-то объясня-а-ал, – уже совсем душераздирающее зевала подруга. Даже слезы на глазах выступили. – Я плохо поняла. Но наше пребывание во дворце еще не закончено-о-о… Иначе зачем было выпроваживать всех с бала, перед тем как снять заклинание неузнаваемости? Все-о-о, я пошла, а то усну прямо тут.

– Без проблем, – буркнула ей механически, обдумывая свежую информацию.

А действительно, зачем? Получается, что про невесту принца знаем лишь мы втроем из всех конкурсанток. А Леде можно рассказать? Ох, Леда…

Спала всего часа два. То ли нервная система все еще была взбудоражена, то ли заранее выспалась, за четыре-то дня. Не знаю. Но встала бодрая и готовая к решительным действиям. К каким конкретно, еще не поняла, но настроена была по-боевому. С чего бы это?

Отправилась на утреннюю пробежку, в надежде сбросить излишек энергии, бурлящей в моем теле. В парке было тихо, пахло первой опавшей листвой и астрами. Ноги сами понесли меня к флигелю. Почему? Кто их поймет? Обежала вокруг здания, никого не встретила и направилась в обратную сторону. За резким поворотом парковой дорожки чуть не сбила с ног праздно шатающегося Вольфа. Он был в том же костюме, что и на балу, из чего я сделала вывод, что мой, МОЙ мужчина не спал этой ночью. Совсем!

– Петра! – обнял крепко, закружил. – Доброе утро!

Запахло знакомым ароматом. Сильно. Заклинание?

– Ты что делаешь? – удивленно вскинула на него глаза, так как в спортивной обуви тыкалась носом ему в грудь. Это в бальных туфельках с десятисантиметровыми каблуками я ему уже выше плеча!

– Территорию помечаю! Тебе же этот запах нравится?

– Нравится! Мне все в тебе нравится! Но у тебя глаза усталые.

– Я не спал. Я всю ночь гулял по парку и вспоминал каждое наше мгновение на балу.

– Зачем вспоминать, когда можно повторить?

Облизывать губы не стала. А то условный рефлекс выработается. Он и так понятливый… и тё-о-оплый.

В его руках я становлюсь воском. В смысле – мягкой и податливой. И эта новая, малознакомая Петра мне уже нравится. Надо только дать себе строгую установку, в каких обстоятельствах гнать эту милашку куда подальше. Ибо, как говорит мой любимый старший брат Рихтер: «Не будь горек – иначе тебя выплюнут. Не будь сладок – иначе тебя съедят». Очень, знаете ли, не хочется быть пожеванной.

– Кхмм…

Ну кому еще не спится в такую рань?

– Леда?

Да, не очень хорошо получилось. Мы тут, понимаешь, увлеченно целуемся, а за нами наблюдают. Да еще она!

– Нам надо поговорить, – хмурый и виноватый взгляд.

Виноватый?!

Из-за ее плеча выглядывает серьезная Хлоя. Молча кивнула нам с Вольфом, здороваясь, и жестом пригласила во дворец.

– Может, к пруду пойдем? – Не хотелось мне сейчас идти в душное помещение.

– Хорошо, – согласилась Леда обреченно. – Вольф, можно мы поговорим втроем?

– Конечно. – Он посмотрел на меня немного озадаченно. – Не буду вам мешать! – поцеловал меня в висок и ушел в сторону флигеля, не оборачиваясь.

Посмотрела на Хлою, пытаясь понять, что произошло. Она тяжело вздохнула и обреченно махнула рукой. Ладно, разберемся.

Уселись прямо на траве возле старой ивы. Я оперлась спиной о ствол и требовательно посмотрела на Хлою. Она кивком переадресовала мой немой вопрос Леде. Та молчала, внимательно изучая травинку в руках.

Так и будем молчать? Или это мне надо объясняться? Да без проблем!

– Леда! – начала я решительно. Она вздрогнула от звука моего голоса, но глаз на меня не подняла. – Я не собиралась отбивать у тебя Вольфа! Я запретила себе даже думать о нем! Но что-то в наших взаимоотношениях перепуталось, потому что вчера на балу…

– Петра! – резко произнесла Хлоя. Меня удивил ее раздраженный тон. – Пусть ОНА все объясняет, а не ты! Ангидрит твою…

– Хлоя? – простонала я жалостно. Меня же Жора придушит за то, что я научила его девочку плохому… – Не ругайся моими словами!

– Не мелочись… Леда! Если ты не расскажешь все Петре, я это сделаю сама! Так, как поняла, уж извини.

– Да, – поморщилась Леда. – Я, прежде всего, должна извиниться перед тобой. – Она наконец подняла на меня глаза. – За то, что лгала про нас с… Сарториусом…

– Лгала… Зачем?

– Когда я услышала, что он вас будет учить, то сразу решила… испытать свои силы… как менталиста. Он же – универсал. А я считала, что любой универсал слабее узкого специалиста. Придумала причину для общения с ним… «Влюбленность», – кавычки пальцами. – Для вас. Ему я сразу вызов бросила. Ну что пробью его ментал и он будет выполнять мои… указания. Он удивился моей смелости («Наглости», – поправила я ее мысленно), но согласился. Короче, я все это время внушала ему… пыталась внушить любовь ко мне.

– Зачем? – поразилась я ее цинизму. Ведь по ее словам выходило, что из кавычек она так и не вышла.

– Профессиональная гордость, – с сомнением.

– Гордыня, – поправила Хлоя.

– Я была лучшей в университете. Вот и подумала, что победа над самим Сарториусом позволит мне считать…

– А о его чувствах ты подумала? – набросилась я на Леду.

– Он был в курсе! Он согласился! – отчаянно. – Это был договор!

– Какая ты… – сердце защемило от обиды за него, – глупая!

– Я знаю. Петра, я не думала что ты… – снова виноватый взгляд. – Ты ведь ни словом, ни взглядом…

– Внимательнее надо быть, – возразила ей Хлоя. – Я, например, прекрасно видела, что ее что-то мучает! А Селена чуть ли не с первого дня про них все знала. А еще эмпат!

– Так я ее не смотрела! Даже тогда, когда детонаторы ставила, ничего не заметила!

Ха! Так я и позволю в своей голове копаться! Даже подругам. Береженого боги, как известно, берегут.

– А этого… гения не пробьешь! Сильный…

А чего ты ожидала? Лучшая студентка – это еще не означает, что сильнейшая. Но смелая, однако. Вызвать на ментальный поединок самого Сарториуса – это достойно… не знаю, чего больше: восхищения или сожаления.

И, несмотря на то что я почти пострадавшая сторона в этой истории, я не виню Леду. Надо было самой все честно рассказать подругам. Вон Хлоя сразу призналась, что влюбилась, и у нас никаких недоразумений не возникло.

– Леда, – Хлоя, закусив губу, внимательно смотрела ей в глаза, – а разве ты не знаешь, что воздействие на ментал человека имеет краткосрочный характер?

– Знаю, и что?

– А если знаешь, почему думала, что сможешь внушить ему чувство, растянутое во времени? Его же постоянно поддерживать тогда надо. Ментальное поле нестабильно.

– И-и-и… какая же я дура…

Самокритика? Похвально! Главное, чтобы без членовредительства, типа битья головой о твердую поверхность.

– Ладно, девочки, – я встала и весело посмотрела на них, – завтракать идемте. Кушать очень хочется.

– Так ты меня простишь? – удивилась Леда.

– За что? За то, что ты силы свои профессиональные проверяла на… – усмехнулась, – не совсем подходящем объекте? Так это твоя неудача. А я свое получила. И если бы было по-другому, вчера не было бы этой сказки! Так что бал Души компенсировал мне все мои страдания. Я пошла есть, а вы можете здесь пастись!

Леда была в недоумении.

А я добрая… в определенных условиях, разумеется.

Хлоя загадочно улыбалась.

Не ожидала, что закончится все миром? Я и сама не надеялась. Ведь считала, что у Леды чувство серьезное, а оно вон как… Ну что? Забыто?.. Забыто!

– Прости, Петра.

– Прекрати, если не хочешь хлебнуть фенолфталеину! Он не только кишечник хорошо прочищает, но мозги на место вправляет! Правда, механизм действия учеными пока еще до конца не изучен.

– Девочки-и-и, – Хлоя подхватила нас под руки, – какие вы умницы!

– Мы знаем. – Я подмигнула Леде.

Она, впервые за весь разговор, облегченно улыбнулась.

А я зря обрадовалась раньше времени. Проблемы-то еще не кончились.

На парковой дорожке, преграждая путь во дворец, стоял очень недовольный Алберт, играя напряженными желваками. Его хмурый взгляд как-то не располагал к общению с ним.

Как не хочется разговаривать. А можно, я пойду? Мне в туалет надо. Срочно! Поговори с Ледой. А еще лучше с Хлоей.

Но подруги деликатно оставили нас вдвоем, далеко, впрочем, не уходя. Остановились метрах в десяти от нас. Ждут.

– Петра…

У меня сегодня утро разборок. Констатирую: закон жизни – вчера было хорошо, сегодня расплачиваешься.

– Доброе утро, Алберт!

Улыбаюсь. Хлопаю ресничками. Злится.

– Я не смог поговорить с тобой вчера.

– Я тоже…

Делаю загадочное лицо. Удивлен?

– У меня только один вопрос. Вчера на балу ты испытывала чего-нибудь необычное?

О-о-о! Мне пересказать всю историю или ограничиться одним словом? Интимные подробности смаковать или можно упустить? Тайную службу какой аспект больше интересует? Мысли? Эмоции? Не-пе-ре-да-ва-е-мы-е ощущения?!!

А-а-а, поняла. Господин Ланге не в курсе! Его по какой-то причине не поставили в известность, что леди Олмарк уже определилась со своей любовью.

– Да, Алберт, – серьезно, без тени улыбки. – Я вчера на балу… сияла. Прости…

И только когда уже дошла до подруг, поняла, что он интересовался тем, не воспринятым мною всерьез, легким уколом чужого чувства.

Хлор, Алберт! Почему?!

Зря это ты…

Самое главное, сравнить невозможно! Ураган и вздох. Разряд молнии и щипок статического электричества. Шквал чувств и легкое недоумение. Несопоставимо!

Глава 15

– О, гляди, вот они, твои порядочные люди. Я тебя привел, а они яйцо грохнули. Та-а-ак… Кто тут чем грохнул?

Фильм «После дождичка в четверг»

Дипломатия… Какая прелесть. Убаюкивает не хуже колыбельной.

Утренние выяснения отношений вычерпали весь запас энергии, и теперь я сижу на лекции господина Ая, сдерживаю зевоту, пялюсь в окно и думаю о… дипломатии. Теория – это хорошо. А на практике у меня не получается.

Вот как бы профессиональный дипломат ответил сегодня Алберту? Он бы сказал, что данный вопрос, который так интересен господину Ланге, может быть обсужден с ним, но в другое время. Сейчас неподходящий момент. Что надо этот вопрос обдумать… и так далее. А я треснула его пыльным мешком из-за угла и оставила одного – переваривать информацию. Шоковая терапия – это из медицины, а не из дипломатии. С Ледой получилось намного лучше. Вон в норму уже пришла, улыбается, шутит. От нападок Жозефины защищает.

Сорока сегодня нам всем что-то вроде ультиматума объявила. Разумеется, слова такого она не знает. Обошлась термином – требование! Мы, согласно ее требованию, обязаны дать полный отчет, кто это вчера на балу светлячков изображал, и сообщить ей, кто такой принц Алеард. Иначе она на нас компромат королю предоставит! Ни меньше ни больше!

Попросить, что ли, Его Величество по старой дружбе отпустить эту птичку на волю? А то она нам все мозги проклевала и в душу нагадить норовит! Ну не перевоспитывается такое! Такое меняется только хирургическим путем – при помощи ампутации.

Вечный оппонент Жозефины леди Звейздец снова посоветовала ей застрелиться. На этот раз с особой жестокостью: через задний… ну как-то так.

Она такого на светских приемах нахваталась или еще где? Надо ей посоветовать цитатник издать из своих перлов. Неплохо заработать может!

Берта Паткуль нас тоже порадовала, сообщив, что принц вообще разочаровался в нашем сборище и не чает, как закруглить наш скандальный отбор. А вчера на балу это были подставные пары, чтобы мы рты свои прожорливые захлопнули и слюни не пускали! Иначе всем показали бы счастливиц.

Представительницы подставных пар с неподдельным интересом слушали откровения Берты. Хлоя незаметно повернула свое колечко камушком внутрь и сжала кулачок. А Ванесса поинтересовалась, откуда такие ценные сведения? По ее расчетам, ситуация была несколько иной. Какой? Иной! И все! Без комментариев.

А потом… пространство аудитории вдруг искривилось на мгновение. Из сгустившегося воздуха соткалась фигура древнего воина в рыцарских доспехах. Дух открыл глаза, обвел всех девушек взглядом пустых глазниц, остановился на Хлое, сделал шаг в ее сторону, поднял меч над головой и замогильным голосом прохрипел: «Умри!» За мгновение до этого со своего места сорвалась Селена, в акробатическом сальто перепрыгнула стол Хлои и опустилась на ноги перед ней, преграждая рыцарю путь к жертве. Из пустоты выхватила свой меч и приняла на него удар призрака. Фигура рыцаря расплылась от соприкосновения с магическим мечом, не позволяя ему повторить удар. А Селена без промедления ударила, разрубая его от темечка до паха. Раздался мерзкий чмокающий звук, и ошметки потусторонней сущности стекли по блестящему лезвию. Мне показалось, что меч Селены во время удара изменился, стал тоньше и длиннее. И цвет сменился с матового серого на блестящий серебряный. В рукояти сверкнул камень, от которого по лезвию пробежала голубая светящаяся змейка. А потом он принял свой прежний вид.

Все произошло в считаные секунды. Кроме Селены, никто даже встать не успел, не то чтобы предпринять хоть что-то. Хлоя замерла и с ужасом смотрела на то место, где только что стоял призрачный рыцарь.

– Кто? – обвела аудиторию, яростно сверкая глазами, Селена. Убрала меч в невидимые ножны, остановила взгляд на Берте, скривилась презрительно. – Тварь!

– Да как ты… – вскочила взбешенная Питбуль, собираясь отвесить девушке пощечину.

Но на ее пути встала Леда, резко выкинула вперед правую руку, коснулась лба и крикнула:

– Спать!

Берта уснула в полете, рухнув всем телом на свою вскинутую руку. Неприятный хруст ломающихся костей заставил меня поежиться.

– Ангидрит твою! Селена, это точно – она? А то ведь засудит Леду за членовредительство!

– У нее на шее кулон висит в виде скрещенных щита и меча. Это амулет рыцаря-защитника. Но она его на Хлою натравила! Теперь он пустой. Я уничтожила ее хранителя. Какая же она все-таки тварь!

В аудиторию ворвались мужчины. Жорж, Алберт, Александр… Иероним?!!

Быстро они отреагировали, однако!

Жорж бросился к Хлое, которая до сих пор пребывала в шоке, поднял ее на руки и унес. Остальные склонились над поверженной Бертой.

– Вы что с ней сделали? – осторожно поинтересовался Алберт.

– Усыпили, – буркнула Леда. – А руку она при падении сломала.

Королевский маг требовательно посмотрел на Селену.

– Она своего рыцаря-хранителя на Хлою наслала. Пришлось его уничтожить. – Говоря это, Селена недовольно поморщилась.

Иероним снял с шеи Берты кулон и что-то пошептал над ним, провел рукой и удовлетворенно кивнул:

– Все верно. Она виновна. Но как тебе удалось уничтожить призрака-хранителя?

Селена нахмурилась еще больше. Потом снова достала свой меч и протянула магу. Тот хмыкнул довольно.

– Я в тебе не ошибся. Молодые люди, – обернулся он к Алберту и Алексу, – оттранспортируйте преступницу к господину Гиссу. И пусть ей окажут медицинскую помощь. Селена, а ты идем со мной.

Мужчины ушли, забрав девушек с собой. Мы, не сговариваясь, тупо смотрели на закрывшуюся за ними дверь, пытаясь переварить только что пережитые события.

– Она что, совсем безмозглая, эта Берта? – возмущенно произнесла Жозефина.

Все перевели взгляды на нее.

– Да, леди Йенч, – насмешливо посмотрела на нее Клотильда, – сегодня вас свергли с трона непроходимой глупости, можете радоваться.

Жозефина в ответ только обиженно фыркнула.

А меня начало трясти мелкой дрожью от запоздалой злости.

Опять?! Опять хотели смерти Хлои! Это как надо желать чего-то, чтобы пойти на преступление! На глазах у такого количества людей! О чем она думала? Или она не подозревала о том, что ее хранитель… Так, так… Думай, Петра! Ведь крутится какая-то мысль, надо только ее поймать за вертлявый хвост. Ага, вот! Церцея! Она же каждый раз Берту крайней оставляла. А что, если она этого хранителя еще тогда с помощью Ока мага настроила на убийство невесты принца? Хм. Вполне в духе Цербер. Ведь, в самом деле, Берта не такая идиотка, чтобы подставляться при свидетелях!

Так, где у нас во дворце кабинет господина Гисса?

События на нашем отборе и так развивались стремительно, но после очередного покушения на Хлою разъяренный принц на самом деле свернул эту богадельню, буквально выставив из дворца неугодных особ. К моему удивлению, таких оказалось всего трое, не считая арестованной Берты. Клотильде, Матильде и Жозефине объявили, что их договоры считаются исполненными, и они могут возвращаться домой.

С Берты сняли обвинение в покушении на Хлою, так как королевский маг неоспоримо доказал воздействие на ее рыцаря-хранителя амулетом Церцеи. Но халатное отношение к магическим вещам, повлекшее за собой драматические последствия, Берте в вину вменили. Хлоя как потерпевшая сторона могла затребовать у семьи банкирши приличную моральную компенсацию. А госпожа Берц недолго наслаждалась счастьем и покоем после бегства папочки. Ведь могла же она предупредить если не Берту, так кого-то из сотрудников Департамента порядка, кто с ней работал тогда. Но нет, не предупредила! Надеялась, что все на Берту укажет, а она будет радостно потирать ручки в сторонке? А вот не надо быть профаном, когда магические амулеты используешь, тем более такие древние! У них же память не защищена. Любой опытный маг как по писаному прочитает, что с этим амулетом делали. Так что новое обвинение грозило Церцее уже нешуточным сроком.

Итого во дворце нас осталось семеро. И первое, что сделал Жорж, – это переселил нас в жилое крыло дворца. Себе под бочок, что называется. Мы недоумевали по этому поводу. Если отбор завершен – а он завершен, – зачем нам оставаться? Приедем на свадьбу… Но оказывается, что это закончился только отбор невесты, а вот другие отборы…

Ничего не понимаю! Что значит – другие отборы? Куда? Зачем? С какой целью?

Я фырчала, как сердитый ежик, раскладывая вещи в своем новом жилище. По размерам оно было куда скромнее первых апартаментов, но здесь мне нравилось больше. Уютно по-домашнему, камин есть, все друзья рядом, запреты опять же сняты, Вольф сидит в кресле, что-то пишет в своей тетради…

Вот неугомонный! Неужели всё формулы выводит?

Заглянула в его тетрадь через спинку кресла. Рисует…

На листе наброски моих, до боли знакомых частей тела. В основном верхних. Глаза, губы, губы с носом, профиль…

– А ты неплохо рисуешь…

– Угу.

– Можно посмотреть?

Присела на подлокотник кресла, перевернула лист. Петра вполоборота в бальном платье идет по звездной дорожке. На следующем рисунке Петра облизывающаяся.

Хм, ему действительно нравится, как я это делаю, раз даже запечатлел на бумаге.

Кончик языка у нарисованной меня так призывно торчал между чуть приоткрытых губ, что я еле сдержалась, чтобы не подразнить самое себя. На следующей странице была Петра… обнаженная.

– Как реалистично, – произнесла с сарказмом. – С натуры рисовал?

– По памяти, – нисколько не смутился этот наглый портретист.

– И часто ты на сей рисунок смотришь?

Нет, ну мне же интересно! Я девушка скромная, целомудренная, а с меня тут натюрморты в стиле ню пишут. Популярностью-то хоть пользуюсь?

– Часто, – как само собой разумеющееся, буркнул Вольф. – Пока в реале ты мне недоступна.

– О-о-о!

Получи, Петенька, честное признание влюбленного мужчины. Получи и задумайся.

Рука непроизвольно стала перебирать вихры на его заросшем затылке. Вольф хмыкнул и перевернул страницу.

«Танец Огня». Крупно, во весь лист, изображена девушка с изящными изгибами тела, повторяющими движения языков пламени. В нижнем левом углу она же в паре со второй танцовщицей.

– Я тогда еле удержался, чтобы тебя не закинуть на плечо и не утащить в какой-нибудь укромный уголок, – признался Вольф. – Разве можно ТАК танцевать перед жаждущими любви мужчинами.

– Ты это сейчас о какой любви? – Я задумчиво провела пальцами по его щеке и задержалась на губах.

– Петра, не дразни меня…

– Почему-у-у? – Обвела его губы, спустилась по подбородку к шее и запустила шаловливые пальчики за ворот рубашки. Он судорожно сглотнул, но на мои провокации не поддался. Даже не обнял. А у меня слегка поплыло перед глазами.

Ах так! Изображаем из себя стойкого оловянного солдатика?! А я буду гор-р-рячей и растоплю твой станнум, господин профессор. Вот, пуговка одна уже расстегнута. Держишься?

Смотрю на него призывно, дышу грудью. До меня доходит, на что провоцирую его, и иду на попятную. Делаю виноватое лицо, застегиваю пуговку…

– А вот теперь нет! – рычит Вольф, опрокидывает меня на свои колени и впивается губами в ямочку над ключицей.

– Ай-яй-яй, дяденька, – верещу, как пойманная на чужой груше малолетняя проказница, – я больше так не буду!

– Будешь… – шипит и снова принимается меня целовать, продвигаясь все ниже по вырезу блузки. – Я знаю твой вредный характер-р-р.

– Не буду! Я хорошая-а-а!!! – продолжаю вопить, дрыгая ногами.

– Хорошие девочки не пристают к пожилым профессорам с непристойностями.

Показала язык этому престарелому хрычу. Именно показала, а не облизнулась. За это была наказана поглаживанием по спинке… под блузкой. И спереди уже пара пуговок расстегнута. Когда успел?

– Во-о-ольф?!

Мысль развить не дали, заткнув рот поцелуем.

Доигралась… Не так. ДОИГРАЛАСЬ!!!

В самый неподходящий момент, хотя не представляю, какой момент в такой ситуации можно считать подходящим, на живот упало что-то мягкое и достаточно тяжелое. От неожиданности вскрикнула.

– Пу-у-у… Пушистик?! – Черный голубоглазый котенок с интересом взирал на меня, методично перебирая лапками по животу. – Ты откуда тут взялся? От хозяйки сбежал? – Оглянулась на входную дверь. Закрыта. Даже ключ в замке торчит. Точно помню, что закрывала, опасаясь визитов некоторых знакомых. – Вольф, он откуда мне на живот свалился?

– Прости, я спиной сидел, не видел.

– Приятель, – обратилась я к котенку, – ты как сюда попал?

– Пушистик! Кыс-кыс-кыс! – донесся встревоженный голос Хлои из коридора.

Открыла дверь.

– Заходи, он у меня. Прыгнул прямо на живот! А дверь закрыта. Может, он раньше забежал, а я не заметила?

– Нет, он у меня прямо на глазах исчез, – взволнованно сообщила подруга. – Я его гравитацией чуть подняла, чтобы под ногами не мешался, он кувырнулся в воздухе и пропал. Я испугалась, что он дематериализовался!

– Ну-ка, ну-ка, – встрял заинтересованный Вольф, – расскажи еще раз. Побочный эффект или ты формулы заклинания перепутала?

– Ничего я не путала, – нахмурилась Хлоя. – Я все сделала точно так же, как тогда на выступлении. Но в прошлый раз он же никуда не исчезал…

– А ты повтори опыт. – Я отдала ей питомца. – Если снова получится, можно будет попытаться рассчитать…

– Правильно! Но опыт повторять надо с теми же исходниками. Хлоя, идем в твою комнату, Петра, лови его здесь!

– Слушаюсь, Учитель!

Знала, кого полюбила… Да мне и самой интересно! Спонтанная телепортация или Хлоя на новый способ мгновенного перемещения в пространстве нечаянно набрела?

Села в кресло и приготовилась ждать.

Минута… Еще минута… Еще…

– ЕСТЬ!!! – пронесся по этажу радостный вопль профессора Сарториуса.

Мне на коленки плюхнулся Пушистик, ехидно подмигнул, развалился вальяжно и принялся вылизывать лапы.

– И когда это ты успел так измурзаться?

В комнату вернулись возбужденные естествоиспытатели.

– Петь, расскажи, что ты видела?! – набросился на меня Вольф, сверкая азартными глазами.

– Практически ничего. Предварительных внешних эффектов не наблюдалось. Раз, и он у меня на коленях.

– Так, надо Иеронима позвать… или Селену с Алексом. Боевые маги изменение магического фона намного лучше видят! Я пошел за ними!

– Ученый, – жалостливо посмотрела на меня Хлоя, – неизведанное его влечет и манит! Теперь опять ни есть, ни пить не будет…

– Я сама такая, – ухмыльнулась я довольно. – Целеустремленный мужчина, разве это плохо? Тем более что цели у него достойные. А в остальном… накормим, напоим и спать уложим!

– Спать – с особым удовольствием, – поддела меня Хлоя, улыбаясь так, как будто знала что-то о-о-очень важное.

– Ну-у и чего ты ТАК улыбаешься? – съязвила я.

– Да вот прикидываю, чем ты занималась, если Пушистик первый раз тебе на живот свалился?!

– Это конфиденциальная информация!

– Я так и подумала, – зажевала Хлоя улыбку. – Надеюсь, интимного характера…

На повтор эксперимента Вольф привел и Селену, и Алекса, и Иеронима, и Жоржа, которого встретил где-то в коридорах дворца и поделился с ним ошеломляющей новостью.

Опыт повторили третий раз, и снова удачно. Участник эксперимента чувствовал себя хорошо, не проявляя признаков недовольства. Маги проследили за изменением магических структур в обоих помещениях и принялись фиксировать все, что увидели. Азарт научного открытия захватил всех участников опыта.

– Мы назовем это явление «Эффект Мезьер», – предложил Вольф.

– Или «Прыжок принцессы», – добавила я.

– Или «Скачок Пушистика», – не осталась в стороне Хлоя.

– «Полет кота», – внес лепту Алекс.

– «Переход Хлои», – произнес Жорж.

Все, кто уже высказался, посмотрели на Селену и королевского мага. Принимаются все предложения.

– Маввв, – подал заинтересованный голос первооткрыватель.

– Учтем и твое мнение, – пообещал ему Вольф.

– «Портал невесты», – улыбнулась Селена.

– Не очень двусмысленно? – поморщилась Хлоя. Остальные хмыкнули.

– МГТ, – усмехнулся господин Иероним, – моментальная гравитационная телепортация. Или МГТМ – мгновенная гравитационная телепортация Мезьер. Выбирайте, – предложил он Хлое.

– Ой, а почему я? – смутилась она.

– А кто? – вопросили мы хором.

– Ой…

Это открытие поглотило нас с головой. Нас – это Вольфа, Хлою, меня и Селену. Господин Иероним оказывал нам значительную помощь, но больше в качестве консультанта. Алекс бывал набегами. Мы пропадали во флигеле, повторяя и усложняя условия опыта. Пушистик на нас злился и царапался, норовя дать дёру при каждом удобном случае. Его благосклонность достигалась только при помощи блюдца сметаны или куриных лапок, да и то не всегда. Однажды сбежавшего котенка искали по парку все служащие дворца. А снимать его с дерева вызвали дежурный пожарный расчет. Было весело.

Леда ругала нас за то, что мы нарушаем режим сна и питания, и бессовестно натравливала на нас Жоржа. Принц придумывал для нас срочные дела и занятия, но мы дружно отмахивались и втягивали его в наши эксперименты. Только раз группа фанатичных ученых в нашем лице в полном составе посетила ужин Его Величества Бернарда, посвященный открытию всех тайн королевского отбора. Такое мероприятие мы пропустить не могли. Опыты опытами, но знать истинные причины нашего попадания на отбор было очень интересно. Ну и ужинать иногда надо.

Прием у короля происходил на третий день после нашего переезда. Жорж предупредил, что это будет почти семейный ужин, так что наряжаться дамам особенно не надо. За это он был расцелован, обнят и отблагодарен душевными словами.

Мы с девочками честно пытались не думать в этот вечер об МГТ – прижилось-таки это название в нашем лексиконе – и даже пытались поддерживать беседу за столом. Вольф деловито молчал, уткнувшись в тетрадь, но ему это простили. Только блюда подставляли, которые он, не глядя, уничтожал с завидным аппетитом.

После трапезы Его Величество взял слово.

– Леди, я искренне рад, что наша затея оправдалась и самые фантастические задумки воплотились в жизнь! Я как правитель Фонландии горд тем, что в моей стране живут такие прекрасные и перспективные юные особы, как вы! Конкурс, который был объявлен по стране, имел своей целью не только отбор невесты для принца Алеарда, но и привлечение на службу государства достойных дочерей отчизны!

На этом пафосная часть выступления монарха закончилась, и нам поведали несколько занятных историй, которые переплелись между собой в тугой узел.

История первая. Селена

Александр, правнук королевского мага, будучи уже практически выпускником Высшей школы магии, как-то раз рассказал господину Иерониму о забавной девочке, появившейся в их среде. Пухленькая семилетняя куколка с милыми кудряшками и серьезным взглядом отпугивала от себя старших учеников, пытавшихся потискать и посюсюкать ангелочка, фаерболами пятого уровня. Это притом, что сам Алекс мог похвастаться только восьмым уровнем. Девочке прочили великое будущее, если она, конечно, не растеряет свои способности.

Уже окончив школу, Александр наведывался в альма-матер, всякий раз интересуясь запомнившейся малышкой. Селена его не разочаровывала. А он в свою очередь развлекал прадеда рассказами о ней.

Два года назад королевский маг лично посетил школу и понаблюдал за перспективной ученицей. Тогда и пришла ему в голову мысль взять девочку во дворец, смену себе подготовить. Как ни любил Иероним правнука, но на должность королевского мага тот не тянул.

Оставался только небольшой вопрос: как девушка, обучающаяся на боевого мага, впишется в дворцовую жизнь? Возникла необходимость проверить Селену на этот счет.

История вторая. Церцея

Сотрудник дипломатического корпуса Алберт Ланге несколько лет занимался поисками артефакта, похищенного из семьи королевского дома Хельских. Тайные службы обоих государств вышли на похитителя. Точнее, на его потомков. Амулет Око мага хранился у семьи Берц в великой тайне. Прямых доказательств того, что промышленник владеет реликвией, не было. Требовалось разработать хитроумную схему, чтобы вынудить Берц воспользоваться Оком мага открыто. Было решено действовать через его дочь, девицу амбициозную и беспринципную.

История третья. Кадры

Король Бернард, будучи как-то с визитом в государстве Артрия, обратил там внимание на большое количество служащих женского пола. На вопрос об эффективности работы женщин получил лишь хвалебные отклики и задумался. Задумался над тем, почему у него в госучреждениях не так много женщин, ведь учатся-то девушки наравне с юношами. Отговорки министров, что, мол, они выходят замуж, рожают, какие из них работники – за оправдание не принял и затребовал досье на студенток старших курсов и выпускниц высших учебных заведений.

Полученная информация его обрадовала два раза, но об этом потом.

Король решил пригласить лучших из них на время летних каникул на стажировку во дворец с целью знакомства и выявления перспективных девушек для службы короне.

В этот список попала, разумеется, Селена-Августа фон Клейн, которую уже давно приметил королевский маг, Ледания фон Адлер, Хлоя Мезьер, Алфея Олмарк, Берта-Моник Липсиус-Паткуль, Геновефа фон Фриз и Матильда Хофманн. Семь девушек – представительниц разных университетов и разных областей деятельности.

История четвертая. Алеард

Была у Его Величества еще одна проблема в виде единственного сына, раздолбая и убежденного холостяка. Пережив в ранней юности неприятную любовную историю с властолюбивой девицей, которую ничего, кроме титула, не интересовало, Алеард отказался от попыток найти спутницу жизни, чем очень огорчал папу. Король Бернард предложил сыну династический брак с принцессой Хельской. Принц неопределенно хмыкнул. Папа возликовал, но тут заартачилась невеста, желая познакомиться с женихом поближе. Эрсель не отказывалась, но справедливо считала, что между супругами должно быть хотя бы уважение.

А потом все эти истории сплелись в голове королевского мага в изящную и хитроумную схему отбора. Девушки-стажерки, все прекрасной наружности, будут мелькать перед глазами Алеарда целое лето. Причем девушки целеустремленные, талантливые, не пустышки какие-то! А если изменить условия и вместо стажировки провести конкурс невест?

Но тут воспротивился принц, не пожелавший быть наживкой. Иероним и это препятствие устранил, предложив сделать принца инкогнито, а претенденткам чуть подчистить память. Алеард согласился. Самое интересное, что и Эрсель согласилась принять участие в конкурсе.

Тут вспомнили про Церцею Берц. Вот он, удобный случай выманить у ее семейки Око мага! И госпожа Берц тоже была включена в список на отбор.

Итого – девять претенденток.

Специалисты стали разрабатывать условия конкурса. Психологи изучили психотипы отобранных девушек и предложили увеличить их количество, добавив в этот радужный коллектив ноту разлада. Скандально известная светская львица Клотильда Звейздец как нельзя лучше подходила на эту роль.

Казалось, все удачно сложилось. И десятка – цифра круглая, симметричная. Но просьбы Ванессы Кадэ, возжелавшей проверить свои профессиональные навыки статистика-предсказателя, были услышаны милостивым королем. Только память Ванессе пришлось подчищать гораздо тщательнее.

Список снова изменился. И не в последний раз, как можно догадаться. Еще одна девушка была зачислена на конкурс стараниями активного папаши. Барон Йенч купил дочурке двенадцатый номер.

Остановившись на дюжине претенденток, устроители конкурса вздохнули с облегчением и стали разрабатывать схемы, условия, правила и мероприятия конкурса.

Уфф…

Конкурс завершен. И завершен успешно!

Достигнуты практически все цели, которые перед ним ставились.

Принц Алеард нашел свою любовь, выбрал невесту и ждет не дождется свадьбы.

Амулет Око мага будет возвращен законным владельцам, и немедленно.

Девушки, выбранные на стажировку во дворце, за исключением одной, будут по окончании учебы приняты на государственную службу!

Ура! Ура королю Бернарду, заботливому отцу и радетелю!

У меня, правда, остались кое-какие вопросы, но я решила оставить их выяснение на потом. Устала что-то. Зевоту еле сдерживаю, чтобы не шокировать высокое общество своими босяцкими манерами.

Мы вежливо распрощались с королем и потянулись к выходу.

– Леди Олмарк, – остановил меня Его Величество, – задержитесь на пару минут.

Не знаю почему, но у меня вдруг сердце ухнуло куда-то в желудок в предчувствии чего-то розового и с пятачком.

Ангидрит твою фторпикриновую, Ваше Величество! Что это вы задумали?

Глава 16

– Ты не волнуйся, спинку держи. Чего тебе терять?

– Есть чего!

– И как это тебе удалось?

Фильм «Зефир в шоколаде»

– Петра, вы разрешите мне вас так называть?

– Конечно, Ваше Величество!

Многообещающее начало! Надо сесть куда-нибудь. Чует мое сердце, скажет мне сейчас король что-то сверхординарное и крайне неприятное. Почему? Потому что не захотел этого говорить при всех, и даже Вольфа не попросил остаться. Именно это меня и беспокоило больше всего.

– Петра, дитя мое, я бесконечно благодарен вам за ваш ум и смекалку, которую вы продемонстрировали при изучении материалов о пропавшей королеве Мелиссе. А мужество, проявленное вами при общении с призраками, должно быть вознаграждено по-королевски!

– Ваше Величество, – я практически взмолилась, – не надо мне никаких вознаграждений. Тем более что я исполняла долг… прапрапраправнучки, – опустила глаза, не в состоянии смотреть на монарха. Я в первый раз вслух призналась в прямом родстве с легендарной королевой. – Я счастлива уже тем, что смогла восстановить ее доброе имя. Этого вполне достаточно.

– Вы скромны, Петра. – Монарх одарил меня отеческой улыбкой. – Вас устраивает сложившееся положение вещей, но я… Я связан завещанием.

Что за хлор? Каким еще завещанием? Ой как мне плохо!

– Ка-а-аким? – проблеяла, как овца перед жертвенником.

– Завещанием короля Форнира. Да-да. Наш великий предок, – он надавил на слово «наш», – оставил завещание на этот случай.

– И-и-и что там? – сморщилась и от страха перед неизвестностью, и от вкуса валерьянки, которой накормила себя со всей щедростью души.

– Король Форнир завещал своим потомкам принять в королевскую семью того, кто отыщет его жену, если будет неоспоримо доказано, что это она.

– Фу-у, Ваше Величество, – обрадовалась я такому распоряжению предка, – так тут ничего и предпринимать не надо! Я и так вроде к семье принадлежу. Или… нет?

– Неформально – да. А формально… Я должен издать указ, в котором это будет закреплено на законных основаниях. Эх! Вот если бы вы с Алеардом полюбили друг друга, проблема решилась бы естественным путем! А так…

Он смотрел на меня обволакивающим взглядом опытного сердцееда, от которого по моей спине поползли полудохлые мурашки, заторможенные убойной дозой валерьянки. Это он так шутить изволит или… Мама!!!

– Я люблю Вольфа! – сказала с такой убедительностью, на которую только была способна.

– А кто в этом сомневается? – вздохнул король невесело. – Женитьба на вас, конечно, была бы для меня очень приятным событием на старости лет, но… Я все прекрасно видел и все прекрасно понимаю. Хотя в начале бала Души вы и дали мне крохотную надежду. Проказница! Разве можно было так обнадеживать короля, сразу узнав его, невзирая на заклинание?

– Я пошутила, – промямлила я виновато. – Оно само вырвалось… Вы не сердитесь на меня?

– Конечно, сержусь! Обманщица! – Он кокетливо надул губки, потом махнул рукой. – Ладно! Не буду вас мучить. Чтобы выполнить завещание короля Форнира, я вас… удочерю!

– Что-о-о?!

– Да, Петра, вы будете мой названой дочерью. Ваш брат, герцог Олмарк, уже дал свое согласие. Через неделю, в день перезахоронения королевы Мелиссы, об этом будет объявлено официально. Вы станете младшей принцессой Алфеей Олмарк-Леманской со всеми вытекающими из этого последствиями. Только без права наследования вашими потомками престола. Если не прервется, не дай боги, род старшего принца Алеарда.

Ну спасибо, Ваши Величества!!! И король Форнир – спасибо! И король Бернард… И братец родной… Хотя что ему было делать в этой ситуации? Мы с ним сироты. И как отказать королю в просьбе усыновить, тьфу, удочерить меня, бедненькую?

Ох, не хочу быть принцессой! НЕ ХО-ЧУ!!! Спасибо, без престолонаследия в семью берут. А Хлое я намекну в лоб, чтобы наследников в достаточном количестве нарожала. А если она откажется, Жорику нажалуюсь…

– Ваше Величество, я даже не знаю, что сказать! Ведь мне, наверное, вас поблагодарить надо, а у меня сомнения…

– Я понимаю вас, дитя мое. Хм… Обдумайте это и примите… как данность. Я не могу, не имею права нарушить завещание предка. И, видят боги, желаю вам только счастья!

– Спасибо, Ваше Величество! Разрешите удалиться? – присела в глубоком реверансе.

– Да, идите… – Я уже почти покинула помещение, но король остановил меня вопросом: – Петра, – он сверкнул хитрыми глазами, – а ты будешь называть меня папой?

Мама!!!

Вольф ждал меня в моей комнате. Мой хмурый задумчивый вид насторожил его. Он молча обнял меня, шепча что-то успокаивающее.

– Ты знаешь, что сказал мне король? – буркнула ему в грудь.

– Нет, не знаю… Но мы с тобой со всем справимся!

– Да тут и справляться особо не с чем. Просто мне плохо оттого, что я узнала. Не знаю почему, но плохо!

– И что он тебе сказал, любовь моя? – Его теплые руки укутали мое усталое тело.

Раз Вольф говорит, что мы справимся, значит, справимся. Вот только бы узнать, с чем конкретно? Почему мой ментал скручивает и корежит от этой вполне безобидной информации?

– По завещанию короля Форнира меня должны принять в королевскую семью. Короче, он меня удочерил.

Мне показалось или Вольф перестал дышать? Объятия его стали напряженными, словно задеревенели. Мир замер, как перед грозой. Это когда становится так тихо-тихо, ни ветерка, ни звука. А потом налетает буря и все сметает на своем пути.

Сколько мы так стояли, не знаю. В комнату вошли Жорж и Хлоя, прервав нашу странную медитацию. Принц весело поприветствовал меня.

– Ну что, сестричка? Обнимешь старшего брата? – и распахнул руки для объятия.

А Вольф меня не отпускал, прижимая все крепче к своей груди. Мне стало страшно. По-настоящему страшно. Я не понимала, что происходит с ним, и это убивало меня.

Сарториус вздохнул полной грудью, отпустил меня, повернулся к Жоржу и глухим, безжизненным голосом сказал:

– Алеард, нам надо поговорить, – механически чмокнул меня в лоб и направился к двери, – наедине.

– Конечно, – пробормотал обескураженный Жорж, выходя за ним следом.

– Это его так твое удочерение расстроило? – Хлоя усадила меня в кресло, а то бы я так и стояла посреди комнаты нерукотворным памятником.

– Ничего другого я ему не сообщала. – Я жалобно посмотрела на подругу. – Ты что-нибудь понимаешь?

– Нет…

В дверь постучали, и в комнату заглянула Эрсель.

– Можно?

– О, заходи, – обрадовалась ей Хлоя, как утопающий спасательному кругу.

Я ее прекрасно понимала. Меня надо было срочно чем-то отвлечь.

– Я попрощаться зашла. За мной уже старший брат прибыл.

– Попрощаться? – Я искренне была огорчена отъездом Эрсель. Ведь я так о многом ее не успела спросить. – А когда увидимся?

– Сначала я прибуду на свадьбу Хлои и Алеарда. Потом вы, надеюсь, на мою свадьбу с Джорджем.

– Точно! Я же про Джорджа и собиралась тебя спросить, да все случая подходящего не было.

– Это времени у тебя не было, – усмехнулась гостья. – Котенка совсем замучили.

– Ничего с ним не случится! Ты мне лучше скажи, почему вы не засияли на балу?

– Я еле успела этот момент уловить и сделала вид, что оступилась. Не смотри на меня так, Петра! Так надо. Я хочу засиять дома. У нас во дворце состоится закрытый торжественный прием в честь возвращения реликвии. Джордж будет в составе фонландской делегации. Я попрошу нашего придворного мага устроить бал Души специально для нас. – Она улыбнулась очень мечтательно. – Я хочу, чтобы это видели мои родители.

– Но ведь засиять можно и во второй раз, – не въехала я в ее… капризы. – На нашем балу пара сияла уже третий раз, по словам Александра.

– Конечно, – она опустила глаза, – но я же обещала немного помучить его. Одних ощущений уже было достаточно, – лицо Эрсель озарилось такой предвкушающей улыбкой, что стало даже завидно. – Джордж весь вечер мне твердил, что отдал бы жизнь за повторение этого чуда. Вот я и собираюсь устроить ему это чудо снова. Между прочим, – вынырнула она из своих мечтаний, – когда мы первый раз танцевали кароллу, он немного укололся с одной из партнерш! Он считает, что это была ты, Петра. У вас с ним очень нежные взаимоотношения. Как он выразился, на грани…

– С Джорджем?

Час от часу не легче! Если это был Джордж, то какого… хлорофоса Алберт мне тут допросы учинял, а я его еще потом жалела за свой недипломатичный ответ?!

Переглянулась с Хлоей. Она тоже недоуменно хлопала глазами.

– Что-то не так? – осторожно поинтересовалась Эрсель.

– Я думала совсем на другого… кавалера.

– На Алберта… – выдохнула гостья. – Получается, ты была права тогда, у пруда.

– Странно все это…

Ладно, подумаю об этом потом… Что-то я еще хотела спросить у Эрсель? Что-то, что ускользает, не дается в руки, как мальки на мелководье. Сколько ни пытайся их поймать, они все равно… Мальки… Мелководье…

– Эрсель, а каким образом Джордж окажется в составе делегации Фонландии, если торжество будет почти семейным?

– Потому что он племянник короля.

– Племянник?! Вот хлор…

– Ты что, не знала?

– Не-а… – посмотрела на Хлою. Она отрицательно покачала головой. Тоже не в курсе. Хм… – Погоди, у короля нет ни братьев, ни сестер, законнорожденных, по крайней мере.

– Он племянник его покойной жены, королевы Юлии.

Двоюродные братья… Аха… Оба носят одно и то же имя. Аха… У них с фантазией что-то…

– Зачем же они братьев одним именем назвали? Джордж, Жорж…

– Это их родовое имя, – пожала плечиками Эрсель. – Так завещали предки. Но они все-таки зовут себя немного по-разному. Если бы Алеард не противился имени Георг…

– А почему Алеард? – вступилась за жениха Хлоя. – Георгом может зваться любой из них!

– Получается, у них вкусы на имена совпадают, – хихикнула Эрсель. – Хорошо с вами, девочки, спокойно… А мне все-таки пора. Буду очень рада вновь с вами увидеться! До встречи!

– До встречи, Эрсель! Сиять тебе на балу!

– Непременно!

Спасибо Эрсель, что отвлекла хоть немного от невеселых дум.

Вольф вернулся ко мне совсем поздно, да и то лишь для того, чтобы пожелать спокойной ночи. Он был все еще задумчив, но нервное напряжение прошло.

– Петь, прости меня за несдержанность. – Звездочки в его глазах мерцали золотистым светом, заставляя меня забывать, где я, кто я… – Я просто обалдел от известия, что ты теперь – принцесса. И… я рад за тебя. – Он нежно коснулся губ.

Его поцелуй я никогда не спутаю ни с одним другим. Он не требовательный, а ласкающий, зовущий, манящий. И я иду за ним безропотно, безоглядно. Я уношусь на крыльях его любви в волшебный мир чувств, томительных ласк, жадных взглядов, трепетных рук.

И пусть будет что будет!

Его тревога не улеглась. Он загнал ее глубоко-глубоко, спрятал… от меня.

Боится, что мой новый статус может помешать нам? Да ведь мне абсолютно все равно, какой у него титул, есть ли у него банковский счет, имеет ли он виллу на морском побережье. ВСЕ РАВНО!!!

Не тревожься, любимый! Не волнуйся! Король Бернард усыновил, тьфу, вечно путаю, удочерил герцогиню Алфею Олмарк. Ну и пусть! Наверное, им будет о чем поговорить… А с тобой остается твоя Петра, студентка, техномаг-алхимик, задорное пугало…

– Во-о-ольф…

Я так люблю называть его по имени. Во-о-ольф-ф-ф. Его можно произносить на разные лады. Можно произнести резко, как хлопок. Можно промурлыкать, растягивая о-о-о. Можно прошипеть, как рассерженная кошка, делая акцент на ф-ф-ф. Я люблю призывно урчать…

– Да?

– Не думай о моем новом титуле…

– Не думаю…

– Он не имеет никакого значения…

– Никакого…

– Меня… зовут… Петра…

– Я знаю…

Больше мы к этой теме не возвращались. Я успокоилась. Оказалось, зря.

Но это я поняла гораздо позже, в день перезахоронения королевы Мелиссы, и целую неделю была беззаботной, влюбленной… слепой и глухой.

С таким диагнозом должны давать инвалидность и льготные лекарства для скорбной головы.

Почему такое самобичевание? Потому…

Потому что каждый здравомыслящий человек должен сразу заподозрить неладное, когда ни с того ни с сего все друзья, словно сговорившись, начинают развлекать его беседами да разговорами. Придумывать проблемы, которые решить можете только вы, потому что решать их в принципе и не надо. Просто надо занять ваш свободный вечер, так как возлюбленный торчит в лаборатории, корпя над формулами.

Пожаловаться на друзей я, конечно, не могу. Услышала много интересного и познавательного. Например, откуда у Селены взялся меч Глеан, за которым охотились все боевые маги мира?

Кстати, после уничтожения рыцаря-хранителя Селена сменила свои кудельки на профессиональные косы боевиков. Новая прическа сделала ее другой. Не старше, не значительнее, а достовернее, что ли. Из ее облика исчезла наивность, уступая место уверенности, не путать с самоуверенностью.

А меч, как оказалось, она просто достала из тайника, находящегося в Высшей школе магии. Собственно, это был не совсем тайник. О его месторасположении знали не только все преподаватели школы, но и ученики. Так как полное название данного учебного заведения было: Высшая школа магии меча. Этот меч был талисманом школы, ее центром, ее основой. Великий маг Глеан когда-то создал этот меч, поместив в него часть своей магии, часть себя. Этот меч сделал своего хозяина непобедимым. Уйдя на покой, маг основал школу, завещав свой меч тому, кто разгадает его тайну.

Многие маги пытались завладеть легендарным мечом. Но он дался в руки ученице школы, которая без особых усилий достала его из магических цепей.

– И как тебе это удалось? – Хлоя с удивлением рассматривала меч, который спас ей жизнь. В ее руках он был матово-серым и казался абсолютно обычным.

– Проще некуда, – загадочно улыбнулась Селена. – Я не знаю почему, но все на свете считали мага Глеан мужчиной.

– А разве это не так? – Хлоя провела пальцем по лезвию. От ее прикосновений по клинку пробежала золотистая световая дорожка.

– Разве ты сама не видишь? Глеан и тебя почувствовала!

– Кто меня почувствовала? – Хлоя даже руки от меча убрала.

– Ты хочешь сказать, – поняла я, куда клонит Селена, – что Глеан – женщина?

– Совершенно верно. – Она забрала меч у Хлои и так же провела пальцами по лезвию. Меч, почуяв руку хозяйки, отозвался легким звоном, вытянулся и сменил цвет на серебристый. А от камня в рукояти, как и в прошлый раз, по клинку пробежала голубая змейка. – Великая магиня Глеан. На пороге смерти она перенесла свою сущность в этот меч полностью. Мне еще на седьмом курсе приснился сон о том, как девушка кует меч. Я тогда не придала ему значения. А потом словно знание пришло: это она, Глеан, и ее меч. Все просто!

Селена привычным движением вернула меч в ножны, и он исчез.

– И ты всегда носишь его с собой? – поразилась Хлоя.

– Всегда.

– И на бал?

– И на бал.

– Ты что, и спишь с ним?

– Ну-у…

«Скоро она будет спать со мной», – поймала я мысли Александра, с хитрым прищуром взиравшего на невесту.

Петь, а Петь… Ты ничего странного не замечаешь? Ментал ведь всегда был твоей слабой стороной, а тут, во дворце, ты умудряешься ловить чужие мысли, даже не напрягаясь. Это рост такой профессиональный или любовь так на тебя действует? Вот так поднатореешь – в шпионки сможешь пойти. Это же редкая способность – ловить мысли, не внедряясь в ментал человека.

Нет, это не моя стезя. Я свою алхимию ни на что не променяю, упиться мне фенолфталеином и уесться хлорофосом! Брр… Гадость какая.

В день торжественного захоронения королевы Мелиссы с самого утра начал накрапывать мелкий дождь, словно сама природа оплакивала свою прекрасную дочь. Гроб был закрытым, дабы не шокировать народ, а ушлым журналистам не дать повода сделать сенсацию из потрясающего портретного сходства мертвой женщины и той, которая ее нашла. То есть меня.

Еще раз посмотреть на Мелиссу на закрытой процедуре прощания я не рискнула. Очень, знаете, неприятно вот так раздваиваться. Мне было достаточно шокированного брата, который побледнел, посмотрев на нашу прародительницу, и стал судорожно крутить головой, выискивая меня в толпе. Я была вынуждена чуть махнуть ему рукой, потому что заметила в глазах Рихтера панику. Увидев меня, он облегченно вздохнул и по-мальчишечьи взъерошил волосы. Пришлось потихоньку пробраться к нему и приводить в порядок его внешний вид.

– Почему ты не предупредила, что похожа на королеву? – шепотом пенял мне брат, пока остальные приглашенные гости прощались с Мелиссой.

– Я писала, – так же шепотом шипела я в ответ.

– Писала она… Ты не писала, что ТАК похожа! Я же чуть скандалить не начал! Отдал на конкурс веселую, жизнерадостную девушку, а мне ее забальзамированный труп показывают! Хорошо, Лизетта дома осталась! В ее положении такой шок мог бы плохо сказаться на наследнике…

– На ребенке, Ри! На вашем ребенке! Что ты его так официально величаешь?

– Ну я же в королевском дворце…

– Тоже мне отговорку придумал!

– Не ворчи. Иди вон лучше к Алеарду. Он тебя зовет!

– Хлор! Неужели так необходимо, чтобы я в почетном карауле стояла? Я на себя в зеркало смотреть не люблю, а уж в гробу…

– Это дань уважения легендарной женщине.

– Ри! Поверь, королева прекрасно осведомлена, что я ее уважаю и даже люблю!

– Иди, иди, – подтолкнул меня в спину брат, – тебя ждут.

Пошла. Выбора-то все равно не было. Новоявленный брат, ох и везет мне на старших братьев последнее время, и ПАПА терпеливо ждали, когда я займу отведенное мне место. Постаралась сделать бесстрастное лицо, достойное скорбящей, но не унывающей принцессы.

Это я так про себя думаю? Как быстро смирилась и освоилась! Ваше хлорное Высочество… Да еще пялятся все, с любопытством! Поди, за невесту Алеардову меня принимают! А вот и не угадали, господа придворные! Я тут нынче на других должностях значусь. Сестрица я ему названая, добрейшим нашим монархом удочеренная! О, даже не ошиблась в терминах!

Король Бернард обратился к собравшимся с проникновенной речью, описывая горестную судьбу Мелиссы и Форнира. Затем собственноручно зачитал завещание древнего короля и сообщил, что выполнил его и даже издал указ. Кларисса, его пресс-секретарь, зачитала подписанный документ, оповестив общество, что я, Алфея Петра Герменгильда и так далее Олмарк, теперь являюсь членом королевской семьи согласно завещанию.

Боги, сколько завистливых взглядов! И хлор бы с ними, если только завистливые. Нет, они еще и ехидные: «Знаем, знаем, как такие титулы юные вертихвостки добывают!» Или злобные: «Повезло же курице жемчужину в навозе откопать!» Или снисходительные: «Залезла, собака, на дерево, как слезать будешь?»

И они хотят, чтобы я поменяла свой маленький уютный Таруту на столицу? Быть герпетологом в этом серпентарии? А ведь придется…

Трепещите, господа придворные, Петра идет… угощать вас фенолфталеином!

Легко!

После погребения королевы я отправилась на поиски Вольфа, которого не видела с утра. Скорее всего, он так и сидел в лаборатории, проверяя и перепроверяя расчеты. Позавтракал хоть? А то нам с утра некогда было его навестить…

Флигель был пуст. У меня сложилось впечатление, что пуст он был уже давно. Со вчерашнего вечера как минимум. Кроме того, было подозрительно чисто. Тетрадей на столах не было, черновики по полу не валялись. Дикая догадка резанула по сердцу…

Ушел…

Ушел?!

УШЕЛ!!!

И я его отпустила. Сама. Считая, что мне это просто снится…

– Петра, я должен покинуть тебя, – виновато.

– Нет, я пойду с тобой, – требовательно.

– Тебе со мной нельзя, – как с маленьким ребенком.

– Почему? – капризно.

– Завтра важный день в твоей жизни, а мне надо идти сейчас, – доходчиво.

– Я знаю. Но я не хочу с тобой расставаться, – жалобно.

– Это ненадолго, – уверенно.

– Ты не бросаешь меня, нет? – испуганно.

– Ну что ты, любовь моя, конечно, нет, – ободряюще.

– И я скоро тебя увижу? – с надеждой.

– Обещаю, что это обязательно случится, – с сомнением…

Мне не нравится его словно прощающийся навсегда взгляд. Я смотрю на него, на золотые искорки в его глазах, и мне становится так тоскливо, что хочется завыть.

– Ы-ы-ы, – не сдерживая чувств, выпускаю тоску на волю.

Вольф обнимает меня и целует, целует, целует… глаза, волосы, губы… Его движения так неистовы и суматошны, что я опасаюсь за него. Что это? Не может больше переносить воздержание? Так я согласна, если от этого зависит его душевное состояние. Я согласна, только не уходи…

Я не говорю этого вслух, но он понимает. Нам теперь не нужны слова, потому что мы разговариваем сердцами. Вольф знает, что я разрываюсь на молекулы от мысли, что он уйдет и я больше не увижу его. Я знаю эту тоску. Я чувствовала ее, когда была королевой Мелиссой. И я не хочу ее судьбы!

Он успокаивается, и мы долго сидим обнявшись, шепча друг другу нежные слова. Меня начинает одолевать сон. Я сопротивляюсь ему, но глаза закрываются, сознание меркнет, и лишь долгий прощальный поцелуй остается в памяти. И запах…

Это был не сон! Это было настоящее прощание.

Почему он поступил со мной так? Ведь я не понимала тогда, что все происходит на самом деле! Он снова воспользовался моим беспомощным состоянием!

Вольф! Почему ты покинул меня? Почему ничего не объяснил? Я бы поняла…

ВО-О-ОЛЬФ!!!

Все бесполезно… Он не ответит на мой зов. Он слишком далеко.

– Рихтер, я хочу домой. Я устала от постоянного напряжения. Я хочу покоя.

Брат, он всегда меня понимал. Понимал, когда я с мальчишками лазила по деревьям и оставляла клочки штанов на чужих заборах. Понимал, когда я выбрала своей профессией алхимию, а не экономику, принятую в нашей семье. Понимал, когда вместо балов и светских приемов я сбегала в Темские пески.

Рихтер уладил все дела, которые касались моего последующего места проживания и трудоустройства с Его Величеством, и увез меня домой. Точнее, увел. Через портал в кабинете ректора нашего университета. Не дал господину фон Вальдеку ни одного шанса взять у меня интервью, разогнал всех любопытствующих, оберегая меня от внешнего мира.

Все потом. Интервью, вопросы, ответы, откровения…

Все потом…

Глава 17

– Мадемуазель, от вас что, водкой пахнет?

– Угу.

– Вы что, пьете?

– Нет, я умывалась.

Фильм «Турецкий гамбит»

Мелкий осенний дождь за окном. Дробный стук капель по подоконнику заставляет открыть глаза и встретить очередной день… без него. Я заставляю себя не считать их, но календарь безжалостно напоминает мне об этом.

Неделя… Десять дней… Полмесяца… с того дня, как я умерла. Меня захоронили в фамильном склепе вместе с моей прапрапрапрабабушкой королевой Мелиссой. Моя душа покоится там, в душной тесноте, под тяжелой каменной плитой.

А тело живет. Оно ест, спит, пьет, посещает ванную комнату. Оно даже умудряется улыбаться при встрече с университетскими друзьями-приятелями, делиться впечатлениями о жизни во дворце, подробно и обстоятельно рассказывать о выдающемся гении господине Сарториусе.

Сокурсники даже затащили меня на студенческую вечеринку, где мне пришлось быть гвоздем программы, рассказывая леденящую кровь историю о поисках королевы Мелиссы и героической битве с призраком.

Романтичные барышни закатывали глаза от страха, охали и падали в объятия смышленых кавалеров. Прожженные алхимики размышляли о способах уничтожения умертвия особо изощренными способами. Скептики сомневались в достоверности моего рассказа. В общем, было весело.

О моей душевной драме не знал никто. Я не делилась этим с сокурсниками. Мне было вполне достаточно ежедневных излияний по этому поводу по комперу от подруг и задушевных бесед с Лизеттой. Иначе не стал бы петь наш голосистый Хантон душевную песню о любви, которая заставила рыдать мое сердце, потому что это была наша история…

Соприкоснулись души наши лишь на миг.
Глаза в глаза, и новый мир вокруг возник.
Но как мираж растаял дымкой голубой.
И не понять, ну почему ты не со мной?

Нас развела судьба по разным городам,
Только любовь забвенью лет я не отдам.
Жизнь без тебя сжигает серой пустотой.
Ну почему ты не со мной, не со мной?

Лишь огонь вдали
Счастьем нас манит.
С ним моя душа горит!
Горит!

Все решено за нас уже на небесах,
Быть или нет – на звездных взвешено весах.
Мы смело путь пройдем, назначенный судьбой.
Я лишь молю, чтоб быть с тобой, с тобой!

Ы-ы-ы! Это что, такой оскал судьбы-злодейки? Я и так тоннами вливаю в себя валерьянку, пустырник, даже фенобарбиталом иногда пользуюсь… нечасто. А меня по оголенным нервам плетьми хлещут! За что?

– Хантон, что это за песня? – хватило сил спокойно задать вопрос.

– Понравилась? Услышал где-то…

– Угу… Не знаешь, кто автор?

– Да я не интересовался… Что, еще спеть?

Ребята стали просить его исполнить что-нибудь веселое, а я отправилась домой.

Из веселого в моей голове сейчас остались только междометия и экспрессивные звукосочетания.

– …ять!

– …здец!

и

– Йух!

Выздоравливаю? Или осеннее обострение?

Распустилась ты, Петра! Ходишь, сопли на кулак наматываешь, вместо того чтобы предпринять хоть что-то!

А вот и нет! Я всю Сеть пролазила, выискивая свежие сведения о профессоре Сарториусе!

Сарториус… Со дня похорон королевы я ни разу не назвала его по имени… Даже когда набирала запрос в поисковике компера, руки непроизвольно дрожали.

Ну если он так не хочет, чтобы ты его нашла, пойди человеку навстречу – оставь его в покое! Займись чем-нибудь полезным, продуктивным!

Чем? Если мне даже в университете каникулы продлили и половину экзаменов за следующий семестр поставили. Для этого мне хватило нескольких прочитанных лекций для студентов и преподавателей о моей научной работе под руководством профессора… ы-ы-ы… Сарториуса, медного купороса ему на завтрак!

Крестиком, что ли, научиться вышивать? Или вместе с Лизеттой начать вязать пинетки будущему племяннику?

В жутком расположении духа я вернулась домой, где гадина-судьба добила меня визитом позднего гостя. Глядя на посетителя, я мысленно перебирала способы его медленного умерщвления. Нет, я не кровожадная. Но я плотоядная, и мне что-то сильно не хватает протеина!

Мой испепеляющий взгляд абсолютно не возымел на него никакого действия.

Алберт мирно распивал коньяк в обществе моей семьи и вел с ними легкую непринужденную беседу. Разъяренная фурия в исполнении Петры Олмарк-Леманской не имела успеха у зрителей. Они словно меня не замечали.

– Добрый вечер, – прорычала фурия, изображая крайнюю степень недовольства.

– Добрый вечер, Петра! – радостно отозвался Алберт.

Ну и зачем надо ТАК улыбаться? Добиваемся эффекта самовозгорания? Только что-то огнетушителей рядом не вижу или брандспойта растянутого. Я же еще и керосинчику добавить могу! Нет, улыбается, глазами зелеными сверкает!

Очень хотелось спросить: «Че надо, бари-и-ин?» Сдержалась. Мелькнула мысль, что он привез сведения о местонахождении Сарториуса, которого по распоряжению принца искали все службы королевства. Но вовремя поняла, что для этой миссии Жорж вряд ли послал бы ко мне Алберта. Или он по личной инициативе, так сказать?

– Нам надо поговорить, – спокойный голос, дружелюбный взгляд.

Не обманывает? Хм… Видно будет.

– Я догадалась, – успокаиваюсь. – Ри, – поворачиваюсь к брату, – мы займем твой кабинет?

– Пожалуйста… Ужинать будешь?

– А гость уже ужинал?

По лицу Алберта пробегает волна недовольства, но он быстро берет себя в руки и улыбается так же ослепительно.

– Да.

– Тогда не буду. Идем… Алберт, – говорю, делая усилие над собой. Ведь собиралась обратиться к нему на «вы» и «господин Ланге».

Благодарный взгляд. Как хочется верить этим насмешливым зеленым глазам, которые могут быть такими искренними.

– Присаживайся…

В кабинете брата уютно. В детстве я любила играть под огромным дубовым письменным столом, сооружая из него пещеру первобытного человека. При желании на внутренних стенках тумб до сих пор можно найти процарапанные силуэты животных. Да, я предпочитала реализм и делала наскальные рисунки мелом. А вход в мою пещеру закрывала шкура бурого медведя…

– Я прекрасно понимаю, что ты меня не ждала.

Гость уселся в кресло, предназначенное для посетителей. Я заняла место хозяина.

– Не ждала, ты прав.

Смотрю Алберту в глаза, пытаясь понять, кто он сейчас? Друг? Мнимый влюбленный? Или офицер тайной службы Его Величества?

– Я приехал извиниться перед тобой… – Я подняла бровь, типа удивилась. – И все объяснить.

Смущенный Алберт – это, конечно, занимательное зрелище.

– Я слушаю.

– Петра, я виноват перед тобой в том, что пытался использовать тебя… в своих личных целях.

Было видно, что говорить ему трудно. Алберт делал паузы, подбирая слова, отводил виноватый взгляд, нервно сцеплял и расцеплял пальцы.

– Я это поняла.

– Когда? – сцепил пальцы, подпер подбородок.

– Точно не скажу, но… сразу, наверное. А на яхте я убедилась в этом окончательно.

– Все правильно, – расцепил пальцы. – На яхте я все окончательно испортил!

– Нечего было портить, – успокоила я его невесело.

– Я мог… нет, я должен был тебе объяснить все сразу. По крайней мере, это было бы честно по отношению к тебе!

– Объясни сейчас. Я постараюсь понять тебя.

– Понимаешь, я… Я не могу любить!

– В каком смысле? – напряглась я от ТАКОГО признания. Это он про чувства или физиологию? Не с первым, ни тем более со вторым я ему помочь никак не могла.

– Я неспособен полюбить девушку. – Успокоил, спасибо. – Сначала это меня не волновало. Примерно лет до двадцати. А потом мне показалось странным, что друзья вокруг меня флиртуют, влюбляются, заводят романы, женятся, я же – как замороженный. Мне, конечно, нравятся девушки. Я понимаю их красоту, и телесную, и душевную. Но дальше этого понимания дело не идет. Родители тоже стали беспокоиться, видя мою холодность. Друзья в нетрадиционности подозревали… – На его щеках проявился легкий румянец. Как мило. – Можно было бы плюнуть на это… Но я чувствовал себя ущербным. Мне было недоступно то, о чем так страстно пишут поэты… – Он судорожно сглотнул, помолчал, собрался с мыслями. – Я решил узнать причину моей… нет, не болезни. Не могу подобрать слова.

– Душевного анабиоза, – предложила я ему термин.

– Точно! Врачи тут бессильны по понятным причинам. Маги тоже не помогли. Проклятия никакого на мне не было.

– Типа «венца безбрачия»?

– Да. Тогда я оккупировал королевскую библиотеку и стал искать хоть что-нибудь, что могло мне подсказать… помочь… Я нашел, Петра. Нашел старую рукописную книгу, в которой рассказывалось о путешествиях одного рыцаря по миру. Думаю, это были его путевые заметки. Так вот этот рыцарь описал одно уникальное место в горах Ришну, которое исполняет желания.

– Исполняет желания? Что, как в сказке?

– Не совсем. Оно дает ответы на твои вопросы. А что с этим делать, человек уже решает сам!

– И что, все так просто? – засомневалась я в его правдивости.

– Нет, не просто. Во-первых, это место труднодоступно. Во-вторых, работает оно, если можно так выразиться, всего два раза в год. В дни весеннего и осеннего равноденствия, когда все силы уравновешиваются в природе. И только в эти дни тем, кто проведет сутки в медитации на вершине горы, открываются тайны. Да и то не всем. На праздные вопросы, типа как выиграть миллион, ответа никто не получит. Только на жизненно важные.

– И ты побывал там? – Почему я спросила с такой надеждой?

– Да.

– И получил ответ?

– Да. – Он опустил голову и долго молчал. Я не понукала его, ждала, когда сам будет готов. – Это моя карма. Расплата за прежнюю жизнь, в которой я очень плохо обошелся с любившей меня женщиной.

– Ты… – я собралась с духом, – бросил ее?

– Нет… хуже. Я обрек ее и… нашего ребенка на смерть.

– Хлор! – У меня мурашки побежали по всему телу.

Лицо Алберта имело такое скорбное выражение, словно этот страшный поступок он повторил и в нынешней жизни.

– А она, умирая, молилась за мое благополучие! Петра, я имел в той жизни такое прекрасное чистое чувство! Но я отрекся от него в угоду неких политических целей. А в этой жизни все наоборот. Я имею все, о чем мечтал в той, но только не могу полюбить, как бы я этого ни хотел!

– Ангидрит твою, Алберт! И что?! Как от этого избавиться? Ты узнал?

– Узнал. – Он тяжело вздохнул и снова посмотрел на меня виновато. – Через какое-то время я должен был встретить девушку, которая своими усилиями…

– Усилиями? – поразилась я. – Не чувствами?

– Усилиями, – подтвердил Алберт, снова вздохнув, – помогла бы мне научиться любить. Я подумал, что это ты. Прости! Ты была моей надеждой!

Он что-то еще говорил о своих мечтаниях, надеждах, но я не слушала, обдумывая его слова. Мне не давало покоя слово «усилия». Не любовь, не нежность, а усилия. Ведь где-то только что это было… Леда!!!

– Алберт, ты ошибся.

– Я это понял, и теперь мне никто… Все бесполезно…

– Ты ошибся в выборе девушки! И она тоже ошиблась в выборе объекта, так же как и ты, и потерпела фиаско! Вас судьба свела вместе, а вы не поняли!

– Ты это о ком? – Глаза Алберта немного повеселели.

– О Леде, конечно! Она же Сарториуса два месяца обрабатывала, воздействуя на его ментал. Два месяца пыталась внушить ему любовь!

– Дьявол!!! – побледнел Алберт. – Какой же я…

– Не ругайся! А почему ты Ванессу не попросил рассчитать? Вон как у нее все правдиво получается.

– Я постеснялся.

В горы Ришну пойти – это ему раз плюнуть! А сестру друга попросить расчет сделать – слабо! А ведь Ванесса на самом деле великолепная предсказательница. Принца через неделю определила, на одних расчетах. Вот только с Александром заминка вышла. Его из памяти Ванессы тоже убрали, и она не могла все взять в толк, чего это он ее опекает? А когда по результатам математического анализа поняла, что это ее родной брат, целый день пребывала в шоке от того, что не смогла сразу догадаться.

– Дурак ты, – выпалила я. Не обиделся? Согласен со мной? Ну что же… Все! Я его услышала, поняла и простила! Он не издевался надо мной, а пытался, очень пытался полюбить. Я и сама виновата в этой путанице. Ведь с самого знакомства больше всех общалась именно с ним. Вот и сбила парня с нужного направления. Теперь мне надо ему помочь! Как? Уговорить Леду повторить свой эксперимент. Ведь влюбляться в него самой не надо! Или надо? – Алберт, а девушка должна сама полюбить тебя?

– Я точно сказать не могу, но, мне кажется, нет, не должна… Ты ведь не… Прости.

– Не бери в голову! – Во мне зашевелился червячок азарта. Вот оно, полезное дело, которым я займусь. – Я уговорю Леду… – взвесила в уме аргументы, которыми буду убеждать подругу, – уговорю! И пусть только попробует отказаться, психолог-эмпат хлорноватистый! Ты согласен?

– Разумеется! – Глаза Алберта снова сияли жизнью, улыбка сводила с ума.

Бы… Сводила БЫ с ума, если бы не один сероводородный профессор, запудривший мой мозг. Ну да не о нем сейчас речь.

– Петра, это еще не все! – остановил меня Алберт, так как я уже собиралась подниматься из кресла.

– Да? А что еще? Мне надо этого бояться? – спросила игриво, а у самой сердце в желудок ухнуло. Лицо Алберта стало уж слишком серьезным.

– Рассказал я тебе все, – слава богам, я вздохнула облегченно, – но… Я ведь не за твоей помощью пришел, а как раз наоборот. Чтобы тебе помочь, подсказать…

– Мне?

– Я же был там, в горах Ришну. И тебе… Этой осенью ты уже не успела, но весной…

Он смотрел на меня с какой-то странной надеждой. Я верила в его искреннюю помощь, но… зачем?

– Зачем мне идти в эти горы?

– Чтобы найти ответы на свои вопросы.

– Ты считаешь, что я их не знаю? – сказала с такой горечью.

Мне не хотелось сейчас высыпать на него весь тот мусор, который скопился в моей буйной голове. Ответов на вопрос, почему ОН ушел, у меня было достаточно.

Первый: испугался моего титула. Очередная три тысячи восемьсот тринадцатая благодарность обоим королям за мое величие!

Второй: я слишком непредсказуемая, и поэтому надо держаться от меня подальше. Уж больно много мороки с такой спутницей. То по морю куда-то топает, то в огонь лезет, то с призраками подземелье не поделит. Глаз да глаз нужен.

Третий: отбор закончился, и он вернулся к своей семье. Мужчина-то он взрослый, вполне мог уже давно обзавестись и женой, и детишками. А легкий, ни к чему не обязывающий флирт с ученицей… Кому же неприятно приятно провести время? Ведь замуж он меня не звал, официальной невестой я не стала, в отличие от моих более счастливых подруг. И Хлоя, и Селена сразу после бала красовались в новых колечках, закрепивших их статус невест. А я даже внимания на это обстоятельство тогда не обратила. Так счастлива была…

Четвертый: разлюбил. Так быстро? А что, так бывает: резко захотелось, резко расхотелось… С первого взгляда влюбился, со второго задумался, с третьего испугался, с четвертого смылся. Нормально!

Пятый… ну и так далее. Фантазия у меня бурная. Думаю, что какая-нибудь из причин является достоверной. А то и сразу несколько.

– Ты не думаешь, что можешь ошибаться? – тоном профессионального психотерапевта поинтересовался гость.

– Алберт, прошу, не начинай! Мне достаточно промывальщиков мозгов. Лизетта, пользуясь своим положением, ежедневно ведет со мной душеспасительные беседы, а я не могу отказать беременной женщине. Кстати, спасибо тебе за избавление от сегодняшней порции слезливых историй со счастливым концом, где все жили долго и счастливо и умерли в один день… перепив денатурата.

– Так докучают?

– Докучают?! Слово-то какое… Нет, хы, они не докучают! Они долбят кору моего головного мозга, надеясь доковыряться до древесины! А я, между прочим, от этого страдаю.

Хм, про страдания это я зря сказала. Имела-то я в виду одно, а он поймет другое. Хлор, сама запуталась!

– Значит, весной в горы ты не пойдешь?

– Почему это ты так решил? Может, и пойду. Кто знает, что произойдет за эти полгода. Я, например, в начале лета считала, что у меня будут очередные веселые студенческие каникулы, а вместо этого я… ладно. Забыла…

Угу, себе-то не ври. Забыла она! Целых три раза забыла и сто тридцать три раза вспомнила.

– Если надумаешь, обращайся! Я тебя провожу.

– Спасибо! А туда далеко добираться?

– Не близко. Это надо на корабле миновать Темский полуостров. Через пески не пройти.

– Ну это смотря как идти… Я пройду.

– Серьезно? – удивлен, словно я скрывала эту информацию.

– Я к хиппам уже несколько лет езжу. Хорошие ребята, открытые. Между прочим, танец Огня они меня научили танцевать.

– Да ты что?!! А вы тогда нас так поразили… – поцокал он языком. – Сначала двигаются, как самые соблазнительные гурии, потом огонь, словно домашнего кота гладят… Я бы многое отдал за повторение того танца.

– Вот окажемся у хиппов, станцую, – ехидно усмехнулась. – Только будь готов к тому, что то, что ты видел на «Вилле Рос», – цветочки! А весь танец – это, я тебе скажу, ягодки-арбузы!

– О, я уже в предвкушении!

– Леда тоже со мной к хиппам напрашивалась. Так что в путешествие можно будет отправиться втроем!

Повисла неловкая пауза. Вроде все сказано. Но остался один очень щекотливый вопрос. Каждый из нас это понимал, но не решался его затронуть. Я думала, что если бы Алберт знал что-то о Сарториусе, то сказал бы мне. А он ждал моего вопроса. Но я молчала.

Гордость? Нет. Страх услышать что-то ужасное… или неприятное для себя. Я безумно хотела узнать правду и так же безумно этого боялась.

Опасаясь поднять на своего гостя глаза, взяла со стола карандаш и начала крутить его в пальцах.

– Петра, – заискивающий голос Алберта, – ты не обидишься, если я спрошу…

– У… – пусть понимает, как хочет.

– Что ты чувствовала, когда… ну… я…

Поняла. Ему интересны мои ощущения от его поцелуев. Леда изобразила бы в этом месте кавычки.

– Как бы тебе не пришлось на меня… Ой! – прикрыла ладонями рот, поняв, что только что сморозила.

– Что, – сморщил он нос, – так противно?

– Алберт, прости! Ты не сердишься на меня?

– Не сержусь! Но ты скажи. Противно, да?

– Нет. Холодно… как от мороженой рыбы. Ой!

– Да не ойкай ты! Не ты первая так говоришь, – усмехнулся Алберт задорно. – Нет чтобы научить…

– Чего научить? – вытаращила я на него глаза.

– Целоваться, – продолжал смеяться этот нахал.

– Ты смеешься надо мной, да? – надула губки и нахмурила бровки.

– Я совершенно серьезно! Научи, а?

Я с интересом уставилась на это зеленоглазое чудо. И на что это он меня подбивает? А действительно, на что? Я, судя по последним достоверным сведениям, девушка свободная, можно сказать – одинокая. Почему же я не могу оказать своему другу столь незначительную услугу?

Не знаю, то ли выпитый на вечеринке бокал вина сделал свое хмельное дело, но трезвым мое решение назвать было нельзя. Я согласилась!

Конечно. Я же теперь профи в этом деле!

– А давай! – Грациозно выползла из-за стола, приняла, как мне показалось, нужную позу и сообщила Алберту: – Что тебе нравится в моих губах?

– Они розовые, – верно подметил парень. – Достаточно пухлые… Все.

– Уфф. – Я с сожалением посмотрела на этого ловеласа. – Если ты будешь так думать о губах девушки, ты никогда не поцелуешь ее по-настоящему!

– Объясни!

Легко давать советы. Ну Петра, назвалась секс-инструктором, выполняй поставленные задачи.

– Ты какие фрукты любишь?

– Виноград, – пробормотал ошарашенный Алберт, с недоверием взирая на меня.

– Сейчас устроим.

Я сбегала на кухню и принесла блюдо с виноградом для гостя и грушами для себя. Оторвала небольшую гроздь от большой ветки и протянула ему под нос.

– Рассказывай мне, что тебе нравится в винограде!

– Он такой… плотный и одновременно упругий, – сверкнул на меня глазами Алберт. – Он прозрачный, как янтарь. – Я оторвала ягоду и поднесла ко рту парня. Он чуть коснулся ее губами. – Его кожица бархатистая и теплая, – я провела виноградиной по его губам, – а под ней находится сочная сладкая мякоть, которая так и манит… – Я положила виноградину ему в рот. – Мм.

– Вкусно?

– Божественно!

– А теперь так же романтично о губах девушки!

– Я понял, Петра! Может, перейдем непосредственно к процедуре?

– У-у-у… Мне надо… расслабиться!

– Как на яхте? – усмехнулся он.

– Да! Сейчас принесу! – Я спустилась в гостиную, где у камина все еще сидел Рихтер, взяла со стола недопитую бутылку коньяка и бокалы. – Ты из какого пил? А, неважно…

– Петра! – удивился мне в спину брат.

– Так надо, Ри! Я уже большая!

Рихтер промолчал. Наверное, решил, что за один вечер я не сопьюсь. И пьяная, но нормальная сестра лучше, чем трезвая, но пребывающая в черной депрессии.

Алберт разлил коньяк по бокалам. Мы чуть стукнулись ими и выпили. Он пригубил, я проглотила почти залпом и до дна. Долго пыталась продышаться и сообразить, чем надо тушить пожар в горле.

– Лихо!

– Водички дай, – прохрипела, судорожно тыкая пальцем в графин с водой.

Хлор, Петра, не умеешь пить, так хоть за знающими людьми понаблюдай! Глотнула, как воду!

– Лучше?

– Спасибо! Зато голова зашумела сразу…

– Я могу уже попробовать? – приблизился он ко мне, внедряясь в мою интимную зону.

– Пробуй, чего уж там.

Алберт наклонился и коснулся меня достаточно напряженными губами. Но на мороженую рыбу это уже не походило. Потом осторожно раздвинул мои губы своим языком…

Я отшатнулась.

– Прости… Я не могу…

– Понимаю. Но ты оттолкнула меня не сразу!

– Да. Ты делаешь огромные успехи! У тебя получилось нежно, чувственно… Это я не могу…

– Спасибо тебе. – Он одобрительно похлопал меня по руке.

– Не за что. Давай я тебя провожу до твоей комнаты.

Я чувствовала себя смущенной, а Алберт сиял. Хотя бы одному из нас хорошо.

На пороге его комнаты он чуть придержал меня за руку.

– Завтра продолжим?

– У-у-у… Спокойной ночи!

Назавтра ничего продолжать не пришлось. Пошутил он так. С самого утра Алберт возвращался в столицу через университетский портал. Я пошла проводить его. Заодно на лекциях посижу. Хоть как-то отвлекусь.

Пока мы шли по коридорам университета, я поймала столько завистливых женских взглядов на себе и восхищенных на Алберте, что задумалась над справедливостью его заявления о том, что помочь ему, кроме нас, некому. Судя по готовности девушек познакомиться с этим красавцем немедленно, помощниц он мог найти навалом. Просто он не там искал.

В кабинет ректора заходить не стала. Чмокнула Алберта целомудренно в щеку и повернула в сторону лекционной аудитории.

– Пиши! – услышала в спину.

Кивнула, не останавливаясь.

В перерыве между лекциями в нашу аудиторию прибежал запыхавшийся ректор и срывающимся голосом сообщил, что получил только что письмо от господина профессора Сарториуса, в котором он извещает о том, что в следующем семестре сможет прочитать курс лекций в нашем университете. И что это он выполняет просьбу его ученицы герцогини, а теперь принцессы Алфеи Олмарк-Леманской!

Аудитория взорвалась аплодисментами, ректор чуть в ноги мне не бухнулся, а я поклялась накормить этого гения бертолетовой солью! А потом наесться самой… за компанию.

Глава 18

– У нас в Бразилии все знатные женщины так ругаются.

Фильм «Здравствуйте, я ваша тетя»

Дома ждал очередной сюрприз. По Сети пришло письмо от Ванессы, в котором меня официально извещали о дате бракосочетания принца Алеарда Леманского и герцогини Хлои Мезьер, на котором я обязана присутствовать в качестве подруги невесты и сестры жениха. Второй подругой невесты выбрана Ледания Адлер. Кто бы сомневался. Шаферы жениха: Алберт Ланге и Вольфганг Сарториус.

Он что, добить меня решил, братец названый? Не мог кого другого шафером назначить? Алекса или того же Джорджа?

Но это были еще не все сюрпризы. В конце Ванесса приписала кое-что от себя. Пы сы… Постскриптум. По ее расчетам выходило, что я должна сочетаться браком раньше, чем Жорж и Хлоя, да еще с королем! Упс! А король-то меня удочерил…

Решила не морочить себе голову такими странными предсказаниями Ванессы, а заняться насущными проблемами, которыми так кстати озадачила меня судьба-злодейка. Во-первых, написать Леде о необходимости ее помощи Алберту. Во-вторых, придумать, как подготовить себя к встрече с… учителем. А подготовиться мне было необходимо.

То, что между нами все кончено. Ох, опять не так. Между нами ВСЕ КОНЧЕНО! Теперь правильно. Это следовало из того, что господин Сарториус был жив, здоров, чего, видимо, желал и мне, и строил планы на будущее. Даже просьбы мои выполнял слезные… рассылая письма по университетам. Мог и мне ведь написать, я же волнуюсь. Но нет, недостойна. Хватит с меня и того, что объявился, сообщил свою волю, радуйся… и не напрягайся о прошлом!

Ну положим, к его лекциям в следующем семестре я успею остыть, а вот к свадьбе Хлои… Десять дней всего ведь осталось. Тут нужна шоковая терапия или глубокий транс. А где я его возьму в современном цивилизованном обществе? Это на природу надо, желательно девственную, еще желательнее – суровую. Такая только в диких, не освоенных людьми местах сохранилась, да у хиппов еще.

Мысли о Темских песках не давали мне покоя целый день. В конце концов, времени у меня вполне достаточно! Добираться на машине туда два дня, да еще по пескам на квадрацикле полдня. Самолетом до Ципля еще быстрее. Получается полтора суток туда, полтора обратно. Во дворец надо прибыть за день до свадьбы. Итого, получается, пять дней на дорогу. Спокойно могу успеть! Три или даже четыре дня успею там погостить, если времени зря терять не буду!

По комперу сообщила подругам, что срочно уезжаю – чтобы они не беспокоились. Леде проблему Алберта описала. Пусть пока думает. Опять же на свадьбе смогут договориться о времени проведения эксперимента. Я постаралась так преподнести ей эту историю, чтобы у нее сомнений не осталось в необходимости ему помочь. Очень надеюсь, что получилось красноречиво и она согласится.

Потом отправилась к Лизетте объяснять необходимость моей поездки к хиппам.

– Ли, я тут отъеду на недельку…

– Петра, мы за тебя беспокоимся. – Она, как глубоко беременная женщина на третьем месяце, обхватила руками свой еще плоский животик и мамочкиным тоном произнесла: – Ты странно себя ведешь!

Я люблю Лизетту. Мы стали с ней подругами еще во времена их с Рихтером жениховства. Спокойная, уравновешенная, полная противоположность мне, она, скорее всего, именно этим и привлекла брата. И еще она, как и Рихтер, всегда меня понимала. Поняла и сейчас, хотя при ней я никогда не говорила о произошедшей со мной драме. Не думаю, что и Ри посвятил ее в перипетии моей кратковременной, но такой сжигающей любви. Она просто видела, что я страдаю, и старалась успокоить меня. А что страдания мои носят сердечный характер, то тут не скроешь ничего. Но Лизетта считала, что я просто влюбилась безответно, а вчера, когда в гости прибыл Алберт, совсем растерялась. А я еще и напилась.

– Почему странно?

– Алберт, он же твой друг?

– Да.

– А почему ты так неприветливо его вчера встретила?

– Между нами возникло недоразумение, которое вчера благополучно разрешилось.

– Так удачно, что ты решила напиться?

– Ли, я не напивалась! С одной рюмки коньяка даже не опьянеешь как следует.

– Ладно. А куда ты собираешься поехать?

– К хиппам, – постаралась ответить ей как можно беспечнее. – Я обещала им, что приеду этим летом, но не смогла. А ректор мне каникулы продлил, вот я и решила – прокачусь к ним до свадьбы принца.

– А ты успеешь?

– Успею! Я собираться пойду, ага? Рихтеру потом все объяснишь, хорошо?

– Хорошо. Хм. Но меня не оставляет чувство, что ты что-то недоговариваешь, Петюня.

Петюней она меня называла, когда сомневалась в моей правдивости. Что ж, интуиция у нее хорошая. Но я все равно ничего не скажу. Беременных волновать нельзя! М-да…

На компере меня ждало сообщение от Леды.

«Петра! Как ты могла забыть, что обещала меня взять с собой к хиппам?!! Я еду с тобой, можешь не отнекиваться. Отказа я не приму, не возьмешь – отправлюсь в пески одна! Вылетаю сегодня же! Встретимся в Ципле! ЗЫ: Алберта беру на себя!»

Великолепно!

Даже не знаю, радостно или с огорчением это: «великолепно»? За Алберта, разумеется, я рада. А тащить сейчас с собой в пески Леду… не знаю. Не могу определиться с чувствами. Что-то начинает грызть, когда об этом думаю. Но она мне не оставила выбора, придется подчиниться ее требованиям.

Быстро собрала баул, побросав в него штаны и кофты. У хиппов не принято напрягаться насчет одежды. Тепло, удобно – вот и замечательно. Надела дорожный комбинезон, любимые грубые ботинки, чмокнула Лизетту и была такова.

Надеюсь, транс поможет мне выйти из депрессии. Иначе кто-то проведет свадьбу Жоржа и Хлои в маленькой светлой комнатке, отделанной кафелем, в обнимку с фарфоровым изделием…

Я заглушила квадрацикл, закинула баул на плечо и недоуменно посмотрела на Леду.

– Вставай, чего расселась?

– Мы что, дальше пешком пойдем?

– Да, иначе начнется песчаная буря. Мне и так понадобятся все силы, чтобы ты смогла пройти со мной на их земли без проблем.

– Я и не подозревала, что к ним попасть так сложно. А песчаные бури тут всегда?

– Песчаные бури налетают сразу, как только чужак вступает на территорию хиппов. Это их защита от нападений врагов. Мне первый раз пришлось ползти через бурю пять часов, пока меня не подобрал Кур-олис.

– Сколько? – не поверила мне подруга.

– Пять. – Я ей даже на пальцах показала, вдруг опять неправильно поймет. – Ты идешь или нет?

Не дожидаясь, пока она оторвет свой филей от квадрацикла, потопала за бархан.

– А сколько идти? – Она догнала меня метров через сто, запыхавшись.

– В прошлый раз шла часа два. Это примерно пять километров по пескам. Сколько сейчас – не знаю.

– Почему?

– Они кочуют от оазиса к оазису.

– А откуда ты знаешь, к какому оазису идти?

– Я не знаю. Они сами меня ведут.

– Кто?

– Хиппы. Ты что, не понимаешь? Нет? Странно… Я думала, что эти явления относятся к области эмпатии… Тогда слушай. Во время танца Огня люди соединяются с этой стихией. А сама стихия, в свою очередь, объединяет людей между собой. Тех, кто танцует одновременно. В дальнейшем огненные братья и сестры чувствуют друг друга на расстоянии. Поэтому я иду туда, где находятся мои побратимы. Все просто.

– Здорово! Петь, почему ты этого раньше не рассказывала?

– Ты не спрашивала.

– А с Эрсель вы тоже побратались?

– Нет, с ней мы посестрились, – съязвила. – Разумеется. Именно поэтому не рекомендуется часто менять партнеров по танцу. А то будешь метаться от одного человека к другому.

– Интересно… Петь, как ты думаешь, а зачем Эрсель захотела с тобой породниться таким образом там, на море?

– Она хотела произвести впечатление на Джорджа, а в танце Огня должен быть обязательно хотя бы один партнер. Это была вынужденная жертва с ее стороны.

– Жертва?

– Да, так же как и с моей. Я тебе уже объяснила про нежелательное количество огненных побратимов.

– Угу… А ты, получается, танцевала для…

– ЛЕДА! – гаркнула я так, что она подпрыгнула. – Извини, – снизила тон. – Прошу, не говори мне о нем. НИКОГДА!

– Хорошо, – ответила она шепотом.

Я раздраженно передернула плечами. Чего так орала? Леда же не виновата, что у нас так получилось. Но как же у меня напряжены нервы!.. Ничего уже не помогает. Если хиппы не устроят мне сегодня транса, я сдохну!

– Прости. Я стараюсь привести себя в норму, чтобы не наброситься на… него на свадьбе.

– Я понимаю, – пролепетала обалдевшая подруга. – Ты это, поругайся… или поплачь.

– Поплакать? Нет. У меня не получается… Получается рыдать в истерике. Но тебе вряд ли понравится это зрелище. Рихтер был в ужасе, когда увидел меня в таком состоянии, а Лизетту вообще в комнату не впустили.

– Тогда ругайся! Ты же всегда здорово ругалась! А за сегодня не произнесла ни одного бранного слова!

– Что, правда? – удивилась я своему хорошему поведению. – Странно…

– Петра, давай, не стесняйся! Какое твое любимое ругательство? Ангидрит твою фторпикриновую?!

– Да! – крикнула я во все горло.

– А еще?!

– Хлор! Бром!! Йод!!! Жженая умбра!

– Это что-то новенькое! А упиться фенолфталеином?

– Точно!

Мы с Ледой весело топали по пескам, крича во всю мощь голосовых связок, выгоняя из моей души негатив. Вынырнувший неожиданно из-за бархана старый приятель Кур-олис, когда-то спасший меня от песчаной бури, ехидно поинтересовался:

– Петра, ты здорова?

– Приветствую тебя, Кур-олис! – бросилась я к нему на шею, шокируя своими манерами виконтессу Адлер. – Ты прав, брат мой! И я жду от вас помощи!

Мужчина обнял меня, хлопнул по попе, чем еще больше поразил Леду, которая, как мне показалось, начала опасаться за свою честь, и сгреб себе на плечо и мой баул, и сумку подруги.

– А у нас большой праздник, – сообщил он таким довольным тоном, словно они откопали новый старый город.

– Ну не томи! Что-то стоящее раскопали?

– Нет! Мы нашли себе короля!

– Чего?!! – усмехнулась я, приняв его слова за шутку. – Какого короля? Зачем вам король? Вы же вольное племя, отрицающее государственность! Или что-то изменилось за год?

– Изменилось, Петра, – вздохнул он тяжело. – Нам стало трудно продавать наши находки. Во всех государствах их приравняли к контрабанде. Купцы снизили цену. Нам предложили выход из этой ситуации некоторые соседние страны. Мы входим в состав какой-нибудь из них на правах автономии, они присоединяют Темский полуостров к своей территории. А наши черепки становятся экспортным товаром. Цены снова растут. Нам даже льготное налогообложение обещали предоставить на пять лет.

– Полный крекинг!

– Но мы придумали другое решение! – гордо заявил Кур-олис. – Очень мудрое: организовать свое собственное государство! Нам только короля знающего надо было найти. У нас, сама понимаешь, особо грамотных хиппов нет. Надо было искать на стороне, но такого, который бы и был нашим королем, и нас бы не трогал.

– Да где ж вы такого найдете?! – не удержала сарказма в голосе.

– Нашли! Хороший человек, много чего знает. Канис зовут. Неделю назад была его коронация. Теперь он бумаги готовит, чтобы законно закрепить нашу государственность.

– И как ваша страна называется? Хиппания?

– Нет. Темсария. Земля эта так испокон веков зовется. А мы теперь все темсарцы, стало быть.

– А столицу как назвали? Большой оазис?

– И снова ты не угадала! Вот столицу мы назвали Хиппи!

– Могла бы догадаться! – расхохоталась я от всех этих новостей.

Король хиппов! Это что-то! Самый вольнолюбивый народ обзавелся правителем. Интересно, они кастинг проводили или еще какой отбор устроили?! Ох, и тут отбор! Везет мне на них в этом году…

Танаис, жена Кур-олиса, суетилась вокруг огромной вязанки дров, подготавливая ритуал для танца Огня. Такое количество практически бесценной древесины в песках меня поразило.

– Это наш король, – гордо сообщила мне она, – такой щедрый человек.

– М-да… А я его чуть ли не аферистом посчитала.

– Когда ты с ним познакомишься, то поймешь, что он замечательный человек! Ему бы еще жену хорошую. А твоя подруга будет сегодня танцевать? – Танаис локтем поправила упавшие на лицо волосы и пристально посмотрела на Леду. – Сила совсем маленькая у нее. Может не выдержать.

– Пусть сама решает. Я ей объяснила, что транс просто так не наступит… Стихия огня, как и любая другая, без жертв не принимает адептов.

Я, например, в первый раз исполняя этот танец, лишилась косы, а Танаис спалила брови и ресницы.

Леда не отказалась от мысли попробовать на себе, что это такое – танец Огня. Только волосы тщательно уложила на голове. Кому же хочется красоваться на свадьбе подруги с сожженной шевелюрой?!

Тамтамы ударили разом. Опытные аккомпаниаторы выбивали ритм так неистово, что сердце стало биться с ними в такт с первого удара. Кровь понесла его толчки к конечностям, принуждая тело двигаться так, как требует ритуал соединения с огнем.

Вокруг огромного костра стояло шесть человек. Я и Леда, Танаис с мужем и две девушки, Верис и Надис, мои давние партнерши по танцу.

Сегодня танец должен был быть особенно сакральным. С нами танцевала супружеская пара, а это придавало танцу особенную пикантность. Но зато и транс должен был быть более глубоким и возбуждающим, что ли…

Я смотрела через огонь на Леду, стоявшую ко мне лицом. Она была сосредоточенна и внимательна. Ей предстояло повторять движения танца за мной, потому что никто и никогда не проводит предварительных репетиций, не разучивает движений, не отрабатывает па этого танца. Его танцуют сразу или не танцуют никогда. Леда это знала.

Звук барабанов заставил тело раскачиваться, ловя ритм. Руки плавно пошли вверх, чуть задержавшись на уровне талии. В этот момент тамтамы чуть стихли, а потом ударили с новой мощью. Танцующие первый раз крутанули бедрами, подключая к танцу нижнюю часть тела.

Я пристально смотрела на Леду, которая старательно повторяла мои движения. Все хорошо! У нее получается! Для первого раза просто замечательно. Теперь руки дальше вверх, ладонями к небу. А тело изгибается, как языки пламени, соблазнительно, страстно. После чопорных движений бальных танцев это выглядит слишком сексуально. Но огонь не делает батманов и плие, он живет… Живет те короткие мгновения, которые ему отмерены щедрой рукой дающего пищу. У него нет времени расходовать свою жизнь на бесполезные танцы. Только танец любви! И если Леда этого не поймет, огонь не примет ее. Обожжет, оттолкнет, забрав положенную ему жертву, и больше никогда не позволит прикоснуться к тайне его танца.

Я пытаюсь глазами сказать это подруге. Она должна расслабиться, раскрепоститься, отдаться ритму, слиться с огнем. Вот сейчас!

Танцующие погружают руки в огонь, и я закрываю глаза. Все. Больше я ей ничем помочь не могу. Дальше только сама.

Я ловлю ритм барабанов, глажу языки пламени, сливаясь с ними, впуская в тело жар огня, и шепчу мантру.

Мы с тобой одной крови…

Он проникает в кровь, становится моей частью. Я, не сковывая себя моралью цивилизованного общества, позволяю своему телу двигаться так, как этого хочет огонь в моей крови. Бедра неистово бьются, заставляя звенеть пояс с монетками, завязанный на моем теле. Грудь колышется в такт барабанам, руки змеями вьются вокруг тела. Опускаюсь на колени, полностью погружая их в огонь, соприкасаюсь с руками других танцовщиков и достаю каждой рукой по угольку. Резко встаю, поднимаю руки к небу. На них пляшут маленькие язычки пламени, подмигивая далеким звездам.

…искра к искре.

Движения становятся еще более чувственными. Выгибаю тело назад, касаюсь руками песка. До слуха доносятся первые звуки песни. Женский голос плавно вплетает мелодию в барабанный бой. Значит, Танаис с мужем уже начали танец Огненной любви. Я не могу их сейчас видеть глазами, но знаю, чувствую через пламя, соединившее нас, как трепетно касаются они друг друга, проводя по чувствительным местам нежными горячими руками. Огонь передает мне их ощущения.

Между нами нет различий.

Они подошли вплотную, и теперь их тела двигаются синхронно, ускоряясь в движениях. А тамтамы выбивают замысловатый музыкальный рисунок уже на немыслимой скорости. Кажется, что двигаться быстрее уже невозможно, но тело не слушает разум, оно слушает себя и огонь. Последний соблазнительный изгиб, последний взмах руками, последний удар бедрами и… тишина.

Такая тишина, словно нет вокруг ни одной живой души. Только треск догорающего костра и шепот ветра в дюнах.

Открываю глаза, выходя из транса. На это надо несколько минут. Огонь так быстро не отпускает. Зрение потихоньку фокусируется, и перед глазами начинают вырисовываться фигуры людей. Вижу через костер сидящую Леду. Она улыбается и что-то говорит своему соседу, протягивая ладонь. Мужчина наклоняется к ее руке и целует. Надо же… Она себе кавалера уже нашла, и он целует ее так… интимно!

Он поднимает голову от ее руки и встречается с моим взглядом.

Я понимаю, что судьба опять, в какой уже раз, обманывает меня. Обещает любовь, а подсовывает боль и разочарование. Потом обещает избавление, а подкладывает очередную порцию горечи и страданий.

Секундный обмен взглядами. Как выстрел в оголенное сердце.

Сарториус!!!

Мгновенный выход из транса.

Я резко развернулась и рванула прочь, в пески, в пустыню.

– ПЕТРА!!!

Его голос гнал меня прочь, хлестал по нервам, разрывал на атомы. Он меня убивал.

Я неслась по барханам, как подстреленная газель, убегающая от жестоких охотников. Дыхания не хватало, легкие невыносимо жгло, лицо заливали пот и слезы. Не выдержав гонки, я рухнула на песок и затихла. Слезы лились ручьем, но я не пыталась их остановить. Побольше поплачешь, поменьше пописа…

Я лежала на склоне дюны и тупо таращилась на огромный диск луны, висящий у меня перед глазами. Мыслей не было. Ни-ка-ких… Я не мечтала умереть немедленно, не разрабатывала коварных планов мести бывшей подруге и бывшему возлюбленному, не думала, как буду жить дальше. Я умерла снова… во второй раз… от той же руки…

Ощущение чужого присутствия рядом заставило меня поднять голову и оглядеться. Умереть-то я умерла, но быть съеденной пустынными шакалами не хотелось. Метрах в двадцати от меня сидел мой враг и спокойно любовался луной. Он тоже почувствовал мое движение и обернулся.

– Петра!

Я попыталась вскочить, но чужая сила удержала меня на песке. Я, конечно, алхимик, а он универсал, но Хлоя научила меня немного управляться с силами гравитации. Я взломала его заклинание, послав в отместку порцию фенолфталеина. Наконец-то смогла воплотить в жизнь свои угрозы. Тоже не особо эффективно. Он успел его нейтрализовать и теперь сидел и отплевывался. Я рывком поднялась на ноги, развернулась, чтобы уйти, но не смогла покинуть место действия, не высказав ему всего того, что накопилось в моей истерзанной душе.

– Как ты смел поступить так со мной?!! Если я стала тебе не нужна, почему не сказал прямо? Почему ушел тайно? Я, хлор тебя дери, обыскалась тебя! На зов мой ты не ответил! Так мог хотя бы письмо написать и объяснить, что такая дура тебе не нужна! Что все было ошибкой! Зачем дал надежду, а потом прилюдно разбил мое сердце снова?! Оставь меня в покое, Сарториус! Я… отпускаю тебя!

Я развернулась и быстрым шагом, ибо бежать уже не могла, отправилась куда глаза глядят. Спустившись с очередного бархана, не удержалась и оглянулась. На вершине дюны на фоне равнодушной луны чернел силуэт мужчины. Не моего мужчины.

Я не врала Леде. Я действительно нахожу хиппов автоматически. Вот и сейчас ноги сами вывели меня к оазису. Там вовсю шумел праздник по поводу коронации короля Каниса, с которым меня так и не познакомили, потому что он отлучился по делам.

Танаис радостно меня встретила после блужданий и усадила к небольшому костру.

– На, поешь, – протянула мне миску с чем-то вкусно пахнущим, – и выпей. А то убежала куда-то… Так после транса нельзя! Совсем сил не будет. Пей, пей! – подтолкнула кружку к губам и рассмеялась. – Петра, сегодня был такой танец… О-о-о!

– Я чувствовала, – скромно улыбнулась. Танаис с мужем нынче поделились со мной тайной, которая не должна быть известна незамужней девушке. – Спасибо.

– Пользуйся!

Да, для нее это было гораздо проще. У хиппов все проще. Дети природы… Хм, темсарцы!

К нам подошел Кур-олис, страстно поцеловал жену в губы и только потом сообщил, что искал меня по делу.

– Петра, наш король Канис вернулся к нам как раз перед началом танца Огня. Ты очень ему понравилась, и он спрашивает, не согласишься ли ты стать его женой?

– ЧТО?!

– Мы согласны! – обрадовал он меня.

– Да при чем тут вы? – Я чуть не расплакалась.

– Как это при чем? – не понял моей обиды Кур-олис. – Мы любим и уважаем тебя! Мы согласны, чтобы ты стала нашей королевой! Канис хороший мужчина, он тебя никогда не обидит! А если и обидит, то мы его прогоним и оставим только тебя! Соглашайся!

– Соглашайся, – повторила за ним Танаис.

Я тихо обалдела.

Мою судьбу там, наверху, в небесной канцелярии, точно писал какой-то практикант. Писал и зачеркивал, писал и зачеркивал! Руки бы ему поотрывать и в… вставить.

Ангидрит твою хлорноватистую, Петра! А ведь это решение всех твоих проблем! Солидный муж – король, который не позволит уже мечтать и надеяться на… И ты еще думаешь об этом, когда тебе наглядно продемонстрировали нынешнее отношение и расклад вещей? Да ты идиотка, Петюня, если слово «надежда» все еще есть в твоем лексиконе! Тебе надо было задуматься об этом, когда от Ванессы письмо получила! Ведь написала она тебе, что ты раньше всех выйдешь замуж, да еще за короля! Только не про того короля ты подумала. А ведь Ванесса редко ошибается.

– Я согласна!

Хиппы расцвели такими счастливыми улыбками, что только ради них я должна была согласиться на брак с их новоявленным правителем. А как удивится Хлоя, когда на ее свадьбе я объявлюсь невестой короля Темсарии. Вот смеху-то будет! М-дя…

– Идем, Петра, я тебя подготовлю, – взяла меня за руку Танаис.

– Что, уже? – испугалась я такому темпу событий.

– А чего тянуть? – удивилась она. – У нас обряд бракосочетания проводится на восходе солнца. Сейчас тебя нарядим. Успеем!

Я стою на вершине дюны, одетая в расписную хламиду и такое же веселенькое покрывало, которое закрывает мне практически весь обзор. Мой жених – король стоит сзади меня и крепко держит за плечи. Видать, впечатлился моим бегством после выхода из транса. Хиппы что-то поют о солнце и его восходе. Я не улавливаю фраз, только отдельные слова. Очень знакомые ощущения в теле – легкость, эйфория.

Я осознаю, что, если обряд не завершится в ближайшие десять минут, его придется повторять завтра ночью, потому что я провалюсь в обморок. Это меня настигнет откат после такого глубокого транса. В этом году такое вошло у меня в привычку.

Кто-то из старших хиппов задает мне вопрос. Механически отвечаю «да»! От невест же обычно такого ответа ждут. За моей спиной тоже соглашаются. На правую руку надевают браслет. Трясу, пытаясь придать ему комфортное расположение, но он все равно колется. Из-за горизонта вот-вот должен появиться край солнца. Воздух дрожит над пустыней, размывая изображения предметов. Еще мгновение, и я распрощаюсь со всеми своими проблемами… со своей любовью…

Ослепительный изумрудный луч вырывается из-за горизонта предвестником дневного светила. Хиппы дружно кричат приветствие солнцу. В правое запястье впиваются противные тонкие иглы.

– Больно же… – рычу сквозь зубы и проваливаюсь в черноту.

Глава 19

– А заодно запомни, что всё и всегда я буду решать сам! На том простом основании, что я мужчина.

Фильм «Москва слезам не верит»

Ощущаю пробуждение. Счастливое…

С чего бы это?

Открываю глаза.

Дежавю. Я все это уже когда-то видела… испытывала…

Моя комната в королевском дворце. Ко мне бросается благообразный старичок.

– Вы проснулись? Вот и славно! Вот и замечательно!

– Господин Кориус Проториус? – вопрошаю его с мольбой и ужасом.

– Да! А вы, Алфея, снова исчерпали свой потенциал! А я вас предупреждал в прошлый раз, что это недопустимо!

– Я больше так не буду, – ответила механически, только чтобы не быть невежливой. Если он сейчас скажет, что пойдет распорядиться о питании, я повешусь!

– Пойду распоряжусь о вашем питании.

– О-о-о! – Упиться мне… Нет. Я теперь королева, хоть пока и не признанного никем государства, но – королева. Надо за языком своим следить! Какой пример я буду подавать своим подданным? Хи-хи… Хорошо бы еще с мужем познакомиться, а то свалилась на свадьбе в обморок… Интересно, это остановило праздник или хиппам было вполне достаточно того, что я согласилась, прошла ритуал. А то, что королева тихо в сторонке лежит… так ведь не мешает никому! А почему я во дворце приемного отца и как сюда попала? – Доходит как до Жозефины. Я тупею! – Хлоя!!!

Она вбегает в мою комнату стремительно, бросается меня обнимать.

– Петра, когда же ты успокоишься?! Разве так можно? – Ее синие глаза полны слез.

– Успокоюсь! Не переживай! – улыбаюсь ей смущенно. – Ты лучше скажи, как это я тут у вас оказалась?

– Элементарно, – хмыкает подруга. – Тебя, как обычно, доставили в бесчувственном состоянии! Скажи спасибо господину Проториусу, который выхаживал тебя. Если бы не его восстанавливающие процедуры, пришлось бы из-за тебя свадьбу переносить!

– Да ладно… – пробормотала я виновато. – Кто же знал, что я опять вляпаюсь? Одели бы тельце понаряднее да в уголке где-нибудь приткнули.

– Это хорошо, что шутишь. – Хлоя смотрела на меня внимательным изучающим взглядом.

Я непроизвольно поежилась.

– Тебе лупу не дать? Или микроскоп?

– Сказала бы я тебе, что мне дать… Ладно. Иди умывайся, приводи себя в порядок, завтракай. Потом мы с тобой по парку погуляем, воздухом подышим. Так что я зайду за тобой через час. Да, платье тебе надо еще примерить, а то завтра свадьба.

Я остановилась на полпути к ванной, медленно обернулась, изучающе посмотрела, пытаясь найти в ее лице хоть намек на шутку. Но Хлоя говорила это серьезно.

– Когда свадьба?

– Завтра! Петь, ты провела в искусственном сне шесть дней. Так требовал Кориус. Иначе бы ты была такой же, как тогда перед балом: бледной и зеленой!

– А сейчас какая? – спросила заинтересованно. Надо же подготовить себя к встрече с зеркалом.

– Нормальная. Честно.

Зеркало меня привычно не обрадовало, но и коварно не огорчило. Отразилась Петра обычная, в домашнем, одна штука. Взяла расческу, чтобы привести в порядок волосы, подняла правую руку к голове и замерла, с интересом разглядывая свое изображение в зеркале. Потом осторожно скосила глаза на реальную руку. Глюк не исчез. Полный дурол! На запястье красовалась свеженькая татуировка в виде опоясывающей руку цепочки древних символов. Такие я видела на хиппах. У Танаис, у ее мужа, у других… Так вот что так больно впилось в руку на ритуале обручения! Эти браслеты на внутренней стороне имели иглы, которые и оставили на мне этот милый рисунок. Знать бы еще, что тут написано. К татуировкам лично я отношусь спокойно, но как на это отреагируют Хлоя, Жорж, король Бернард? Решила браслетик на руку надеть, дабы не шокировать высшее общество.

Я привела себя в порядок, оделась для прогулки и вышла в гостиную. Там мне уже сервировал стол мой верный Гант.

– Леди Алфея, – расцвел он улыбкой, – вы выздоровели!

– Доброе утро, Гант! – обрадовалась я парню. – И я рада тебя видеть!

– Вы, как всегда, добры… Приятного аппетита!

– Спасибо! Сегодня мне какао с молоком не подсунули? А то я его не люблю…

– Нет, – замотал он головой… – Я помню… Сегодня чай. А можно вопрос?

– Конечно, спрашивай, – позволила великодушно и откусила булочку с маком.

– Это правда, что вы теперь королева?

– Угу, – сделала глоток чая. – Правда. А что?

Гант засмущался, но все-таки набрался смелости и признался:

– Да мы с ребятами еще в самом начале поспорили… ну чья леди победит. А когда вы сказали, что не хотите за принца, я хотел свою ставку снять. Остальные парни стали смеяться над вами, а я тогда возьми да и скажи, что вы все рано будете выше всех остальных, потому что самая лучшая. Они меня совсем на смех подняли. Ну я разозлился и поставил на кон свое месячное жалование против их денег. Они так издевались потом надо мной. Рассказывали, как пропивать его будут. Завтра, после свадьбы, мы должны были произвести расчет. А тут по дворцу слух пошел, что вы королевой стали. Парни и забегали. А ведь из служащих никто ничего достоверно не знает. – Он рассказывал мне историю своего пари, а я удивлялась слепой вере этого парня в меня. Ведь небогатому человеку отдать свое месячное жалованье – означает обречь себя на лишения, а то и голод на целый месяц. – Значит, это правда!

Он зажевал смущенную улыбку.

– Выходит, ты на мне подзаработал?

– Да.

– Я не ожидала от тебя такой… преданности. – Мой голос почти сорвался на рыдающие нотки.

– Леди Алфея… Я ради вас…

Я жестом велела ему ждать, а сама пошла искать свой баул. Когда одевалась, видела его в гардеробе. Угольки должны были быть в кармашке. Точно помню, как положила их туда, когда переодевалась у хиппов в свадебную хламиду. Нашлись.

– Вот, возьми, Гант, – парень удивленно смотрел на кусочек угля на моей ладони, – это тебе на счастье.

– Леди Алфея, это то, о чем я думаю? Это вечный уголь?

– Да. Я сама его добыла в танце Огня и дарю тебе от чистого сердца!

– Спасибо!

Он бережно взял его с моей ладони, достал из кармана брюк платок, завернул и спрятал в нагрудный карман куртки.

Теперь у славного парня Ганта есть удивительный и очень редкий талисман, который будет давать ему тепло в холода, защищать от пожаров, согревать пищу в дороге. Такой талисман создается в момент исполнения танца Огня, когда человек и пламя неразделимы. Он дарится от чистого сердца и может иметь лишь одного хозяина. Третьи руки превращают его в обычную головешку.

Хлоя выгуливала меня по парку почти два часа, объясняя это тем, что я должна компенсировать движением мое недельное возлежание. Иначе завтра я не выдержу их свадебной церемонии. Она рассказывала мне про подготовку к свадьбе, про меню, про развлекательную программу, тщательно избегая некоторых щекотливых тем. Я была ей признательна, но любопытство всегда было моей слабостью.

– Хлоя, – перебила я ее подробный рассказ о списке приглашенных гостей, – как я очутилась во дворце, если была в Темских песках?

– По переходам порталов, конечно, – посмотрела она на меня удивленно. – Что за странный вопрос?

– Но в песках нет стационарных порталов! – гнула я свою линию.

– Значит, из песков тебя вывезли на верблюде до ближайшего перехода. Петра, что тебя беспокоит?

– А почему не домой? – с еще большей подозрительностью спросила подругу. Я чувствовала, что она мне чего-то недоговаривает, но не могла понять, чего именно.

– А кто бы тебя дома выхаживал? Магов уровня Проториуса у вас нет. Он же гениальный целитель. Ты бы видела, как он работает!

– Да… А кто меня доставил?

Вот оно! Я поняла, что меня мучило! Хиппы понятия не имеют, как пользоваться порталами. Да и об их существовании только со слов знают. А некоторые мои знакомые вполне могли… Только вот зачем? Отлежалась бы я в песках. Какое им до меня дело?

– Леда и Вольф, – честно сообщила Хлоя, – кто же еще.

– А как мой… – запнулась, – муж им меня отдал?

– Он прекрасно понимал, что в песках тебе некому оказать помощь.

Хмм. Складно.

– А он есть в списке приглашенных?

– Да, ты же его жена, – резонно заметила Хлоя.

– А он уже тут?

Если тут, пойду полюбуюсь на хорошего человека Каниса, представлюсь…

– Нет.

– А Сарториус?

Это как у меня вырвалось? Не желаю я ничего знать о нем! Или нет, желаю… Чтобы ненароком до свадьбы не встретиться.

– Нет.

Фу-у. Слава богам!

– А Леда?

– Да. – Хлоя смотрела на меня с тревогой. – Петра, скажи, что тебя мучает?

– Они меня предали, оба! – сказала как-то неубедительно и сама себе удивилась. Не верю, что говорю?

– Ты ошибаешься! Поговори с ними. – От Хлои так просто не отделаешься. В слепом желании помирить нас она будет очень настойчива.

– Нет!

А это мое тщательно лелеемое упрямство.

– Петь, но она же наша подруга! А он…

– Хлоя, не начинай, пожалуйста. – Я прекрасно понимала, что нам рано или поздно придется объясниться. Ведь мне, как бы я ни убеждала в этом других, было любопытно, какая гадина проползла между нами и заставила так страдать? Но… Все дело в этом «но». – Я поговорю с ним потом, после вашей свадьбы. Даю слово. А пока не хочу настроение портить.

– И испортишь нам свадьбу! – в сердцах бросила подруга.

– Нет, – принялась я успокаивать ее с жаром, – обещаю, что на вашей свадьбе я буду вести себя как паинька. Я не испорчу твою свадьбу, Хлоя! Вы слишком дороги мне! И ты, и Жора.

– Спасибо. А Леда?

– А до нее мне нет никакого дела! – сказала равнодушно. Я действительно не чувствовала к бывшей подруге никаких чувств, ни добрых, ни злых, что было странно. – Если она позволяет ему целовать себя у меня на глазах… Врать не надо было! – произнесла больше из принципа, чем от души.

– Петра, – Хлоя сверлила меня взглядом, – а если он ее не целовал?

Как это не целовал? Я что, слепая? Или там темно было? Возможно, они запудрили мозги ей, но я там была и своими глазами все видела!

– Хлоя, – я произнесла это очень тихо, стараясь не скрипеть от злости зубами, – я сдержу свое обещание. Но и ты не провоцируй меня, пожалуйста!

Больше к этой теме мы не возвращались. Я успокоилась и даже рассказала Хлое про мой неудачный опыт исцеления Алберта от его проблемы. Но только чтобы она никому ни-ни. Особенно Алберту. А то он меня за болтливый язык подвесит на солнышке сушиться.

На примерке платья мы встретились с Ледой. Она смотрела на меня с некоторым подозрением. Странно, но отрицательной реакции на ее присутствие у меня не было. Я не стала задумываться, был ли это ее какой-нибудь профессиональный прием, или мне на самом деле все равно, и даже смогла с ней спокойно разговаривать, справедливо решив, что это ОН ее целовал. И при мне она на шею ему не вешалась.

Так что к вечеру у меня остался только один враг и полторы подруги. Никогда не замечала за собой такой отходчивости. Решила, что это замужество на меня так хорошо влияет.

Под вечер навестила Его Величество, выслушала от него лекцию о том, как важно беречь здоровье смолоду. Про мое замужество без его отцовского благословения не упомянул. Не поняла, одобрил или нет. Но лишняя королева в семье не помешает.

На следующее утро во дворце царил хаос. Все, что вчера лежало на своих местах, сегодня бесследно исчезло, поменялось местами, перепуталось и передвинулось. Слуги бегали по коридорам, создавая еще большую суматоху и шум. Не желая быть участницей броуновского движения, я заперлась в своей комнате, спокойно оделась, сделала заклинанием прическу и нанесла макияж. Покрутилась перед зеркалом. Вполне приемлемо.

Светло-бежевое платье с нежной золотой вышивкой по краю подола мне понравилось сразу. Правда, у него было довольно смелое для меня декольте, но я посчитала, что могу его себе позволить. Пусть некоторые помучаются! Эх, знала бы, кто от этого декольте мучиться будет, надела бы платье задом наперед… Лопаткам привычнее. Облегающие рукава на три четверти заканчивались крохотными рюшами из тонких кружев цвета чайной розы. Такие же кружева кокетливо выглядывали из выреза декольте и из-под юбки. На шею я надела нитку розового жемчуга, чтобы она гармонировала с браслетом на правой руке.

Я готова.

Отправилась к Хлое. Удивительно, но она тоже была во всеоружии. Даже родственников своих уже отослала в зал, где будет проходить торжество. Только служанки еще копошились у шлейфа ее платья.

– Петра, что так долго? – набросилась она на меня, сверкая синими глазищами. – Нам уже выходить пора!

– Как – уже?

– Ты на часы-то смотришь?

– Хлор! Прости, прости, прости! Простила?

– Ты неисправима!

– А Леда где?

– У зала караулит, когда идти уже…

В комнату вбежала Леда:

– Идемте! Хлоя… букет! Петь, ничего не забыли?

– Вроде, – оглядела я комнату, – ничего…

Мраморный зал дворца, предназначенный для торжеств, был полон народу. Король восседал на троне. Рядом с ним стояли взволнованный принц Алеард и два его шафера. Картина, надо сказать, не для слабонервных девиц. Все трое ростом под метр девяносто. Костюмы с иголочки. Загляденье… Сероглазый шатен Алеард. Зеленоглазый блондин Алберт. Кареглазый брюнет Вольфганг. Хм, они нас что, по масти подбирали? Шатенка Хлоя, с синими, как васильки, глазами. Сероглазая Леда с русыми волосами. Ну и я… темноглазая брюнетка. Красиво… но немного не в масть!

Жорж нервно оглядывался на дверь и кусал губы.

И чего так волнуется? Мы уже идем, плавно ступая по скользким мраморным полам. Хлоя, воздушная в своем кипенно-белом платье, покрытая дивной невесомой фатой. И за ней мы с Ледой в светлых платьях, стараемся не наступить на ее шлейф. У Леды платье чуть светлее моего, но гамма выдержана великолепно.

Дошли до мужчин, заняли свои места. Лично мне досталось какое-то неудобное место. Спереди стоит Хлоя, сзади подпирает огромный вазон с цветами, справа подиум с королевским троном, слева Леда. Словно в капкан загнали! Что же, понимаю! Боятся, чтобы я не сбежала, увидев господина Сарториуса так близко от себя. Слава богам, догадались прямо против меня поставить Алберта.

Я вполуха слушала церемонию, постоянно отвлекаясь на странные подергивания Сарториуса.

И чего, спрашивается, все время одергивает свои рукава. Нервничает? С чего бы? Выглядит сногсшибательно! Волосы уложены идеально, выбрит до блеска, костюм сидит как влитой. Не была бы замужем, обязательно влюбилась бы! Хы… Кстати, надо будет потом найти его, мужа то есть, познакомиться наконец!

Сарториус снова одернул рукава. Я старалась не смотреть на него. По крайней мере, не делать этого в открытую. А из-под опущенных ресниц можно и понаблюдать. Засекла момент, когда рукава его рубашки снова поднялись, и замерла, забыв, что я на него не смотрю… типа. Подняла глаза и встретилась с всполошенным взглядом своего… Не-э-эт!

На моем лице появилась такая кровожадная улыбка, от которой он должен был начать как минимум икать от страха! Но вместо этого в ответ я получила не менее жизнерадостный оскал. И мне снова показали язык. Мысленно, разумеется. Но я-то увидела!

Правильно! Все правильно! Он обвел меня вокруг пальца, гений сероводородный! Король Канис непризнанный! А я-то все никак понять не могла, что меня в его имени тревожит? Вольф… волк… канис люпус… Древний язык, а как созвучно получилось с именами хиппов! Я сверлила его взглядом, он стойко его выдерживал, отвечая довольной улыбкой. Леда, заметив наши жаркие игры в гляделки, отодвинулась от меня на шаг. Хм, ее-то я пугать не собиралась.

Во мне поселилась какая-то странная веселая злость. Мне хотелось растерзать его и хохотать одновременно! Истерика? Вроде нет. Спазмы не душат.

Наконец официальная церемония бракосочетания принца и Хлои, которую я благополучно пропустила, несмотря на то что находилась в первом ряду партера, закончилась. Гости, те, что были поближе, бросились поздравлять молодоженов. А потом все стали перемещаться в банкетный зал. Я пристроилась за Ледой, так как проход остался совсем узкий, ибо все хотели пожать руку принцу и поцеловать новоявленную принцессу Хлою.

Меня бесцеремонно схватили за руку, завели за какую-то дверь и невежливо прижали к стене каморки. Сопротивляться в такой ситуации насилию было практически бесполезно, но я все-таки попробовала, уперев руки в грудь Сарториуса.

– Четвертый закон Льютона, – менторским тоном просветил меня похититель, – тело, зажатое в угол, не сопротивляется!

– Что, – зашипела я его подбородку, так как не хотела смотреть в глаза, – потребуешь исполнения супружеского долга?

Это я о чем? Я же собиралась сказать совершенно другое! Я же хотела развода попросить… даже потребовать!

– Нет, – ответил он мне безразличным тоном.

– Это еще почему?! – вскинула голову, гневно сверкая глазами.

Да что же это я делаю? Нет чтобы вздохнуть спокойно, порадоваться, что не нужна я ему в этом качестве! А я ему сцены закатываю… Почти.

– Потому что ты сама у меня этого попросишь!

Нахал! Да чтобы я попросила у мужчины этого самого долга?! Даже у собственного… хм… мужа?! Да не дождется!

– Никогда! – пропыхтела, сильнее упирая в него дрожащие руки.

И чего это меня трясти начало при мыслях о том, что можно ощущать при этом… исполнении. Спасибо друзьям хиппам, просветили!

– Посмотрим! – сказал так же равнодушно и слишком самоуверенно.

– Смотри! – буркнула обиженно и еще сильнее уперла руки ему в грудь. Только потом почувствовала, что он меня обнимает за талию, и не только за нее.

Хм, так эти ощущения у меня не от воспоминаний о танце Огня. Это я так сама реагирую! Угу… Конечно, у него руки-то длиннее моих.

– Петра, – тон его голоса изменился кардинально, – объясни мне, что с тобой случилось?

В это время дверь в каморку открылась, в нее заглянул Алберт, увидел мою хмурую задумчивую физиономию, выглянувшую из-за плеча Вольфа, хмыкнул и пробубнил:

– А-а-а, вы ссоритесь? Ну ссорьтесь, ссорьтесь…

И исчез.

– Ты ушел от меня, – прошипела обиженно. Причем сама не поняла, на что я в данный момент обижаюсь больше. На его уход или на его коварные ласки, которые мешают мне думать логически.

– Да, но так было надо! И ты сама отпустила меня.

Теплые золотые звездочки в его глазах завораживали меня.

– Ты опять воспользовался моим беспомощным состоянием! – Он удивился, вскинув брови. – Я спала!

– Ты не спала. Ты разговаривала со мной. Я тебе объяснил, и ты поняла!

– Я ничего не поняла! Это было так… так ужасно! – Сердце сжалось от воспоминаний. – Я подумала, что это был страшный сон, что мне это все приснилось, а наяву ты остался со мной! Почему ты ушел?

– Потому что твоей жизни и нашему счастью угрожала опасность!

Он смотрел на меня с такой болью, что мне стало страшно. Чего же такого я избежала? Или еще не избежала?

– Какая? – спросила тихо-тихо, опустив голову.

– Ты получила благословение Тиу от Ваха… перед тем, как я успел его уничтожить.

Мои ноги подкосились. Я поняла, что так испугало Вольфа в тот момент, когда я сообщила ему о том, что король Бернард меня удочерил. Этим указом наш великодушный король подписал мне смертный приговор.

Благословение Тиу… Благословение смертью… Страшнее любого проклятия, любой порчи, потому что не снимается ни одним ритуалом, ни одним контрзаклинанием. Только силой любви. Но для этого влюбленным надо сделать практически невозможное за очень короткое время, так как благословение пожирает разум того, кто его получил.

Тиу… Очень давно так звали девушку, любившую парня, имя которого кануло в веках. Он тоже любил ее, и был уже назначен день свадьбы. Но… красивая и смелая, да еще богатая и титулованная особа соблазнила его, и даже взяла в мужья. По стечению обстоятельств день их свадьбы совпал с назначенным днем свадьбы с Тиу. После обряда обручения на пороге дома, где проходило торжество, появилась девушка в свадебном платье. Это была Тиу. Она благословила молодоженов, пожелав им пройти через те страдания, которые пришлось пережить ей, и закрепила свои слова смертью, вонзив кинжал в свое истерзанное сердце. Ее неверный возлюбленный умер после этого через месяц, а его жена вскоре закончила жизнь в доме скорби.

С тех пор, если жених имеет более низкий социальный статус, чем невеста, их можно «благословить» таким образом. Последствия всегда одинаковы. Женщина сходит с ума и умирает лет через пять. Мужчина умирает в течение месяца. Чтобы нейтрализовать благословение Тиу, жених должен повысить свой титул до титула невесты, но не наоборот. Или они должны быстро разлюбить друг друга. Еще можно расстаться, но и тогда благословение медленно, но верно будет действовать на женщину, возжелавшую в мужья низкородного.

Я была обречена. Именно на это рассчитывал Вах, скорее всего знавший о завещании короля Форнира.

– Почему ты не сказал? – Запоздалый страх покрыл мое тело холодным потом.

– Потому что тебе этого знать было незачем! Не хватало, чтобы ты наделала глупостей! Ты, собственно, их и так наделала, хотя понятия не имела о благословении Тиу! А если бы знала?

– Вольф, ты должен был мне сказать! Ну хотя бы намекнуть… – Нормально мыслить Вольф мне не давал. – И перестань меня мять, я уже ничего не соображаю!

– Рассуди сама, Петра, – он и не подумал меня послушаться, – что бы ты сделала, если б узнала, что нам теперь никогда не быть вместе, что теперь каждый день, проведенный со мной рядом, будет медленно убивать тебя? – Произнося эти страшные слова, Вольф придвинулся ко мне так близко, насколько позволяло мое шикарное платье. – Ты и так чуть не сошла с ума только из-за любви ко мне, хотя я был от тебя очень далеко. Я должен был решить эту проблему, и решить ее один, не подвергая тебя еще большей опасности. Скажи, ты чувствуешь, как страх и недоверие ко мне ушли из тебя с того момента, как мы обвенчались в песках?

– Что я могла почувствовать за неполных два дня, когда почти месяц сгорала от ненависти и любви?! Хотя вчера мелькало в голове что-то такое… Вольф, я же могла догадаться. – Язык меня почти не слушался, но я упорно продолжала высказывать свои мысли, точнее, их обрывки. – Я же знаю про это страшное благословение. Ты простишь меня?

– Нет, – тихим спокойным голосом сообщил мне мой муж, хотя секунду назад был полон эмоций.

Я почти обиделась на него за это. Почти…

– Что мне надо сделать, чтобы ты простил меня? – обреченно подняла на него глаза и встретила довольный насмешливый взгляд.

– Попроси о супружеском долге. – Глаза его сияли торжеством, но лицо он держал суровое.

– Что? – По телу пробежала горячая волна. – Н-нет!..

– Тогда я тебя не прощу.

Издевается! Знаю, что издевается, но… как же это приятно.

– Что, совсем не простишь? – делаю глаза маленькой наивной девочки, которая не знает, что творит. На Ри этот взгляд действовал – недолго, правда.

– Я назвал тебе свои условия. – Нахальная усмешка и нежные поглаживания по краю декольте не оставили мне шансов выкрутиться.

– Хорошо, – изобразила покорную овечку, скромно опустив глазки и закусив губки, – а потом ты мне все расскажешь? – перевоплотилась в лису.

– Что – хорошо? – не поддался на мои уловки Вольф, продолжая меня тискать и требовательно смотреть в глаза.

Я выкинула белый флаг и потопала сдаваться на милость победителя.

– Я… прошу тебя, – судорожно сглотнула. Хлор! Как же это произнести вслух? – …о супружеском долге…

Сказала… Я это сказала… Я ЭТО сказала?!

– Когда? – Его деловой тон абсолютно не вязался с тем, что вытворяли его руки и глаза.

– В каком смысле? – Он что, хочет его исполнения прямо в этой каморке? – Вольф, ты что, издеваешься надо мной? – жалобно, чуть не плача.

– Нет, любимая, – перестал он дурачиться, – я прошу тебя стать моей женой! Не король Канис, а Вольфганг Сарториус. За него ты вышла от безысходности, которая поселилась в твоей душе. А за меня прошу выйти по любви.

Он протянул мне колечко, прекраснее которого я никогда в жизни не видела. Два не сцепленных ничем, кроме магии – его магии, – тоненьких ободка, в которые были вправлены два камушка, соединенные в знак женского и мужского начала. Дымчато-белый лунный камень и гелиотроп.

Я наконец оторвала руки от его груди, хотя давно уже не упиралась, а тесно прижималась к нему, и протянула ему правую ладонь. Кольцо скользнуло на мой палец, и я поняла, что снять его с руки уже не смогу никогда.

Вольф наклонился ко мне и поцеловал.

Дверь снова скрипнула, и голос Алберта произнес:

– А-а-а, вы миритесь! Ну миритесь, миритесь…

Глава 20

– Гений не гений, а тапочки заслужил.

Фильм «Усатый нянь»

Я бы мирилась с ним всю оставшуюся жизнь в этой каморке, но Алберт нам дал всего секунды три. Мне, по крайней мере, так показалось. Он снова заглянул в дверь и потребовал нашего немедленного присутствия на банкете.

Я нервно облизала губы, поправила декольте, которое вдруг оказалось значительно глубже, чем мне представлялось, одернула юбку.

– Петра, не облизывай губы, а то мы тут на всю жизнь останемся, – жалобно попросил муж.

МУЖ. У меня есть муж. Хм, любимый муж. Как странно…

– Не буду, – автоматически ответила, поглощенная своими мыслями, и снова нервно облизнулась. – Ой, прости, я не специально… Я нервничаю…

– Почему? – Он успокаивающе провел пальцами по моей щеке.

– Потому что они все сейчас увидят, как я счастлива.

– И что в этом плохого?

– Ничего. Но это свадьба Хлои и Жоржа, а я нас ощущаю молодоженами.

– А мы и есть молодожены… – усмехнулся Вольф. – Просто мы растягиваем удовольствие!

– Угу, растягиваем. Сил уже никаких нет, – вздохнула печально, сдержав очередную попытку облизнуться. – Пошли?

Когда мы вошли в банкетный зал, гости еще рассаживались по местам. Так что на наше опоздание мало кто обратил внимание. Но заинтересованные все же нашлись. Хлоя и Жорж следили за нами с напряжением. Увидев, что Вольф ведет меня к нашему столику не церемонно подставив локоть, а просто держа за руку, и я покорно иду следом, они дружно заулыбались и, кажется, облегченно вздохнули. Папа Его Величество Бернард одобрительно кивнул. Рихтер и Лизетта приветливо помахали руками. Ли продемонстрировала мне большой палец и кивнула на Вольфа. Алберт, Леда, Ванесса, Селена, Алекс, Эрсель и Джордж – все пялились на нас и счастливо улыбались, словно присутствовали на нашей свадьбе, а не на свадьбе принца и Хлои.

– Они что, всё знали? – тихо спросила я у Вольфа.

– О том, что на тебе благословение Тиу? – Я кивнула. – Только Жорж. Это он мне подсказал, что надо делать.

– А что ты сделал?

– Я тебе все расскажу, только позже. Ты согласна?

Разумеется. Сегодня я согласна быть послушной, покладистой, даже покорной. Он доказал, что я могу доверять ему. Доверять во всем, даже тогда, когда мой разум говорит мне обратное. Он за несколько минут растопил лед в моей душе, согрел воск моего тела. И я готова была плавиться в его руках… только надо было немного подождать. Всего только свадебный банкет. Целый свадебный банкет!

Наконец гости расселись по своим местам и Magister bibendi, а проще – распорядитель попойки, объявил о начале свадебного банкета.

С теплой проникновенной речью выступил Его Величество король Бернард, наказывая сыну и новоявленной дочери не повторять его ошибок и не останавливаться на одном наследнике. Жорж жестом успокоил папу, а Хлоя мило покраснела.

Потом молодоженов поздравляла герцогиня Эльза Мезьер, мама Хлои. Стройная моложавая женщина, от которой дочь унаследовала васильковые глаза, произвела впечатление на короля. Он бросал на нее заинтересованные взгляды, а она кокетливо смущалась.

Я вдруг перепугалась, что скоро очередь дойдет до меня как до ближайшей родственницы, а я напрочь обо всем забыла и не подготовила поздравительную речь. Но объявили первый танец молодоженов, и я успокоилась. Пока они будут танцевать, что-нибудь придумаю.

Ага, придумаю, когда тут такое! Господин Иероним снова наколдовал чего-то душевного, и новоявленные супруги засияли в танце. Я, разумеется, ими залюбовалась, вместо того чтобы сочинять речь. Так что когда мне предоставили слово, ляпнула первое, что пришло в голову.

– Хлоя и Жорж… Жорж и Хлоя! Я от всей души желаю вам расстаться… – По залу пробежал недовольный ропот. Хлоя захлопала глазами, не понимая, какая медуза меня ужалила. А вот Жорж усмехнулся в предвкушении. Хм. Не буду огорчать братца. – Расстаться со всеми недругами, завистниками, недоброжелателями и просто нехорошими людьми. – Гости одобрительно закивали. Хлоя пришла в себя, а Жорж продолжал довольно ухмыляться. – Я желаю вам потерь. Потеряйте все неприятности и невзгоды, забудьте все ваши беды и хвори. Я желаю вам равнодушия к пессимизму и неблагоприятным прогнозам. Я желаю вам криков… ваших родившихся малышей. А еще я желаю вам надоедливых родственников, которые любят вас и желают счастья. Всё.

Гости зааплодировали моему экспромту. Я не ожидала такого успеха и скромно спряталась за плечо Вольфа.

– Если бы я тебя не знал, то полюбил только за этот спич! – шепнул он мне на ухо. – Ты неподражаема!

– Я забыла подготовиться и сказала первое, что пришло мне в голову.

– Тем более. Идем танцевать.

Мне не хотелось с ним расставаться ни на минуту, но объявили кароллу. Я огорченно вздохнула и отпустила его руку.

Партнеры менялись один за другим, я им мило улыбалась, с некоторыми перебрасываясь парой слов… типа выясняла отношения.

– Ваше Величество, вы разрешите вас так называть? – насмешливый бирюзовый взгляд.

– Нет, Джордж, ты всю жизнь будешь звать меня Петей. – Моя улыбка из милой превращается в ехидненькую. – Как твои дела?

– Неплохо, – загадочный бирюзовый взгляд.

– Ой, скромничаешь. Знаю, что хорошо! – поощрительная улыбка.

– Откуда? Эрсель сказала? – удивленный бирюзовый взгляд.

– Зачем ей говорить? Она моя огненная сестра, я это чувствую… – добродушная улыбка.

– О-о-о! Ты в этом году столько новой родни завела! Не знаю, останусь ли я в твоем списке? – снова насмешливый взгляд.

– Даже не сомневайся! У тебя в нем стаж больше! – улыбка, приближающаяся к оскалу.

– Спасибо, Петра!

Этого кавалера я теперь не опасаюсь.

– Не за что, Алберт! В твоих глазах появилось новое выражение.

– Да? Какое?

От его улыбки самой хочется смеяться, как в детстве.

– Вдохновенная задумчивость. Ты уже можешь говорить о девушке, как о винограде?

– Нет! Я теперь о винограде говорю, как о девушке!

Алберт хохочет, привлекая к себе недоуменные взгляды соседних пар.

– О какой конкретно девушке? – спросила просто так, а он глаза удивленно выпучил.

– Это так заметно?

– Я просто надеялась.

– Пока секрет, – весело подмигнул.

– Дипломат…

– Петра, ты вгонишь меня в гроб своими непредсказуемыми действиями!

– Я этого не хотела! Прости, прости, прости!

– Это моя вина. Я мало уделял тебе внимания.

– Ты тут абсолютно ни при чем, Ри! Так сложились обстоятельства.

– Эх… Я не успел привыкнуть к тому, что ты стала принцессой, а ты уже королева!

– Стремительная, однако, у меня карьера.

– Если бы я знал заранее, запер бы тебя дома!

– И не отчитывал бы сейчас королеву!

– Леди, а что вы делаете сегодня вечером?

Неприличный вопрос замужней… хм, девушке.

– Пока не знаю, надо у мужа спросить. В нашей семье он главный, – объясняю максимально подробно, чтобы избежать недоразумений.

– Вы не очень похожи на послушную девочку, – ухмыляется настойчивый кавалер.

– Я перевоспиталась, – сообщаю без тени улыбки.

– Мне о вас говорили совсем другое.

Нахал! Намекать леди о том, что ее поведение не укладывается в рамки общепризнанной морали?! Да как он посмел? Накормить его, что ли, фенолфталеином? Угу… Опять отплюется.

– Вас дезинформировали! Вольф, я хорошая! Правда-правда!

– Я знаю, но ты не ответила, что делаешь сегодня вечером?

– У меня такое подозрение, что вечером я буду на свадьбе… Или тебя интересует совсем уже вечер?

– А говоришь, что перевоспиталась.

Интересно, а какую меня он предпочитает?

Я считала, что свадьба Хлои и Жоржа будет для меня мукой.

Утром я так думала из-за того, что злилась на Вольфа, считая его предателем. А мне предстояло целый день находиться с ним в одном помещении. После нашего объяснения я так считала, потому что мне ужасно хотелось быть с ним в одном помещении, но без свидетелей. А их как раз было в избытке. Хуже всего я себя чувствовала, когда молодожены целовались по просьбе гостей. Я им завидовала и кусала губы, а Вольф успокаивал мои коленки. У него вообще руки на протяжении банкета чаще оказывались под столом, чем на столе. Засунет в рот что-нибудь долгоиграющее, жует и мне ножку гладит. И глаза такие невинные. А я страдаю… от нежности. Пару раз попробовала отомстить. Ничего не вышло, он только жевать переставал, выдержку демонстрируя. У-у-у, чугуний низкоуглеродистый!

На свадьбе неожиданно для меня выяснилось, что Темсария уже признана некоторыми странами. В частности, Фонландией, Артрией, Хельским королевским домом и двумя небольшими островными государствами, граничащими с Темским полуостровом по морю.

Какую активную, однако, деятельность развил король Канис! И когда только все успел?

Так что нам пришлось поздравить молодоженов еще раз, теперь уже как королю и королеве Темсарии. Слава богам, отдуваться пришлось Вольфу. Второй подобный спич я бы уже не осилила, а в грязь лицом ударять не хотелось.

Потом в парке был потрясающий фейерверк, который устроили Селена и Алекс, а мы смотрели на него с балконов дворца.

Потом Хлоя пустила по залу голографические цветы, которые парили между танцующих пар. Я поддержала наш ставший уже коронным номер, напоив ароматом волшебный сад. Кто из магов пустил бегать по залу маленьких розовых купидончиков, я не поняла. Но голенькие малыши у всех вызвали умильные улыбки.

И вдруг все резко закончилось. Принц и принцесса попрощались с гостями и удалились из банкетного зала под громкие аплодисменты. Гости еще могли оставаться, чем многие и воспользовались. Я жалобно взглянула на Вольфа.

Боюсь? Еще как…

Он ободряюще улыбнулся, подставил локоть и повел меня из банкетного зала практически следом за Хлоей и Жоржем. Я не поняла, куда это он меня ведет, так как шли мы не к своим комнатам. То есть не к моей и не к его. Мы шли… к покоям принца Алеарда.

– А-а-а в чем дело? – обратилась я к своим друзьям, входя в апартаменты Жоржа. Ни Хлоя, ни принц удивления не выказывали. Значит, были готовы к нашему приходу.

– Петь, – подруга удобно устроилась в кресле, разложив юбку вокруг себя, – мы скоро отправимся в свадебное путешествие. А мне ужасно хочется узнать всю эту историю подробно. Вот я попросила Вольфа и Жору рассказать все сегодня нам обеим. Ты как, согласна?

– Конечно!

Я по ее примеру угнездилась в кресле и приготовилась слушать. Рассказывать начал Вольф. Жорж только иногда добавлял кое-какие детали.

– Начну с того момента, когда я вбежал в подземелье. Призрак Ваха тогда сил из тебя, Петра, высосал много. Но и ты потрепала его здорово. Я, поместив его в стазис, определил структуру сущности и разложил на элементарные частицы. Но при его уничтожении активировалось благословение Тиу, которое он предназначил освободителю королевы Мелиссы. А по Хлое шлейфом заклинания ударило. Думаю, что нападение рыцаря-хранителя Берты было как раз следствием этого удара. Ты на тот момент не проявляла романтических чувств ни к одному из молодых людей, и я решил не пугать тебя раньше времени. А потом был бал Души, я обрадовался, что тебе ничего не угрожает!

– Почему? – не выдержала я. – Ведь у тебя титул, кажется, виконта?

– Это в Фонландии у меня такой титул. А в Артрии мне пожалован титул лорда. В Брамсе титул пэра. Король Киливии подарил княжеский титул. Мне только надо было съездить к ним и забрать бумаги. Я именно поэтому не сделал тебе предложения сразу. Ну на всякий случай. Все же было хорошо. Твой титул не был выше моего – до того дня, когда Его Величество подписал указ о твоем удочерении.

Он замолчал, еще раз проигрывая в уме тот злополучный день.

Скорее всего, Вольф пытался понять, прав ли он был, что скрыл ото всех, в том числе и от короля, мое благословение. И что бы предпринял Его Величество, знай он об этом? Ведь тогда у него появилась бы дилемма: не выполнить волю предка или свести меня сначала с ума, а потом в родовой склеп, вслед за Мелиссой. Других вариантов я не видела. Жорж, словно прочитав мои мысли, сказал почти то же самое:

– Да, пришлось бы тогда папе решать трудную задачу…

– Вот именно, – отозвался Вольф. – А это была моя проблема. И моя ошибка. Я слишком поторопился, когда дематериализовывал умертвие. Не заметил структуры проклятия! Можно же было попробовать!

– Вольф, не забывай, что тогда счет шел на секунды жизни Петры, – напомнила ему Хлоя. – Ну справился бы ты с этим благословением, а она закоченела бы окончательно! Какой тогда был бы от этого прок? Ты все сделал правильно! Жизнь Петры была важнее!

– Конечно, ты права.

– А что дальше? – подала я заинтересованный голос. – Когда ты узнал об указе короля. Ты тогда с Жоржем уходил.

– Я уточнял, подписан указ или нет. Ведь если бы он был не подписан, все еще можно было изменить! Но наш король оказался очень шустрым. Мне пришлось искать другой выход.

– Я рассказал Вольфу о горах Ришну, в которых есть загадочное место, исполняющее желания, – продолжил рассказывать Жорж. – Об этом месте мне когда-то поведал один знакомый, который там побывал. Правда, ему это не очень помогло.

– Помогло, помогло, – заверила я Жоржа.

Что? Его Высочество не в курсе, что Алберт был у меня в гостях и все рассказал? Ох уж эти скрытные офицеры тайных служб!

– Откуда ты знаешь? – с подозрением вопросил принц.

– Он мне сам предлагал показать туда дорогу, дабы я могла поехать и узнать, что мне надо делать. Но на осеннее равноденствие я уже опоздала… – Хлор! Как можно быть такой тупой курицей?! Ведь у меня ответ лежал перед глазами, а я мозг себе весь вынести умудрилась, сочиняя кучу ответов на вопрос: «Почему от меня ушел Вольф?» Потому, глупая ты амеба! – Так ты туда торопился?.. – виноватым голосом обратилась к мужу. – У тебя же практически не оставалось времени на дорогу! Ангидрит твою, Вольф, но как ты успел?

– Я пошел через пески, – как само собой разумеющееся объяснил он своей недогадливой жене.

Все! Больше глупых вопросов не задаю!

– Расскажи…

– Расскажу, но за это ты будешь мне должна то, что должна, – он ехидно усмехнулся, – в два раза больше! Я обещал рассказать тебе, но после…

– А что ты ему должна? – наивно поинтересовалась Хлоя.

Жорж зажевал улыбку.

У-у-у, догадливый.

– Да ерунду всякую, – постаралась сказать как можно беспечнее.

Принц прыснул в кулак. Вольф поднял удивленные брови и хмыкнул. Хлоя обиженно на нас посмотрела. Конечно, я бы тоже обиделась. Мы трое, значит, понимаем, о чем речь, а она нет. Несправедливо!

– Супружеский долг я ему должна, – выпалила и закусила губу с досады.

Парни расхохотались в голос, а Хлоя посмотрела на меня виновато. Я недовольно передернула плечами. Ладно. Что сказано, то сказано. За язык же она меня не тянула.

– Два супружеских долга, – педантично поправил меня Вольф.

– Да хоть три!

Хлор! Да что же это у меня сегодня с языком творится?! Стоит только открыть рот, как обязательно перл выдам! Вроде и выпила совсем чуть-чуть. Слава богам, что цифру десять не сказала! С меня станется.

– Заметьте, – поймал меня за болтливый язык муж, – не я это сказал!

Конечно. Глухих тут нет.

– И когда это ты успела ему долгов наделать? – Хлоя смотрела на меня с изумлением.

Успела вот… У меня вообще все быстро получается. Хоть имя меняй: Торопыга Олмарк-Леманская-Сарториус. Брр.

А эти трое радостные такие, весело им… Хорошо, что весело. Мне и самой хорошо.

– Рассказывай, чего уж над бедной мной издеваться.

– Слушаю и повинуюсь, госпожа. – Вольф величественно мне поклонился. – Пройти Темские пески мне удалось только благодаря тебе! Не удивляйся, Петра. Сама того не понимая, ты научила меня слышать зов стихии. Хиппы ведь именно так управляют песчаными бурями, призывая стихию ветра, когда чужак вступает на их землю. Никто до них не додумался применять это в целях защиты. Да и не многие могли бы использовать, так как почти потеряли связь с природой. Когда поднялся ветер, я понял, что или стану со стихией одним целым, или она сделает из меня очередной бархан. Помогла твоя мантра, но не сразу. У меня не было времени постепенно входить в транс. И я решился. Встал лицом к ветру, распахнул руки и впустил его в себя, шепча слова объединения. Как он поначалу свирепо трепал меня, но я не сдавался. У меня не было выбора. Когда наступил переломный момент, я не понял, но ощутил, что иду по пустыне, а за моей спиной, словно крылья, бушует песчаный вихрь, подталкивая меня все дальше и дальше к намеченной цели. А потом на горизонте появились люди. Человек двадцать. Когда они подошли ко мне… или это я дошел до них… В тот момент я все воспринимал отрешенным сознанием. Хиппы смотрели на меня настороженно и удивленно, а я потерял сознание.

– В первый раз это нормально, – поделилась я своими жизненными наблюдениями.

– Я это тоже понял, – усмехнулся Вольф. – В этот момент ощущаешь себя пустой бутылкой из-под шампанского, в которой по какой-то причине остались пузырьки.

– Точно! У меня то же самое – пузырьки!

– Петра, не перебивай, – строго посмотрела на меня Хлоя.

Ой, я же забыла, что они торопятся! Так, а куда это они так торопятся?

Подруга нахмурилась. Я сделала испуганные глазки и прикрыла болтливый рот ладонями.

– Пришел в себя в хижине хиппов. Рядом со мной сидели девушка и парень, Танаис и Кур-олис. Они обрадовались, когда я очнулся, но их первый вопрос поразил меня. «Кто такая Петра?» – требовательно спросил парень. Оказывается, я звал тебя, пока был без сознания. Я ответил, что так зовут мою любимую девушку, которая нуждается в помощи. Тогда они стали выяснять, как выглядит моя девушка, какие у нее особенности, сколько ей лет. Узнав, что из особенностей за моей Петрой водятся заковыристые алхимические ругательства, они тут же обрадовались, а через секунду огорчились. Я рассказал им, что направлялся в горы Ришну, чтобы найти ответ, но опоздал. Кур-олис меня успокоил, что ради тебя они эти горы ко мне принесли бы, но это долго. Гораздо быстрее доехать туда на верблюде. Так что я отправился дальше по пустыне на прекрасном верблюде, да еще с проводником. Тем самым Кур-олисом. Отличный парень, я вам скажу. У него магический потенциал очень хороший. Ему еще поучиться бы…

– Вот и организуй школу, Твое Величество Канис, – не смогла я удержаться. Что самое интересное, я не ерничала, я предлагала это вполне серьезно. Вольф это понял и согласно кивнул.

– На верблюдах я успевал в горы к осеннему равноденствию. Я уже точно знал, что мне будет подсказано решение нашего вопроса. Кур-олис сказал, что подождет меня и обратно мы опять поедем через пески. А я отправился к Оракулу. Так хиппы называют это место, и даже пользуются его услугами. Так что по их ориентирам я без труда нашел нужную мне гору. Соединение сил в том месте просто фантастическое. Я определил место, где лучше всего медитировать, удобно устроился, начал читать мантру, а мне по мозгам как врежет: «Стань королем!» Я сначала даже оглядываться стал – может, шутит кто со мной? Разумеется, никого там не было. Только брат-ветер шумит в камнях сухими травами. Опять сосредоточился, начал входить в транс, и снова: «Стань королем!» Во второй раз шутника искать не стал, даже глаза не открыл. Дальше мантру читаю. А оно как заведенное повторяться стало: «Стань королем! Стань королем! Станькоролем, станькоролемстанькоролем…» Понял, что ничего другого не услышу. Стал прикидывать, какое государство завоевывать отправлюсь… Вам смешно, а я не знал, что с этим предсказанием делать. Если бы Оракул хотя бы принцем рекомендовал стать… Ну пошел бы к нашему королю на усыновление напрашиваться. А тут… Не просить же его отречься в мою пользу от престола, потом срочно жениться на Петре, потом самому отрекаться в пользу Жоржа!

– Какую ты схему разработал! – добродушно восхитился Жорж. – При необходимости могла и сработать!

– Ага, – ухмыльнулся Вольф, – рокировка почище шахматной. Ладно, спустился я с гор к Кур-олису, а он удивляется, чего это я так быстро. Или Оракул со мной не захотел говорить? Я ему и рассказал, что Оракул этот словно ждал меня, да еще с нетерпением. И как набросится с требованием своим странным: «Стань королем!» Я думал, проводник мой со смеху умрет, так ему шутка Оракула понравилась. А это он от счастья! Оказывается, это им, хиппам, срочно король нужен, а они не знают, где его взять. И что еще весной он им предсказал, что должны они такого человека найти. Но человек этот должен быть ученым. Ну не в смысле профессор, а грамотный. И что должен он быть не из хиппов. Что поможет он им, а они должны помочь ему. И все будут счастливы.

– В жизни ничего не делается просто так, – глубокомысленно заметила Хлоя. – И ты согласился стать королем хиппов…

– Согласился, – продолжил Вольф. – Другого выхода все равно не было. Да и ребята они замечательные, у таких не жалко и королем стать! Но… столько дел сразу навалилось! Надо было документы государственные срочно готовить. В этом мне Жорж помог. Копировал фонландские, исправлял на Темсарию, тексты правил. Я у хиппов коронацию готовил. Потом провернули быстренько признание Темсарии несколькими странами. Я же не знал, как благословение на непризнанную королеву будет действовать. Вот и пришлось короля Бернарда перед фактом ставить. Или Темсарию признавать, или… Но он и не сопротивлялся, сразу указ издал о признании независимой Темсарии. Да еще по личной инициативе нескольких королей уговорил, закрепляя статус государства хиппов и спасая свою дочь от гибели. А потом я послал тебе свой зов, и ты приехала…

Я слушала рассказ Вольфа и чувствовала себя неблагодарной свиньей.

Он, не жалея своих сил и жизни, спасал мою, а я в это время проклинала его, злилась, ругалась и… почти целовалась с другим мужчиной. И абсолютно неважно, что я была под действием этого хлорного благословения! Я обязана была понять, что если Вольф ушел, то, значит, так надо! А я должна ждать, надеяться и безропотно сидеть у окошка, ожидая его возвращения!

Видимо, мысленные самобичевания отразились на моем лице, так как все дружно на меня уставились… с жалостью. Я хотела что-то сказать, а вместо этого судорожно вздрогнула и всхлипнула. Из глаз потекли горячие слезы, губы затряслись, и я готова уже была начать каяться в своем плохом поведении, а в завершение поистерить, побившись головой о стену.

– У-у-у… какая я ду-у-у…

– Милая, да ты что? – бросился ко мне Вольф, бухнулся на колени перед моим креслом и стал вытирать ладонями мое заплаканное лицо. – Ты держалась молодцом. Я думал, ты на меня там, в пустыне, с кулаками бросишься! А ты только покричала…

– У-у-у… – продолжала я каяться. – И фенолфталеином тебя накормила-а-а…

– Я был готов… Почти без последствий обошлось.

– Почти-и-и…

– Ну посидел за одним барханом… – усмехнулся Вольф.

– А-а-а… как же ты… успел?

Муж обернулся к Хлое. Она отрицательно покачала головой.

– Я… В общем, МГТ, которое так удачно открыла Хлоя, работает. Я от безвыходности опробовал его на себе, когда надо было быстро перемещаться между Темсарией и Фонландией. Как видишь, успешно. Иначе я бы не сумел все сделать так быстро.

– И меня… сюда… так же… Да?

– Да, любимая.

– Во-о-ольф… А там, после танца, – жалобно посмотрела ему в глаза. Я понимала, что тот поцелуй, который так меня взбесил, был чем-то иным, но никак не могла найти правильный ответ. – Что ты делал Леде?

– Ожоги заговаривал, – просветил меня муж, а я чуть волосы на себе драть не начала от отчаяния. – Она так и не сумела соединиться с огнем и очень сильно обожгла руки. Хорошо, что я рядом был. Все обошлось.

– Вы не подскажете, – пробормотала я обреченно, – где тут у вас во дворце можно дематериализоваться?

– Только после того, как долги отдашь, – ехидно заметил муж.

– Аха… – вздохнула и стала подниматься из кресла, – идем…

Как сомнамбула поплыла к двери, а спину мне сверлили три недоуменных взгляда. Потом раздались торопливые шаги Вольфа за моей спиной. Жорж неопределенно хмыкнул, а Хлоя нервно хихикнула.

Что ж, не одной мне сегодня долги отдавать…

Глава 21

– Добрый день. А где ваш доминирующий самец?

– Вон он сидит.

Фильм «Миллион лет до нашей эры»

– Петь, а Петь, – Вольф потрепал меня по плечу, – вернись ко мне…

– У-у-у. Зачем я тебе такая… жозефинообразная?

– Все уже кончилось. Правда. Иди ко мне, я тебя поцелую…

Я сидела в кресле возле кровати, а он стоял рядом, пытаясь вывести меня из ступора.

– Вольф, это лечится?

– Это пройдет. Просто всему нужно свое время. Петра! – вдруг гаркнул он мне в самое ухо, что я аж подпрыгнула в кресле, вскочила и уставилась на него ошарашенно. – Прекрати ныть! Возьми себя в руки и раздевайся!

– А?! Хорошо! – Я принялась расстегивать платье трясущимися руками. Бросила это дело и подняла на мужа испуганные глаза. – Зачем?

– Спать в бальном платье будешь? – заботливо поинтересовался Вольф.

– Нет! – В платье неудобно спать… – СПАТЬ!!!

Ой, хлорушки мои, хлорушки… Страшно-то как! Глазами сверкает! Спасибо, что не рычит на меня.

Вольф расхохотался и прижал меня к себе.

– Ну хоть встрепенулась немного, – его пальцы коснулись моей шеи и побежали вниз по спине, вызывая приятные мурашки, – а то тебя хоть заново размораживай!

– Голой? – в очередной раз за этот день ляпнула я не то, что собиралась сказать.

– Разумеется! – веселился этот любитель клубнички. – Голой-то интереснее!

Вот он все насмехается… А мне СТРАШНО… Страшно оставаться первый раз наедине с мужчиной… для исполнения того самого долга, который я обещала Вольфу. Нет, не обещала. Сама попросила с дрожью в теле и придыханием в голосе.

– Ты такая трогательная, – ласково прошептал он мне в ушко, – так бы трогал и трогал.

– Ты и так… трогаешь, – уткнулась я ему в грудь, принимая неизбежное. Ведь это должно случиться рано или поздно. Нет, оно должно случиться сегодня, сейчас. Надо отбросить страх, заглушить неуверенность. Надо открыться для новых ощущений. – Ты знаешь… я должна тебе кое в чем признаться… Я тебя люблю.

Поцелуй… Его поцелуй… легкий… волнующий…

Волна неги и блаженства накатила на меня, заставляя пузыриться кровь в венах. Страх ушел, осталось только доверие, любовь и нежность.

Я безропотно позволила ему снять с меня платье, надеть длинную рубашку-тунику…

…не поняла?!

Я вернулась в реальность и застала уже тот момент, когда он натянул на себя легкие брюки и майку.

– Это твоя любимая пижама? – поинтересовалась я, заинтригованная его действиями.

– Пижама? – не понял Вольф моего юмора. – Хм. Нет. – Он лукаво мне улыбнулся, взял за руки и спросил: – Не хочешь прогуляться по берегу моря? А то Жорж и Хлоя на «Виллу Рос» отправились… У меня тоже есть рыбацкая хижина в тихой лагуне. Ты согласна?

– И как мне ответить на твой вопрос? – усмехнулась, глядя в его золотые звездочки. – Скажу «нет» – ты мне проценты на долг накинешь. А «да» говорить не имеет смысла.

– Я прощаю тебе все долги! – чмокнул он меня в нос. – Кстати, это ты начала… А я хочу разделить с тобой свою жизнь и показать, что сливаться в единое целое мужчине и женщине не менее восхитительно, как и сливаться со стихией!

– Знаешь, Вольф, – я смущенно закусила губу, – меня уже просветили…

На мгновение лицо его сделалось каменным, но он быстро сообразил, что я вожу его за нос. В подобных вещах сознаются не таким загадочным тоном, которым я сообщила о своей просвещенности.

– И я даже догадываюсь кто, – понял он мои намеки. – Петра, неужели через танец Огня можно ТАК чувствовать партнеров?

– Да. И это покажу тебе я.

Он радостно подхватил меня на руки и прошептал:

– Сиди тихо. Закрой глаза. Раз… два… три… Мы дома!

Хижина… рыбацкая? Ну да. Скромная двухэтажная хижина из мореного дуба, оснащенная по последнему слову техномагии. Хижина отшельника.

Мы стояли посреди гостиной, залитой лунным светом. Вольф так и держал меня на руках, и мне абсолютно не хотелось расставаться с его уютными объятиями. Я обвила руками его шею, уткнувшись носом в ключицу, и начала кончиком языка щекотать его кожу.

– Маленькая соблазнительница…

– Угу… Ваше Величество, а море далеко от вашей… хижины?

– Минут десять… если ползком.

– Мм. Навестим его?

– Чуть позже. У меня есть неотложное дело. Я обещал одной юной особе провести частный урок по искусству любви. А тут очень мягкий ковер.

– А можно его потрогать? Хм, действительно мягкий…

Я блаженно растянулась, поглаживая руками шелковистые ворсинки, а Вольф устроился рядом, поглаживая меня. Лицо его было спокойным и сосредоточенным. Он смотрел обволакивающим, зовущим взглядом, заставляя меня дышать глубже и нервно облизывать губы.

Вольф не произносил ни слова, но я чувствовала его зов, ласковый и требовательный одновременно.

Мы с тобой одной крови…

Горячие ладони скользили по телу, заставляя его трепетать. Он вводил меня в транс, как вводил огонь, как вводило море… Прикосновения Вольфа просили отключить разум и отдаться на волю инстинктам. Они древнее разума. Они все знают лучше…

И я сделала то, чего он так настойчиво добивался. Я выпустила на свободу дикарку, жившую внутри меня. Дитя природы, не обремененное ханжескими запретами цивилизации, я открылась навстречу новой стихии, готовой соединиться с ней и повести за собой…

Душа к душе…

Спасибо горячей подружке Танаис, поделившейся со мной страстью, с которой она соблазняла в танце своего мужа. Спасибо прародительнице королеве Мелиссе, научившей любить открытым сердцем и верить своему мужчине, несмотря ни на что.

Я слушала свои воспоминания, слушала себя, слушала его… Мое тело чувствовало прохладную кожу и жаркие объятия. Мои глаза видели взгляд, полный страсти. Мои губы отвечали на поцелуи…

Я прижимала его к себе, когда мне казалось, что он уходит. Я чувствовала его, как саму себя.

…мы с тобой неразделимы вовек…

Во многом меня просветили мои наставницы, во многом, но не во всем. Кое-что они оставили мне постигать самой. Спасибо. Испытать это в первый раз, смотря в любимые карие глаза с золотыми звездочками, ощущать биение пульса, слышать счастливый стон…

Я не раз соединялась с огненной стихией. Пламя стало моим побратимом, посвящая меня в негу огненной крови…

И в этот миг я была Танцующей с Огнем…

Я впустила в себя упругую первозданную стихию воды, и она позволила мне насладиться ее мощью и покорностью.

И я была Идущей по волнам…

Я открылась своей любви, доверила себя лучшему мужчине в моей жизни. И он посвятил меня в любовь. В чувственную, страстную, всепоглощающую…

И я стала Парящей на крыльях любви…

Я вдруг заплакала, и по моим щекам потекли слезы. Соленые, как морская вода. Горячие, как пламя огня. Счастливые, как любимый мужчина, который нежно собирал их губами с моих щек. А я сковала его своими объятиями, не позволяя разрушить живой символ соединения мужского и женского начала.

Сердце к сердцу…

Я пела! Нет, не в голос, я пела душой. Песню, которую слышала всего один раз в жизни. Песню, которую напел Хантон на студенческой вечеринке.

Тогда она расстроила меня, а сейчас я мысленно повторяла ее, как светлую мантру:

Все решено за нас уже на небесах,
Быть или нет на звездных взвешено весах.
Мы смело путь пройдем, назначенный судьбой.
Я лишь молю, чтоб быть с тобой, с тобой!

– Вольф…

– Мм…

– Это всегда так прекрасно?

– У нас будет всегда.

– Я счастлива…

– Я люблю тебя Петра. Я буду жить и дышать только ради тебя.

– У-у-у. А как же наши дети?

– Они – это тоже ты…

– И ты…

– И я…

Рассвет. Наш первый рассвет… Мы встретили его, обнявшись, на берегу моря, еще теплого и удивительно спокойного. Это в Фонландии осень, и природа уже закатила гала-концерт, расцветив мир в оранжево-желтые краски и устроив прощальный бал-листопад. А здесь, на берегу южного моря, бархатный сезон. Тут можно еще купаться в ласковых волнах и подставлять разгоряченное тело шаловливому ветерку.

– Как стремительно все изменилось в моей жизни. – Я прижалась к плечу Вольфа, запустила пальцы в его буйную шевелюру и слегка ее потрепала. Серебряная прядка выбилась из копны каштановых кудрей. – Три месяца назад я была беззаботной девчонкой, едва распрощавшейся с детством. А сейчас я замужняя женщина… да еще королева… хи-хи… хиппов. – Я залюбовалась светлой прядкой, намотала ее на палец. И тут до меня дошло, с чем я так беззаботно играю. – Во-о-ольф, у тебя седые волосы!

– Да, любимая. Я знаю, – вздохнул он печально.

– Почему? То есть откуда?

– Я не хотел, чтобы ты видела. Не успел закрасить, – улыбнулся он невесело.

– В этом виновата я?

– Нет. Но ты – причина. Я не пережил бы твоей смерти! Я не хотел второй раз проходить через ЭТО…

– Ты уже терял любимую? – тихо прошептала я.

Сердце мое сжалось, словно губка, от жалости к нему. Но мне казалось, нет, я была уверена в том, что жалость моя ему сейчас совсем была не нужна.

– Как-нибудь потом, не сейчас, я расскажу тебе.

– Я что, похожа на нее? – спросила, не надеясь на ответ.

– Внешне нет. Но ты такая же независимая, самостоятельная и отчаянная. – Он крепче прижал меня к себе и поцеловал в висок. – И если тебе снова приспичит вляпаться во что-нибудь жутко опасное, захочется пощекотать свои нервы, то я буду стоять рядом с тобой. Всегда.

– Спасибо. – Я счастливо улыбнулась.

Как хорошо, что он понимает, что замужество не сделает меня уютной домашней кошечкой. Нет, в определенные часы я буду ею. Буду ласковой, мурлыкающей… Но в остальной время… Заборы, крыши, верхушки деревьев будут звать и манить меня, обещая веселые приключения и непередаваемые ощущения. Эх, ходить нам драными.

Я хихикнула, представив королевскую чету хиппов, вылезающих из какой-нибудь перспективной пещеры, наперевес с метровым мослом вымершего дракона. Или спасающих свои неугомонные задницы от диких папуасов, вознамерившихся запечатлеть на этих самых частях тела историю своего народа. Нет, татуировки мне и одной вполне достаточно.

Кстати, после ночи любви светлые розовые знаки на наших запястьях стали темно-красными, почти черными. Надо будет потом уточнить у Танаис, что это значит, хотя предположения на этот счет имеются, и даже вполне очевидные.

Вольф поинтересовался, над чем это я тут тихо хихикаю сама с собой. Я рассказала о своих фантазиях. Жалко, что ли…

Он уставился на меня вытаращенными удивленными глазами, хлопнул себя по лбу и спросил:

– Ты что, из памяти информацию добывать умеешь?

– Откуда?

– Так я тебе рассказать должен был про чулан!

– Про чулан?! – Чулан. Так хиппы называют склад с невостребованными находками, которые, по их мнению, не годятся для продажи. Но они их бережно складывают в этот самый чулан. – Ты что, там был?

– Набегом. Глянул одним глазком, прикинул, чего хиппы туда натаскали… Петь, знаешь, там столько всего!

– Аха, они говорили, но я туда так и не попала. Это же совсем в центре пустыни. Туда долго идти надо.

– А мы с МГТ хоть сейчас можем посмотреть. Ну ты как, согласна? – В глазах Вольфа промелькнул уже знакомый мне огонь научного азарта. Он был готов немедленно топать в пустыню к хлоровой бабушке и копаться в пыльных экспонатах.

– Не-э-э, – помотала я головой, с сомнением глядя на этого энтузиаста-археолога. – Во-первых, я хочу спать. Во-вторых, я хочу есть. Нет, есть я хочу во-первых. А потом – с огромным удовольствием! – и одарила его блаженной улыбкой.

– А у меня ничего съестного нет, – сокрушенно доложил муж.

– Мужчины… Совсем ничего? – Он подтвердил отсутствие провианта. – Тогда показывай, где тут у тебя сети?

– Зачем?

– Рыбу ловить. Потом жарить. Потом жену кормить, тебя кормить… Я вообще-то проглотик! Ты что, не знал?

Вольф смотрел на меня с такой нежностью, что я передумала идти на рыбную ловлю и решила посвятить это время любимому мужу. Поголодаю еще немножко, с меня не убудет.

В пески, исследовать залежи древностей, мы отправились через три дня, которые посвятили переговорам с многочисленными родственниками и представителями хиппов, значащимися как посол и… второй посол, оспаривавшими право на проведение нашей с Вольфом свадьбы.

Король Бернард, принц Алеард и принцесса Хлоя настаивали на том, что мы в первую очередь сами подданные королевства Фонландия, а уж во вторую – король и королева Темсарии. А Рихтер настаивал на своем длительном родстве со мной.

«Я ее с рождения знаю!» – этот его убойный аргумент разбивал все доводы и короля, и представителей хиппов, которые в свою очередь настаивали на том, что первые король с королевой просто обязаны провести торжество в Темсарии.

Мы с Вольфом тихо охлоревали от их споров, злобно обещая отметить свою свадьбу в узком кругу на две персоны на каком-нибудь необитаемом острове! Спорщики обижались, в сердцах отказывались от права первенства на проведение свадьбы, предлагая другой стороне немедленно приступить к ее организации, и снова углублялись в спор. И так по кругу. Точнее, по спирали.

– Фенолфталеинчику никто не желает? – сурово вопросила я разошедшихся родственников. – И хлорофоса на закуску?

– Вольф, успокой свою алхимическую жену! – потребовал Его Величество Бернард. – И вообще, ты дочь или не дочь? Я как отец, пусть и приемный, обязан выдать тебя замуж, как полагается! Ты же принцесса!

– Она королева, папа, – педантично поправил его Жорж.

– Тем более! Ну не позорьте вы меня перед мировой общественностью!

– Эх, надо было к Алеарду все-таки примазаться, – сокрушенно пробормотал Вольф. – Жаль, не успел с Петрой поговорить вовремя.

– Ну уж нет! – сверкнула синими глазами возмущенная Хлоя. – У каждой девушки должна быть своя собственная свадьба с белым платьем, фатой и подружками!

Я очень любила подругу. Я даже была согласна с ее доводами, но… Как мне надоел этот затянувшийся спор!

– Ангидрит твою, фторпикриновую, Хлоя! Я больше не могу это слушать, тем более принимать участие! Позвольте нам самим решить, где, когда и как состоится наша свадьба! Хотя смысла в этом я уже не вижу! И так все знают, что поженились мы десять дней назад по обряду хиппов! Что вы меня все мучаете, я ведь вас всех люблю?! И что вы, Ваши Высочества, делаете во дворце, когда должны бороздить на яхте моря, наслаждаясь медовым месяцем? А не пошли бы вы к хлоровой бабушке?.. Простите…

Я нахмурилась, надулась и смотрела на всех исподлобья. Вольф привычно гладил меня по спине, успокаивая. Первым рассмеялся Жорж:

– Вежливость, Петя, не только послать, но и проводить!

– Провожу, – буркнула этому насмешнику.

– Хорошо. – Его Величество король Бернард решил взять время на обдумывание оказавшегося вдруг неразрешимым вопроса. – Давайте еще раз все хорошо взвесим, подготовим предложения и поговорим аргументированно, а не на эмоциях. Срок на подготовку – три дня.

Опытный дипломат… Я была уверена, что через три дня всем спорящим сторонам придется согласиться с доводами нашего мудрого монарха, и нам в том числе.

И чего тогда зря время терять на аргументы и предложения. Лучше провести их с пользой. Вот мы и отправились разгребать чулан.

Вольф о чем-то совещался с мужчинами-хиппами, а я занималась упаковкой и укладкой провианта, заготовленного на три дня пребывания в центре пустыни. Проверила, не разморозились ли сосиски и антрекоты, не потекли ли бутылки с водой, не просыпалось ли что.

– Привет, подруга! – Рядом со мной присела улыбающаяся Танаис. – Ай, Петра, у тебя глаза счастливой женщины!

Она заразительно рассмеялась, тыча в меня пальцами и изображая жестами интимные движения.

– Что, так заметно? – смутилась я.

– Ты что, стесняешься?! Зачем? Тебе хороший муж достался! Жена не смущаться должна, жена гордиться должна!

– Я горжусь. Танаис, я хотела вас с Кур-олисом поблагодарить за тот танец. Вы мне так помогли!

– Ай, зачем благодаришь? Мне хорошо было, ему хорошо было, тебе хорошо было! Я всегда делюсь, когда мне хорошо! – Она взяла мою правую руку и с интересом уставилась на татуировку. – О, Петра… ца-ца-ца, как он тебя любил!

– Как? – не поняла я ее восхищения.

– Как, как… Такой цвет месяцами, а то и годами достигается! Смотри, твой обруч такой же темный, как и мой. – Она протянула мне свою руку с татуировкой. – А я уже два года замужем! И Кур-олис никогда не халтурит! Это что же он с тобой делал? – Танаис требовательно посмотрела на меня. – Давай рассказывай!

– А чего рассказывать… – захлопала я глазами. Рассказать кому-либо о том, что я испытала… М-да. – Мы просто вошли в транс.

– Да-а-а? Как здорово! – Она захлопала в ладоши. – Вы сначала танцевали? Да? А потом уже…

– Мы не танцевали, Танаис, мы просто вошли в транс.

– А вы затейники! – усмехнулась подружка и подмигнула игриво. – Пойду расскажу Кур-олису. Может, сразу и попробуем!

– Так он на совете с Вольфом, – поумерила я ей прыти.

– Да-а-а, – сокрушенно пробормотала Танаис, – вечно у мужчин какие-то неотложные дела, когда они нужны женщине. Ладно, подожду окончания их совета. Петра, а ты, если еще чего придумаете с Канисом, сразу рассказывай! Интересно же… попробовать!

Танаис легко поднялась на ноги и ушла на поиски своего занятого мужа. Я посмотрела на ее грациозную фигуру, которую не могла скрыть даже мешковатая хламида.

Танаис, ты все-таки прелесть! Ты не играешь роль на подмостках жизни, изображая порядочную жену. Ты просто живешь так, как подсказывает твое любящее сердце! И я хочу быть такой же, как и ты, – свободной, раскрепощенной, честной. Прежде всего, перед самой собой.

Вместе с нами разгребать чулан отправились еще трое мужчин. В том числе и Кур-олис, к великому огорчению его горячей женушки.

Развалины древнего храма, как утверждали хиппы, сами по себе были ценной находкой. А уж древний хлам, который годами стаскивали туда работящие археологи, вообще не имел цены. Надо было только определить, что это, или хотя бы предположить, или, на худой конец, придумать.

Я уселась у ящика средних размеров, заполненного битыми изразцовыми плитками. Кур-олис рассказал, что эти осколки откопали лет сто назад, тоже в каком-то коробе, который был сразу продан. А разобрать плитки, сложить их никто так и не попытался. Я решила взять этот ящик с собой и дома сложить и склеить этот древний пазл. Говорят, такое занятие нервы хорошо успокаивает.

Хиппы вынесли ящик из чулана, приготовив его к отправке на реставрацию.

– А что же не продали их какому-нибудь музею? – Я стала рассматривать кусочки изразцов при солнечном свете. Они все были разноцветные, с удивительно сохранившимися яркими красками.

– Старики говорили не продавать, – ответил мне Базис, один из опытнейших археологов хиппов. – Говорили, самим хранить, пока не соединятся три стихии в одной.

– В одной – чего? – педантично выясняла я завещание древних хиппов. Я же теперь кровно заинтересована в соблюдении их заветов. А вдруг мне нельзя даже прикасаться к этим черепкам?

– Не знаю… – Базис смотрел на меня с недоумением.

Все правильно, ему достаточно указания: «Не трогать, пока не соединится…» Это мне надо докопаться до сути вопроса.

– Базис, ты подумай, пожалуйста! Вдруг мне нельзя их брать?

– Старики говорили, – вклинился в наш разговор Кур-олис, – отдать тому, кто попросит. А стихии соединятся…

– Где соединятся? – Я начала нервничать. Тем более что мне все сильнее и сильнее хотелось заполучить этот ящик. Прямо как тогда с подвалом. – Вольф! – позвала я мужа на свежий воздух.

Он вышел из чулана, неся в руках странного вида палку. Обычную старую суковатую палку, которую не определили в костер по какой-то загадочной причине, да еще на хранение на склад отправили. Муж посмотрел на ящик, на меня, на хиппов и вопросительно вскинул брови, безмолвно интересуясь: «Ну что случилось, дорогая?»

– Меня опять тянет, – сморщила я жалостливую мордашку.

– Куда тянет? – опешил Вольф.

– Вляпаться в историю, – почти шепотом доложилась я, – сильно…

– М-да… И что конкретно с тобой происходит?

– Мне хочется собрать эти черепки, склеить их. А Базис говорит, что старики завещали отдать их тому, кто попросит. Вот я и прошу.

– Хм, и в какую историю в связи с этим ты собираешься вляпаться? – Самое интересное, он не смеялся надо мной, он был серьезен.

– Они еще про стихии говорили – три, которые должны соединиться в одной. А во мне только две… или три? – воззрилась я на него задумчиво.

– В тебе две стихии? – почти закричал Базис. – Какие? Огонь – это понятно. Про огонь мы знаем!

– Вода, – неуверенно сообщила я. – Правда, всего один раз.

Хиппы смотрели на меня, как на чудо пустынное, которое им мозги дезинфицирует.

– Канис ветер подчинил, – пробормотал Кур-олис. – А ты его жена…

– Да не думай ты, Петра. – Базис решительно махнул рукой. – Забирай их и склеивай! Ты же наша королева! Чего спрашиваешь?

– Как это чего? – возмутилась справедливая королева Петра. – Я чужое без спроса брать не приучена!

– Бери, – согласился Вольф. – И вот еще посмотри. Как думаешь, что это?

Он протянул мне свою суковатую палку. Я поколупала ее ногтем, лизнула отколупанное место и подняла на Вольфа удивленный взгляд.

– Алебастр?

– Похоже.

– А что под ним? – разгорелось мое любопытство.

– Надо узнать. Но позже. Я его пока в твой ящик положу. Пойдем, я тебе покажу древнее кресло дантиста!

– Ты что, пыточный стул отыскал?

Три дня, проведенные за разбором чулана, пролетели непростительно быстро. Кучка опознанного была совсем небольшая. Все-таки хиппы хорошо разбираются в предназначении древних предметов. Вторая кучка, которая образовалась около моего ящика, была значительно больше. Над этими экспонатами нам предстояло поломать голову. Третьей кучки не было. Весь плохо идентифицирующийся хлам остался пока в чулане. Может… когда-нибудь… и до него дойдут руки.

Будь моя воля, я бы осталась тут на неопределенный срок. Но король Бернард ждал нас, желая все сделать честь по чести. А наше мнение никого не интересовало! Даже свободолюбивых хиппов, требующих, правда очень корректно, продолжения свадебного торжества, которое я прервала, так внезапно хлопнувшись в обморок.

Я печально вздохнула, прощаясь с чуланом. Сколько всего необычного тут хранится. Как интересно взять предмет в руки, попытаться понять, для чего его сделал древний мастер. Что он умел в прошлой жизни? Вот, например, этот странный деревянный параллелепипед с воткнутым в бок зазубренным штырем. Судя по весу, брус не полый, на шкатулку-головоломку непохож, сделан из цельного куска дерева. Да и штырь словно приклеенный… Я покрутила странный брус в руках, надеясь, а вдруг в самый последний момент придет озарение. Вольф, как и я, прощался с этим удивительным местом, полным загадок истории, раскладывая мелкие предметы по полкам.

– Так возвращаться во дворец не хочется, – я погладила зазубринки на деревянном штыре, подняла на мужа печальный взгляд, – опять они на нас накинутся… Я хочу спокойствия…

– И я, любимая… Как было бы хорошо оказаться в нашей хижине…

К нам спустился Кур-олис.

– Петра, Канис, все готово к возвращению. Или вы через свою МГТ возвращаться будете?

– Через МГТ, и сразу во дворец, – вздохнул Вольф.

– Не хочу во дворец, – захныкала во мне маленькая капризная Петра, – хочу с тобой в хижину, на целый месяц! И чтобы все оставили нас в покое! – вспомнила свою вынужденную голодовку. – И чтобы была еда!

Хлор меня дернул толкнуть штырь с усилием! Но он вдруг неожиданно легко с легкими щелчками вошел в брус по самый кончик. Меня и Вольфа заволокло белесым туманом, подхватило неведомой силой и понесло к хлоровой бабушке…

– Петра, ты что наделала? – Вольф смотрел на меня так, словно я побрилась наголо.

Я непроизвольно провела по волосам. Уфф. На месте.

– А что?..

– Это не ты туману напустила?

– Нет… А где мы? – Я помахала руками, разгоняя дымку. – Хижина…

– Хижина? Но как… – Вольф уставился на предмет в моих руках. – Ну-ка, дай мне его, – протянул руку. Я отдала безропотно, что я, жадина, что ли, какая. Он покрутил его, осматривая со всех сторон. Хмыкнул удовлетворенно. – Петь, вспомни, что ты сказала, прежде чем активировался Раб лампы? Подробно.

– Легко, – пожала плечами. – Хочу с тобой в хижину на месяц, и чтобы была еда… А! Еще чтобы нас с тобой на это время оставили в покое! А почему ты так назвал этот брус? Раб лампы – это же давно утерянный артефакт! И его изображали совсем не так…

Вольф рассмеялся, глядя на меня веселыми счастливыми глазами.

– Да, его изображали в виде древней лампы, стоящей на деревянной подставке. И все считали артефактом эти самые лампы, которые в книгах и рисовались-то по-разному. Только вот эта подставка была неизменной. Именно она и оказалась Рабом лампы… Не знал, что великий маг Нерлин был таким шутником! Но как гениально придумано!

– Подожди, Вольф, по-твоему, этот деревянный параллелепипед – легендарный Раб лампы, артефакт исполнения желаний?

– Да! И ты попросила его о покое на месяц в нашей хижине!

– Что, правда? А как же… все…

– Никак! – Он расхохотался, подхватил меня на руки, закружил. – У нас с тобой заслуженный медовый месяц!

Медовый месяц! Хм, звучит очень заманчиво. И перспективно. А если что, так теперь я знаю, что надо делать… С таким-то артефактом!

А все-таки хорошо быть замужем за гениальным мужчиной!..любимым мужчиной!

Мне показалось, или моего лица действительно коснулся легкий прохладный ветерок. И далекий женский голос прошелестел осенней листвой в королевском парке: «Ты-ы-ы досто-о-ойна-а-а… Фффе-э-эрь мне-э-э…»

ВЕРЮ…