Annotation

Вы познакомитесь с очень необычной Академией: в ней юные студиозы дерутся на шестах, вампир учится на факультете врачевания и целительства, а правая рука главы прячет истинный облик во тьме под капюшоном. Но самое главное – вы прикоснётесь к удивительной жизни Джим. История о нелегкой судьбе хрупкой девушки, которую по иронии судьбы считают юношей. Книга о дружбе и любви, о терпении и самопожертвовании, о том, каким долгим и извилистым может быть путь к гармонии и исполнению желаний. Будет ли она счастлива и любима? Порой кажется, что нет. Найдёт ли свой путь? Неизвестно. И найдут ли ее?

Мария Леванова

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

Эпилог

notes

1

2

3

4

5

6

7

8

9

Мария Леванова
Давным-давно

Пролог
Еще одно сказание о далеких предках…

Давным-давно, до начала времен, когда все земли были Едиными, жил на земле очень древний народ с особенной культурой и богатой многовековой историей, называвший себя Первородными. Бессмертные Боги, зародившие жизнь, уходя с этой земли после великого льда, щедро одарили своих потомков. Одним из таких даров была способность иметь две сущности и с легкостью превращаться по собственному желанию в любую из них. Другим даром была свобода выбора – пойти дорогой Света или Тьмы.

Никто сейчас уже и не вспомнил бы, как наступил момент, когда брат поднял руку на брата, сын предал отца, мать отвернулась от своего ребенка… Время великого раскола, время печали, серединного периода. Тогда ушли и Свет и Тьма. Гонимые, отвергнутые, ненавидящие друг друга и самих себя, дети великой Тьмы были забыты, прокляты и никому не нужны. И проклятие это, тяготевшее над народом в течение многих веков, привело к тому, что Единые земли разделила великая стена на Темную и Светлую Империи.

«Книга Теней». Пророчество Бессмертных. 1 и 2 Глава.

Надо помнить, что в каждой сказке всегда присутствует то самое «но», которое однажды непременно позволит разрушить злой рок или снять вековое проклятие.

1
Если в твоих руках сокровище, не оставляй его без присмотра ни на мгновение!

На горной возвышенности красовался замок: каменные стены окружены рвом, а вокруг до самого горизонта раскинулись девственные леса. Его серый природный камень совершенно не выделялся на фоне скал, сливался с ними, становился их частью, будто крепость рукотворная внутри природной. Внутренний двор замка был украшен извилистыми дорожками и небольшим фонтаном. Буйно цвели горные эдельвейсы. Здесь давно уже отсутствовали хозяева, хотя челядь оставалась на местах и исправно выполняла свои обязанности. Но сегодня в замке как никогда многолюдно и суетливо.

Раннее утро. Мужчина открыл дверь, поддерживая ее лишь ногой, обвел внимательным взором двор и осторожно протиснулся сквозь узкий проем. В руках он держал сверток. Прихрамывая направился к фонтану, крепче прижимая к груди драгоценную ношу. Остановился возле пустой детской кроватки, потянул носом, удовлетворенно кивнул, наклонился и бережно положил в нее спящего ребенка. Замер, не в силах оторвать своего взгляда от безмятежного выражения на лице младенца. Протянул руку и ласково пригладил солнечные локоны на его голове, вздрогнув, когда ребенок вдруг неожиданно распахнул глаза цвета свежей весенней зелени. Такой знакомый пытливый взгляд… Ребенок внимательно изучил незнакомца и вдруг растянул беззубый рот в улыбке. У мужчины перехватило дыхание. На смуглом, испещренном шрамами лице непроизвольно расцвела ответная улыбка.

– Я оставлю тебя совсем ненадолго, – наклонился он и поцеловал пухлую щечку ребенка. Заливистый детский смех разлился по двору звонкой трелью.

Девушка, спешащая мимо в этот момент, остановилась на месте как вкопанная и, удивленно посмотрев в их сторону, улыбнулась и приветливо помахала рукой. Мужчина вежливо кивнул ей и перевел взгляд на младенца, прислушиваясь к окружающим звукам и внимательно осматривая местность вокруг.

Младенец тем временем принялся с серьезным видом изучать свои конечности. Подтянул ногу, опустил, внимательно изучил другую. Поднял к глазам кулак правой руки и с блаженным видом затолкал его целиком в рот. У мужчины от удивления непроизвольно поползли вверх брови. Стряхнув навалившееся оцепенение, заставил себя отвернуться от ребенка и размашистым шагом направился к дому.

«Ничего страшного, это всего лишь на несколько минут, я скоро вернусь и больше уже не выпущу тебя из своих рук».

Илиодор Деф’Олдман так и не смог сосредоточиться. Не понял ни единого слова из препирательств между доверенным лицом его брата и немногочисленными присутствующими родственниками невестки. Не услышал ни единого слова из длинного списка зачитанного завещания. Равнодушно прослушал перечень имущества, наследуемого дальними родственниками и людьми, которые при жизни были дороги брату. В мозгу пульсировала единственная мысль: «Почему я?» Непосильная ноша, обязанность, так нежданно свалившаяся на его плечи последней предсмертной волей скоропостижно скончавшегося брата-близнеца. Брата, однажды ушедшего из дома, исчезнувшего на двадцать долгих лет. Брата, который даже не удосужился сообщить своим близким и родным о том, что живет в чужой стране, построил замок, завел семью и ребенка, даже начал вести оседлый образ жизни. Ах да – он еще за это время успел и умереть. Невольно скривив рот в грустной усмешке, поднял голову и обвел тяжелым взглядом присутствующих, на мгновение задержался на лице седой старушки, казалось, безучастно сидящей у окна напротив. Но, в отличие от него, женщина внимательно прислушивалась к каждому слову, произнесенному доверенным лицом его брата.

Илиодор отвел взгляд, опустил голову и принялся дальше изучать собственные руки. Нет, он-то всегда знал, что брат жив, до того самого момента, пока однажды ночью не смог проснуться, самостоятельно вырваться из кошмара, навеянного одной из самых черных ночей в его жизни. Он метался в холодном поту в постели собственной спальни и выкрикивал имя брата. В ту ночь на вопли к дверям его комнаты сбежалась вся прислуга, находящаяся в доме, во главе с местным кузнецом. Когда все же удалось выломать крепкие дубовые двери, Илиодор открыл глаза и, все еще находясь в состоянии между сном и бодрствованием, выдал обеспокоенным родителям, что Исидора больше нет на этом свете. Мистическая, почти ментальная связь между близнецами так просто никогда сама по себе не разрывалась, если, конечно, одна из сторон по собственному желанию не рвала ее с помощью специального ритуала. «Что же случилось? Что или кто заставил тебя отказаться на целых двадцать лет от своей семьи, от друзей, от прежней жизни? И как случилось, что самое ценное тебе оказалось некому доверить, кроме меня?»

Илиодор обвел усталым взглядом присутствующих, кивнул, делая вид, будто бы слышал все то, что только что было сказано, и снова погрузился в свои нелегкие мысли: «Да кто все эти люди? Если бы не ребенок, ноги бы моей здесь не было сегодня! Кстати, о ребенке…» Он невольно улыбнулся. Ничего больше в этой жизни он не мог бы так сильно желать, как этот щедрый подарок, дар, как благословение, неожиданно примирившее его со всеми прошлыми обидами на своего близнеца. Что же заставило брата сделать опекуном своего единственного ребенка человека, которого он не только не видел так долго, но даже избегал в последнее время? Нет, он точно не заслужил этого.

Сомнение закрадывалось в душу. Как же он сможет принести это дитя к своим сородичам? Что он скажет своей семье? Так повелось, что испокон веков их род не смешивал свою кровь с представителями других существующих рас, и тем более с темными. Он с интересом посмотрел на пожилую женщину возле окна. Она подалась немного вперед и внимательно вслушивалась в монотонное чтение огромного перечня имущества со стороны матери ребенка, лишь иногда едва заметно кивая. Ее величественная осанка, благородные черты лица, волосы цвета пепла, едва тронутые у висков сединой, и неправдоподобно светлые зеленые глаза на смуглом лице – все явно указывало на то, что перед Илиодором ярко выраженная представительница темных эльфов из благородных фамилий. Мужчина посмотрел на окно. Он бы многое отдал, чтобы знать, как жил его брат в последнее время, чем занимался, что делал, почему пришел именно сюда, а самое главное – почему связал свою жизнь с темной эльфийкой, как решился оставить после себя потомство.

Илиодору пришло письмо, где ему предлагалось срочно явиться на провозглашение завещания. Наследником имущества ныне покойного Исидора Деф’Олдмана указывался именно он, Илиодор Деф’Олдман, как ближайший и единственный родственник. Родители были категорически против его поездки на другой континент. Они ведь еще не знали, что у них появилась внучка. «Стоп. А как я смогу принести этого ребенка к ним в дом? Что скажу матери и отцу? – Илиодор нахмурился. – Нет, они поймут, зов крови сильнее всего. Дитя собственного сына – часть их наследия, тем более ребенок совершенно не похож на своих родственников по материнской линии. Но не понятно, что довлеет над ним, Свет или Тьма? Дитя как будто окутано шлейфом непроницаемости. – Мужчина обеспокоенно заерзал в кресле. – Да, но что скажут старейшины? Для них нет тайны. Они могут видеть будущее». Он прислушался к монотонному голосу, снова посмотрел на пожилую даму. Вздрогнул, встретившись с ее холодным изучающим взглядом. Значит, он ничего им пока не скажет! И если придется, то тоже уйдет из дома, разрывая все прежние связи и узы со своим кланом. Родители поймут, друзья простят, а кто отвернется – значит, так тому и быть. Илиодор отвел взгляд и резко поднялся с кресла.

– Не возражаете, если мы отложим до завтрашнего дня обсуждение оставшихся вопросов? – заявил он тоном, не терпящим никаких возражений, и стремительно вышел из комнаты. Проскочил мимо опешившей толпы прислуги, свернул в нужный коридор. Подлетел к двери, дернул на себя огромную створку… и замер. Во дворе было необычно тихо, даже птиц не слышно. Илиодор окинул тревожным взглядом двор и перевел взгляд на детскую кроватку. Прищурился, еще раз внимательно огляделся, втянул воздух и хищно осклабился. Не может быть. Он осторожно двинулся в сторону фонтана, не отводя пристального и беспокойного взгляда от ближайших к нему деревьев, боясь хотя бы на секунду потерять контроль над собой, чтобы не сорваться и не побежать. Сердце сдавило в предчувствии непоправимой беды. «Только не это, пожалуйста, только не сейчас», – шептали губы, а взгляд прочесывал округу. Нервы не выдержали, Илиодор сорвался на бег. За считаные секунды покрыл расстояние между домом и фонтаном. Он уже знал, он чувствовал, бросая взгляд на кроватку. Она была пуста.

Налетел ниоткуда взявшийся ветер, растрепал непослушные волосы, вырвал из колыбели белый лист бумаги, порывом поднимая его вверх и унося прочь. Едва заметное движение в сторону – и вот Илиодор уже держит послание в руках. Предчувствие сжимало сердце стальными тисками. Он медленно поднес помятый клочок бумаги к глазам и прочитал: «Этот ребенок нашего племени, а значит, будет воспитан в соответствии с законами Темной Империи, дабы пополнить ряды славных Сынов Ночи и приумножить их подвиги».

Мужчина пошатнулся, провел рукой по взмокшему лбу и застонал. Впервые в жизни он молился, горячо прося всех известных и неизвестных ему богов лишь об одном: чтобы те, кто забрал сейчас это невинное дитя, не причинили ему вреда. Но, судя по слабому запаху похитителей, шансов у девочки было немного. Сыны Ночи или, как их называли по-другому, Воины Тьмы не нуждались в дочерях. Этот обширный закрытый клан, ставший легендой, подвиги и деяния которого были воспеты в веках, являлся пределом мечтаний его брата с самых малых лет. Женщины у них всегда были только человеческие, а потомство ценилось от них соответствующее – лишь сыновья, значит, ребенку осталось жить считаные минуты. Илиодор снова оглядел двор, даже не стараясь приглушить красные всполохи в глазах, и медленно начал раздеваться, неспешно продвигаясь к ближайшим деревьям. Спешить ему было некуда: у него вся жизнь впереди, чтобы найти и покарать тех, кто оказался сегодня здесь. А в том, что они будут обнаружены, он нисколько не сомневался. На землю упала рубашка, и на нем остались лишь брюки. Он зашел за деревья и резко остановился, когда услышал голос позади себя.

– Вижу, я пришла слишком поздно. – Он дернулся и впился огненным взглядом в лицо незнакомки. Ее глаза были закрыты, по щекам текли слезы, а руки судорожно прижимали детское покрывало к груди. – Я чувствую твою боль, но у тебя нет никаких шансов, человек.

Мгновение – и вот уже мужчина вцепился мертвой хваткой в костлявое плечо женщины.

– Кто ты? – Илиодор вздрогнул от звука собственного голоса, понимая, что трансформация уже затронула связки.

Женщина не испугалась, лишь замерла от неожиданности, медленно открыла глаза и подняла их на Илиодора. Выражения на ее лице стремительно сменялись одно другим: сначала удивление, затем испуг, а потом и вовсе застывшая маска суеверного ужаса.

– Исидор?! – Женщина забилась в его руках, а когда он лишь слегка ослабил хватку, вырвалась и шарахнулась в сторону, как от приведения. – Этого просто не может быть! – Она присмотрелась к нему более внимательно. – Нет, ты не он! В тебе я вижу Свет, – только и смогла она обреченно выдохнуть.

– Да, я не он, – как можно спокойнее проговорил мужчина и отвернулся от нее, жадно втягивая ноздрями воздух.

Вокруг до сих пор витал запах незнакомцев, побывавших здесь. Он никуда не спешил. Он знал, что будет теперь всегда помнить, как пахнет враг. Его снова что-то отвлекло. Женщина обошла его и попыталась заглянуть в лицо.

– Кто ты? – отворачиваясь и стараясь не встречаться взглядом с незнакомкой, повторил свой вопрос Илиодор, все больше раздражаясь.

– Мое имя тебе ничего не даст. – Она вся вдруг как-то подобралась, в голосе появился металл, а ее взгляд с любопытством блуждал по профилю мужчины. – Значит, братец. – Женщина произнесла эти слова, словно выплюнув. – Молчишь? Стало быть, правда!

Мужчина, никак не отреагировав на ее тон, все так же стоял к ней спиной и шумно дышал.

– Зачем тебе мое имя? Ему оно нужно не было. – Она пристально вглядывалась в спину незнакомца, а потом, как будто что-то решив для себя, тихо заговорила: – Я заменила когда-то мать моей бедной девочке Лисинде. Лисинде, которую собственный отец выбросил из семьи, как ненужный мусор, с легкостью отдав в вечное служение Темной Богине. – Женщина безумно рассмеялась. – А твой брат не оставил ей даже этой малости – остаться со своей семьей хотя бы таким способом.

Пожилая дама всхлипнула и продолжила:

– Более того, девочка бежала с ним накануне принятия сана юной жрицы, не переписав свое наследство в пользу монастыря, а потом еще умудрилась и полюбить этого нелюдя. – При этих словах Илиодор посмотрел на женщину. Взгляд ее горел безумием. – Она отказалась вернуться домой, понимаешь, сама отказалась, когда мы все же смогли напасть на их след и разыскать. Лисинда в тот момент оказалась уже на сносях, но в том не было ничего страшного. Великая Богиня принимает даже заблудших своих дочерей. Страшно было другое: она передала все свое наследие мужу. Мужу, недостойному этого… – Она не отвела взгляда, ее голос возвысился почти до крика. – Мужу, который позволил впоследствии ей умереть.

– Ты кое-что упустила. – На скулах мужчины ходили желваки. – Насколько мне известно, их нашли обоих мертвыми в собственном замке среди приближенной челяди и воинов-слуг, которые на тот момент были также мертвы.

– Теперь это неважно, – шумно разрыдалась женщина, уткнув заплаканное лицо в детское одеяло. – Никогда бы духа моего там не было, если б не мое обещание Амелии, матери Лисинды, стать хранительницей ее дочери. И не пришла бы я сюда сейчас, если б не мое обещание уже самой Лисинде не оставить ее кровиночку без присмотра и должной любви. Видно, девонька уже тогда знала, что погибнет.

Женщина замолчала, шумно сглотнула, подняла голову и воззрилась на мужчину, как на врага, вытирая на щеках непрошеные слезы.

– Но я опоздала: сначала умерла Амелия, затем – моя Лисинда, а ее девочка украдена. Я везде опоздала!

– Мне об этом ничего не известно, – изменившимся до неузнаваемости голосом проговорил мужчина, отстраненно вглядываясь куда-то в даль и едва сдерживаясь, чтобы не отдаться полностью охватившей его трансформации. Медленно повернулся к женщине, с мгновение внимательно рассматривая ее:

– У меня будут еще к тебе вопросы, но сейчас ты должна уйти отсюда.

Женщина притихла, а после коротко кивнула, нетвердой походкой двинувшись к дому, и вдруг остановилась. Она чувствовала, она знала, что за ней наблюдают. Не оборачиваясь в его сторону, тихо проговорила:

– Я знаю, кто ты. – Она замолчала на мгновение и добавила: – Ты такой же, как и он, – только в тебе Свет, а в нем была Тьма. Верни малышку, верни нашу девочку! Это не просто ребенок. Так было предсказано в пророчестве. Записано в самой книге теней! Такие дети начнут рождаться, и наша девочка одна из них. – Женщина замолчала и подняла голову. Ее глаза не мигали, они светились изнутри нечеловеческим светом. – В ней Свет и Тьма… вместе!

Но мужчина уже не мог ее слышать, он мчался по следу. Его ждала охота. Охота, на которую не жалко будет потратить и всю свою оставшуюся жизнь.

2
Сны – это или забытое старое из прошлой жизни, или же пророчество на будущее. Пять лет спустя…
Первая встреча

Темная ночь. И нет в этой ночи ни серых, ни черных красок, есть лишь одна беспросветная Тьма. Ночной небосвод не украшен звездами, он черен, как мир, лежащий внизу. Мир неприветливый и чуждый, но не мертвый. Там живет всепоглощающая ненависть и лютая злоба, она грозится раздавить, разметать, развеять и уничтожить все на своем пути.

И насколько можно было окинуть взглядом – снизу, сверху, со всех сторон, – везде был сплошной мрак, а с противоположных сторон друг на друга надвигались огромные темные волны. Сокрушительные, смертоносные, они двигались настолько стремительно, что невозможно было рассмотреть, из чего они состоят. Люди это или звери, или же разбушевавшаяся природная стихия, вышедшая, как расшалившееся дитя, из-под родительского контроля? И когда до столкновения остаются считаные секунды, на краткий миг приоткрывается истина, небывалое по своей неправдоподобности и мрачной красоте зрелище: сильные тела людей в одно мгновение превращаются в тела могучих зверей и бросаются рвать клыками себе подобных, но пришедших с другой стороны. Кровь, стоны, крики и звериный рык разносятся на большие расстояния, заставляя разрываться сердца тех, кто в страхе ожидает самого худшего – смерти близких и горячо любимых людей. Земля содрогается от происходящего ужаса.

Юношу сковал животный страх. Он хотел отвернуться и не мог. Он видел. Чувствовал. Знал. Вдруг ветер донес до его слуха плач. Юноша обернулся, поднял голову и увидел ее. На краю самой высокой скалы стояла прекрасная дева, настолько красивая, что болели глаза. На ней были черные покровы, которые живой дымкой стелились далеко позади нее. Она простирала руки в ту сторону, где шла кровопролитная битва, и безутешно рыдала. Его потянуло к деве. И вот он уже стоял за ее спиной, не решаясь подойти и утешить разбитое горем сердце несчастной. Краем глаза заметил еще одну деву. Но та, одетая в белоснежные одеяния, стояла немного поодаль от края, в отчаянье обхватив себя руками. И каждый раз, когда в ночи раздавался зов очередного погибающего зверя, она невольно содрогалась. По щекам светлой красавицы бежали слезы. Вот она решительно сделала несколько шагов по направлению к черной деве и обняла ее, притягивая к себе и заставляя отвернуть взор от творившегося внизу ужаса. Все правильно: без Света нет Тьмы, и наоборот. Они всегда идут рядом.

– Не будет мне больше покоя! – прошептала черная дева, с благодарностью принимая сочувствие своей сестры. – И не хватит вечности, чтобы исправить ныне содеянное…

– Отныне на этой земле не будет покоя никому – ни живому, ни мертвому, – прошелестел голос светлой красавицы. – Но надежда есть всегда. – Она перевела взгляд на юношу и грустно улыбнулась. – Не отчаивайся, сестра. Я помогу.

– Но как? – воскликнула черная дева.

– Только любовь сможет спасти этот мир, – торжествующе возвестила светлая красавица, и голос ее разносился далеко окрест, гонимый ветром. Черная дева пристально всмотрелась в лицо своей собеседницы. Затем повернула голову, проследив за ее взглядом, и устремила черный взор в душу юноши.

Он вздрогнул и медленно попятился, не в силах оторвать своего взгляда от прекрасных ликов. Он увидел в их лицах вечность бытия, равновесие, обещание жизни, смерти, счастья, горя, любви… Он знал: это всего лишь сон. Он захотел проснуться, но не знал, как это сделать. А может, вовсе и не сон это? Почему тогда все так реально: и ветер, ласкающий кожу, и звуки битвы? Почему до боли в позвоночнике он не мог заставить себя повернуть голову, чтобы отвести свой взор в сторону?

Светлая красавица улыбнулась.

– Уже скоро, – прошептала она, даря обещание и надежду.

Сердце пропустило гулкий удар, заставляя содрогнуться всем телом.

– Проснись, – прошелестел в его ушах голос черной девы.

Юноша вздрогнул и открыл глаза. В голове набатом продолжал звучать голос темной красавицы. Проснись. Рука потянулась и убрала с мокрого лба прилипшую прядь волос, мешающую обзору. Он зябко поежился от ночного холода и беспокойно обвел все еще замутненным ото сна взором пустое помещение, перебегая взглядом от узкого оконного проема к противоположной стене, задерживаясь лишь на мгновение на особо подозрительных темных участках. Приподнялся и замер, внимательно рассматривая черный провал единственного входа в помещение.

– Ведь приснится же такое! – облегченно вздохнул юноша и откинулся обратно, закутываясь в дорожный плащ и смежив веки.

– Проснись.

На этот раз слово прошелестело прямо за его спиной, заставляя подскочить словно ужаленного на месте и тут же рухнуть обратно – ноги спеленал собственный плащ. Больно ударившись и судорожно сжимая в руках единственное свое оружие – старинный родовой кинжал, юноша осторожно повернул голову и уставился в чумазое детское лицо.

«Нежить, – пронеслось в голове. – Это же надо так попасть!»

На мгновение он замер, не в силах поверить в происходящее. Как-то особо не внушали доверия маленькие дети, взявшиеся из ниоткуда посреди ночи в развалинах полуразрушенного замка. Наклонился, быстро освободил ноги из плена и откатился в сторону. Занес правую руку с ножом для удара, ожидая неминуемого нападения, а левой рукой подтащил к себе скудные пожитки в виде небольшой походной сумки.

Ребенок с интересом наблюдал за его метаниями.

– Точно проснулся.

Лучезарная улыбка озарила детское лицо. Совершенно игнорируя нож в руке юноши, ребенок на четвереньках проворно подобрался ближе и доверчиво заглянул ему в лицо.

– Прячешься? А от кого? – Как зверек, потянул носом воздух. – Вкусно пахнешь. А это что у тебя? – ловко ухватился руками за край его сумки и уверенно потянул на себя.

Лицо у юноши медленно вытягивалось и каменело, превращаясь в неподвижную маску. Ребенок живой, а значит, не несет никакой опасности, как изначально он предполагал, но все его существо вопило о неправдоподобности происходящего. Снова недоверчиво обвел взглядом помещение и удивленно уставился на медленно, но верно уползающий вслед за сумкой из его рук теперь уже и плащ. Захлопнув вконец отвисшую челюсть, он резко дернул на себя свои вещи из рук чумазого создания. Но не тут-то было. Ребенок не собирался сдавать свои позиции, и некоторое время они упорно вытягивали друг у друга плащ с сумкой, стараясь не уступать противнику. Повоевав так короткое время за свои сокровища, юноша все же вырвал вещи из детских цепких рук. Тщательно вытряхнул плащ, скрутил сумку и положил ее себе в головах, подсовывая под плотный плед на полу. Расправил складки, как ни в чем не бывало опустился на свое импровизированное спальное место и натянул до самых ушей походный плащ.

– Ну, и откуда ты здесь? – наконец решил поинтересоваться юноша, блаженно вытягиваясь во весь рост. – В принципе, не важно. Шла бы ты лучше отсюда, деточка, подобру-поздорову, откуда пришла. – А потом больше для себя, чем для кого-то, закрывая глаза, задумчиво произнес вслух: – Вот же интересно, замок ведь точно был пуст.

– Я останусь. – Тон, которым это было произнесено, не оставлял никаких сомнений: он явно вознамерился заночевать рядом. Юноша распахнул глаза и удивленно уставился на непрошеного гостя. Ребенок потупил взгляд и тихо проговорил: – Лучше здесь. – Утвердительно покивал головой и чуть ли не шепотом произнес: – Там темно и страшно.

Ребенок махнул рукой куда-то за спину. Откликнулся ветер, завывая сквозь щели старого заброшенного здания, некогда бывшего величественным замком.

– Почему? – спросил Юноша, приподнимаясь на локте и внимательно всматриваясь в темноту. – Сердце тревожно застучало: «Может, я все же что-то упустил?»

– Оно рыщет там и наблюдает. – Ребенок прикрыл глаза, потом уверено кивнул головой и очень серьезно добавил: – И оно прямо сейчас там.

– Что рыщет там? О чем ты говоришь? – тихо спросил юноша, садясь и напряженно подаваясь вперед. После такого заявления у любого закрались бы нехорошие мысли, а если учесть еще все необычные обстоятельства столь странной встречи, то он мог бы поклясться, что в этот момент даже заметил в темноте какое-то движение. До боли в глазах вглядываясь в темноту, он замер в ожидании.

– Кто-то. – Ребенок пожал плечами и важно выдал: – Или что-то, оно приносит для меня еду, оставляет всегда в одном и том же месте и не показывается мне на глаза. – О чем-то задумался и тихо добавил: – И оно там точно есть.

Движение так и не повторилось.

– Нет там никого! – категорично заявил юноша, а про себя подумал: «Чего только со страху не примерещится?!»

Он подозрительно покосился на ребенка, хмыкнул и спокойно завалился на плед, подталкивая под голову сумку и укрываясь плащом.

«Скоро рассвет. Хоть бы успеть поспать еще немного».

Наконец сообразив вдруг, насколько несуразно все происходящее, юноша перевел взгляд на ребенка.

– Ты-то что здесь делаешь?

– Я здесь живу. – Ребенок немного помолчал, подумал и медленно, тщательно подбирая слова тихо, добавил: – Ты сюда пришел и совсем меня не заметил. – Он расплылся в довольной улыбке. – Я умею прятаться.

– Постой. Как это – живу? – Он уселся и подозрительно обвел взглядом полуразрушенные стены. – Где живу? Здесь, что ли? – Немного помолчал, потом серьезно посмотрел на ребенка и строго спросил: – Так, давай ты сейчас честно расскажешь доброму дяде, – он сам невольно улыбнулся при этих словах, – ну ладно, пусть не дяде, но зато доброму путешественнику о том, – он замолчал, соображая, о чем же таком важном должен поведать ему испуганный ребенок, – с кем ты здесь?

То, что перед ним не какая-нибудь нежить, а самый обычный ребенок, да еще и девочка, стало понятно сразу же, как только она подобралась к нему еще ближе и он смог отчетливо разглядеть лицо при лунном свете из окна.

– Ни с кем. Меня здесь оставили. – Девочка затравленно посмотрела вокруг и чуть ли не шепотом произнесла: – Я совсем не могу вспомнить, как вернуться, – сглотнула, едва сдерживая слезы. – И не могу вспомнить куда.

Юноша зябко повел плечами и постарался загнать как можно дальше свои эмоции, понимая, что это бесполезно, – на его лице сейчас можно найти все: от крайней степени удивления и ужаса до высшего проявления человеческого сострадания к этому существу. Юноша понимал, что перед ним один из тех несчастных детей, от которых еще при жизни отказывались родители. Но странное дело: в данном случае ребенка не обрекли на голодную и холодную смерть, а продолжали приносить пропитание. «Что же это за звери, раз смогли такое сотворить с ребенком? И для чего все это? Бросить одного, но не дать умереть с голоду».

В этот момент этот самый ребенок, втянув в себя воздух и окончательно убедившись, откуда идут столь соблазнительные запахи, блаженно прикрыл глаза, наблюдая из-под опущенных ресниц за краем сумки, выглядывающей из-под пледа. Пахло очень вкусно.

– Значит, не помнишь?! А как давно ты здесь – тоже не знаешь? – подозрительно прищурившись, спросил юноша, натягивая плед на сумку и внимательно наблюдая за ребенком. Девочка тут же переместилась еще ближе и не отводила взгляда от сумки. Тяжело вздохнув, он откинул плед, вытащил свой мешок, развязал и принялся шарить в нем. В какой-то момент он поднял глаза и посмотрел на незнакомку. Ребенок завороженно наблюдал за каждым его движением, облизывая сухие обветренные губы.

– Вот, держи. – Юноша вытащил кусок вяленого мяса и протянул в ее сторону. – Сейчас посмотрю, где-то у меня еще должна быть хлебная лепешка.

Девочка с опаской приблизилась к угощению и не решалась взять его в руки. С сомнением еще раз посмотрела на юношу.

– Ну же, бери, это вкусно.

Юноша невольно расплылся в улыбке, увидев, с каким удовольствием голодный ребенок впился зубами в кусок подсушенного мяса. Достал кусок очерствелого хлеба и вложил ей в протянутую руку.

Что это? Ему показалось, или он действительно на краткий миг увидел в глазах незнакомки золотистые всполохи? Нет, все же показалось. Ладно, разберемся во всем завтра. А пока надо бы и поспать.

– Я останусь здесь, – напомнила она.

– Делай, как считаешь нужным. – Он удобно улегся на плед и с любопытством посмотрел на девочку.

Ребенок подтянул под себя коленки, пытаясь укутать их подобием подола детского платья. Юноша присмотрелся. Нет, то, что на ней было надето, больше походило на мужскую рубашку. Он нахмурился.

– Ладно. Давай, иди сюда. – Он откинул в сторону свой походный плащ, приглашая ее разделить с ним на сегодняшнюю ночь лежанку, состоявшую в основном из прикрытых плотным пледом веток сосны, в изобилии растущей вокруг замка, и наломанного наспех валежника. – Ну, это для того, чтобы ты совсем не озябла до утра, понимаешь?

Девочка недоверчиво посмотрела на него. Зачем-то покосилась в темный проем, прислушалась и согласно кивнула, проворно перебираясь под теплый бок незнакомца. Как там он себя назвал? А, ну да, добрый путешественник.

– Ты нравишься мне, – тихо произнесла девочка.

– А теперь спим. Завтра решим, что с тобой делать, – ответил он, опускаясь рядом и заботливо подталкивая вокруг них плащ. Немного подумал и решительно притянул худенькое тельце к себе. Охнул, когда почувствовал на своей груди холод детских рук, стиснул зубы и шумно засопел, проклиная тех чудовищ, которые могли бросить это дитя здесь в полном одиночестве. – Да ты как кусок льда, – перевел дыхание. – Ну почему все нелепости этого мира должны случаться только со мной? – тихо проговорил он в темноту, уже смеживши веки. Хитро улыбнулся и добавил совсем уже шепотом: – Можно не отвечать.

Наслаждаясь незнакомыми ощущениями тепла, сытости, защищенности, боясь даже пошевелиться, она лежала и прислушивалась к размеренному стуку сердца «доброго путешественника». А вдруг ей все это только снится и сейчас предстоит проснуться? Ведь к ней уже не раз приходили удивительные, красивые, добрые сны, где всегда была одна и та же женщина, которая улыбалась ей, нежно брала на руки и баюкала, прижимая к своей груди и напевая грустную песню. А еще в этих снах всегда был кто-то, кого она до ужаса боялась. При одном лишь воспоминании о плохом человеке девочка забеспокоилась, заворочалась, попыталась вывернуться из крепких рук.

Юноша приоткрыл глаза, недоуменно посмотрел на лежащее рядом лохматое чудо, усмехнулся и еще крепче обхватил ее руками:

– Спи уже!

Голова доверчиво приникла к груди, а через какое-то время он услышал мерное дыхание спящего ребенка.

Иногда судьба начинает писать свою историю с совершенно нелепого, казалось бы, события или происшествия. То, что не должно было никогда случиться – случилось. Кто не должен был встретиться – встретился.

Раннее утро. По земле стелется утренний туман. Первые лучи солнца поблескивают в каплях росы на буйной весенней зелени. Лес медленно просыпается, принося в мир привычные свои звуки. Из окна первого этажа выглянул юноша, обвел внимательным взглядом округу, посмотрел куда-то позади себя и что-то сказал, собирая привычным движением черные длинные волосы в хвост. Отвернулся, подошел к оконному проему, оперся руками о каменную кладку и уверенно спрыгнул вниз, грациозно приземляясь точно на ноги. Посмотрел наверх и что-то крикнул. Из окна следом сначала полетел объемистый мешок, а через мгновение в черном проеме показалась худенькая фигура ребенка на вид лет пяти от рождения. Цепляясь руками за край проема, она лишь мгновение с сомнением разглядывала юношу, стоявшего внизу и протягивающего к ней руки, а затем доверчиво прыгнула вниз. Бережно подхватив ее, юноша залился звонким смехом, веселясь от всей души над испуганным и взъерошенным видом своей ноши.

По заросшей и давно всеми забытой дороге, уходившей в неведомую даль, доверчиво взявшись за руки уверенно шагали прочь от старых развалин две фигуры. А из полуразрушенной башни за ними настороженно наблюдала пара жгучих черных глаз.

3
Если ты сильный, еще не значит, что ты прав

Громко хлопнув дверью, из дверей общей кухни выскочила грузная женщина неопределенного возраста с растрепанной прической и красным лицом и понеслась со всех ног по усыпанной гравием дорожке к парадному входу величественного здания под громким названием «Дом милосердия». Едва успевая переставлять короткие толстые ножки, за несколько метров до своей цели она начала громко причитать и размахивать руками. Добежав до дверей, она исчезла на короткое время внутри здания для того, чтобы тут же явиться вновь, но уже в сопровождении двух дюжих мужчин. Жестикулируя и что-то громко объясняя, она без конца нелепо подпрыгивала и периодически заламывала руки, требуя немедленного отмщения и призывая неуклюжих и неповоротливых мужиков двигаться быстрее.

– Я всегда говорила. Я ведь всегда знала, с самого первого дня появления этой рыжей бестии в нашем уважаемом и заслуженном заведении, где испокон веков воспитывались только студиозы из самых приличных семей…эээ… – Припомнилось вдруг, что в приюте также учились дети, у которых и вовсе не было родителей. Потеряв нить своих рассуждений, женщина фыркнула и с новой силой запричитала на весь двор: – Эта гадина пролезла в подвал и слопала огромный кусок окорока пудов так на несколько. – Видя недоверие на лицах сопровождающих ее мужчин, она уверенно закивала: – Да-да, не меньше.

– Уважаемая, позвольте, там ведь в чем душа держится, куда же в нее столько могло вместиться? – удивленно спросил другой мужчина, невольно замедляясь и поглядывая на своего напарника, который в этот момент остановился и с сомнением смотрел на женщину.

– А вот не позволю, знать ничего не знаю, вора поймали с поличным, вот. Ректор что говорил? То и говорил, что главное – поймать, наказание последует неминуемо. За чем тогда дело стало? – спросила разгневанная женщина, с вызовом подбоченившись. – Сколько за это время всего ценного пропадало, а поймать никого не получалось.

– Надо дождаться господина Ректора и только потом вершить суд. И то еще надо для начала доказать виновность-то. Нет, я на такое точно не подписываюсь, – твердо сказал пожилой мужчина, отворачиваясь и решительным шагом направляясь обратно. – Я ухожу, а ты как знаешь.

Юноша удивленно проводил взглядом уходящего сторожа. Припоминая все слухи, ходившие об этом найденыше и о столь трепетном покровительстве главы приюта этой девчонке, он ощутил в душе на мгновение возникшее сомнение. Неуверенно посмотрел в лицо разъяренной женщины, вспомнил томный и многообещающий взгляд ее дочери и принял окончательное решение.

– А мы пойдем и малость поговорим с той воришкой. – Он недобро улыбнулся, увеличивая шаг в предвкушении предстоящего наказания.

Ворвавшись в просторный зал кухни, они не сразу смогли обнаружить виновницу. Девочка едва дышала под тяжестью съехавших на нее мешков с крупой и вдобавок восседавшего сверху сыночка поварихи. Одежда, лицо, волосы ее были перепачканы в муке. Девочка в ужасе наблюдала за вновь прибывшими. В противоположном углу жалобно скулили служки и помощники при кухне, не решаясь даже сдвинуться с места.

– Маманя, смотри, – гордо потрясая огромной поварешкой, зажатой в пухлой руке, сообщил высокорослый детина, указывая другой под себя, – как исправно лежит, ей от меня ни за что не сбежать. У, как зыркает своим глазищами. А можно мне ее тоже наказать? – с надеждой в голосе спросил он, заискивающе заглядывая в глаза матери.

– Нет, нельзя. Сами управимся. – Вместо матери ответил мужчина, подойдя к нему и рывком подняв с мешков. – Ты хоть сообразил бы, что она может душу отдать под эдакой тяжестью. – Он ощутимо встряхнул детину и начал подталкивать к выходу, попутно вырвав из его рук поварешку и жестами приглашая всех остальных немедленно очистить помещение. Когда в кухне остались только он и повариха, направился к мешкам и небрежно подхватил не по годам щуплую девчонку с пола. Повернулся к женщине и вопрошающе посмотрел, та понимающе кивнула и поманила рукой за собой.

– Пошли в подвал, где поймали, там и наказывать будем. Чтобы в следующий раз уже точно неповадно было ни ей, ни кому-то другому. – Потрясая ключами и гулко топая тяжелыми башмаками, они спустились вниз. Замок поддался лишь со второго раза. Мужчина беззвучно скользнул внутрь с девчонкой на плече. Скинул худенькое тельце на пол и с любопытством воззрился на высоченные ряды полок вокруг. Алчный взгляд перебегал с бутылей дорогих вин на заморские деликатесы, диковинные фрукты и различные экзотические сладости. Перевел взгляд на женщину. – Ну, и как прикажете наказать?

Женщина тут же приосанилась, гордо вскинула голову и озвучила свое решение:

– Розгами, конечно, да так, чтобы неделю после не могла еще присесть. И вот еще… – Из-под фартука достала кухонный тесак. – Срежь ей волосы, чтобы все знали, что это она сделала.

Мужчина поднял девочку с пола и безвольной куклой перекинул через свое колено. Находясь в забытьи, первые несколько ударов она даже не почувствовала. Затем вздрогнула и закричала. Женщина до крови закусила губы, стараясь не слышать отчаянных криков, но потом все же не выдержала, подхватила с пола грязную тряпицу и затолкала ей в рот. Крики стали едва различимы, а затем и вовсе стихли.

– Довольно, – срываясь на крик, произнесла повариха. – Обстриги ей волосы, да пошли отсюда. Я не в силах больше это выносить.

Мужчина ухватил девчонку за косу и подтянул к себе. Она вдруг пришла в сознание, подняла веки и безумным взглядом осмотрелась, пытаясь что-то сказать. Губы шевелились, тщетно стараясь вытолкнуть кляп. Он выдернул тряпицу и наклонился к ее лицу.

– Пожалуйста… пощадите… я не трогала…

Он усмехнулся, накрутил косу на руку, натянул ее и полосонул по волосам ножом. Нож застревал, путался и никак не хотел срезать хотя бы прядь с головы ребенка. Девочка, наконец, осознала, что происходит, и забилась раненой птицей в руках своего мучителя. Мужчина едва справлялся, настолько в своем отчаянье ребенок оказался сильным.

– Да срежь ты уже их! На вот, возьми, этим лучше будет. – Женщина за это время где-то нашла ножницы и сейчас протягивала ему. – И дело с концом, а я подержу. Кстати, можешь взять все, что тебе приглянулось, заслужил, – а сама ногой задвинула под стол огромную корзину с продуктами.

Поздно вечером, прямо за несколько минут до закрытия главных ворот, на территорию приюта влетел черный всадник. Грохоча по вымощенной камнем подъездной дороге, заставляя шарахаться в разные стороны местных обывателей, всадник проследовал к главному входу общего здания, резко осадил лошадь и ласково потрепал ее по холке, с интересом рассматривая помпезные нагромождения различных стилей в архитектуре строения. Дверь распахнулась, незнакомца явно ждали. На пороге стоял худощавый мужчина, Ректор этого примечательного заведения, и беззастенчиво разглядывал фигуру в черном.

– Ты опоздал. Я ждал тебя после обеда, а сейчас чуть ли не ночь. – В глазах плясали смешинки. – Хотя в принципе пунктуальность никогда не была твоей сильной стороной. – Он сделал несколько шагов в сторону гостя. – Как же я рад снова видеть тебя, Илиодор, дружище. Сколько лет, сколько зим прошло с последней нашей встречи?

Незнакомец откинул капюшон, выражение лица было непроницаемым лишь мгновение. Суровые черты озарила улыбка, он спустился с лошади и пошел к нему навстречу.

– А как я рад тебя видеть! – воскликнул Илиодор. Неуверенно перетаптываясь на одном месте, мужчина протянул руку для дружественного пожатия. Илиодор не обратил внимания на сей скромный жест, в считаные секунды широким шагом преодолел несколько метров и сграбастал друга в крепкие объятия, одним махом выбивая дюжей силой весь запас воздуха из легких, заставляя натужно закашляться. Он с интересом отстранил мужчину от своей груди, беспокойно заглянул в лицо. – Я вижу, ничего не меняется, ты по-прежнему все тот же задохлик, – притянул к себе и с удвоенной силой снова сжал в объятиях.

– Кто бы говорил, – сквозь спазмы удушливого кашля едва выдохнул мужчина. – Послушай, отпусти, а?! Иначе еще мгновение – и ты будешь сжимать в своих крепких объятиях мой хладный труп.

Илиодор разжал руки, придерживая друга и не давая ему тут же свалиться на землю.

– Никогда не понимал, в чем у тебя душа держится? – хитро прищурился он, заботливо оправляя одежду на друге и вспоминая добрую шутку про себя из далекого прошлого. – Ну вот, даже не сломал, не помял и не испортил.

– Чего тут непонятного? Ведь ведомо, что на одном энтузиазме, – едва переводя дыхание пошутил хозяин. – Пошли в мой кабинет, поговорим по душам, оформим документы. Чего время зря терять? Ты ведь ничего не забыл? На этот раз все документы в порядке? Да и расскажешь, как все прошло с твоей родней.

На лицо Илиодора набежала тень. Он весь подобрался и серьезно посмотрел на собеседника, обдумывая свой ответ, затем все же кивнул.

– Да не может быть! – Мужчина не мог скрыть своего удивления. – Неужели они до такой степени погрязли в глупых предрассудках, что закрыли свои сердца? И я просто умираю от любопытства в ожидании рассказа, как ты смог обнаружить, что твоя племянница находится именно в этом приюте.

– Как раз таки с обнаружением не возникло никаких трудностей. Эльхор – маг наших старейшин – указал место, где находилась моя племянница и какое носила имя. – Илиодор видел, как от удивления вытянулось лицо друга. – Да, я обратился к совету за помощью и все рассказал.

– Кстати, я помню его визит и тот странный разговор о детях-сиротах, как они попадают к нам, кто приводит, – глава Ветернхильского приюта тяжело вздохнул и задумался, – но не придал ему тогда значения. Сейчас припоминаю: твое первое письмо пришло как раз после его визита. На тот момент твоей племяннице как раз исполнилось десять лет. Значит, я правильно считал ее ауру. – Мужчина, довольный собой, улыбнулся. – Ну да ладно, расскажи мне лучше о твоих родителях. Как они восприняли такую новость?

– С моими родителями не возникло никаких проблем. Все очень осложнилось после визита ближайших родственников моей снохи, – тяжело вздохнул он, замолчал и мгновение раздумывал. – Заметь, никто из ее родных даже не показался. Ты сам понимаешь, оформление опекунства – сложная и длительная процедура, а когда еще неожиданно объявляются дальние родственники и начинают оспаривать твое право, то дело осложняется в разы и может затянуться на года, что и случилось со мной. Но впрочем, эта история достойна подробностей. Показывай, где твой кабинет, – пропустил хозяина вперед и двинулся следом. – Надеюсь, у тебя там найдется что-нибудь для настоящих мужчин?

– Обижаешь, однако. – Мужчина увеличил шаг. Дальше шли молча. Поднявшись на третий этаж, лишь однажды задержались возле самого кабинета отдать строжайшее распоряжение: не входить никому, ни под каким предлогом.

Через час Ректор выглянул и потребовал немедленно найти и привести в его кабинет девочку, которую все знали под именем Джим Ветерн – столь странной фамилией награждались все дети, у которых не было официальных родителей (Ветернхил – местность на севере страны, где находилась школа). Имя же она получила от человека, который на тот момент был единственным сторожем главных ворот. Он и нашел ребенка на ступеньках возле маленькой сторожки сразу же после того, как утром открыл главные ворота, и было совершенно непонятно, чем он руководствовался при своем выборе, дав маленькой девочке мужское имя – Джим.

А спустя пять лет после описанного выше события Ректор получил престранное письмо от Илиодора Деф’Олдмана – боевого товарища и своего старого друга. Текст гласил следующее: найденыш этот – Эвелин Сен-Ревилью Деф’Олдман, единственный ребенок и наследница ныне покойных ее родителей (ни слова описания обстоятельств гибели четы) Исидора Деф’Олдмана и Лисинды Сен-Ревилью (подтверждающие этот факт документы в свое время будут обязательно предоставлены главе Ветернхильского приюта). Потом шло пространное описание быта друга, новости о его родителях и даже подробный рассказ об уборочных работах по осени в полях, но ни единого больше слова, касающегося данного дитя. В конце письма друг сообщал, что в скором времени прибудет с визитом, а до того момента настоятельно рекомендовал бы держать эту новость в тайне как от общественности, так и от самого ребенка (по причинам, известным только самому отправителю). Сей «скорый визит» был отложен на пять долгих лет. За это время декан успел отослать несколько писем с описанием и подробным рассказом о жизни и успехах его племянницы, на которые так и не получил ответа. И только месяц назад была получена срочная депеша с гонцом, в которой сообщалось, что Илиодор Деф’Олдман уже в двух днях пути от школы. И вот сегодня он с неподдельным интересом слушал историю о том, как его друг стал по воле брата-близнеца единоличным опекуном своей племянницы. О том, как был украден ребенок в день зачтения завещания, о долгих годах непрерывного поиска похитителей и самой девочки. И подробный рассказ о непримиримых разногласиях не только со своим собственным кланом, но еще и с родственниками по линии матери, неожиданно объявившимися в момент, когда стало известно, что ребенок жив и пребывает в полном здравии, благополучно находясь в школе-интернате.

В ожидании встречи Илиодор принялся нервно расхаживать по комнате. Он был излишне молчалив и рассеян. Отвечал на вопросы невпопад и явно не слушал то, что говорил декан. Через какое-то время в кабинет заглянул обеспокоенный декан факультета естествознания и удивленно сообщил о том, что ребенка не могут найти нигде. А через несколько минут уже вся школа стояла вверх дном, переполошенная известием об исчезновении одной из учащихся – событие, никогда ранее не случавшееся в истории школы-интерната.

Старый сторож появился ближе к вечеру. В этот момент не осталось ни одного человека, за исключением младших групп, кто не был бы занят поисками ребенка. Узнав, из-за чего переполох, пожилой мужчина сразу же направился в кабинет к Ректору, там он рассказал об утреннем инциденте, невольным участником которого ему довелось стать.

Когда через несколько минут сонная повариха с неохотой открыла дверь нежданным посетителям, она не особо удивилась, увидев на пороге своего жилища Ректора вместе с незнакомцем. Признаться, она совсем забыла, что не выпустила девчонку из подвала, и не придала никакого значению шуму, поднявшемуся вечером во дворе. Быстро сообразив, чему обязана столь позднему визиту, она начала слезно причитать о невосполнимых убытках школы из-за участившегося в последнее время воровства. Столь проникновенная речь была остановлена Ректором одним лишь взмахом руки и коротким требовательным «где она?» от незнакомца. Похлопав недоумевающе ресницами, как если бы только что заметила присутствие другого человека, она молча развернулась и направилась по узкому коридору, ведущему на кухню, а оттуда и в подвал.

Как только они добрались до нужных дверей, незнакомец в нетерпении вырвал из ее рук ключи и сам принялся открывать замок. Через мгновение он исчез в темноте складского помещения, а еще через мгновение он стоял в дверном проеме и держал в руках обрезанную косу, обводя безумным взглядом присутствующих и зловеще скрежеща зубами. Ректор слишком поздно сообразил, что происходит. Мгновение – и вот руки друга уже сжимают шею женщины, грозя той неминуемой смертью.

– Где она? Что ты сделала с ней? – В голосе звучал металл и презрение.

– Илиодор… – Ректор попробовал привлечь к себе внимание друга, но тот не реагировал. Тогда он подошел и попытался разомкнуть кольцо его рук, стараясь ослабить мертвую хватку: женщина и так уже едва дышала, безвольно повиснув и перестав сопротивляться.

Илиодор повернул голову и удивленно воззрился на друга.

– Эта безумица обрезала ей волосы. Волосы! Ты это понимаешь?! – Его голос чуть ли не срывался на крик. – Ты ведь прекрасно знаешь, что это значит! – Он отвернул горящий взор и приблизил свое лицо почти вплотную к лицу обезумевшей от страха женщины. – Каким же должно было быть преступление, чтобы ты такое сотворила с ней? Я хочу это услышать! Отвечай! – Он с силой встряхнул ее.

– Да она не может тебе ответить, ты ее практически задушил. Илиодор, так нельзя! Остановись! Только не в этих стенах. – Ректор с усилием дергал друга за руки, с тревогой поглядывая на пелену, затягивающую глаза женщины. – Убив ее, ты не решишь проблемы.

– Ты прав, не решу, зато сделаю хорошее дело – избавлю свет от этой… – Но руки невольно все же ослабили хватку, плечи безвольно поникли, а через мгновение женское тело рухнуло кулем на земляной пол возле его ног. Не веря в свое освобождение, женщина какое-то время лежала без движения и безумным взглядом смотрела на незнакомца, а затем медленно поползла к выходу. – Ты сейчас жива лишь потому, что за тебя просят, но я обещаю тебе: придет день, и мы вновь встретимся, но тогда рядом с тобой уже никого не будет. Это говорит тебе Илиодор Деф’Олдман клана Олдман, дитя которого ты истязала и обесчестила. Запомни мое имя. Пусть оно всегда будет у тебя на устах.

Женщина поднялась на ноги и бросилась бежать.

– Я не мог и помыслить, что может такое случиться. Прости. Какое-то прямо чудовищное стечение обстоятельств! – Ректор удрученно пожал плечами, подошел к другу и положил руку ему на плечо. – Хочу, чтобы ты знал: все то время, что она здесь была, я тоже успел привязаться к девочке. Поверь, мне сейчас не легче, – опустил руки, немного постоял рядом, рассматривая напряженную спину друга, а затем прошел внутрь и зажег над головой магический огонек, освещая складское помещение. Несколько минут стоял неподвижно, мысленно восстанавливая картину того, что здесь произошло. Вздрогнул. Посмотрел на друга с опаской. – Мне не хватит всей моей жизни, чтобы отмыться от позора, содеянного сегодня в стенах вверенной мне школы. И я не вправе просить тебя о снисхождении к виновникам, причастным ко всему этому. – Плечи опустились, взор стыдливо потух. – Недосмотрел, не уберег, нарушил твое доверие.

Илиодор смотрел равнодушно. Лицо превратилось в неподвижную маску. Было совершенно непонятно, о чем сейчас думает этот человек, какие испытывает чувства.

– Давай не будем об этом. Меня сейчас интересует лишь одно: где она может быть?

– Я не знаю, – честно признался Ректор. Такого растерянного выражения на его лице Илиодор не мог припомнить за все время, что они были знакомы. – Стандартный поиск не дал результатов. – Ректор удивленно вскинул брови вверх. – Я не вижу ее. Это не магия. Это что-то другое. Чувствую разрыв в подпространстве, но точно не уверен в этом. Да и связано ли это с ребенком? – бросил взгляд на маленькое окошко вверху. – На дворе ночь и продолжать дальше поиски бессмысленно. Продолжим уже с утра. За то время, что осталось до рассвета, я постараюсь подтянуть к школе как можно больше людей. – И чтобы окончательно успокоить друга, добавил: – Обещаю, мы обязательно ее найдем!

Глаза Илиодора полыхнули недобрым светом. Он весь подобрался, медленно повернулся и какое-то время пристально всматривался в лицо друга. С сомнением покачал головой:

– Ты даже не представляешь, насколько наша жизнь изменилась бы, если бы мы однажды перестали давать обещания, которые не в состоянии выполнить. – Илиодор перевел дыхание, немного помолчал. – И еще. Не надо говорить ничего из того, в чем ты сам не уверен. – Мужчина повернулся и вышел из комнаты. – Я сам ее найду! Твоя помощь мне больше не понадобится.

4
Все, что нас не убивает, делает нас только сильнее. Встреча вторая

Из беспокойного сна она вынырнула в холодном липком поту. Несколько минут лежала с закрытыми глазами и прислушивалась, цепенея от охватившего все тело леденящего ужаса. В кромешной темноте раздавался странный звук, где-то совсем рядом что-то грызли. Открыла глаза. Странно, но она вполне сносно видела в темноте, что никак не поддавалось объяснению. Справа от нее в соседнем туннеле кто-то был. И этот кто-то сейчас с упоением питался, вгрызаясь во что-то или в кого-то зубами, хлюпая и причмокивая от удовольствия и громко урча. Вот только чем можно здесь питаться? Она с силой зажмурила веки. «Не хочу этого знать». Прикусила до крови нижнюю губу. «И не хочу этого видеть». Шмыгнула носом. «И быть здесь я тоже не хочу».

Как долго она тут? Неделю? Месяц? Она не помнила. День сейчас или ночь? Тоже не знала. Просто однажды перестала следить за временем. Почему-то вспомнился самый первый день и тот ужас, который она испытала, придя в сознание в этом странном месте. И ничего больше: ни где была раньше, ни как сюда попала. Открыла глаза и подозрительно всмотрелась в темноту соседнего узкого лаза. «Ведь не умерла, научилась выживать, прятаться, находить пищу, – скривилась, – воду… а может, я всегда умела это делать?»

Затекшая от долгого лежания в одном положении спина дала о себе знать ноющей болью в пояснице. Она слегка пошевелилась, стараясь не шуметь и не привлекать к себе излишнего внимания. Звук вдалеке мгновенно прекратился. К ней молниеносно метнулась серая тень. Она поняла: это что-то находится сейчас совсем рядом, настолько близко, что протяни руку – и дотронешься. Раскачиваясь из стороны в сторону и издавая странные горловые звуки, больше похожие на внутриутробное урчание, чудовище втягивало в себя воздух и шумно выдыхало, обволакивая смрадным дыханием все ее тело. «Все. Это конец», – промелькнула мысль, и в этот момент ее желудок вдруг истошно завопил от голода. От изумления девочка распахнула глаза и в ужасе уставилась на удаляющуюся спину неизвестного существа. О том, что это был не человек, свидетельствовал причудливый гребень, тянувшийся вдоль всей спины по позвоночнику, и длинный хвост с округлым набалдашником на конце. «Оно меня не тронуло», – забило в голове набатом. Боялась перевести дыхание и все никак не могла отвести своего взгляда от соседнего туннеля, куда только что ушло… или уползло, в общем, скрылось из глаз нечто, что даже не посчитало достойным своего внимания ее пребывание здесь.

«Почему оно меня не тронуло?» – Она выпрямилась и села, пристально вглядываясь в темноту черного провала. Вместо ответа из темноты тут же высунулась голова чудовища, взирая на нее оценивающим холодным взором нечеловеческих глаз. Девочка шумно сглотнула и снова зажмурилась. «Мамочки! Хочу домой», – малодушно пискнуло где-то внутри. Ответ пришел мгновенно: «У тебя нет дома. Да и мамочки у тебя тоже нет». Она скорее догадалась, чем почувствовала, что осталась одна. Чудовище втянуло голову в непроглядную темноту туннеля.

Дом… А был ли он вообще когда-нибудь у нее? Навряд ли. Есть ли у нее родные или близкие люди? Неизвестно. За ответ на этот вопрос она, не задумываясь, отдала бы очень многое. А была ли она когда-нибудь счастлива? Невольная улыбка набежала на лицо. Да, была, но лишь однажды, очень давно. Когда была совсем еще крошкой, она встретила «доброго путешественника». Вспомнилось вдруг, как она мучила себя после, повторяя изо дня в день все, что произошло с ней – каждый момент, когда она была рядом с ним. И все равно по истечении лет, взрослея, она все же забыла его имя и разные мелкие обстоятельства, которые сейчас, возможно, могли бы многое рассказать о таинственном незнакомце. «Откуда он тогда взялся? Куда направлялся?» – грустно вздохнула она, вспоминая тот день, когда нашла мальчишку в развалинах старого замка. «А почему я там была? И как туда вообще попала?»

Со временем она стала кое-что понимать и теперь точно знала: даже если у нее когда-то и была мать, то та ее совсем не любила, возможно, даже и не хотела. Иначе как понять, что при наличии огромного количества всяких домов-интернатов, школ для подкидышей, всевозможных храмов, где рабочие руки требовались всегда, эта женщина предпочла бросить ее далеко от цивилизации в разрушенном замке, обрекая таким поступком свое дитя на верную голодную смерть.

Она приоткрыла один глаз, затем другой, покосилась в сторону туннеля. Осторожно сместилась в противоположную сторону под спасительную тень соседнего узкого коридора. Робко сделала сначала один шаг, затем другой и замерла в ожидании, что чудовище снова высунется из темноты. Ничего не происходило. Лишь было слышно, как воет ветер и вдалеке где-то капает вода. «Так, поворачиваюсь спиной и медленно ухожу. Очень медленно. Не делая резких движений. Оно явно там. И оно внимательно наблюдает. Чувствую. Знаю». Было ощущение, что от макушки до самых пяток от страха заледенела кожа, заставляя замереть на месте и не дышать. «И мне вовсе не страшно! – уговаривала она себя, шумно выдохнув воздух и неуверенно сделав еще один шаг. – Мне ведь не страшно?» Она не могла заставить себя повернуться спиной к туннелю, где скрылось чудовище, и пятилась задом. Все смотрела и смотрела в предательскую темноту. «Нет, мне до ужаса страшно!» Мозг вдруг взорвался паникой, она развернулась и бегом бросилась в узкий коридор, поминутно ожидая за своей спиной преследования. Не хватало воздуха, из-за голодного истощения тело отказывалось слушаться, поэтому ноги заплетались, а легкие грозились разорваться от непосильной нагрузки. Она упала, споткнувшись о камень, и по инерции прокатилась еще несколько метров вперед, обдирая до крови кожу на локтях и коленях. Туннель в этом месте резко уходил вниз. Не удержалась, громко вскрикнула и сорвалась в пустоту ниже на несколько уровней от того коридора, где все это время ранее обитала. «Вот и все».

Она мягко приземлилась – что-то склизкое и мокрое копошилось под телом. От размышлений о своем нерадостном будущем – стать чьим-нибудь обедом – ее отвлек шорох. Открыла глаза и повернулась на звук. На расстоянии вытянутой руки спиной к ней сидело существо, как две капли воды похожее на то чудовище, которое, ей казалось, она оставила далеко позади себя, спасаясь бегством по темному коридору. «Не может быть!» Длинный хвост медленно приподнялся. Она завороженно проследила за ним взглядом, а потом развернулась и побежала. Каких-то долей секунды ей не хватило, чтобы увернуться от удара, – кожу на спине прочертил кровавый след. Упала. Закричала от боли и машинально откатилась в сторону, уходя от еще одного удара. Взгляд выхватил в темноте узкий лаз. «Вот где спасение. Надо бы постараться пробраться туда». Пахло кровью. Ее кровью. Тварь вдруг повернулась и уставилась на нее голодными глазами. Вот тут нервы уже не выдержали, и она истошно закричала.

В тот самый момент темноту разорвала яркая вспышка света. Раздались крики. Топот ног. Часто моргая, она силилась хоть что-то рассмотреть, но видела сквозь предательские слезы лишь неясные силуэты. Это были люди, и на них со всех сторон напирали хвостатые твари, грозя подмять их своим количеством. «Откуда они здесь?»

Тварь, напавшая на нее, зашипела и в страхе попятилась от незнакомцев. Затем остановилась, своими глазами-буравами оценила расстояние до пришельцев и до тела жертвы, беспомощно лежавшей на земле рядом с ней. Запах крови развеял последние сомнения, медленно, прижавшись к полу, она поползла в сторону девочки.

Девочка в ужасе наблюдала за чудовищем, колебалась всего мгновение, подскочила на ноги и ринулась в сторону незнакомцев: спасение там, где люди. Сильный удар сбил ее с ног, вышибая весь воздух из легких и заставляя на короткий миг потерять ориентацию в пространстве. Она повернулась на спину, сплевывая кровь от разбитых губ, и смело подняла голову. Всего на долю секунды они встретились взглядом, человек и чудовище, а затем острые зубы сомкнулись на щиколотке ноги девочки. Она распахнула глаза и истошно закричала. Игнорируя шум битвы и крики жертвы, существо быстро удалялось со света во мрак узкого туннеля, бережно унося в зубах законную добычу.

– Харон, Тьма тебя забери, куда ты пропал? Мне срочно нужна твоя помощь! – Юноша виртуозно орудовал двумя мечами, вращаясь в безумном танце вокруг своей оси, нанося точные удары и попутно отражая нападения еще и на мага, стоявшего рядом с ним и пытавшегося в этот момент завершить сложное плетение огневого заклинания. – Харо-он! – Юноша внезапно сам перешел в нападение, стараясь хоть немного оттеснить от себя и своего напарника напирающих со всех сторон хвостатых тварей. – Ребята, да где же вы? Между прочим, здесь цигуля[1] кого-то потащила в восточный коридор.

Маг за его спиной, не глядя, тут же шарахнул в ту сторону огненным шаром. В воздухе поплыл запах паленого мяса. Юноша удивленно открыл рот и тут же закашлялся, зло покосившись на мага.

– Спасибо, удружил. Предупреждать ведь надо.

Юный маг откинул длинные пепельные волосы за спину, стали видны вытянутые уши с заостренными кончиками, бледное – может, даже чересчур – лицо, темные круги под глазами и пронизывающий взор миндалевидных зеленых глаз. Он виновато дернул плечами, смахивая со лба проступивший пот.

– Всегда «пожалуйста». – Он прикусил губу и шумно выдохнул. – А у меня уже все готово. – С его рук потек жидкий огонь, послушно направляясь к основной массе серых существ, полностью окруживших их. Не рассчитал свои силы, покачнулся и чуть не упал, ухватившись за плечо соседа.

Мечник тревожно посмотрел на него, удивленно присвистнул, развернулся и в самый последний момент подхватил его, не позволяя окончательно свалиться на землю. Огненная волна коснулась серой массы. Раздался взрыв. Мечник прижал эльфа-мага к стене, закрывая своим телом от случайных осколков, и тревожно вглядывался в его лицо. Юноша тяжело дышал и едва держался на ногах.

– Признаться, и правда выглядишь паршиво. – В этот самый момент за спиной раздался очередной взрыв, и волной его бросило вперед на едва стоявшего на ногах эльфа.

Юный эльф при этом болезненно скривился, едва смог перевести дыхание, но открыл глаза и уставился на него. – Что? – только и смог он спросить.

– Кажется, задело, – коротко бросил юноша, отклоняясь от товарища и стараясь оценить ущерб от осколка, попавшего в предплечье правой руки. Из-под рукава показалась предательская струйка первой крови. Это плохо. Очень плохо. Внимательно посмотрел на мага. – В общем, слушай мою команду: в бой не вступать, магических заклинаний не плести, сознание не терять, стоять здесь и никуда не уходить! – встряхнул его за плечи, видя, что тот никак не отреагировал на его слова. – Лодар, справишься? – Маг долго всматривался перед собой, а затем неуверенно кивнул. – Вот и ладненько! Пожалуй, здесь уже все – опасности нет, – оценивающе осмотрелся, нахмурился. – Оставлю тебя ненадолго. Видно, что-то случилось, иначе они давно уже были бы здесь. Я быстро, – отвернулся и побежал, бросив напоследок: – А ты смотри у меня – не шали, иначе нам придется тебя отсюда тащить на себе.

Юноша смотрел в спину удаляющегося друга, отметив для себя, что правая рука безжизненно свисает вдоль его тела. Поднял руку и смахнул горячую влагу под носом, изумленно посмотрел на свои пальцы: кровь, вскинул голову и едва слышно проговорил в пустоту:

– Кажется, в любом случае сегодня вам меня тащить, – и потерял сознание.

Михей Сен-Латгал, воин-мечник, виртуозно владеющий парными клинками, а также подающий надежды некромант, лучший ученик самого Одуса Ведающего, ни на минуту не задумываясь об опасности, подстерегающей его в темноте, смело нырнул в узкий коридор. Согнувшись почти пополам и осторожно шаря ногами по земле перед тем, как поставить ногу, медленно продвигался вперед, откуда был слышен шум битвы. Он старался гнать тревожные мысли. Впереди замаячил свет.

Сделав еще пару шагов, он вдруг почувствовал за своей спиной присутствие… Остановился. Очень медленно стал поворачиваться. Мощный удар сбил с ног, припечатав к противоположной стене. Мгновение он еще стоял, а потом начал оседать вниз, распластавшись по земле, придавленный тяжестью тела напавшего. Тварь дернула ослабевшее тело на себя и подмяла под лапы. В какой-то момент Михей пришел в сознание и умудрился вывернуться из смертельного захвата, оказавшись лицом к противнику. Возле лица клацали зубы, мышцы рук не выдерживали напряжения, стараясь удержать голову монстра на расстоянии. Неимоверно болела спина, горело раненое предплечье. Предпринял попытку оттолкнуть от себя чудовище – ничего не получилось, попробовал закричать – голосовые связки отказывались слушаться. На лицо легла тень. Он с надеждой посмотрел в ту сторону.

– Тебе, что ли, помочь, или как? – раздался рядом насмешливый голос его друга и сокурсника Харона Деф’Олдмана, истинного оборотня, специализирующегося на боевых искусствах.

– А ты как думаешь? – едва смог проговорить Михей и тут же скорее почувствовал, чем увидел, как сильный удар сотряс тело противника. Туша безжизненно обмякла и завалилась на него, придавив своей тяжестью и перекрыв любую возможность самостоятельно выбраться. – Харон, ты что сделал? Немедленно сними с меня это!

– Не могу. Слишком тесно. А ты тоже, нашел место, где развалиться. – Харон едва сдерживал смех.

– Мне тут, между прочим, дышать нечем, – продолжал задыхаться Михей, – а тебе все хиханьки да хаханьки. Лучше скажи, как там дела у Касса?

– У Кассиана дела нормальные, уж точно лучше, чем у тебя. – Не удосужившись обратить должное внимание на возмущенное сопение из-под туши и уже нисколько не скрываясь Харон откровенно смеялся в голос. – А то, что тебе дышать нечем, – так кто же в том виноват? Вот скажи: зачем в дырку полез?

– Как это зачем? Вам, дурням, помогать полез, – возмущенно пропыхтел Михей. Мертвое тело упорно дергали и тянули с него. На лицо капало что-то теплое. Он попробовал отодвинуться в сторону – результаты были минимальны. Такое ощущение, будто тебя придавила многотонная глыба.

– Ну и как? Помог? – Туша вдруг резко сместилась влево и поползла с него. Харон матерно выругался, за что-то зацепившись и приложившись головой о какой-то выступ в темноте. – Кстати, как там наш остроухий?

– Плохо. Он сейчас больше на упыря смахивает, а не на представителя «распрекрасной расы». – Михей поднялся, осторожно ощупал себя здоровой рукой. Голова кружилась, начала давать о себе знать обильная потеря крови. – И сколько можно говорить, не называй ты его так, не зли его. Надо щадить неустойчивую эльфийскую нервную систему. – Окончив тщательный осмотр своего тела, удрученно выдал: – Кажется, у меня еще и ребра сломаны! – Взгляд привлекла быстро приближающаяся к ним тень. – Касс, там все чисто?

– Чисто. – Юноша ухватился за тушу и поволок ее из туннеля, помогая Харону окончательно освободить проход. – Но надо срочно уходить отсюда. Лодар был прав, мы заблудились уже тогда, когда с самого начала пошли не по тому туннелю, думая, что сможем вернуться в любой момент к основной ветке. Могу сказать с уверенностью: эти коридоры не только не подвергались раньше зачистке, они даже не нанесены на карты.

– Ё-мое, ведь однозначно теперь влетит по самое «не хочу», – удрученно проговорил Харон, старясь пропихнуть застрявшую тушу в узкий проем. – Сначала влетит от Адагелия, а потом еще и от нашего препода. Вот дернуло же нас залезть сюда. – Он от души зачем-то пнул безжизненное тело. – Даже не знаю, кто хуже из них?! – Последнее высказывание относилось непонятно к кому.

Тело поддалось, освобождая проход.

Касс исчез, затем снова появился, неся в руках заплечные сумки товарищей и кое-какое оружие.

– Ну что, как возвращаться будем? Пойдем туда, откуда пришли, или, может, здесь? – махнул рукой на проход позади себя.

Михей поднял глаза, сглотнул.

– Это решим на месте. Для начала пошли за Лодаром. – Он поморщился. – Кстати, если я не ошибаюсь, там есть еще кто-то.

– В смысле? Ты о чем? – раздалось с двух сторон одновременно. От удивления Харон не удосужился даже прикрыть рот, а Касс выронил из рук сумки.

– Кто-то кричал в восточном туннеле. – Михей оперся левой рукой о стену. – Там ведь темно и ничего не видно, да и особо некогда было приглядываться, но ошибиться я не мог. Может, человек, может, даже ребенок, но определенно живой. Надо бы все тщательно там осмотреть и проверить.

Через какое-то время Харон возмущенно (так как был жутко недоволен, что именно ему пришлось ползти в узкий проход искать таинственного незнакомца) кричал, что не нашел ничего, кроме мертвого тела цигули. Михей в этот момент старался привести в чувство Лодара, а Кассиан собирал и упаковывал вещи и оружие друзей.

– Вот и посмотри под телом, – посоветовал Михей, устало опустился на землю и привалился спиной к мокрой стене. – А я пока немного посижу здесь. Что-то мне как-то нехорошо.

– Да ты, видно, издеваешься?! – Вдалеке слышались кряхтение и возня. – Э-э-э, кажется, нашел… – Тишина. – Ребята, здесь ребенок – мальчишка на вид лет двенадцати. Он, кажется, труп. – Затем удивленный возглас: – А может и не труп?! Не верю своим глазам: дышит, но этого просто не может быть. Эй, вы меня там слышите?

– Слышу, – мрачно ответил Кассиан. – Просто замечательно! – Голос звучал нерадостно. – Хватай мальчонку и давай сюда, иначе у меня сейчас здесь будет целых два трупа.

– Что, все настолько плохо? – Харон стоял уже за спиной, прижимая к груди завернутого в плащ мальчишку.

– Суди сам: у одного – полное истощение, а у другого – потеря крови. – Касс отклонился, давая тому самому хорошенько все рассмотреть.

Харон положил мальчишку на землю и принялся тщательно осматривать друзей.

– Касс, ты в состоянии наложить заклинание исцеления? – спросил он, тревожно осматривая Михея. – Что-то он совсем паршиво выглядит.

– Уже сделал, но ты сам понимаешь, здесь нельзя быть ни в чем уверенным, моя магия чужда ему и усиленно отторгается организмом. Все, что получилось сделать, так это только остановить кровотечение. Надо срочно выбираться отсюда. – Пристально всматриваясь в друга, спросил: – Нести двоих сможешь?

Тот кивнул.

– Обернешься?

– А как по-другому ты это себе представляешь? – Он поднялся, вздохнул и начал раздеваться. – Беру остроухого и найденыша, Михея тащишь ты?

– Может, я все же остроух…тьфу… Лодара понесу, он все же легче будет, а ты Михея? – с надеждой в голосе спросил Касс.

– Ладно, но ты тогда тащишь еще и мои вещи.

Касс закивал, отходя на расстояние и стараясь не мешать ему. Он никогда не мог уловить тот момент, когда Харон оборачивался зверем. Это всегда происходило молниеносно (вот что значит истинный метаморф – он мог по желанию даже частично обращаться, сам видел однажды на тренировках, но, видно, сейчас будет полное перевоплощение, плюс еще ко всему и наращивание дополнительной массы). Ему совершенно не требовалось предварительно перед этим раздеваться (но тогда вещи разлетались на маленькие кусочки), видно, сейчас стало жалко новые кожаные штаны. Кассиан усмехнулся, наблюдая исподтишка, как друг аккуратно складывает, а затем бережно укладывает свои вещи в заплечную сумку. А еще через мгновение он ломал голову над тем, как поудобней пристроить на широченную спину два обездвиженных тела и незаметно от носильщика туда же положить парочку сумок, пытаясь игнорировать грозный рык возмущенного животного. Промелькнула злорадная мысль: «Может, незаметно водрузить туда еще и эльфа?» Но животное окончательно заупрямилось, демонстративно повернулось к нему спиной и, недовольно скаля огромные клыки, прошлепало мимо него на выход.

Рано утром многие могли наблюдать странную процессию: по узким грязным улочкам со стороны бывшего бедняцкого района (вот уже много лет никто не селился и не жил в этом месте), находящегося далеко за охранной чертой города, сильно пошатываясь и поддерживая друг друга, брели двое молодых юношей. Одежды выдавали в них учащихся Академии магических искусств, яркие пурпурные плащи указывали на принадлежность к Ночному патрулю.

Вот уже полвека Ночной патруль каждую ночь систематически выходил на охрану территории города от нежелательных элементов и зачистку от всякой нежити и нечисти в нежилых районах. Состоял он в основном из адептов последних курсов – выпускников боевой Академии, сама же идея принадлежала градоправителю того времени, когда впервые был сформирован первый патруль. Академия исправно выполняла свой долг перед жителями города, на территории которого, собственно, и располагалась со своими многочисленными корпусами и зданиями, как город внутри города, внося свою посильную лепту и попутно оттачивая навыки и мастерство своих учеников в условиях, максимально приближенных к боевым. Хотя, что греха таить, за всю историю существования Ночного патруля вряд ли можно было насчитать хотя бы парочку неординарных дежурств: ночные смены всегда проходили спокойно и размеренно. Сами ученики не отказывались, но особо и не стремились к лишним ночным бдениям, но на запланированное дежурство выходили безропотно. Каждое такое патрулирование всегда поощрялось небольшой денежной оплатой от представителей городской власти, внеурочным выходным от Академии и добавочно ко всему этому – неограниченным почетом и уважением от самих жителей города, особенно от представительниц женской части населения.

Молодые юноши едва держались на ногах, чуть не на каждом шагу опасно балансируя на ровном месте и грозясь неминуемо рухнуть на землю. Рядом с ними гордо выхаживал огромный зверь, внешностью и размером больше напоминающий медведя или волка-переростка. Животное периодически останавливалось и принималось угрожающе рычать на своих попутчиков, когда те вдруг начинали опасно крениться то в одну, то в другую сторону. Терпеливо ожидал, пока друзья соизволят выровняться и возобновят свое движение дальше, и послушно двигался следом, осторожно подталкивая их вперед. На своей спине зверь бережно нес еще два тела – юношу и ребенка неопределенного пола и внешности.

5
Жизнь спасают сочувствие и милосердие, а также – само желание жить

Известие, что Ночной патруль не вернулся в положенное время, всполошило всю Академию. Цитариус Инарион (остальные многочисленные имена, следующие за основным, было не принято употреблять в обращении к великому), архимаг-всестихийник, ректор и основатель Академии, один из магов Великой Семерки беспокойно вышагивал в полупустом помещении, где находились лишь книги, по-хозяйски располагающиеся от пола и до самого потолка на украшенных резьбой деревянных стеллажах вдоль стен. Пытаясь справиться с тревожными мыслями и дурным предчувствием, он чутко прислушивался к любому шуму за пределами своего кабинета. Бесцельно покружив еще какое-то время, он остановился возле окна, всматриваясь в бескрайнюю синь неба и полностью погрузившись в свои тяжелые думы, и поэтому не сразу услышал, как в кабинет кто-то бесшумно скользнул. Вздрогнул, когда чья-то рука бесцеремонно легла ему на плечо, но поворачиваться не спешил.

– Они только что прошли главные ворота. Один, Михей, ранен, большая потеря крови, у другого, Лодара, полностью выкачана магическая и жизненная сила, он истощен до предела и находится на грани жизни и смерти. – Говоривший тяжело вздохнул, увидев, как вздрогнул Цитариус при этом известии. – С собой они принесли чужого ребенка, шансов на выживание почти никаких. Полным составом проследовали в лазарет. Лекари оповещены и находятся на месте. Подробности Ночного патрулирования пока неизвестны. От вас будут какие-нибудь распоряжения?

Цитариус Инарион медленно повернулся к говорившему, впился пристальным взглядом в изменчивую темноту под капюшоном и застыл, впитывая в себя чужие зрительные образы, щедро посылаемые ему существом, стоявшим напротив. Вряд ли кто мог похвастаться, что когда-нибудь видел истинное лицо Адагелия Оторонталия – наполовину демона, наполовину мага, – истинного его друга и правой руки, мужа единственной его сестры.

– Спасибо, друг. Раз все живы, то это хорошие вести. Распоряжений не будет. Хочу сходить сам, посмотреть, как обстоят дела. Кстати, к Лодару надо срочно пригласить кого-нибудь из представителей его расы. Желательно найти хорошего «мага-проводника», вливать придется много энергии, отторжения нам сейчас не нужны, – тяжело вздохнул и прошествовал мимо. – При ментальном контакте с тобой я почувствовал беспокойство и тревогу по поводу этого ребенка. – Он остановился возле дверей и взялся за ручку. – Тебе что-то не нравится? Ничего не хочешь сказать?

Адагелий Оторонталий серой дымкой молниеносно переместился от окна к дверному проему, с легкостью воспользовавшись разрыванием пространства, остановился напротив Цитариуса и тихо проговорил:

– Я не знаю, что мне сказать, это было всего лишь мимолетное ощущение, оно возникло само по себе и так же внезапно исчезло. Пошли, посмотришь сам на этого найденыша, возможно, ты, как и я, почувствуешь это и поймешь, о чем я говорю. – Он тенью проскользнул в коридор. – Вестника к Вилисии я уже послал, не беспокойся о Лодаре, он сильнее, чем иногда кажется. – Не оборачиваясь и ни на мгновение не останавливаясь, решил все же разъяснить: – Кассиан с Хароном на славу постарались, щедро накачали его своей энергией, так тот на радостях даже пришагал на своих ногах в стены Академии.

Цитариус смог бы поклясться, что услышал смех друга, сам же он не смог удержаться от удивленного возгласа. От такого известия спокойней не стало, он боялся даже представить последствия отката при использовании чужой энергии. Как же будущие выпускники не учли такую малость, как вред от использования чужеродной энергии? По-хорошему, надо было бы после такого устроить им повторный срез знаний, чтобы знали на будущее…

Они оказались в главном корпусе в междуурочный час – время, отводящееся на обед и отдых. Повсюду суетились ученики, сновали преподаватели, но стоило им показаться в коридоре, да еще вместе, как все расступались и отходили в сторону, давая дорогу и не задерживая движение. Тишина стояла звенящая. Когда они добрались до нужного корпуса, там кипела работа. В небольшом коридоре лазарета возле окна замерли в тревожном ожидании Кассиан и Харон. Юноши не сразу заметили вновь прибывших, пристально вглядываясь в створки закрытых дверей и чутко прислушиваясь к любым звукам. Не останавливаясь, даже не удосужившись взглянуть в сторону учеников, глава Академии быстрым шагом прошел мимо и исчез за дверью. Адагелий остановился лишь на мгновение, строго осмотрев с ног до головы (по крайней мере, так казалось по движению капюшона сверху вниз и обратно) вверенных ему учеников, строгим голосом проговорил:

– Хотел бы я знать, какого вас… понесло в неизвестные катакомбы, тем более на закрытые нижние уровни? – Увидев, как Харон решительно набрал в легкие воздух, жестом остановил его и уже более спокойно добавил: – Вам не следует здесь находиться. Немедленно отправляйтесь к себе и приведите себя в порядок. Через два часа вас ждут для подробного доклада в кабинете ректора.

– Но… – попытался было встрять в разговор Кассиан и был также бесцеремонно остановлен.

– Никаких «но». Выполнять! И чтобы глаза мои вас здесь сегодня не видели, – шипел демон, довольно поглядывая в спину улепетывающих без оглядки учеников.

– Можно подумать, у него есть эти самые глаза, – не упустил возможности для колкости Харон, переводя дыхание и стараясь обогнать Кассиана на повороте.

Кассиан понимающе посмотрел на друга, но решил воздержаться от комментариев, видя попытки Харона обогнать его, припустил еще быстрее и первым оказался возле лестницы. Остановился на площадке и победоносно посмотрел на отставшего друга.

– Я все слышу, – грозно прошелестел голос совсем рядом, заставляя Харона споткнуться и чуть не упасть на ступеньках. – У меня есть не только глаза, но и уши. – Голос обволакивал и завораживающе ласкал слух.

Харон, вцепившись рукой в плечо друга, удивленно посмотрел позади себя в сторону коридора. В коридоре никого не было. Округлив глаза еще больше, перевел взгляд на Кассиана.

– Нет, ну ты мне вот скажи, как он это делает?

– Не знаю. – Касс нервно дернул плечами, затем потянулся на носочках, чтобы самому рассмотреть коридор из-за плеча Харона, точнее, убедиться, что он пуст. Удивленно присвистнул, отцепил руку друга от своего плеча и повернулся к нему спиной. – И, кажется, не хочу знать. Пошли уже.

Адагелий Оторонталий бесшумно скользнул внутрь и обвел внимательным взглядом помещение, отмечая для себя не пришедшего до сих пор в сознание Михея, жуткую бледность Лодара и неподдельный испуг будущих целителей, учеников младших курсов, сбившихся в стайку и сейчас неуверенно жавшихся друг к другу. Пациенты размещались в подобии отдельных палат, отгороженных занавесями друг от друга, но были и закрытые палаты, для особо тяжелых случаев.

Цитариус тем временем методично обходил лазарет, поочередно останавливался возле каждой кровати, заботливо интересуясь состоянием здоровья каждого больного. Вот он на мгновение задержался возле Михея, одобрительно наблюдая за отлаженными действиями лекарей, удрученно покачал головой и проплыл дальше к кровати эльфа, неподвижно лежавшего все это время, но внимательно наблюдавшего за его действиями. Остановился напротив его кровати и какое-то время с любопытством рассматривал ауру лесного человека, затем схватил ближайший стул и устало опустился на него, переводя свой пытливый взгляд на лицо юноши. Лодар попытался привстать, но был тут же остановлен одним движением руки.

Адагелий хмыкнул, наблюдая за ними со стороны. Он так хорошо научился разбираться в характере друга, что был уверен: тот наверняка сейчас устроит допрос с пристрастием – вопрос-ответ, ничего лишнего. Ментальный контакт расценивался у свободолюбивых светлых эльфов как навязывание воли, как преступление против личности, и поэтому беседа обещала быть долгой.

Лодар О’ЛинМирилиель, крон-принц и единственное дитя одного из старших домов Светлого Леса, послушный чужой воле вел свой неспешный рассказ, иногда повторяясь по просьбе самого слушателя и периодически отвечая на уточняющие вопросы, придерживаясь в своем рассказе только сухих фактов. Когда повествование дошло до найденного в катакомбах ребенка, Лодар не смог вспомнить ничего вразумительного, было видно, что он сам удивлен и заинтригован этой новостью. Он даже нашел в себе силы, чтобы приподняться и посмотреть в ту сторону, где предположительно находился сейчас найденный ими ребенок.

В этот самый момент дверь распахнулась и в помещение вплыла ослепительная Вилисия. Она тут же безошибочно определила, в какой стороне находится ее родственник, и стремительным шагом направилась туда. Проходя мимо отдельной палаты, в которой лежал ребенок, она вдруг замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась, повернулась и даже сделала пару нерешительных шагов в ту сторону. Снова остановилась, встряхнула головой, решительно отвернулась и направилась к кровати Лодара. Адагелий удивленным взглядом провожал первородную: «Значит, не только я это чувствую. Очень интересно!»

Цитариус Инарион приподнялся, тяжело опираясь на спинку стула, и протянул руку в приглашающем жесте, тщательно скрывая ухмылку, увидев выражение ее лица после сканирования ауры будущего подопечного. Взгляд первородной говорил: «Ну и полечили!» Терпеливо ожидал, пока Вилисия неторопливо шествовала между рядами больных, снисходительно кивая на робкие приветствия младших, и отошел лишь тогда, когда она заняла его место на стуле возле больного. Сам же поспешно направился в палату найденного незнакомца, даже не оглядываясь на то, что происходит у него за спиной.

Вилисия не отводила пристального взгляда до тех пор, пока глава Академии не скрылся за дверью маленькой каморки, куда ее так неосознанно вдруг потянуло, как только она переступила порог лазарета. Перевела вопрошающий взгляд на Лодара, пытливо изучая его лицо. Юноша в ответ лишь пожал плечами, съезжая вниз и удобно устраиваясь на подушках, блаженно расслабляясь.

Первое, что бросилось в глаза, как только Инарион переступил порог палаты, это обеспокоенное и уставшее лицо всегда такой неспешной и размеренной Шельги Араи, полновластной хозяйки целебного крыла больничного комплекса и старшего декана факультета целительства и врачевания. Самые лучшие ее ученики беспомощно разводили руками и яро спорили между собой, в то время как она собственноручно обрабатывала специальным травяным раствором раны на спине ребенка и накладывала повязки с целебным бальзамом. Казалось, она полностью поглощена своим занятием, но стоило Цитариусу переступить порог маленькой палаты, как целительница не оборачиваясь обратилась к нему, заставляя всех замолчать одним лишь звуком своего голоса.

– Оставьте нас, – скомандовала она и терпеливо дождалась, пока последний из ее учеников не выйдет из палаты. – Мне очень жаль, – в голосе слышались печаль и сожаление, – но надежды мало. Ребенок в таком плачевном состоянии. – Она покачала головой, бережно переворачивая своего пациента на бок. – Посмотри на эти раны, – повернулась к нему и подняла свои невидящие глаза. – Это дитя ведь запороли почти насмерть, раны загнили, а теперь еще и свежие повреждения. И посмотри на ее голову. – Шельга внимательно наблюдала за выражением лица главы. – Даже не хочу думать, почему она такое с собой сотворила или же за что это сделали с ней. Я как могла подровняла волосы, правда, получилось коротко. – Она недовольно сморщила нос. – Если бы она не была столь слаба физически, я могла бы с уверенностью дать шанс на выздоровление.

Цитариус при этих словах непроизвольно передернул плечами, приблизился к кровати и наклонился над ребенком. Какое-то время внимательно изучал раны на спине. «Ничего страшного, свойство целебных трав вместе с магией не оставят и следа от этих повреждений». Очень аккуратно перевернул тело и ухватился руками за край стола, чтобы не упасть – настолько поразил его вид ребенка, заставляя затрепетать все фибры его души от неправильности происходящего и недопустимости произошедшего. Он не мог заставить себя отвести взгляд от пушистых огненно-золотистых ресниц, ярко выделяющихся на перепачканном грязью лице. Как будто догадавшись, о чем он думал, Шельга наклонилась и оттерла влажной холстиной грязь с лица ребенка. Цитариус наклонился еще ниже.

– Ты ведь это тоже чувствуешь, да? – Он выпрямился и удивленно посмотрел на Шельгу Араи. – Даже твои бальзамы и травяные примочки не смогли забить ее запах. – Целительница едва заметно улыбнулась. – И эта странная двойственность ее ауры.

– Тьма и Свет – вместе. Удивительно, легенды говорят, давным-давно, до Великой Битвы, такое можно было наблюдать у каждого. – Он перевел изумленный взгляд на ребенка. Не услышав ответа на свой вопрос-предположение, поднял голову и посмотрел в лицо целительнице. – Что это? Снова свобода выбора?! – Цитариус нахмурился. Обеспокоенно посмотрел на целительницу. – Ребенок точно без сознания?

– При таких внутренних и внешних повреждениях нет никаких сомнений. Я вообще не понимаю, как он до сих пор жив. Старым ранам уже больше недели, они загноились и сочились, а вот это, – она указала рукой на обширную гематому в области груди, – указывает на внутренне кровотечение. Видно, был сильный удар. Ко всему этому множественные переломы ребер, перелом запястья левой руки, две рваные раны в области бедра правой ноги. – Она небрежно заправила за ухо выбившуюся прядь пепельных волос. – Не пациент, а сплошная огромная рана.

– Надо все равно попробовать. – Он посмотрел на целительницу. – Я помогу. – Вздрогнул, услышав за спиной голос Вилисии:

– Я тоже помогу.

Он удивленно взглянул в ее лицо. Когда она успела войти, никто не заметил. Женщина лишь развела руками:

– И даже не спрашивай меня о мотивах. Сама удивлена не меньше вашего.

За ее спиной выросла тень Адагелия Оторонталия. Цитариус перевел вопрошающий взгляд на друга, тот в ответ лишь молча кивнул.

Мгновение они оценивающе рассматривали друг друга, затем не сговариваясь, воодушевленные лишь только своей решимостью вернуть к жизни неизвестное дитя, начали стремительно действовать. Шельга Араи и Вилисия отправились подготавливать комнату для предстоящего лечения, Адагелий исчез из палаты, чтобы накрыть больных пологом сна, а Цитариус тем временем бережно спеленал ребенка и поднял на руки. Найденыш вздрогнул, и по его телу прошла судорога. Руки сильнее прижали легкое тело к груди.

– Держись, малыш! – тихо просил Цитариус, ни на что не надеясь, и быстрым шагом направляясь в палату, где его уже с нетерпением ждали.

6
Все, что ни делается в этом мире, делается к чему-то… или кем-то

Сквозь закрытые веки пробивался дневной свет. В воздухе витали пряные ароматы лечебных трав. Вдалеке звучали приглушенные голоса, а рядом кто-то мерно дышал и, судя по характерному монотонному звуку, что-то упорно толок. Веки вздрогнули и с неохотой приоткрылись. Воцарилась тишина. Девочка первым делом перевела взгляд туда, откуда шел звук, зная уже по опыту: опасность там, где особенно шумно. Рядом находилась женщина, о чем свидетельствовали тонкие, узкие кисти рук, украшения на пальцах и шелковый наряд. Женщина замерла и повернулась в ее сторону, отставляя на соседний столик специальное приспособление для измельчения трав и специй – каменную ступу. Робея, девочка осторожно подняла глаза. Встретилась взглядом с незнакомкой. Вздрогнула. Испугалась своей бестактности и почувствовала, что невольно краснеет. Она успела рассмотреть женщину. Незамысловатая прическа, тонкие красивые черты лица и невидящие глаза, затянутые белой пеленой, где полностью отсутствовал зрачок, но при этом не казалось, что женщина не видит. Она грустно улыбнулась и тихо проговорила:

– Не надо смущаться. За долгие годы жизни я уже успела привыкнуть к такой реакции, – подалась вперед, пощупала лоб, удовлетворенно кивнула. – Ну? Как мы сегодня себя чувствуем? – тепло улыбнулась, заметив приоткрытый рот и удивленно распахнутые глаза ребенка. – Меня зовут Шельга Араи, я здесь что-то вроде целителя, – совершенно не по-взрослому поджала губы и сморщила нос, усмехнулась каким-то своим мыслям и уже более серьезно посмотрела на ребенка. – Все хорошо, здесь ты в безопасности, – подошла к двери, приоткрыла дверь. – Геля, пошли кого-нибудь сообщить, что наш найденыш очнулся.

– Вдалеке прозвучал многоголосный изумленный возглас. Звук множества торопливых шагов приближался к палате.

Здесь – это где? Девочка непроизвольно вся сжалась и попыталась спрятаться с головой под одеяло. Женщина, заметив движение, тут же перевела взгляд на нее.

– Я ведь сказала, беспокоиться не о чем. – Она принялась заботливо расправлять складки на одеяле, вытаскивая поочередно из сведенных судорогой пальцев края материи, между делом поправила подушки и ласково пригладила растрепанные волосы. – Вот так уже гораздо лучше выглядит.

И в противовес ее словам вихор непослушных волнистых волос тут же вернулся в прежнее положение, топорщась пружинистыми кудряшками во все стороны, заставляя нахмуриться красивое лицо незнакомки. «Однако я точно перестаралась с подравниванием волос».

– Да уж… Надо будет потом подумать над этим, – произнесла она вслух и погрозила непонятно кому пальцем.

В палату заходили незнакомые люди, кто-то, считая своим долгом засвидетельствовать почтение выздоравливающей больной, а кто-то лишь затем, чтобы удовлетворить нездоровое любопытство. В итоге в тесном помещении народа набилось столько, что уже не было возможности свободно вздохнуть. Дети, подростки, юноши и девушки с неприкрытым любопытством разглядывали ее, как какую-то неведомую зверюшку.

«Что происходит? Где я?»

Она перевела взгляд на дверной проем: там толпилось не меньше народа, жаждущего зрелища и для себя. «Это всего лишь плохой сон». Она в ужасе оглядывалась, перебегая с одного незнакомого лица на другое. Задержалась на белых глазах незнакомки и на мгновение крепко зажмурилась. «Надо просто попытаться проснуться». С силой ущипнула себя. Тихо застонала. Удивленно распахнула глаза и от увиденной реальности снова попыталась залезть с головой под одеяло. «Я больше не могу! Если сейчас это все не прекратится – я закричу!» Положение спас величественный голос, прозвучавший откуда-то из коридора, но при этом услышанный всеми.

– Что здесь происходит? – Тишина. – Я так посмотрю, все разом вдруг забыли о своих обязанностях?!

Народ послушно двинулся к выходу, тихо переговариваясь между собой, толкаясь и мешая друг другу в узком дверном проеме, тем самым еще больше замедляя продвижение остальных. Ребенок от страха едва дышал в преддверии встречи с новой опасностью в лице страшного голоса, сумевшего с такой легкостью разогнать в считаные секунды толпу любопытствующих. Наконец в помещении осталась только она и целительница.

В палату вошел высокий худой человек. Встретившись с испуганным взглядом ребенка, запнулся и нахмурился, останавливаясь и о чем-то про себя раздумывая. Мгновение он изучающе рассматривал ее, затем подошел к кровати, оглянулся и встретился взглядом с целительницей, подтянул ближайший стул и грузно опустился на него.

– Как тебя зовут? – был первый его вопрос.

– Джим Ветерн, – шумно сглотнув, не раздумывая ответил ребенок.

– Сколько тебе лет? – Он сканировал ауру ребенка. Когда прозвучал ответ, брови его невольно сошлись на переносице, взгляд удивленно скользнул по ее лицу. Ребенок говорил правду. По крайней мере, верил в это.

– Не знаю, – честно призналась Джим, – может, четырнадцать? – проговорила шепотом и юркнула под одеяло.

– Не надо меня бояться! – Его лоб прорезали глубокие морщины. Он наклонил голову и как бы прислушивался к чему-то. – И вообще не надо больше бояться…никого и ничего! – очень аккуратно потянул из ее рук одеяло, которое она незаметно подтягивала все выше и выше. – У меня столько вопросов, что я даже не знаю, с чего начать! – наклонил голову, грустно улыбнулся. – Что же случилось с тобой, Джим Ветерн? Откуда ты? Что делал ребенок четырнадцати лет в брошенном районе, в сумеречном подземелье, в закрытых катакомбах, о которых нормальный человек побоится даже думать, не говоря уже о том, чтобы рискнуть туда пойти? Как ты сумела выжить там? – перевел дыхание, тепло улыбнулся и ласково пригладил волосы на голове ребенка. – А самое главное, почему у такой симпатичной девочки имя мальчика?

Целительница скептически изогнула бровь и попыталась скрыть усмешку, когда непослушный вихор солнечных кудряшек встал на свое привычное место, а глава Академии удивленно округлил глаза.

– Джим Ветерн. Меня так зовут, – утвердительно произнесла девочка, почему-то страшно при этом разволновавшись. Снова потянула одеяло на себя. Увидев, как переглянулись между собой взрослые, быстро добавила: – Это мое имя. – Потом она наморщила лоб и долго молчала, а когда подняла глаза, они были полны слез. – И я не могу ничего больше вспомнить.

– Ничего страшного, Джим, – женщина запнулась, произнося странное имя, – Джими. Ты ведь позволишь, чтобы я так тебя называла? – Целительница успокаивающе погладила ее по плечу. – Так иногда бывает. Шок от случившегося. Со временем память восстановится, и ты непременно все вспомнишь.

Девочка долго молчала, о чем-то раздумывая, потом подняла взгляд на присутствующих и твердо проговорила:

– Нет, я – Джим Ветерн, – растерянный взгляд побежал по стенам палаты, – и другого имени я не знаю.

– Хорошо, – согласился высокий мужчина, строгим взглядом посмотрел на целительницу, – пусть будет Джим Ветерн. – Помолчал, задумчиво разглядывая ребенка. – Тогда поступим так: я расскажу тебе, Джим Ветерн, что это за место такое и как ты сюда попала. А еще я расскажу, как мы поступим с тобой.

Девочка замерла и даже перестала терзать одеяло, подняла глаза и в ужасе воззрилась на него: «Наверное, выгонят?»

Цитариус Инарион удовлетворенно кивнул, затем откинулся на спинку стула и начал свой неспешный рассказ.

Она узнала, что находится в престижной Рутонской Академии величественного города Рутона, что нашел ее ночной патруль в нежилом заброшенном районе сумеречного подземелья, в закрытых и магически запечатанных катакомбах. Сам факт ее пребывания там вызвал недоумение и бурные споры среди высшего руководства магического круга, непосредственно занимающегося вопросом безопасности и охраны периметра жилого города, и если бы не свидетели, словам которых просто невозможно не доверять, они ни за что не поверили бы в реальность произошедшего.

Она с удивлением узнала, что дважды пересекала тонкую грань, опасно балансируя между жизнью и смертью. Множественные переломы, внутренние повреждения не оставляли никаких шансов на выздоровление. Трое суток не отходя от кровати больной и не оставляя ее одну даже на минуту, за ее жизнь боролись четверо достойных магов, поочередно подменяя друг друга, щедро делились своими жизненными силами и подпитывали энергией искалеченное тело. Да, конечно, у нее еще будет возможность познакомиться с этими людьми (точнее – с нелюдьми), которые спасли ей жизнь, а также с теми, кто нашел ее, вынес из подземелья и принес сюда. Самое главное: отныне она находилась под защитой магического договора, а значит, была неприкосновенна. Какого договора? Стандартного договора, заключающегося с каждым учеником Академии. Да, она является теперь младшей адепткой Рутонской Академии. Оплата обучения производится в счет будущих услуг самой Академии и высшего магического сообщества. И нет никому никакого дела до того, кем она раньше была и как жила. Ее жизнь началась в стенах этого древнего замка с того момента, как маленькая капля ее крови коснулась зачарованного пергамента, и до определенного времени всецело принадлежит теперь только Академии. А так как Академия находилась под многослойной магической защитой, то, находясь в ее стенах, ты еще становился и недосягаем для внешнего мира.

Удивленно хлопая золотистыми ресницами, девочка переводила взгляд с худого человека на изящную целительницу и не могла поверить в то, что только что услышала. Переспрашивать почему-то было стыдно. Колебалась лишь мгновение и вдруг твердо проговорила:

– Но у меня же нет никаких магических способностей, как же я буду здесь учиться?

Цитариус Инарион удивленно изогнул бровь, долго вглядывался в лицо ребенка, затем посмотрел на озабоченное лицо Шельги и твердо проговорил:

– Да, мы знаем, поэтому тебе придется особенно постараться, чтобы достойно носить на своих плечах цвета Академии, – улыбнулся он, и вокруг глаз разбежались морщинки, – неужели ты думаешь, что из этих стен выходят только одни маги?

Девочка кивнула.

– Ты заблуждаешься.

Во взгляде ребенка появилась твердость, и она уверенно ответила:

– Тогда я буду стараться.

– Тогда на сегодня все. Отдыхай, набирайся сил. Как только уважаемая наша целительница посчитает, что состояние твоего здоровья вполне удовлетворительно, приступишь к обучению. – Он поднялся и вышел из комнаты, жестом приглашая целительницу последовать за собой. Они скрылись с глаз.

Джим съехала на подушках и блаженно улыбнулась. Подняла руки и попробовала навести порядок на голове. На лицо набежала тень.

«Странно. Все же почему они такие короткие?»

Из-за дверей доносились приглушенные голоса. Она прислушалась. Не смогла разобрать ни слова. Выкинула из головы и улыбнулась.

«Просто не могу поверить, я – адептка Академии».

– Почему ты ей не сказал? – прозвучал вполне ожидаемый вопрос от целительницы, как только они вышли и оказались на приличном расстоянии от палаты.

– Так будет лучше для нее, – не оборачиваясь ответил Цитариус, увеличивая шаг. – Пусть она сама придет к этому, и желательно постепенно, а не сразу. – Остановился. – Тем более еще неизвестно, проявятся ли вообще какие-нибудь способности, – подошел к ней и взял за руки, тяжело вздохнул. – Ты сама все видела: ее тело истязали, волосы обрезали. Ее за что-то наказывали. Но наказывали столь бесчеловечным образом, что мне даже страшно помыслить, как она вообще смогла через все это пройти и после всего еще и выжить. Кто это сделал и за что? Возможно, мы об этом никогда и не узнаем. Зато нам представляется уникальная возможность – исцелить душу, заживить раны, излечить тело. Научить эту девочку снова радоваться, доверять людям, да и просто быть ребенком. Ну а если вдруг все же наступит такой момент, когда ей придется выбирать…что ж, тогда будем надеяться, что она сделает правильный выбор, – наклонил голову и грустно улыбнулся. – Тьма или Свет – это ведь необязательно всегда то, чем изначально мы привыкли их считать. – Он заметил, как дернулась Шельга при этих словах, сочувственно похлопал ее по плечу. – Сколько таких случаев история хранит в своей памяти? Главное правило жизни: все, что ни делается в этом мире, делается к чему-то, и нужно всего лишь время, чтобы это понять. – Он отпустил ее, отвернулся и вышел за дверь.

Шельга Араи, целительница, маг, дочь могущественного друида Алакора не просто знала такую историю, а была одной их тех, кто отчаянно и безнадежно любил одного из таких представителей Тьмы, являясь ярким представителем другой стороны – Света.

Джим Ветерн беспокойно теребила край одеяла и посматривала на входную дверь. На мгновение накатило необъяснимое чувство тревоги.

«Нет никакого повода для беспокойства. Такие добрые люди просто не могут быть плохими! А значит, определенно есть чему порадоваться!»

7
Любые порывы души – это всего лишь порывы, и иногда они правильные, а иногда – нет

«И вовсе нечему здесь радоваться!»

Джим Ветерн стояла с потерянным видом посреди просторного холла и тоскливо взирала на снующую с умным видом толпу учеников. Все куда-то спешили, все были чем-то озабочены, у всех были свои неотложные дела, а самое главное – все свободно ориентировались в этих бесконечных корпусах, коридорах, этажах, переходах, классах, аудиториях, будь они неладны. Вот уже месяц как она посещала занятия, точнее, она пыталась их посещать. Ни одна лекция для нее еще не началась вовремя, а это значит: каждый раз выговор от очередного декана, дружные насмешки от всего класса и постоянное недосыпание в погоне восполнить в ночное время (когда все нормальные ученики спят и набираются сил) недостающие конспекты. И даже не это самое трудное, сложно было найти свободный конспект, по которому в данный момент никто бы не занимался, а с учетом того, что приходилось блуждать в чужом, неведомом для нее корпусе, такое, казалось бы, незначительное действие становилось просто невыполнимым.

За все время ее пребывания в стенах Академии удалось запомнить лишь два маршрута, и при этом очень хорошо, почти с закрытыми глазами. Это дорога в столовую и более-менее дорога к своей комнате. Хотелось бы отметить, что комната, в которой она сейчас жила, была уже третьей по счету. Как-то с самого начала не задалось найти общий язык с соседкой первой комнаты, а следом и с хозяйкой второй.

Первой оказалась красноволосая хрупкая девочка с правильными чертами лица, изящными манерами и кучей всевозможных родственников, тоже учащихся на данный момент в академии. Звали ее Алисией. Скромная, молчаливая, как тень, ее не было ни слышно, ни видно и со временем они наверняка смогли бы найти общий язык. Кстати, из-за непонятного внешнего вида и странного запаха подселенной соседки, точнее, отсутствия оного, именно ее родственники и поспособствовали скорому переводу Джим в другую комнату.

Вторая девочка, мужеподобная и вечно недовольная великанша (хотя, может, такой она казалась только Джим с ее небольшим ростом), Дориана, не стала даже вникать в подробности, к какому полу относится сей лохматый индивидуум, притащившийся в ее комнату и бесцеремонно посягнувший на ее территорию, просто вытолкала ее взашей, и все. Правда, она закатила истерику с привлечением своих не менее влиятельных родственников, выдвинув ультиматум по поводу обещанного единоличного проживания в данном помещении, что было выполнено незамедлительно. С ней-то уж наверняка никогда она не смогла бы поладить (Джим грустно улыбнулась), потому что невозможно доверять кому-то, кого боишься до демонов, а именно это чувство возникало каждый раз, когда она случайно сталкивалась с Дорианой мимоходом в коридорах, классах, столовой.

Кстати, для самой Джим стало полной неожиданностью, что в Академии все как один считали, будто она мальчик. Что тому явилось причиной – неизвестно, а что-то кому-то объяснять или доказывать не было никакого желания. Может, необычное имя, но ей не виделось в нем ничего необычного, а может, и нелепая короткая стрижка. Но она не могла даже представить себя с длинными волосами и почему-то каждый раз холодела от ужаса, пытаясь что-то вспомнить. От целительницы она узнала, что волосы обрезают лишь в двух случаях: когда скорбят по близкому человеку или же когда смертельно больны. Был вроде бы и третий вариант, но о нем Шельга не захотела рассказывать, сердито поджав губы и коротко бросив: «А это тебе знать не надо». Сердце тревожно сдавило в груди. «Может, я как раз и потеряла близкого, родного человека, потеряла и напрочь забыла об этом и сейчас живу себе дальше, ни о чем не тревожась, или еще хуже – я как раз тот самый третий случай, о котором даже сказать вслух не хотят».

Всю пятерню запустила в волосы и тщательно их подергала, пытаясь уложить вниз, обвела внимательным взглядом холл, медленно, но верно пустеющий, в надежде увидеть хоть одно знакомое лицо со своего факультета, лелея коварную мысль незаметно пристроиться за ним и так попасть на следующий урок. Она снова непроизвольно пригладила непослушные волосы. Бесполезно: волосы светлым золотым нимбом встопорщились вокруг головы, не желая приглаживаться ни на сантиметр. Нахмурилась, провожая унылым взглядом двух весело щебечущих незнакомых девушек. «Конечно, пока добираюсь сюда из этого вспомогательного Б, уже все знакомцы разбегаются по классам».

Вот так и вышло, что Джим теперь жила одна в маленькой комнатке на третьем этаже, в крыле обслуживающего персонала вспомогательного корпуса Б. Что значит «вспомогательный корпус Б», она так и не смогла дознаться. Поначалу было трудновато бегать в отдаленный корпус по крутой лестнице несколько раз на дню, но со временем она перестала замечать эти трудности. На лестничных пролетах она часто сталкивалась с этим самым обслуживающим персоналом, поначалу чуралась их, потом стала узнавать, а дальше так и вовсе приветливо здороваться и помогать. Она никогда не могла равнодушно пробежать мимо человека (в основном, правда, вовсе не человека), нагруженного и едва идущего по узким крутым ступенькам. Сначала предлагала помощь, а потом уже просто выхватывала из рук корзину, сумку или же просто стопку отглаженного белья и бежала наверх или вниз. Для нее это было не трудно, а кому помогала – приятно.

Джим проследила взглядом за пожилым грузным мужчиной, который, неуклюже переваливаясь с ноги на ногу, прошел мимо нее. «Да это же… ммм… как его там… преподаватель по естествознанию. А у меня как раз сейчас его предмет. Вот удача!» Не раздумывая побежала следом. Главное теперь – не потерять его из виду. Она завернула за угол и столкнулась с незнакомцем. Книги и письменные принадлежности разлетелись по полу в разные стороны, а сама она со всего размаху приложилась пятой точкой об пол. Медленно подняла глаза и в ужасе замерла. Перед ней стоял будущий выпускник Академии с синими (самыми почетными) нашивками Ночного патруля на правом рукаве серебристого пиджака факультета магов-менталистов.

Юноша наклонился к ней и по-хозяйски схватил за воротник форменного пиджака. Отметил про себя, что пиджак без каких либо опознавательных знаков и нашивок (привычный для только начинающих свое обучение адептов-первокурсников), встряхнул ее и поставил на ноги перед собой. Потянул носом воздух, прищурился и неожиданно спросил:

– Я тебя знаю?

В ответ она отрицательно замотала головой, кинув взгляд за его плечо, в надежде еще увидеть там ковыляющего преподавателя естествознания. Коридор был пуст.

– Наверное, мы все же встречались?!

Джим могла поклясться, что на мгновение зрачки у стоявшего напротив студента стали вертикальными, узкими, и он снова беззастенчиво потянул носом в ее сторону.

– Определенно, мы где-то раньше уже встречались. Я не могу ошибаться.

Все были осведомлены о том, что в Рутонской Академии может учиться представитель любой расы, и Джим не была исключением, но, увидев его зрачки, она невольно вздрогнула, отступая на шаг и оглядываясь по сторонам.

– Ты чего такой дерганый? – Незнакомец поднял с пола ее сумку и сам стал закидывать в нее книги с тетрадями. Потом более задумчиво: – Интересно, почему мне так знаком твой запах?

Джим наклонилась и быстро подобрала остальные свои вещи и письменные принадлежности. Выхватила из рук незнакомца сумку, беспорядочно запихнула все туда и закинула себе на плечо. Благодарно кивнула и попыталась обойти его. Незнакомец ухватил ее за плечо и развернул лицом к себе.

– Слышь, пацан, ты что, глухонемой, что ли? – Джим снова отрицательно замотала головой. – Тогда что? – окончательно разозлился незнакомец.

– Опаздываю, – тоскливо посмотрела на опустевший холл и удрученно добавила: – Точнее, уже опоздал, – и почему-то покраснела до корней волос.

– Понятно. – Он наклонил голову и вдруг удивленно приподнял брови. – Что, еще не ориентируешься? – Почему-то было ужасно стыдно признаваться в этом, но она все равно кивнула. Он сочувственно посмотрел на нее. – Какой предмет? Нет, подожди, сам угадаю. – Он прищурился, вспоминая, кто до столкновения прошел мимо. – Ага, естествознание?! – Снова кивок. – Пошли, провожу тебя.

В это было невозможно поверить: она мчалась со всех ног по пустому коридору, ведомая будущим выпускником Академии. Старалась не смотреть на него, но взгляд так и привлекали синие нашивки на рукаве. Совершенно не поняла, когда оказалась возле дверей нужной аудитории, и не успела даже поблагодарить незнакомца за оказанную услугу, как он насильно втолкнул ее в кабинет. Аудитория взорвалась смехом, когда, ввалившись, она чуть не сшибла с ног мальчишку, стоявшего возле входа.

Декан шикнул, и воцарилась мертвая тишина. Он поднялся с кресла и прошелся вдоль расписанной убористым почерком школьной доски. Остановился. Посмотрел на опоздавших и тихо проговорил:

– Еще мгновение назад я был искренне удивлен посещением своего предмета будущим светочем нашей Академии Виттором Деф’Олдманом, крайне занятого и вполне все знающего и без моих занятий. Но сейчас я с уверенностью хочу заявить: это счастливейший день в моей жизни. – Его кустистые брови сошлись вместе на переносице, глаза злобно буравили. – У меня на уроке сам Джим Ветерн и всего-то с опозданием в несколько минут.

При этих словах мальчишка, все это время неподвижно стоявший перед ней, оглянулся и очень серьезно посмотрел на нее, и она смогла его разглядеть. Длинные красно-каштановые волосы искусно были заплетены по всей голове и плавно переходили в косу сложного плетения. Все лицо покрыто веснушками. Глаза цвета светлого янтаря смотрели открыто и в упор, но во взгляде не было ни осуждения, ни любопытства, скорее всего – сочувствие. Полнейшей неожиданностью стала его улыбка, такая добрая и искренняя, как если бы они давным-давно друг друга знали и сейчас по воле случая просто встретились в непонятном месте, где пришлось неожиданно выслушать привычную слуху отповедь за очередную совместную проказу. С лица юноши сползла улыбка, он еще раз оценивающе оглядел с ног до головы вновь прибывшую и отвернулся.

Джим удивленно открыла рот, буравя взглядом его спину, прямые плечи, длинные волосы. Перестала прислушиваться к словам преподавателя и не заметила, как им разрешили пройти и занять свои места. Осторожно пробираясь по узким проходам между рядами через лес выставленных ног, добрела до своего стола (ни разу не запнувшись и не упав) и опустилась на стул. Достала конспект. До конца урока она едва могла сосредоточиться, что-то писала, не вдумываясь, и незаметно наблюдала за мальчишкой, благо, сидел он почти рядом. За столько времени, что она находилась здесь, это было первое проявление хоть какой-то симпатии к ней со стороны однокурсников. «Почему я его раньше не видела?»

Следующим по списку шел урок «Вводный курс по самообороне». Сегодня он был впервые. Небрежно побросав свои вещи в сумку, она влилась в поток и без происшествий добралась до нужной аудитории. Разделившись на две группы, девочки и мальчики вошли в отведенные для них помещения. Там им выдали специальную форму, строго подобранную пожилой женщиной для каждого индивидуально по размеру. Переодевшись в специальных отдельных кабинках, студенты вышли в общее помещение и исподтишка поглядывали друг на друга, едва сдерживая смех. Возможно, это было удобно и практично, но выглядело откровенно глупо. Джим осмотрела себя с ног до головы, хмыкнула, разглядывая острые коленки, торчащие из-под коротких штанишек, бросила взгляд в сторону великанши. Дориана безумно осматривалась:

– Ни за что в таком наряде не выйду отсюда!

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, заставив всех вздрогнуть. В проеме стоял приземистый широкоплечий мужчина, хищно скалясь и злобно оглядывая собравшееся общество.

– Ну! И долго мне вас ждать? – Перевел взгляд на Дориану. – Не только выйдешь, а вприпрыжку побежишь, радуясь, что хоть кто-то взялся тебя, неуча, научить хоть каким-то азам самозащиты. И в следующий раз будь добра стоять на построении первой, иначе из-за тебя поплатится весь класс. Понятно? – Дориана стояла с открытым ртом. – Вот и умница. А теперь марш все в зал!

Испуганной стайкой все ринулись к выходу, сталкиваясь и мешая друг другу. Джим аккуратно продвигалась по стеночке, боясь даже поднять голову и посмотреть, стоит ли там еще явление, именуемое новым деканом неведомого предмета, от знакомства с которым однозначно не стоит уже ждать ничего хорошего. Когда она уже добралась до выхода и готова была переступить порог, ее схватили за шкирку и с легкостью приподняли. Мгновение она в ужасе рассматривала свои дергающиеся в свободном полете ноги, а потом вдруг осознала, что ее небрежно зашвырнули в зал, не дав даже достойно войти самой. Приземление было жестким. Из глаз брызнули непрошеные слезы. Она попыталась встать и не смогла сделать это с первого раза… и со второго тоже. Удивленно посмотрела на свою обувь. Да что же со мной такое? За спиной услышала злобный рык и невольно ускорилась.

– Да к демону все! С чем мне приходится работать? Понабрали тут хиляков-задохликов. Как, скажите на милость, из этого можно сделать хоть жалкое подобие воина? – Джим была уверена, что в этот момент его перст осуждающе указывал в ее сторону. Захотелось немедленно заползти, спрятаться куда-нибудь, что она не преминула сделать, так и не рискнув выпрямиться: ползком потихоньку переместилась за спину великанши и снова попробовала встать на ноги. – Да помогите же кто-нибудь принять вертикальное положение этому недомерку!

Кто-то подхватил ее и поставил на ноги, бережно поддерживая и не давая снова позорно свалиться на пол. Она сквозь слезы посмотрела на своего спасителя. Рядом стоял Виттор. Он очень сосредоточенно смотрел на преподавателя, а на щеках ходили желваки.

– Ага, злость! Это хорошо! Это просто замечательно, молодой человек. – Задумался, еще раз обвел цепким взглядом собравшуюся аудиторию. – С тебя, пожалуй, и начнем наш вводный курс и первый урок. Имя?

– Виттор Деф’Олдман, – представился юноша.

Джим могла поклясться, что при звуках его имени мужчина сначала удивился, а потом разозлился. Пристальный, очень внимательный осмотр с ног до головы, а потом эта хищная улыбка во весь оскал… и явное наличие там самых что ни на есть настоящих клыков.

– Прошу вас, Виттор Деф’Олдман! Окажите честь! Такую фамилию надо носить с гордостью. Харон Деф’Олдман, я так понимаю, ваш старший брат?!

Кивок юноши и неподдельная радость преподавателя.

Джим почувствовала, что осталась без опоры, и тут же беспомощно уцепилась за ближайшего соседа. Выровнялась, повернулась лицом к залу и проследила обеспокоенным взглядом за уверенно идущим к центру однокурсником.

– Обращаться ко мне будете исключительно Диирде’Грамм, большего вы пока недостойны знать обо мне. И учить вас буду тому, как постоять за себя, за своего друга, за близкого вам человека без применения магии, оружия и каких либо защитных талисманов. Зачем это нужно? – Он удовлетворенно наблюдал за худеньким мальчишкой, уверенно идущим в его сторону с гордо поднятой головой под испуганными взглядами неровного строя новобранцев. – Да затем, что может оказаться так, что в какой-то момент у вас не будет ни магических сил, ни человеческих, я уже не говорю о такой роскоши, как хоть какое-то оружие и спасительные талисманы. Скажете, такого не случится?! Случится! Всегда случается. И умираете потом исключительно по собственной глупости, знаемой как излишняя самоуверенность, – повернулся вполоборота к классу и согнул ноги в коленях, устойчиво развернул ступни, привстал на носках. – Пожалуй, начнем. Правила боевых искусств гласят следующее: первое – будь собран и сосредоточен. Мышцы слегка напряжены, руки и ноги должны быть слегка согнуты в суставах, чтобы дать тот необходимый заряд энергии для удара, который может потребоваться в одно мгновение при переходе к бою. Второе – не стоит никогда недооценивать противника. Третье – никогда не выказывать перед противником свой страх.

Он скользнул навстречу юноше.

– Главная цель самообороны – как можно быстрее вывести противника из строя, этого вполне можно достигнуть за счет скорости ваших движений и своевременного нежданного удара. Поверьте мне, здесь не нужна сила, техничность – да, но не сила. Я видел, как тщедушный человечишка с легкостью мог уложить на обе лопатки тролля одними голыми руками. – Хищно улыбнулся. – Спросите, как такое возможно? Отвечу: силу возьмете у своего противника. Помните, ваши удары должны быть плавными. Плавные удары принесут больше пользы, чем реверсивные[2]. И самое главное, – он сделал паузу, – атаковать нужно до того, как противник предугадает ваши действия.

И они одновременно кинулись друг на друга. Джим затаила дыхание и вся подалась вперед. Она даже не поняла, что сосед, на котором она за миг до этого безвольно висела, сейчас больно вцепился в ее руку. То, что происходило сейчас в центре тренировочного зала, было просто невероятно. Казалось, юношу сейчас снесет, раздавит силой и мощью этого человека (точнее, совсем не человека), но в последний момент мальчишка вывернулся и ушел от прямого удара. В зале стояла звенящая тишина. Все понимали: поймай декан сейчас юркого мальчишку – и наказания тому не избежать.

– Да, и еще, не менее важное: если правильно и своевременно оценить свои шансы на победу, то это однозначно продлевает жизнь. – Мужчина совершенно не сбился с дыхания, и казалось, даже получал удовольствие, гоняясь за мальчишкой по залу. – И конечно же, если твой противник сильнее тебя – беги.

Учитель остановился, прищурился и молниеносно переместился из одного места в другое. Создавалось впечатление, что он исчез в одном месте, молниеносно выныривая рядом с учеником и перехватывая его в прыжке (а может, так всего лишь показалось – настолько стремительным был его следующий бросок). Используя лишь инерцию его тела, перебросил через себя, выворачивая на излом кисть руки, и удовлетворенно хмыкнул, когда в тишине раздался хруст сломанных костей.

– Вот так, без каких-либо усилий, – в аудитории стояла звенящая тишина, он удовлетворенно обвел взглядом испуганные лица учеников, – играючи можно вывести любого противника из строя. Если это маг, то он уже не сможет сплести ни одного заклинания. Если же это профессиональный убийца – не будет точности ни в ударе, ни в метании оружия. Если же это не человек, который обладает даром быстрой регенерации, – взгляд сверкнул желтыми всполохами, – то тогда придется периодически уделять внимание своему поверженному врагу и раз за разом методично ломать тому руки, можно заодно и ноги.

За спиной раздался приглушенный стон. Мужчина удивленно повернул голову. Пошатываясь и поддерживая здоровой рукой сломанное запястье, парень медленно поднялся и выпрямился, гордо вздернул подбородок и в упор посмотрел ему в глаза.

Джим покрылась липким холодным потом. Учитель метнулся к нему и провел серию легких ударов. Мальчишка безвольным кулем повалился к его ногам. Он находился в сознании, но едва сдерживался, чтобы не застонать от боли.

– Самое главное – не геройствуйте, этого никто никогда не оценит и не поймет. А я так вообще это не приемлю. – Посмотрел вниз. – Лежи и отдыхай, после урока сходишь к целителям. Они тебя быстро приведут в порядок. – И в ту же секунду (никто так и не понял, что же произошло) рухнул как подкошенный, растянувшись рядом со своим учеником. – Ах ты, мелкий паршивец! Да я ж тебя!

Парень с легкостью ушел от захвата, увернулся от очередного удара и каким-то непостижимым образом оказался на спине, вцепившись мертвой хваткой всеми конечностями в шею и плечи учителя. Стараясь освободиться, мужчина предпринимал попытку за попыткой, нанося беспорядочно удары по телу ученика, но все было тщетно.

Джим прикусила губу до крови, огляделась. Затаив дыхание, класс наблюдал за безумным действием перед их глазами, по-другому называемым демонстративно-показательным избиением. Ее кто-то больно толкнул. Обернулась. Высокий темноволосый мальчишка болезненного вида, все это время тихо стоявший рядом, растолкал ряды и бросился в сторону дерущейся пары. Не раздумывая, с разбегу повис на шее учителя с другой стороны.

Мужчина не удержался на ногах, и они втроем рухнули на пол.

– Ах так?! – Он вывернулся, дотянулся до рук новоприбывшего и постарался расцепить их. – Вы вообще соображаете, что делаете? Да если бы не этот чертов запрет на… – Удар, хруст костей и тихий стон. – Убью же… а нельзя в полную силу… ведь правда убью, – оскалился, зарычал. – А в принципе, не жалко, на то у нас и целителей целый штат водится. – Преподаватель что-то бурчал себе под нос.

Кто-то с криком выбежал из аудитории. За ним следом еще двое. За спиной громко возмущались. Вперед подалась Алисия, пробравшись в первые ряды и игнорируя толчки со стороны недовольной девицы, которой она закрыла обзор. Джим узнала ее длинные волосы с таким характерным огненным оттенком и специфические нашивки цветов ее клана на форме.

Пытаясь вырваться, декан клубком катался по земле, неоднократно пробовал встать на ноги, падал, постепенно перемещаясь с середины зала в сторону перепуганных зрителей. Джим посмотрела вправо, влево, зачем-то вниз на непривычную и неудобную обувь на ногах, по своему виду больше напоминающую носки из кожи… Еще раз осмотрела рядом стоявших учеников и, довольно грубо растолкав локтями впереди стоявших зрителей (и не придумав ничего умного), не раздумывая запрыгнула на кучу-малу, состоявшую из тел, рук, ног учителя и двух учеников. Вцепилась руками в то, что попалось первым, а попалась шевелюра учителя. Получила ощутимый тычок в ребра, едва перевела дыхание и в ужасе увидела, как мужчина в этот момент ухватился за сломанное запястье Виттора, попутно тыча кулаком в голову другому мальчишке. Парень едва находился в сознании, горящим взором глядя ей прямо в глаза. Она дернулась, переместилась влево и вцепилась зубами в плечо учителя. Надо сказать, качественно так вцепилась, так как мужчина тут же охнул и как-то сдавлено запыхтел. Отпустил запястье ученика, дотянулся до своего обидчика и схватил Джим за волосы, удовлетворенно урча и подтягивая к себе. В этот момент все ощутили тяжесть еще одного тела. Джим удивленно покосилась на нежданную помощь. Рядом с ней, но только с другой стороны, висела Алисия. Девушка, будто бы извиняясь, посмотрела на нее, улыбнулась и вцепилась зубами в другую руку.

– Это что же творится? – возмущению учителя не было предела. – Заговор! Бунт! Козявки мелочные, на кого руку… ногу… зубы поднимаете? Да я вас… будете неделю дерьмо из-под даргов[3] грести… месяц… нет, два! Вот сейчас только… Ах, Тьма! – Речь перемежалась отборной руганью на нескольких языках. Мужчина снова попытался подняться на ноги, не устоял под тяжестью «ожерелья» из трепыхающихся учеников и рухнул на пол. – Пользуетесь положением, что мне нельзя вас всех тут сразу поубивать? Так это вы зря, у нас, помимо целителей, еще и целый штат некромантов имеется.

Неизвестно, чем бы все это закончилось, если бы из пространственного телепорта посреди зала не появился Цитариус Инарион. С ним вышло необычное существо, закутанное с ног до головы в черный плащ. С ними был один из сбежавших адептов этой группы, испуганно сейчас выглядывающий из-за спины Цитариуса.

– Что тут происходит? Немедленно прекратить это безобразие! – прозвучала команда, и адепты с адептками благополучно ссыпались с преподавателя на пол. Учитель по самообороне, постанывая и потирая покусанные места, поднялся на ноги. Внимательно осмотрел лежащих учеников, запоминая каждого и мысленно обещая неминуемое возмездие, перевел взгляд на главу Академии и твердо сказал:

– Требую для них наказания. Карцер для каждого на неделю.

– Ты прекрасно знаешь, что у нас нет карцеров, – устало проговорил Цитариус, удивленно разглядывая девочек-подростков. Алисия испуганно пискнула и спряталась за спину Джим.

– Значит, стоит уже ввести! – сорвался на крик мужчина. Обернулся и застыл. Виттор сам поднялся на ноги и сейчас поднимал худощавого мальчишку. Тот едва смог бы без помощи удержаться на ногах хотя бы мгновение, а на его лице уже сейчас медленно расплывался огромный черный синяк вдоль всей щеки. – Как, спрашивается, по-другому вдолбить в эти упрямые головы уважение к старшим?

– Однозначно, не ломая кости в первый же день знакомства с ними, – прошелестел как ветер голос из-под капюшона черного плаща.

Диирде’Грамм с открытым ртом изумленно уставился в переменчивую темноту под капюшоном.

– Я бы попросил вас… не подрывать мой авторитет перед аудиторией! – прорычал взбешенный учитель.

Черный плащ качнулся навстречу ему.

– Уважаемый, а здесь и подрывать-то уже нечего.

– Адагелий! Диир! Прошу вас! – Цитариус быстрым шагом подошел к адептам, наклонился вперед и рывком поставил на ноги Джим. – Я не понимаю, ты-то каким образом в этом замешан?

Джим испуганно посмотрела на главу Академии. Отвела взгляд. Пробежалась по лицам адептов вокруг себя в поисках ответа или поддержки, а затем пожала плечами.

– Не знаю. Само как-то вышло, – решила, наконец, честно сознаться она.

– Ко мне в кабинет. Все! – Цитариус перевел взгляд на черный плащ. – Адагелий, я бы был признателен тебе…

Не успел он договорить, как тот лишь едва кивнул. И тут же на глазах у всех перед ними материализовался портал. Первым Цитариус пригласил пройти учителя по самообороне, следом нырнул сам, заключающим шел черный плащ. Остановился, обернулся и тихо прошелестел:

– А вы, друзья мои, ножками.

Джим могла поклясться, что тьма под капюшоном в этот момент улыбалась.

«Хотя как Тьма может улыбаться?! А тьма ее знает как!»

За спиной прозвучало чье-то тихое «О-е!».

Последующие два часа они сначала выслушивали нотации и угрозы в адрес их рук, ног и зубов от взбешенного Диирде‘Грамма, затем слушали зачтение жутким старческим голосом из стеклянного шара свода основных правил поведения молодых адептов и адепток в Академии, затем был бесконечный выговор от молодого декана. Оказывается, он являлся наставником и ответственным лицом за их группу со звучным названием «бестолочей и тупиц» (имя его оказалось очень запоминающимся – Кайдан как-то там). И под конец все были «ласково» отправлены из кабинета главы Академии (который так и не появился) к целителям таинственным черным плащом, снова возникшим из ниоткуда.

Джим тщательно осмотрели старшие целители, а затем и врачеватели. Не найдя каких-либо серьезных повреждений, передали на попечение совсем юной девушке, начинающему врачевателю. Джим попробовала было по-тихому сбежать, но была тут же поймана этим самым врачевателем и водружена на высокий табурет. Сие юное целительское дарование самозабвенно расписывало руки и ноги Джим, нанося на ссадины цветную, сильно пахнущую жидкость (которая, кстати, еще и неимоверно жглась), и весело что-то щебетала себе под нос. Джим, смирившись с неизбежным, в этот момент тщательно прислушивалась к еле слышному разговору за спиной и нескромно разглядывала удивительной красоты девушку напротив, которая в этот момент всецело была занята осмотром Алисии.

Шельга Араи охала и ахала, тихо выговаривая Виттору за быструю и неуместную регенерацию клеток, а сказочная красавица периодически поднимала свой томный взор и заинтересованно посматривала на Джим. Джим быстро отводила взгляд, но ничего не могла с собой поделать, снова и снова исподтишка поглядывала в их сторону, время от времени нервно приглаживая свои топорщащиеся в разные стороны волосы. Пару раз она встречалась взглядом и с Алисией, но та скромно отводила взгляд первой и почему-то краснела.

«Ага! Наверное, осознала, чего наделала, и теперь ей ужасно стыдно! А мне самой стыдно?»

Джим хмыкнула, вновь привлекая к себе внимание красавицы. Потупила взор и вдруг увидела свои разукрашенные руки и ноги. Возмущенно посмотрела на юную целительницу, та, перехватив на себе взгляд, небрежно бросила «чтоб наверняка» и отправилась на поиски других нуждающихся в экстренном лечении пациентов.

Джим похолодела, услышав, как стонет Виттор, но боялась даже обернуться посмотреть в ту сторону. Вытянула шею и нашла на дальней койке мирно спящего другого мальчишку.

«Позор! Даже не знаю, как его зовут».

Как будто почувствовав на себе ее взгляд, юноша открыл глаза и в упор посмотрел на нее. Мгновение они с любопытством рассматривали друг друга, а затем Джим первой отвела глаза. Вздрогнула, когда рука Шельги Араи легла ей на плечо, привлекая к себе внимание.

– Как ты себя чувствуешь? – заботливо поинтересовалась она, при этом пробегая проворными руками с ног до головы по ее телу. Джим улыбалась, глядя в невидящие глаза, и безропотно терпела, пока закончится осмотр. Эта женщина нравилась ей. Изящные руки целительницы замерли на непослушных волосах Джим, пару раз с усилием пригладили их – бесполезно. Она расстроенно вздохнула и стянула ее с табуретки, подталкивая к выходу и бесцеремонно выдворяя за дверь, попутно предложив отправиться восвояси.

Джим в нерешительности потопталась по коридору, раздумывая, стоит ли пойти в столовую одной или все же дождаться остальных. Мимо промчались родственники Алисии, подозрительно и зло поглядывая в ее сторону.

«Ну и ладно. Что-то я правда задержалась здесь».

Еще раз задумчиво посмотрела на закрытую дверь, нахмурилась, затем решительно направилась обедать в гордом одиночестве.

В столовой было многолюдно и шумно. Джим пробралась сквозь толпу старшеклассников, яро спорящих о чем-то прямо возле раздаточных столов, взяла поднос и заняла очередь, приготовившись к долгому ожиданию. Спорщики перешли на повышенные тона – назревала драка. Джим вытянула шею и с интересом наблюдала, как решают свои проблемы будущие выпускники Академии.

«Интересно, что они не поделили?»

Где-то впереди очереди зашумели и загалдели, а через какое-то время оттуда вышел тот самый парень, что днем помог ей добраться на урок естествознания. Он подошел, вклинился в самую гущу спорящих, что-то очень тихо сказал, а потом они все вместе покинули столовую. Краем глаза она видела, как за ними вышло еще человек двадцать, но ей уже было неинтересно, она ответственно выбирала горячее из первых и вторых блюд из разнообразного меню, щедро предоставленного Академией.

Затем она протолкнулась в зал сквозь толпу и поискала пустой столик. Как обычно, это оказался столик на возвышении возле огромного окна поодаль от всех остальных. Решительно направилась к нему. Сгрузила все с подноса и уселась, игнорируя направленные в ее сторону удивленные взгляды.

«Не помешало бы узнать, почему этот стол всегда пустует».

Вожделенно поглядывая на содержимое в тарелке, размешала аппетитный густой бульон и подхватила в ложку кусочек мяса. Попробовала на вкус и зажмурилась от удовольствия.

Слева кто-то занял соседний стул. Джим чуть не подавилась, настолько это было неожиданно: за этим столом она всегда сидела одна. С усилием проглотила огромный кусок нежеваного мяса. Протянула руку, схватила стакан с соком и обильно запила. Любопытство посмотреть на нежданного соседа заставило ее чуть ли не до боли скосить глаза влево. В этот момент справа на стул тоже кто-то тяжело опустился, задев ее при этом локтем. Она видела, как чьи-то руки слева и справа от нее по-хозяйски расставили перед собой снедь, и незнакомцы приступили к обеду. Она подняла голову и посмотрела влево.

– Виттор, – сказал юноша, протягивая ей руку и прищуриваясь от солнечного света, падающего из огромного окна напротив.

– Джим. – Ни минуты не колеблясь, она пожала протянутую руку и тут же посмотрела на соседа справа.

– Алиар Тведучи, – улыбнулся юноша и также протянул ей руку, – но друзьям можно называть Ли. Когда юноша представлялся, Виттор издал странный звук и наклонился вперед, чтобы разглядеть говорившего.

– Это те самые Тведучи, которые одни из семи хранителей печати, или же я что-то путаю?

Ли наклонился вперед, пристально вглядываясь Виттору в лицо. Какое-то время молчал, потом тихо сказал:

– Те самые, но я бы не хотел особо об этом здесь распространяться.

Виттор кивнул и, сосредоточенно уставившись к себе в тарелку, что-то подцепил вилкой и отправил в рот. А Джим отметила себе на будущее еще один пункт: в ближайшее время обязательно выяснить, что значит это их «те самые… одни из семи хранителей печати».

Джим робко подняла глаза. Половина зала сосредоточенно рассматривала их троицу. Заинтересованно огляделась и вдруг натолкнулась на взгляд Алисии и снова подавилась. Виттор от души хлопнул ее по спине, заставляя чуть ли не распластаться по столу, Ли протянул ей под нос свой сок, при этом оба проделали это машинально, не отрываясь ни на мгновение от своих тарелок и не отвлекаясь от поглощения пищи. Джим осуждающе посмотрела на Виттора, благодарно приняла сок из рук Ли и снова нашла взглядом девушку.

Алисия не отвела взгляда и, как ни странно, даже не покраснела в этот раз. Рядом с ней, как обычно, находилась куча ее родственников, они одни занимали огромный стол в зале, а в данный момент семейство дружно наставляло на путь истинный заблудшую ее душу. Джим понятия не имела, зачем она это сделала, но она вдруг искренне улыбнулась ей, сочувственно качая головой. Алисия как будто этого и ждала: тут же поднялась со своего места и с полным подносом направилась к их столу, повергая своим поступком в очередной шок своих родственников и всех присутствующих в зале.

Ли что-то проворчал под нос, Виттор обошелся без комментариев, но все же оторвал взгляд от созерцания тарелки, а Джим сидела с открытым ртом, так и не донеся стакан с соком по назначению, не в силах отвести взгляда от приближающейся к ним девушки.

Она опустилась на стул напротив Джим, аккуратно расставила перед собой тарелки, подняла глаза и просто сказала:

– Алисия. Можно Лис.

Джим залпом выпила второй стакан сока и шумно поставила его на стол. Каждый в ответ поочередно представился, и они в полном молчании продолжили дальше свою трапезу.

8
Когда совсем уже не ждешь (кого-то или чего-то), приходит обязательно

Учебные будни, похожие друг на друга своим однообразием как две капли воды, летели стремительно и незаметно. Одна радость: с ней теперь всегда были друзья. Немногословные, ненавязчивые, почти незаметные, но они всегда были рядом. Никто из них не настаивал на своем обществе, но теперь, выходя в общий холл, Джим всегда знала, что непременно найдет там кого-то одного из них (а иногда и всех сразу), терпеливо ожидающего ее, и они вместе пойдут сначала в столовую, а потом на урок.

Вот и сейчас ее уже ждали. Виттор подпирал колонну, а Ли что-то рассказывал ему, жестикулируя и в нетерпении поглядывая в сторону коридора, откуда обычно появлялась Алисия со своими братьями. Джим невольно усмехнулась. Мальчишки, что с них взять? Направилась в их сторону, и тут же из коридора к ним вышла Алисия. Поздоровались, молча побрели в столовую.

В столовой сегодня было как никогда многолюдно. Ароматно пахло свежей сдобой и выпечкой. Алисия шумно сглотнула, привлекая к себе внимание, покраснела от смущения и потупила взгляд. Вся их четверка пристроилась в конец очереди, при этом Лиса, как всегда, стояла первой, за ней Джим, следом Ли и Виттор, процессию неизменно завершал кто-то из родственников Алисии. Сегодня они так вообще были полным составом.

Джим расплылась в улыбке, увидев, как Лиса бережно уложила на свой поднос дюжину горячих булочек и поставила несколько стаканов напитка, осторожно посмотрела в сторону Джим, встретилась с ней взглядом, покраснела и быстро направилась к столу. Джим завистливо проследила за девушкой: сегодня у нее самой намечался трудный день, и переусердствовать в завтраке было никак нельзя, поэтому она взяла ровно половину того, что только что утащила Лиса на своем подносе. Расселись за столом. В полном молчании принялись за еду.

Каждый день они узнавали что-то новое друг о друге.

Оказалось, Виттор – самый настоящий оборотень, рожденный в семье потомственных метаморфов, и сейчас на его обращение (на его зверя, как он сам говорил) наложены щиты ограничения сильнейшими магами его клана, так как в столь юном возрасте любые изменения нестабильны и неуправляемы.

В семье он самый младший ребенок, и у него два старших брата. Самый старший уже пять лет находился на военной службе у великого альянса, добровольно неся военную повинность в вольнонаемных отрядах «Зеленых патрулей», которые испокон веков стояли на страже дальних рубежей стены далеко на севере, и именно там заканчивались земли Светлой империи. Дальше – лишь пустота. Что же такое альянс? Это союз, который много веков тому назад объединил в себе все расы мира Элентар, во главе которого встала «Семерка Предвечных», тех самых, что были до начала времен.

Другой же брат, Харон, учился последний год в Академии и являлся одним из представителей скандально известной четверки выпускников. Два брата, младший и старший, были удивительно похожи. Оба невысокого роста, широкоплечие, приземистые, крепкого телосложения, с длинными волосами цвета меди, уложенными в немыслимом плетении, с глазами цвета меда и со смешными веснушками на носу. Они притягивали всеобщее внимание, даже характером напоминая друг друга: уравновешенные, размеренные в своих словах и поступках. Спокойные и молчаливые братья вызывали уважение у окружающих. Джим также узнала, что их род всегда славился мастерами непревзойденного владения мечом (или клинком) и боевых искусств.

А вот Алиар, худой высокий юноша с темными волосами, оказался очень загадочной личностью. Джим так и не удалось найти в библиотеке интересующую ее информацию, поэтому пришлось напрямую обращаться за сведениями к самому юноше. Собственно, от Алиара она и узнала, что же значит «тех самых… одних из семи хранителей печати». Хранители печати (их ровно семь) – это сильнейшие маги с даром смерти, которые однажды смогли неким древним ритуалом закрыть проход из Забытых Земель. Поэтому так привольно и спокойно живется людям и нелюдям на этих чистых и светлых землях. А Забытые Земли, они потому и забытые, что там осталось все зло, которое когда-либо существовало на свете. Его родители и родители его родителей, а также многие и многие поколения до них являются хранителями одной из семи печатей и навеки обречены находиться в непосредственной близости к стене, как и другие шесть семей. А вот имена этих семей можно найти только в архивах альянса. Поэтому Ли был так сильно удивлен, когда Виттор лишь по фамилии сразу определил его как наследника и продолжателя одного из рода семи хранителей. «А что собой представляет сама стена?» – спросила тогда Алисия. И ответом ей было, что это всего лишь граница, некая черта, которая отделяет эти земли от забытых. И да, Алиар, как и его родители, обладает даром смерти, и однажды ему придется вернуться к стене и встать на защиту Империи.

С Алисией все было намного сложнее. Она никогда ничего не рассказывала ни о своей семье, ни о себе. Скромная, молчаливая и на первый взгляд ничем не примечательная девушка обладала особым изяществом и очарованием. Хотелось почему-то всегда заботиться о ней, оберегать и защищать, что и делала с утра до вечера ее многочисленная родня, неотступно следуя за ней по пятам. Поначалу это несколько раздражало и создавало напряженность в их отношениях, но со временем друзья обвыклись и перестали замечать присутствие ее родственников. Лишь однажды Ли не удержался и спросил о ее возможной важности и значимости в этой жизни: «А мы вроде бы как не в курсе?» На что получил ответ в неизменной Алисиной манере: покраснев до корней волос и хлопая ресницами, она потупила взор и скромно ответила, что если и есть какая-то значимость и важность, то ей о том ничего не известно. Пожалуй, это была самая длинная речь за все то время, что они ее знали. Единственное, что они впоследствии смогли выяснить из скупых нечаянных фраз, так это то, что ее семейство прибыло в Рутонскую Академию по обмену опытом из-за Мертвого моря из очень далекой и не очень дружественной страны со странным названием Великий Ледяной Кряж. Джим осторожно посмотрела на тихую девушку напротив. Вот еще один повод, чтобы отправиться в библиотеку и восполнить пробелы в своих знаниях.

Ну, и насколько все было сложно с Алисией, настолько все просто было с Джим. Ей совершенно нечего было о себе рассказывать. Не было ни родных, ни родственников, ни дома, ни семьи и даже того особенного места, куда она могла бы, как и все, однажды вернуться. Из своего детства она помнила лишь встречу с «добрым путешественником» и приют, возле которого он ее оставил. О приюте почему-то было стыдно рассказывать друзьям: у них были семьи, родители и жизнь, о которой Джим даже не смела мечтать. Зато она очень хорошо помнила, как они с «добрым путешественником» брели до ближайшего города, а когда добрались, юноша сразу отвел ее в тот самый приют, вспоминая о котором, она начинала покрываться холодным липким потом. Да, им пришлось тогда расстаться, и сейчас, при воспоминании, ощущение было такое, будто из груди снова наживую вырывают сердце. Что он тогда ей сказал? «Прости, малышка, я не могу взять тебя с собой, да и без меня у тебя будет намного больше шансов остаться целой и невредимой, а самое главное – стать счастливой». Да если бы он только мог знать, насколько она была счастлива за время их совместного путешествия! Но, наверное, такова жизнь. Но вот кто она для него? Никто. Найденыш. От него у Джим осталось лишь прозвище «Солнышка», и то только потому, что он не знал, как к ней обращаться. А для нее он – добрый путешественник, спаситель и герой. А еще он самый лучший, красивый и сильный. Почему же так тоскливо сжимается сердце каждый раз, когда она вспоминает о нем?

Нет. Она точно не хотела рассказывать об этом своим друзьям.

Зато Джим теперь знала, что наличие длинного имени говорит о знатном роде и высоком происхождении у представителей многих рас, а вот короткое имя из двух слов – о неизвестном происхождении или же (еще хуже) о том, что ребенок был рожден вне брака. Таких детей за глаза называли обидным словом «бастард» или же «ублюдок». Отсюда следовало, что она автоматически подпадала под оба определения, а наличие еще и коротких волос вообще делало ее первейшим объектом для насмешек.

На уроках они старались всегда садиться рядом, помогая друг другу и совместно решая какие-либо трудности, возникающие у одного из них, вызывая тем самым неудовольствие преподавателей. Так уж вышло, что в группе их четверка держалась обособленно, не выделяясь и не давая себя в обиду. Поначалу кого-нибудь из них еще старались вызвать на конфликт, но как один вставая на защиту друг друга, они постепенно отбили желание у охотников утверждаться в своей значимости за их счет.

Успеваемость по основным предметам у Джим была не лучше и не хуже, чем у всех остальных. Но одно не давалось никак: курс по самообороне у Диирде’Грамма и курс боевых искусств у их молодого наставника и руководителя Кайдана Орадуса. Но если мастер Кайдан относился еще вполне терпимо и снисходительно к неуклюжести и неповоротливости Джим, то после урочного часа (а иногда и двух) у магистра Диирде’Грамма она всегда была непременно избита, изломана и просто изнеможена до предела.

В лазарете ее уже все знали, а также знали те дни, когда у нее по расписанию следовали «членовредительские предметы», как она сама в последнее время их стала называть. Сочувствовали, лечили, морально поддерживали и со спокойной совестью отправляли восвояси. А Джим с каждым днем становилось все труднее и труднее заставить себя зайти в класс по самообороне (она испытывала неимоверный страх перед учителем-мучителем) и в класс боевых искусств (непередаваемый стыд). Даже Алисия смогла уже подобрать под себя подходящее оружие и вполне сносно с ним управлялась, вызывая одобрительные возгласы и словесные поощрения со стороны родственников. Что же тогда говорить про ребят? Один Виттор чего стоил со своим виртуозным танцем, в котором он с легкостью орудовал двумя парными клинками. Когда он разминался, вся группа стояла с открытыми ртами, а он лишь смущенно поглядывал на всех и обычно скромно говорил: «Вы просто не видели моих старших братьев». Алиар так вообще был знаком с любыми видами оружия, пусть не в таком совершенстве, как Виттор, но все же обладал начальными навыками и достойно владел ими. Да и ни к чему ему было все это. На следующий год он надевал на себя отличительные черные одежды с опознавательными знаками факультета «Боевой Некромеханики» и уходил от них на обучение вообще в другой корпус, закрытый для непосвященных. Зачем будущему некроманту оружие, когда он силой лишь одного заклинания с легкостью сможет отобрать жизнь у любого живого существа?

На сегодняшний день в их расписании присутствовали два страшных предмета. Джим, не отдавая себе отчета, тяжело вздохнула. Первыми шли боевые искусства, а следом – самооборона у магистра Диира. Джим решила, что сегодня даже не пойдет обедать. Одна мысль о еде и той нагрузке, которая ей сегодня предстояла, уже вызывала тошноту и слабость во всем теле. Друзья сочувственно молчали, но каждый в душе переживал за нее. Настроение было просто ужасным.

«Интересно, а что будет, если не явиться на урок?» Она посмотрела на сосредоточенные лица друзей. «Да ничего не будет! Думаю, никто даже и не заметит». Снова тяжело вздохнула. На этот раз все как один оторвали свои взгляды от тарелок и вопрошающе уставились на нее. Джим в недоумении приподняла плечи – мол, сама не знаю, чего это я.

В кабинет боевых искусств они зашли одними из последних. Джим сразу постаралась скрыться с глаз мастера Кайдана за неровным строем учеников. Каждый урок неизменно начинался с рассказа о новом оружии, его истории и основ ведения боя с помощью него. Потом каждому ученику предлагалось попробовать с ним свои силы, а затем они переходили к практическим занятиям с основным оружием, которое на тот момент было выбрано для себя индивидуально.

Сегодня урок начинался иначе. Посреди ярко освещенного зала вместе с учителем стояли еще десять человек. Десять воинов. Джим сама не поняла, почему она так решила. Любопытство рассмотреть незнакомцев получше заставило ее перебороть излишнюю скромность и страх перед преподавателем и выйти немного вперед из-за спин учеников. Алисия подалась следом за Джим, намертво вцепившись в ее руку. Алиар, зайдя в аудиторию, почему-то вообще застыл как вкопанный на одном месте, а всегда сдержанный Виттор шумно присвистнул. Ученики, ввалившиеся в класс шумной гурьбой, испуганно сбились в кучку и притихли. Воины были облачены в черные одежды, которые обволакивали их тела, тем самым подчеркивая стройность подтянутых фигур. На головах – странной формы шлемы с масками-личинами, надетыми поверх капюшонов, и у каждого в руке…

– Палки?! – изумленно произнесла за спиной Дориана. – Какое же это оружие?! Фи…

– Класс, приветствую вас!

Неслаженный ропот в ответ. Все были поглощены созерцанием таинственных фигур в глубине зала.

– Джим, не прячься. – Учитель направил взгляд в ее сторону и поманил к себе рукой. – Давай, выходи сюда, наше ты недоразумение по режуще-колющим предметам, – смешки по классу, – а то все интересное пропустишь.

Он хмыкнул, когда услышал ее удивленный возглас. Удовлетворенно осмотрел всю четверку в передних рядах, отвернулся и быстрым шагом направился к темным фигурам.

– Класс, хочу вам представить лучших из лучших нашей Академии в искусстве ведения боя шестом. – Он торжествующе обвел взглядом лица учеников. На лице его блуждала загадочная улыбка. – Понимаю, не впечатлило. Ну, тогда все по порядку. Техника работы с шестом в поединках подразумевает использование палки из твердого дерева. Обычно ее длина составляет от 150 до 180 сантиметров и для каждого подбирается индивидуально. Здесь вам и искусство защиты, которое включает в себя в первую очередь технику работы против агрессивного противника, вооруженного мечом, хотя возможна и эффективная работа против других видов оружия. В арсенале – разнообразные приемы ударов, блокировок и сбивок, тычков и прижиманий. В качестве базового удара используется удар с обратным хватом передней рукой, который осваивают все, кто изучает эту технику. Такой удар обладает достаточной силой, чтобы разбить железный меч или сломать кость. – Он тихо кого-то позвал. Двое отделились, вышли вперед и провели серию нескольких ударов в замедленном режиме. По залу прошел ропот неудовольствия. Учитель посмотрел на класс. – А вот это вы зря. Я бы ни за что не поставил на меч, пику и другое оружие там, где есть шест или тем более посох.

Он повернулся к темным фигурам и поблагодарил за короткую демонстрацию.

– Стойки и позиции также разнообразны, но одно неизменно всегда: это основное положение тела вполоборота для защиты сердца, левая нога чаще всего выступает вперед и повернута в сторону соперника. Колено под прямым углом, чтобы его не вывернули ударом ноги или шеста. А сам шест всегда смотрит на врага, отведен немного в сторону или же поднят вверх, при этом позиция тела тоже изменяется. – Пока он говорил, десять фигур слаженно, как в зеркальном отражении, синхронно копируя движения друг друга, превращали его слова в наглядное пособие для зрителей. Мастер Кайдан тем временем отошел в сторону и протянул руку в приглашающем жесте. – Прошу вас, друзья мои. – При этом на его лице играла такая загадочная улыбка, что все невольно подались вперед.

Темные фигуры перегруппировались. Замерли. Мгновение. Удар сердца или сердец – и вот перед глазами неискушенной аудитории уже мелькают тени в безумном танце смерти. Они кружили, сталкивались между собой, нападали, защищались в едином ритме, подвластном только им. Это было невероятно по своей масштабности и зрелищности. Тихий голос Кайдана заставил всех вздрогнуть.

– Так, а ну-ка, ускорились! Что это за танцульки вы здесь устроили?!

И вот движения их становятся уже неразличимы для человеческого глаза. Перед изумленной аудиторией уже мелькают тени, а не живые люди.

Джим, кажется, даже забыла, как дышать. Сердце в бешеном ритме билось где-то в горле, мешая перевести дыхание. Этого просто не может быть! А танец тем временем нарастал и нарастал по своей скорости и динамике серий ударов.

– Ну, наконец-таки вижу, прочувствовали. – Мастер Кайдан удовлетворенно осмотрел изумленную аудиторию. – Думаю, теперь все понимают, что шест – достойное, а самое главное – грозное оружие. Позвольте теперь мне представить вам мастеров, в совершенстве владеющих боевым искусством управления посохом. За последние десять лет их было всего пять, и вот в этом году наша Академия выпускает еще двоих мастеров своего искусства. – Он посмотрел на застывших темных воинов позади себя. – Аниель! Глен! Прошу вас!

Джим сделала пару шагов вперед. Ее глаза неотрывно следили за двумя отделившимися фигурами. Они как тени бесшумно скользнули в сторону учителя. Остановились. Замерли. Повернулись лицом друг к другу, их тела застыли в напряженных позах. Каждый молниеносно выхватил из-за спины короткий посох. Легкое встряхивание кистью вперед (слаженный удивленный присвист всех без исключения учеников) – и на изумленных глазах зрителей посох увеличился в размере, послушно разворачиваясь в обе стороны. Кто-то за спиной восхищенно выдохнул: «Магические жезлы».

– Совершенно правы. Перед вами магические укороченные жезлы, настроенные на ауру и энергию своего хозяина. – Он посмотрел на юношей, замерших на месте, и тихо попросил. – Я понимаю, что удивлять больше некуда, но прошу вас! Когда еще им такое зрелище доведется увидеть?

Что последовало за просьбой мастера, невозможно описать словами. Джим только помнила, что почему-то раскачивалась из стороны в сторону все то время, что наблюдала за боем юношей. Каждый раз вздрагивала, когда жезлы легко сталкивались между собой в снопе искр, и забывала, как дышать, при массивном точном ударе двух титанов, исполинов в яркой вспышке, в несколько раз усиленной магией жезлов и тех, кто их держал в руках.

– О да! – Учитель в нетерпении пританцовывал на месте. – Песнь моего сердца! Радость моего взора! Порадовали! Так порадовали! Огромное вам спасибо от меня лично и от… этих юных адептов и адепток! – Остановил бой, посмотрел на своих учеников. – Ну, как вам? – И тут удивленно приподнял брови, заметив выражение лица Джим. – Джим, ты что, слышишь их песнь?

Джим даже не отреагировала, завороженно разглядывая волшебные посохи в руках юношей. Алисия потянула ее за рукав, а Виттор хлопнул по плечу, заставляя чуть ли не выпасть навстречу учителю.

– Джим, ты слышишь песнь посохов? – Она дернулась, подняла глаза и недоуменно уставилась на него. – Ясно, – задумался. – Это можно проверить лишь одним способом. Аниель, ты позволишь?

Юноша двинулся к нему. Пока он шел, посох в его руках медленно сворачивался в короткий жезл, краски и сила уходили из него, жизнь его покидала. Аниель уверенно протянул свое грозное оружие в руки Кайдану. Учитель осторожно принял его и повернулся к Джим. Протянул ей жезл.

– Тебе разрешено к нему прикоснуться. Возьми его.

Джим тщательно вытерла о форму враз вспотевшие ладошки. Ученики полукругом обступили их в стремлении не пропустить ничего важного из предстоящего зрелища. Она неуверенно посмотрела сначала на мастера Кайдана, а потом на хозяина магического жезла. Тот едва заметно кивнул из-за спины учителя. Она благоговейно протянула руку и взяла жезл в ладонь. Поначалу ничего не происходило, но вот он вдруг внезапно нагрелся в ее руке. Нет, он раскалился, причиняя боль. Сердце гулко ухнуло, во всем теле полыхнуло огнем. Секунда. Другая. На глазах изумленной аудитории жезл послушно развернулся в ее руках.

– Невероятно!!! Потрясающе!!! – Мастер в восторге пританцовывал вокруг нее. Юноша, все это время стоявший за спиной мастера, вышел вперед и протянул руку в ее сторону.

– Приветствую тебя, брат! – сжал ладонь в кулак и притянул к своей груди, к сердцу. – В служении мы едины!

Джим посмотрела влево, посмотрела вправо, стойко выдержала восхищенный взгляд Алисии, тревожный – Виттора, мило всем улыбнулась и потеряла сознание.

Кто-то рядом что-то возмущенно кричал. Кто-то крепко сжимал кисть правой руки, а кто-то заботливо ощупывал холодной рукой ее лоб.

«Ну почему надо разбудить в самый неподходящий момент? Тираны и супостаты!»

Благодаря систематическим походам в библиотеку запас знаний и ругательств у нее стремительно пополнялся. Не открывая глаза, она нахмурилась, грубо вырвала кисть из чьих-то рук и дернула головой, поворачиваясь на бок и удобнее устраиваясь для дальнейшего сна.

«Какой же все-таки замечательный сон мне приснился!» – Она улыбнулась.

– …да как ты можешь сомневаться в моих словах?! Я же тебе говорю, жезл признал в нем «ведающего». Я видел это собственными глазами! – Голос сорвался на крик. – Заставить пройти его через это еще раз, только чтобы удовлетворить твое любопытство, – не то что глупо, а крайне опасно для него… и ты сам знаешь почему. Он же не подготовлен, а зачерпнуть столько сил из собственного резерва жизненных не под силу даже взрослому человеку.

– А я не верю. Не верю – и все тут. Глаза могли и обмануть. – Кто-то склонился над Джим, нависая всем телом. – Чтобы этот задохлик… и жезл – это просто невероятно. Нонсенс.

Джим сморщила нос. Она узнала бы этот голос из тысячи.

«Мне это не приснилось! Для меня тоже нашлось оружие. Да еще какое! Я самая счастливая на свете!»

Она распахнула глаза и резко села, приложившись головой о скулу магистра Диира. И да, она снова на больничной койке в лазарете. Он прищурился, потер рукой челюсть. За его спиной возник черный плащ.

– Тебе все же придется поверить на слово. – Диир вздрогнул, но не повернулся к говорившему, по его лицу было видно: он прекрасно осведомлен, кто стоит у него за спиной. – И тебе придется дать всю необходимую базу для последующих тренировок.

Диир отвел изучающий взгляд от лица Джим.

– Странно, но я ничего не чувствую. Совершенно ничего! Никакого потенциала или скрытой силы. – Посмотрел с интересом в изменчивую темноту под плащом. – Почему? – Видя, как плечи приподнялись одновременно вверх у обоих, довольно хмыкнул. – Вы тоже этого не чувствуете, ведь так! – Перевел взгляд на черный плащ и вновь заглянул под капюшон. – Один лишь вопрос: как ты представляешь себе сделать воина из этого? – Его толстый палец чуть не ткнул Джим в нос.

– На то ты и магистр, и мастер, и маг, и все такое. – Явно забавляясь, это существо наклонило голову и выдало самый важный свой аргумент: – Если не сможешь ты, значит, не сможет никто. Так сказал, между прочим, о тебе сам Цитариус.

По лицу Диирде’Грамма промелькнула за одно мгновение куча противоречивых эмоций. Заинтересованно посмотрел на Джим. Его взгляд обещал многое. И это пугало.

– А знаете что? Я все же попробую! – И видя, как Джим полезла при его словах с головой под одеяло, быстро добавил: – Но ничего не обещаю.

А потом был урок самообороны. Они прыгали, бегали, отжимались, подтягивались, лазали по канатам, отрабатывали простейшие приемы. Точнее, кто-то все это делал, но у Джим снова ничего не получалось. А потом весь класс был отпущен отдыхать, а Джим – оставлена на дополнительные часы для индивидуальных занятий с магистром Дииром. У нее был личный урок по самообороне. И она снова прыгала, бегала, отжималась, подтягивалась, и у нее снова ничего не получалось.

«Ну, это ничего. Ради обладания таким совершенным оружием можно все, что угодно стерпеть. Да я теперь самая счастливая из всех счастливых в Академии, нет счастливее на всем белом свете!»

Вписанные чей-то твердой рукой в ее расписание дополнительные часы по самообороне мотивировались «учителем-мучителем» тем, что он (то есть Джим) является самым отстающим, неперспективным, дохлым «задохликом-бестолочью», какого отродясь не видывали стены этой Академии за все время своего существования. А так как отныне это становится его личным делом, он клятвенно заверил, что будет теперь уделять ей каждый день час или два своего личного свободного времени.

9
Никто не говорил, что будет легко! Неожиданное знакомство

«Я самая несчастная из всех несчастных в Академии! Нет, не так! Я самая несчастная на всем белом свете!»

Джим осторожно переступила с ноги на ногу и сделала еще пару шагов по темному коридору. Только бы добраться до комнаты. Устало привалилась спиной к холодной стене. Показалось мало, через силу повернулась и приложила разгоряченный лоб к холодному камню. «Определенно, я так больше не выдержу!» Обреченно посмотрела в глубь темного коридора. «Как же я раньше не замечала, что он такой бесконечный?!» Заставила себя оторваться от надежной стены и сделала еще пару шагов. «А все давно уже спят». Не удержалась, упала. На четвереньках подползла к спасительной стене, попыталась встать. «Да все это бесполезно!» Сползла вниз. «Надо просто немного отдохнуть». Сидя на холодном каменном полу, привалилась к стене и прикрыла глаза.

Магистр Диирде‘Грамм выполнил свое обещание. Джим уже три месяца жила как в кошмарном сне. А последний месяц стал для нее самым настоящим испытанием. Весь преподавательский состав, заметив, что она стала отставать по основным предметам, дружно переговорил с ее мучителем. И вот по расписанию тренировки теперь шли дважды в сутки – рано утром (общая физическая подготовка) и вечером (отработка основных приемов). Да, она стала немного лучше прыгать, бегать, лазать по канату, не как раньше – съезжать на голову преподавателю, лучше отжиматься и подтягиваться, и даже кое-какие приемы стали получаться, но каких трудов это ей стоило – не знал никто. Она не высыпалась, не отдыхала, едва успевала вовремя покушать, забывая иногда искупаться и сменить на себе вещи, и совершенно перестала следить за днями. На занятиях автоматически что-то писала, по вечерам списывала из тетрадей Алисии недостающий материал, а по ночам зубрила прошедшие темы. Порой и засыпала там же – за столом над конспектами. Все чаще закрадывалась мысль: а настолько ли ей хочется обладать таким совершенным оружием и нужно ли это ей вообще?

Она старалась лишний раз не рассказывать друзьям, как ей приходится нелегко. Мысль об их жалости к ней, как к самой слабой из них, была для нее невыносима. Стиснув зубы, радушно кивала на дружественное похлопывание Виттора и бесконечные тычки от Алиара. Иногда на лице все же проскальзывала гримаса боли, но тогда она быстро отводила взгляд в сторону – от проницательных глаз Алисии. Кто-нибудь из ее многочисленных родственников, тонко чувствующих малейшие перепады настроения этой хрупкой девушки, в такие минуты подлетал к ней и озабоченно всматривался в лицо, но потом понимающе переводил взгляд на Джим и спокойно уходил к своему месту. Именно тогда Джим впервые заметила эту их особенность: общаться между собой без слов.

Каждый раз после тренировки она сначала «шла» на осмотр и лечение, а потом направлялась в свою комнату или же на урочное занятие, если на улице все еще светило солнце. В лазарете Джим неизменно встречали и провожали сочувственными взглядами, и это угнетало. Шельга Араи всегда находила время, чтобы перекинуться с ней парой словечек, пошутить о больничной койке с ее именем и пообещать, что скоро станет легче. Вот только это «легче» все никак не наступало. Вечером было немного проще, Джим могла сразу из класса Диирде’Грамма направиться к себе в комнату и лечь спать.

Сегодня, правда, вернуться совсем не оставалось сил. Она открыла глаза и обреченно посмотрела на длинный коридор. «А если ползти? Все равно ведь никого нет». С трудом удалось приподняться на четвереньки и распределить вес на четыре конечности. Она горько засмеялась и поползла. «Главное, не запутаться в руках… ногах… хе… хе…» Она почти миновала коридор. Устала. Остановилась. Снова «пошла», тихо бормоча под нос: «Раз, два… три, четыре… хе… хе…» Остановилась. «Это кто, интересно, хихикает? Сама, что ли?!» В ужасе обвела взглядом темный коридор. «Эх… хе… хе…» По спине волной прокатилась изморозь, заставляя покрыться липким холодным потом. Снова осмотрела темноту впереди, оглянулась и пристально вгляделась в черноту коридора. Никого. «Да что же это такое?» Озарение пришло внезапно. Учитель явно сегодня перестарался. Голосовые галлюцинации. Травма головы, не иначе. Аккуратно потрясла головой, прислушиваясь к своим ощущениям, успокоилась и снова поползла. Миновала коридор и плавно перетекла в холл. Оставалось всего-то ничего: добраться до вспомогательного корпуса Б, а потом по крутой лестнице на самый верх до своего этажа, до комнаты и кровати.

Свернула в нужный коридор и отчетливо услышала: «Когда считала, было интересней… эх… хе… хе». Джим вздрогнула и очень медленно обернулась. Снова никого. С усилием заставила себя подняться на ноги, вгрызаясь ногтями в гладкие стены, в глазах резко потемнело. Она отдышалась и попыталась пройти хотя бы несколько шагов. Мир завращался перед глазами с бешеной скоростью, мгновение она еще стояла и тут же рухнула на пол. Не было никаких сил повернуться на спину, Джим так и лежала лицом вниз, наслаждаясь прохладой каменного пола. Почему-то подумалось: «Наверное, останутся синяки на лице…» За спиной в темноте отчетливо слышались шорохи, кто-то совершенно не скрывал своего присутствия. Она приподнялась на руках и вгляделась в темноту. Никого ведь? Повернулась на спину и с какой-то полубезумной улыбкой расслабленно растянулась на полу. Значит, вот как это бывает! Прикрыла веки, не переставая улыбаться своим мыслям.

– Ну и чего, спрашивается, разлегся?

Джим резко приподнялась на локтях и даже попыталась сесть. Зло посмотрела в пустой коридор и, сама не ожидая такой смелости, выкрикнула в темноту:

– Я бы попросил, чтобы со мной не разговаривали! – Нахмурилась. Явно ведь налицо все признаки…

– Да правда, что ли?! – В темноте коридора смех прозвучал на этот раз неестественно громко.

– И нет здесь ничего смешного. – Джим снова растянулась на ледяном полу. – И вообще, смеяться я тебе тоже запрещаю! А еще лучше… уйди!

– Ну хватит уже! – прозвучал серьезный голос где-то над головой Джим. Она с любопытством посмотрела вверх. Изумленно привстала и пристально всмотрелась в темное пятно. Темная фигура на потолке прямо над ней пошевелилась, а затем неторопливо направилась к ближайшей стене, застыла на мгновение и начала спускаться вниз. Как она недавно ползла по коридору на четвереньках, так и темный силуэт сейчас с легкостью перемещался по стене, неумолимо приближаясь к ней.

– Раз… два… три… четыре… – В темноте глаза незнакомца полыхнули кровавым блеском. – Я совсем уже рядом.

Джим посмотрела в одну сторону коридора, затем в другую. Темнота окружала ее со всех сторон. Она открыла рот, чтобы закричать, но крик застрял где-то на полпути, в гортани, посмотрела на незнакомца, улыбнулась ему… и потеряла сознание как раз в тот момент, когда он оттолкнулся от стены и прыгнул в ее сторону.

– Ну вот! – Он изящно приземлился на ноги рядом с бесчувственной Джим. Незнакомец очень старательно пригладил вдоль висков растрепавшиеся волосы, нереально белые в темноте. – Как всегда… на самом интересном месте. – Присел рядом с бесчувственным телом, наклонил голову и втянул в себя воздух. – Хм, а вот это уже интересно. – Подхватил на руки Джим. Бережно прижал к себе. – Эх, а ведь какое было многообещающее начало! – Быстрым шагом подошел к открытому настежь окну. – Как там говорится? Что за невезуха в последнее время, и как с этим бороться? – Хищно улыбнулся, обнажая длинные клыки. С легкостью заскочил на подоконник, немного постоял, о чем-то сосредоточенно размышляя, а затем выпрыгнул со своей ношей в ночную темноту.

Джим проснулась, но открывать глаза не спешила.

«Фу ты! Приснится же такое!»

Пошевелилась, пробуя свои конечности на подвижность. «Сегодня мышцы болят намного сильнее». Провела руками по постели: холодная шелковистая ткань приятно скользила под пальцами. Не удовлетворившись тем, что трогает ее лишь руками, потерлась о нежный шелк еще и щекой. Перевернулась на спину и медленно развела руки в стороны. Как дети, когда пытаются нарисовать на снегу ангела с крыльями, замахала обеими руками одновременно. «А почему моя кровать стала вдруг такой огромной?» И вслух удивленно произнесла:

– И что это такое?

– Мои простыни, вот что это такое. И может, хватит уже наглаживать их? – Голос прозвучал откуда-то справа. – А то выглядит это уж больно как-то неправильно. – Тихий смех.

Джим открыла глаза и осторожно покосилась в ту сторону. На подоконнике сидел юноша – одна нога согнута в колене, а другая – свешена на улицу. Тонкие пальцы нетерпеливо отбивали незамысловатую дробь по каменной плите. Длинные белые волосы свободно лежали вдоль спины, льдистый взгляд почти прозрачных светло-голубых глаз с интересом разглядывал ее.

– Ну, я тебе скажу, ты спать горазд. – Улыбка во весь рот при слове «горазд».

Джим невольно раскрыла рот, таращась во все глаза на незнакомца. «Да у него же клыки!» Вслух лишь произнесла:

– Значит, ты мне не приснился! И я не сошел с ума!

Незнакомец удивленно приподнял брови. Мгновение еще рассматривал ее, а потом закатился от смеха. Она обиженно отвернулась и осмотрела помещение.

– Где я?

– В моей комнате… на моей кровати. – Немного подумал и добавил. – На моих простынях: – Снова тихий смех.

– А зачем я в твоей комнате, на твоей кровати и на твоих простынях? – Джим села и пристально уставилась на незнакомца.

– Хороший вопрос. – Он спрыгнул с подоконника, скользящей походкой направился к кровати и по-хозяйски растянулся во весь рост в ногах у Джим. – Ну, чтобы получить достойный ответ, я должен для начала кое-что для себя выяснить, – вопрошающе уставился ей в лицо. Джим кивнула. Незнакомец хищно улыбнулся. – То, что ты – первый курс, это понятно: нет нашивок и знаков отличия, указывающих на принадлежность к какой-нибудь из стихий, соответственно, и факультета. То, что живешь отдельно от всех остальных – непонятно, но вполне объяснимо. Ты или жуткий урод, или же настолько неуживчивый, что никто не согласился стать твоим соседом по комнате. Но интересует меня совсем другое. – Незнакомец приподнялся на локте и вглядывался прямо в душу Джим. – Кто тебя так сильно избил?

– Ну, не то чтобы избили… – Джим замолчала, увидев потускневший взгляд незнакомца и даже промелькнувшее презрение. – Это была индивидуальная тренировка с магистром Диирде’Граммом.

Незнакомец сел, внимательно изучая ее лицо и как будто о чем-то раздумывая, а затем тихо спросил:

– Почему?

– Что «почему»? – не поняла вопроса Джим.

– Почему этот человек персонально занимается именно тобой? – Незнакомец подался вперед в ожидании ответа. – И советую не врать. Съем ведь.

Джим вздрогнула. «А вдруг и правда съест? Неее. Не съест. Хотел бы съесть – давно бы уже съел». Ей не хотелось отвечать на этот вопрос. Она посмотрела на расстояние между кроватью и призывно манящей дверью вдалеке. Перевела взгляд на юношу и без страха встретилась с ним взглядом. Удивилась, увидев изумленно приподнятые тонкие брови. Почти незаметное движение – и вот он уже совсем рядом, на расстоянии руки.

– Я все еще жду. Рассказывай.

– А особо-то и нечего рассказывать, я самый отстающий и бестолковый ученик в группе, – покраснела и потупила взгляд. – А черный плащ настоял, чтобы Диир… то есть магистр Диирде’Грамм обязательно вбил в мою голову основы основ и все азы, которые потом понадобятся мне, чтобы научиться управляться посохом, тем, который жезл.

В комнате повисла звенящая тишина. Джим подняла глаза и посмотрела на незнакомца. Тот каменным изваянием застыл напротив и удивленно рассматривал ее.

Он перехватил ее взгляд, встряхнулся и заговорил:

– Пожалуй, для начала разберемся, кто такой «черный плащ»?

– Ну как же?! Он такой, как тень, возникает из ниоткуда и всегда исчезает в никуда. Всегда держится немного поодаль от декана Цитариуса, но практически всегда они вместе, хотя один тоже бывает. – Джим замолчала, увидев на лице незнакомца сначала догадку, а затем еще большее изумление.

– Адагелий Оторонталий?! – проговорил незнакомец, вставая с кровати. – Тогда у меня еще один вопрос: жезл в твоих руках открылся, да?! – Джим кивнула. – Но этого не может быть! – Он схватил ее за плечи и притянул к себе. – Ты ведь девчонка!

Джим, увидев в его глазах черноту ночи, не испугалась, а лишь непонимающе пожала плечами и подозрительно спросила о том, что в этот момент волновало ее больше всего:

– А ты как узнал, что я девчонка?

Он тут же отпустил ее, отошел к открытому окну, а потом засмеялся. Они так и стояли: он, вглядываясь куда-то в даль за окном, и она, прожигая его спину взглядом.

– Это было не сложно, хоть ты и пахнешь иначе, – прищурился и долго всматривался в ее лицо. – Живу я слишком долго на этом свете и меня такими вещами, как неправильный запах, не обмануть, – отвернулся к открытому окну. – Значит, вот как? – прошептали его губы, непонятно к кому обращаясь. – Любопытно. А я-то думал, это всего лишь глупые старые сказки. – Он что-то неразличимо проговорил, а потом процитировал: – «Не муж, а лишь дева ведающая…» – Резко обернулся к ней. – Никогда раньше не рождалось ни одной женщины с таким редким даром. Всегда только мужчины, понимаешь?!

Джим ничего не понимала, но согласно закивала, делая очень задумчивое выражение лица и одновременно – осторожные шаги в сторону двери. Да он же сумасшедший! В голове стучала лишь одна мысль: «Надо срочно сматываться!»

И она рванула со всех ног к выходу.

Незнакомец нахмурился. Стремительно преградил ей дорогу, оттесняя от дверей к кровати.

– А как же ответы? Разве тебе больше не интересно, как ты здесь оказалась, как я узнал, что ты девчонка, кто я такой?

Джим отрицательно покачала головой.

– Нет, спасибо, не сейчас. Я, пожалуй, загляну к вам как-нибудь в другой раз, вот тогда и поболтаем. Хочу уйти. – Она продолжала тщетные попытки вырваться из стальной хватки его рук.

– Конечно уйдешь, но мне бы хотелось сначала объясниться. – Он потянул ее за собой, принуждая вернуться и сесть на кровать. – Не с того мы с тобой начали. Давай я для начала представлюсь тебе. – Встал, обеими руками аккуратно провел вдоль висков, поправляя белые волосы, принял позу всевластителя и гордо проговорил:

– Арникус Лутас Сен-Ативерн, – перевел дыхание, посмотрел на нее, удовлетворенно кивнул, видя неподдельное изумление на ее лице, и тихо добавил: – Потомственный вампир в семье потомственных первородных вампиров, единственный сын правящей династии Северного закрытого ковена Атлекхорн и будущий властитель вверенных земель и подданных.

Джим неподвижно сидела с открытым ртом и смотрела на юношу во все глаза. Спохватилась, поднялась с кровати, важно оправила на одежде все видимые и невидимые складочки, привычным движением провела по коротким непослушным кудряшкам, которые тут же встопорщились еще сильнее в разные стороны, и тоже представилась:

– Джим Ветерн, – а потом скороговоркой быстро спросила: – А ты и правда самый настоящий вампир?

– Ты вообще слышала, что я тебе только что сказал? – Утвердительный кивок от совершенно не испугавшейся девчонки. – Я не просто вампир, я плохой вампир, и здесь я прячусь, точнее – меня прячут, потому что я наследник, потому что уже целый век на моих землях идет война и еще я…

– …жуткий урод, – почему-то вдруг вырвалось у нее, когда она вспомнила его рассуждения на тему ее проживания в отдельном корпусе в полном одиночестве. Прозвучало тихо, но юноша все же услышал.

– Это ты так считаешь, – обиженно проговорил он, – потому что на тебя не действует наша магия обаяния, а другие очень даже проявляют интерес к моей особе. При этом хочу заметить, мне нет разницы, кого очаровывать, не считая, конечно, некоторых представителей определенных рас нелюдей, но те просто от природы своей устойчивы.

– Нет-нет, я так не считаю. Сказала, потому что ты тоже живешь в отдельном корпусе и в полном одиночестве, а значит, с тобой тоже никто не смог ужиться, как и со мной.

– Ну, хоть на том спасибо. Отдельно ото всех живу по совершенно другим причинам, – повернулся к ней. – Джим, дружба со мной может оказаться очень сомнительной, но я хочу, чтобы ты знала: если ты ее все же примешь – это будет навсегда. Не вечно же я буду сидеть в этих стенах!

Джим смотрела на него широко распахнутыми глазами, не смея поверить в то, что только что услышала. «Что это? Он предлагает мне свою дружбу? С его-то всеми этими титулами и именами?! Да он не меньше чем король, наверное! Мне?! Он, видно, не услышал моего имени!» Она сомневалась лишь мгновение.

– Мое имя Джим Ветерн. В Академии я появилась недавно, учиться начала чуть позже всех остальных. Для всех я мальчик. Это моя тайна. И я хотела бы, чтобы тайной это так и оставалось. То, что я девчонка, не ведают даже мои друзья. Но об этом знают: сам декан, «черный плащ», целительница Шельга Араи и кое-кто из преподавателей, с которыми я еще на первом курсе не встречалась, но знаю точно, я их видела раньше, когда они меня навещали в лазарете. А еще я не знаю своей семьи и помню себя лишь с того момента как меня нашел… – Она замолчала, шумно сглотнула – почему-то не хотелось рассказывать этому юноше подробности своей жизни в приюте – подняла голову и внимательно вгляделась в лицо юноши. – Я даже не знаю, почему у меня такая прическа, – нахмурила брови, грустно улыбнулась. – Может, я сама обстриглась? Может, у меня что-то случилось, а я не помню? А еще я самый бестолковый и неуклюжий ученик в группе, мне с трудом даются науки, и мое тело с кровью и потом познает физические нагрузки. Но есть прогресс: я уже реже себе что-нибудь ломаю или же ломают мне. – Замолчала, перевела дыхание и спросила: – И ты, весь такой с множеством своих имен и титулов, предлагаешь мне свою дружбу? – Тот кивнул. – И тебя ничего не смущает? – Отрицательный кивок. – Тогда я с благодарностью приму твое доброе отношение ко мне и постараюсь отплатить тем же, – широко улыбнулась и протянула ему руку для пожатия. Она бы сейчас не смогла и вспомнить, когда так много еще говорила о себе.

Он протянул руку и крепко пожал маленькую ладонь. Посмотрел в окно. Там медленно поднималось солнце.

– Тебе надо уходить.

Джим кивнула, вырвала свою руку из крепких пожатий и рванула к двери. Взялась за массивную кованую ручку и услышала за спиной его насмешливый голос:

– Но я так и не ответил на вопросы.

– У тебя еще будет время для этого. – Она смело посмотрела в его глаза. – Странно, но я раньше тебя не видела в Академии.

– Потому что, Джим Ветерн, я так и хотел, чтобы меня никто не видел. Мне так было удобно. И это тоже моя тайна. И я хочу, чтобы тайной это пока и оставалось. – Джим снова кивнула. Не увидев на ее лице ни презрения, ни страха, ни праздного любопытства, он искренне улыбнулся. – Думаю, мы с тобой поладим.

Джим выскочила в коридор и помчалась куда глаза глядят. Мгновение – и ее схватили сильные руки.

– Не туда бежишь! Надо в противоположную сторону. – Он развернул ее тело вокруг оси, наклонился к самому уху и тихо прошептал: – Два поворота вправо, потом один налево, не пропусти маленький узкий и неприметный альков, тебе именно туда, за статуей находится потайная дверь. Потом вниз по ступенькам, снова направо – и ты в общем холле. Дальше разберешься сама. – Он подтолкнул ее. Джим не оглядываясь помчалась со всех ног теперь уже в нужном направлении, размышляя и все больше удивляясь, как же она все же умудрилась оказаться здесь и при этом ничего не запомнить. Она уже не слышала, как ей вслед тихо сказали:

– Что мне твое имя, Джим Ветерн? Ты мне сегодня подарила надежду! – На лицо набежала легкая тень. – За столь долгое время впервые появилось желание жить дальше.

10
Будни обычные и нет…

Сегодня был один из тех редких вечеров, когда Джим сама, без посторонней помощи добралась до своей комнаты, минуя лечебный корпус. Толкнула рукой слегка приоткрытую дверь и устало прошла внутрь. Медленно добрела до окна и взобралась на высокий подоконник, подтянула ноги к себе, обняла коленки и принялась вглядываться в черноту ночи. На улице шел дождь. Он монотонно на одной ноте стучал по старой крыше, а когда ветер менял направление, то настойчиво бился в стекло.

Сердце Академии, самый первый внутренний круг, закрытый ото всех небольшой корпус факультета некромантии, а именно Западная башня, находилось прямо напротив Вспомогательного корпуса Б, где жила сама Джим. Сколько раз она видела это здание, этот корпус? Да множество раз. Вот только никогда раньше не придавала значения огням в самой дальней башне.

В окне загорелся свет. Мелькнула тень. В попытке хоть что-нибудь увидеть за каплями дождя Джим чуть ли не вплотную прилипла носом к оконному стеклу. И в этот момент темный силуэт вернулся и остановился в проеме ярко освещенного окна. Джим улыбнулась и помахала рукой, хотя вполне понимала, что при такой погоде и на таком расстоянии просто невозможно что-либо разглядеть. Немного подумала и распахнула окно настежь. Капли дождя ворвались в комнату, принося с собой запах сырости и прелой листвы. Холодный ветер взъерошил непослушные волосы. От удовольствия она зажмурилась и тихо рассмеялась. Она могла бы так просидеть очень долго, но лицо намокло, а холод пробрался под теплый свитер. Закрыла окно, сползла с подоконника и поплелась к кровати. Мгновение – и она уже провалилась в глубокий сон.

С первых дней их с Арни знакомства Джим запретили с кем-либо говорить о нем. При этом сделал это самолично «черный плащ», ввалившись к ней в комнату ранним утром. Джим, как обычно в спешке, собиралась на занятия и была сильно озадачена отсутствием некоторых важных предметов ее повседневной одежды. Когда в отчаянии опустились руки, а ноги готовы были уже бежать в закрытую часть Академии, Адагелий Оторонталий просто вышел из портала посреди ее комнаты и всучил ей с недовольным видом кучку одежды. Долго пристально рассматривал ее, а потом принялся за пространные рассуждения о полезности сна, если спать исключительно в своей постели. Не преминул также упомянуть, что все же не стоит забывать свои личные вещи в неизвестных местах у всяких наглых незнакомцев, у которых совершенно нет никакого уважения к представителям почтенного деканата. Тогда и был наложен строжайший запрет о распространении любой информации касаемо юноши, живущего в башне.

Даже друзьям нельзя было обмолвиться ни словом, а это уже было гораздо сложнее выполнить. Так и подмывало каждый раз рассказать при встрече, что у нее теперь есть еще один новый друг, который самый что ни есть настоящий вампир. Она понимала, что нельзя, и поэтому молчала, испытывая самые настоящие муки совести. Особенно сильно хотелось поделиться такой новостью с Алисией. С милой, нежной Алисией, ставшей для нее в последнее время близкой подругой.

Высокий белокурый юноша своей внешностью больше походил на мальчишку, но лишь до тех пор, пока не заглянешь ему в глаза, на дне которых плескалась вечность и одиночество. Загадочный в своем добровольном одиночестве и изолированности, властный и внешне неприступный, всегда замкнутый и немногословный, он щедро дарил свою благосклонность лишь одному живому существу – Джим. Он, став для нее самым настоящим спасением, не позволил ей сломаться, разувериться в своих силах и отказаться от стремления к мечте.

Иногда по ночам он так же находил ее в темном коридоре, неподвижно лежащей на каменном полу. Бережно поднимал на руки и уносил к себе в комнату, где ухаживал за ней, грозясь на досуге обязательно прибить в каком-нибудь темном коридорчике зарвавшегося в своих методах обучения магистра Диирде’Грамма. До утра Арни обычно проводил время, сидя на постели рядом с Джим, что-то колдовал над ней, чем-то поил и непременно рассказывал какую-нибудь историю из своей прошлой жизни, называя ее не иначе как «страшная сказка на ночь о злобном непослушном вампире», при этом всегда грустно улыбаясь.

Из одной такой истории она узнала, что у него уже давно нет семьи, а ближайшие родственники, если еще и есть такие, жаждут его смерти по причине его права на наследие своей семьи. Наследие, которое, пока он отсиживается за надежными стенами, никак не могут поделить многочисленные претенденты. Из другой истории она узнала, что была младшая сестра, которая погибла вместе с родителями примерно в возрасте Джим. Ему же посчастливилось избежать такой участи лишь потому, что на тот момент он гостил далеко на севере. И снова грустная улыбка. А действительно ли настолько посчастливилось? А однажды юноша поведал о строжайшем запрете. Ему было категорически запрещено выходить даже в общий сад, который считался вторым кругом от основного здания Академии, а если учесть, что таких кругов было пять, то получалось, что он уже несколько десятков лет кряду не покидал стен Академии дальше школьного маленького двора. Но вот от чего или от кого именно прятался этот юноша, не рассказывалось никогда.

Благодаря его заботе и поддержке она по-прежнему так же бегала, прыгала, отжималась и подтягивалась, но делала это как что-то само собой разумеющееся, уже не задумываясь. Как только магистр Диирде’Грамм чувствовал легкость в выполнении заданий, он сразу же добавлял нагрузку, но теперь она больше сводилась ко всевозможным приемам самообороны в непосредственном контакте с самим учителем. За прошедшее время она успела немного вытянуться, из-за чего фигура стала выглядеть более стройной и подтянутой, а движения стали мягкими и пружинистыми.

Волосы тоже немного отросли и стали собираться в небольшой хвостик на макушке, который к концу тренировок вроде бы и присутствовал, но совершенно терялся среди копны непослушных волос, торчащих в разные стороны. Короткие волосы Джим для Арни были болезненной темой, и он не оставлял попыток создать хоть какое-то подобие прически в виде сложного плетения, но все было тщетно: через несколько минут волосы возвращались к первоначальному виду. В такие моменты он отклонялся, долго разглядывал ее, потом грустно улыбался, сам взъерошивал волосы и тихо произносил: «А в принципе, и так неплохо». На что Джим обычно счастливо смеялась и сама пыталась хоть немного пригладить их, вызывая своим действием ответную улыбку на лице юноши.

С мастером Диирде’Граммом Джим, как и прежде, встречалась дважды за день, очень редко – по одному разу, но теперь посреди недели к ним еще добавились дополнительные занятия с деканом Кайданом Орадусом. Каждый раз, когда она приходила к нему в класс, Джим стеснялась и робела. Мало того, что она чувствовала себя неловко в присутствии самого наставника, так совсем становилось не по себе, когда она заставала в классе тех самых загадочных воинов. Встреча с ними всегда проходила по одному и тому же сценарию: она легко тянула на себя двери, просунув голову и прислушиваясь к звону оружия, шуткам и обсуждениям, переступала порог, и в классе повисала звенящая тишина, а все взгляды направлялись в ее сторону. И каждый раз Джим сражалась с непреодолимым желанием развернуться и аккуратно, как можно незаметнее выйти обратно.

«Ну правда, что я-то здесь забыла? Какими непонятными тропами судьба привела меня на этот путь – путь воина? Да и какой из меня вообще может получиться воин? Вот какие они и какая я… как тут вообще можно сравнивать?»

Обычно в такой момент по совету Арни она гордо поднимала голову, со всеми здоровалась и решительно направлялась внутрь, подальше от входной двери и своих соблазнов. «Как там однажды он сказал? Если тебе неловко, то об этом знаешь только ты. Просто улыбнись!» И Джим улыбалась, может, не столь явно и заметно, но все же.

Двое юношей всегда очень тепло встречали ее. Это были Аниель и Глен. Как правило, они моментально прекращали схватку и направлялись к ней навстречу. Всегда интересовались успехами в учебе и физической подготовке с мастером Диирде’Граммом. Приглашали присоединиться к ним и «по-дружески» помериться силами на шестах. Наставник в такие моменты выплывал из глубины зала и начинал ворчать, придумывая для них сложности в выполнении того или иного элемента, мотивируя тем, что они отвлекаются на что не следует.

Кайдан уводил Джим от любопытствующих глаз и подолгу беседовал с ней о технике боя и о том, какие необходимо улучшать навыки для освоения новых комбинаций ударов и защит. Подробно объяснял каждый новый элемент, рассказывал, какие должны быть при этом задействованы мышцы и как много значит дыхание, и только после предлагал ей повторить за собой упражнение. Сказать, что у Джим ничего не получалось, значит – не сказать ничего. Она старательно повторяла каждое движение, но могла поклясться, что выходило плохо, а смешки и обсуждения со стороны и вовсе не добавляли уверенности в себе.

– Тогда все как обычно: сначала повторение предыдущего урока, затем ты смотришь за мной, а потом пробуешь повторить сама. – Джим кивнула. – Начинай.

Джим расслабилась. Закрыла глаза, успокоилась и собралась. «Главное – начать». Шаг левой ногой вперед и влево. «Сделать все плавно. Выдох». Разворот туловища вправо. Положение рук в замахе, чтобы отбить оружие противника, теперь сделать шаг правой ногой к левой ноге. И снова шаг, разворот, положение рук уже прикрывает корпус. Шаг, еще шаг, поворот, замах, снова разворот. «Теперь добавить скорости». Джим расплылась в довольной улыбке. Открыла глаза. «Это правда как танец». Все оказалось довольно просто, и это снова заслуга Арни. Она полюбопытствовала, что делается в зале. Глен с Аниелем, как в зеркальном отражении, сейчас двигались точно так же, как и она. «Но зато как они двигались!»

Кайдан Орадус сложил руки на груди и с интересом наблюдал за тем, как двигается Джим. Сначала неуверенно, затем все лучше и лучше, движения выходили вымеренными, четкими и одновременно изящными. По мере исполнения его брови удивленно ползли вверх. Он даже не обратил внимания на безобразие, творящееся прямо рядом с собой, а ведь в другой раз он ни за что не потерпел бы такое самовольство в своем классе.

Когда Джим остановилась, в классе было очень тихо. Она посмотрела в сторону юношей. Те жестами показывали, что у нее все прекрасно получилось. Перевела взгляд на наставника. Он внимательно рассматривал ее, а потом так же молча начал показывать новые движения. Джим внимательно следила за ним, а потом присоединилась. «Надо сейчас сосредоточиться, повторить и запомнить все движения. И ничего страшного, если вдруг не получится. Она потом все покажет Арни, а он уже, глядя на это безобразие в ее исполнении, поправит и расскажет, как надо делать правильно. Даже больше: они будут делать это вместе».

Джим почему-то вспомнился тот день, когда Алисия напросилась с ней на ее тренировку. Тогда особенно ничего не выходило и толком не получалось, но зато девушка наблюдала за ней с таким восторгом, что Джим, видя это, каждый раз начинала спотыкаться еще больше, вызывая тем самым снисходительные улыбки со стороны. Именно в тот день было принято решение: больше никого с собой не приглашать, особенно когда не все гладко и хорошо получается и есть над чем еще работать. Ну, и чтобы лишний раз, конечно, не краснеть за себя.

Она узнала тогда, что среди воинов не все выпускники, а есть три человека, которые еще целый год будут учиться вместе с ней в стенах Академии. Трое юношей, в совершенстве владеющих этим искусством, это для Джим было хорошо, как сказал мастер. А вот с Аниелем и Гленом ей придется распрощаться, как и с множеством других выпускников. Джим помнила, что расстроилась и долго не решалась подойти и спросить, где они будут проходить свою практику, сомневаясь, есть ли у нее на то право. Но юноши сами рассказали, куда попросились – далеко на север, на самый дальний рубеж стены, что считалось самым крайним пределом или же, как говорили в Академии, самым первым.

Джим сама не заметила, как отработала все новые движения, быстро со всеми попрощалась и ушла из класса. Добрела до общего двора и направилась оттуда к стене расписаний. Учебный год двигался к своему логическому завершению, и в расписании каждый день появлялись все новые даты пробных срезов по основным предметам. С учетом чего свободного времени становилось еще меньше, и радости это никому не добавляло.

По негласному решению, к срезам друзья стали готовиться вместе. Началось это не так давно, но уже успело стать традицией: собираться всем вместе поздним вечером в дальнем вспомогательном корпусе Б, в небольшой комнатушке Джим. А началось все с неприятностей.

Тот памятный день был выматывающим для всех. Мало того, что друзья практически не спали всю ночь, готовясь каждый у себя к предстоящим испытаниям, так накануне этой ночи они умудрились ввязаться в драку со студиозами второго курса прямо в столовой (первый курс уже не рисковал задирать их неразлучную четверку). За что последовало неминуемое наказание в виде работ на этой самой столовой до позднего вечера. Поэтому когда подошло время снова идти готовиться и заниматься, все едва держались на ногах и были уставшими и злыми.

Джим доплелась до своей комнаты и засела изучать конспекты, с улыбкой поглядывая в окно. Первой в тот вечер объявилась Алисия. В дверь скромно постучали и не решались войти даже после настойчивого приглашения. Поэтому Джим сама распахнула ее и остолбенела, увидев за дверью испуганную девушку, в сомнениях переминающуюся с ноги на ногу и теребящую в руках кучу тетрадей. Ее последующая тихая фраза, не допускающая каких-либо возражений или сомнений: «Будем заниматься вместе, у меня более полные конспекты». И вот она уже стоит внутри комнаты, рядом со столом, аккуратно раскладывая свои тетради на свободном месте.

Следующим появился Виттор с огромной сумкой, от которой потрясающе пахло сдобной горячей выпечкой. Постучал и, не дождавшись приглашения, тут же ворвался в комнату. Увидел их двоих, вместе сидящих над конспектами за столом, довольно усмехнулся и занял место рядом. Он не впервые угощал их после занятий сладкой сдобой, но обычно это происходило в школьном саду, перед тем как они расставались на ночь. Джим неоднократно задавалась вопросом, откуда у него в столь позднее время может быть такое угощение, но не могла заставить себя спросить. Подозрения, конечно, имелись, но говорить об этом не хотелось.

Алиар появился следом за Виттором с огромной стопкой книг и со словами: «Я не понял! Такое собрание и без меня?! Непорядок!» Свалил на середину стола кучу книг, громко подтянул к себе единственный оставшийся в комнате незанятый стул и уселся на свободном месте, по-хозяйски откопав в сумке самую огромную булку. Они спорили, читали, заставляли друг друга по несколько раз пересказывать выученный материал и с удовольствием поглощали сдобу.

Глубокой ночью или, если быть точнее, ближе к утру, дверь в комнату Джим снова медленно отворилась. На пороге стоял озадаченный юноша. Арникус с интересом рассматривал представшую перед его глазами картину. На кровати Джим спокойно умещалось четверо учащихся Академии, и было совершенно непонятно, как они смогли туда все уложиться и при этом так сладко спать. Юноша тихо вошел в комнату, остановился возле стола, поднял первую попавшуюся тетрадь, бегло пробежал глазами по содержимому. Методично пересмотрел названия учебников, разбросанных по столу. Подошел к кровати и долго стоял рядом. Он тихо присвистнул от удивления, когда хрупкая девушка по-хозяйски закинула на Джим ногу и притянула ее к себе за шею, уткнувшись носом в ее короткие волосы. Он еще какое-то время озадаченно рассматривал друзей Джим, потом отвернулся и нехотя направился к выходу из комнаты. На его лице блуждала загадочная улыбка.

Раннее утро в лице одного из представителей многочисленных родственников Алисии застало друзей спящих в обнимку на узкой кровати Джим. Юноша кричал и возмущался над «кроватью стыда и позора всего их многочисленного рода», стараясь как можно сильнее пристыдить сестру (или кем она там ему доводилась), рассказывал о чести и о кодексе, моралях и принципах (кого – непонятно). Четверо заспанных ребят очумело таращились во все глаза на бегающего из угла в угол родственника Алисии и никак не могли понять, в чем их преступление.

Алисия пряталась за спину Джим от осуждающего взгляда родственника и наотрез отказывалась подчиниться: вылезти из «кровати греха» и проследовать к себе в комнату для приведения себя в подобающий вид перед экзаменами. Через какое-то время комнату и коридор постепенно заполонили остальные ее родственники. На каждое новое обвинение девушка тихо всхлипывала и сильнее жалась к Джим. Из всех высказываний в адрес Алисии и нехороших беспринципных ее якобы друзей (воспользовавшихся доверчивостью юной особы) Джим запомнила лишь одно, мол, «один, ну двое куда ни шло, но трое – это уже ни в какие рамки приличия не лезет». На что в ответ родственники услышали громогласный смех всех троих бессовестных «представителей» мужского пола.

Одна радость: срезы все же были сданы на «отлично».

11
Стена. Центральная Крепость Бергльот. Главные врата между Темной и Светлой Империей. Время суток – сумерки

Протяжный и стонущий звук разносился по округе, возвещая о пришедшей беде. В наступивших сумерках крепость была подвержена вражескому нападению сразу с двух сторон: западная и восточная стена. Командиром корпуса Торвольдом Грангтоном был снят с западных главных врат основного прохода на земли Темной Империи отряд лучников и срочно передислоцирован на противоположную стену, к восточным воротам Светлой Империи. В полнейшей тишине лучники спешно поднимались со двора на стену и занимали свои позиции возле бойниц на надвратных строениях: башнях по обе стороны от ворот и площадке-балконе для стрельбы над входом.

«Небывалое дело. Крепость Бергльот[4] впервые атакована с двух сторон, – рассуждал командир, поднимаясь по лестнице за своим отрядом. – Не могу припомнить, чтобы такое случалось раньше».

Проходя вдоль стены, он осмотрел критическим взглядом занятые воинами позиции. Удовлетворенно кивнул и двинулся к выступающим мосткам над воротами.

«Нет, вполне понятное дело со стороны темных, вот кому вовсе нет дела, что там водится или не водится на их исконных территориях. Но виданное ли дело, чтобы нечисть да всякая нежить[5] на наших землях чувствовала себя вольготно? Увольте! Ведь недаром чуть ли не каждый день отправляются специальные патрули да отряды по первым же тревожным весточкам из ближайших земель». – Торвольд ухватился за каменную кладку и сильно наклонился вперед – рассмотреть, что делается возле ворот внизу.

– А вот это уже интересно. – Мужчина выпрямился, облегченно вздохнул и устало растер затылок. – Гардар, – позвал он, задумчиво рассматривая темнеющее небо на горизонте. «А ведь скоро станет совсем темно…» Как только перед ним по струночке вытянулся молодой воин, отдал приказ: – Давай бегом на ту сторону, сообщи коменданту, что у нас все спокойно. Нет никакого нападения. – Задумался, посмотрел еще раз вниз. – И передай: к нам гости пожаловали. А я вниз. Пойду пообщаюсь. Кого это нелегкая к нам занесла, да еще на ночь глядя?

Молодой воин без промедления бросился выполнять приказ командира. Слетел по ступеням вниз и бегом пересек общий двор. Не останавливаясь вбежал в ближайший бастион западной стены и помчался по лестнице наверх. Лишь достигнув верхней площадки, остановился. Перевел дыхание и внимательно осмотрелся. Форма серого цвета идеально сидела по фигуре, совершенно не сковывая свободу движений и позволяя лучнику полностью слиться с крепостными стенами и быть незаметным для врагов. Каждый, кто попадал в эту крепость, первым делом узнавал для себя два основных правила. Первое – с наступлением темноты не оставаться за воротами крепости, особенно со стороны Темной Империи. Второе – ни в коем случае не показываться коменданту крепости одетым не по форме или еще хуже – неряшливо. «Как там? Форма олицетворяет собой честь, доблесть и благородство воина, призванного на службу охранять рубежи Империи». Юноша еще раз оправил невидимые складочки. Отер едва проступивший пот над губой и уверенно зашагал в сторону, откуда сейчас доносились голоса.

– Да что же это такое? Забери меня Тьма! С каждым разом их становится все больше и больше. – Мужчина подергал себя за бороду, взъерошил и без того взлохмаченную шевелюру, стремительно направился к ближайшей бойнице и почти по пояс высунулся наружу. – Да ни зги же не видно! – Резко обернулся и вопрошающе посмотрел на воинов, следующих за ним по пятам: – Ну и кто нынче пожаловал? В каком количестве? И давно ли наблюдается сие безобразие возле главных ворот нашей Светлейшей Империи? – Осмотрел каждого воина, стоящего перед ним. – Докладывайте!

Совсем молодые – почти мальчишки – воины растерянно переглядывались и не знали, что ответить. Один из них сделал шаг вперед и быстро отрапортовал:

– Никак не известно.

– И что? Так уж совсем никому не известно?! – Мужчина с головы до ног критически оглядел юношу, выступившего перед ним, не оставляя без внимания ни одной детали мундира. Удовлетворенно хмыкнул. – И где вас таких только берут? – Почуяв растерянность новобранцев, скривился. – Понятно с вами все. Арлок! Ивар! – прокричал он в темноту, непонятно к кому обращаясь, не отводя при этом взора от юноши, который так и не решился вернуться обратно в строй и остался стоять перед ним.

За спиной у коменданта, как по волшебству, тут же возник огромный воин, а из-за угла башни к ним спешил еще один, ничуть не уступающий своей комплекцией первому.

– Доложите обстановку, – скомандовал мужчина, не удосужившись даже обернуться.

– Трудно сказать сколько, – проговорил первый воин, обходя мужчину и вставая перед его глазами. – Мимикритов[6], наверное, с дюжину. – Замолчал, в замешательстве недовольно посмотрел на недавно прибывший молодняк и более тихо продолжил: – И парочка отродий[7].

При последних словах комендант дернулся, как от удара, и недоверчиво посмотрел в его сторону.

– А эти-то откуда здесь?

– Видно, на той стороне где-то совсем недалеко от нас есть проклятый могильник, – выдвинул предположение второй воин, выступая из тени и вставая перед комендантом. – И кто-то однозначно его расшевелил. Вижу такое впервые. Воют, беснуются, в нетерпении бросаются друг на друга. – Стараясь не смотреть никому в лицо, опустил голову. – Не знаю, как мы переживем эту ночь?

– Еще как переживем! – Но вопреки сказанному, на лицо коменданта все же набежала тень. Он еще раз от души подергал себя за бороду, зачем-то посмотрел на стремительно темнеющее небо. – Ворота заложили. Все на своих местах, – скорее утверждая, чем спрашивая, тихо проговорил он. – Ивар, найди и отправь ко мне командира корпуса. Он на восточных воротах. Там тоже кто-то пробивается. Ох, как же все это не вовремя, – в сердцах проговорил он. – Чувствую, ночка сегодня предстоит жаркая. И да, мага ко мне на стену. Срочно. Только вот не знаю, где ты его искать будешь. Выполнять!

Он проследил за удаляющимся силуэтом. Перевел взгляд на воина, стоявшего перед ним. Оценивающе осмотрел его с ног до головы. Довольно кивнул. На лице образовалось даже какое-то подобие улыбки.

– Ты – за мной. – Он резко развернулся на месте и стремительно направился вдоль зазубренного парапета наружной стены.

Арлок едва заметно улыбнулся. Сколько времени он знает этого человека, а все одно и то же: не приведи Свет явиться ему на глаза неподобающе одетым – драить тебе тогда отхожие места. Как там его самое любимое выражение-то звучит? «Есть лишь одно место, где тебе не надо выглядеть подобающе – когда убираешь дерьмо на конюшнях». Воин тенью последовал за ним, а второй метнулся вниз по ступеням, чуть не сбив замешкавшегося юношу, пришедшего с донесением с поста восточной башни.

Новобранцы долго не могли решить, что же им делать: пойти следом или же остаться на месте и ожидать дальнейших распоряжений. В этот момент на площадке появился юноша, и все свое внимание переключили на него. Воин в серой форме появился перед ними из ниоткуда. Гибкое стройное тело, выверенные, четкие, но при этом плавные мягкие движения позволяли ему двигаться бесшумно. Когда он поравнялся с ними, кто-то тихо спросил:

– А что это за отродья такие?

Гардар, а это был именно он, юноша с поста восточных ворот, удивленно посмотрел на новобранцев, неуверенно переминающихся с ноги на ногу в стороне и, похоже, не имеющих никакого представления о существах, населяющих здешние земли. Выдержка, конечно, подвела. Не удержался, процитировал знания, заученные много лет тому назад из справочника по нежити:

– Отродья – вид низшей нежити, среда обитания – старые могильники, особенность – в основном питаются мертвой плотью. Внешне похожи на огромного неповоротливого человека, опирающегося на передние конечности. Но только внешне. На расстоянии чувствуют эманации творимого волшебства и от этого впадают в бесконтрольную ярость, – продекламировал юноша без единой запинки почти на одном дыхании. – Учитесь, салаги[8]! – На лице расплылась снисходительная улыбка.

– Я бы попросил без оскорблений! – не выдержал кто-то. – Не, ну видели, сам такого же возраста, как я, а туда же: «Салаги»! – И еще громче, чтобы его услышал юноша в серой неприметной форме: – Так значит, ничего страшного? Не творится никакого волшебства-то?!

Но юноша серой тенью мелькнул за ближайшим поворотом и скрылся с глаз. Он уже не мог слышать его слов.

– Идиот! Сама стена и есть творимое волшебство, – сказал кто-то за его спиной. Тишина стояла звенящая. Каждый осмысливал для себя только что услышанное. – Очень древнее волшебство. И юноша тот – лучник на этой самой стене. И ты не смотри, что он молод. Говорят, здесь одна такая ночь приравнивается к целой жизни. – И снова всеобщее молчание. – К жизни, которая может оборваться в одну из таких ночей.

Тишина. Обдумали. Тревожно переглянулись между собой. Не сговариваясь, в полном молчании обреченно поплелись догонять ранее ушедших коменданта с его помощником.

Во двор крепости, вымощенной необработанным камнем, медленно въезжали всадники. Их было всего десять. Стук подков о камни во внезапно наступившей тишине звучал оглушающе громко. Крупные сильные животные вели себя беспокойно, прядали ушами и нетерпеливо перебирали ногами на месте, в отличие от своих хозяев, которые сидели каменными изваяниями и совершенно не придавали значения поднявшейся вокруг них суматохе. Со стен все больше выглядывало любопытствующих, а во двор постепенно стягивался народ, держась на безопасном расстоянии от незнакомцев.

Звук закрываемых массивных ворот гулко отразился от стен крепости, заставив вздрогнуть вновь прибывших и еще больше занервничать животных под всадниками.

Когда закрылись ворота на противоположной стороне крепости, комендант прервал донесение молодого лучника, бегом направился к парапету внутренней стены и в изумлении воззрился на всадников во дворе вверенной ему крепости.

– Это что еще за… явление такое? Да забери меня Тьма! Командира корпуса ко мне. Срочно! – Замолчал, тщательно что-то обдумывая про себя. Снова посмотрел вниз. – Да к демонам все! Сам пойду.

Командир корпуса в этот момент спустился с противоположной стены и в сопровождении нескольких своих лучников как раз направлялся в сторону незнакомцев.

– Иту. Иту. Отхара, дуф![9] – шептал мужчина, восседающий впереди всех, ласково трепля животное за шею и оглаживая бока. Осмотрел собравшихся вокруг них людей. – Кто здесь главный?

– Я буду один из таких. Торвальд Грангтон – командир корпуса, – представился мужчина, выступая перед всадником и отмечая для себя безупречную стать и выправку вновь прибывших. – А кому обязаны честью мы?

При этом вопросе ни один мускул не дрогнул на лице незнакомца, он лишь откинул полы плаща и достал стопку сопроводительных документов, которые тут же передал ему в руки.

– Илиодор Деф’Олдман. – Торвальд на мгновение оторвался от документов и удивленно воззрился на всадника. Незнакомец сделал вид, что не заметил проявленного к его имени интереса и продолжил: – Со мной мои люди, – едва заметная улыбка на миг осветила его лицо. – Не вижу никакой надобности представлять каждого поименно. У меня разрешение проехать за стену в любое время суток. И мы бы хотели сделать это незамедлительно.

– Да это просто невозможно! – Торвальд в этот момент дочитал последний из сопроводительных документов, заверенный всевозможными печатями, разрешениями и даже, кажется, личным оттиском самого Императора. Оторвал ошеломленный взгляд от документов. – Я не могу нарушить приказ Хранителей. Никто не сможет. Каждый из нас дает клятву. Врата ночью остаются закрытыми и запечатанными. Так было испокон веков. Так будет вечно.

– А я и не прошу открыть главные ворота. Для таких случаев, я знаю, у вас существуют неофициальные проходы на ту сторону. И в крепости всегда находится маг, который точно знает, что надо делать. – Илиодор Деф’Олдман снисходительно рассматривал человека, застывшего перед ним в немом удивлении. – Письмо с желтой ленточкой как раз предназначается для вашего мага.

– Вы не понимаете. На крепость напали. – Торвальд сглотнул и развел руками. – Выйти сейчас за стену будет равносильно самоубийству. Вам все равно придется ждать до рассвета.

– Старкад, – позвал Илиодор. Один из всадников спрыгнул на землю и подошел к нему. – Поднимись и посмотри, что там. – Тот лишь кивнул и бегом бросился по ступеням. Промелькнул тенью мимо коменданта и сопровождавшего его лучника.

Илиодор перевел взгляд на человека перед собой.

– Дело в том, что у нас совсем не остается времени, а успеть нужно еще очень многое. – Увидев недоумение на лице мужчины, представившегося командиром корпуса, решил все же немного пояснить: – Издержки дороги, сами понимаете, и ограничение во времени на пребывание за стеной. – Он набрал воздуха в легкие и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, как вдруг кого-то заприметил за спиной командира.

Заметив это, командир обернулся. От стены в их сторону целеустремленно двигались два человека. Ничего так и не сказав, командир сам направился к ним навстречу. Они остановились немного поодаль. Долго разговаривали, передавая друг другу в руки то один, то другой документ. Мимо них прошел Старкад, чуть не сбив их со ступеней.

Илиодор спустился с лошади и в нетерпении ожидал друга с докладом. Старкад остановился рядом и что-то очень тихо пересказывал, довольно потирая руки и от нетерпения пританцовывая на месте. Они одновременно посмотрели на всадников позади себя и лишь кивнули, как те тут же спрыгнули с лошадей и приблизились к ним. Через какое-то время, когда к ним подошли комендант крепости с командиром и даже откуда-то взявшийся маг, всадники, прибывшие в крепость, вернулись каждый к своему животному.

Комендант остановился за несколько шагов до Илиодора.

– Это невозможно, заявляю вам как официальное лицо, имеющее все права решать такие вопросы в зависимости от создавшихся обстоятельств. На данный момент ситуация сложилась следующим образом: на нас напали. Или помогайте, или не мешайте нам спасать ваши жизни.

Илиодор пристально вглядывался в лицо стоявшего перед ним. Что это? Неужели на самом деле человек проявил беспокойство за жизни таких, как он?

– Выпустите нас за стену. Сейчас!

– Это самоубийство, – проговорил маг, подходя к нему и потрясая перед его лицом письмом с желтой лентой. – Не знаю, как вам удалось получить такое разрешение. Это самый настоящий приказ! Я не могу его ослушаться! Но я также не могу промолчать о том, что вы все там погибнете.

– Полно тебе, человек, – подал в нетерпении свой голос Старкад. – Открой проход и выпусти нас за стену, а дальше это уже не твоя головная боль, – засмеялся здоровяк, снимая на глазах изумленной публики верхнюю одежду и обувь, аккуратно все сложив и завернув в плащ. Закинул на спину животного. Тщательно оглядел себя. Усмехнулся. – Эх, штаны надо тоже было бы снять, – посмотрел на любопытствующих, – но как-то несподручно щеголять перед здешним обществом в том, в чем мама родила. – Собрал волосы в пучок и обеими руками проворно начал выплетать из них сложную косу.

– А как же ваши лошади с поклажей? – спросил комендант, рассматривая огромных животных.

– На рассвете выпустите их за ворота и ни о чем больше не беспокойтесь. Животные обучены находить своих хозяев. – Илиодор снял с себя плащ и продолжил дальше раздеваться. Оставшись по пояс раздетым, он снял обувь, все это собрал в узел и приторочил к лошади. Остальные всадники уже стояли позади него, терпеливо ожидая своего предводителя.

– Безумцы! – в сердцах бросил маг и прошествовал мимо. Илиодор осмотрел каждого воина, довольно кивнул и, слегка прихрамывая, последовал в направлении, куда стремительно удалялся маг. В полном молчании маленький отряд скрылся с глаз любопытствующих.

Во дворе не осталось ни единого живого существа. Все ринулись на стену главных ворот, толкаясь и пытаясь занять лучшие места для обзора возле парапетов, бойниц, ниш и просто маленьких окошек.

Маг взбежал по ступеням на верхнюю площадку обзорной башни в рекордное для себя время. Остановился перевести дыхание. «Нет. Точно не жалею себя, практически работаю на износ, но чтобы пропустить такое зрелище?! Да ни за что!» Осмотрелся и застыл в немом удивлении. «Интересно, а откуда в крепости могло взяться столько народа?»

Не было ни малейшего просвета, чтобы протиснуться сквозь живой заслон, состоящий из людей. Было подозрительно тихо, только со стороны ворот, откуда-то справа, доносился недовольный голос коменданта.

– Да как тут что-то вообще можно рассмотреть? Ни зги же не видно! Кто-нибудь видит, что там внизу происходит? – поинтересовался он с надеждой у окружающих его людей. А за стеной явно что-то происходило, о чем можно было лишь догадываться по доносящимся из темноты звукам. Толпа всколыхнулась, пытаясь подобраться ближе к парапету. – Да к демонам все! – в сердцах выругался мужчина в тот момент, когда тишину ночи разорвал вой зверя. Он был столь мощным, что тревожил сердца и мысли предвкушением боя и обещанием сладости победы, а не услышать его мог только глухой. – Все. Мага на стену! Срочно!

– Пропустите! Расступитесь! – активно работая локтями и протискиваясь сквозь плотно стоящих людей, выкрикивал маг, стараясь как можно ближе подобраться к краю стены. – Кому понадобились услуги волшебника? Кто тут заказывал освещение?

Люди теснились, отходя в сторону и освобождая для него проход, и чуть ли не начинали подталкивать, поторапливая в предвкушении увидеть то, что происходит там, внизу.

– Ну что так долго? – спросил комендант, при этом отходя в сторону и давая возможность свободно подойти к самому краю.

– Как только выпустил за стену последнего из наших гостей, закрыл и запечатал проход, сразу же бегом направился сюда. Сейчас все будет готово. – Юноша отвернулся и что-то сосредоточенно начал творить руками. Мгновение – и темноту разорвали несколько ярких магических шаров, которые, послушные его воле, тут же стремительно поплыли по периметру стены, освещая всю округу.

За стеной внизу шел бой.

Никогда еще не было так тихо во дворе и на площадках стен крепости за все века их существования, как этим вечером, в этот момент. Казалось, люди даже старались бесшумно дышать. И только звуки, доносившиеся из темноты по ту сторону стены, заставляли вздрагивать особо впечатлительных зрителей.

Вот одна из отродий, только что с упоением роющая землю под стеной, бросилась куда-то в темноту. За ней тенью вторая. Магический шар поплыл вдогонку. Нежить неслась с неимоверной скоростью в сторону леса, откуда из темноты выступил могучий зверь. Вот он неспешно сделал еще пару шагов, оценивающе взглянул на приближающегося врага и стремительно бросился навстречу первой отродье, вторую буквально на лету перехватил его собрат, вынырнувший с другой стороны.

Десять. Их ровно десять, и на правах сильнейшего, данных им при рождении, они с легкостью сеяли смерть среди смерти. Если не справлялся один, к нему спешили на помощь двое. Не справились втроем – бросалась вся стая. Десять как один. И как только оказывался повержен очередной враг, темноту ночи оглашала песня победителя, и зов этот заставлял сладостно сжиматься сердца и трепетать души.

– Мать моя женщина! Да кто же они такие? – благоговейно прозвучало в тишине.

– Олдманы, – коротко бросил маг, даже не обернувшись. Он, если бы мог, сейчас совсем бы свесился, чтобы лучше видеть, что происходит внизу. Немного подумал и добавил: – Первородные.

– Олдманы? Первородные? – переспросил кто-то, явно не понимая, что бы это могло значить.

– Да, первородные, – ответил вместо мага Гардар. Голос юноши звучал очень тихо, но услышали его многие. – Легенда. Миф. Сказка. Одни из тех, кто когда-то был щедро одарен как Светом, так и Тьмой, и по своему усмотрению они могли выбирать для себя собственный путь, по которому идти по жизни. – Кто-то восхищенно присвистнул. Кто-то вслед за магом попытался свеситься за стену. – А Олдманы – это один из древнейших родов.

– Отлично. Просто замечательно. – Маг подошел к лучнику, схватил его за руку и крепко ее пожал. – Как ваше имя, юноша? – Не дождавшись ответа, восхищенно добавил: – Такое знание истории, да еще в наше время! Очень похвально!

– Да уж! – задумчиво проговорил комендант, изумленно отворачиваясь от стены. – Не знаю, как там в истории, но эти ребята только что на моих глазах играючи уделали целую ораву нежити и теперь преспокойно отправились пошалить в соседний лес. – Замолчал, строго осмотрел окружающих. – Так. Хватит прохлаждаться! Все по местам! Служба не ждет!

12
Ни дня без неприятностей. Не нашел сам, значит, найдут они…

Для Джим день не задался с самого утра. Не выспалась, не успела в душ, опоздала на завтрак, задержав при этом и друзей, а прибыв на занятия, обнаружила, что половина тетрадей забыта в комнате. Зато, кажется, все остальные были очень счастливы и довольны. За Алисией впервые не следовал тенью ни один из ее родственников, отчего улыбка так и не сходила с лица девушки. Алиар же, наоборот, с настойчивостью хорошей ищейки выглядывал по углам этих самых родственников Алисии и каждый раз сердито что-то бурчал под нос, когда не находил. Виттор же был погружен в глубокие размышления о своем несправедливом бытии, ругая на чем свет стоит старшего брата, строго-настрого запретившего ему пробовать без старших перекинуться в своего зверя, пригрозив дополнительными щитами и печатями. Наивная душа! Вот уже неделю как Виттор гордо объявил, что смог самостоятельно снять запреты и обойти все печати на превращение и что ждет только подходящего момента для того, чтобы обратиться.

В этот день друзья отсидели положенные занятия, ни разу не перекинувшись ни единым словом, каждый пребывал в размышлениях о своих насущных проблемах, а после так же молча направились в столовую. Когда до нее оставался всего один коридор, Алисия попросила задержаться и подождать ее и, ничего не объясняя, припустила бегом в свой корпус. Виттор тут же распределил обязанности между всеми. Джим должна была остаться и дождаться Алисию, а они с Алиаром отправятся в столовую, займут очередь и, если к тому времени они еще не подойдут, возьмут для них стандартный набор.

Алисия долго не возвращалась. Джим решила сходить и поторопить ее. Уже сворачивая на женскую половину, остановилась, сообразив, что не имеет ни малейшего представления, где ее искать. Она провожала серьезным взглядом уже вторую девушку, решая, стоит ли обратиться к кому-нибудь за помощью в поисках жилья подруги, как вдруг услышала тихое всхлипывание из соседнего коридора, ведущего в общий сад. Не раздумывая бросилась в ту сторону.

Джим остановилась, пригладила волосы и со спокойным лицом вывернула из-за угла. Юношей было двое. Разговаривать они старались приглушенно.

– Хорошая самочка, – похотливо шептал юноша могучего телосложения, держа хрупкую девушку за руки и прижимаясь к ней всем телом, – сладкая, молоденькая. Я тебя сразу приметил. – Вот он наклонился еще ближе и втянул запах ее волос. – Я теперь не забуду, как ты пахнешь. Никогда, – облизнулся и потянулся пухлым ртом к ее лицу.

Джим сорвалась на бег, но не успела – юноша впился своим ртом в губы Алисии. Растеряв все хладнокровие и спокойствие, Джим играючи откинула одного, с легкостью заскочила на спину к другому и впилась ногтями в круглое лицо дородного детины.

– Самочка, но не про твою честь, – прошептала она ему на ухо.

Второй юноша обежал со стороны и попытался стащить ее со спины приятеля, на что Джим еще сильнее впилась всеми ногтями в лицо обидчика. Громила вскрикнул от боли и с силой оттолкнул от себя Алисию. Девушка отлетела на приличное расстояние и со всего маху ударилась о стену.

– Ох, зря ты это сделал! – Джим проследила тревожным взглядом, как Алисия безвольно сползла вдоль стены и осела на пол. Переместила свое тело и заглянула ему в глаза. – Я сейчас отпущу тебя, но предупреждаю: если ты сделаешь хоть одно движение в нашу сторону, я тогда за себя не ручаюсь. – На лице Джим расплылась зловещая улыбка, но взгляд при этом оставался очень серьезным. Тревога за подругу не давала покоя.

Глаза юноши зло сощурились. Он ухмыльнулся, но при этом все же слегка кивнул, внимательно изучая лицо Джим, запоминая каждую его черточку.

– Отпусти. – Немного подумал и добавил: – Не трону… – еще подумал, – может быть.

Джим тут же оторвалась от него, с легкостью спрыгнула на пол и подбежала к Алисии. Опустилась на колени, с тревогой заглядывая в лицо.

– Как ты? – Голос почему-то предательски задрожал. Вокруг собирался народ. Она не видела, как по коридору, откуда она сама только что сюда примчалась, спешили к ним Алиар с Виттором, а с противоположной стороны весь коридор заполнили братья Алисии.

Джим помогла Алисии подняться с пола, тщательно осмотрела ее голову на предмет ушибов и вдруг в каком-то порыве притянула ее к себе, слегка приобняв за плечи.

– Все будет хорошо, – проговорила она шепотом, увлекая девушку за собой мимо нахально скалившихся парней. Краем глаза Джим заметила, что в их полку прибыло: за спиной парня стояло уже четверо, а он сам прижимал чистый платок к разодранной щеке и внимательно следил за каждым их шагом.

– А знаешь? Больно надо было, – проговорил он, когда они с ним поравнялись, при этом гневно поглядывая именно на Джим и едва сдерживаясь, чтобы не схватить наглого тощего мальчишку и тут же на месте не придушить, – вы вон втроем с ней справиться не можете, куда мне одному такое осилить.

Девушки остановились, Джим отпустила Алисию и молниеносно развернулась, вкладывая в удар весь вес своего тела. Лишь глухой не услышал, как в тишине хрустнули ее кости. Юноша осел на пол, хватаясь за сломанный нос и захлебываясь собственной кровью, а Джим, не проронив ни слова, равнодушно повернулась к нему спиной. Она не видела, как к нему подскочил его друг и пытался остановить кровотечение, не видела, как к ней сначала дернулись его друзья, но вдруг замерли на полпути, беспокойно вглядываясь в темноту коридора за ее спиной. Она подошла к Алисии и обняла ее, настойчиво потянув за собой, чтобы уйти как можно скорее отсюда. Девушка с тревогой всматривалась в лицо Джим, а затем перевела обеспокоенный взгляд вниз, на руку, и вздрогнула. Джим проследила за ее взглядом. Кисть была сломана.

«Странно, я даже не почувствовала, – без каких-либо эмоций отметила про себя Джим. – Теперь вместо обеда придется топать к целителям».

Она с сожалением вздохнула, пробираясь сквозь толпу. Увидела Виттора и Алиара чуть позади него, помахала им. Виттор едва сдерживался, чтобы не сорваться к ним навстречу и поэтому в ответ едва кивнул, а Алиар вежливо улыбнулся, тщательно стараясь унять дрожь в руках. Юноши пристально наблюдали за каждым их шагом, внимательно отмечая для себя любое движение за их спинами.

Джим не видела, как Алисия обернулась и посмотрела на обидчика. Такой короткий, быстрый взгляд, но в нем полыхнуло пламя. Джим не видела, просто не могла видеть обещание смерти в глазах каждого родственника Алисии, находившегося здесь и пристально сейчас наблюдающего за их продвижением. Она также не видела мелькнувшую и тут же исчезнувшую между дальними колоннами тень черного плаща, а самое главное – она не видела довольное лицо магистра Диирде’Грамма, незаметно скрывшегося за спинами учеников и растворившегося в темноте коридора. Она добрела до ребят, устало улыбнулась им и тихо спросила:

– Вы, случайно, там рыбки для меня не взяли? – Дождавшись кивка, быстро добавила: – Тогда сначала все же есть, а потом лечиться.

После обеда, заверив друзей в своей состоятельности добраться самой до лечебного корпуса к целителям, она не без удовольствия отправилась с очередным визитом к Шельге Араи. Вот только после лечения ей было не суждено вернуться в свою комнату. Когда она сворачивала в коридор, ведущий в пресловутый корпус Б, ее благополучно оглушили и торжественно перенесли в школьный сад. Да, день обещал интригующее продолжение.

Мастера Диирде’Грамма и раньше-то никогда не трогали такие «мероприятия», как периодически случающиеся драки между учащимся составом. И сегодня, услышав характерные звуки, доносившиеся из-за зеленой живой изгороди, окружающей школьный сад, он с легкостью прошел бы мимо, как всегда закрыв глаза на грубое нарушение целого свода академических правил. Возможно, так и было бы, если бы до его чуткого уха не донесся знакомый «хеньк» на выдохе, как будто весь воздух разом выбили из легких. Звук, который был присущ только одному адепту Академии, повадки и особенности которого ему за последнее время очень хорошо довелось изучить. А если учитывать недавнее происшествие – столкновение между двумя очень могущественными кланами оборотней, в которое так неосмотрительно умудрился встрять его личный ученик Джим, то мастер совсем не сомневался в том, кого сейчас там наказывали. В сердцах выругавшись, он уверенно развернулся и вошел во внутренний двор сада. Вошел и как вкопанный остановился, не в силах поверить в происходящее.

Дородный детина, раза в три превосходящий по своим габаритам и силам Джим, успешно теснил его своими точными размеренными ударами. Быстрый замах рукой – и удар приходится ему точно в корпус. Мальчишка на мгновение согнулся, но взял себя в руки и с легкостью увернулся от очередного удара в корпус и даже в ответ нанес прямой удар в лицо противнику, но тот лишь усмехнулся и резко бросился вперед, нанося целую серию ударов. Признаться, при таком грузном и излишне накачанном теле юноша двигался просто виртуозно, его движения едва улавливались.

Диирде’Грамм внимательно присмотрелся к противнику Джим – на щеке едва заметные следы ногтей, припухший нос. «Ну, что тут скажешь?! Просто отличная регенерация». Сочувственно посмотрел на Джим. «Да уж, не повезло!» И быстрым шагом направился в их сторону с намереньем немедленно пресечь безобразие, но в этот момент детина все же умудрился ухватить Джим, с легкостью оторвал его тело от земли и ударом отправил к противоположной стороне изгороди. Довольное скандирование многочисленных спутников юноши, собравшихся здесь же в качестве поддержки, огласило школьный сад радостными выкриками, заставляя мастера моментально поменять свое первоначальное решение.

Поначалу на него никто не обратил внимание. Заметили лишь, когда он как ни в чем не бывало прошествовал мимо остолбеневшего собрания и остановился рядом с Джим. Обвел присутствующих строгим взглядом. Все заволновались. Было понятно, что на месте их удерживают лишь азарт и любопытство – чем же все это закончится.

– Поднимайся! – Диирде’Грамм присел на корточки рядом с распластавшимся на земле Джим и слегка дотронулся до него. – Такое поведение недостойно будущего выпускника Академии. Тем более моего ученика. – Незаметно покосился в сторону юноши, который только что на его глазах с легкостью уложил мальчишку на обе лопатки. – Я не знаю, о чем ты думал, когда затеял это, но если нашел в себе смелость начать, то значит, имей силы и закончить. Поднимайся! Ты можешь это сделать, я знаю. – Выпрямился, заложил руки за спину. – Иначе я зря трачу на тебя свое время.

Джим удивленно посмотрела на учителя. «Он-то откуда здесь взялся?» Медленно поднялась на ноги и посмотрела на своего соперника. «Закончить? Да как?» Юноша вальяжно расхаживал из стороны в сторону, играя мышцами и отпуская сальные шуточки. Заметил ее взгляд на себе. Остановился. Снисходительно улыбнулся, сделал приглашающий жест рукой и тут же расплылся в довольной улыбке, увидев, как Джим покачнулась, сделав пару шагов в его направлении. «Я смогу!» Юноша напротив прогарцевал какие-то незамысловатые «па» ногами. Джим округлила глаза и неуверенно обернулась на учителя. «А я точно смогу?» Диирде’Грамм едва заметно кивнул, как будто смог услышать ее невысказанный вопрос. Она сделала глубокий вздох, опустила руки и полностью отрешилась от пульсирующей боли в правом боку. «Тьма! Опять ведь топать к целителям!» Гордо распрямила плечи. Легкая улыбка, как тень, набежала на ее лицо. «Ну что? Потанцуем?»

Когда Джим вечером явилась к магистру на занятие, тот впервые отменил тренировку. Диирде’Грамм не стал объяснять, что в этот момент был полностью поглощен написанием объяснительной на имя ректора в трех экземплярах по поводу произошедшей драки в саду и его непосредственного в ней участия в качестве пассивного наблюдателя, а пустился в объяснения, что один выходной это все же катастрофически мало для такого доходяги, как Джим, и отправил хорошенько выспаться и отдохнуть, предварительно лично осмотрев руку, которая днем была еще сломана.

Совершенно растерявшись, Джим удивленно рассматривала довольное лицо мастера и не могла понять, что ж такого важного произошло, что он впервые за все это время сам отменил тренировки, ласково отправляя ее отдохнуть. Нет, она, конечно, попыталась возражать, но была тут же силой вытолкнута за двери. В замешательстве Джим еще какое-то время постояла перед закрытой дверью в совершенно пустом коридоре, но потом все же решила отправиться к себе в комнату и, воспользовавшись советом мастера, как следует отдохнуть.

Так бы все и вышло, если бы не неожиданный приход Виттора поздним вечером с просьбой отправиться вместе с ним в общий сад и понаблюдать, как он будет перекидываться в зверя. «Ох уж мне этот сад! Ох уж мне этот день! Ну, как говорится, понаблюдала – так понаблюдала!»

13
Беда одна не приходит, их сразу несколько… Встреча третья

Джим неслась запутанными темными коридорами огромного корпуса, предназначенного для проживания старших курсов, пытаясь отыскать ту самую комнату, в которую уже месяц как переехал жить Арникус Лутас Сен-Ативерн. Кстати, Джим было позволено называть его просто Арни, но только между ними, когда никто не может их слышать. И случилось это сразу после того, как он начал учиться на факультете целителей и лекарей, шокировав своим появлением не только добрую половину обучающихся, но и самих преподавателей.

– А почему бы и нет? – сказал однажды Арни темной ночью, когда в очередной раз нашел ее обессиленную, едва передвигающуюся по коридору в попытке добраться до своей комнаты после очередной наиболее удавшейся тренировки с Диирде’Граммом. Юноша, игнорируя всякие возражения, утащил Джим к себе в башню. О да, она хорошо помнила тот престранный разговор. Слова перемежались с накладыванием компрессов и намазыванием обезболивающей мази на ушибы. «Ха, думают, не смогу?! Еще как смогу! Ведь сейчас получается». Оценивающим взглядом осмотрел ее с ног до головы, поскрежетал зубами, накапал каких-то капель в стакан с водой, тщательно перемешал и поднес к губам Джим. «Ну и что, что почти на всех факультетах уже успел поучиться. Ведь есть же еще пробелы в моем образовании, например, целительство и лечение». Джим послушно проглотила горькую настойку. «Я к тому, что мне совершенно все равно, куда пойти и кем быть, главное – быть. И опять-таки, будет всегда возможность присмотреть за тобой». И жуткий оскал в конце сей тирады служил подтверждением правильности принятого решения.

Она остановилась, перевела дыхание, начала в отчаянье озираться. «Да где же эта странная коряга в бочке, возле которой надо было свернуть?» По щекам предательски поползли первые слезы.

– Малец, ты, часом, не заблудился? – Голос был тихий, но в тишине прозвучал оглушительно, заставляя Джим подпрыгнуть на месте и резко обернуться. – Нервный, что ли? – Джим отрицательно покачала головой и зло стерла грязной ладошкой сырость с лица. – Заблудился? – заботливо поинтересовался парень, заметив, как блестят на щеках мальчишки непрошеные слезы.

– Да. – Джим решилась, сделала пару шагов к незнакомцу, выходя из полумрака. – Я не могу найти комнату Арникуса… – немного подумала, – Лутаса. – Еще немного подумала, открыла было рот, но сказать ничего не успела, потому что была остановлена жестом руки.

– Можешь дальше не продолжать, я знаю, о ком речь. Пошли, – повернулся спиной к Джим и отправился в сторону, совершенно противоположную той, куда она все это время бежала. – А ты уверен, что тебе нужно именно туда? – не оборачиваясь спросил парень.

– Да, уверен. – Джим пришлось немного забежать вперед.

– Вот никогда бы не подумал, что на вечеринки такого рода вхожи адепты первого курса! – в сердцах бормотал себе под нос юноша, продвигаясь быстрым шагом по коридору.

Через несколько минут блужданий по полуосвещенным коридорам она стояла возле нужной двери и робела, не решаясь постучать. Из-за двери неслась веселая музыка, слышались девичьи голоса, пьяная речь старших студиозов и чья-то громкая перебранка. В голове всплыл образ Виттора. Слезы снова покатились по щекам. Больше она не колебалась и громко постучала. Ей, правда, не открыли, и никто не удосужился даже поинтересоваться «кто там?». Джим толкнула дверь, сделала всего один шаг внутрь и уперлась во что-то мягкое. Отстранилась, подняла голову и обомлела: перед ней стоял юноша огромных размеров и ласково улыбался во всю ширь лица, а перед ее лицом находилась его огромная лапища, которой он и затормозил дальнейшее продвижение Джим.

– Заблудился? – Вопрос прозвучал, словно утверждение.

Джим отрицательно покачала головой и попыталась протиснуться мимо. Вновь ее голову зажали в лапищу, как в тиски, и на этот раз даже оттолкнули.

– Э нет, здесь тебе точно нечего делать. – Джим пару раз попыталась оттолкнуть его лапищу от себя, но тщетно. – Куда собрался, спрашиваю?

– Туда, – коротко ответила Джим и снова попыталась пробраться мимо него. Было почему-то обидно. – Пропусти! – грозно потребовала Джим. – А то…

Юноша наклонился и почти вплотную приблизил к ней свое лицо. Поцокал языком и, одарив облаком перегара, с издевкой спросил:

– А то что?

– Кричать буду! – выдала вдруг Джим, сама удивляясь несуразности своего выказывания. «Спрашивается, кто за язык тянул?»

– Кричи, – довольно затребовал парень, в предвкушении складывая руки на груди.

– Арникус! – возопила Джим и снова совершила попытку прорваться.

Хозяин тут же нарисовался из-за спины громилы и удивленно воззрился на Джим.

– Что у тебя тут? – обратился он к юноше, при этом не сводя пристального и беспокойного взгляда с Джим.

– Не знаю, какой-то ушибленный на голову, – улыбаясь во весь оскал, пьяным голосом ответил парень, – вот кричать надумал… – пропустил мимо себя Арникуса, а сам тут же, растеряв весь интерес к происходящему, повернулся и, что-то напевая под нос, направился в комнату.

Арникус подлетел к Джим, схватил за плечи и хорошенько встряхнул.

– Ты что? Совсем, что ли? Зачем пришла? – быстро оглянулся по сторонам. Наклонился к самому лицу и тихо прошептал: – Между прочим, так подрывать мою репутацию с твоей стороны совсем не по-дружески!

За его спиной раздался певучий девичий голос:

– Арникус, душка, куда ты запропастился? Ты ушел, и всем стало сразу скучно.

У Джим невольно брови поползли на лоб, когда вампир злобно сверкнул очами и жутко скривился при слове «душка». Выпрямился, ухватил за ворот пиджак Джим и вытолкнул ее. Уже за дверью она смогла услышать, как он зло проговорил вслух:

– Никогда больше меня так не называй!

Джим, опешив от такого обращения, от возмущения чуть не задохнулась. Она стояла и глупо таращила глаза, пытаясь рассмотреть хоть что-то в темном коридоре. А еще она не имела ни малейшего представления, что теперь делать дальше: помощь, на которую она рассчитывала, испарилась. За спиной громко хлопнула дверь, заставив ее вздрогнуть. Она неуверенно сделала несколько шагов, остановилась и еще раз изумленно взглянула на закрытую дверь позади себя. Всхлипнула и осела на пол. Уже не скрывая слез, громко и горько разрыдалась.

– Арни, мне так нужна твоя помощь! – Она не успела еще договорить, как чьи-то сильные руки подхватили ее. Вытерла слезы и счастливо уставилась на тонкий профиль белокурого юноши. – Арни?! – в порыве благодарности обхватила его шею и прижалась к нему мокрой щекой. – Ты услышал! Ты пришел!

– Да уж, не услышишь тут! – Покопался в одном, затем в другом кармане и выудил на свет тончайший носовой платок. С сомнением посмотрел на чумазое лицо Джим, на белоснежную ткань в своих руках и все же протянул ей. – На вот, приведи себя в порядок. И давай уже поведай, что на этот раз у тебя стряслось? – бережно прижал Джим к груди и быстрым шагом направился по лабиринтам темных коридоров, уверенно ориентируясь в темноте. Возле холла остановился. – Куда дальше? – Джим махнула головой направо. Он тут же свернул в нужный коридор, ни на мгновение не замедляя своего шага и даже не сбившись с дыхания. – Рассказывай!

Она отняла платок от лица, внимательно посмотрела в сосредоточенное лицо друга и тихо проговорила:

– Это все Виттор, это с ним беда. Он просил не говорить брату. Сказал, что брат непременно прибьет его или еще хуже – отправит домой к отцу, к магам клана. Он просил вообще никому ничего не говорить и отказался, чтобы я помогла ему дойти до целительниц. Говорил, что все обойдется, потому что нет ничего страшного при такой быстрой регенерации клеток, а это – всего лишь пустячная рана, а любые повреждения всегда быстро заживают. Но что-то пошло не так, прошло так много времени, а рана все не затягивалась и кровь… много крови… А потом он и вовсе потерял сознание. Потом открыл глаза и стал бредить, говорил что-то вроде «прекрасно слышать зов и бежать со всеми вместе в стае…». Там столько крови, Арни. Столько крови! – Слезы с новой силой потоком хлынули по ее щекам. – А ведь сначала все было хорошо… Это потом он как обезумел, поводил носом, нашел меня, увидел. В его глазах не было ни капельки разума. Он бросался, выл, драл когтями дерево, на которое я как-то успела взобраться. Я попробовала подняться выше, но упала… а он… а потом… он прыгнул на эти штыри, окруженные кустарником. Он заставил себя прыгнуть на эти штыри! Я видела, он сделал это сознательно!

По путаному объяснению сквозь периодические всхлипывания Арникус смог понять, что у друга Джим было первое и не очень удачное превращение. Зверь вышел из повиновения и чуть не разодрал девчонку, а парень (молодец, что тут скажешь!) в последний момент смог остановить беду, сознательно распоров собственное тело о кованые штыри забора. «Стоп!» Он как вкопанный застыл на месте. «Кованые штыри на заборе есть только в одном месте».

– Джим, где сейчас твой друг? – очень серьезно спросил Арникус, заглядывая ей в глаза.

Девочка дернулась, внимательно посмотрела на него и вдруг вспомнила, поняла. Вывернулась ужом из его руки и бегом помчалась в дальний сад.

– Я сейчас. Я притащу его сюда. Ты только подожди меня здесь. – Далеко убежать она не успела и снова оказалась на руках юноши. – Что ты делаешь? Тебе ведь нельзя! Арни, пусти!

– Прорвемся, малыш. Мы ведь ненадолго? – Он как-то по-особенному посмотрел на нее. – Тем более столько лет уже прошло, обо мне уже наверняка и забыли!

Они остановились возле небольшой хвойной рощицы. Парень еще находился в сознании, но явно не горел желанием принимать помощь от кого-либо. Казалось, что он полностью дезориентирован и никого не узнает. Джим присела рядом и потянулась к нему, но парень зарычал и дернулся от нее в другую сторону. «Да он почти на грани! Совсем не соображает от боли». Когда Арникус наклонился над ним, чтобы рассмотреть повреждения, тот посмотрел на него безумным горящим взором и впал в беспамятство.

– Плохо дело, регенерация идет полным ходом. Вот только беда – что-то попало внутрь. – Арникус многозначительно посмотрел на живот мальчишки, потом бросил взгляд в сторону забора. За ним живой изгородью рос низкорослый кустарник. – Надо вскрывать.

– То есть как, вскрывать? – В голосе Джим звучал ужас.

Арникус наклонился и что-то плеснул в рот молодому оборотню. Тот резко дернулся и забился в конвульсиях. На этот раз Джим даже не пыталась удержать друга, это делал сам Арни. Девочка поднялась на ноги, заломила в отчаянии руки, зажмурила глаза. Дальнейшее происходило как в кошмарном сне – страшно, быстро и непонятно. На изящных руках Арни вдруг отросли острые когти. Он молниеносно полоснул ими по краям медленно затягивающейся раны. Довольно проурчал, когда обнаружил причину боли и воспаления. Что-то вытащил, снова плеснул жидкостью из пузырька, но уже на края пореза, и наклонился вперед, тихо шепча на ухо бессознательного юноши простейший заговор на исцеление. Лицо больного моментально расслабилось. Джим теперь уже не старалась закрывать глаза, робко подошла ближе и присела рядом с ними. Посмотрела на Арни, посмотрела на Виттора и, волнуясь, спросила:

– Арни, он что, умирает?

– Нет, – ответил Арникус, удивляясь такому ее предположению, – теперь уже не умирает.

При звуках его голоса Виттор вдруг открыл глаза: быстрый взгляд в сторону Джим, затем на Арни. Дернулся в сторону от его рук и нахмурился. Не глядя на Джим, тихо проговорил:

– Кроме него, конечно, ты больше никого не смог найти?

Джим бросилась ему на шею, крепко обнимая и заливая слезами остатки разорванной грязной рубашки. «И когда он только успел ее нацепить?»

– Да тише ты, – он с усилием отцепил ее руки от своей шеи и отодвинулся на расстояние недосягаемости, – больно же! – Подозрительно покосился в сторону Арни и обратился уже к нему: – Надеюсь, ты меня своей кровью не поил?! – Он демонстративно выкатил глаза, ужасаясь своему предположению.

– Вот еще, буду я на всяких там оборотней свою кровь тратить, – обиженно проворчал тот в ответ, поднимаясь на ноги и брезгливо отряхиваясь от травинок и соринок, намертво прилипших к брюкам. Демонстративно расправил манжеты и хитро покосился в сторону молодого оборотня.

– Тогда почему у меня горят внутренности? – Витттор попытался приподняться с земли, озабоченно прислушиваясь к своим ощущениям, и вдруг пошатнулся.

– И будут гореть, а потом еще и откат нешуточный такой накроет. – Арни выпрямился и сочувственно посмотрел на юношу, протягивая ему руку, чтобы тот смог опереться на нее.

– Вампир, ты чем меня напоил? – разозлился вдруг Виттор, делая пару неуверенных шагов в его сторону и игнорируя протянутую руку. Джим подхватила его в тот момент, когда тот запнулся и чуть не упал.

– Остынь! Всего лишь корень омальхора, – ответил Арни. Он почему-то нахмурился при виде изумленного выражения лица юноши. – Достаточно будет сказать «спасибо» – и закроем эту тему. Мне надо возвращаться, – он тревожно заозирался по сторонам и направился в сторону здания, но вдруг остановился, с озабоченным видом осмотрел свои карманы, сдвинул брови и повернул назад. – Идите, я вас догоню.

Виттор едва переставлял ноги, опираясь на плечо Джим, но видно было, что беспокоит его совсем другое. После слов Арникуса он почему-то замолчал и напрягся.

– Виттор, а что значит «корень омальхора»? – спросила Джим, не удержав любопытства, при этом внимательно наблюдая за Арни, вернувшимся на полянку и что-то внимательно высматривающим в траве под ногами.

Юноша поджал губы, остановился.

– А то и значит, что я теперь по гроб жизни обязан этому вампирюге, – кивнул в сторону поляны и удивленно поднял брови, увидев недоумение на лице Джим. – Да ты что, правда не знаешь? В общем, он меня не просто излечил, но как бы еще и закодировал. С заживляемостью у меня и так все было прекрасно, так сказать, природное качество всех представителей рода – быстрая регенерация, но теперь плюсом к этому при любом ранении будет сразу задействован еще и магический резерв тела, – с сомнением покачал головой, увидев выражение лица Джим. Его голос становился хриплым и слабым, под носом и на лбу выступили капельки пота. – Ну как лучше тебе объяснить? Представь обычную простуду. Организм в любом случае с ней когда-нибудь справится, через три или пять дней – не важно, а вот с этим зельем в крови ты выздоровеешь через пару часов, потому что все силы организма будут аккуратно собраны воедино и направлены на немедленное выздоровление. Как бы твой собственный личный целитель внутри. Естественно, есть побочный эффект: чем сильнее простуда, чем опаснее повреждение, тем…

– …сильнее откат, – договорила за него Джим, удивленно наблюдая, как безвольно сползает из ее рук юноша. – Что, уже началось?

Он отстраненно кивнул и тяжело задышал.

И в этот момент темноту ночи разорвало яркой вспышкой света, раздался гул, а потом легкий хлопок, они одновременно повернулись в ту сторону, где еще несколько минут назад находился Арни. За их спиной светился зеленоватый купол, внутри которого в каком-то безумном танце метались тени.

– Арни?! – в ужасе закричала Джим, медленно поднимаясь на ноги и пытаясь рассмотреть знакомую фигуру за зеленоватым свечением. Озабоченно посмотрела на обессиленного юношу на земле, на мгновение засомневалась, затем уверенно взглянула на зеленоватый купол посреди поляны и не задумываясь бросилась туда.

– Джим, нет! – закричал Виттор, стараясь ухватить ее за ногу. В отчаянье зарычал, когда рука прошлась по воздуху. Поднялся на ноги, ничего не видя перед собой, прошел следом за ней какое-то расстояние и упал, окончательно потеряв сознание.

Возле купола Джим остановилась. Внутри шел бой. Арникус вполне удачно уворачивался от когтей и клыков двух крылатых тварей, нападавших одновременно с двух сторон. Джим никогда раньше не видела таких странных существ. Хлопок. Под куполом сработал телепорт, из которого вышли еще трое, выглядели они иначе – скорее, были похожи на Арни, но подвержены боевой трансформации. Они прямиком бросились на юношу. Она увидела, как один из них тенью прошмыгнул за спину Арни и, пока остальные отвлекали на себя его внимание, запрыгнул на спину, вгрызаясь зубами в его шею.

Смотреть было невыносимо. Джим заломила руки, не зная, что делать, а затем шагнула под купол. Все тело охватило невыносимым жаром, она согнулась пополам, едва переводя дыхание. Что-то засвистело, а потом громко хлопнуло, заставляя ее опуститься на колени. Мгновение она ничего не чувствовала и не видела. Глубокий вдох, выдох… Она только начала приходить в себя, и вот ее уже грубо схватили чьи-то сильные руки. Встряхнули и как пушинку подняли в воздух. Она повернулась, чтобы увидеть того, кто ее держит, и в этот момент ощутила, как в ее шею впились клыки. Джим в ужасе закричала, услышав, как будто со стороны, жуткий сосущий звук. Или она только хотела закричать? «Да нет, это кричит Арни. Или нет? Это кричит Виттор? Как же громко!» Но обидчик вдруг выпустил ее из своих рук. Она безвольно свалилась на землю, трясущейся рукой опасливо потрогала разорванную шею. Отдернула руку, поднялась и решительно направилась в сторону, где шел неравный бой. «Из-за меня… Все из-за меня…»

Твари напали одновременно вдвоем, сбивая с ног и снося в сторону, вгрызаясь клыками в ее плоть: один терзал шею, другой впился в руку. «Снова кто-то кричит. Зачем так сильно кричать? Мне совсем не больно! Главное – добраться до Арни!» Джим как в тумане безропотно ждала, пока монстры насытятся. «Ведь должно это когда-нибудь прекратиться?!»

Она открыла глаза и приподнялась на локтях, почувствовав, что ее вдруг отпустили, подозрительно осмотрелась, выискивая обидчиков. Села, удивленно посмотрев на шарахнувшихся от нее вампиров. Перевела взгляд на беспомощно дергающееся тело рядом с собой. Тело первого обидчика корчилось в предсмертных судорогах. Крылатая тварь, мерзко хлюпая и булькая внутренностями, умирала возле ее ног. Вокруг стояло жуткое зловоние, трава была залита черной слизью, а двое других монстров только начали выплевывать свои внутренности, в страхе отползая от Джим. Она попробовала встать. Упала. Снова поднялась на ноги. Нашла взглядом Арни. Юноша рвал руками горло одной серой крылатой твари, а другая в этот момент сидела у него на спине. Джим сделала шаг, еще один. И снова упала. Немного отдышалась и упрямо поползла вперед. По щекам неестественно белого лица в два ручья текли слезы, застя глаза и мешая видеть, что происходит впереди. Она остановилась, протянув руку в сторону Арни.

За спиной сработал телепорт. Из светящегося круга вышли двое, за ними следом тенью последовали еще пять серых крылатых тварей. Хлопок. Еще один телепорт. Вышло четверо. Хлопок – еще двое. Хлопок – шестеро. Арни в этот момент смог дотянуться до крылатой твари у себя на спине, сдернул ее и молниеносно оторвал той голову. Выпрямился, обернулся, в отчаянии посмотрел на вновь прибывших, нашел взглядом на земле Джим (рядом с ней опустились три серые тени) и ринулся к ней.

Их разделяло всего несколько шагов, когда его сбили с ног, снеся в сторону первой волной нападавших. Джим закричала.

В этот момент тишину ночи разорвал вой зверя. Протяжный звук рвал душу, сжимал сердце, нес тревогу, звал на помощь. И Виттор звал. Нет. Он призывал, просил и был услышан. Раздался звук бьющегося стекла на втором этаже, огромная тень выскользнула через оконный проем. На землю спрыгнул огромный зверь, мягко пружиня лапами о землю, отряхнулся от осколков стекла, как после купания, и метнулся тенью в сад. Следом разлетелось стекло на третьем этаже. Раздался звон на первом этаже, еще один и еще. Во двор Академии один за другим мягко приземлялись звери, выпрыгивая прямо из окон, и тенью исчезали в саду. Крупный зверь, оказавшийся первым на поляне, приблизился к Виттору, пристально заглядывая тому в глаза, оскалился, развернулся и направился к зеленоватому куполу. Тени, отбрасываемые деревьями, расступались, пропуская под лунный свет на поляну тела нереальных животных, древних, как само время. Как будто совершая ритуал, каждый из них по очереди сначала подходил к Виттору, на мгновение замирал рядом с ним, как если бы они вели безмолвный диалог, потом шли к зеленоватому куполу, вальяжно рассаживаясь вокруг него и пристально наблюдая своими желтыми, зелеными, синими с вертикальными зрачками глазами. Они никуда не спешили, как если бы знали, что их время еще не пришло. Они наблюдали и ждали. Ждали, чтобы наказать того, кто осмелился обидеть одного из младших их рода.

Джим ничего этого не видела. Она не видела, как возле купола неожиданно из ниоткуда появился черный плащ. Она не видела, как из голубоватого свечения вышел Цитариус Инарион вместе с мастером Кайданом, и они сразу же начали плести заклинание по разрыву щита. За ними следом из телепорта бесшумными тенями скользнули на поляну серые плащи воинов с шестами. Она не видела, как рядом с огромным первым зверем опустился с небес крылатый демон, выпрямился, гордо разворачивая черно-сизые крылья, потянувшись, как от долгого сна. Он по-дружески потрепал когтистой лапой шкуру зверя, заставляя того от удовольствия заурчать. Не видела, как с другой стороны от зверя заступил светлый эльф, ласково теребя грубую шерсть животного. Она не видела, как во внутреннем дворе Алисия сражается со своей семьей, чтобы прорваться на помощь к Джим: ее не удовлетворило, что почти все братья уже стоят возле купола и терпеливо ожидают. Она вообще ничего не видела и не слышала. Видно, сказывалась потеря крови и внутренние повреждения. Джим упрямо ползла на шум борьбы, оставляя за собой кровавый след. «Арни! Господи! Как я виновата перед тобой!»

Перед лицом у нее сработал телепорт. Из светящегося круга вышел всего лишь один вампир. Древний. Его появление заставило ужесточить свое нападение всех прибывших до него. Незнакомец остановился. Осмотрелся. Довольно заурчал, увидев безвольно оседавшее тело Арникуса в кольце рук окруживших его теней. Почувствовал возле своих ног какое-то движение (это Джим попыталась отползти от новой опасности). Наклонился, с легкостью подхватил ее тело и встряхнул, приблизив свое дьявольское лицо. Оскалился. Потянул носом. Осмотрел поляну. Удивленно распахнул глаза, заметив разложившиеся в жижу тела его слуг – низших вампиров, и более внимательно присмотрелся к человеку в своих руках.

– Тьма, да что ты есть такое? – заскрежетал его голос, заставляя Джим на мгновение встрепенуться и посмотреть ему в глаза. Она не отвела взгляда, когда он наклонился еще ближе к ней, лишь машинально подняла руку и отерла проступившую на губах кровавую пену, а потом резко приложила свою кисть к клыкам вампира.

Незнакомец дернулся всем телом, его глаза полыхнули запредельной злобой, а на лице вдруг заиграла улыбка. Он отвел в сторону свою руку с когтями, как бы разминая уставшие пальцы, очень недобро хмыкнул и тихо проговорил:

– А, в принципе, все равно, – и размахнулся, чтобы нанести смертельный удар.

И в этот момент купол буквально взорвался, осыпаясь на землю мелкими искрами. Звери, люди и нелюди бросились в круг. Адагелий Оторонталий черной дымкой возник ниоткуда за спиной незнакомца и сбил его с ног в самый последний момент, отводя смертельный удар от Джим. Мир перевернулся, вокруг выло, скрежетало, гремело и сверкало. Звери рвали вампиров, вампиры калечили зверей, эльф и крылатый демон вступили в схватку с серыми низшими тварями. Адагелий вместе с Цитариусом взяли в плотное кольцо черного незнакомца и уверенно теснили его в магические сети в дальнем углу сада. Хлопок. Сработал телепорт, и черный незнакомец исчез перед самым их носом.

Джим открыла глаза и поползла снова. Арни был уже совсем рядом, всего-то несколько метров. «Наконец-таки добралась». Она подтянула свое тело на руках, заставляя себя через силу взглянуть на лицо юноши. Не удержалась, громко всхлипнула. Очень аккуратно откинула его белые волосы с лица, оттерла кровь возле рта, убрала соринки со щеки, снова громко всхлипнула, когда нечаянно перевела взгляд и увидела рваные раны на шее и руках друга, крепко зажмурилась и устало опустилась на землю рядом с ним. Обняла его, закрыла глаза и потеряла сознание.

– Убейте меня, – негодовал Харон, когда все закончилось, а они все собрались полукругом над телами Арни и Джим, – я бился за вампира.

При звуках его голоса Арникус открыл глаза, горящим взором осмотрел окружающих, остановил взгляд на Михее и оскалился, демонстрируя во рту набор положенных клыков, на случай, чтобы ни у кого не возникло по этому поводу сомнений, при этом по-отечески притянул к себе хрупкое тело Джим.

– Ты бился за Академию и за тех детей, которые сегодня не смогли за себя постоять и наверняка бы погибли, если бы не вы. – Адагелий Оторонталий возник за спиной друзей и тихо проговорил, обращаясь к Михею: – Ты бился за честь Рутонской Академии, чтобы на будущее другим было неповадно вот так безнаказанно прийти сюда и бесчинствовать. И неважно, кто подвергся нападению: вампир то или оборотень, эльф, демон или же обычный человек. Пока мы живем под одной крышей, мы – семья. – Он обошел столпившихся студиозов и остановился возле вампира. Строго взглянул на Арни и обратился уже к нему: – А тебе в следующий раз, если решишь свести счеты с жизнью, надо выбрать более простой способ – обратиться ко мне, – гневно прорычал он, при этом ни на мгновение не отводя тревожного взгляда от неподвижного тела ребенка рядом с ним. – Твое легкомыслие и беспечность сегодня едва не стоили другим жизни. Как ты мог подвергнуть такой опасности всю Академию? О чем ты вообще думал?

Арни молча выслушал обвинения, поежился, прикрыл глаза. Притянул к себе хрупкое тело Джим, мгновение молчал, затем открыл глаза и уверенно посмотрел в темноту под капюшоном.

– Виноват. Думал лишь о том, как помочь другу. – Глаза невольно постарались отыскать среди толпы раненного недавно юношу.

– Что здесь произошло? – спросил Адагелий Оторонталий. – Как этот студиоз начальных классов оказался рядом с тобой? – его рука указывала на бесчувственное тело Джим. – Вы были вместе, когда вас накрыло щитом?

– Нет. Я был один. Он вошел под купол после, – Арни приподнялся на локтях, бережно опустив Джим на траву. Скривил лицо в горькой усмешке, когда увидел изумленное выражение на лице подошедшего к ним ректора. – Даже не спрашивайте у меня, как он это сделал. В какой-то момент я оглянулся и увидел, что он уже здесь, при этом и щит тоже был на месте. – Тяжело вздохнул, с надрывом в голосе тихо добавил: – Лучше бы он, конечно, этого не делал!

Помощники Цитариуса подхватили Арникуса под руки и насильно потащили в сторону Академии. Юноша начал усиленно сопротивляться, бросая тревожные взгляды на тело Джим и ругаясь на чем свет стоит на тщетность своих попыток вырваться из крепких рук сопровождающих, но глава Академии успокоил его, заверив, что о ребенке тоже позаботятся.

Кассиан стоял немного поодаль, рядом с ним его друзья тихо о чем-то переговаривались, но он не прислушивался. Все это время он был не в силах отвести взгляда от мальчика, доверчиво жавшегося к телу вампира. Оба были в плачевном состоянии, но ребенок выглядел намного хуже. Он казался бесчувственным, почти мертвым. Цитариус Инарион распорядился увести вампира из сада, точнее, унести. Кассиан неуверенно сделал пару шагов в направлении, где лежал ребенок, как только юношу насильно оттащили от него и уложили на носилки. Кассиан медленно, как во сне, опустился на колено рядом с ребенком. За ним следом двинулись его враз притихшие друзья. Кассиан тем временем робко протянул руку и пощупал пульс на шее у щуплого мальчишки. Пульс слабо, но все-таки прощупывался. Он внимательно присмотрелся к лицу ребенка.

Неожиданно для всех мальчик вдруг распахнул глаза и уставился внимательным взглядом светло-зеленых очей в лицо склонившегося над ним крылатого демона. Кассиан забыл на мгновение, как дышать. Всего лишь миг ничего не происходило, но вдруг лицо ребенка озарила счастливая улыбка. Мальчишка медленно поднял руку, уверенно потянулся к лицу Кассиана и прикоснулся к его щеке своей маленькой ладошкой.

– Я знаю тебя, – прошептали его губы, и он вновь потерял сознание.

– Это чего такое сейчас было? – Харон ткнул пальцем в сторону потерявшего сознание ребенка, опускаясь рядом с другой стороны. – Ничего себе, мальца знатно, однако, приложило, раз он так тебе счастливо улыбается. Ты ведь это… в образе, не сменил еще ипостась. От вида одной только твоей рожи мне самому хочется убиться и где-нибудь закопаться, а тут на тебе – улыбка до ушей и это странное «я знаю тебя». Пацан явно не в себе, – он снова потыкал пальцем в сторону Джим. Посмотрел за спину друга. Несколько целителей во главе с самой Шельгой Араи остановились за спиной Кассиана и не решались подойти. – Нешуточное, между прочим, лечение здесь потребуется, – добавил он больше для врачевателей, при этом не отводя удивленного взгляда от друга.

– Это ведь тот самый мальчишка, которого мы из катакомб тогда вынесли, – проговорил Лодар, подходя ближе и присаживаясь на корточки рядом с Хароном, внимательно вглядываясь в перепачканное лицо ребенка, лежавшего на земле.

– Да ну-у, не может быть. – Харон наклонился еще ниже. – Хотя, – он потянул воздух, – мне знаком его запах.

– Я тебе серьезно говорю. Я дольше всех провалялся в лечебном корпусе. Я узнал его.

– Ну-ка, расступились! – рядом с ними опустилась на колени Шельга Араи. – Да что за напасть такая с этим ребенком? Сколько можно уже умирать?! – бережно приподняла голову Джим и положила себе на колени, вытащила из ее волос пару травинок, взяла свой платок и крепко прижала его к ране на шее. Подняла взгляд и твердо скомандовала: – Срочно носилки сюда! – В ее голосе явно слышались нотки злости и отчаянья.

Кассиан вздрогнул и быстро поднялся, уступая дорогу юношам с носилками. Подошел к Лодару и тихо переспросил:

– Ты точно уверен, что это тот самый найденыш из катакомб?

– Точно. – Лодар удивленно воззрился на друга. – А что?

– Фу-ух, – облегченно выдал Кассиан, – да нет, ничего, – отвернулся, дотронулся рукой до своей щеки – места, которого недавно касалась рука ребенка, и очень тихо проговорил: – Просто у меня в какой-то момент тоже возникло ощущение, что я его знаю. – Юноша растерянно запустил руку в гриву волос. Встряхнул головой и смущенно покосился на друга, но Лодар тактично сделал вид, что не услышал его слов.

За спиной Шельги Араи тенью вырос Адагелий Оторонталий. Молчаливо наблюдал, пока юноши аккуратно укладывали тело Джим на носилки.

– Все настолько плохо? – поинтересовался он лишь после того, как те подняли носилки и выпрямились.

– Не знаю. – Шельга обернулась и смело взглянула в изменчивую темноту под капюшоном. За спиной Адагелия стоял Цитариус и озабоченно прислушивался к их разговору. – Но то, что опять на грани – это точно.

Они понимающе переглянулись и вместе исчезли в открывшемся за их спиной телепорте.

14
Темная Империя. Неожиданная встреча. Никогда не узнаешь, кто есть кто

Уже несколько дней небольшой отряд, возглавляемый Илиодором Деф’Олдманом, продвигался по землям Темной Империи. На протяжении всего пути их окружали только мрачные, серые и совершенно безжизненные места, больше напоминающие заброшенные могильники. За это время им не попалось ни одного жилья и ни одного живого существа. Это говорило о том, что они все еще находятся довольно далеко от цели своего путешествия – основной летней резиденции Императора. Именно там, по последним данным, находился Адавар Де’Альмарон – приближенное лицо самого Императора и дед Эвелин Деф’Олдман.

Илиодор слегка улыбнулся. «Джим Ветерн. Ведь надо же было назвать девочку таким невообразимым именем!» Он попытался вызвать в памяти образ ребенка, которого ему довелось держать на руках лишь однажды, чтобы представить, как могла бы сейчас выглядеть девочка, уже девушка. Но память все чаще подводила, медленно, но верно стирая из сознания те немногие моменты единственной встречи. Воображение всегда рисовало светловолосую, белокожую и очень высокую стройную девушку и, как все оборотни, со своим личным зверем внутри. Он ухмыльнулся. «Видно, солнечные волосы и светло-зеленые глаза у нее от матери». Тяжело вздохнул. С того трагического дня, когда девочка исчезла, он ни на мгновение не переставал искать ее, а когда все же нашел, то срочно занялся документами на опекунство, оформлением которых в свое время он так непростительно пренебрег. И вот когда все было улажено, она снова исчезла. Весь последующий год он и самые верные ему люди сбились с ног в поисках исчезнувшей племянницы Илиодора из Ветернхильского «Дома Милосердия». Не было никакой информации, следа или зацепки по поводу того, где мог бы находиться ребенок.

Обратиться за помощью к «темным» родственникам Эвелин Деф’Олдман его заставило отчаянье и призрачная надежда на чудо. Когда племянница исчезла из приюта, он снова обратился за помощью к старейшинам, но в этот раз маг Эльхор не смог ему помочь, девочку закрывала плотная магическая завеса, которую можно было пробить лишь одним способом – провести ритуал поиска по крови. Но вот вопрос: сможет ли он получить помощь, на которую рассчитывает, со стороны родственников ее матери? Этого он не мог сказать наверняка.

Илиодор осмотрел своих воинов. Суровые лица носили следы усталости. «Сколько они уже находились в пути? Почти год. Сначала по землям Светлой Империи, теперь вот здесь…» Он обвел тяжелым взглядом унылый серый пейзаж. На территории Темной Империи возникли сложности с продвижением. Ночью приходилось несладко, днем нужно было двигаться дальше, на отдых оставалось лишь утреннее время: короткий сон, быстрый завтрак и снова в дорогу. Они забыли, когда полноценно отдыхали и нормально питались. Если на «светлых» землях они спокойно охотились и пополняли свои запасы, то на «темных» такой возможности у них уже не было.

Он тяжело вздохнул и проследил взглядом за другом и наставником, возвращающимся от небольшого озерца, находящегося неподалеку. Сколько лет он его знает, а время над ним не властно – он все такой же, ничуть не изменился. Могучее телосложение, лицо, испещренное морщинами, и огромная, почти всегда нечесаная грива как на голове, так и на лице. При этом, пользуясь исключительно пальцами, Старкад умудрялся всю эту растительность собрать в приличную прическу.

Мужчина, как будто почувствовав его взгляд, обернулся и тряхнул мокрыми волосами, быстро наклонился, поднял с земли верхнюю куртку и надел ее.

– Все бы отдал за горячий сытный ужин и хоть одну ночь в постели, – обреченно ухмыльнулся он и отвел взгляд, внимательно осматривая окружающую их серую и скрюченную растительность. – Не понимаю, как можно здесь жить?

Илиодор сочувственно посмотрел на друга. Уж если сам Старкад завел разговор о теплой постели и сытном ужине, значит, дела совсем плохи.

– А здесь никто и не живет, – удрученно проговорил Изар, самый молодой оборотень из них, усердно копаясь в дорожном мешке в поисках съестного. – А ведь самое обидное – и не поохотишься, вокруг одни только дохляки. – Так ничего не обнаружив, стянул края давно опустевшей сумки и равнодушно отбросил ее в сторону. С надеждой взглянул на наставника и своего ближайшего родственника. – Дядько, а у тебя, случаем, не завалялось чего-нибудь пожевать?

Старкад понимающе хмыкнул и перекинул юноше свой мешок:

– Держи. Что найдешь – все твое, – а сам направился к Илиодору и устало присел рядом. – Как думаешь, долго нам еще?

– Думаю, завтра к вечеру будем на месте, но меня беспокоит другое. – Он оглядел уставших воинов, тихо сидящих вокруг костра. – Все вымотались, а впереди болото. И ведь не обойти его, еще два дня тогда в пути потеряем.

– Час от часу не легче. – Старкад смачно сплюнул под ноги и с интересом проследил за Изаром. Тот только что извлек из его котомки небольшой кусок вяленого мяса и пытался разделить находку между остальными. Кто-то отказывался, а кто-то благодарно принимал угощение. – Дорога-то хоть есть? – Он шумно сглотнул слюну и отвел взгляд в сторону.

– Есть, – ткнул пальцем в карту, – обозначена на карте, – как-то совсем без энтузиазма ответил Илиодор. – Но на протяжении всего пути снова ни одного жилого поселения, да и не знаю, стоит ли доверять самой карте или нет? Боюсь даже предположить, сколько ей лет. Одна лишь надежда, что в болотах столько нечисти да нежити не будет, сколько бродит по местным окрестностям.

– Ну, тогда надо поспешать, – скомандовал Старкад, поднимаясь на ноги и всматриваясь в болота, к которым они сегодня вышли рано утром после очередной беспокойной ночи и возле которых вынуждены были сделать привал. – Надо бы до вечера пройти как можно больше. Глядишь, там и окраина этих самых болот нарисовалась бы.

Собрались быстро. Взобрались на лошадей и подошли к указательным столбам, оповещающим добрых путников о том, что впереди топь. Остановились. Переглянулись и шагнули на зыбкую почву. Воздух был тяжелым, сырость пробиралась под одежду, а под ногами животных противно чавкала жижа. Разом стихли разговоры. Дорога была четко обозначена и не вызывала затруднений в прохождении. По мере их продвижения вглубь менялся ландшафт, а вместе с ним и окружающая растительность. Трудности начались, когда опустились сумерки и серой дымкой пополз туман. Он крался, собирался небольшими облачками по кочкам, прятался за низкорослыми кустиками и как будто неотступно следовал за путешественниками.

– Ох, не нравится мне все это, – тихо проговорил Изар, приподнимаясь в стремени и внимательно вглядываясь в обрывки тумана, беспорядочно плывущие позади. Издал удивленный возглас, когда увидел, как они сомкнулись в плотную непроницаемую стену, полностью закрывая обзор на дорогу, по которой они шли.

– А кому это может понравиться? – Старкад не стал оборачиваться, чтобы посмотреть, о чем говорит юноша, а лишь пришпорил лошадь. – Так, ребятки, двигаемся! – А у самого на щеках заходили желваки. Видно было, что старый оборотень взволнован до предела. – С того момента, как мы вошли в эти проклятые болота, не могу отделаться от чувства, что за нами наблюдают. – Он ни к кому не обращался, просто высказал вслух то, что чувствовали все остальные.

Илиодор посмотрел на друга, но не стал рассказывать о своих ощущениях. У него возникло точно такое же чувство, как только они шагнули за указательные столбы, и по мере их продвижения это чувство только усиливалось.

– А что самое интересное, – быстрый взгляд в сторону Илиодора, – сколько ни стараюсь, не могу уловить даже малейшего запаха. – Видя, как тот кивнул, добавил: – Неправильно все это! И оттого тревожно.

Илиодор остановился и пропустил последнего воина, а сам замкнул цепочку позади отряда, понукая лошадь к быстрому шагу. Дорога плавно начала забирать вправо, а через какое-то время они вышли к старым заброшенным постройкам. Старые полусгнившие дома, местами покрытые черными лишайниками, напоминали скорее надгробия на кладбище, нежели какое-то подобие бывшего жилья. Воины замерли, тревожно переглядываясь: дорога, по которой они следовали, проходила прямо через этот заброшенный город.

– Да что за напасть такая! – воскликнул Старкад, спускаясь с лошади и поворачиваясь к Илиодору. – Может, еще раз в карту посмотрим? – В его голосе звучала тревога.

Илиодор тщательно вглядывался в старую карту, пытаясь обнаружить хоть какие-то признаки существования города, который вырос на их пути как по волшебству. Оторвал взгляд от пергамента, поднял голову и осмотрелся, старясь не выказать ни жестом, ни взглядом, насколько ему тревожно. Все это время воины с волнением наблюдали за ним, ожидая окончательного решения. Он отрицательно покачал головой, потом проследил взглядом за столбиками-ограничителями, четко указывающими направление дороги, тяжело вздохнул и твердо проговорил:

– Деваться некуда. Придется идти через это…

Тревожно осматриваясь по сторонам, они неспешным шагом въехали в заброшенный город. Опустившиеся сумерки придавали ему еще более зловещий вид. Зияющие черные дыры оконных проемов выглядели устрашающе, а тянувшиеся от домов тени приводили в невольный ужас – так и хотелось переступить или обойти их, но только ни в коем случае на них не наступать. Старкад заметил, что воины осторожно направляют животных в просветы между тенями, следуя друг за другом плотной цепочкой. Под ногами была еле ощутимая твердь, а все вокруг казалось эфемерным: протяни лишь руку – и иллюзия развеется.

– Тьма! – выругался Изар, оборачиваясь и заставляя лошадь резко остановиться. – А назад-то дороги нет.

Все разом оглянулись. За спиной не было ни столбиков, ни дороги, ни даже следов, которые они должны были оставить после себя, пройдя по вязкой почве. Лишь плотный туман и «мертвые» дома оставались на прежних местах. В этот момент раздался детский плач. Он прозвучал настолько неожиданно, что все вздрогнули.

– Оттуда, – указал направление Старкад, – чуть левее от основной дороги. – Он вынул меч из ножен и сделал остальным знак, чтобы те были предельно внимательны.

– Ох, нехорошо это! – проговорил Изар и, последовав примеру родственника, вытащил меч.

– С дороги не сходить. – Илиодор перевел взгляд на наставника. – Надо бы проверить, что происходит. – И он стремительно направился в ту сторону, откуда пришел звук. Плач становился все отчаянней. Старкад лишь кивнул, спрыгнул с лошади и направился следом.

– Илиодор! – на плечо опустилась тяжелая рука. Он обернулся и посмотрел на наставника. Старкад стоял с решительным видом с оружием наготове и тревожно смотрел на разрушенный дом, в который они собирались войти. – Будь осторожен!

На что Илиодор кивнул и сделал еще несколько шагов по направлению к дому. За это время детский плач усилился, теперь он звучал без перерыва и стал намного громче. Илиодор протянул руку и готов был уже отворить полусгнившую дверь, как неожиданно на его запястье прямо из воздуха легла старческая ладонь. Она возникла ниоткуда, а следом материализовался и сам хозяин.

– Не советую.

– Тьма! – закричал Старкад, занося меч. – Болотный призрак, мать его так! Прочь свои руки!

– Сам ты… призрак болотный, – старец тихо засмеялся, потом надсадно закашлялся, но при этом так и не отпустил руки Илиодора. Сердито взглянул на незнакомцев и тихо произнес, обращаясь непосредственно к нему: – Не делай этого, сынок. То, что там сейчас находится, я даже не возьмусь описать, но поверь мне, перешагнув порог этого дома, ты не только останешься там один, но и столкнешься с жуткой тварью.

– Он не один. С ним буду я. – Старкад попытался сдернуть ладонь старца с руки Илиодора. – Прочь с дороги!

– Не говори глупостей! – старец бросил на него осуждающий взгляд. – Каждый, кто входит туда, остается там один на один со своими страхами, которые медленно пожирают его изнутри на радость той твари, что так призывно сейчас зазывает вас.

– Кто ты? – спросил Илиодор, отступая от проклятого дома и вытягивая руку из цепких пальцев старца. В этот момент плач перешел в какую-то дикую какофонию, в доме выло, рычало, скрежетало… – Что за место такое? На карте этот город не указан.

– Все правильно! Этого города и не должно быть на карте, – многозначительный взгляд старика, – потому что его не существует. Вы вошли во временную петлю.

– Не слушай его, – тихо проговорил Старкад, приблизившись. – Очень подозрительный тип. Между прочим, он до сих пор так и не сказал, кто такой и откуда взялся.

– Я тот, кто спасает вашу жизнь. Вы даже представить себе не можете, что значит блуждать в таком месте день за днем, ошибочно полагая, что прошло всего несколько часов вашей жизни. И так до бесконечности, пока сами не станете призрачными тенями города. – Старец стянул с головы капюшон. – И была бы моя воля, ни за что бы за вами сюда не полез. – Поймал на себе заинтересованный взгляд Илиодора. – Так что не меня вам надо благодарить. – Он отвернулся и медленно побрел в сторону дороги, по которой они недавно вошли в город. Точнее, дороги самой не было: он двигался к плотной стене из тумана позади всадников. Не оборачиваясь, тихо произнес: – Если дорога жизнь, идите за мной.

Илиодор осмотрелся. Только сейчас стало заметно, что очертания домов, окружающие их, какие-то размытые и переменчивые. Надо было довериться интуиции, а она вопила: надо срочно убираться отсюда. Он кивнул Старкаду, а тот подал знак остальным. Все двинулись за старцем. Он остановился на границе плотного тумана, закрыл глаза и что-то забормотал, а потом резко воткнул свой посох в землю. Мгновение ничего не происходило, но вот перед изумленными воинами пошли рябью очертания домов, заборов, старых деревьев, а через какое-то время они и вовсе исчезли. Перед ними стояло семь воинов, в руках каждого был взведенный арбалет. Эти воины целились в них. Старец довольно ухмыльнулся, тут же проворно юркнул за спину этих незнакомцев и что-то очень быстро зашептал одному из них, кивая в сторону Илиодора и его отряда.

– Да чтоб вас всех, – в сердцах проговорил Старкад, принимая боевую стойку и готовясь дорого отдать свою жизнь. – Рассредоточиться! Смотреть в оба!

Илиодор замер: он не мог поверить в то, что уловило его совершенное обоняние. Легкий ветерок донес до его чувствительного носа очень тонкий, почти неуловимый запах из прошлого, запах, который он не сможет забыть никогда. Боясь пошевелиться, Илиодор внимательно рассматривал стоявших перед ними незнакомцев. Он знал, слышал, чувствовал: прямо сейчас напротив него стоял один из похитителей его племянницы. На нем были доспехи патрульных Темной Империи. На лице – платок странной конструкции, который полностью закрывал лоб и уши, а также всю нижнюю часть лица, оставляя лишь маленькую прорезь для глаз. На левой руке красовался особенный отличительный знак. Беглый взгляд по его сопровождающим. Так и есть. Сыны Ночи собственной персоной, и перед ним – их командир. Ошибиться он не мог, хоть и видел лишь однажды эти странные знаки на форме брата.

– Я – Илиодор Деф’Олдман, – едва уняв предательскую дрожь в руках, проговорил Илиодор, выступая вперед и жестом приказывая своим воинам опустить оружие, – направляюсь в Императорскую резиденцию с личным визитом к Адавару Де’Альмарону. – Сделал еще пару шагов и незаметно потянул носом. – В соответствии с соглашением между нашими империями у меня на руках находится специальное разрешение на временное пребывание на землях Темной Империи, а также сопроводительные документы для каждого из моих воинов.

Как только он произнес свое имя, воин напротив вздрогнул и медленно опустил арбалет, его нечеловеческие, как сама Тьма, черные глаза с интересом рассматривали оборотня. Он приказал своим людям опустить оружие и нетерпеливо сорвал с лица платок. Сделал несколько шагов по направлению к Илиодору и, не отводя немигающего взгляда, удивленно спросил:

– Мы раньше встречались? Ты меня знаешь?!

Лишь титаническими усилиями Илиодор заставил оторвать горящий взор от лица незнакомца. В голове билась лишь одна мысль: «Ложь они чувствуют».

– В какой-то момент я решил, что да, но я ошибся.

Незнакомец подозрительно оглядел каждого в его отряде, перевел взгляд на Илиодора и потребовал:

– Ваши сопроводительные документы и разрешение.

Илиодор передал документы и переглянулся со своими воинами, жестами показывая, что все в порядке. Он почувствовал, как они напряглись, когда он чуть не сорвался с места, а Старкад, стоя прямо за его спиной, едва сдерживал своего зверя, чувствуя исходящую от предводителя тревогу. Илиодор положил руку ему на плечо и еле слышно проговорил: «Спокойно, друг».

За это время незнакомец тщательно пересмотрел все документы, аккуратно сложил их и отдал обратно Илиодору.

– Вас ждут?

– Нет, – честно ответил он, оборачиваясь к незнакомцу, – но нам желательно попасть туда как можно быстрее.

– Мы сопроводим вас. – Незнакомец, так и не представившись, отвернулся и быстрым шагом направился в сторону своих людей.

Илиодор с интересом рассматривал спину воина.

– Я бы хотел произнести слова признательности за то, что позволили вашему колдуну вызволить нас из временной петли…

– Не стоит, – перебил его незнакомец, останавливаясь и оборачиваясь к Илиодору. – Я лишь выполнил свой долг. – Он развернулся и продолжил свой путь. Илиодор подал знак, и его отряд отправился следом.

Оставшаяся дорога прошла относительно спокойно. Патруль точно знал, где можно легко пройти, а куда даже не стоит соваться, а если все же не удавалось избежать неожиданных встреч, то со всеми порождениями Тьмы колдун с легкостью справлялся сам. Патрульные держались обособленно и напряженно, ни на минуту не оставляя их отряд без наблюдения. Ближе к ночи они приняли решение сделать привал, чему несказанно обрадовались не только воины Илиодора, но и сами патрульные. Колдун поставил защиту, влив в охранный круг приличное количество собственных сил, но, видно, их командиру это показалось недостаточным, и он выставил дозорных по всему периметру.

Посреди ночи Илиодор открыл глаза и осторожно огляделся. За исключением стоявших в дозоре, все остальные мирно спали. Он осторожно повел затекшими мышцами шеи и втянул носом воздух. «А вот это уже интересно». Командира патрульных не было рядом. Его едва уловимый запах шел откуда-то слева, из-за пределов охранного круга. Илиодор тихо поднялся с лежака, но, видимо, не бесшумно.

– Что ты задумал? – прошептал Старкад, ухватив его за ногу.

– Надо потолковать кое с кем, – шепотом проговорил Илиодор.

– Я с тобой? Или как? – осторожно поинтересовался наставник и старый друг.

Илиодор отрицательно качнул головой и тенью скользнул в темноту. Ступив за охранный круг, он тут же почувствовал все запахи ночи, а самое главное – нашел именно тот, который был для него наиболее важен. Тихо, едва касаясь земли, он двинулся в нужном направлении. Уйдя от лагеря на приличное расстояние, он в недоумении остановился. С этого места следы резко обрывались, чего в принципе не могло быть, если, конечно, кто-то не исчез с этого места или же не отправился обратно, ступая строго по собственным следам. Илиодор покрылся испариной. «Умно, ничего не скажешь! Развел как щенка».

– Я ждал тебя, – прозвучало за спиной, заставляя Илиодора вздрогнуть, но обернуться ему не позволили. К шее приставили острие заговоренной стали, он почувствовал это сразу, как только металл коснулся кожи. – Говори, откуда ты меня знаешь? – потребовал незнакомец, сильнее вжимая клинок в кожу. – Что? Не ожидал, да?! Знаю я вашу породу. Доводилось встречаться. – Приблизился к уху и тихо проговорил: – Ты, конечно, хорош… но я все же лучше!

Илиодор едва сдерживался, чтобы тут же не обратиться. Желание вцепиться в глотку врагу и рвать… рвать ее… затопило его изнутри. Патрульный, будто что-то почувствовав, тихо зашептал возле самого уха:

– Держи своего зверя в узде! Иначе я за себя не ручаюсь.

– Пятнадцать лет назад ты выкрал младенца, девочку… – Илиодор не успел договорить, его рывком развернули и вперились в лицо изумленным взглядом.

– Кто ты? – спросил воин, слегка отталкивая Илиодора и неуверенно отступая назад. – Откуда об этом знаешь?

– Я тот, у кого ты украл этого ребенка. – Илиодор сделал шаг за ним следом. – Я тот, кто однажды поклялся найти и отомстить. Я тот… – В глазах разгоралось пламя немедленной мести, но он остановился, в недоумении рассматривая воина.

Патрульный медленно засунул клинок в ножны, мгновение смотрел на Илиодора, а потом вдруг устало опустился на лежавшее рядом дерево. Он наклонился, с интересом рассматривая собственные сцепленные руки. Поднял голову, встретился с ним взглядом и обреченно проговорил:

– Я не смог ее убить, – тяжело выдохнул, – ну, когда стало ясно, что ребенок – девочка. Я ведь хотел принести ребенка в орден, чтобы его воспитали там, сделали из него достойного воина. Ведь это не впервые, когда под дверями обители находили таких вот детей. Никто бы никогда не узнал, что я не выполнил приказа. Сыны Ночи безлики, они как тени, их порой не могут узнать собственные матери. Но для Сынов Ночи девочки совершенно бесполезны, а значит, они – расходный материал. – Он немного помолчал, снова посмотрел на Илиодора и тут слова из него буквально полились потоком. – Странный приказ пришел с самого верха: найти ребенка, выкрасть и убить. С чем это было связано, никто не знал, но за эту работу сулили большие привилегии: повышение, хорошее место для прохождения дальнейшей службы, престиж, имя… Не знаю, как в Светлой Империи, но у нас приказы не обсуждаются, – он зло усмехнулся. – Найти не составило никакой сложности. Выкрасть получилось тоже без проблем, видно, никто не ожидал такого подвоха, но вот потом… Когда я вернулся, мне пришлось врать соратникам, своим боевым товарищам, что ребенок мертв. И так было какое-то время. – Он замолчал, опуская голову и снова задумчиво рассматривая свои ладони.

– Где ты прятал ее все это время? – не выдержал Илиодор, теряясь в догадках и совершенно не понимая мотивов поступка этого странного воина. – И что случилось потом? Как она попала в Ветернхильский «Дом Милосердия»?

– Потом? – переспросил воин, отрываясь от созерцания рук. – А потом снова пришел приказ, снова с самого верха, – найти тех, кто ищет ребенка, и убить. И если вдруг оказалось бы, что поиски привели к самому ребенку (ведь ищут не просто так) – наказать тех, кто скрывал его и того, по чьей милости он до сих пор жив. Мне пришлось унести ее как можно дальше и оставить одну в полуразрушенном замке. И все потому, что девочка все это время жила в доме моих родителей. Я больше не мог подвергать их опасности. – При этих словах Илиодор невольно удивился и даже недоверчиво посмотрел на рассказчика. Видя такое неприкрытое удивление, тот с грустью добавил: – Однажды у них украли сына. Мальчик был очень одаренным и с детства обещал стать непревзойденным охотником и предводителем своего рода.

Теперь Илиодор знал наверняка: перед ним был один из легендарных охотников, о которых складывались легенды. Очень немногочисленный и закрытый клан. И древний. Очень древний. Охотники всегда были для оборотней извечными врагами. Два непримиримых врага – охотник и зверь, вражда которых тянется с самих истоков жизни. «Почему я сразу не смог его почувствовать?» И тут же сам собой выплыл нужный ответ: «Сыны Ночи безлики. Они как тени».

В этот момент воин горько улыбнулся, продолжая рассказ:

– Да, я думал, что так будет лучше. Хотел таким образом компенсировать им эту потерю, а на самом деле сделал только хуже: теперь мне пришлось выкрасть девочку уже у своих родителей, заставляя их снова проходить через весь этот ужас. – Он резко обернулся, пристально вгляделся в темноту позади себя. Повернулся и взглянул на Илиодора. – Прикажи своим людям уйти!

Илиодор с любопытством посмотрел на воина, при этом все же подав знак Старкаду и Изару, чтобы они отступили к лагерю. Какое-то время назад он тоже их почувствовал.

– Рассказывай дальше, – потребовал он. – Что случилось после?

– После? Я не знаю о дальнейшей судьбе ребенка. Какое-то время я продолжал носить еду и вещи к замку, но однажды, придя туда, увидел, как незнакомец уводит ее с собой. – Взглянул на Илиодора. – Я не остановил его и не стал их преследовать. – Он замолчал, всматриваясь в суровое лицо мужчины, стоявшего напротив него. Потом вдруг поднялся и взволнованно спросил: – Кто она для тебя? И зачем ты хочешь встретиться с Адаваром Де’Альмароном?

– Она моя племянница, – не задумываясь ответил Илиодор, – а Адавар Де’Альмарон – ее дед.

Охотник недоуменно замолчал, рассматривая оборотня.

– Тогда мне тем более непонятно… – задумчиво проговорил воин.

– Что непонятно? – раздраженно переспросил Илиодор, пытаясь хоть как-то уложить в голове только что полученную информацию.

– А то и непонятно… – Охотник как-то странно посмотрел на Илиодора. – Странный приказ – найти и убить ребенка – что в первый раз, что во второй исходил именно от Адавара Де’Альмарона, доверенного лица самого Императора.

15
Все еще Темная Империя. Родственники. Много родственников

Адавар Де’Альмарон только что закончил ежедневную тренировку на мечах и нежился в ванне, наслаждаясь сказочным видом, открывавшимся в декольте новой фаворитки. Он смежил веки, блаженно погружаясь в воду, и в этот момент в комнату настойчиво постучали. Он открыл глаза и раздраженно уставился на дверь, моля всех известных богов, чтобы его оставили в покое. Стук повторился, и не успел он пригласить войти, как дверь распахнулась и в комнату вплыла пожилая дама. Она не остановилась возле дверей, а величественно прошествовала до самой ванны, заставляя девушку смутиться и поспешно ретироваться в глубь комнаты.

– Я бы хотела знать, по какой причине ты заставляешь так долго ожидать в приемном покое делегацию из Светлой Империи?

– Уважаемая, я бы попросил вас, – спокойно проговорил мужчина, не пошевелив ни единым мускулом на лице, – немедленно покинуть мои покои!

На что дама лишь презрительно приподняла бровь. Оперлась руками о края ванны и чуть подалась вперед.

– Я бы хотела присутствовать на встрече, – безапелляционно потребовала она.

– С чего бы это? – совершенно искренне удивился мужчина, усаживаясь ровнее и с интересом разглядывая незваную гостью. – Может, я чего-то не знаю, что известно тебе? – вкрадчиво спросил он и снисходительно усмехнулся. – Тогда сейчас самое время, чтобы рассказать мне.

– Мне нечего тебе рассказывать. – Женщина резко выпрямилась, развернулась и направилась к выходу. Не оглядываясь, твердо добавила: – Я хочу лично слышать, с какими новостями прибыли в мой дом эти люди. – Она вышла из комнаты, даже не удосужившись прикрыть за собой дверь.

– В мой дом! – прокричал он ей вслед. – Тьма тебя побери, старая интриганка! – в сердцах проговорил мужчина, поднимаясь из ванны и расплескивая воду. – Позови моего слугу. Немедленно! – приказал он испуганной девушке, укутываясь в полотенце и направляясь в спальню, где на кровати уже лежала заранее приготовленная одежда.

Мужчина почти закончил одеваться, когда в комнате тихо скрипнула дверь. Адавар замкнул сложный замок поясного ремня, вставил родовой клинок в ножны и бесстрастно взглянул на слугу, тенью прокравшегося в комнату и по струнке вытянувшегося рядом с ним.

– Тебе удалось узнать, кто они такие? – спросил Адавар, небрежно набрасывая на плечи темно-вишневый плащ. – Что им надо? – зло дернул завязки, сплетая на шее немыслимый узел. – И почему моя дорогая матушка проявила интерес именно к этим гостям?

– Илиодор Деф’Олдман со своими людьми, – отрапортовал слуга, повторяя по памяти объявленное посыльным имя гостя. – В приемном зале вас также ожидают еще два десятка просителей. – Он подобострастно протянул кубок с вином, а сам наклонился, чтобы поднять с пола мокрое полотенце.

Адавар поднес кубок к губам и с удовольствием сделал большой глоток.

– Мне это имя ничего… – И вдруг замер на полуслове, не в силах поверить в услышанное. – Как, ты сказал, его имя? – Он резко обернулся и всмотрелся в слугу.

– Илиодор Деф’Олдман, – слегка заикаясь, проговорил тот.

Брови Адавара Де’Альмарона медленно поползли вверх.

– Очень интересно. – Залпом допил вино и в замешательстве направился к выходу, бросая на ходу: – Срочно сообщи Аргаату Соптису. Скажи, что я прямо сейчас ожидаю его возле главного зала. Что у нас гости… – Он замолчал, тщательно что-то обдумал и продолжил: – А впрочем, ничего больше не говори.

Слуга кивнул и помчался выполнять приказ, но возле дверей замешкался и осторожно спросил:

– Наследнику сообщать?

– Нет, – раздраженно ответил Адавар и поспешил на встречу с гостями.

В ожидании своего друга и советника он остановился перед парадными золочеными дверями, пытаясь собрать воедино разрозненные сведения, которые удалось по крупицам накопить за годы об этой фамилии и этом роде. «Зачем он здесь?» Тревожно осмотрел ступени, по которым только что спустился. Отвернулся и отдал приказ слугам: «Никого больше в зал не впускать». А как только почувствовал за спиной присутствие первого советника, тут же подал знак слугам: открыть двери и пропустить их вовнутрь.

Их было всего десять. Десять первородных. Все мужского пола, каждый был высок, статен, плечист и обладал незримой звериной сущностью. По сравнению с присутствующими гости были одеты как варвары, но выглядели в своей первобытности достойно и гордо. Презрев все и вся, совершенно не реагируя на любопытствующие взгляды и пренебрежительный шепот вокруг, они каменными изваяниями неподвижно стояли посреди зала, терпеливо ожидая обещанной аудиенции.

Старкад незаметно переместился ближе к Илиодору и очень тихо прошептал:

– Вот чует мое сердце, не стоило нам сюда соваться! – Презрительно осмотрел присутствующих в зале. – Ты только посмотри на них. – Он в сердцах чуть не сплюнул себе под ноги, но вовремя опомнился и даже немного растерялся.

Изар в этот момент с интересом разглядывал народ, а услышав высказывания родственника, весь подобрался и тихо проговорил:

– Вот и я о том. Толку-то, что живые? Все одно – выглядят как дохляки.

– Шшш, – шикнул на него Старкад, при этом на лице не дрогнул ни один мускул, не пошевелилась ни одна мышца, вот только в глазах вдруг зажглись озорные искорки.

Илиодор, старательно пытаясь скрыть улыбку, не оборачиваясь, быстро проговорил:

– Я должен его увидеть! Мне нужно понять…

В этот момент дверь отворилась, и в зале сразу повисла мертвая тишина.

Адавар Де’Альмарон со свитой прошествовал в зал. В замешательстве остановился, рассматривая спины прибывших гостей. Не пытаясь даже обойти их, вежливо поинтересовался:

– Чем обязан вашему визиту?

Илиодор медленно обернулся. Его движения выглядели излишне ленивыми и небрежными. Изучающе уставился в лицо ближайшего родственника племянницы по линии матери. Так и не произнеся ни слова, молча протянул все имеющиеся у него документы.

Адавар Де’Альмарон принял их не глядя и направился через строй гостей, заставляя расступиться и пропустить его. Следом за ним следовала охрана, а процессию замыкал демон, величественно вышагивающий с черным посохом в руках, и было понятно, что посох нужен ему вовсе не для опоры, а совершенно для других целей.

Они расположились на небольшом возвышении, окружающем величественный трон, находящийся в конце зала, и долго изучали бумаги, переданные Илиодором. Там было все: сопроводительные документы, разрешение на пребывание на территориях Темной Империи, личная просьба от самого Верховного мага о помощи в поисках пропавшего ребенка, все соответствующие бумаги на опекунство Илиодора над этим ребенком, подтверждающие его право на то, что он может заниматься такого рода деятельностью.

Закончив чтение, Адавар раздраженно отбросил документы, поднял голову и пренебрежительно осмотрел каждого из гостей, как будто для него было оскорблением само их присутствие. Перевел взгляд на Илиодора, пристально и твердо посмотрел ему в глаза.

– У меня всего два вопроса. Первый: что именно вы хотите, чтобы я сделал?

– Вы ознакомились со всеми документами? Вам ясна суть дела? – Видя, как сидящие кивнули, твердо проговорил: – Я прошу совершить поиск ребенка через обряд на крови, разрешение на это у меня тоже имеется. – В зале заволновались, послышались возмущенные возгласы. Илиодор даже не пошевелился, он не отводил взора от Адавара Де’Альмарона и поэтому отметил, как тот удивленно приподнял брови при его высказывании. – Всем известно, что кровь несет в себе не только энергетику, но и саму суть, позволяя заглянуть в прошлое, а иногда приоткрыть будущее или же найти человека, где бы он ни находился. Ритуал крови можно провести лишь один раз, и желательно, чтобы это сделал ближайший родственник. – Осмотрелся и серьезно добавил: – А еще, никто лучше не сможет это сделать, чем «темный», и поэтому мы здесь. Другого шанса может не быть, а в этом деле ошибку допустить нельзя.

– Тогда второй вопрос. – Адавар приподнялся и принялся аккуратно собирать документы, разложенные на столе. Видно было, что спокойствие дается ему с трудом. – Почему вы решили, что я захочу помогать?

Илиодор дернулся, как от пощечины, и первое мгновение не мог поверить в то, что услышал. Затем взял себя в руки и спокойно проговорил:

– Она ваша внучка по закону… по крови, в конце концов.

Как только он это произнес, Адавар со всего размаху ударил документами о стол, разворачиваясь к Илиодору и срываясь на крик:

– Нет у меня никакой внучки! И никогда не было!

– Вы видели документы. Ваша дочь, Лисинда Сен-Ревилью, состояла в браке с моим братом Исидором Деф’Олдман. Все законно. Эвелин Деф’Олдман является наследницей своих родителей и вашей законной внучкой.

– У меня нет дочери, – чеканя каждое слово, проговорил Адавар помертвевшим голосом. В зале вдруг стало неожиданно холодно. – И у меня нет внучки.

– Да, вы правы, сейчас уже нет… как и моего брата, но нам вполне по силам найти их ребенка и дать девочке жизнь, достойную ее положения, – спокойно согласился Илиодор, не придав ни малейшего значения сгущающейся серой дымке за спиной Адавара. – Лисинда Сен-Ревилью ваша дочь от первого брака и…

– Не сметь в этих священных стенах произносить эту ересь! – Адавар подался вперед и прорычал: – Ты без приглашения заявился в мой дом и еще смеешь в нем меня оскорблять?! Ни один истинный житель Темной Империи, находясь в здравом уме, никогда не поможет «светлому», не укроет от Стражей и тем более не свяжет себя брачным обетом с несущим в себе Свет. Смешение Света и Тьмы размывает все границы, стирает понятия о чистоте крови и обрекает весь род на вечный позор.

– О чем ты? О каком Свете ты говоришь?! – Илиодор подался навстречу к Адавару, непроизвольно делая несколько шагов вперед и также переходя на неофициальный тон. – Мой брат посвятил себя служению Тьме. Он покинул отчий дом и ушел за стену, потому что больше не в силах был сопротивляться Зову. Присягнул жизнью вашему Императору и поклялся вечно служить на благо Великой Темной империи, став по собственной воле одним из «Сынов Ночи». – В зале вдруг повисла странная тишина. Пришло время отшатнуться Адавару. Илиодору даже в какой-то момент показалось, что он затравленным взглядом обвел собравшихся в зале. Перед ним вдруг встал демон и откинул капюшон, пристально рассматривая Илиодора. За его спиной сгруппировались воины, незаметно занимая удобные позиции по кругу от своего предводителя. Он хотел было что-то сказать, но в этот момент дверь шумно распахнулась и в помещение вплыла величественной походкой пожилая дама, а за ней целый отряд вооруженной охраны.

– Немедленно остановитесь! – приказала она твердым голосом и быстрым шагом направилась в зал. Величественной поступью прошествовала мимо гостей к самому возвышению и остановилась напротив демона. Несколько секунд ничего не происходило, но вот он вдруг покорно опустил голову и отступил, давая ей возможность пройти. Она поднялась по ступеням и встала напротив Адавара. – Я думала, мне придется пробиваться сюда с боем. – Потом вдруг прищурилась и серьезно спросила: – Ты вообще понимаешь, что творишь? – Не дожидаясь ответа, резко обернулась к залу и тоном, не терпевшим возражений, проговорила: – На сегодня аудиенция окончена. Попрошу немедленно удалиться всех, кроме гостей.

Илиодор дернулся к женщине, но его крепко ухватил за плечо Старкад.

– Не стоит. Глупо было рассчитывать на помощь после того, как мы узнали правду, – напряженно говорил он, а сам не отводил взгляда от седовласой женщины, которая при звуках его речи перевела взгляд в их сторону и внимательно следила за ними. – Было большой ошибкой прийти сюда!

Тем временем народ потянулся к выходу, тихо перешептываясь и что-то рьяно обсуждая. Как только из зала все вышли, двери с грохотом затворились.

– Вот так будет лучше, – удовлетворенно проговорила женщина, спускаясь с возвышения и направляясь в сторону Илиодора. – Дела семейные должны обсуждаться за закрытыми дверями и исключительно в тесном кругу. – Она доброжелательно улыбнулась, с неподдельным интересом разглядывая Илиодора. – Никто не оспаривает того, что ваш брат был честен в своей клятве, – ее улыбка стала еще шире, – Свет несла в себе Лисинда, дочь Адавара и Амелии – первой и ныне покойной его жены.

– Во как! – удивленно проговорил Старкад, изумленно оборачиваясь к друзьям, чтобы убедиться, не подвел ли его собственный слух.

– Но как же так? – Илиодор не знал, что сказать, новость повергла его в шок. – Разве такое возможно? – неуверенно сказал он, оборачиваясь к наставнику и стараясь найти в его лице поддержку. На что Старкад лишь пожал плечами, переводя подозрительный взгляд на женщину.

– Невозможно. Тем более если учесть, что Амелия, мать Лисинды, и Адавар были истинными детьми своей матери. Тьма покровительствовала им, и они были нареченной парой с самого младенчества, а брак был освящен.

– Тогда понятно… – осенило вдруг Илиодора. – У Лисинды был близнец? – высказал он вслух свое предположение. Ведь именно среди близнецов редко, но все же случались такие казусы – один Свет, другой Тьма. К примеру, так получилось в их случае с братом.

– Нет. Лисинда была единственным ребенком, – ответил вместо женщины сам Адавар. Он давно уже спустился вниз и подошел вплотную к женщине. – Хватит уже! Этот никому не нужный экскурс в историю ничего не решит, – приказал он, обращаясь именно к ней, а потом подошел к гостям и передал Илиодору все бумаги, что собрал со стола. – Вам не следовало сюда приходить!

Женщина сразу поникла, а потом заговорила упавшим голосом, обращаясь к гостям:

– Мы не можем оказать вам помощь, о которой вы просите. Официально Лисинда больше не дочь Адавару, он публично отказался от нее, когда она отринула свое предназначение – стать послушницей в храме нашей матери – Тьмы.

Тут уже не выдержал Изар.

– Светлая – и прислужницей Тьмы? Это ж надо было такое удумать!

Илиодор забрал документы, сухо кивнул и резко развернулся, направляясь к выходу. Воины как один последовали за ним. Никто их не задерживал.

– Подождите! Пожалуйста! Я бы хотела проводить вас, – воскликнула женщина, заставляя Илиодора и его людей остановиться возле самых дверей и вежливо ожидать, пока она поравняется с ними. – У меня есть к вам вопросы. – Она с отчаяньем вглядывалась в лицо Илиодора. – Вы меня, наверное, не помните?!

* * *

Сагатар Де’Альмарон, единственный сын и наследник Адавара Де’Альмарона, ловко поймал в воздухе лист бумаги, который соскользнул со стола при порыве ветра. Тщательно вгляделся в него. Жалоба. Перевел взгляд на следующий лист. Прошение. Провел рукой по стопке бумаг, растягивая их по столу. Снова жалоба, прошение и еще раз жалоба. Устало откинулся в кресле и прикрыл ладонью глаза. «Нет. Я больше не могу». В этот момент прямо у него в комнате открылся портал. Он откинул волосы и тихо засмеялся. Лишь двое из приближенных имели неограниченный доступ в эти апартаменты, и один из них был его другом. Они росли вместе с самого младенчества и испытывали друг к другу братские чувства.

– Видно, я никогда не привыкну к твоим внезапным появлениям, – он посмотрел на друга, темной тенью выросшего возле стола. Темный плащ, черный посох в руках и пронизывающий взгляд. Вот он стянул с головы капюшон и медленно пошел к креслу напротив. На лицо Сагатара набежала тень, как только он разглядел выражение его лица, и он тревожно спросил:

– Царкиил, что случилось?

– Скажи, ты иногда вспоминаешь Лисинду? – без предисловий заговорил Царкиил, удобнее устраиваясь в кресле.

– Я никогда ее не забывал, – ответил Сагатар, недовольно нахмурившись. – К чему этот странный вопрос?

– Твой отец поручил мне выполнить одно дело. – Царкиил Соптис принял удобную позу и внимательно посмотрел в лицо друга. – Догадываешься, какое? – Сагатар неуверенно кивнул, подавшись вперед. – Найти твою племянницу, – он удовлетворенно наблюдал, как Сагатар вздрогнул и медленно приподнялся из кресла, – и убить. – Видя, как друг весь напрягся, сминая под руками кучу исписанных бланков, быстро добавил: – Успокойся! Клятвой меня не обязали, да я бы тогда и не согласился.

– Значит, она все же жива, – едва выговорил Сагатар, облегченно падая назад в кресло. На его вопрос-утверждение Царкиил кивнул. – Но почему именно ты? – спросил Сагатар, нервно поднимаясь из кресла. – И как они планируют искать ее?

– Мой отец настоял, чтобы это непременно был я, – совершенно поникшим голосом проговорил Царкиил, устало проводя когтистой рукой по лбу, – у меня не было никакой возможности отказаться. А как искать будут? Проведут обряд на крови и сделают привязку на меня.

– Тьма! – тихо проговорил Сагатар, останавливаясь возле кресла друга. – Но это видно не все, раз тебя что-то так сильно беспокоит? – Царкиил отнял руку от лица и поднял голову, встречаясь с ним взглядом. – Говори!

– Я буду искать ее не один. – Видя, как меняется выражение лица друга, быстро договорил: – И я не знаю, кто это…

Сагатар выпрямился. Немного постоял рядом, потом так же молча направился к секретеру, где стояла бутыль с чем-то красным, плеснул добрую порцию в два бокала, подошел к столу и опустился в кресло, протягивая один бокал Царкиилу.

– Ты спросил меня, вспоминаю ли я о Лисинде? – Немного отпил из бокала. – Изо дня в день, – очень серьезно проговорил он, всматриваясь в черные глаза друга. – Я чувствую свою вину за то, что с ней случилось, а с этим не так уж просто ужиться.

– Ты не должен себя в этом винить! Мы были детьми. Откуда нам было знать, что…

Сагатар прервал его, подняв руку и качнув головой.

– Ты прав, мы и правда не могли тогда знать, что вырастить дерево или же оживить погибшего птенца это о-о-очень плохо, – он грустно улыбнулся.

Перед глазами калейдоскопом проносились события тех дней. Вот его старшая сводная сестра ловко перебирается с ветки на ветку огромного дерева во дворе, повисает вниз головой и втягивает его наверх. А вот впервые показывает ему, как стрелять из лука и прицельно бросать камни в воображаемых врагов. Или же, оседлав огромного отцовского жеребца и усадив их с Царкиилом с собой в седло, скачет сломя голову по окрестностям родового замка… Они втроем воровали у подслеповатой поварихи горячие булочки и потом сбегали купаться на речку. Он вспомнил, как под покровом ночи пробирался по темным коридорам в спальню сестры и вместе с Царкиилом до утра слушал сказочные истории о прекрасных принцессах и злых драконах. О чем еще могут мечтать девчонки в таком возрасте?

Сагатар тряхнул головой, отгоняя прочь солнечный образ хрупкой девушки.

– Но если бы не та моя истерика при всем честном дворе и просьба немедленно оживить маленького грифона, привезенного отцом из горного государства в мой день рождения, возможно, это можно было скрыть от родителей, а самое главное – от общественности. – Он поднял голову и посмотрел на друга. – Да, возможно, я не должен винить себя… Но я виню!

– Такое просто невозможно скрыть. Рано или поздно все равно стало бы известно, что дочь Адавара-Разрушителя созидает жизнь. Ты знаешь наши законы: никакого смешения! Мы храним чистоту крови и от этого становимся только сильнее.

– Законы. Законы! Кто придумал эти законы? – в сердцах проговорил Сагатар. – Мы сами же их и придумали, – с грохотом поставил пустой бокал на стол. – А ведь раньше даже не существовало такого понятия, как «чистота крови». Каждый нес в себе и частичку Света, и частичку Тьмы – это ведь две неотъемлемые стороны одного целого.

– Это было очень давно, – тихо проговорил Царкиил. – Сейчас мы живы благодаря этим законам.

– Однако Светлой Империи такие законы не понадобились, насколько я знаю, там вполне уживаются Свет и Тьма, и никто не подвергается гонению за то…

– Так там нет и той Тьмы, что на протяжении веков год за годом разрушает наши земли, – прервал его Царкиил, поднимаясь с кресла и направляясь к другу. – Ты лучше скажи, как мне правильней поступить?

– Найди ее, – твердо проговорил Сагатар, глядя в черноту глаз друга. – И помоги выжить. – Видя, как кивнул Царкиил, добавил: – И ты сам понимаешь, задача будет не из простых. Мой отец одержим «чистотой крови» нашего рода.

Царкиил набросил капюшон. Выпрямился.

– Я сделаю все, что в моих силах.

– Царкиил, как ее зовут? – небрежно спросил Сагатар, снова приступая к подписанию бумаг, лежащих на столе.

– Эвелин, – ответил он, удивленно рассматривая друга, потом улыбнулся и добавил: – Эвелин Деф’Олдман. – Он подошел к месту, где открывался портал. – И она несет в себе как Свет, так и Тьму. – Видя, как дернулся Сагатар, в немом изумлении поворачивая голову в его сторону, усмехнулся. – Так записано в великой книге Теней. И кстати, твой отец об этом прекрасно знает. Вот только верит ли? – Царкиил Соптис шагнул в портал.

* * *

Уже несколько дней отряд во главе с Илиодором Деф’Олдманом скрывался в лесу неподалеку от летней резиденции Императора. В это укромное место, скрытое от посторонних глаз скалистым выступом, их отвел один из Сынов Ночи. Чтобы обошлось без неприятных сюрпризов, его побратимы внимательно следили за подступами к лесу и за дорогой, ведущей к императорскому дворцу, точнее, за теми, кто въезжал туда и выезжал оттуда. Время от времени к охотникам присоединялись люди из отряда Илиодора.

– Я все же не понимаю, зачем это нужно было? – спросил Старкад, помешивая догорающие в костре угли. В его темных зрачках плескались отражения искр. Треснули ветки. Так не ходят в ночном лесу. Так предупреждают, что возвращаются свои. Он поднял голову и проследил за Изаром, только что появившимся на поляне вместе с ночным охотником. Недовольно покачал головой. Перевел взгляд на Илиодора. – Вот объясни, зачем мы здесь?

Илиодор посмотрел на наставника и твердо ответил:

– Мы ждем. – Видя, как у Старкада при таком заявлении приподнялись брови, решил объяснить, чтобы упредить следующий вопрос: – С самого начала для меня стала потрясением новость, что девочку выкрали по приказу ее же дедушки и пытались, оказывается, еще и убить. Потом я решил все же увидеть того, кто так сильно желает смерти своему отпрыску лишь потому, что это, видите ли, претит их законам о «чистоте крови». – Он поднялся со своего места и подошел к костру. – Затем у меня была твердая уверенность в том, что я смогу уговорить его помочь мне, но когда мы получили отказ, мне стало важно понять его мотивы. – Илиодор уставился на догорающие угли в костре. – И теперь, сложив все «за» и «против», я знаю: с моим приездом и заявлением, что она жива, он снова возобновит попытки найти ее. Вот посмотришь, он проведет ритуал на крови, в котором отказал мне, и отправит убийцу по ее следу. – Старкад перестал помешивать угли и весь подобрался, внимательно вслушиваясь в то, что говорил Илиодор. – А мы пойдем по следу убийцы.

– Значит, охота началась? – в предвкушении спросил Старкад.

– Да, друг мой, – согласился Илиодор не столь радостно, как хотелось бы. Сердце сжимала тревога за ребенка, которому в этой охоте была отведена самая незавидная роль.

16
Темнота. Пустота. В ней нет ничего, даже меня. Как страшно не быть!

Возвращение

Джим приходила в сознание и снова впадала в беспамятство. Выныривала на короткое время из темноты и снова погружалась в ее пучины. Сознание разрывалось между Светом и Тьмой, а тело не слушалось. Как ни старалась, не могла вспомнить, кто она и что происходит, где находится и почему, а иногда, как вспышка, перед глазами начинали мелькать разные образы, и тогда Джим становилось страшно, она начинала метаться и стонать. В такие моменты, на тот краткий миг, когда открывала глаза, она видела перед собой обеспокоенное лицо Шельги Араи. Иногда рядом сидела Алисия и безутешно плакала. Очень хотелось ее успокоить, сказать, что все будет хорошо, но на это не было сил. Очень часто Джим видела себя со стороны, как будто смотрела в чужой незнакомый мир, но при этом не испытывая каких-либо чувств или эмоций. Иногда она видела возле себя Цитариуса Инариона, а иногда с ней подолгу сидел Кайдан Орадус, кажется, еще видела Диирде’Грамма, но особо уверена в том не была. Она безразлично наблюдала, как ниоткуда появлялся «черный плащ», брал стул и садился возле кровати. Подолгу находился рядом и что-то тихо шептал себе под нос. От его шепота Джим становилось плохо. Он мешал ей погружаться в темноту, не давал забыть, кто она, заставлял возвращаться и чувствовать свое тело, прислушиваться к звукам его голоса и вспоминать. Однажды ей даже показалось, что он ее увидел. Адагелий Оторонталий резко обернулся и посмотрел прямо на нее.

– Ах вот оно что, – проговорил он в пустоту непонятно для кого, отвернулся и с еще большим усердием начал проговаривать непонятные слова.

По ночам она видела рядом лицо Арникуса. Он сидел в одной и той же позе, облокотившись о кровать, сцепив тонкие пальцы в замок и опустив на них подбородок. Он подолгу смотрел на Джим, боясь хотя бы на мгновение отвести взор в сторону. Его тело переставало шевелиться, он замирал и чутко прислушивался к каждому ее вдоху. Его лицо в полумраке казалось неживой маской, грустные глаза совершенно не моргали, а белоснежные волосы неестественно мерцали в лунном свете. Он выглядел уставшим и расстроенным. В один из таких моментов Джим смогла протянуть руку и коснуться его. «Ты ведь живой?» – едва смогла выговорить она, а может, лишь только хотела это спросить. Но, видно, Арникус все же понял, что ее тревожило, потому что ответил: «Конечно живой. Что со мной может случиться?» Приблизил к ней свое лицо и твердым голосом проговорил: «Никогда больше так не делай! Слышишь? Никогда!» Надо отметить, что эту фразу он повторял довольно часто, только с разной интонацией и выражением лица. На что Джим обычно кивала и тут же засыпала счастливой.

– Проснись, – прошелестел ветер. – Проснись! – звал голос, заставляя биться сердце и волноваться душу. Джим вздрогнула.

Солнечные лучи проникали через огромные оконные проемы, заливая ярким светом все помещение. Они скользили по лицу Джим, ласкали кожу и забирались под закрытые веки. Она проснулась, но продолжала лежать, прислушиваясь к голосам, эхом разносившимся в полупустой больничной зале. Почему-то было спокойно и хорошо, в душе теплилась надежда, что она нашла что-то очень важное. Улыбка расцвела на лице. «Я нашла его». Джим резко села. Распахнула глаза. «Он здесь, в Академии!» От яркого света потекли слезы, она утирала их и пыталась рассмотреть, где находится. Узнала стены, кровать и нахмурилась. «Все понятно. Где же я еще могу быть!» Осторожно свесила ноги и с интересом посмотрела в ту сторону, откуда доносились голоса. Возле дверей стояло несколько человек. Она с удовольствием поболтала босыми ногами, разглядывая посетителей, улыбаясь от одной мысли, что «путешественник» тоже учится в этой Академии. Один из них ругался с дежурным возле дверей, а другой стоял и смотрел в ее сторону. «И он сейчас стоит в этой комнате!»

Кассиан рассматривал мальчишку, который только что поднялся и сел на кровати. Гнездо из торчащих в разные стороны волос, припухшие от сна глаза и по-детски открытый от удивления рот. Улыбка сама набежала на лицо. За его спиной Харон Деф’Олдман готов был уже выволочь за грудки уж больно расторопного дежурного за дверь и «мирно» объяснить, что они вовсе не какие-то там нарушители больничного режима, а просто пришли навестить больного.

– …да сколько уже можно повторять! Всего на несколько минут! Посмотрим, как чувствует себя мальчишка, и сразу уберемся отсюда.

– Оставь, – Кассиан тронул друга за плечо, привлекая его внимание, а сам обратился к юноше: – Пару минут. Я обещаю, мы сразу уйдем. – Юноша выглядел рассерженным, но при этом лишь кивнул.

Джим не могла поверить глазам. Он здесь. Стоит возле дверей. Мало того, что стоит, так еще и смотрит на нее и улыбается. Улыбается! И, кажется, собирается войти и кого-то навестить. Быстро осмотрелась. Все кровати были пустыми. На лбу выступила испарина. Она аккуратно стекла на пол, присев на корточки и спрятавшись за простынь, свисавшую с постели. Стерла пот со лба. Ухватилась за край кровати и подтянулась, чтобы посмотреть, что происходит возле дверей. Никого не было. Перевела глаза в сторону. Юноши стояли рядом и озадачено наблюдали за ее действиями.

– Малыш, да тебе, видно, совсем плохо? – первым опомнился Харон. – Давай-ка я тебе помогу назад забраться. – С легкостью подхватил тщедушное тело Джим и закинул на кровать. – Вот пришли навестить тебя. Точнее, мы и до этого приходили, но ты спал. – Оперся руками о край постели, наклонился и быстро спросил: – Ты как сам? – Джим кивнула. – А это значит хорошо или плохо? – Снова кивок. – Понятно. – Юноша отошел от кровати. – Касс, давай лучше ты попробуй. Что-то у меня не очень выходит разговорить его. – Кстати, – быстрый взгляд в сторону Джим, – с Виттором все в порядке. Спасибо тебе за брата. – И очень тихо, скорее, только для себя: – Вот же никогда не думал, что скажу спасибо за помощь от вампира.

Джим снова кивнула, хотя не поняла ни одного слова. Она была не в силах отвести взгляд от такого знакомого, родного лица напротив. «Он совсем не изменился». Джим непроизвольно пригладила волосы и начала оправлять одежду. Жутко покраснела, увидев торчащие коленки из-под короткой больничной туники, кинулась прикрывать их одеялом, с остервенением дергая его из-под себя. Потом подняла голову и виновато улыбнулась.

Кассиан хотел было сказать, чтобы он не суетился, но замер, когда мальчишка поднял голову и улыбнулся. Вот так запросто, искренне, по-доброму улыбнулся, одним махом заставив позабыть обо всем на свете.

Харон растерянно переводил взгляд с одного на другого и все больше хмурился. В довершение не выдержал и спросил вслух о своих подозрениях:

– Вы что, знаете друг друга?

– Нет, – был дружный ответ от обоих одновременно. Они удивленно переглянулись.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Кассиан, наблюдая, как мальчишка натягивает одеяло. Джим кивнула. – Это значит, хорошо? – Снова кивнула, но головы так и не подняла: теперь она принялась тщательно разглаживать складки на одеяле. – Как тебя зовут?

– Джим, – нехотя проговорила она, а в голове вертелось прозвище «Солнышка», которым он ее наградил, когда забрал с собой из разрушенного замка. – Джим Ветерн, – назвала она свое полное имя, которое получила в Ветернхильском приюте сразу же после расставания с ним.

– Ветерн? – удивленно переспросил Кассиан, внимательно присматриваясь к ней. В этот момент Джим очень медленно подняла голову и испуганно посмотрела на него. – А ты, случайно, не был воспитанником Ветернхильского «Дома Милосердия»? – Джим отрицательно покачала головой. – Странно.

– Что странно? – спросил Харон, рассматривая мальчишку. Тот уже чуть ли не до подбородка натянул на себя одеяло, оставаясь при этом в сидячем положении.

– Дело в том, что такую фамилию, как «Ветерн», можно получить только в одном случае – если ты попал в Ветернхильский «Дом Милосердия» и у тебя не оказалось с собой сопроводительных бумаг, то есть ни один человек не заявил о твоей принадлежности к своему роду. Моя мать, Айлина Ветерн, была одной из таких. Она выросла в том приюте. – Последние слова, сам того не замечая, он произнес с горечью.

Джим не могла заставить себя сознаться. Она просто смотрела на него и ждала. Чего ждала? Что вспомнит? Но разница между той маленькой девочкой и прежней Джим сейчас была просто разительная. Она отвела взгляд и тяжело вздохнула.

Харон с интересом рассматривал друга, удивляясь, что эта сторона его жизни была ему до сих пор неизвестна. Да, он знал, что Кассиан рожден вне брака, но при этом его отец признал отцовство, дав ему свое имя, правда, только наполовину. Когда мать Кассиана умерла, он ушел из дома отца, оставив без сожаления то немногое, что у него было. Еще он иногда упоминал о сводной младшей сестре, и было понятно, что в той семье нежные чувства он испытывал лишь только к ней. Был еще старший сводный брат, наследник и преемник отца, но о нем никогда ничего не рассказывалось и даже лишний раз не упоминалось. А сейчас вот неожиданно выплыла еще и эта подробность о его матери.

– Ну ладно. Выздоравливай. Мы пойдем, – проговорил Кассиан, заставив их обоих оторваться от своих раздумий.

– А как зовут тебя? – спросила Джим и тут же замолчала, испугавшись, как взволнованно прозвучал собственный голос.

– Меня зовут Кассиан. – Он улыбнулся. – Кассиан Сугури. – Он хотел еще что-то сказать, но передумал. – Ладно. Еще увидимся.

Кассиан направился к выходу и вдруг остановился: как вспышка пришло из прошлого еще одно воспоминание. Сердце вдруг сдавило тоской и тревогой. С этим приютом было связано еще одно событие: много лет тому назад он оставил маленькую девочку возле ворот Ветернхильского «Дома Милосердия». Он резко обернулся и внимательно всмотрелся в мальчишку. «Странно, почему я вообще об этом сейчас вспомнил? Наверное, его фамилия навеяла воспоминания…»

Как только Кассиан обернулся, Джим тут же сказалась больной и, накрывшись одеялом, обессиленно рухнула на подушку. Для пущей верности она еще и крепко зажмурилась. «Все. Вспомнил. Точно вспомнил? Хоть бы вспомнил!» Опустила одеяло, открыла глаза и вытянула шею, чтобы посмотреть, здесь ли ее посетители. Но их уже не было в помещении. Зато в ее сторону шел Арникус.

– Арни! – счастливо воскликнула Джим, подскакивая и бросаясь ему навстречу.

– Тише. Тише. Ты чего? – Он подхватил ее на руки и понес в кровать, бережно водрузил обратно и ласково проговорил в лохматую макушку: – Я тоже очень рад тебя видеть. Держи, это тебе.

Джим только сейчас заметила в его руках огромный сверток. Потянула носом, вдыхая аромат свежей выпечки.

– Булочки? – радостно воскликнула она, в нетерпении протягивая руки к угощению. – А молоко? – обиженно проговорила, заглядывая внутрь открытого свертка, а желудок тем временем радостно заурчал в предвкушении.

– Забыл, – Арникус выглядел расстроенным, – а ведь Алисия предупреждала меня. В общем, сиди здесь, я скоро вернусь. – Джим кивнула и снова потянула носом, шумно сглотнула собравшуюся во рту слюну, вытащила две совершенно одинаковые булки и принялась тщательно их изучать.

– Между прочим, мы с тобой главная тема дня, – проговорил он, направляясь к выходу.

– Почему «мы»? – спросила Джим, вгрызаясь зубами в булку в правой руке. – Наверное, ты. При чем тут я?

– Выйдешь отсюда, сама все увидишь, – не оглядываясь, многозначительно проговорил Арникус.

Она перестала жевать и удрученно посмотрела ему вслед.

– Тогда я лучше здесь останусь. – Она откусила кусок от булки в левой руке. – Жадность – это плохое качество, – тихо посетовала она на свою несдержанность и откусила еще кусочек свежей сдобы. В этот самый момент из коридора ветер донес до нее смех Арникуса. «Надо будет обязательно спросить у Шельги Араи: они меня голодом морили?»

Пока Арникус ходил за молоком, пришла Алисия. Она, раскрасневшаяся, забежала в комнату и резко остановилась, заметив бодрствующую Джим. Жутко засмущалась и принялась оправлять на себе форму. Потом медленным шагом направилась к кровати. Остановилась и долго всматривалась в ее лицо. А когда Джим неуверенно поприветствовала девушку, Алисия обняла ее за шею и притянула к себе.

Арникус вошел в тот момент, когда Алисия сжимала в объятиях Джим. Он остановился посреди комнаты, неловко перетаптываясь на месте и не зная, что делать дальше. Но его заметила Джим. Едва дыша, она спросила: «Молоко?» Алисия тут же отпустила ее и отошла, стараясь лишний раз не поднимать глаза, чтобы не встречаться взглядом с юношей, не вовремя появившимся в палате у Джим.

В таком виде Виттор и застал Джим, когда пришел в очередной раз навестить ее: сидящую на кровати с булкой в одной руке и крынкой молока в другой. А рядом были очень довольный Арникус и счастливая Алисия. Он остановился возле входа лишь на мгновение, рассматривая довольное лицо Джим, и сразу двинулся дальше. Подошел к кровати и тепло проговорил:

– Рад видеть тебя в здравии.

Джим в ответ на его приветствие что-то промычала, закашлялась, поднесла крынку с молоком ко рту и сделала несколько глотков, только после этого смогла спросить о том, что больше всего ее волновало:

– Долго я здесь?

– Долго, – ответила Алисия, начав подозрительно шмыгать носом.

– У меня только один вопрос. Ты обычный человек и не обладаешь такой регенерацией, как он или я. О чем ты думал, когда полез туда? Ты хотел всех победить или всех накормить? – По голосу Виттора невозможно было понять, какие он испытывает чувства, но он явно злился, раз позволил себе говорить в таком тоне.

Джим вздрогнула и чуть снова не подавилась. Отняла губы от крынки, безвольно опустила голову, руки и даже перестала жевать. Она услышала, как Алисия начала еще сильнее шмыгать носом, как Арникус выругался, поминая в витиеватых выражениях невоспитанных «животных». Ей было неприятно вспоминать события того вечера, она честно не знала, что ответить. Подняла голову, обвела виноватым взглядом друзей, хотела уже попросить прощения, но вдруг заметила, что у Виттора как-то странно задергалась правая щека. Перевела взгляд на Алисию, которая уставилась на ее лицо и моментально перестала всхлипывать. Ничего не понимая, посмотрела на Арникуса.

– Молоко с губ вытри! – проговорил он и засмеялся, а следом за ним засмеялись и все остальные.

Когда Шельга Араи приняла решение подняться в покой, чтобы разбудить Джим, которую все это время держали в искусственном сне, она застала там всех ее друзей, которые общались между собой и весело смеялись. Не привлекая лишнего внимания, немного постояла в проходе, наблюдая за Джим, а потом развернулась и пошла к себе. «Да. Выглядит она сегодня намного лучше». От этой мысли улыбка сама набежала на лицо. Лечение было сложным, в несколько этапов, и оно все никак не приносило положительных результатов, и, если бы не помощь Адагелия Оторонталия, неизвестно, чем бы все закончилось. Именно он догадался, что душа Джим находится вне тела, и использовал сложное заклинание, чтобы ее привязать. С этого момента Джим сразу пошла на поправку.

В следующий раз Шельга Араи смогла навестить Джим лишь вечером. С собой она принесла ее чистые вещи и сверток с фруктами. Следом за ней появился Адагелий Оторонталий, в руках у которого был небольшой кулек со сладостями. И пока Джим смущенно пробовала угощение то одно, то другое, они беседовали между собой, обсуждая дальнейшее ее обучение. По всему выходило, что она может начать посещать письменные предметы уже завтра, а вот с физическими нагрузками и силовыми тренировками придется немного повременить.

А еще ей разрешили вернуться в свою комнату, что она тут же и сделала. Быстро переоделась и чуть ли не бегом припустила в корпус Б, правда, сил хватило лишь до башни, там она остановилась и долго переводила дух. Потом медленно стала подниматься по ступенькам. Навстречу ей спускалась женщина с огромной стопкой белья. Она уже прошла мимо, как вдруг обернулась и радостно воскликнула: «Малыш, ты вернулся?» На что Джим коротко ответила «Да» и побрела дальше. Дошла до комнаты. Вошла внутрь и тщательно осмотрелась. Из открытого окна повеяло холодом, она зябко повела плечами и решительно закрыла створку, тщательно задернув плотный занавес. Джим не стала зажигать свет, а сразу направилась в глубь комнаты, где растянулась поперек кровати. Притянула к себе подушку и уткнулась в нее лицом, втягивая запах свежего белья. Через какое-то время она уже спала.

Диирде’Грамм размашистым шагом направлялся из лазарета в корпус Б. Каждый вечер в одно и то же время он приходил навестить Джим Ветерн и старался подгадать время так, чтобы там уже не было дневных посетителей и еще не появился ночной. Сегодня он не застал своего ученика на месте и поэтому спешил лично убедиться, что с ним все в порядке. Тот страшный вечер, когда на Академию напали, он не забудет никогда. А также того чувства, что испытал, когда они прорвали купол и вошли на поляну, где он увидел на земле разбитое, искалеченное тело, в котором не сразу смог признать ученика. Еще больший шок он испытал после, когда в лазарете Шельги Араи узнал, что это не ученик вовсе, а ученица. «Да чтоб их всех!» При одном воспоминании о том вечере он начинал моментально выходить из себя. «Да как они могли со мной так поступить?» Он остановился возле открытого окна перевести дыхание, вглядываясь в темноту весеннего сада, вдохнул полной грудью ночной воздух и пошел дальше. Что тогда сказал Адагелий Оторонталий? «Как ты сам мог этого не заметить?» А вот так и мог. Ну да, слишком мал, слишком хрупок, слишком слаб. Так он списывал это все на его возраст и особенности телосложения, а вышло на самом деле вон оно как – девчонка. Что он тогда кричал? «Да я не только не подпущу это недоразумение к себе ближе чем на несколько метров. Отныне не позволю даже посещать свои занятия!» А потом в груди болело и саднило, и он воровато крался в лазарет и подолгу стоял возле ее кровати. В один из таких вечеров он и поклялся себе, что сделает из нее лучшего воина. «Ты станешь лучшей, или я не Диирде’Грамм». Он остановился возле двери, на которую ему указала какая-то женщина, легонько толкнул ее рукой. Она оказалась открытой. Стараясь не шуметь, вошел и долго присматривался к обстановке. «Как тут вообще можно жить?» Обнаружил огромную кровать в нише и подкрался ближе. Девочка лежала, свернувшись калачиком. Ее дыхание было ровным. Он огляделся еще раз, обнаружил на стуле старый плед, взял его и накинул на ребенка. Удовлетворенно улыбнулся, когда через какое-то время девочка вытянулась во весь рост, и вышел из комнаты.

Ночью дверь в ее обитель снова открылась. Арникус замер в дверном проеме и беспокойно всматривался в темноту. Вот уже столько дней подряд он каждую ночь отправлялся в лечебный корпус на второй этаж, чтобы просидеть рядом с Джим до самого утра. И поэтому, когда сегодня он не обнаружил ее там, то сразу же бросился искать ее в комнате в корпусе Б. Он крадучись прошел к кровати, где долго стоял в темноте, и лишь спустя какое-то время отправился к себе.

Ближе к утру дверь в ее комнату снова открылась. На пороге стоял незнакомец. Со стороны могло показаться, что это Адагелий Оторонталий, но незнакомец откинул плащ, и в темноте его глаза полыхнули красным. Он бесшумной тенью скользнул вовнутрь и остановился возле кровати. Его глаза прекрасно видели в темноте, но он все равно низко склонился и долго изучал лицо Джим. Брови непроизвольно поползли вверх. Он резко выпрямился. «Она ведь совсем еще дитя».

Все же он ее нашел. И довольно быстро. Но иначе и быть не могло: его вела связь. Ко всему прочему, вместо запланированных двух телепортов он использовал три, тем самым в разы сократив время пребывания в пути. И случилось это еще и потому, что однажды он неожиданно почувствовал за собой слежку и решил проверить свои догадки, вернувшись назад по собственному следу. Каково же было его изумление, когда ночью он вышел к пустому лагерю, где не было ни единой души, кроме лошадей особой породы и множества вещей. Он догадывался, кто его преследователи, и даже мог объяснить, как они смогли не потерять его след. Находясь на землях Темной Империи, можно было открывать телепорт только в специально отведенных для этого местах, а он двигался в определенном направлении к Вратам между Темной и Светлой Империей. Он стоял посреди пустой поляны и не верил глазам, а еще чувствовал, что за ним наблюдают. Вот тогда и было принято решение использовать третий телепорт, но с совершенно не запланированного места. Царкиил Соптис находился в стенах Рутонской Академии уже неделю как. И насколько легко было получить место декана по предмету «Черная Волшба и порождения мрака», настолько же трудно оказалось собрать какую-нибудь информацию касательно нужного ему человека. И только сегодня он ощутил ее присутствие с такой остротой, что просто пошел на зов ее крови. Он еще раз посмотрел на спящую девочку, прислушался к мерному стуку ее сердца и направился на выход. «Теперь самое сложное: надо найти других».

17
О бедном вампире замолвите слово

За всю историю существования Рутонской Академии не было отмечено ни единого нападения или же другого какого-либо враждебного действия. Поэтому столь открытая и жестокая конфронтация заставила деканат пересмотреть всю систему защиты, а также ввести новые правила для учащихся, в которых четко говорилось, где они должны находиться в вечернее и тем более ночное время суток. Были организованы дежурства и назначены старосты в каждом спальном корпусе. Усилены охранные периметры, выставлены специальные ловушки. Передвинуты основные урочные часы на ранний период, а дополнительные занятия смещены на вечернее время.

Учебный год семимильными шагами приближался к своему завершению. Для каждого оно было чем-то своим: напряжением перед предстоящими экзаменами, сомнениями и неуверенностью в выборе профессии, а для кого-то еще и страхом перед надвигающейся разлукой. Джим с ужасом ждала наступления лета. Она уже знала, что все друзья разъедутся по домам, чтобы повидаться с близкими и родными. Она грустно улыбнулась. Ей некуда была ехать, и она проведет это время в стенах Академии. Уже сейчас Джим кропотливо составляла для себя план «предстоящих работ», как она сама его обозвала однажды, когда он нечаянно попался на глаза Алисии. Джим вспомнила, что девушка очень долго изучала ее список, потом отложила его в сторону и весь вечер просидела, разглядывая ее, как будто хотела что-то сказать, но так и не решилась.

А еще в этом году Академия выпускала своих учеников, в числе которых находился и ее «добрый путешественник». Сердце больно сжималось от одной мысли о предстоящей разлуке. От Виттора она узнала, что брат и его друзья еще год назад получили распределение по местам дальнейшей службы, что являлось обязательной повинностью перед Академией. Харон Деф’Олдман отправлялся в самую отдаленную точку Светлой Империи, в земли, о которых тихо говорили: «Дальше них нет ничего». Он должен был присоединиться к одному из вольнонаемных отрядов, называемых в народе «Зелеными патрулями». Где-то там сейчас находился и их старший брат. Михей Сен-Латгал, юноша, которого чаще всего Джим видела рядом с Кассианом, отправлялся в одну из семей великой «Семерки Предвечных» и по окончанию срока должен был там остаться, став хранителем семьи. Лодар О’ (Джим ни за что не смогла бы выговорить дальше этой пресловутой О’) отправлялся далеко на юг в форт, граничивший с Мертвым морем, охранять врата, через которые пролегал единственный путь из Светлой Империи в загадочную страну, называемую в народе «Великий Ледяной Кряж». Кстати, Джим так и не смогла выяснить, чем же эта страна так загадочна и кто там вообще проживает. Глядя на Алисию и ее многочисленных родственников, можно было предположить, что это скромный и обособленный народ, но лишь до тех пор, пока не начинаешь подмечать за ними разные странности: они общались без слов, держались исключительно вместе, ну и еще обожали обожаемую Алисию, что было вовсе не преувеличением.

А вот насчет Кассиана было не очень понятно. Виттор рассказывал, что однажды в Академию пришли важные документы, где четко оговаривалось его дальнейшее место прохождения службы, от которого юноша категорически отказался. На что глава Рутонской Академии пообещал «засунуть его в такую дыру, что он сам тому не будет рад», чтобы знал на будущее, как портить его, Цитариуса Инариона, отношения с Великим Домом Расков, а именно с Темным Владыкой Империи Фириат. Что это значило? Джим не знала, поэтому она тут же представила всю Темную Империю и округлила глаза, в священном ужасе спрашивая: «Кто же такой тогда на самом деле Кассиан?!» Но Виттор быстро успокоил ее, обстоятельно объяснив, что все земли за стеной являются Темной Империей. Вот только там не одно государство, а несколько, как, например, у нас: Великий Ледяной Кряж, находящийся по ту сторону Мертвого моря; или Горлянское государство, располагающееся среди непроходимых горных хребтов на юго-востоке; или же Отогория – земли «первородных» на северо-западе. Из всего этого Джим сделала два важных вывода: Кассиан прибыл из Империи Фириат и он каким-то образом связан с самим Темным Владыкой, второе – никто не знал, где он будет проходить свою обязательную практику.

Тем временем жизнь для Джим постепенно возвращалась в привычную колею. Последствия болезни, вялость, быстрая усталость и непозволительная физическая слабость уходили под чутким вниманием Шельги Араи быстро и безвозвратно. Постепенно вернулись в полной мере все физические тренировки с мастером Диирде’ Граммом, а также занятия с Кайданом Орадусом по освоению навыков боевых искусств и техники боя с шестом. Но зато, пока ей было разрешено посещать только письменные предметы, она смогла закрыть все свои незачеты и даже в чем-то преуспеть. Надо отметить, что в этом ей немало помогли старания Алисии и просто непробиваемое упрямство Алиара, а также настойчивость Виттора, который неизменно присутствовал рядом и грозился привлечь своего брата с его уникальным методом быстрого обучения. В чем заключался сей метод? Она не знала, но всегда реагировала одинаково – готова была часами перечитывать, повторно зубрить, пересказывать, но только не встречаться с выпускниками этого года. Просто с ней творилось что-то страшное. Если она встречала Кассиана где-то в коридоре, то на нее непременно нападал столбняк, если в столовой – то это бесконечные спотыкания по дороге к «столику на возвышении» и, конечно же, неизменные шуточки со стороны Алиара о неуклюжести и слепоте.

По негласной договоренности друзья никогда не обсуждали тот вечер, когда на Академию напали и Джим чуть не погибла. Хватало того, что ее друзьям приходилось и так терпеть постоянные любопытствующие взгляды. Это в лучшем случае, а в худшем – спокойно сносить, как тычут пальцами вслед и шепчутся за спиной. Обсуждалось что угодно, только не это. Например, однажды за обедом они узнали, что в конце года Алиара переводят в закрытый корпус и теперь они будут видеться очень редко, а до того он уедет на лето повидать родителей. Да, все давно знали, что им предстоит разлука, но от этого было не менее грустно и тревожно. Джим помнила, как все перестали кушать и долго рассматривали его, пытаясь запомнить до мельчайших подробностей, будто ожидая, что он прямо сейчас растворится на глазах. А потом Виттор выдал: «Небось не на другую планету отправляешься, а в соседний корпус». Потом он продемонстрировал жуткий оскал и заговорщицким голосом совсем тихо прошептал, чтобы его могли услышать только друзья: «Подумаешь, какой-то Закрытый корпус. Откроем!» И все со спокойной душой принялись дальше доедать свои обеды. Джим незаметно посмотрела на Алиара и расцвела в улыбке, потому что всегда такой серьезный юноша выглядел довольным и счастливым. Опустила голову и уставилась в тарелку. Она тоже была счастлива, потому что отныне она больше не одна: у нее есть друзья, а еще – Арни.

Так уж вышло, что Арникус Лутас Сен-Ативерн стал для нее негласным опекуном и «подпольным» личным наставником. Он знала, что этого не одобряют ее друзья, но ничего не могла поделать. Как и прежде, юноша безоговорочно забирал ее к себе в комнату, если ей особенно доставалось, и до самого утра «врачевал», как он сам любил говаривать об этом процессе. Еще он мог появиться в любой момент в самом неподходящем месте, и это очень сильно раздражало Виттора. Хотя иногда Джим подмечала, что его неприязнь и излишняя агрессия по большей части были напускными. Видно, сказывалась вековая взаимная непереносимость их видов. А Джим просто всех их любила… искренне, чисто, как могла. Ей совершенно не хотелось разбираться в тонкостях возникшего давнего конфликта, хотя она так и продолжала наведываться в библиотеку, пополняя свои знания.

Сегодня Джим предстояли дополнительные часы у мастера Диирде’Грамма. Надо отметить, что нагрузки увеличились в разы, да и сам мастер в последнее время вел себя с ней очень странно. Если раньше он, не задумываясь, мог нанести ей травму, теперь это сводилось к тому, что он указывал, куда хотел ударить, лишь прикоснувшись, зато после этого всегда следовал обязательный и очень ощутимый удар шестом по… пониже спины. Да-да, с подачи декана Кайдана Орадуса шест постепенно перекочевал и на тренировки с мастером Диирде’Граммом. И, признаться, она была немало удивлена тому, как мастер виртуозно управляется с ним. Иногда Джим казалось, что она вообще перестала расставаться с шестом: она его находила в душе, в столовой рядом с собой, а однажды обнаружила в собственной постели, когда после очередной тренировки добрела до комнаты и обессиленно свалилась на кровать. Она довольно отметила про себя, что совершенно перестала бояться его тренировок.

Джим попрощалась с друзьями и отправилась в тренировочный зал.

Сегодня на тренировках мастер ее загонял. Она раз за разом пропускала удары, а потом и вовсе задала стрекача, спасая мягкие части тела от неминуемого наказания. Именно в таком виде ее и застал Кайдан Орадус, когда явился вместе с новым преподавателем к Диирде’Грамму для разъяснения вопросов, касающихся внесенных изменений в расписание в связи с введением нового предмета. Точнее, предмет-то был старым и очень нужным, вот только преподавателя на эту почетную должность все никак не находилось. Джим тут же для себя окрестила незнакомца «новый черный плащ» и пошла на следующий круг, довольно отмечая, что у нее за все это время ни разу не сбилось дыхание. Она со скоростью ветра промчалась мимо онемевших преподавателей с удивленными лицами. Хотя нет, в облике «нового черного плаща» была очень весомая деталь, отличавшая его от Адагелия Оторонталия: «Вона как рот-то открыл».

– Я сделаю из тебя воина. Слышишь? Сделаю! – кричал Диирде’Грамм, проносясь вслед за Джим мимо вконец ошалевших деканов, воинственно потрясая шестом и ругаясь на чем свет стоит на неизвестном Джим языке, а то, что он ругался – это было точно. – Если ты слабый и глупый, значит, надо стать быстрым и хитрым. – Он припустил еще быстрее. – Отныне твое личное пространство – это длина твоего шеста. Запомни это, Джим!

А Джим, отчаянно молясь всем известным и неизвестным богам, чтобы он ее ни при каких обстоятельствах не догнал при посторонних, заходила на очередной круг и кричала ему в ответ:

– Я все запомнил. Честное слово, запомнил!

– Кхм, – решил обратить на себя внимание Кайдан Орадус, когда Джим в очередной раз промчалась мимо них. – Мастер? – нерешительно позвал он магистра, стараясь заслонить дорогу и остановить его. – Я бы хотел вам представить нового преподавателя по предмету «Черная Волшба и порождения мрака».

Диирде’Грамм как в стену врезался. Остановился и удивленно осмотрел зал. Джим встала на безопасном расстоянии в нескольких метрах от него. Она опиралась о шест и старалась перевести дух. Заметила, что он смотрит на нее, подняла руку и ровным голосом уверенно произнесла:

– Да понял я. Понял! Можно идти?

На что мастер кивнул и жестом разрешил покинуть помещение, а сам обратил все внимание на деканов, которые сейчас с интересом наблюдали, как Джим аккуратно крадется к выходу, держась на приличном расстоянии от магистра. «Ага. Шест-то у него до сих пор в руках. Как приложит!»

Диирде’Грамм резко обернулся и нахмурился. Джим остановилась, в неуверенности поглядывая на его шест. Он наконец сообразил, что ее беспокоит. Равнодушно отвернулся и пошел к противоположной стене. Там на специальных приспособлениях висело разнообразное оружие. Он подошел к стойке и водрузил шест на место.

Джим облегченно вздохнула и направилась к выходу. Когда она поравнялась с «новым черным плащом», ей на мгновение показалось, что он слишком пристально ее рассматривает. «Еще бы. Не каждый день выпадает увидеть такое зрелище». Она открыла дверь и проворно юркнула в коридор, мимоходом услышав, как за спиной поинтересовался Кайдан: «А это что сейчас такое было?»

– Разминались, – последовал равнодушный ответ Диирде’Грамма.

– Оба, что ли?

В коридоре было пусто. Она прислонила шест к стене и принялась приводить себя в порядок. Тщательно заправилась, присела и подвязала ремешки на одной из брючин. Поднялась и хотела поправить волосы, но так и застыла, не донеся рук до головы. Напротив нее стоял Кассиан.

– Привет, малыш. – Он проследил взглядом за ее руками. Хмыкнул. Потом тщательно осмотрел ее с ног до головы и перевел взгляд на шест, стоявший за ее спиной. – Непростой выбор, скажу я тебе. – Джим кивнула и зачем-то беспокойно оглянулась на дверь. – Кто? Кайдан Орадус или Диирде’Грамм? – продолжал задавать он свои вопросы.

– Оба, – искренне призналась Джим, опуская руки и краснея. Она вдруг ощутила, как от нее жутко пахнет потом.

«Срочно в душ!»

– Мне надо идти. – Она схватила шест и хотела пройти, но он вдруг заслонил дорогу.

– Сочувствую, – проговорил Кассиан, подходя ближе. Видя, как она снова предприняла попытку прошмыгнуть мимо него, выставил руку. – Джим. – Он произнес ее имя, как будто смакуя слово. – Джим Ветерн, а почему…

– Да? – спросила она, поднимая голову и смело встречая его взгляд. «Поистине, я сегодня могу собой гордиться. Вон сколько слов».

– Джим, – это сказал уже Арникус. Он только что подошел и сейчас стоял за спиной Кассиана, недовольно рассматривая его спину. – Ты уже закончил тренировку? – Джим кивнула, но осталась стоять на месте.

Кассиан лениво обернулся, отступая в сторону и открывая для него обзор, вежливо поздоровался с Арникусом, на что тот лишь холодно кивнул и снова обратился к Джим:

– Тогда пошли.

Они чуть ли не бегом продвигались по коридору, и она всеми фибрами души ощущала его неудовольствие. Едва они завернули за угол, как он тут же сбавил ход и спросил:

– Что ему надо было?

Джим пожала плечами и честно созналась:

– Поздоровался.

– Джим, я не шучу. Держись от него подальше! – На невысказанный вопрос и удивленный взгляд Джим добавил: – Они злые и клыкастые. – Прошел несколько шагов. – Еще нехорошие. – Обернулся и строго посмотрел на нее. – И им нельзя доверять. – Поправил волосы. – А еще они злые.

– Ты это уже говорил, – засмеялась Джим, сворачивая в коридор, ведущий к женской душевой для обслуживающего персонала. В это время там обычно никого не бывало, а еще никто и никогда не занимал одну-единственную кабинку, стоявшую в отдалении от всех остальных секций. Кто-то поговаривал, что раньше в ней держали различный инвентарь. Это Шельга Араи однажды лично привела ее сюда и разрешила пользоваться для своих нужд, тонко намекнув, что те женщины, которые здесь бывают, аккуратно предупреждены о ней.

– А, ну да. – Арникус, наконец, сообразил, куда она направила свои стопы. Смешно сморщил нос. – Да, конечно, иди. Тебе надо помыться.

Джим запнулась. Обернулась, возмущенно вздернула голову и скрылась за дверью. Поставила шест рядом со своим ящиком и в нетерпении открыла дверцу. Там она обнаружила лишь одну чистую сорочку и старенький жилет, который после года учебы и систематических тренировок стал коротким и болтался на ней мешком. «Ну, хоть это». Разделась, схватила специальный травяной шампунь (подарок Шельги Араи, чтобы волосы быстрее росли и были послушными) и помчалась купаться.

Она стояла под струями горячей воды, блаженно зажмурив глаза и наслаждаясь ощущением того, как медленно расслабляются натруженные мышцы и уходит усталость. Оперлась руками о стену и подняла лицо под струи. Вспомнила события сегодняшнего дня. Нахмурилась. Отклонила голову от воды, тщательно проморгалась и оценивающе осмотрела себя.

«М-да», – озадаченно протянула она, разглядывая на своем теле выступающие округлости – маленькую грудь. Под свободной одеждой ее совершенно не было видно, но зато она очень хорошо ее ощущала, когда прыгала, бегала и отрабатывала приемы. «И что ж прикажете с этим делать?» И тут ее посетила новая, не менее ужасающая мысль: «А вдруг вырастет еще больше?» Закрыла воду и бросилась одеваться. В шкафчике не обнаружилось полотенца и пришлось натягивать вещи на мокрое тело. Сорочка моментально приклеилась к груди, а мокрые волосы прилипли к щекам. Накинула короткий жилет, схватила шест и бегом припустила на выход. Выскочила в коридор и со всего размаху врезалась в Арникуса. Она непременно бы свалилась на пол, не подхвати он ее под руку.

Отпрянула от него в сторону и удивленно осмотрела пустой коридор позади него.

– Ты чего? Тебе ведь нельзя здесь находиться. – И вдруг заметила его взгляд, точнее, то, куда он смотрел. Опустила голову и вспыхнула до корней волос, запахивая короткий жилет и пытаясь пройти мимо. – Мне нужно идти.

Арникус совсем упустил тот факт, что Джим девушка. Нет, он, конечно, знал об этом, но пребывал в блаженном заблуждении, считая ее все еще маленьким ребенком. Он поднял глаза, когда увидел, как Джим поспешно и порывисто запахнула жилет, удивленно уставился на раскрасневшееся лицо.

– Джим, что происходит? – Он дотронулся до нее, принуждая остановиться.

– Что? Что! Вот скажи, зачем мне это? – На глазах изумленного юноши она, как мгновение назад быстро запахнула жилет, совершено не смущаясь, резко распахнула его. – Арни, ты даже не представляешь, как мне это мешает. Иногда даже больно, – пожаловалась она, не понимая странного выражения, которое вдруг появилось на лице Арникуса.

Наконец Арникус взял себя в руки, схватил ее и потащил за собой.

– Арни, куда мы? – решила поинтересоваться Джим, едва приноравливаясь к его шагу.

– Ко мне, – проскрежетал он каким-то чужим голосом. – Есть идея.

Они добрались до его комнаты, он водрузил ее в единственное кресло, а сам с головой залез в гардероб, методично выбрасывая оттуда вещи одну за другой. Джим оставалось лишь тихо сидеть и наблюдать за его действиями, а еще слушать фразы типа «Очень интересно, откуда этот ужас взялся в моем гардеробе?» или «Да не может быть, чтобы я такое носил», «Ну уж нет, это точно не мое». Джим подалась вперед и выудила из вороха сорочек что-то розовое и воздушное. Развернула. В ужасе округлила глаза, быстро скомкала это и закинула обратно в кучу на полу. Арникус вынырнул из шкафа. В руках он держал аккуратно скрученную в рулон широкую ленту.

– На вот, возьми. Она эластичная и вполне подойдет, чтобы обмотать… эээ… – смутился и отвел взгляд в сторону. – Ну, в общем, тут. – он пытался наглядно продемонстрировать, где надо будет тщательно намотать эту полоску ткани, жестикулируя и даже имитируя движения.

Джим уже давно догадалась, что хочет от нее Арникус, но не могла отказать себе в удовольствии понаблюдать за смущением юноши. Она поднялась и решительным шагом направилась к нему, забрала ленту и прошла в его уборную. Через какое-то время вернулась и демонстративно откинула в сторону полы жилета, наглядно демонстрируя, что вышло из его затеи.

– Ну как? – спросил Арникус, наклоняясь и сгребая одним махом с пола огромный ворох разбросанного белья. Он старался пристально не рассматривать ее, слишком уж она казалось ему тоненькой, маленькой и какой-то до ужаса хрупкой, хотя за год под воздействием тренировок ее фигура все же претерпела некоторые изменения.

На что Джим, не придумав ничего лучшего, взяла и несколько раз подпрыгнула на месте.

– Отлично, – счастливо заверила она, наблюдая, как все белье из рук Арникуса вывалилось обратно на пол.

– А можно я тогда еще кое о чем спрошу? Ведь ты будущий врачеватель, целитель и все знаешь. – Она ожидающе уставилась в лицо юноши, выражение которого вдруг стало подозрительным. Кивнула, как бы сама себя успокаивая. «Раз молчит, значит, можно говорить». – Со мной случаются странные вещи. Раньше так не было. – Она отвела взгляд. – Я думала, что умираю, но потом…

– Так. Стоп. Больше ни слова, – закричал Арникус, перебивая ее и не давая договорить, пнул в сторону белье, чтобы то не мешало пройти, подскочил к ней с безумным видом, схватил за руку и потащил за собой. – Да ни за что. Только не об этом. Никогда в жизни. Да ни в коем случае! Да Свет меня побери! Тьфу ты… это я уж слишком загнул.

– Арни, а куда теперь-то бежим? – Они выскочили из его комнаты, громко хлопнув дверью. Промчались мимо коридора, ведущего в корпус «Б». Джим с тоской проводила его взглядом.

– В лазарет, – коротко бросил юноша, припуская еще быстрее.

– Не надо. Я совсем недавно оттуда. Арни! И со мной сейчас все в порядке, – жалобно запричитала Джим, пытаясь вырвать руку из его захвата. – И я устала. Хочу лечь спать, но прежде почитать историю образования Альянса и разделения земель на Темную и Светлую Империи.

– Зато со мной… не в порядке. – Они остановились возле нужных дверей. – Вот сейчас поговоришь с Шельгой Араи и сразу отправишься спать, читать, учить, что ты там еще собиралась делать… – Он развернул ее и бесцеремонно втолкнул в кабинет к целительнице, а сам облегченно вздохнул.

Арникус беспокойно вышагивал по коридору и тихо посмеивался. Над собой же и посмеивался: «Вот бы никогда не подумал, что меня можно настолько вывести из равновесия».

Через какое-то время Джим вышла из кабинета. Она выглядела удивленной и немного растерянной, а еще ей было стыдно. Ей пришлось рассказать Шельге, что с этими вопросами она обратилась к Арникусу. Целительница сначала смеялась до слез, а потом строго выговаривала, что есть вещи, которые не обсуждают с мужчинами. Округлив глаза от удивления, она шепотом спрашивала: «Арникус еще и мужчина?» И тут же, испугавшись своих мыслей, рассмеялась: «Да нет, он просто вампир». На что целительница снова смеялась и снова выговаривала. Джим подняла глаза и встретилась с обеспокоенным взглядом Арникуса.

– Зачем такие сложности?

– Затем, что ты становишься женщиной, – не растерялся юноша, подходя к ней и забирая из рук шест. Она так до сих пор и не выпустила его из рук. – Пошли уже.

– А тогда кем же я раньше была? – Она так сильно растерялась, что, не задумываясь, требовательно выдернула шест обратно.

– Маленькой соплюшкой, вот ты кем была, – рассмеялся Арникус, – которая заигралась в крутых воинов.

Джим обиженно посмотрела на него, но не стала ничего говорить. Они возвращались от лазарета в полном молчании, каждый обдумывал сегодняшнее происшествие и делал выводы.

18
Познаем, знакомимся, открываем

Шел последний месяц учебного года, и на доске объявлений вывесили списки экзаменов с указанием даты и места. Джим хорошо помнила то утро, когда она примчалась в общий двор и нашла своих друзей возле «стены объявлений». Каждый старательно что-то записывал, так что они не сразу обратили внимание на ее приход. Джим пробежалась по списку предметов, которые стояли с пометкой «обязательные», и совсем расстроилась. «Так здесь же почти все!» Достала тетрадь, вписала недостающие дисциплины и даты их сдачи. Но больше всего ее беспокоило таинственное испытание. Обвела слово в кружок, краем глаза заметила, что Алисия проделала то же самое в своей тетрадке. Джим нахмурилась. «Вот никогда бы не подумала, что ее может это волновать». Алисия, почувствовав на себе взгляд, повернулась и обеспокоенно посмотрела на нее. Джим ободряюще улыбнулась и по-мужски похлопала девушку по плечу. «Вот так обычно и бывает: вроде знаешь, ждешь, а когда наступает тот самый момент, все равно оказываешься не готов. Определенно, это были плохие новости». В полном молчании, пребывая в нелегких думах, они отправились в столовую на завтрак, где покушали, не проронив также ни слова, и пошли на занятия.

Но были и хорошие новости. На занятиях ее успехи стали отмечать как у Кайдана Орадуса по основам боевых искусств и владению оружием, так и по самообороне у Диирде’Грамма. В классе у Кайдана Орадуса она теперь смело вставала рядом с Аниелем и Гленом и, не задумываясь, выполняла все упражнения, управляя шестом не менее искусно, чем эти юноши. И зрелище было то еще! На первый взгляд могло показаться, что в движениях нет никакой последовательности и продуманности, но на самом деле каждый взмах рукой, каждое сокращение мышц, скольжение, скачки, повороты и раскачивания туловищем, сама динамика исполнения – все это было спланировано до мельчайших деталей. Они кружились по залу, сходились, расходились, и со стороны это выглядело как танец. Сначала медленно, затем быстрее, еще быстрее. Темп их исполнения в какой-то момент достигал такого предела, что перед изумленной публикой по залу мелькали лишь неуловимые в своих движениях серые тени.

Кайдан Орадус, как обычно, что-то объяснял, наглядно показывая новые упражнения, когда в зале вдруг наступила удивительная тишина и учитель понял: за его спиной происходит что-то невообразимое. Обернулся и замер.

Все ученики стояли молча, а Джим с силой ударила шестом об пол и в восторге закружилась вокруг него, исполняя какие-то немыслимые движения ногами.

– У меня все получилось. Получилось! – ее задорный смех разносился по залу, заставляя улыбаться всех присутствующих. Видно, в какой-то момент она поняла, что вокруг очень тихо. Остановилась, посмотрела в ту сторону, где находился учитель, и виновато проговорила: – Извините, – и совсем серьезно: – Я все выполнил.

– Видел, – выдавил Кайдан Орадус, с любопытством разглядывая счастливое лицо самого юного ученика своего класса, точнее, ученицы, и о чем-то усиленно размышляя.

Джим, находясь в полном замешательстве от странного поведения декана, попросила разрешения покинуть зал, быстро зашагала к выходу, взялась за ручку двери и готова была уже выскочить наружу, как он ее остановил.

– Подожди! Помимо того, что ты отрабатываешь упражнения со мной в зале, ты еще дополнительно ими занимаешься в другое время? – Дождавшись кивка Джим, удивленно приподнял бровь. – Очень похвально! – И добавил совсем тихо, чтобы никто больше не мог услышать: – Всего-то год…

Вот так. Всего два слова, а Джим, пританцовывая, бежала по коридору и готова была петь от радости. «Да за одно это уже стоит пойти и расцеловать Арни». Вспомнила строгие наставления Шельги Араи и жутко засмущалась от таких мыслей, даже остановилась, подозрительно озираясь, будто бы кто-то мог их подслушать. В конце коридора стоял Виттор со своим старшим братом, а рядом Кассиан. Невооруженным взглядом было видно, что они пребывали в сильнейшем замешательстве.

– А я это… – Она зачем-то указала на двери класса Кайдана Орауса, замолчала, увидев, как они втроем проследили, куда указывал ее палец. Громко усмехнулась, представляя, что они могут подумать. «Ведь решат, что мне окончательно отшибли все мозги». – Ну, в общем, я пошел. – И она побежала. Быстро побежала.

– Подожди, – первым опомнился Виттор. – С тобой все в порядке?

– Да, – ответила Джим, припуская еще быстрее, как если бы за ней гнались тысяча Диирде’ Граммов и каждый – с шестом. Она сама не заметила, как пробежала весь путь до своего корпуса, влетела по ступенькам, по дороге выхватив у кого-то из рук огромный тюк с бельем, забросила его в нужную комнату и спряталась у себя, для пущей верности навалившись всем весом на дверь. «Может, все же есть смысл поставить засов, как предлагал Виттор?» И сама же рассмеялась. «Да с чего вообще такие мысли? Никто меня не преследовал». Грустно вздохнула и прошла к кровати. Не раздеваясь, упала на нее. «Ничто не омрачит мне сегодняшний день!»

На занятия у мастера по самообороне она немного припозднилась: заснула и чуть не проспала положенное время. Поэтому, когда она в совершенно растрепанных чувствах ворвалась к нему в зал, он стоял напротив дверей и нетерпеливо ожидал ее. Надо отметить, что последнее время на занятиях у Диирде’Грамма происходили странные вещи. Они настолько увлекались в процессе боя, что переставали контролировать время, а Джим так вообще начинала все видеть, как через серую мглу. В такие моменты она перемещалась по залу с молниеносной быстротой. Что, по-видимому, совсем не удивляло мастера: он всегда с точностью встречал очередной ее выпад или удар, при этом делал это с закрытыми глазами, довольно урча что-то под нос. На вопрос, как он так безошибочно узнает, с какой она стороны, он прищурился и ответил: «Все очень просто – по колебанию воздуха вокруг себя. Ты быстрый, но шумный. А вообще, ты молодец!» Впервые Диирде’Грамм кому-то говорил такие слова. Джим от похвалы зарделась и смогла выдавить лишь «спасибо» сквозь подкативший к горлу комок.

– Становись, – приказал мастер, – у меня есть желание хорошенько погонять тебя, – а сам в этот момент перехватил шест под другим углом. – Сейчас будет жарко. – Он принял боевую стойку, плавно отведя руку с шестом к груди. – Готов? – И сделал приглашающий жест.

«О-о-ох».

Впервые за все тренировки Джим не пропустила ни одного удара, не отступила ни на шаг, не сдала позиций, а стойко отражала каждый обманный выпад, каждый маневр, а после перешла из защиты в нападение, чем несказанно удивила мастера. Джим прекрасно осознавала, что работа таких учителей сводилась к тому, чтобы работать с учениками вполсилы, но не могла ничего поделать – все равно ужасно гордилась собой. Вот тогда и случилось то странное происшествие: уходя от удара, она вдруг непонятно как оказалась за спиной мастера и легонько ткнула его в место, куда могла нанести полноценный удар. Возникла вдруг крамольная мысль про мягкие части учителя… Она даже выронила шест и в ужасе уставилась на тренера, как если бы совершила это, а не только подумала. Магистр остановился, опустил руки и в замешательстве обернулся к ней, при этом лицо его выражало ошеломление. «Точно, подслушал!» Джим невольно попятилась, поглядывая на двери и оценивая расстояние до них. Он с минуту-другую молча рассматривал ее, а потом скупо сказал: «Очень интересно». Затем пошел к стене, где без каких-либо объяснений водрузил шест на место и направился к выходу, давая таким образом понять, что на сегодня тренировка окончена.

– Вечером жду тебя во внутреннем саду. Советую не опаздывать! – тоном, не терпящим возражений, проговорил мастер и вышел из зала.

– Дополнительные «допы»? – Она бросилась догонять мастера. Выскочила в коридор и поискала его глазами. – Это конец!

Решение отказаться от ужина и подняться к себе в комнату, чтобы немного отдохнуть перед вечерней тренировкой, возникло сразу. «Неизвестно, что он там еще придумал». Лежа на кровати и глубокомысленно рассматривая потолок, она терялась в догадках, почему мастер прервал занятия и зачем назначил встречу в вечернем саду. «А как же дежурные и разные патрули? Как прикажете мимо них пробираться? Что объяснять, если поймают?» Она еще раз тщательно проиграла в уме происшествие в тренировочном зале. «Что же такого произошло? Почему он решил прервать тренировку?» Так и не найдя каких-либо ответов, она поднялась с кровати и подошла к окну.

Вдоль дорожек в саду уже зажглись фонари, они горели тускло и неярко. Сад моментально превратился в зловещее место со своими темными углами и серыми расплывчатыми тенями. Джим набросила легкую куртку и отправилась на встречу в назначенное место. Легко сбежала по ступенькам в башне, не встретив по дороге ни единой души. Она бесшумно прокралась в тусклом свете еле горевших светильников до внутреннего двора и готова была уже выйти из-за угла, как вдруг услышала: совсем рядом кто-то разговаривал.

– И что теперь? – Что-то уронили. Послышалась возня. – Так и будем здесь стоять?

– А что ты предлагаешь? – было ему ответом.

Видно, второй ничего вразумительного не придумал, но зато пустился в гневные рассуждения о «дурацких» нововведениях.

Джим сделала пару шагов назад. «Вот же не повезло! Оставалось всего лишь прошмыгнуть внутренний двор, и я бы уже была на той стороне, в нужном коридоре, ведущем в сад». Еще пару шагов. «Может, выйти и честно сознаться, что иду на встречу к Диирде’Грамму?» От такой мысли стало смешно. Она зажала рот ладонью, чтобы не выдать себя. Воспоминание пришло внезапно. Она однажды вместе с Виттором ходила в западный корпус, где живут девушки, там они через одно секретное окно забирали огромный пакет с выпечкой у его старшего брата. Не раздумывая, Джим помчалась к нужному коридору. Нашла окно. Открыла его и выглянула наружу. «Ух ты, как высоко». Очень тщательно оглядела соседние кусты. «Может, постараться туда допрыгнуть?» Прочь отмела эту мысль. Вцепилась руками в подоконник, разворачивая тело. «А может, все же попробовать пройти через внутренний двор? Не-е». И свесилась снаружи, пытаясь пальцами ног нащупать хоть какую-то опору на гладкой стене. Потихоньку начала выпрямлять локти, опускаясь все ниже и ниже. И в этот момент почувствовала, как внизу ее приняли чьи-то руки. «Ха! Нет никакой опоры на гладкой стене!» Джим от страха влетела обратно в окно, как будто забежав по ступеням. Она готова была уже кубарем свалиться в коридор, как почувствовала, что тот, кто схватил ее до этого, подпрыгнул и уцепился за ее ногу, с силой сдергивая обратно. Она рухнула в чьи-то сильные руки. Сердце от страха колотилось так, что готово было выскочить наружу. Она едва переводила дыхание и боялась открыть глаза, чтобы посмотреть на того, кто сейчас крепко держал ее. Джим с интересом повела ухом, прислушиваясь к его спокойному дыханию и мерному стуку сердца. «Не то что мое».

Незнакомец явно не собирался заговаривать первым. Делать нечего, ее ждали в саду, и больше нельзя было бездействовать. Джим открыла глаза, и ей нестерпимо снова захотелось попробовать убежать через открытое окно. Она надежно покоилась в изгибе сильных рук «нового черного плаща».

– Что происходит? – спросил он первое, как только увидел, что она открыла глаза.

– Иду на встречу к учителю, – ответила Джим, пытаясь вырваться из кольца рук нового преподавателя, прекрасно осознавая, насколько нелепо это прозвучало и как глупо выглядит со стороны.

Он поднял голову, оценил расстояние от окна до земли и обратил на нее любопытствующий взор.

– Через окно? – поинтересовался «новый черный плащ», насмешливо приподнимая бровь.

– Да, – ответила Джим. Она все же вывернулась из его рук и спрыгнула на землю. – Меня в саду ждет Диирде’Грамм. Вы можете проверить. А то, что через окно, – она усиленно пыталась придумать что-нибудь вразумительное в свое оправдание, – так быстрее.

Джим скорее почувствовала, чем услышала, как он засмеялся. Тихо так, едва заметно, но все же засмеялся. «Вон как плечи подрагивают».

– Ну, тогда иди, Джим Ветерн, – проговорил он по слогам ее имя, – раз тебя ждут.

– Спасибо, – сказала Джим и бегом направилась в сад. Она пробежала всего несколько метров и вдруг остановилась. В замешательстве оглянулась на странного преподавателя. «Надо же, как бывает: совсем недавно в Академии, а уже всех по имени знает». Но возле стены, где сейчас черной дырой зияло открытое окно, никого уже не было.

В назначенное время Джим стояла в нужном месте. Она нетерпеливо вышагивала вдоль живой изгороди из корявого кустарника, ожидая прихода мастера и вспоминая случай, произошедший возле окна. «Надо будет не забыть рассказать своим. А может, сегодня еще успею к Арникусу заглянуть? Кстати, что-то я его сегодня не видела». Она подняла голову в тот самый момент, когда из-за поворота на мощеной дорожке в тусклом свете фонарей появился мужской силуэт, в котором Джим сразу признала магистра Диирде’Грамма. Он остановился. Посмотрел на нее, и вдруг его что-то с силой затащило за угол. И настолько это внезапно произошло, что Джим не сразу поняла, что случилось. Он только что стоял там, подняв руку, чтобы поприветствовать ее и показать, что он уже здесь, и вдруг исчез с глаз. Джим сделала несколько шагов в его направлении, но он снова вышел из-за угла, с усилием волоча за собой на цепи огромного…

– Гросса, – восхищенно выдохнула Джим, не в силах отвести взгляда от грациозного животного.

Зверь упирался, крутил головой, стараясь выскользнуть из тесного ошейника, потом поневоле делал шаг, останавливался и норовил дотянуться до своего мучителя передней лапой. Издавал печальное «ва-ау» и пробовал дотянуться другой. Тогда Диирде’Грамм принимался тыкать в него тонким гибким шестом, от которого зверь с легкостью уворачивался, а затем еще больше злился. Мастер дергал за цепь, принуждая гросса двигаться дальше, и довольно улыбался, когда это удавалось сделать.

– Давно ждешь? – спросил он, подходя к Джим и с силой подтягивая за собой цепь. – Мы тут, понимаете ли, немного задержались. – Девушка покачала головой, в недоумении переводя взгляд с мастера на гросса и обратно. – В жизни не встречал упрямее животного. Знаешь, кто это?

Джим кивнула, наблюдая, как топорщатся и подрагивают при звуках его голоса наросты на голове у зверя. Она вспоминала, что довелось в свое время почерпнуть об этом животном в одной из библиотечных книг. Кстати, это был один из первых ее учебников, который она выбрала по собственному желанию и с удовольствием прочитала.

– Тогда рассказывай, – потребовал он.

– Гросс – существо серого мира, по своему виду напоминает огромную кошку, только без шерсти, вместо нее у зверя кожа, покрытая чешуйками. На шее имеется гребень, сплошь состоящий из острых пластин. Видит как живущих в нашем мире, так и существующих в потустороннем. Огромные когти, клыки. – Когда она заговорила, гросс перестал шевелиться и с интересом поглядывал на нее, как будто бы понимая смысл ее слов. – Он ведь совсем еще щенок… или котенок? Я забыла, как правильно будет сказать, – попыталась подойти ближе. На предупреждающее «ва-ау» остановилась и обиженно посмотрела на зверя. – А зачем он здесь? – задала она, наконец, мучавший ее вопрос.

– Кое-что хочу проверить. – Мастер не хотел сознаваться, что уже давно начал подмечать за ней кое-какие странности. – Готов изворачиваться и убегать? – Видя, как у Джим ползут вверх брови и невольно открывается рот, продолжил: – Так, отставить панику! Все под контролем. Ничего не бойся. Просто постарайся не попасть ей в зубы. Шест, сам понимаешь, придется отложить. – Он поискал его глазами. – Нам не разрешено калечить прекрасное животное. Да ты его даже с собой не взяла… взял, – быстро посмотрел на нее. Поняла ли она, что он только что оговорился?

«Значит, прекрасных животных калечить нельзя, а учеников можно?» Но вслух она не решилась такое высказать. Джим в ужасе взирала на мастера и все еще думала, что он шутит.

– Ты не переживай. Сам же заметил, перед нами не взрослая особь, а еще дитя, ты для нее не представляешь никакой ценности. Разве только в виде игрушки. И она, кстати, сытая. Ну что, готов? – спросил Диирде’Грамм, с усилием дергая на себя застежку ошейника гросса и взволнованно добавляя: – Главное – не давай себя жевать!

– Я не готова, – пребывая в ужасе от предстоящего события, тоже оговорилась Джим, как во сне наблюдая, как цепь упала к ногам мастера. Сам Диирде’Грамм отошел немного в сторону и кивнул, как бы поощряя ее к дальнейшим действиям. – Я не готова! – прокричала Джим, в панике наблюдая, как гросс потянулся, отряхнулся и довольно уставился на нее. – Я не готова… – в ужасе прошептала Джим, осторожно делая несколько шагов назад.

Гросс, видно, совсем ошалел от такого счастья, он недоверчиво посмотрел на своего мучителя, грозно прорычал свое утробное «ва-ау», перевел взгляд на Джим и даже зажмурился от счастья. Ну, по крайней мере, так казалось со стороны. И когда Джим начала двигаться, сладко облизнулся. «Глазам не верю, он облизнулся. На меня облизнулся». Гросс сделал несколько крадущихся шагов, опуская шею все ниже и ниже, внимательно наблюдая за каждым ее движением. Вот Джим сделала незаметный шаг назад, и зверь еще ниже пригнулся к земле, ощетиниваясь всеми пластинами и готовясь к прыжку. Мастер что-то очень тихо сказал, и в то же мгновение гросс сорвался с места.

– Я не готова!!! – заголосила Джим во всю мощь легких, улепетывая со всех ног от преследующего ее зверя. А за спиной она слышала чужое дыхание и утробное «ва-ау» и старалась бежать еще быстрее.

Как только гросс бросился преследовать ученика, Диирде’Грамм помчался следом, чтобы быть как можно ближе.

– Немедленно соберись! – кричал он ей вслед. – Ты можешь!

«А что можешь-то?»

В голове Джим бились лишь две мысли: хоть бы не сбилось дыхание и ни в коем случае не бежать по прямой. Она резко меняла направление, и зверь пробегал мимо, недовольно урча и пытаясь зацепить ее лапой. Признаться, несколько раз у него все же получилось это сделать. Куртка выглядела плачевно. Кожа на ней была разодрана в нескольких местах и свисала клочьями, но сама Джим не пострадала. «Видно, и правда играется».

Диирде’Грамм мельтешил в поле зрения, но был немного на расстоянии и постоянно внимательно наблюдал за ними. Что он хотел увидеть? Он сам не знал. Зачем он привел такое странное животное? Были подозрения, которые подтвердить мог только этот зверь.

Вот Джим снова сделала обманное движение в сторону и вдруг остановилась, терпеливо ожидая, когда гросс развернется и направится к ней. И тут произошло что-то странное: Джим стояла с правой стороны, на полной скорости к ней приближался гросс, урча в предвкушении, и вдруг Джим пропала на глазах изумленного мастера. Он видел, как гросс переместил взгляд влево, как будто проследив ее движение, и готов был развернуться и продолжить преследование, но опоздал лишь на мгновение. Джим вынырнула с левой стороны и бросилась на гросса, обхватывая его шею руками. Они вместе покатились по земле. Диирде’Грамм не в силах был поверить в то, что только что увидели его глаза. «Девчонка спокойно перемещается в подпространстве, при этом, кажется, сама не понимает, что делает».

А в этот момент по саду разливался звонкий смех Джим вперемешку с жутким «ва-ау» пойманного недовольного зверя. Она каталась с гроссом по траве и изо всех сил пыталась увернуться от его шершавого мокрого языка. Животное довольно урчало и тщательно вылизывало лицо своей игрушки, совершенно не собираясь с ней расставаться. Магистр бегом направился к ним. Джим заливалась смехом и одновременно старалась оттолкнуть клыкастую пасть от своего лица.

Диирде’Грамм остановился над ними, с интересом наблюдая за умилительной картиной, потом тихо проговорил:

– Ну и что мне делать с этим ребенком?

Джим сразу стала серьезной. Требовательно оттолкнула от себя гросса. Поднялась на ноги, подошла к мастеру и вдруг порывисто бросилась ему на шею.

– Спасибо! Спасибо! – Отстранилась и заглянула ему в глаза. – Он та-а-кой душка. – И вдруг засмущалась своего порыва. Отступила от мастера и даже сама поправила складки на его одежде.

Если бы кто-то в этот момент мог видеть лицо Диирде’Грамма, строгого мастера по самообороне, он бы долго подбирал подходящие слова, чтобы описать его чувства.

– А можно, я сама его отведу? – спросила Джим, заглядывая в глаза остолбеневшего мужчины. Диирде’Грамм кивнул, не в силах что-либо проговорить. – Тогда я пойду? – поинтересовалась она. – Снова кивок. – Ну, тогда ладно.

Мужчина еще долго провожал взглядом тонкую фигурку Джим и идущего рядом с ней гросса. Потом повернулся и направился в сторону жилого корпуса. Ему срочно надо было с кем-нибудь поговорить. «Пожалуй, пойду сразу к Адагелию Оторонталию. Вот кто наверняка сможет разобраться с тем, что происходит».

Никто – ни Джим, ни Диирде’Грамм, ни гросс – не смог почувствовать присутствие в саду еще одного зрителя.

19
Леченье – свет, нелеченье – свет в конце туннеля, а иногда и коридора

Вопросы

Арникус лежал в постели, закинув руки за голову. Белые волосы разметались по подушке. Из одежды на нем были лишь брюки, обнаженный мускулистый торс в темноте отливал серебром, а на коже поблескивали капли воды. Сил сегодня хватило лишь добраться до душа и доползти до кровати. Он блаженно пошевелил пальцами ног. «Что-то я сегодня притомился». Усмехнулся. Нет, не то чтобы он этого не хотел. Но не в таком же масштабе! А в принципе, сам виноват. Шельга Араи лютовала. Что он только сегодня не выполнял по ее требованию: и чистил чаны, и подметал двор, и как заправская прачка развешивал пропитанные травяными растворами холщовые полоски ткани, используемые для перевязки ран и наложения повязок. Он повернулся на бок, прижал колени к груди и бесцельно уставился в раскрытое окно. А все из-за какой-то ерунды. Ну да, отправили к нему малахольного на осмотр. А он возьми да ляпни: «Будем брать кровь». Еще и клыками щелкнул… но только один раз! Подумаешь, в этот момент ведро держал. «Шуток совсем не понимают эти больные». Зато как день окрасился! Юноша тихо засмеялся, вспоминая, как блажил паренек, убегая от него по всей лекарской. «Каюсь, преследовал, но я ведь хотел как лучше. Догнать, успокоить его. Подумаешь, впопыхах забыл про ведро да пока гнался за ним, парочку раз клыками щелкнул, но это только для театральности, пускать-то в ход я их не собирался. Ладно, виноват. Я еще призывал его, „ненаглядного“, вернуться ко мне… жутким таким голосом».

Вот кто бы предположил, что именно тогда вернется Шельга Араи, да еще и не одна. И кто ее просил приводить с собой в полном составе все руководство Академии, да еще и с комиссией, состоявшей из одних толстосумов славного города Рутона? Вот паренек и бросился спасения у них искать. И ведь надо было ему облюбовать именно ногу главы города. Ох, что началось! «Ах да, именно тогда я и вспомнил о ведре». Арникус сначала покрутил его в руках, затем спрятал за спину, а потом и вовсе отшвырнул с грохотом, от которого вздрогнули все присутствующие в лекарской. К этому моменту паренька удалось оттащить от главы города и кое-как успокоить, но, когда грохнуло ведро, тот потерял сознание, свалившись под ноги главы, но уже Рутонской Академии. Плечи Арникуса содрогались от смеха. «Да. День определенно удался!»

Он закрыл глаза. И тут дверь в комнату кто-то осторожно толкнул. Не меняя положения, он приподнял голову и с любопытством вгляделся в открытый дверной проем, где увидел хрупкую фигуру Джим. Она неуверенно остановилась возле порога и не решалась пройти. Он улыбнулся.

– Арни, – шепотом позвала Джим. – Спишь, что ли?

Арникус пошамкал ртом и смачно всхрапнул, а сам тихо поднялся с кровати и метнулся в сторону двери.

– Ничего себе! – Она вздрогнула и покачала головой. – Ну ладно, – голос ее звучал расстроенно, – расскажу тогда завтра, – потянула дверь, чтобы закрыть, но та не поддалась. Дернула сильнее. Она даже с места не сдвинулась. Джим наклонилась, чтобы нащупать и убрать то, что ей мешало, и в этот момент ее руку схватили.

– И что это мы не спим? – в голосе юноши звучала насмешка. Он попытался затянуть Джим внутрь.

От неожиданности Джим вскрикнула, потянула руку на себя и почти вывалилась в коридор. Не удержалась и непременно упала бы, но юноша успел подхватить ее в самый последний момент.

– Ты чего это?

– Испугалась, – честно призналась девушка. – Меня сегодня целый вечер кто-нибудь хватает и постоянно – когда я этого не ожидаю, – по-детски всхлипнула и уткнулась холодным носом в совершенно голую грудь юноши. Отпрянула, ее ладошки быстро обследовали его плечи, и она возмущенно спросила: – Ты что, весь голый?

– Не весь, – Арникус тихо засмеялся, – только частями. Я, между прочим, спал. Ну, или старался это сделать.

Он ногой притворил дверь и подошел к кровати, посадил Джим, а сам направился к столу, где зажег настольную лампу. Мягкий свет разлился по комнате. Он обернулся и замер. Джим сняла куртку и с интересом рассматривала ее, держа перед собой на вытянутых руках. Юноша метнулся к кровати. Оказался у нее за спиной и резко задрал сорочку, внимательно осматривая кожу на спине.

– Ой! – Джим почувствовала это лишь тогда, когда он дотронулся до ее кожи. – Арни, ты что делаешь? – Она попыталась вернуть сорочку на место и вздрогнула. Его рука осторожно ощупывала спину. – Не надо, – засмеялась Джим, пытаясь увернуться. – Щекотно. – Ей все же удалось выдернуть из его рук край сорочки и вернуть на место. Повернулась к нему. – Что я сейчас тебе расскажу…

– Джим. – На лице юноши не пошевелился ни один мускул, а тело было настолько напряжено, что казалось неживым и каменным. – Кто это сделал?

– Гросс, – ответила счастливая Джим, сжав ладони. – Он… она такая хорошенькая. Совсем еще котенок. А я ей имя придумала, – восторженно заглянула ему в глаза, – Ки-иса. Как ты думаешь, это ведь нормальное имя?

– Никто и никогда даже в самом страшном сне не додумался бы назвать гросса Кисой, – отстраненно проговорил Арникус, беспокойно всматриваясь в счастливое лицо Джим.

– Ну откуда тебе знать, как называют таких животных? – Джим обиженно надула губы от того, что придуманное имя не оценили по достоинству.

– Оттуда. Земли, где находится Северный закрытый ковен Атлекхорн – родина гроссов, – очень серьезно посмотрел на нее. – Джим, я хочу знать, как ты умудрилась встретиться с этим зверем и, самое главное, где.

Джим блаженно рухнула на кровать, закидывая, как и он недавно, руки за голову.

– Тогда надо рассказывать все по порядку.

Арникус стоял босыми ногами на каменном полу и не отводил обеспокоенного взгляда от Джим. Ему не нравилось все, что она рассказывала. Предчувствие чего-то недоброго закралось в душу. Особенно сильно его напугал эпизод с «новым черным плащом» и ее эта фраза: «Представляешь, он совсем недавно в Академии, а уже знает всех по имени». Было тревожно и непонятно, почему Диирде’Грамм притащил с собой гросса. Для чего? Зачем? На его строгий вопрос: «Что там произошло?» – Джим приподнялась на локтях и счастливо, чуть ли не с придыханием, выдала: «Я его поймала».

Он подошел к гардеробу, достал обычную полотняную сорочку и надел ее. Затем направился к кровати, бесцеремонно выдернул одеяло из-под Джим, накрыл девушку и лег с другой стороны.

– Давай, рассказывай еще раз, – потребовал Арникус, подгребая под нее одеяло, – но на этот раз не упускай ни одной мелочи.

Джим, сладко зевая, принялась пересказывать события прошедшего вечера. Арникус же задавал вопросы, кивал, возмущался и требовал повторить еще раз тот или иной эпизод. В процессе бесконечного рассказа голос у Джим становился тихим и слабым. В какой-то момент, когда Арникус обратился к ней с очередным вопросом, ответом было мерное сопение. Он какое-то время просто лежал и слушал ее дыхание, давая ей немного отдохнуть и размышляя о происходящих странностях. Потом поднялся и обошел кровать, попытался разбудить ее, на что девушка открыла испуганные глаза и невнятно проговорила: «Простите, уважаемый Диирде’Грамм, я, честное слово, не хотела». И тут же снова заснула.

Арникус наклонился, аккуратно просунул руки под тело Джим и осторожно поднял ее с кровати. Довольно улыбнулся: «Даже не проснулась». Бережно притянул к себе и зашагал из комнаты.

Он без происшествий добрался из своего корпуса до внутреннего общего двора, аккуратно обошел парочку попавшихся на дороге дежурных, даже умудрился незаметно проскользнуть мимо преподавателя по естествознанию, пересек открытое пространство во внутреннем дворике Академии, вошел в длинный коридор, ведущий в корпус Б… и наткнулся на патруль.

Михей увлеченно рассказывал Кассиану о дочерях пекаря, в подробностях перечисляя достоинства каждой из них, потом таинственным голосом поведал, что Лодар сегодня не вернулся в стены Академии, и хотел уже сообщить причину такого несвойственного ему поведения, как вдруг замолчал на полуслове. Его лицо медленно вытянулось в немом изумлении. Он смотрел на что-то, что находилось сейчас за спиной Кассиана. Юноша медленно обернулся.

Посреди коридора в тусклом свете настенных светильников стоял босой вампир. Из одежды на нем были лишь сорочка и узкие брюки. А в руках он держал…

«Малыш Джим?!»

– Что за?.. – На ходу трансформируясь в боевую ипостась, Кассиан рванулся к вампиру. Михей изо всех сил вцепился в него, не давая сделать ни шагу, но по инерции безвольно проехал за ним еще несколько метров.

Арникус шарахнулся в сторону, крепче прижимая к груди спящую Джим и с тревогой наблюдая, как демон волочит за собой повисшего на его спине юношу. Вот он сделал шаг-другой и остановился. Арникус отступил на несколько метров назад, внимательно следя за каждым его движением.

– Касс, остынь! – Михею кое-как удалось его остановить, но отпускать Кассиана он не собирался. – Ты меня слышишь? Надо сначала разобраться. – Они так и стояли в обнимку, разглядывая вампира: один с запредельной ненавистью, а другой с презрением.

– Ребят, у вас какие-то проблемы? – предельно вежливо поинтересовался Арникус, еще крепче прижимая спящую Джим и стараясь не разбудить ее. – Вы уж извините, но помочь ничем не могу. – Он попытался обойти странную парочку. – Дела.

Кассиан на этот раз с легкостью стряхнул с себя юношу, расправил крылья и рванул в сторону вампира.

– Касс! Нет! – Михей отлетел от него на приличное расстояние и хорошенько приложился о стену.

– Это у тебя сейчас будут проблемы! – Рука Кассиана сомкнулась на шее вампира, и он с силой пригвоздил юношу к стене. Арникус обеспокоенно перевел взгляд на мальчишку в его руках. – Что ты с ним сделал, упырь?

Вампир не отреагировал на оскорбление, спокойно встретив испепеляющий взгляд демона. Постарался сглотнуть, не вышло, через сдавленное горло едва смог выдавить:

– Что? Пользуешься моей беспомощностью? – Он старался говорить тихо, чтобы не потревожить сон Джим, но, видно, девушка что-то почувствовала: она беспокойно заворочалась в его руках, приподняла голову и открыла глаза.

– Арни, пожалуйста, можно я еще немного посплю в твоей прекрасной постели, а потом пойду к себе. – На ее лице было выражение детского недоумения и обиды, она хлопала ресницами, стараясь рассмотреть в темноте того, к кому обращалась, и не видела.

– Спи, конечно, малыш. – Арникус притянул к себе ее голову и обратился к Кассиану: – Отпусти! Немедленно! – проговорил он, чеканя каждое слово.

За спиной у Кассиана остановился Михей. Он положил ладонь ему на плечо и тихо позвал:

– Касс! Пусть идет, – а сам взглядом, полным ненависти, посмотрел на Арникуса. – Потом разберемся.

Кассиан отдернул руку от шеи юноши, как будто испачкался, сделал несколько шагов назад и с презрением посмотрел на него.

– Извращенец. – Он сказал это слово, будто выплюнув что-то мерзкое и гадкое на вкус.

Арникус прошел по коридору немного вперед и остановился. Медленно обернулся. Его глаза превратились в узкие щелочки.

– Что ты сейчас сказал? – Он переводил недоумевающий взгляд с одного лица на другое. – Что ты?.. – Озарение пришло внезапно. – Да не может быть! Вы, видно, шутите? – Он посмотрел на Джим в своих руках, снова на юношей, стоявших напротив него, и зло прошипел: – Мне сейчас некогда, но я с удовольствием потолковал бы с вами, когда вернусь! – Он повернулся к ним спиной и быстрым шагом направился по коридору. – Непременно дождитесь меня, – проскрежетал он сквозь зубы, – а то потом бегай, ищи. – Его голос немного дрожал от переполнявших чувств. «Я вам такого извращенца покажу!»

Крепче приобнял девушку и помчался по ступенькам башни. «Это же надо такое придумать!» Внутри все клокотало от гнева. Он не заметил, как подлетел к комнате, уверенным шагом прошел внутрь, аккуратно положил Джим на кровать и укрыл ее. Удовлетворенно улыбнулся. «И снова не проснулась». Развернулся и пошел на выход.

И чем он дальше отходил от кровати, от комнаты, тем суровее становилось его лицо. Он сбежал по ступеням и на мгновение остановился возле коридора. «Пожалуйста, будь на месте!» Очень медленно, немного пригнув голову, глядя исподлобья, он вывернул из-за угла. Юноши стояли там, где он их оставил мгновение назад. Довольно усмехнулся. Пошел быстрее бесшумным, как у хищника пружинистым шагом. Побежал.

Кассиан не стал ждать его приближения, он ринулся к нему навстречу. Михей за Кассианом.

– Может, лучше сначала разобраться? – на всякий случай решил поинтересоваться юноша, не успевая за другом. – Ой, что будет…

Они столкнулись на середине коридора. Кассиан обрушился на Арникуса, усиленно работая крыльями, проволок его вперед. Но вот движение их замедлилось, и Арникус стал теснить его в обратном направлении. Удары сыпались со всех сторон, но не достигали цели: что один, что другой виртуозно блокировали их или изящно уходили. Вот Кассиан сделал обманное движение рукой вправо, и Арникус повелся, пропуская удар в челюсть. Его глаза полыхнули красным. Он оскалился в хищной улыбке.

– Неплохо.

И тут же в ответ ударил его головой.

В этот момент Михей вклинился между ними, раскидывая в разные стороны. Оба тут же ринулись навстречу друг к другу. Михей развел руки в стороны, упираясь каждому в грудь. Очень серьезно посмотрел на Кассиана, перевел взгляд на юношу и твердым голосом проговорил:

– Хватит!

Они смотрели на него в немом изумлении. Арникус отступил на шаг, а Кассиан нетерпеливо отбросил руку и попытался пройти мимо, но Михей заслонил ему дорогу.

– Отойди, – попросил Кассиан, пытаясь убрать его ладонь от своей груди.

– Что ты сейчас делаешь? – зло проговорил Михей, несильно толкая его и вынуждая отступить на несколько шагов назад. Он строго посмотрел в лицо Кассиану. – Касс, послушай, не сейчас и не здесь. Вокруг дежурные, патрули, в конце концов, преподы не дремлют. Не нужно нам это…

– А мне нужно. Я, например, обиделся. – Арникус смахнул с себя воображаемые пылинки и даже попытался вернуть на место оторванный от плеча рукав, при этом произнес это так, что не было понятно, шутит он или говорит серьезно.

Оба юноши – что Михей, что Кассиан – посмотрели на него как на сумасшедшего.

– Что? – Арникус вздернул подбородок, удивленно приподнимая бровь. – Между прочим, не каждый день такое услышишь. – Когтями провел по волосам, заправляя их за уши. Снова поднял на место оторванный рукав, который тут же свалился обратно. Скривил губы. – В общем, я жду искренних извинений, и тогда разойдемся полюбовно.

Кассиан нахмурился. Потом вдруг кивнул, резко отступил и, не говоря ни слова, повернулся к ним спиной и быстрым шагом направился по коридору. Михей бросился за ним.

– Что это значит? – поинтересовался Арникус. Он пошел следом за ними. – Это значит «да»?!

– Нет, – не оборачиваясь бросил Кассиан, увеличивая шаг и выходя из коридора во внутренний двор.

– Нет так нет.

Кассиан, что-то почувствовав в его голосе, успел лишь обернуться, как в него со всей силы врезались. Он не удержался на ногах, и они вместе покатились по дорожке, засыпанной мелким камнем. Арникус отскочил от него, поднимаясь на ноги первым, улыбнулся, откидывая волосы, немного отошел и поманил его к себе.

Кассиан бросился на него и, когда расстояния между ними оставалось совсем чуть-чуть, его сбила черная тень, с силой отбрасывая в сторону. Юноша как пушинка пролетел на приличное расстояние и оказался в коридоре, из которого недавно вышел. Приземлился на ноги, упираясь одной рукой о землю, повернул голову и удивленно присвистнул.

Высокая фигура, полностью закутанная в плащ, без каких-либо усилий держала вампира на вытянутой руке. Первой мыслью было, что это Адагелий Оторонталий, но вот незнакомец нетерпеливо откинул край плаща, заправляя его за пояс. У Кассиана вытянулось лицо: он увидел нервно подергивающийся хвост.

Арникус вцепился в руку незнакомца, пытаясь оторвать ее от своей шеи, а сам внимательно всматривался в лицо под капюшоном. «Как там его Джим называла сегодня?» Он беспомощно поболтал в воздухе ногами. «Ах да, новым черным плащом». Его аккуратно поставили на землю. Юноша возмущенно выдохнул, потирая пострадавшее горло.

– Что за манера такая: чуть что – сразу за горло хватать?

Незнакомец медленно стянул с головы капюшон и пристально посмотрел на него.

– Что за представление вы здесь устроили? – проговорил он низким рокочущим голосом. Резко обернулся на звук шагов позади. За его спиной со смиренным видом стояли Михей и Кассиан. – Что за Академия такая, где не соблюдаются самые элементарные правила? – Он внимательно осмотрел с ног до головы каждого. – Объясните? – спросил он, обращаясь к юношам.

Звук рвущейся ткани заставил всех троих с любопытством посмотреть на Арникуса. Юноша, видя, что привлек к себе всеобщее внимание, смущенно пожал плечами и спрятал за спину окончательно оторванный рукав.

– Ваши имена, – потребовал незнакомец, – и объяснения, почему в ночное время вы находитесь в неположенном месте.

Михей назвал свое имя первым, представил спутника и попутно объяснил причину их нахождения в ночное время во внутреннем дворе:

– Обязательное для каждого учащегося старшего выпуска дежурство.

Кассиан, переложив все трудности с объяснениями на Михея, с интересом рассматривал странного вампира.

Арникус стоял немного в стороне и выглядел более чем нелепо в рубашке с одним рукавом. Он не отводил горящего взора от фигуры в плаще. Когда незнакомец обернулся к нему и потребовал представиться, юноша развел руками и тихо проговорил:

– Скромный студеоз Академии Арникус, к вашим услугам. – Он сознательно упустил дополнительные имена и тут же назвал нелепую причину: – Заблудился по нечаянности.

Незнакомец подозрительно рассматривал его какое-то время, потом важно кивнул, разрешая всем разойтись по своим комнатам.

Царкиил Соптис стоял во дворе и провожал взглядом спины удаляющихся юношей. Он видел, что двое как до этого держались вместе, так и сейчас пошли в одном направлении. Зато вампир тенью метнулся в соседний коридор, тотчас исчезая в полумраке. Царкиил Соптис выправил край плаща из-за пояса, накинул капюшон. Усмехнулся. Он ведь проследил весь путь Джим до его комнаты. Видел, как она вошла к нему. Слышал каждое сказанное ими слово и сделал вывод: вампир знает, что она девушка. А потом дверь открылась, и юноша вышел с Джим на руках. «Как бы хотелось понять, кто из них кто и что вообще происходит». Он повернулся и направился в нужный коридор, ведущий в корпус Б, ему надо было самому убедиться, что с ней все в порядке.

Арникус летел по коридору со всех ног. На бегу оторвал и откинул второй рукав. Ему срочно нужно было кое-что проверить. Он залетел на свой этаж, подбежал к первому открытому окну и, не останавливаясь ни на мгновение, выскочил в темноту ночи. Мягко опустился босыми ногами на траву лужайки и бросился к корпусу Б. Не стал заходить в коридор – он обежал его с внешней стороны и через мгновение стоял возле башни. Подпрыгнул и, ухватившись за стену, быстро пополз по ней. В тот момент, когда он достиг открытого окна, дверь в комнату тихо отворилась. Юноша затаился. Незнакомец по-хозяйски прошмыгнул внутрь и уверенно направился к кровати. Вот он склонился над Джим и долго пристально рассматривал ее, потом выпрямился и так же бесшумно удалился из комнаты.

Арникус перелез через подоконник, растерянным взглядом обвел комнату.

«Тьма! Что происходит?»

20
Все еще открываем и познаем

Ранним утром Джим стояла возле дверей Алисии. Она беспокойно оглядывала пустой коридор и все никак не могла решиться, постучать или все же уйти? Джим помнила, что она – «мужчина», и прекрасно понимала, что ее присутствие здесь более чем странно. «Ну не идти же с утра пораньше к Виттору или Алиару!» Но хотелось поделиться новостью с кем-нибудь, а лучше со всеми сразу. Поэтому, когда она открыла глаза, первая ее мысль была об Алисии. И вообще, утро выдалось очень странным: она точно помнила, что вчера заснула в постели Арникуса, а сегодня проснулась в своей. «Надо будет потом спросить у него». Тихо постучала в дверь, решив уйти немедля, если сразу не ответят. «Ничего страшного, расскажу тогда позже за завтраком и сразу всем». Джим не успела отвести руку, как дверь распахнулась, и перед ней явилось раскрасневшееся и недовольное лицо Алисии. Она тут же схватила Джим за руку и быстро втащила к себе в комнату.

– Алисия, я это… – Окончательно растерявшись из-за странного поведения, совершенно несвойственного Алисии, Джим хотела было объяснить свой ранний визит, но вдруг осеклась на полуслове. Алисия носилась по комнате и бесцельно перекладывала вещи с места на место, а еще она плакала. Джим шагнула к ней. Остановилась. – Лис, что происходит?

– Ни за что! Не поеду! – Она посмотрела на Джим несчастным взглядом. По щекам бежали слезы. Она как ребенок обеими ладошками зло их смахнула и гордо вздернула подбородок. – Как они не понимают? Я не могу уехать. Только не сейчас, – Она выронила платье и тяжело опустилась на стул. Закрыла ладошками лицо и громко всхлипнула.

– Алисия. – Джим подошла к ней и присела рядом на корточки. Потянула ее руки от лица и беспокойно заглянула в глаза. – Почему ты должна куда-то уезжать? Зачем?

– Родители письмо прислали, – потухшим голосом проговорила она, отводя взгляд в сторону. – Они приказывают срочно вернуться домой. Переживают, пишут, что со мной должны быть старейшины рода, когда я первый раз… – испуганно посмотрела на Джим. – Но я знаю точно: со мной ничего такого не случится. Как они не понимают? Я ведь чувствую, а значит, смогу контролировать это. – Она осторожно вытянула руки из ладошек Джим, наклонилась и обняла ее за шею. Очень тихо прошептала ей на ухо: – Я справлюсь. Ты, главное, верь. Если получилось у тебя, значит, получится и у меня! Я ведь видела, как тебе, бедненькому, было трудно, а ты не сдался, не отступил. Горжусь тобой, хотя ни один мой брат в тебя не верил, – откинула голову, на ее лице уже не было слез. – Джим Ветерн, я счастлива, что судьба свела нас с тобой!

Джим чуть не кинулась ей на шею. Отодвинулась от девушки, выпрямилась и каким-то каркающим голосом проговорила:

– Я тоже очень счастлив, – отвела взгляд в сторону и быстрее заморгала, смахивая ресницами непрошеные слезы. Из того, что девушка рассказала, многое было непонятно, но одно тревожило очень сильно. – Алисия, а что с тобой должно такого случиться, из-за чего так сильно беспокоятся родители? – Джим посмотрела на нее.

Испуганный взгляд Алисии забегал по комнате, она порывисто поднялась со стула и начала метаться из угла в угол. Джим удивленно наблюдала за ней и не решалась повторно задать свой вопрос. Алисия складывала вещи, убирала их в гардероб, снова доставала, снова складывала, при этом возмущенно бурчала, что скоро завтрак, а она до сих пор не одета, да и коса нечесана, да и вообще в комнате гости. «А тут демоны ногу сломят!» И так по кругу и вокруг. Наконец она выковырнула из горы белья, наваленного на кровати, школьное платье, сказала «сейчас» и скрылась в небольшой комнатушке.

Джим подошла к открытому окну, выглянула наружу. Нахмурилась. Сердце наполнилось тяжестью. «Не могу больше так». Вздохнула полной грудью. «Но как им рассказать?» Преподаватели не поднимали вопрос о том, чтобы она немедленно всем созналась, что она – девушка, а сама Джим теперь не знала, нужна эта секретность или нет. Юноши, занимающиеся в классе Кайдана Орадуса, сейчас относились к ней как к равной. «А как будет после, когда они узнают, что Джим – девушка?» Нет, она прежде должна чему-то научиться, приобрести мастерство, а потом уже можно будет признаваться. «Не хочу жалости. Не хочу послаблений! – Стиснула кулаки. – Я должна стать лучшей! Ну, или же достойной, чтобы получить свой личный жезл-посох». Отошла от окна и присела на стул, на котором недавно сидела Алисия. «Как там сказал однажды Арникус? Друзья на то и друзья, чтобы понимать и во всем поддерживать тебя».

В комнату вернулась Алисия. Джим поднялась со стула и внимательно вгляделась в ее лицо, пытаясь увидеть признаки недавнего беспокойства. За это время девушка умылась, причесалась, даже создала на голове подобие какой-то прически и выглядела спокойной.

– А ты зачем приходил? – тихо спросила Алисия, стараясь не смотреть в глаза и скромно хлопая ресницами.

– Хотел кое-кого показать тебе, но теперь не знаю, успеем или нет. – Глаза Джим вспыхнули таким восторгом, что Алисия невольно заулыбалась.

– Успеем, – решительно заявила девушка, направляясь к двери. – Давай веди. Показывай.

Через какое-то время они стояли возле специального помещения. Здесь содержали всех животных, которые принадлежали Рутонской Академии. Девушки не решались подойти ближе. Возле ворот работал огромный мужчина, внешне напоминающий орка, правда, не с таким ярко выраженным серым оттенком кожи. Пот покрывал его мощный обнаженный торс. Мужчина усиленно махал лопатой, насыпая в специальное приспособление песок из огромной кучи, и ругался на чем свет стоит.

Джим в ужасе разглядывала вчерашнего ночного сторожа. «Или сегодняшнего?» Взяла за руку Алисию и потянула за собой, чтобы уйти. Но, видно, мужчина что-то почувствовал и резко обернулся. Поначалу он просто рассматривал непрошеных визитеров, но вот на его лице проступило озарение. Брови поползли на лоб, и он выронил лопату из рук.

– Ты-ы-ы?

– В общем, пошли отсюда быстро. – Джим настойчиво дернула девушку за руку, разворачиваясь сама и чуть ли не с силой волоча ее за собой. – Придем в другой раз.

– Стоять, – рявкнул орк, делая в их направлении несколько шагов. – А не получится в другой раз, я всегда на рабочем месте. – Он подбоченился, подозрительно сощурил глаза. – Зачем опять пришел?

Джим остановилась, неуверенно посмотрев на него.

– Хотел навестить, и вот, – она указала рукой на девушку, – показать.

– Да сколько уже можно навещать? – разгневанно проговорил мужчина, подбираясь к ним еще ближе. – Ушел. Пришел. Заново ушел. Снова пришел. Притащил зачем-то морковку. И кому? Гроссу. Да его чуть не стошнило, как, в принципе, и меня. Ты вообще имеешь представление, чем питаются эти животные? – оценивающе зыркнул на девушку, стоявшую рядом с щуплым пареньком. – Теперь вот еще подружку свою притащил. Ну, эта – еще куда ни шло. Такое угощение будет для него непривычно, но все же лучше, чем морковка.

Джим проследила за его взглядом, увидела испуганное лицо Алисии, и тут до нее наконец дошел смысл сказанного.

– Нет-нет, что вы! Она не для угощения. Мы хотели лишь посмотреть.

– Посмотреть?! – Он отвернулся, подошел к лопате, поднял ее с земли и, потрясая ею, снова заорал: – Всем вам лишь только надо посмотреть, а как прийти что-то сделать для ваших любимчиков – не дождешься!

– Так можно или нет? – аккуратно спросила Джим.

– Идите уже, – недовольно бросил орк, принимаясь заново пересыпать песок в свою тачку, но, когда они оказались рядом с ним, с силой вогнал лопату в землю и схватил Джим за плечи.

– А ну, быстро вывертай карманы! – Мужчина хорошенько встряхнул Джим. – Не позволю со всякой дрянью в мой зверинец приходить. Ведь чую, снова какую-то гадость притащил.

Джим покраснела, виновато опустила глаза и извлекла из кармана яблоко. С опаской показала ему.

– Но это не для угощения. Это мое. Честно.

Мужчина выхватил яблоко из ее рук и толкнул Джим в спину.

– Идите уже. – Тотчас вгрызся в сочную мякоть. – Понабрали всяких недомерков. Ходят здесь…

Мужчина еще долго что-то говорил, но девушки его не слышали. Они стояли возле загона и разглядывали гросса. Алисия переминалась с ноги на ногу и тревожно поглядывала то на зверя, то на Джим, лицо которой выражало крайнюю степень изумления.

Гросс вел себя странно. Как только они подошли к его загону, он кинулся встречать своего нового друга, но вдруг ощерился, показал клыки, а потом вдруг униженно пригнул голову и начал заискивающе поскуливать.

– Не пойму, что с ней такое? – Забравшись на ограждение, Джим обеспокоенно разглядывала огромную кошку и терялась в догадках. – Может, она заболела или голодная?

– Очень красивое животное, – отрывисто проговорила Алисия, легонько дергая за ногу Джим. – Может, уже пойдем, а то на завтрак опоздаем. А там булочки и молоко. Почувствовала, как пахло свежей выпечкой, когда пробегали мимо столовки.

Джим посмотрела на нее, снова на гросса и спрыгнула вниз.

– Пошли, а то и правда опоздаем.

За завтраком их было всего трое. Виттор сообщил, что накануне за Алиаром пришли двое в серых плащах очень «странной наружности» и забрали его. Потом он поведал о плане, как пробраться к другу в закрытый корпус, минуя дежурных, патрульных и «шастающих преподавателей». А потом до конца завтрака Джим с упоением рассказывала о гроссе, о том, какая она замечательная, великолепная и тому подобное. А под конец всех восхвалений она выдала друзьям, что назвала такое прекрасное животное не менее прекрасным именем «Ки-иса». И как только было произнесено это слово, пришлось сразу же откачивать Виттора: он подавился и не мог перевести дыхание. Джим влила в него свой недопитый стакан молока, и это при том, что юноша на дух его не переносил (видно, на тот момент все сильно разволновались), и заботливо хлопала по спине, беспокойно рассматривая Алисию: девушка сидела застывшим изваянием с открытым ртом и с широко распахнутыми глазами. В общем, вывод один – все были под впечатлением от имени гросса.

Джим не заметила, как пролетело время основных занятий. На предметах она вдумчиво вслушивалась в каждое слово деканов, успела все старательно законспектировать и ни разу не заглянула в тетрадку к Алисии. На обед она вместе с друзьями спустилась в столовую, но после обеда не осталась с ними, чему никто уже не удивлялся. Порой казалось, что ее расписание друзья знают лучше, чем она. В этот день после обеда у нее были занятия в классе Кайдана Орадуса. Джим взяла себе на вечер огромный пакет со сдобными булочками и молоком и, печально вдыхая ароматы свежей выпечки, отправилась к себе в комнату, где переоделась и побежала на тренировку.

Она подошла к залу, постучала, открыла дверь и хотела уже войти, но застыла в проходе. В зале стояла необычная тишина, не было слышно ни звуков ударов шестов, ни смеха и задорных шуток юношей, ни громких окриков Кайдана Орадуса по поводу того, что кто-то делает что-то не так. Посередине зала стояли Кайдан Орадус, Диирде’Грамм и Адагелий Оторонталий. Джим уважительно со всеми поздоровалась и быстро захлопнула перед собой дверь. Развернулась, чтобы по-быстрому сбежать, но дорогу ей заслонил Адагелий Оторонталий, как обычно появившийся из ниоткуда.

– Заходи, – проговорил «темный плащ», кивая и приглашая вернуться в зал.

– Да нет, спасибо. Я, пожалуй, зайду попозже, – для наглядности помахала ладошкой перед Тьмой под капюшоном и попыталась проскользнуть мимо него. – Не хочу вам мешать.

– Мы здесь из-за тебя. – Он протянул руку и загородил ей дорогу. – Заходи, – проговорил он тоном, не терпящим возражений.

Джим повернулась и понуро побрела обратно в зал. Она зашла и неуверенно остановилась, рассматривая довольное лицо Диирде’Грамма и взволнованное – Кайдана Орадуса. Вот он, ничего не говоря, размашистым шагом направился к стене, где висело всевозможное оружие, и снял два шеста. Поднял их, показывая Адагелию Оторонталию. Тот кивнул и стал заправлять полы плаща за пояс.

Джим переводила взгляд с одного преподавателя на другого и терялась в догадках. «Что происходит?» Оглядела пустое помещение. Никогда она еще не видела зал Кайдана Орадуса таким пустым. Было тревожно, даже откровенно страшно.

Адагелий забрал оба шеста из рук Диирде’Грамма и подошел к Джим.

– Готова?

Джим покачала головой, испуганно отступая от протянутого ей шеста и стараясь взглядом найти Кайдана Орадуса.

– Не готова, – честно созналась она. Ей все же удалось поймать его взгляд, тот медленно прикрыл веки и кивнул. Джим протянула руку и взяла шест.

Адагелий Оторонталий довольно заурчал из-под капюшона. Он крадучись стал обходить Джим по кругу, красиво раскручивая шест в руках, как если бы приноравливался к новому оружию. Его движения были тягучими, плавными, он передвигался с какой-то хищной грацией. Вот он сделал несколько пробных подходов, довольно кивнул, когда Джим машинально встретила его удары. Что-то сказал на непонятном языке, но Джим видела, как сразу заулыбался Диирде’Грамм и гордо вытянулся Кайдан Орадус.

Адагелий Оторонталий плавно скользнул в сторону, остановился и долго рассматривал Джим. Девушка вся напряглась, она внимательно следила за каждым его движением. Вот он медленно выставил ногу вперед, передний конец шеста ушел выше заднего и остановился на уровне головы противника. «То есть моей». Левую руку значительно выдвинул вперед, поддерживая шест, а правую переместил для правильного захвата. Джим в зеркальном отражении повторила все его движения. «Страшно-то как!» Но при этом она не забывала ни одного совета, которые на протяжении года ей давали два самых замечательных мастера Академии. Немного пригнулась. «Как там говорил учитель? Атакуй! Не можешь? Тогда защищайся, но делай это правильно». Страх ушел. Не было чувств, ее не терзали больше эмоции, все стало четким и ясным. Она уверенно посмотрела на «черный плащ», стоявший напротив. «Шест – это продолжение моих рук». Улыбнулась. «Что там говорил Диирде’Грамм насчет личного пространства?»

Они замерли всего лишь на мгновение. А после? Никто не понял, когда они ринулись друг к другу. Джим раскрутила шест восьмеркой, упор в землю для прыжка, обвод – и она красиво уходит от стремительного нападения, при этом отбивая его шест снизу вверх. А дальше все слилось в сплошное движение, соединение ударов и блоков защиты. Удары сыпались со всех сторон: рубящие – сверху вниз, хлещущие – сбоку и под углом, вспарывающие – снизу вверх, подсекающие – по всем направлениям. Они кружились, расходились, снова сходились, и по мере интенсивности движений их темп нарастал все сильнее.

Кайдан Орадус подался вперед и от волнения вцепился в руку Диирде’Грамма, который даже не обратил на это внимания. В этот момент он внимательно следил за каждым движением Джим, отмечая все ее промахи и недостатки. «Ничего не скажешь, девчонка хороша!» Вот они вместе облегченно выдохнули, когда Адагелий Оторонталий оказался за ее спиной и готов был нанести удар, но она увернулась от него. Диирде’Грамм сделал несколько шагов вперед, когда заметил, как Адагелий ушел в тень и вынырнул с другой стороны.

– Сейчас, – тихо проговорил он, не отводя взгляда от хрупкой фигуры ученицы. Джим успела в последний момент отбить его удар и тоже исчезла. – Вот оно, – он торжествующе посмотрел на Кайдана Орадуса.

– Глазам своим не верю. – Кайдан Орадус перевел изумленный взгляд на довольное лицо Диирде’Грамма. – И давно ты об этом знаешь?

– Не очень. – Он пожал плечами. – Были лишь подозрения.

Джим видела все сквозь серую дымку, она с легкостью погружалась в нее и тут же выныривала в реальность. Удивительное дело, она всегда оказывалась там, где ей было нужно. Вот и сейчас она снова выпала из реальности и находилась в сером тумане, точно зная, куда ей надо двигаться дальше, но заметила, как рядом мелькнул край черного плаща, и не раздумывая кинулась следом. А через мгновение потеряла дорогу.

Адагелий Оторонталий вынырнул из подпространства и огляделся. Джим не было в зале, а двое преподавателей смотрели на него с ужасом. Он тут же вернулся обратно через одну из точек входа и ворвался в серую мглу. Потянул носом, как хорошая ищейка, и бросился по следу.

Джим обернулась и увидела его. Адагелий Оторонталий стоял напротив и улыбался. Она впервые видела тонкие черты его лица. И насколько оно было ужасным, настолько же и прекрасным. Нереально высокие скулы, начинаясь от висков, изгибались вокруг глазниц, создавая впечатление узких щелей на лице, в которых находились совершенно черные глаза; вытянутый нос, тонкие губы, заостренный подбородок. Как будто сама Тьма смотрела ей в душу.

– Потеряла дорогу? – проговорил он очень тихо, но Джим показалось, что ее оглушили. Она неуверенно кивнула, не особо понимая, о какой дороге может идти речь в этой беспросветной серой мгле. – Тебе нельзя здесь долго находиться.

Каким-то немыслимым путем Адагелий вдруг оказался рядом с Джим. Взял ее за руку. Она была ледяной. Сердито покачал головой.

– Мгла тянет из тебя силы. Надо срочно убираться отсюда. – Выхватил нож и слегка порезал ей палец, проговаривая какие-то слова. Джим отрешенно наблюдала, как капля алой крови очень медленно падала вниз, и как только она достигла земли (или что там было у них под ногами?), их выбросило из подпространства. Она кулем повалилась на мягкое покрытие зала, с удивлением рассматривая обеспокоенные лица учителей.

– Что случилось? – кричал встревоженный Кайдан Орадус обращаясь к «черному плащу».

– Что происходит? – вторил ему Диирде’Грамм, наклоняясь над Джим и не стесняясь осматривать ее на предмет целостности.

– Она заблудилась, – спокойно проговорил Адагелий Оторонталий. – Сошла с тропы. Так бывает с новичками. – Он наклонился над Джим и твердым голосом спросил: – Ты делала это раньше?

Джим испуганно всматривалась в темноту под капюшоном. На мгновение перед глазами возник образ подвала, вокруг множество разных продуктов… и какой-то мужчина, а рядом женщина…

– Я не уверена. – Сердце билось в бешеном ритме. Стало тяжело дышать. Казалось, напрягись она еще немного – и вспомнит, увидит четкую картинку происходящего. – Я не знаю. – Она запаниковала. Подскочила на ноги и в отчаянии закричала: – Я не помню!

– Успокойся! – приказал Диирде’Грамм, привлекая ее себе. – Не можешь вспомнить, ну и не надо. – Осуждающе посмотрел на Адагелия. – И это не столь важно сейчас, – проговорил он с нажимом. – Главное, теперь научить ее, чтобы она больше не терялась.

– Что со мной не так? – Джим отодвинулась и серьезно посмотрела ему в лицо. – Я не понимаю, что происходит.

– Позволь, я расскажу тебе. – Адагелий Оторонталий отошел от нее на несколько шагов и приводил в порядок свою одежду. – Пространство – это некое множество точек, а вот подпространство – это если, из этого множества точек выделить некоторые точки и из них образовать свое пространство. Тогда это и будет подпространством исходного пространства. – Даже перестал оправляться и завис на полуслове. – Ну да. Так и есть! – удовлетворенно добавил он, оглядываясь, как будто искал что-то.

В этот момент ее преподаватели заспорили между собой, как проще и доступнее донести до несведущего ребенка, что такое есть подпространство. Ни одному из них не понравилось определение «черного плаща».

Джим так вообще ничего не поняла. Она в расстроенных чувствах опустила глаза и возле ног увидела нож, тот самый, которым Адагелий Оторонталий недавно порезал ей палец. Наклонилась и подняла. Хотела вернуть его владельцу, но не тут-то было: нож насмерть приклеился к руке. Она в ужасе смотрела на него и не могла поверить в происходящее, но как только «черный плащ» повернул голову в ее сторону, она спрятала руки за спину, пытаясь отковырнуть странный предмет от ладошки. Нож плавно перекочевал в другую руку. Она не верила своим глазам. Интенсивно потрясла рукой, ухватилась за нож, потянула, тут же потрясла другой рукой. Выругалась страшными словами, которые ей однажды довелось подслушать у Диирде’Грамма, и вдруг поняла, что в зале стоит полнейшая тишина. Все три преподавателя смотрели на нее в немом изумлении. Она снова спрятала руки за спину и смущенно произнесла:

– Я не хотела. – Замолчала, тщательно подбирая в уме нужное слово. – Он сам прилип. – Вытянула руки из-за спины и виновато протянула ладошку с ножом к Адагелию Оторонталию. – Заберите, пожалуйста.

– Вот, значит, как. – Он вздохнул. – Джим Ветерн, киджар Аякара отныне твой.

– Нет. Нет. Что вы? – она смущенно замахала рукой с ножом. – Просто заберите его сами, и все. Он почему-то прикле… – Она вдруг увидела, что нож свободно отошел от ее руки. – А, ну вот, все уже прошло, смотрите. – И очень тихо, чтобы никто не мог услышать, добавила: – Ужасно подозрительный предмет.

– Я не могу его забрать, – сказал Адагелий Оторонталий, подходя к ней ближе. – Киджар Аякара нашел своего хозяина, – усмехнулся. – Точнее, хозяйку. У нас ходят легенды о том, что оружие может само избрать себе хозяина, особенно если это оружие, которое было сделано самим Аякаром. Но, честно говоря, я впервые вижу, чтобы такое случилось на самом деле.

Джим смущенно потупила глаза и очень тихо проговорила:

– Простите. Я не хотела.

– Не надо, малыш. – Адагелий ласково потрепал ее волосы на макушке. – Это был не твой выбор.

– Кхм, – раздалось неожиданно со стороны входа, заставляя присутствующих повернуться на звук. – Я проходил мимо и почувствовал разрывы в подпространстве. Сам я не могу такое проделывать, но наша сущность позволяет это чувствовать. – Царкиил Соптис сделал несколько уверенных шагов по направлению к ним. – Извините, я стал невольным свидетелем. Так уж вышло: я видел и слышал, что здесь произошло, и тоже обеспокоен, что девушка чуть не потерялась на той стороне. Могу сказать только одно: в таких случаях помогает медитация.

Диирде’Грамм недовольно поджал губы, а Кайдан Орадус, совершенно не стесняясь, подозрительно разглядывал нового преподавателя, и только Адагелий Оторонталий кивнул, соглашаясь с его высказываниями. А Джим было все равно: она увлеченно примеряла подарок к руке, к ноге, к поясу.

– Как вы знаете, медитация позволяет научиться управлять своей энергией и контролировать ее, а также видеть потоки энергии вокруг себя. – Царкиил Соптис перевел заинтересованный взгляд на Джим. Девушка крутила киджар в руках и не могла им налюбоваться. – Если мне будет позволено, я бы мог научить ее.

– Я знаком с вашими методами обучения и считаю, что ваша помощь в этом деле была бы бесценна. – Адагелий обернулся, чтобы найти взглядом Джим. Она за его спиной с упоением тыкала в воображаемых врагов и была безмерно счастлива. – Джим, – строго окрикнул он девушку, привлекая к себе внимание, – у тебя сегодня есть тренировка с Диирде’Граммом? – Она покачала головой, важно засовывая за пояс киджар Аякара. – Тогда ты прямо сейчас отправляешься на занятие с Царкиилом Соптисом – будешь учиться медитации.

Джим незаметно, как ей казалось, рассматривала нового преподавателя и пыталась выудить из головы хоть какие-то сведенья о страшном слове «медитация». Воображение рисовало ужасы похлеще, чем тренировки с Диирде’Граммом и Кайданом Орадусом, вместе взятыми. Тем временем новый преподаватель повернулся и пошел на выход, а она обреченно поплелась следом, прижимая к себе шест, как родной.

В его классе было несколько необычно: не было того простора, к которому привыкла Джим. «А как же тут убегать?» Она остановилась посередине зала, быстро осмотрелась и уставилась с опаской в спину «нового черного плаща».

– Возьми вон тот коврик возле моего стола, – сказал Царкиил Соптис, оборачиваясь к ней. – Постели… – осмотрел комнату внимательным взглядом, – ну, хотя бы возле того окна. – Ему пришлось быстро отвернуться, потому что он едва сдерживался, чтобы не засмеяться. В тот момент, когда он упомянул коврик, брови Джим медленно поползли наверх, при этом глаза ее сделались огромными, чуть ли не на пол-лица, она приоткрыла рот и стояла так до тех пор, пока он не предложил ей постелить коврик на пол.

«Все. Конец! Это будет даже хуже, чем я предполагала». Джим послушно прошла к его столу, в каком-то отчаянии схватила циновку, добрела до указанного окна и постелила ее на пол, при этом перехватила шест в правильное положение и с тревогой следила за каждым жестом преподавателя.

– Садись, – приказал Царкиил Соптис, отмечая все ее движения и подозрительный взгляд, который она не отводила от него с того момента, как зашла в кабинет. Он извлек точно такой же коврик из огромного шкафа и, тут же постелив его на пол, изящно опустился на него. Скрестил ноги, уложил руки на колени, поднял голову и посмотрел на Джим. – Долго мне еще ждать?

Джим в точности повторила за ним все движения, но при этом шест положила в пределах досягаемости.

– Закрой глаза, – тихо пророкотал его голос в полупустом помещении. – Сосредоточься на своих ощущениях и слушай мой голос. Я буду рассказывать, как это проходит поэтапно. – Он открыл глаза и заметил, как Джим быстро прикрыла один глаз. – Есть несколько уровней. Самые первые – легкие, но новичкам они даются сложно. – Он следил за ее лицом. Вот она снова осторожно приоткрыла один глаз, увидела, что учитель смотрит на нее и распахнула оба. – Закрой глаза и не подглядывай. Существует три основных стадии: это концентрация, медитация и созерцание. И множество этапов, которые помогают достичь этих состояний. – Царкиил Соптис закрыл глаза и погрузился в повествование. Он методично перечислял, как достигнуть той или иной стадии, как перейти от одного этапа к следующему, он рассказывал и рассказывал, а его голос разливался по помещению, проникал в душу. – И начнем мы с тобой с самого простого, но важного – как правильно дышать. – В этот момент тишину нарушил странный звук, похожий на тихий короткий всхрап.

Царкиил Соптис открыл глаза и удивленно воззрился на Джим. Девушка вытянулась на коврике и сладко посапывала в обнимку с шестом. «Полное погружение на стадии созерцания». Он тихо засмеялся, пододвинулся ближе и долгое время разглядывал черты ее лица при дневном свете.

– Как же ты похожа на нее.

Определенно, «медитация» – это лучшая тренировка.

21
Родственники. Одни принимают решения, другие – ищут возможность обнаружить след

Темная Империя

Сумерки. Переход от дневного света к ночной темноте и наоборот. Сумерки бывают вечерние и утренние, но в этих землях они вечны. Здесь невозможно проследить, когда солнце заходит за горизонт, а когда вновь возвращается на небо. Здесь нет красок, все серого цвета: небо, земля, трава, деревья. Эта земля умирала. Умирала в мучительной агонии, забирая все живое, что было на ней. И пока это происходило, те несколько государств, что находились на территории Темной Империи, не могли прийти к соглашению, чтобы объединиться и выступить вместе в борьбе с порождениями Тьмы, а самое главное, найти источник и запечатать его навеки. Но вот в чем вопрос: никто не знал, где находится этот самый источник. Порой казалось, что он – это все земли Темной Империи.

С Дальнего Приграничья постоянно поступали тревожные сообщения. Первые вести начали приходить с отдаленных крепостных заступов, призванных охранять рубежи Темной Империи. В донесениях все чаще сообщалось, что участились прорывы и нападения, что гибнут дозорные, что, выезжая на тревожные вызовы из ближайших поселений, патрули порой не успевали вовремя прийти на помощь. Только по официальным данным, было уже потеряно несколько небольших поселений.

Недавно Сагатар вызвался проверить одну из таких застав: с нее перестали приходить донесения. Он и еще несколько наследников именитых семей с отрядом вооруженных наемников отправились в Приграничье. Это путешествие стало сложным для всех: выматывающая дорога, ужасные погодные условия, а самое страшное – когда они прибыли на место, то обнаружили зловещую картину: открытые ворота и ни одной живой души. Все то время, что они находились там, в надежде ожидая подхода основных сил, им приходилось день и ночь с боями защищать этот клочок земли от нежити. Но вместо мощного войска прибыл небольшой отряд с приказом покинуть заставу и немедленно вернуться. А по их возвращении было принято решение немедленно отослать гонца в закрытое государство Фириат с предложением объединить силы на любых выгодных им условиях.

Шло время, но ответа так и не было. «Правильно, что им переживать? Их земли слишком далеко от распространяющейся заразы, что волной сейчас надвигается на наше государство». Сагатар поднялся из-за стола, подошел к окну и распахнул его настежь. Вгляделся в далекий горизонт. Да, здесь пока еще можно было увидеть рассвет, но однажды Тьма доберется и сюда. «И как скоро это случится? Лишь вопрос времени». Тяжело вздохнул, направился к кровати, где для него была приготовлена одежда. Этой ночью ему не довелось прилечь даже на час: он просидел над бумагами, разбирая накопившуюся почту и изучая донесения.

Сегодня среди почты он нашел весточку от друга – обычное письмо, переданное с посыльным. Так как общение на расстоянии посредством магического канала было невозможно, потому что стена полностью блокировала прохождение любого сигнала, они поддерживали связь старым добрым методом. Царкиил Соптис писал, что его племянница жива и здорова, учится в Рутонской Академии под видом мальчика и у нее очень редкий дар. Сагатар улыбнулся, вспоминая строчки из письма друга: «Ты не поверишь, но девчонка спокойно перемещается в подпространстве». А еще он писал, что она как две капли воды похожа на Лисинду. И добавлял: «Ты не представляешь, как ее тут тренируют, но вот почему – я еще не выяснил». А еще его друг писал, что он до сих пор не нашел ни одного из тех, кто был послан его отцом, и это тревожило больше всего. Как будто враг затаился и ожидал. Вот только чего? Надо было срочно поговорить с ним. Он уже давно хотел это сделать, но для этого сначала надо было подготовиться.

Он переоделся, собрал документы, требующие подписи, и отправился в кабинет отца. Постучал, не дожидаясь ответа открыл дверь и вошел. «Видно, сегодня ночью не один я не спал». Отец стоял возле книжных полок и рассеянно пробегал по ним глазами.

– Доброе утро! – Сагатар прошел к столу и положил стопку бумаг, требующих немедленного внимания. – Я бы хотел поговорить…

– Я даже знаю, о чем, – Адавар Де’Альмарон выхватил первую попавшуюся под руку книгу и задумчиво полистал ее. – Догадываюсь, что твой друг исправно пишет донесения не только для меня. – Мужчина вернул книгу на место и прошел к столу. Пробежался взглядом по принесенным документам. Довольно что-то пробурчал и шумно опустился в кресло, приглашая жестом и сына присесть рядом. И не проронив больше ни слова, методично поднимал по одному документу, тщательно изучал содержание, ставил печать и расписывался. – Я тебя слушаю. – Он удобнее откинулся на спинку кресла и посмотрел на Сагатара, все это время терпеливо хранившего молчание.

– Кого ты еще послал туда? – Очень хорошо зная натуру отца, Сагатар не стал ходить вокруг да около, а сразу спросил напрямую.

– Что? Царкиил Соптис до сих пор не смог вычислить его сам? – Он довольно хмыкнул, а потом вдруг стал серьезным. – Это все, о чем ты хотел поговорить?

– Отец, у меня есть к тебе очень серьезный разговор. – Сагатар занервничал. – Нет. Прошу тебя! – Он непростительно повысил голос, увидев, что отец сделал попытку подняться из кресла. Мужчина недовольно опустился обратно, на его лице заходили желваки. – Я знаю, тебе неприятно об этом говорить, но, пожалуйста, выслушай меня хотя бы раз. То что произошло в нашей семье – это не единичный случай. Я много искал, узнавал, такое происходит сейчас повсеместно, и началось это уже давно. Я досконально изучил всю «Книгу Теней». Каждое пророчество, которое в свое время исполнялось, влекло за собой грандиозные перемены в мире. Так случилось во времена, когда на земле еще не было жизни и на ней властвовали Бессмертные, которых после мы назовем Другими Богами. В истории записано, что тогда землю сковал лед и они исчезли, а после началось Время Зарождения Первородных. Следующее пророчество, когда мы утратили способность выбора – Великая Битва, после которой началось время Великого Раскола, откуда ушли и Свет и Тьма, а стена поделила землю на две половины, на белое и черное – Темная и Светлая Империи. И сейчас начало исполняться еще одно пророчество. «Из Тьмы родится Свет». А после начнут рождаться дети, у которых снова будет свобода выбора. И у нас нет никаких оснований, чтобы не доверять «Книге Теней».

– Ты наивен, как ребенок. – Адавар резко поднялся из кресла. – На этом месте, пожалуй, закончим разговор.

– Отец, ее вина лишь в том, что она родилась во времена перемен, – Сагатар тоже поднялся и с тревогой наблюдал за отцом, – и уже обладает свободой выбора: в ней Свет и Тьма вместе. И таких случаев тысячи, может, даже больше, вот только в других семьях никто никуда не заявлял и никто ни от кого не отказывался. Я прошу тебя…

– Нет, это я прошу тебя, – закричал Адавар, не дав ему договорить, – сын мой, остановись! – В его душе клокотала ненависть. – Ты не понимаешь! Не всегда свобода выбора – это свобода. И если есть малейшая возможность предотвратить весь тот ужас, что однажды уже случился на этой земле, то я сделаю все, что в моих силах.

– О чем ты? Думаешь, убив одного ребенка, ты остановишь исполнение пророчества? – Сагатар в ужасе смотрел на отца, как на незнакомого человека. – Прошу тебя, пощади ее!

– Хватит! – Мужчина отвернулся. Сложил руки на груди и упрямо поджал губы. – Я терпеливо слушал все, что ты сказал.

– Но вот вопрос: услышал ли? – Сагатар быстрым шагом направился к выходу. Он знал, что больше не сможет вытянуть из отца ни слова. Взялся за ручку, резко распахнул двери.

– Я послал за ней гули, – голос отца звучал очень тихо, – но я не знаю, нашел он ее или нет. За все это время он ни разу не связался со мной. Думаю, на то есть определенные причины, он или находится в таком месте, откуда это сделать невозможно, или же ему нечего мне сообщить.

Сагатар стоял в дверном проеме, не решаясь выйти наружу и страшась посмотреть на отца. «Это как надо ненавидеть, чтобы послать литчира, существо, которое, чтобы принять чей-то облик, должно полностью сожрать жертву? Это значит, что в Академии им сейчас может быть кто угодно».

– Я не хочу больше убивать ее. Я хотел отменить свой первоначальный приказ, но у меня не было возможности связаться с ним.

– Отец, это значит…

– Это ничего не значит, – он повысил голос, оборачиваясь к нему и глядя прямо в глаза. – У меня просто изменились на нее планы, – он широко улыбнулся. – Она выполнит предназначение матери.

* * *

Одинокий костер в темноте видно очень далеко, а в землях Темной Империи – тем более. Но путник, который зажег его, не боялся непрошеных гостей. Седовласый старец сидел рядом с костром и не отводил сумрачного взора от языков пламени. Огонь то ярко вспыхивал, то вдруг начинал угасать, будто умирая. Вот путник вздрогнул, повел головой, прислушиваясь к чему-то, и его лицо скривила едва заметная улыбка. Он поднял взгляд и вгляделся в небо. Мрак ночи медленно отступал, на его место приходил предрассветный сумрак. Ближе к стене все еще было видно солнце. Старец брезгливо скривился. «Ноги бы моей здесь никогда не было». Передернул плечами, и в этот момент где-то в лесу хрустнула ветка. Он резко обернулся.

На поляну неспешно выходили звери. Их было десять. Лошади (если, конечно, их так можно было назвать), что стояли кружком на поляне, даже не вздрогнули при виде этих монстров, наоборот, приветственно всхрапывали и начинали в нетерпении перебирать ногами. Вот один зверь подошел ближе и бросил кровавую тушу перед ними на землю. «Тьфу ты», – в сердцах подумал старец, отворачиваясь от этого зрелища. Сколько раз он уже видел, как оборотни кормят своих животных, но так и не смог к этому привыкнуть. Зато становилось понятно, почему они безбоязненно оставляли их одних, а сами всю ночь в обликах зверей кружили по лесу. «Эти „лошадки“ сами слопают кого хочешь и не поморщатся». Он вспомнил, как впервые увидел клыки у одной такой. Ведь еще задумывался, почему животные совершенно не реагируют на то, что их седоки – оборотни.

– Жаль, костер догорел, для тебя мы тоже принесли угощение, – рядом опустился Илиодор. Его голос довольно урчал. Он положил на камень тушку какого-то зверька.

Колдун скользнул равнодушным взглядом по сомнительному «угощению» и брезгливо скривился.

– Тошно мне, – проскрипел он. – Нет больше никаких сил находиться вблизи этого строения. – Он не глядя мотнул головой в сторону виднеющейся вдалеке стены. – Отпусти, а? Дальше уже точно без меня справитесь.

– Э нет. Без тебя никак. До стены, конечно, путь знаем, а дальше? Вот доведешь до места, откуда демон вышел из последнего телепорта, измеришь магический след, или как там правильно называется, покажешь, в каком направлении надо двигаться дальше, и иди на все четыре стороны. Возможно, это случится уже сегодня. – Он обвел внимательным взглядом сытых и немного уставших воинов, которые постепенно подтягивались к ним. – Немного отдохнем, и можно будет двигаться дальше.

– Предлагаю связать колдуна по рукам и ногам и насильно утащить с собой за стену. – Рядом с Илиодором опустился Старкад. – Ему уже и деваться некуда будет – насильно ведь, а нам вон какое подспорье: под рукой всегда личный указатель пути.

Колдун выпрямился и внимательно всмотрелся в лицо Старкада.

– Я посмотрю, совсем твои животные распоясались. – Колдун специально их так назвал. Но реакция последовала совсем не та, на которую он рассчитывал: вокруг раздался громогласный смех.

– Полно тебе, – Илиодор успокаивающе положил ладонь на плечо старика, – подначивают ведь, а ты и ведешься.

– А вот нечего меня подначивать. – Старец недовольно повел плечом, скидывая с себя руку Илиодора. – Сам знаешь, если бы не Тень, ни за что с тобой бы не пошел. А у вас при этом ни уважения, ни манер – звери зверями.

Снова дружный смех.

Илиодор сразу посуровел. Да, если бы не Тень (так охотник Сынов Ночи сам себя однажды назвал), он бы точно сошел с ума, когда демон исчез у них из-под носа. И ничего в этом удивительного нет: отчаянье порой загоняет на такие тропы жизни. У него опустились руки. Куда дальше? Где искать? А ведь как все гладко шло: заранее был известен маршрут, точки для открытий телепортов… когда он ушел через первый, они просто отправились к месту второго, а следом уже отправились к стене. Тогда демон и заметил слежку. Илиодор помнил, как они заволновались, когда поняли, что он вдруг стал кружить и путать следы, а потом неожиданно вышел к их лагерю.

– Какая бы ни была девчонка, наша она, и все тут. Правильно ведь говорю? – отвлек его от тяжелых дум голос Старкада.

– Ты всегда правильно говоришь, – подтвердил Илиодор, совершенно не понимая, о чем идет речь.

– Понимаете ли, расфантазировался он тут, – Старкад осуждающе посмотрел на юношу, который насупился и сейчас недовольно молчал.

– Вы о моей племяннице, что ли? – догадался Илиодор, с любопытством посмотрев на недовольного юношу. – Изар, что тебя беспокоит?

– Ничего меня не беспокоит, – юноша возмущенно вздернул подбородок. – Я рассказывал, как она может сейчас выглядеть, а дядько на меня заворчал, как старый… – Осекся и с опаской посмотрел на родственника. Старкад держал в руках хорошую хворостину (и ведь нашел где-то) и задумчиво поглядывал в его сторону. – В общем, обругал меня ни за что.

– А ты лучше мне расскажи, как она сейчас может выглядеть, – примирительно попросил Илиодор.

– И вся эта возня из-за какой-то девчонки? – спросил колдун, по-старчески кутаясь в плащ и покашливая. – Тьма, куда я попал!

– Вот посмотрите, она непременно будет высокая, стройная, статная. – Изар проигнорировал колдуна. С благодарностью посмотрел на Илиодора и на всякий случай глянул в сторону дядьки, в руках ли у него до сих пор хворостина. – Однажды ты обмолвился, что в младенчестве у нее были светлые волосы, значит, непременно будет блондинка с голубыми глазами. Волосяки во, – юноша махнул рукой от макушки до самой земли, – и ровной рекой ниспадают, – восхищенно вздохнул. – И зверь у нее будет изящный, грациозный, как она сама.

– А почему с голубыми глазами? – Илиодор тихо засмеялся. – Насколько я помню, у нее они были зеленые.

– Ну так со временем у детей глаза всегда меняются. – Изар обвел довольным взглядом притихших воинов. – Сильная, ловкая, быстрая и…

– И чтобы могла тебя, прохвоста, как следует за усы оттягать. – Старкад бросил хворостину в костер. – Охолонись! А то больно шибко разошелся. Говорю же, какая бы ни была – наша!

– Это точно. – Илиодор поднялся на ноги, одобряюще похлопал по спине юношу. – Что заранее гадать? Если Пресветлая будет к нам благосклонна, уже скоро все сами увидим! – Он направился к своему лежаку. – Ну что? Давайте немного отдохнем да снова в путь тронемся. Надо бы сегодня до стены добраться.

* * *

Вечером этого же дня их маленький отряд стоял возле стены. Они находились в точке выхода третьего телепорта. Седовласый старец что-то упорно колдовал: чертил, мерил, прыгал, даже пару раз смачно выругался. «Ну, это, наверное, чтобы заклинание уж наверняка сработало», – подумал Илиодор, внимательно наблюдая за действиями колдуна. Вот он остановился, закрыл глаза и долго не шевелился. Потом вытер пот со лба, снова выругался и опять припустил в пляс.

До Крепости Бергльот им сегодня еще предстояло добираться. «Опять к ночи только будем. – Он улыбнулся. – Теперь это не страшно. Небось, с того раза еще не успели забыть нас».

– Ну, вроде бы готово, – подал голос колдун. – Скажу сразу, задача была не из простых: мало того, что стена из меня силы тянет, так здесь еще и земля не располагает, чтобы творить черное колдовство. По уму надо бы зверюшку какую-нибудь прибить, кровушкой все тут окропить, а так что? Проследил за шлейфом, который, как тонкая ниточка, тянется за демоном только до определенного места, дальше как будто что-то блокирует, не пускает… не вижу. – Он устало посмотрел на Илиодора. – Карта-то этих мест у вас найдется?

Илиодор спрыгнул с лошади, вытащил из седельных сумок кучу бумаг, долго копался, но нашел ту, что нужна была, и пошел к старцу.

– Посмотрим. – Колдун принял карту из рук Илиодора и стал ее внимательно изучать, потом поводил рукой и вдруг ткнул пальцем в какое-то место. – Сюда вам нужно, а вот дальше, уж не обессудьте, не вижу. – Снова поднял руку и стер пот с лица.

– Мое предложение еще в силе, – прошептал Старкад за спиной Илиодора, – по-тихому вяжем колдуна и забираем с собой за стену.

– Ты не смотри, что я ослаб, так приложу тебе в лоб посохом, что мало не покажется. – Колдун обессиленно осел на землю. – Ох, тошно мне, ребятки. Мне бы обратно на болотце, в туман, – причитал по-старчески мужчина. – Да как здесь вообще можно жить? Где силушку-то брать? Из чего? Да еще эта громадина, как тот монстр, последние крохи забирает.

– Изар, – позвал Илиодор юношу, – что у нас здесь находится? – он ткнул в то место, на которое совсем недавно показывал колдун.

– Вот город Рутон, – юноша внимательно изучал карту, – а вот рядом – Рутонская Академия.

– Эх, в чем душа держится, а туда же, воевать собрался. – Старкад подошел к колдуну и поднял его с земли. – Иди уж на свое болотце в туман. И спасибо тебе за все, стар человек! – Посмотрел на юношу и быстро спросил: – Как долго будет отсюда до Рутонской Академии?

– Неделю, – уверенно сказал Изар, потом задумался и добавил: – Ну, может, чуть больше. Дорога хорошая: накатанный тракт, всякого рода маленькие поселения в пути, а самое главное, – юноша широко заулыбался, – никаких дохляков.

– Эх, кому что. – Скрипучий голос старца звучал больным. – Бывайте, ребятки.

– Подожди! – Илиодор подошел к колдуну. – На вот, возьми, – он протянул ему мешочек с драгоценностями. – Это все, что у меня есть. Огромное спасибо тебе за помощь!

Старец рассмеялся и тут же надсадно закашлялся.

– Не обижайся, но плату твою я не приму. Мне уже давно без надобности такие штучки, а вот за твою уважительность – спасибо, – колдун сухо кивнул. – Кто его знает? Может, еще доведется – и свидимся. Давайте, поспешайте уже. Легкого вам пути. И я пошел. И так с вами задержался больше, чем нужно.

* * *

Ближе к ночи в Крепости Бергльот раздался протяжный стонущий звук, возвещавший о том, что напали на главные ворота со стороны Темной Империи. Командир корпуса Торвольд Грангтон стремительно взбежал по каменным лестницам на стену и быстрым шагом направился на площадку-балкон, чтобы лично увидеть, что происходит по ту сторону ворот. Ухватился за каменную кладку и сильно наклонился вперед, чтобы лучше рассмотреть, что делается возле ворот внизу.

– Мать честная, так это же наши знакомцы. – Торвольд выпрямился и громко отдал приказ: – Открыть ворота!

22
Это страшное слово «соревнование». Отборочный тур для первого курса

Раннее утро. Джим короткими перебежками добиралась из душевой в свою комнату. «Все, сегодня же отнесу полотенца. Много. И кучу чистых сорочек положу в свой ящик. Нет, отнесу прямо сейчас». С волос стекала вода, она спряталась в темной нише и ждала, пока мимо нее пройдет сонный юноша. Утром она снова очутилась в своей кровати. Но ведь последнее, что она помнила из вчерашнего вечера, так это то, как отправилась на медитацию к Царкиилу Соптису. Джим на мгновение представила, что ее, возможно, отнес сам преподаватель. «Да не может быть». Она даже тряхнула головой, отгоняя прочь страшные мысли.

Вокруг стало тихо. Она осторожно выглянула и внимательно осмотрела коридор. Выбралась из-за статуи и побежала.

Честно говоря, медитация полюбилась ей как-то сразу и навсегда. О чем она однажды так и сообщила, мол, очень толковая тренировка. На что Царкиил долго смеялся чуть ли не до слез. А самое интересное: ей как никогда легко было общаться с «новым черным плащом», что совсем не одобрил Арникус. Джим помнила, как он ужасно разнервничался, когда она сообщила о появлении в ее расписании нового занятия по медитации и о том, что теперь будет проводить с преподавателем предмета «Черная Волшба и порождения мрака» по несколько часов в день. Юноша долго носился по комнате, пару раз порывался что-то сказать, но потом вдруг выдал: «Тогда пойду к Адагелию и все ему расскажу». Только после этого он смог успокоиться. Что он собирался рассказать? Джим решила не спрашивать, чтобы больше его не волновать.

Надо отметить, что Царкиил Соптис с охотой делился с ней любой информацией. В одно из занятий она узнала, что он прибыл из той самой Темной Империи, о которой Джим читала лишь в книгах из библиотеки. Всю тренировку она просидела с открытым ртом, слушая его рассказы о том, как там живут, как сражаются за каждую пядь земли. Он тогда очень грустно вздохнул и с безысходностью сказал: «Там каждый день – битва, и если ты отступил – значит, потерял навсегда». На другом занятии узнала, что их Адагелий Оторонталий, оказывается, демон-асур, при этом разговор затеял тогда сам Царкиил Соптис. Он вдруг спросил: «Джим, а ты видела лицо Адагелия, когда находилась с ним в тени?» Так он называл подпространство. Конечно, она видела. С каждым новым занятием она все больше узнавала, что такое подпространство, и сейчас уже знала: там нельзя спрятать истинное лицо. Джим ответила ему, настраиваясь на то, что сейчас придется заняться подробным описанием внешности «черного плаща». Но Царкиил вновь удивил, задав еще более странный вопрос: «Какой он цветом?» Джим не задумываясь сказала: «Черный!» И вдруг заметила потрясение на его лице.

– Теперь я понимаю, почему он прячет свое лицо.

Вот только ей ничего не было понятно.

– И почему же? – спросила она, совершенно забыв о том, что ведет себя неподобающе.

Он долго смотрел на нее внимательным взглядом, а потом ответил:

– Его стихия – Дыхание смерти.

Джим пронеслась через внутренний дворик, свернула в коридор, ведущий к корпусу Б, остановилась и немного отдышалась. Коридор был пуст. Здесь уже можно было не спешить, но ей хотелось как можно быстрее оказаться в комнате, и она снова побежала. Не замедлилась даже тогда, когда начались ступени.

Сейчас она уже знала, что демоны-асуры имеют две ипостаси: человеческую и боевую форму. Владеют одной-двумя стихиями и с легкостью могут использовать их энергию и управлять ею. Обладание той или иной стихией во многом определяет их личность и характер, и поэтому именно цвет (то, как они выглядят – волосы, глаза, кожа) может очень много о них рассказать.

Именно от Царкиила она почерпнула знания о том, какие бывают демоны. Джим улыбнулась. По всем признакам, что рассказал ей «новый черный плащ» (Джим весь вечер под диктовку записывала за ним в тетрадь их различия и признаки), выходило, что Кассиан был крылатым демоном, владеющим стихией воздуха. «А может, воды?» Дело в том, что у него были очень схожие признаки двух этих стихий: глаза глубоко-синего цвета, волосы черные, но тоже с синим оттенком, цвет кожи – непонятный, вроде бы темный, но на фоне черных волос он смотрелся бледным. «В общем, такой вот красоты неописуемой!»

Джим влетела в комнату, подбежала к шкафу, вытащила полотенце и с усердием начала просушивать им волосы. Было еще очень рано, но она спешила привести себя в порядок, раз это не удалось сделать с вечера. «Нет, с этим срочно что-то надо делать. Ведь интересно, как я попала к себе в комнату?» Сняла с себя мокрое белье и быстро обмоталась эластичной полоской ткани, надела сухую сорочку, и в этот момент дверь в ее комнату распахнулась.

В проеме стояла раскрасневшаяся Алисия. Дверь ударилась о стену, и от этого звука обе девушки вздрогнули.

– Ты здесь? – взволнованно спросила она, подозрительно обводя комнату взглядом.

Джим схватила жилет со спинки стула и быстро накинула его. Сказать, что вопрос ее озадачил, – значит, ничего не сказать. Она осторожно кивнула, стараясь не встречаться с ней взглядом. Создавалось ощущение, что весь путь девушка так же, как она, проделала бегом.

– Я приходила вчера вечером, – смущенно заговорила Алисия, стараясь объяснить свое поведение, – тебя не было в комнате.

Джим схватила расческу и принялась растягивать влажные волосы. Рука зависла на полпути. Она обернулась и с интересом посмотрела на нее.

– А во сколько это было?

– Поздно. – Алисия прошла в комнату, подошла к Джим, выхватила из ее рук расческу. – Два раза. – Развернула девушку спиной и начала мастерски растягивать ее непослушные волосы. – Это, конечно, не мое дело, – она недовольно запыхтела, принуждая Джим присесть на стул, – но ты слишком мал, чтобы ночевать в чужих постелях. – Хорошенько пару раз дернула ее за волосы.

У Джим медленно поползли брови на лоб. «Что она знает, и как осторожно можно это у нее выудить?» И тут до нее вдруг дошел смысл сказанного. Она хотела повернуться и пристыдить ее, но Алисия сильно ухватила волосы и не давала не то что обернуться, даже пошевелиться.

– Не с того ты начинаешь, Джим Ветерн.

Волосы больно дернули влево, затем вправо, и тут пальцы девушки вдруг проворно забегали по голове, собирая волосы в прическу. Джим попыталась снова посмотреть на нее. Но только что такие ласковые руки снова с силой вцепились ей в шевелюру.

– Алисия, позволь поинтересоваться, – Джим вцепилась руками в коленки, – ты решила оставить меня без волос? – Но девушка не ответила. Джим тяжело вздохнула. – Я вчера вечером ходил убираться у гросса, а после пошел на медитацию и пробыл там, – растерялась, не зная, что сказать дальше, – эээ… допоздна. – Хватка немного ослабла, но Алисия по-прежнему молчала. – Лис, что-то случилось, да?

– Ты видел объявление, которое вывесил вчера Цитариус Инарион? – Джим покачала головой, закрыв глаза и отдаваясь ощущениям, что дарили проворные пальцы Алисии. – О предстоящих соревнованиях. – Она сделала завязку, спрятала кончик косички под сложное плетение. Отошла в сторону и полюбовалась своей работой. Волосы Джим наплывали над лицом своеобразной челкой. – В принципе, из-за этого и приходила поговорить, – извиняясь, развела руками. – Тебе, кстати, очень идет, – зардевшись сказала Алисия, отводя взгляд в сторону. – Ты сразу такой милый.

– Спасибо, – смущаясь поблагодарила Джим. – А что за соревнования? – Она подняла полотенце и мокрую сорочку. – Кто с кем соревноваться-то будет?

– Ты не поверишь! Впервые в жизни Астарская Академия откликнулась на приглашение Рутона принять участие в ежегодных соревнованиях для выпускников, а ведь раньше это были скромные состязания внутри самой Академии! – Алисия восторженно прижала руки к груди. – Ты понимаешь, что это значит? – Она ожидающе посмотрела на Джим. – Представители Закрытого Горлянского Государства едут сюда, в Рутон. Мы увидим горный народ, о котором ходят легенды, что в их венах течет кровь самих великанов, что им покоряются льды, что они могут видеть глазами животных и птиц. – Алисия перевела дыхание. – Знаешь, для Светлой Империи это вообще очень знаменательный год. Впервые за всю историю в Рутонскую Академию по обмену были отправлены наследники Огня из Ледяного Кряжа. Кстати, представители нашей высшей знати тоже обещали обязательно быть на этих соревнованиях, вон сколько со мной вместе прибыло их младших отпрысков. – Она так увлеклась, что не обратила внимания на ошеломленное выражение лица Джим. – Мой отец говорил, что это правильный политический ход.

Джим оценивающе рассматривала в зеркале свой новый образ, но лишь до тех пор, пока не услышала, как Алисия сказала про своего отца и «правильный политический ход». Она резко обернулась и пристально посмотрела на девушку. Так и подмывало спросить: «Да кто же ты такая есть?», но Джим знала, что ответа не получит.

Алисия будто забылась, была взволнована и совсем не обращала внимания на то, что ее подозрительно разглядывают.

– Пришло также официальное письмо из государства Отогории, прибудут представители древнего рода, их еще называют у вас Первородные. Там несколько очень известных фамилий. – Она в отчаянии потерла лоб. – Но я так сразу сейчас не смогу вспомнить, кажется, одна из них – Деф’Олдманы. Это как окончание для многих фамилий, у нашего Виттора ведь тоже так. Правда, неизвестно, будут они принимать участие или же просто едут, чтобы познакомиться.

– Алисия, – позвала ее Джим, – откуда ты все это знаешь?

– Я тоже люблю ходить по библиотекам, – смущенно ответила девушка, – и я так сильно волнуюсь.

– Почему ты-то волнуешься? – Джим решила на всякий случай поинтересоваться. – Разве соревнования не для выпускников этого года?

– Нет, – выдохнула Алисия, счастливо закружившись по комнате. – Там будут принимать участие все. – Остановилась, задумалась. – Точнее, лучшие с каждого курса. – Беспокойно нахмурилась. – Джим, сегодня после обеда первый отборочный тур. Списки уже вывешены, и мы в первых рядах.

– Что? – Джим как ужаленная подскочила на ноги. – Ты точно в этом уверена? – Алисия усиленно кивала, не понимая такой странной реакции. – Я не готов, – выдала Джим. – Пошли в столовую, по дороге все обсудим. – И совсем тихо: – Это очень плохо.

– Почему ты так говоришь? – Алисия забежала чуть вперед и попыталась заглянуть Джим в глаза. – Не выдумывай, ты очень даже готов. – Она вдруг остановилась. – Правда, есть плохая новость.

– Еще одна? – Джим споткнулась и в ужасе посмотрела на девушку.

– Мы не будем вместе. – Алисия грустно вздохнула. – Нас перемешали и поделили на команды. Я поэтому вчера прибегала к тебе, ты в одной команде с… – Она испуганно замолчала.

– Говори уже, – попросила Джим.

– Помнишь, ты за меня однажды вступился? – Джим кивнула. – С тобой в одной команде тот самый парень, с которым ты тогда подрался. Я вчера узнала у Дорианы, как его зовут – Ольв’Сигурт, а имя Ранар. Ой, вспомнила, это – еще одна древняя фамилия Первородных. Дориана, кстати, тоже в твоей команде.

«Ну просто замечательно». Джим развернулась и побежала по ступеням вниз.

В столовой сегодня творилось что-то невообразимое. «И откуда взялось столько людей?» Девушки пристроились в конце очереди, настраиваясь на долгое ожидание, но к ним подошел Виттор и поманил за собой, что-либо сказать у него все равно не получилось бы в этом шуме. Они осторожно продвигались среди снующих учеников к своему столику на возвышении. Вот люди перед ними расступились, и обе девушки остановились как по команде. За их столиком сидели старший брат Виттора со своими друзьями. Первым поднялся Лодар.

– Дама, – он вежливо приглашал Алисию занять рядом с ним свободный стул, – прошу.

Следующим поднялся Кассиан.

– Надеюсь, никто не будет против? Никого не стесним? А то нам сегодня и присесть некуда.

Джим дернулась в обратную сторону, но остановил Виттор, он схватил ее за локоть и быстро зашептал: «Не надо, малыш! Это будет выглядеть невежливо». Джим кивнула и пошла к столу. Свободных мест было всего два. Хорошо, что она не видела, каким взглядом провожал ее Кассиан.

Юноша внимательно следил, он видел, что произошло, даже слышал каждое слово. «Вот бы узнать, почему каждый раз мальчишка шарахается от меня как очумелый?»

Джим пристроилась на свободное место, довольно отметила, что на тарелке перед ней лежат ее любимые булочки. Взяла одну. Подняла голову, хотела проверить, как чувствует себя Алисия в окружении непрошеных гостей. «Или же наоборот, это мы их гости за нашим столом?» Встретилась взглядом с Кассианом. Смущенно отвела глаза в сторону, вспомнила, что до сих пор держит булку в руках, откусила огромный кусок и чуть не подавилась.

Тут же за спиной Джим возник Арникус. Он пару раз легко стукнул ее между лопаток, потом наклонился и приподнял ее вместе со стулом, перемещая немного в сторону. В образовавшееся свободное пространство он вклинил свой стул и куда-то убежал со словами: «Сиди тут, никуда не уходи. Сейчас вернусь». Через какое-то время он вернулся с подносом.

– Всех приветствую! – Арникус важно расставлял на стол завтрак. – Кто-нибудь объяснит, откуда выползло столько народа? – Снял со своего подноса стакан с молоком и поставил перед Джим. – Специально для тебя взял. Держи, а то вечно тебе не хватает.

Джим исполнительно схватила его и большими глотками начала пить.

– Черт! Надо было два брать, – сокрушенно проговорил Арникус, поднимая голову и встречаясь взглядом с Кассианом. – Новости слышали? – Никто не отреагировал, кроме Виттора и Алисии, они синхронно кивнули, а Джим как раз в этот момент добиралась до дна стакана. – Сегодня по этому поводу отменили все занятия. – Может, тогда сок? – спросил Арникус, протягивая Джим свой стакан. Девушка помотала головой. – А меня не допустили. – Он удрученно вздохнул. – Сказали, возрастом не подходишь. – При этом у него был такой серьезный тон. – Между прочим, обидно, когда каждый встречный и поперечный норовит ткнуть прожитыми годами.

Лодар поперхнулся, Михей от души хлопал его по спине и издавал странные звуки, а Кассиан, стараясь ни на кого не смотреть, тихо смеялся, прикрыв лицо ладонью. Харон тщательно пережевывал кусок мяса (быстро так пережевывал), который за мгновение до сказанного по неосторожности затолкал в рот, и его лицо было подозрительно красного цвета. Виттор весь вытянулся и удивленно рассматривал странного вампира, не в состоянии разобраться, шутит он или говорит серьезно, а Алисия сидела, скромно потупив взор.

Джим незаметно вытерла губы тыльной стороной ладони, подняла голову и внимательно посмотрела на Арникуса. Юноша сразу обернулся к ней, заговорщицки подмигнул и откусил огромный кусок от своего пирога. Никто бы никогда не догадался, глядя на его невозмутимое лицо, что юношу что-то тревожит. Но Джим знала. За то время, что они общались, она очень хорошо научилась чувствовать и понимать его, и самое интересное, чем больше он о чем-то беспокоился, тем спокойнее выглядел. Он никогда не проявлял эмоции при посторонних, но вот если дело касалось именно ее и они были одни, то тогда она могла в полной мере насладиться зрелищем – Арникусом в гневе.

Джим ярко представила картинку: Арни в первых рядах среди первокурсников целительского факультета. Быстро опустила голову. Видно, юноша заметил, как подрагивают ее плечи, потому что наклонился и прошептал:

– Не смешно. Как теперь прикажешь за тобой приглядывать?

После завтрака всем было велено явиться к Закрытому корпусу. По такому случаю факультет некромантии радушно распахнул свои ворота. Оказывается, на его территории в самом конце огромного парка была оборудована специальная площадка, а самое удивительное – вокруг находились настоящие трибуны с местами для зрителей. Как только они пересекли ворота и оказались по ту сторону, к ним подбежал счастливый Алиар, он всех по-дружески приобнял, протянул руку Арни, участливо поинтересовался, кто куда попал и с кем бежит. И, не дожидаясь ответов, сообщил, что их факультет исключили из силовых соревнований. Они примут участие в магических поединках. И это было прекрасно. Джим не отводила взгляда от лица Алиара и немного завидовала, потому что знала, что навряд ли сможет пройти даже отборочный тур, не то чтобы с кем-то мериться силами.

Они стояли на огромном поле и с интересом разглядывали дорожки. Их было три, каждая с одинаковыми препятствиями: совершенно ровная полоса в начале, потом шли какие-то пни или кочки, затем вбитые в землю скобы, дальше стена, за ней бревно над ямой с жижей, снова пни, опять полоса. Джим в ужасе посмотрела на Алисию. Девушка тут же протянула руку и, пожав ее холодную кисть, ободряюще улыбнулась.

Участникам подробно рассказывали, что они должны делать на том или ином этапе участка. Джим вдруг поймала себя на мысли, что наверняка это правильно, честно. За время обучения каждый достиг немалых успехов, но сейчас на этих дорожках они все были в равном положении. Джим мысленно уговаривала себя, что ничего страшного не случится, но взгляд все возвращался к спинам тех, с кем она находилась в одной команде. Кто-то вдруг спросил: «Для чего все эти глупости? Мы без ваших ям с грязью знаем, кто здесь лучший». На что получил ответ: «Вот сейчас и посмотрим». Это говорил Адагелий. Как ни странно, на площадке собрался весь преподавательский состав. «Видно, и правда зрелище ожидалось грандиозное», – подумала Джим, разыскивая глазами среди зрителей Арникуса, но смогла увидеть только юношей-выпускников этого года, они стояли по всему периметру вокруг площадки. «Это, наверное, на тот случай, чтобы соревнующиеся не разбежались с соревнования». Джим усмехнулась.

– Если кто-то один из вашей команды не успевает уложиться в отведенное время, все заново возвращаются к старту, и так до тех пор, пока все вместе не придете к финишу, – строгим голосом завершил речь Цитариус Инарион, повернулся к выпускникам. – Пожалуйста, вы бы не могли продемонстрировать наглядно? – Юноши охотно поднимались со своих мест. – Нет-нет, такого количества не нужно. Достаточно троих.

Джим показалось, что началась даже некоторая возня за право выйти на эту сомнительную демонстрацию. К дорожкам приближались Кассиан, Лодар и незнакомый Джим юноша. Вот они встали возле стартовой черты, а когда прозвучала команда, побежали. Как же они красиво, изящно, а самое главное, легко преодолевали все эти немыслимые препятствия. С трибун звучали восхищенные женские голоса.

Зачитали списки и попросили лишних очистить площадку.

Алисия побежала к трибунам, протолкалась к братьям, которые тут же поставили ее в первые ряды. Нашла взглядом хрупкую фигуру Джим и нахмурилась.

Джим стояла рядом с Дорианой. Она старалась не смотреть в сторону зрителей. Было слишком шумно, слишком волнительно и немного страшно. Наверняка где-то среди этой толпы сейчас стоял Арни и пристально следил за каждым ее движением. От одной этой мысли она приосанилась, подняла голову и смело обвела взглядом своих товарищей. Вместе с ней их было семь.

– Вот ведь не повезло, – сказал высокий темноволосый юноша, разглядывая Джим и Дориану. – Меня зовут Сиор. – И он протянул руку Ранару.

– Да плевать, как тебя зовут. Каждый сам за себя. – Ранар оттолкнул протянутую руку и отошел в сторону, бросил быстрый взгляд на Джим и оценивающе посмотрел на Дориану.

Команды выстроились. Напряжение нарастало.

– Так, первыми пропускаем малышей, – Дориана отошла в сторону и слегка подтолкнула Джим вперед, – поможем им на трудных участках. Иначе, чую, бегать нам тут до самой завтрашней зари.

И тут был дан старт, все сорвались с места. Джим растерялась лишь на мгновение, но быстро сориентировалась и помчалась следом. «Что-что, а бегать я люблю». Легко догнала двух последних. Играючи обошла их. Поравнялась со следующей тройкой, в которой бежал Ранар. Пошла на обгон и вдруг почувствовала, что позади нее что-то происходит, стала оглядываться и в этот момент получила сильный удар в спину, кубарем отлетела в сторону, прокатилась по мелким камушкам, приподняла голову и часто заморгала, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь облако пыли, поднятое от ее падения.

Джим не видела, как на трибунах Арникус подлетел к барьеру, отделяющему зрителей от площадки, ухватился руками и готов был уже перепрыгнуть через него, но его перехватил Кассиан. К ним с одной стороны бежал Лодар, а с другой – Диирде’Грамм. Она не видела, что там же рядом стоял Царкиил и с «равнодушным» видом дробил когтями в мелкую крошку перила каменного барьера. Она поднялась с земли и побежала. «Нельзя ведь подводить команду!»

Она остановилась возле кочек, торчащих из-под земли. «В чем подвох?» Прыгнула на одну и чуть не съехала: нога прорвала слой из травы и не нашла под собой опоры. «Так и есть, намагитили». И тут Джим увидела возле соседней кочки Дориану. Девушка пыталась вытянуть свое тело из зыбкой почвы. Бросилась к ней на помощь.

– Нет! – закричала Дориана, заметив ее маневр. – Не подходи, мы не сможем вдвоем здесь уместиться. Беги дальше, и так все сильно отстали.

– Но…

– Беги! Кому говорю?! – Дориана с усилием потянулась из земли. – Я сейчас. Скоро.

Больше Джим раздумывать не стала. Аккуратно перепрыгивая с кочки на кочку, она добралась до края. А полосу препятствий из скоб Джим, признаться, преодолела, даже не заметив. И вот теперь она стояла возле огромной стены.

– Ну что, поможем друг другу? – спросил Ранар, удивленно разглядывая Джим. В отличие от него, мальчишка выглядел спокойным и не запыхавшимся.

Джим сцепила руки в замок и подставила ему для опоры. Ранар поставил ногу на ее ладони и рванул вверх. Но Джим не удержала вес юноши, пальцы рассоединились, и она упала на колени. Юноша презрительно скривился. Она поднялась, подошла к стене, немного согнулась и, опираясь руками о стену, подставила ему спину.

– Давай. – Она вся напряглась. – У меня получится.

Ранар разбежался, оттолкнулся от ее спины и ухватился за край стены.

Джим гордо выпрямилась, подняла голову и протянула к нему руки, чтобы юноша и ее тоже втянул наверх, но на стене никого не было.

Она опустила голову и в отчаянии зашарила глазами, выискивая хоть что-нибудь, что можно было использовать для опоры. За спиной послышались тяжелые шаги и прерывистое дыхание.

– Вот же сволочь. – Дориана стояла, наклонившись вперед, опираясь руками о коленки, и старалась отдышаться. Выпрямилась, махнула рукой в сторону скоб. – Все, с завтрашнего дня точно начинаю худеть. Я же едва пролезла там. – Набрала полную грудь воздуха и громко выдохнула. – Давай уже, иди сюда, закину тебя на стену.

– Если ты меня закинешь, то у меня не хватит сил поднять тебя наверх. – Джим было стыдно признаваться в этом, но так было правильно. – Давай лучше я тебе помогу взобраться, а ты поднимешь меня.

– Не надо меня никуда поднимать, сама справлюсь. – Дориана ухватилась за пояс штанов и воротник куртки Джим и как пушинку зашвырнула ее.

Джим в последний момент успела ухватиться за край стены, но тело по инерции перенесло на другую сторону. Сердце зашлось от страха.

– Ой. Извини! Не рассчитала, – донеслось до Джим. – Малыш, ты там хоть живой?

– Живой, – крикнула Джим и разжала руки. На землю она приземлилась… в общем, мягко приземлилась.

Поднялась и направилась к бревну. Точнее, бревен было несколько, они как мостки были перекинуты через ров с чем-то вязким и жидким. Джим осторожно взбежала на бревно, развела в стороны руки и, балансируя ими, продвигалась маленькими шажками. «Ничего страшного. Даже если упаду, то не разобьюсь. Там мягко. Мокро. Грязно». Не удержалась и посмотрела вниз. В вязкой жиже кто-то копошился, с усилием подтягивался по скользким отвесным краям и снова срывался вниз. Джим прошла бревно до конца, осторожно спустилась с него и побежала к яме, к тому краю, где кто-то так отчаянно пытался выбраться. Легла, немного свесилась вниз, протянула руки и выкрикнула: «Хватайся!»

Арникус весь подался вперед и закричал с трибун:

– Нет, малыш, нет, не делай этого! Он тебя сдернет вниз!

Но Джим не слышала его.

Бедолага поднял голову и хотел уже ухватиться за ее руки, но вдруг свалился обратно. Это был Ранар. Он прекратил попытки вылезти и просто держался за край, чтобы не погрузиться еще глубже.

– Ну же, – позвала его Джим. – Хватайся. Я смогу.

– Уйди, – юноша даже не поднял головы, – прошу!

– Хватайся! – закричала она. И вдруг в каком-то отчаянии добавила: – Ты не понимаешь!

«Если отступил – значит, потерял навсегда».

– Хватайся, говорю!

Ранар поднял голову и долго вглядывался в ее лицо, а потом подпрыгнул и ухватился за руки, и Джим медленно стала сползать. Юноша тут же отпустил ее, но она сама в него вцепилась.

На трибунах стало очень тихо. Все видели, кто толкнул Джим в спину, все видели, кто оставил ее внизу возле стены, и сейчас все с замиранием сердца смотрели, как она медленно сползала в яму.

Дориана свалилась со стены, неудачно приземлилась, поднялась и, прихрамывая, поплелась к бревну. И тут она увидела Джим. С воплями «держись!» побежала в их сторону. В миг, когда Джим сорвалась вниз, Дориана прыгнула и схватила ее за ноги.

– Ты знаешь, я скоро совсем перестану удивляться. – Дориана потянула Джим на себя за ноги и начала съезжать сама. – Вот спрашивается, чего ты вечно лезешь, куда тебя не просят? – Снова дернула и еще ближе пододвинулась к краю. – Хоть кого на этот раз спасаешь? – Дориана заглянула вниз и присвистнула. – Да уж, тебя никогда жизнь ничему не учит. Что? Что ты там бубнишь?

Джим из последних сил держала юношу и как заведенная все повторяла: «Если отступил – значит, потерял навсегда».

– Тьма меня забери! – Дориана сползла еще больше. – Эх, а как день хорошо начинался.

И они рухнули.

Джим с головой погрузилась в грязь. С ужасом вдруг осознала, что под ней нет дна (а может, это просто она не доставала до него?). Сильные руки выдернули ее на поверхность.

– Утопни мне еще тут. – Дориана одной рукой поддерживала ее над поверхностью, а сама медленно съезжала вниз.

Ранар подхватил с другой стороны, и они вместе немного приподняли ее. В этот момент кто-то вцепился в подмышки Джим и потянул наверх. Все трое подняли головы. Это Сиор свесился наполовину вниз, а за ноги его держали остальные ребята из их команды.

– Половина команды прохлаждается на финише, а другая принимает грязевые ванны. Непорядок! – Сиор тихо смеялся.

– Неужто присоединиться решили? – спросила Дориана довольным голосом.

– Как-нибудь в другой раз. – Он вытянул Джим, посадив рядом с собой на землю.

Джим выплюнула кусок грязи и принялась прочищать нос. Следом достали Дориану, а за ней Ранара.

Зато к финишу они пришли полным составом. Правда, тут же отправились на новый старт. И ведь как они прошли второй раз эту же полосу! Просто загляденье. Кажется, кто-то даже хлопал. «А может, всего лишь показалось?»

По причине исключительной чумазости их команде разрешили покинуть площадку и привести себя в порядок. Они направлялись к выходу, когда дорогу им заступил Арникус. С другой стороны к ним двигались Виттор и Алиар. Свой пост возле барьера оставили Кассиан и Харон, да и вообще к ним со всех сторон двигалось очень много народу.

– Горжусь тобой, малыш. – Арникус недобро смотрел куда-то за ее спину. – Тебе бы не помешало помыться.

Джим рассмеялась и побежала выполнять пожелание друга. Арникус проводил ее взглядом, а потом развернулся и со всей силы ударил Ранара. Юноша рухнул на землю и какое-то время не мог подняться, а рядом стояла Дориана с остальными ребятами, и их постепенно окружали другие ученики. Арникус подошел к Ранару и сам поднял его с земли.

– Я бы мог убить тебя, но раз этот ребенок полез за таким дерьмом, как ты, в грязь, значит, что-то смог в тебе разглядеть хорошее. – Он отбросил парня. – Но я бы никогда не доверил тебе свою жизнь. – Он отвернулся и пошел на свое место на зрительской трибуне.

А мимо Ранара один за другим проходили учащиеся, и каждый говорил одну и ту же фразу: «Я не доверил бы тебе свою жизнь».

Джим промчалась по коридору, забежала в башню, на ступеньках до икоты перепугала пару человек из обслуживающего персонала, залетела к себе в комнату и закричала, перепугавшись до демонов собственного отражения в зеркале. Набрала чистых вещей и помчалась в душевую, по пути туда перепугала еще парочку зазевавшихся встречных. Развеселилась.

Джим неслась по полупустому коридору и смеялась. Она была беспечна и весела. И она совсем не замечала крадущуюся следом черную тень.

23
Сдаем экзамены. Проходим испытание. Встречаем гостей

Мужчина в темном плаще с капюшоном стоял со скрещенными на груди руками возле открытого окна. Оно было выбрано им не случайно. Окно находилось в Западной башне отдаленного корпуса, где проживал весь преподавательский состав, и из него очень хорошо просматривалась площадка, на которой находился «зверинец» Рутонской Академии. Царкиил Соптис взял за правило приходить сюда каждое утро и подолгу наблюдать за Джим. Девушка смогла каким-то чудом найти общий язык с орком, который по своей природе был угрюмым, неприветливым и очень недоверчивым. Девушка, как заправский работник, каждое утро, а иногда и по вечерам, приходила на принудительно-добровольные работы: чистила вольеры, вывозила грязные опилки с соломой на задний двор, сама набирала чистый песок в тачку и возила его внутрь. Для таких целей орк не поленился, вытребовав у руководства дополнительный инструмент. Царкиил улыбался. Сейчас Джим с упоением гонялась за гроссом. Гросс довольно урчал, не сильно усердствовал в беге и постоянно оглядывался на свою преследовательницу. В такие моменты орк откладывал всю работу, выходил, садился на огромное поваленное дерево и подолгу наблюдал за ними. И – о, ужас! – смеялся. «Ни за что и никому бы не поверил, если бы не видел это собственными глазами».

В последнее время, куда бы Джим ни направлялась, Царкиил старался незаметно следовать за ней по пятам, но дело осложнялось тем, что рядом с ней всегда где-то крутился вампир, ненавязчиво так, даже незаметно, но неизменно рядом. Такие «преследования» пришлось ввести сразу после того, как Царкиил получил письмо от друга. «Значит, гули. Вот бы никогда не подумал». Царкиил нахмурился, перебирая в памяти всю известную информацию об этих существах. «Гули или, как иначе называют у нас в империи, „литчиры“ могут принять облик любого существа, но только после того, как употребят в пищу его плоть. Как и оборотни, гули получают воспоминания, силу, манеры того, кого они имитируют. Тьма! Так он может быть кем угодно».

Он нервным движением откинул капюшон и выглянул из окна, потому что Джим только что скрылась из поля зрения. Вот девушка выскочила из-за угла здания и побежала в сторону орка, а уже через мгновение ее догнал зверь, подстраиваясь под ее скорость и следуя рядом. «Гросс явно старается угодить хозяйке». Орк приподнялся, погрозил ей кулаком и что-то прокричал. Она тут же остановилась, развернулась и помчалась в обратную сторону. «Видно, сказал возвращаться?» Но далеко убежать у нее не получилось, гросс сбил ее с ног, и они в обнимку покатились по траве. Орк тут же схватил дрючок и поковылял в их сторону. Признаться, зверь частенько валял девчонку по земле, отчего у Царкиила каждый раз заходилось сердце. Он дождался, пока девушка отведет животное в зверинец и выбежит оттуда. Он знал, что теперь она помчится в душевую.

Прикрыл окно и бесшумной тенью скользнул в темноту коридора. «Надо добраться туда быстрее ее». Через мгновение он уже стоял в темной нише и ждал, пока Джим пройдет мимо. «Я дождусь, когда она выйдет из душа и направится к себе, только после этого вернусь в комнату, где срочно сяду писать ответ Сагатару». Надо бы сообщить, что в Академии начинаются соревнования и теперь здесь будет столько чужих, что только глаз да глаз за его племянницей. И пусть вызнает, нет ли еще сюрпризов? Царкиил нахмурился. «Сегодня прибывают первые гости в Академию. Самому любопытно посмотреть на представителей Горлянского Государства». Проследил взглядом за Джим. Она только что промчалась мимо, что-то напевая под нос. Улыбнулся. «Вот бы узнать, гости будут жить на территории Академии или же разместятся в городе?» Выбрался из ниши. «Хоть бы в городе».

Джим взбежала по ступеням, заскочила в комнату и закрыла на засов дверь. Ну, мало ли, как сказал однажды ей Арникус, когда она застала его в своей комнате, устанавливающего такую необходимую в хозяйстве вещь на двери. Он потом еще долго рассматривал окно и решал, ставить решетку или нет. Правда, со словами «Нет, тогда и я не смогу войти» отказался от этой идеи.

Джим прошла к маленькому шкафу, выудила оттуда новенькие брюки и светло-голубую сорочку из тончайшей ткани (подарок от Арникуса – то немногое, что нашлось подходящего размера). Быстро оделась. Подошла к зеркалу и принялась приводить себя в порядок. «Перед гостями нужно выглядеть достойно и показывать себя только с лучшей стороны» – так сказал Адагелий на общем собрании во внутреннем дворе накануне. Джим тщательно растягивала пряди и вспоминала прошедшие события.

Можно было подводить итог. Во-первых: соревнования были проведены и все остались целы и здоровы. Во-вторых: зачитали списки тех, кто будет участвовать в основных соревнованиях. Джим в них не было. В-третьих: экзамены по письменным предметам были сданы на «отлично». В-четвертых: испытание для первого курса прошло одним днем, и сводилось оно к тому, что ученики по одному заходили в специальную комнату, которая находилась в подвале Академии. Там на земле лежал огромный камень с выбитыми символами. Учащийся вставал на него, и плита окрашивалась в цвет той стихии, к которой была расположенность у студента. В общем, ничего интересного и знаменательного. Джим помнила, как Алисия волновалась перед тем, как войти туда, а когда вышла, коротко бросила: «Красный». К ней тогда подлетели все ее братья и долго с ней общались. А кто-то выходил и разочарованно сообщал, что камень не окрасился ни в какой цвет. А вот под Джим он вообще сломался: стал на одну половину белым, а на другую – черным. Кстати, таких случаев было несколько. В очередной раз, когда из комнаты вышел испытуемый и сообщил о черно-белом явлении, Джим не выдержала и честно призналась, что это наверняка после нее перестало работать. Что это значило? Никто не знал, зато преподавательский состав шумел по этому поводу сильно.

Теперь оставались только соревнования для старшекурсников. Они будут включать в себя магические поединки и поединки между шестоносцами. Да, на соревнования были заявлены шестоносцы Асторской Академии. Джим очень интересовали магические поединки, и она ни при каких обстоятельствах их бы не пропустила, но при одной мысли о боях на шестах от нетерпения у нее начинался непонятный мандраж.

У Джим со второго раза получилось выплести прическу, какую для нее однажды сделала Алисия. Она поднялась, покрутилась возле зеркала. «Какая-то не мужская прическа». Рассмеялась. Из зеркала на нее смотрело незнакомое лицо: тонкие черты, светло-зеленые глаза и такой озорной взгляд… а еще – детская улыбка. «Да я вся какая-то не мужская». Нахмурила брови и сделала серьезное лицо. «Все равно – нет». Отвернулась, схватила жилет и побежала в столовую.

Сегодня тренировки в классе Кайдана Орадуса переносились на раннее время, а занятия с Диирде’Граммом вообще отменялись. После обеда ожидали прибытия первых гостей. Это были учащиеся Асторской Академии из Горлянского Государства. Джим хотела слегка перекусить и сразу же отправиться в класс. Никто ее не ждал во внутреннем дворике, сегодня она непростительно опаздывала. «Сама виновата, заигралась с Ки-исой». Остановилась и дождалась, пока мимо нее проплывет парочка девушек. Осторожно заглянула в столовую. «Так и знала». Вся компания в полном составе снова занимала их столик на возвышении. И ведь сложилось теперь, что каждый раз их столик был занят старшекурсниками. «И похоже, это беспокоит только меня». Даже вон уже Алисия обвыклась: начала есть, как раньше, а не сидеть и краснеть. Ну вот что теперь делать? Решение было принято моментально. «Не пойду завтракать». Развернулась, чтобы уйти, и врезалась в Арникуса.

– Не хочешь идти? – Джим покачала головой. – Пошли тогда ко мне, у меня для тебя пара яблок найдется.

А через какое-то время они были в комнате Арникуса. Джим взобралась на кровать, с удовольствием грызла яблоко и беззаботно щебетала о том, какая Кииса быстрая, ловкая и умная. Арникус стоял возле открытого окна с отрешенным видом и за то время, что она говорила, ни разу не обернулся. Казалось, он ее даже не слушал. Джим перестала говорить и внимательно посмотрела на юношу.

– …и тогда замечательный орк взял дрючок и поколотил нас обоих. – Она ладошкой прикрыла рот и едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться над той нелепостью, которую она только что придумала. Очень уж хотелось проверить, слушали ее или нет.

– Я рад за тебя, – равнодушно сказал Арникус, он отошел от окна и направился к ней. Сел на кровать и долгое время вглядывался в ее лицо.

Джим не знала, что и подумать. Она отняла ладошку от лица, и, как только ее руки оказались внизу, юноша тут же взял ее ладони в свои.

– Джим, я хотел бы, чтобы ты мне кое-что пообещала прямо сейчас.

Джим с тревогой посмотрела на него. Хотела задать вопрос, но он покачал головой.

– Подожди! Дослушай. Если вдруг случится, что меня не будет рядом, а у тебя возникнут трудности, обещай, что сразу пойдешь к Адагелию или Цитариону. – Джим неуверенно кивнула, все больше хмурясь. Он грустно улыбнулся. – Что бы это ни было: страшный сон или если поранилась на тренировках, а может, тень, которая примерещилась в коридоре, как тогда после соревнований, когда ты шла из душевой и испугалась. Обещай!

– А почему тебя не будет? – Джим так сильно испугалась, что едва могла говорить. Она поднялась с кровати и пристально рассматривала изменившегося юношу. Арникус вдруг как-то повзрослел, его взгляд стал жестким.

– Вчера в Академию пришло требование, – он замолчал и тяжело вздохнул, – вернуть на законное место наследника ковена Атлекхорн. – Небрежным движением головы откинул волосы на спину, когтями подобрал их вдоль висков и собрал в хвост, что прежде никогда не делал, и вдруг засмеялся.

Правда, совсем как-то неправильно засмеялся, окончательно перепугав Джим. Она тут же вернулась, залезла на кровать и сама схватила его за руки.

– Кто требует? Как они узнали, где ты? – И вдруг осеклась, вспоминая тот кошмар, что творился под куполом, когда она чуть не погибла. На ее лице отразился ужас. – Это те самые требуют… Они что? Совсем страх потеряли? Значит, в тот раз ничего не вышло, решили иначе к тебе…

– Мы пока не знаем, кто прислал это письмо, но в нем написано, что в Академию специально направляется вооруженный отряд, чтобы сопроводить меня на родину. Если бы хотели убить, навряд ли для этого потребовалась такая помпезность, а главное, официальность. – Он тяжело вздохнул. – Думаю, едва ли это те же самые, что однажды уже приходили по мою душу. – Он как будто очнулся, его голос уже не звучал так безжизненно. – Сопроводить на родину… Я даже не знаю, остался ли там хоть один доброжелатель, помнят ли моего отца, нужен ли я там вообще? Тьма! Сколько вопросов, – посмотрел на Джим. – Адагелий так сильно обеспокоен, что на время мероприятий, пока в Академии открыты ворота для любого желающего, сажает меня снова в добровольно-принудительное заточение. Ну, или до тех пор, пока не выяснят, кто там прибыл… эээ… за наследником.

– Пусть Цитарион их прогонит. – Джим усиленно вспоминала, что еще можно сделать в таких случаях. – Пусть скажут, что ты уехал.

– Какой же ты все-таки ребенок. – Арникус в первый раз за это время улыбнулся. – Не спорю, возможно, это не самый плохой вариант: просидеть в вечных учениках Академии под крылышком Адагелия, прячась от всего мира и от себя самого, – грустно улыбнулся, – но как долго я могу это делать? Понимаешь, Джим, жизнь проходит… для всех, кроме меня. В общем, Цитарион послал ответ, им разрешается войти на территорию Академии, и они должны прибыть со дня на день.

– Вот посмотришь, все разрешится. Адагелий быстро выведет их на чистую воду и прогонит.

– Боюсь, в этот раз все будет иначе. – Он поднялся. – Рад, что ты сегодня не пошла в столовую и я поговорил с тобой. – Он внимательно присмотрелся к Джим. – А ну, отставить глаза на мокром месте! Давай, поднимайся и топай в класс к Кайдану, а то еще опоздаешь.

– Не пойду. – Она упрямо вздернула подбородок. – С тобой останусь.

– Ага. – Юноша рассмеялся. – И будем вместе прятаться от мира. – Его лицо вдруг посуровело. – Я бы самому заклятому врагу не пожелал той жизни, которой я жил… до знакомства с тобой. Все. Хватит дуться. Поднялась. – Он рывком поднял ее с кровати. – Собралась. – Встряхнул за плечи и, толкая перед собой, довел до двери. – И быстро пошла на тренировки. Я сказал.

Вытолкнул из комнаты и захлопнул за ней дверь.

Джим вздрогнула и какое-то время продолжала стоять, облокотившись на нее.

С другой стороны так же стоял Арникус. Он слышал, как она недовольно сопит, но ни за что на свете не решился бы сейчас ее позвать, чтобы успокоить. В таком состоянии это было чревато… для обоих. Он никогда не мог спокойно переносить женские слезы.

Джим развернулась и приложила ухо к двери. Ничего не услышала, тяжело вздохнула и понуро побрела на тренировку к Кайдану.

За тяжелыми думами Джим не заметила, как дошла до места. Поняла она это по крикам, доносящимся до ее слуха. Тихонько потянула на себя дверь, осторожно просунула голову в образовавшуюся щель и тут же услышала:

– Вот, – перст Глена указывал в сторону головы Джим, – Джим будет тринадцатым. – В зале воцарилась тишина. – А почему бы нет? Он владеет шестом не как первокурсник. А мы все умеем работать в команде, подстрахуем, перенаправим. Да сколько раз мы такое на тренировках проделывали.

Джим в ужасе округлила глаза и быстро подумала: «Ни за что». Захлопнула дверь, развернулась и хотела сбежать, но перед ней вырос «черный плащ», преграждая путь.

– Заходи. – Он кивком указал на дверь. Видя, как Джим покачала головой, строгим голосом добавил: – Есть серьезный разговор.

Джим тяжело вздохнула и поплелась обратно в класс. Открыла двери и замерла. Все, кто находились там, смотрели сейчас на нее. И смотрели с надеждой.

– Я не смогу, – с порога сказала Джим, так и не войдя. Ее легонько подтолкнул Адагелий. Она вынужденно сделала пару шагов, но повернула к нему голову и вгляделась в темноту под капюшоном. – Где они, а где я? Вы ведь знаете мои возможности! Скажите им, что я не готов.

– Именно потому, что знаю возможности и реально оцениваю твой потенциал, я хочу, чтобы ты участвовал в командном поединке. – Его голос стал тише, он подошел к ней. – Джим, с Асторской Академии заявлено двадцать шестоносцев и пятнадцать из них, как и наши, – выпускники. Значит, остальные пять такие же уровнем, как и ты. С тобой вместе наших всего тринадцать.

Джим посмотрела на притихших воинов. Все смотрели на нее и ждали решения. Одна мысль, что она будет стоять рядом с ними на площадке во время поединка, вызывала панику. «На меня же все смотреть будут и сравнивать с ними». Она даже до плеча не доставала самому низкому из них. «Я хотела всего лишь посмотреть, а не участвовать».

– Боюсь, я подведу вас. – Хоть она и сказала это шепотом, но в тишине ее голос прозвучал оглушительно.

И как только она это произнесла, все разом одобрительно зашумели, каждый считал нужным подойти и приободрить, кто добрым словом, а кто – дружеским хлопком по плечу.

– Даже не сомневайся в себе. – Это сказал Глен, а за его спиной стоял Аниель и улыбался.

– Я горжусь тобой, – прошелестел голос Адагелия за спиной.

А Джим так сильно захотелось развернуться и убежать обратно в комнату Арникуса, на всех нажаловаться, рассказать о своих сомнениях и непременно получить порцию утешения, но сделать это было невозможно.

Кайдан в волнении носился по классу. Он решил не откладывать на потом, а показать прямо сейчас самые важные приемы командной работы. Джим поставили так, чтобы все остальные участники могли наблюдать за ней, и, когда они начали двигаться, двенадцать юношей по очереди сменялись за ее спиной. Она поначалу это отмечала, а потом полностью отдалась тренировке. Они настолько увлеклись, что не заметили, как пролетело время. В поисках Адагелия к ним заглянул сам глава Академии Цитариус Инарион и потребовал срочно всем спуститься во двор:

– Гости прибыли.

Что они тут же не преминули сделать: побросали шесты и наперегонки ринулись в общий двор. Запыхавшиеся, взбудораженные, они выбежали на залитую солнцем поляну и остановились. В общем саду недалеко от главного входа собралась вся Академия и даже находились и незнакомые люди. На вопрос Джим «Кто они?» Глен прошептал:

– Покровители Рутонской Академии и их семьи.

– А еще половина населения славного города Рутона, – сказал Аниель.

Среди толпы Джим увидела родственников Алисии и уверенно двинулась в их сторону, полагая, что непременно найдет там и саму девушку. Юноши уважительно расступились, пропуская ее к подруге. После тех соревнований, где она показала ужасные результаты: не смогла взобраться на стену, утонула в яме с грязью и подвела всю свою команду, родственники Алисии стали относиться к ней очень странно. Они улыбались, а кто-то даже подходил и по-дружески хлопал по плечу, чего никогда прежде не бывало. Джим подобралась к Алисии, и они вместе вытянули шеи, чтобы хоть что-то увидеть через первые ряды. Кто-то пробирался мимо и толкнул Джим. Она налетела на стоявшего впереди юношу и вытолкнула его из рядов. Он сделал шаг вперед и оглянулся.

– Малыш? – удивился Кассиан, толкая локтем Лодара, стоявшего рядом и привлекая его внимание к девушке за спиной. – Алисия? – Он схватил подруг под локти и вытолкнул перед собой. – Здесь вам будет виднее.

Девушки смущенно переглянулись, но особо возражать не стали. Алисия, как обычно, схватила Джим за руку. И в этот момент от ворот пронесся громкий протяжный звук. От неожиданности все вздрогнули и одновременно посмотрели в ту сторону, откуда он пришел.

Через главные ворота во двор вползал серебристый туман, в котором уверенно и быстро двигался отряд, построенный в колонны по три, и в первых рядах нога в ногу шли высокие юноши, в руках которых были посохи. Следом за ними двигались парни в странных одеждах, на их руках, полностью затянутых кожей и покрытых металлическими пластинами, сидели птицы. У птиц глаза были закрыты специальными приспособлениями, напоминавшими колпаки. Они беспокойно переминались на руках хозяев, и становилось понятно назначение такой одежды. Птицы волновались и нет-нет пытались взмыть вверх, отрываясь от руки, и, когда они поднимались, видно было, что к одной из лап у каждой прицеплена тонкая, но крепкая цепочка. Следом вышагивали юноши в черных плащах. «Некроманты», – мелькнула мысль у Джим. Она поискала глазами Алиара в рядах, где стояли в точно таких же черных одеждах студенты факультета некромантии Рутонской Академии. Замыкали шествие маги. Это они создавали серебристый туман. Сейчас он переливался разноцветными искрами.

– Позерство чистой воды, – сказал Лодар, едва разомкнув губы. – Видали и получше!

Первые ряды остановились прямо напротив девушек. Джим поймала себя на том, что бессовестно рассматривает шестоносцев. А посмотреть, конечно, было на что. Юноши, как один, были высокие, плечистые, каждого украшали длинные волосы практически всех оттенков русых, пепельных, золотистых цветов. Да она чуть не вывалилась из строя, пытаясь разглядеть навершия на их посохах. Она на днях закончила изучать книгу, посвященную мистической и магической символике зверей и различным знакам.

– И ни одной девушки, – прошептала Алисия, в ужасе рассматривая воинов, стоявших перед ними.

Юноша, стоявший ближе всех, резко повернул голову и посмотрел на Алисию. На что девушка отреагировала привычным образом: с тихим «ой» нырнула за спину Джим. Позади Кассиана и Лодара тут же началась возня. «Видно, родственники Алисии стараются пробиться в первые ряды», – подумала Джим и невольно улыбнулась, мечтая только об одном – тоже спрятаться за чью-нибудь спину. «И желательно прямо сейчас».

У юноши, стоявшего напротив, были узкого разреза глаза и зрачки цвета голубого льда, ничего не выражающим взглядом он беззастенчиво рассматривал Джим. Но стоит отметить, Джим на этот раз не засмущалась, она гордо подняла подбородок, приосанилась и даже стала как-то выше.

Видя, как мальчишка заступается за подругу, Кассиан невольно усмехнулся, чем привлек к себе внимание уже не одного воина, а всех, кто стоял в первых рядах. Гости бесцеремонно разглядывали юношей, находящихся от них на расстоянии вытянутой руки, а Кассиан, Лодар и Джим – их. «Что у них такое с глазами?» Джим не могла отвести взгляда. Она никогда раньше не видела такой необычный разрез глаз. «А цвет зрачка? Светло-серые, нежно-голубые и совсем льдистые». Джим захотелось даже отряхнуться, настолько взгляд казался прожигающим, как будто смотрел в саму душу. Возникла глупая мысль: «Может, показать язык, чтобы отвернулись?» Стало ужасно смешно.

Неизвестно, чем бы закончилось взаимное разглядывание, но в этот момент заговорил Цитариус. Его речь звучала торжественно. Он стоял, гордо подняв голову, а за спиной у него выстроился весь преподавательский состав. Отзвучали последние слова официальной и обязательной части, и вдруг Цитариус усмехнулся, переходя на неофициальный тон.

– Ну, полно тебе! Бедвар, я тебя почувствовал еще до того, как ты прошел ворота академии. Покажись уже, друг. Дай мне обнять тебя, как в старые добрые времена. – Глава Академии сделал несколько шагов вперед и внимательно вглядывался в стоявших перед ним юношей.

Ряды расступились, пропуская двоих в черных плащах. Тот, что был повыше, шел первым, тяжело опираясь на посох и тихо посмеиваясь. Вот он остановился возле Цитариуса, откинул капюшон. У незнакомца были длинные белые волосы. Он медлил лишь мгновение, потом протянул руку Цитариусу. Глава проигнорировал этот жест, он схватил мужчину за плечи и крепко обнял.

– Я смотрю, время над тобой совсем не властно: что полвека назад – жуткий старец, что сейчас. – Он отодвинулся от гостя и заглянул в глаза. – Рад встрече.

По рядам прошел удивленный возглас.

Алисия осторожно потянула Джим за руку, шепотом предлагая сбежать. Джим кивнула, показала язык гостю (тот все время не отводил от нее взгляда), развернулась и протиснулась между родственниками Алисии, которые тут же сомкнули ряды плотной стеной, принимая на себя эстафету по разглядыванию. Жаль, она не успела увидеть, как в немом изумлении округлились узкие глаза юноши, а также она не увидела, как улыбнулся рядом другой, провожая заинтересованным взглядом исчезнувших подростков.

Девушки забежали в столовую, набрали выпечки и отправились в комнату Джим, где провели время, обсуждая гостей. Точнее, в основном говорила Алисия, Джим слушала, кивала и улыбалась. Алисия находилась под огромным впечатлением от внешнего вида юношей-горлянцев, а Джим вспоминала навершия на посохах и старалась вспомнить, что значат фигурки тех зверей. Ближе к вечеру в комнату Джим пришли Виттор и Алиар с предложением отправиться в город – знакомиться с гостями. «Задание самого Адагелия – познакомиться и найти общий язык».

– Но я прежде никогда не выходил за стены академии, – испугалась Джим, неуверенно переводя взгляд с одного на другого.

– Значит, тем более стоит это сделать. – Виттор уселся на стул. – А я покажу тебе, где Харон покупает вкусные булки.

Это был решающий аргумент в пользу того, чтобы немедленно собраться и отправиться в город. «И для Арни принесу вкусную выпечку», – подумала Джим, сбегая по ступенькам за друзьями. Чтобы не попасться на глаза родственникам Алисии, они крадучись пробрались по коридору и бегом припустили через общий сад к главным воротам, где их терпеливо ожидали Кассиан и Харон. Остальные уже были там.

По дороге девушки узнали, что город выделил для гостей дом для проживания, где внизу находилась огромная зала, в которой они будут столоваться. Специально для этой цели из местных были набраны работники, которые будут готовить и поддерживать порядок в доме.

Вот туда они сейчас и направлялись.

Джим совершенно перестала прислушиваться к тому, о чем говорили между собой юноши. Она крутила головой по сторонам, стараясь не упустить ни одной мелочи: дома и домики, окна и окошечки, красивые вывески, украшенные резьбой, и снующие по улицам девушки, женщины, мужчины, дети и даже животные… все вызывало бурный восторг. Они остановились возле пекарни, Харон дал деньги Виттору, и тот зашел внутрь, а Джим с интересом принялась изучать на соседнем доме вывеску с надписью «Пьяный колдун», а потом и вовсе полезла заглядывать в окна.

– Видно, решил лично увидеть пьяного колдуна. – Кассиан легонько толкнул в плечо Харона, привлекая его внимание к Джим. Тихо рассмеялся. – Если прийти чуть позже, то вообще не понадобится заглядывать в окна, они сами оттуда будут выползать на свежий воздух.

– Колдуны, что ли? – Джим в ужасе смотрела на Кассиана.

– А кто же еще. – Это уже ответил Харон, рассмеявшись в голос.

Вернулся Виттор с огромным пакетом выпечки, и они продолжили путь, а через какое-то время были уже на месте. Возле входа стояла охрана, она тщательно проверила нашивки Академии и только после этого разрешила пройти внутрь. Но тут Алисия вконец оробела и наотрез отказалась заходить. Удивительно, но помог справиться с ситуацией Харон. Он взял ее руку и положил себе на сгиб локтя, накрыв сверху ладонью, заглянул в глаза и уверенно потащил за собой.

Через мгновение они стояли в огромном зале. «Это даже хуже, чем в нашей переполненной столовой», – подумала Джим, с любопытством разглядывая обстановку.

Столы стояли ровными рядами. Гости из Асторской Академии сидели дальше всех и держались обособленно. Из-за стола Рутонской Академии поднялся Лодар и поманил их. Девушек расположили на свободных местах недалеко от себя, рядом с ними остался Виттор.

Снующие по залу разносчицы тут же поставили перед вновь прибывшими тарелки с едой и огромные деревянные кружки с чем-то шипящим. Девушки одновременно подались вперед и потянули носом, отстранились и в ужасе посмотрели друг на друга. Джим только хотела спросить «Неужели это кто-то пьет?», но осеклась, увидев беспредельный восторг на лице Алисии.

– Это ведь самая настоящая выпивка для настоящих мужчин, – заговорщицки зашептала Алисия, подтягивая кружку ближе к себе. При этом глаза у нее горели предвкушением.

– А что это значит? – спросила Джим, в точности все повторяя за девушкой.

– Ну как же? Настоящие мужчины пьют этот напиток и потом начинают говорить плохие слова, бить друг другу морды, а иногда даже валяться под столами. – Она снова понюхала содержимое.

– Пожалуй, мы не будем пить этот замечательный напиток. – Джим потянула на себя деревянную кружку из рук Алисии. – Наверняка девушки просто перепутали. – Она покрутила головой, разыскивая взглядом разносчиц, чтобы отдать им эту отраву и попросить молока.

– Ну пожалуйста, мы просто чуть-чуть попробуем, и все. – Алисия с мольбой в голосе потянула кружку на себя.

На том и порешили: выпить немножко, только чтобы попробовать.

Когда Виттор в очередной раз задал один и тот же вопрос и не получил на него ответа, он подозрительно посмотрел в их сторону. Девушки сидели, привалившись друг к другу плечами, и мило улыбались. Джим потягивала вино медленными глотками, а Алисина кружка была пуста.

– Да вы что делаете? – Юноша выхватил кружку из рук Джим.

Девушки равнодушно переглянулись, игнорируя вопрос Виттора.

Алисия отклонилась чуть больше и пыталась сосредоточиться на прыгающем перед глазами изображении Джим, а потом вдруг задала странный вопрос, перепугавший Виттора до ужаса.

– Джим, – девушка едва успела прикрыть ладошкой рот, потому что громко икнула, – тебе уже хочется кому-нибудь морду набить?

– Нет, – ответила Джим, протягивая руку за своей кружкой и обращаясь к Виттору: – Все в порядке, мы лишь попробуем.

– Ага. Вижу, что вполне уже упробовались. – Он вернул кружку, а сам стал усиленно обдумывать, как аккуратно увести из-за стола друзей, чтобы никто, тем более его старший брат, не заметил их состояния. «Даже боюсь представить, что тогда будет».

В этот момент за столом Рутонской Академии все больше нарастал гул голосов. Обсуждалась тема дня (или вечера?): кого послать к гостям и пригласить для более тесного общения. Никто не соглашался идти. В какой-то момент Виттор посмотрел на друзей и обнаружил, что их нет рядом.

Джим стояла возле стола Асторской Академии и усиленно вспоминала, как называется человек, которого послали или заслали… для ведения мирных переговоров. Первым ее заметил юноша, который сегодня стоял напротив них и бессовестно разглядывал ее и Алисию. Юноша перестал есть, откинулся на спинку стула.

Джим заметила, что на нее смотрят, гордо выпрямилась и выдала:

– Я этот… как же его там? – Нужное слово никак не хотело приходить в голову, все одно крутилось: «Послали, заслали, а вот кого?» Запустила пятерню в волосы и усиленно почесала макушку. – Засланец я.

За столом Асторской Академии стало подозрительно тихо, кто-то подавился и кашлял, а кто-то присвистнул и тихо сказал: «Феб, посмотри, они детей напоили».

Джим оперлась рукой о ближайшую к ней спину, по-мужски сдвинула брови и твердым голосом (точнее, это ей так казалось) произнесла:

– Почему напоили? Сам попробовал… ради экспемер… эксмер… – Джим замолчала и тяжело вздохнула. Приписала еще два свойства настоящему мужскому напитку: «Напрочь отшибает память и вызывает стойкое косноязычие».

– Ну, так что тебе нужно, – Феб усмехнулся, – засланец?

Джим хотела ответить, но за спиной вдруг прозвучал мелодичный голос Алисии.

– Мы предлагаем вам дружить. – Девушка взяла Джим за руку, подумала и добавила: – Столами.

В этот момент стало тихо уже во всем зале. Из-за стола медленно поднимались Харон, Лодар и Кассиан, а Виттор с Алиаром так вообще бросились бегом в их сторону. И тут произошло неожиданное: асторские юноши поднялись из-за своего стола и молча двинулись с тарелками к столу Рутонской Академии, а за ними медленно пошли счастливые девушки.

Через какое-то время все перезнакомились и принялись обсуждать предстоящее соревнование. А потом зазвучала музыка, и Алисия подорвалась танцевать.

«Про танцы ведь ничего не говорилось?»

Девушка кружилась, изгибалась и вытворяла руками что-то немыслимое. Некоторые юноши тянули шеи, потому что им не было видно. Двое поднялись (Джим не поняла, были это студенты Рутона или Астора), подошли к Алисии, осторожно подхватили ее под руки и поставили на пустой стол. Девушка весело рассмеялась и начала двигаться еще быстрее. Алисия кружилась и кружилась, но вдруг остановилась, огляделась, резко свела руки, хлопнула и тут же вспыхнула… вся вспыхнула огнем. Такое зрелище не оставило никого равнодушным. Все поднимались в немом изумлении и не могли отвести взгляда от огненной девы.

– Да кто она такая? – спросил асторский юноша, сидевший рядом с Виттором, он встал из-за стола и не отводил от Алисии восхищенного взгляда.

– Понятия не имею, – ответил Виттор, поднимаясь и разглядывая, как девушка кружится в огненных лентах, развевающихся вокруг нее причудливыми узорами. Вот Алисия остановилась и поманила к себе Джим.

Она не успела отказаться от приглашения, ее тут же подхватили на руки, отнесли к столу и нежно водрузили на него. Джим усиленно соображала, что делать дальше. За столом начали хлопать в такт музыке. Кто-то кричал: «Малыш, не подведи!» Джим оправила блузку, провела руками по волосам и топнула правой ногой. В зале одобрительно загудели. «Ага, значит, делаю все правильно». Топнула левой ногой. Прикрыла глаза и представила, что она на тренировках. Ноги сами заскользили по столу. Надо отметить, что выглядело это достаточно красиво. Вот Алисия не удержалась на краю широкого стола и стала заваливаться, Джим тут же ушла тенью в подпространство, вынырнула на ту сторону и поймала девушку. Это произошло настолько быстро, что никто ничего не заметил, кроме Феба, юноши с льдистым взглядом. Он даже привстал и принялся наблюдать за Джим.

Джим хотела отпустить Алисию, но девушка вдруг обняла ее за шею, притянула к себе и быстро чмокнула в уголок губ.

– Люблю тебя.

Джим от неожиданности выпустила ее из рук. И валяться бы Алисии в этот день точно под столом, если бы не подлетел Виттор и не подхватил девушку в самый последний момент.

– Тебя тоже люблю, – серьезно заявила Алисия, пристально вглядываясь в его лицо.

– А можно и мне станцевать с вашей прекрасной огневичкой? – Какой-то асторский юноша поднялся из-за стола и провожал восхищенным взглядом девушку в руках Виттора.

Алисия нашла говорившего глазами и со словами «и тебя тоже люблю» послала ему воздушный поцелуй.

Подорвался Лодар, поднялся Кассиан, и все двинулись в сторону Виттора, а Джим статуей все так же продолжала стоять на столе.

– Помочь? – Юноша с льдистым взглядом протягивал ей руку. – Что? Первый твой поцелуй?

Джим нахмурилась, решительно подала руку, и он аккуратно снял ее со стола. Она бегом бросилась догонять друзей. «Завтра же все ей расскажу».

Всю дорогу до Академии Алисия распевала песни и приставала к юношам, чтобы они непременно научили ее ругаться плохими словами.

А возле ворот полным составом их встречали родственники Алисии. Поначалу даже завязалась небольшая потасовка, но потом все же решили унести девушку в свою комнату, потому что она непременно хотела показать братьям, как она танцевала с Джим на столе. Да-да, так это и было сказано. При этом Алисия снова вспыхнула огнем, перепугав Виттора настолько, что он ее все же уронил. Братья подняли смеющуюся девушку, пригрозили завтра же написать ее родителям и все рассказать. На что она клятвенно всех заверила, что под столом она не валялась, плохими словами не ругалась, правда, несколько раз призналась в любви красивым и сильным юношам. И она блаженно закатила глаза.

Харон всунул в руки Джим пакет с выпечкой и помчался догонять расстроенного Виттора. Кассиан проводил ее до коридора, ведущего в корпус Б, а после отправился к себе. Джим дождалась, пока все разойдутся, взяла пакет и потихоньку прокралась в комнату Арникуса. Толкнула дверь. В комнате юноши не было. Она прошла внутрь. Подошла к его кровати, забралась на нее, достала из пакета булку, откусила, прожевала.

…а по щекам потекли слезы.

«Почему со мной вечно все не так?»

24
Поединок. Не все оказывается тем, чем кажется. И снова встречаем гостей

Солнечные лучи упорно лезли под закрытые веки, а волосы из растрепавшейся прически щекотали нос, но просыпаться не хотелось. Джим, потягиваясь, улыбнулась.

– Ну как оставлять этого ребенка без присмотра хотя бы на один вечер? – голос Арникуса звучал тихо и грустно.

Джим открыла глаза, сонным, ничего не выражающим взглядом посмотрела на юношу рядом и снова закрыла их.

– Между прочим, я приходила к тебе в комнату, а тебя в ней не было. – Джим шмыгнула носом. – Я выплакала все глаза…

– И съела все булки. Можешь дальше не продолжать, я понял, что ты очень плодотворно провела вечер, – закончил за нее Арникус, тихо посмеиваясь и убирая с ее лица непослушную прядь волос. – Хочу заверить тебя, слезы те были не настоящие, а пьяные, – юноша тяжело вздохнул. – И кстати, ты все еще находишься в моей комнате.

Джим резко села. Осмотрелась недоверчивым взглядом, подозрительно посмотрела на Арникуса. Юноша лежал на кровати, опираясь на локоть и поддерживая голову ладонью.

– А как ты тут оказался? – Джим вернулась на подушку, но глаза закрывать не стала.

– Пошел к тебе. – Арникус увидел, как Джим недоверчиво хмыкнула. – Ну ладно, не пошел, а как истинный аристократ изящно влез в окно. – Он осуждающе посмотрел на нее. – Кто же мог предположить, что приличная девушка по ночам находится где угодно, только не в своей кровати. Хватит смеяться! Быстро рассказывай, кто напоил? Я сгоняю, оторву пару голов и сразу вернусь обратно.

– Сами попробовали. – Джим стыдливо отвела взгляд, память услужливо подкинула картинку в виде танцев на столе. – Охо-хо. Да как же я теперь выйду на поединок с ними!

– Что-то мне совсем не понравилось твое это «охо-хо». – Арникус привстал и всмотрелся в ее лицо. – С этого момента рассказываешь как можно подробнее.

Джим с сомнением подняла на него глаза. Он кивнул. Она тяжело вздохнула и начала повествование. Девушка не забыла рассказать ничего. И чем больше она рассказывала, тем сильнее хмурился Арникус.

– Когда состоится поединок? – спросил он, поднимаясь с кровати и подходя к прикроватной тумбе. Что-то зазвенело, загремело, упало, юноша крепко выругался, но через какое-то время все же выудил пузырек. – Ага, нашел. – Посмотрел на Джим. – Это именно то, что тебе сейчас нужно.

– Кажется, завтра. На сегодня после обеда назначены магические поединки. – Джим выдернула подушку из-под головы и накрыла ею себе лицо. – Арни, пощади, не хочу лечиться.

– А разве кто-то тебя спрашивает? – Он налил воды в стакан, накапал по счету капель и тщательно все перемешал. Подошел к кровати. – Выпей. Станет легче.

– А у тебя, случайно, не найдется лекарства, чтобы забыть… – Она села, приняла стакан из его рук и залпом выпила содержимое.

– Нет у меня такого лекарства. Но разве ты забыла, как я тебя учил? Если тебе неловко, но об этом знаешь только ты, просто улыбнись.

– Я в душ – и к Алисии. Мне срочно нужно с ней поговорить. – Джим поднялась с кровати. Нахмурилась, прислушиваясь к ощущениям. – Арни, а можно мне с собой немного этого замечательного лекарства?

А через какое-то время Джим неслась из душа по пустым коридорам Академии в женский корпус, мечтая только об одном: никого не встретить по дороге и как можно быстрее разрешить дело со всякого рода признаниями. «Она сказала, что любит». Припустила еще быстрее. «И поцеловала меня». Услышала впереди чьи-то голоса и, нырнув в ближайшую нишу, спряталась за огромную корягу в кадке. Надо отметить, что таких украшений по Академии было предостаточно. Проследила удивленным взглядом за пробежавшими мимо родственниками Алисии. «Неужели с ней настолько все плохо?» Выбралась из ниши и покралась следом. Заглянула за угол. «Интересно, куда они подались?» С этого места было только два пути: или в женский корпус, или во внутренний общий двор академии. Нужный ей коридор оказался пустым. Она подошла к комнате Алисии и приложила ухо к двери. Внутри было очень тихо.

Она выпрямилась, поправила распущенные влажные волосы. Сжала кулаки и с усилием выдохнула: «Я должна это сделать». Осторожно постучала. Дверь резко распахнулась, и перед взглядом Джим предстало заплаканное лицо Алисии. Она тут же схватила ее за руку и втянула в комнату.

– Ты по дороге никого не встретил? – Девушка с усилием протащила Джим за собой до самой середины комнаты. Развернулась и внимательно посмотрела на нее. Джим настолько растерялась, что сначала покачала головой, затем кивнула. – Кого?

– Твоих братьев. Они куда-то спешили. – Джим пожала плечами. – Даже меня не заметили, а я…

– Сегодня приезжают мои старшие братья и брат отца. Это стало известно еще вчера вечером. Поэтому они меня искали, а я была в городе. – Она заломила руки и заметалась по комнате. – Боги, что мне делать? Как папа мог со мной так поступить? Зачем он именно их отправил?

– Думаю, большой беды в том не будет, подумаешь, двумя братьями больше или меньше. Это все из-за нервов, так говорит Арникус. – Джим прошла к столику, взяла стакан, налила в него воды, отсчитала положенное количество капель, тщательно перемешала и подала Алисии. – На вот лучше, выпей!

– Да, то есть нет. – Алисия схватила стакан и залпом выпила его содержимое. – Ты не понимаешь. Это мои родные братья. – Она поставила стакан на стол и опустилась на кровать. – Старшие братья. Джим, они наверняка заберут меня из Академии. – Она сморщила нос. – А что я сейчас такое проглотила?

– Лекарство. Арникус дал. – Джим подошла к ней. – Лис, ну почему они должны непременно забрать тебя? Ты ведь сама недавно говорила, что от вас ожидаются представители высшей знати.

– Я должна тебе кое-что рассказать. – Алисия долго вглядывалась в лицо Джим, а потом кивнула: – Да, так будет правильно. Ты должен знать.

– Подожди, – остановила ее Джим. – Давай сначала я тебе расскажу. Я просто больше так не могу. Для этого, в принципе, и пришел.

– Не надо ничего говорить, я все знаю. – Она в смущении покраснела и опустилась на стул.

– Что ты знаешь? – Джим растерялась. – О чем ты? Я пришел сказать тебе, что я деву…

И в этот момент дверь резко распахнулась, она с грохотом врезалась в стену, заставляя девушек вздрогнуть от неожиданности. Они изумленно воззрились в открытый проем.

На пороге стояли двое мужчин могучего телосложения, а позади них – все родственники Алисии, и в этом Джим никак не могла ошибиться, за год обучения их лица настолько всем успели примелькаться, что стали как родные.

– Вот о чем мы вам рассказывали, – прозвучал чей-то голос из-за их спины, – смотрите, они снова вместе.

– Не понял. Почему дверь закрыта? – сказал самый высокий из них, переступил порог и вошел внутрь. Он стоял в тени, но сейчас остановился посередине комнаты, и солнечные лучи полностью осветили его лицо. У него были волосы точно такого же оттенка, как у Алисии, вот только глаза янтарного цвета и с вертикальным зрачком, как у рептилии. И сейчас он ими с интересом рассматривал Джим.

Она попятилась от его взгляда, но не отвела своего, просто не могла, поэтому совсем не заметила, как недоверчиво ее разглядывала притихшая Алисия.

– Отчего не встречаешь? – сказал другой мужчина, переступая порог и оборачиваясь. – Дядя, проходи. Прежде всего – семья, а потом – все остальные дела. Ведь почти год не видели нашу Искорку. – Он осмотрелся, отмечая каждую деталь в простой обстановке комнаты, и тоже уставился на Джим.

А в комнату вплыл такой же высокий мужчина, только очень худой и с совершенно белыми волосами, на голове у него был странной формы обруч черного цвета.

– Лисенька, дорогая, а ну обними старика, – мужчина протянул руки к девушке. – Ведь осиротели, как нашу девочку отправили на учебу.

Алисия подорвалась со стула, подбежала к мужчине и бросилась ему на шею.

А в этот момент мужчина, что зашел первым, подлетел к Джим, схватил ее за шкирку, поднял без каких-либо усилий на вытянутой руке и притянул к себе.

– Я откушу тебе голову, если только прознаю о каком-нибудь непотребстве по отношению к моей сестре.

В коридоре одобрительно загалдели многочисленные родственники Алисии.

Джим всматривалась в глаза незнакомца, а сама в этот момент думала: «Интересно, пляски на столе и поцелуй на глазах двух Академий считаются непотребствами?»

И тут Джим увидела, как мужчина громко потянул носом в ее сторону. Она же, наоборот, втянула в себя воздух и даже губы поджала. Он поднес ее к себе и, совершенно не стесняясь, понюхал (или, вернее, обнюхал?). Глаза Джим распахнулись на пол-лица. «Да просто жуть!»

– Глоуд, немедленно пусти его. – Алисия схватила старшего брата за руку, точнее, повисла на ней всем телом.

– Глоуд, отпусти ребенка, – пророкотал грозный голос за спиной, и она услышала, как мужчина тоже шумно втянул носом воздух. – Очень интересно. – Он обошел их, заглянул в лицо Джим… и улыбнулся. – Пусть идет. С ним потолкуем позже. Сейчас есть серьезный разговор к сестре. – Он протянул руку и отцепил пальцы Алисии от руки Глоуда. – Ведь тебе, Лис, есть что нам рассказать?

Девушка кивнула, послушно отходя от Глоуда.

– Пусть он его отпустит. – Алисия посмотрела на Джим. Отошла и опустилась на стул, осуждающе посмотрела на толпившихся в дверном проеме братьев. – И пусть они уйдут. Все сама расскажу.

Глоуд пронес Джим до входа, поставил на пол и подтолкнул вперед.

– Пшел отсюда! – И отряхнул ладошки, как будто испачкался.

Джим не нужно было повторять дважды. Она гордо прошествовала мимо родственников Алисии, беззастенчиво рассматривающих ее, завернула за угол и побежала.

«Вот и поговорили. Вот тебе и призналась».

Джим вбежала к себе на этаж, заскочила в комнату и закрыла двери. «Надо будет непременно сказать Арникусу спасибо за это полезное в хозяйстве устройство». Что ни говори, но старшие братцы Алисии отменно напугали Джим. «Интересно, что значила эта ее фраза – я все знаю?» Она прошла к кровати и, не расчесываясь, начала собирать влажные волосы в прическу. Предстояла тренировка в классе у Кайдана, а после обеда начинались магические поединки. Кушать совсем не хотелось, да и чувствовала она себя намного лучше, чем когда только проснулась. Она подошла к открытому окну. «А я сегодня не навестила Ки-ису. Надо будет обязательно это вечером сделать».

В дверь громко постучали, мало того, там кто-то настойчиво выкрикивал ее имя. Она подошла к двери и отодвинула засов. На пороге стоял Виттор.

– Ну где ты ходишь? – Он схватил Джим за руку и поволок за собой. – Я уже приходил, тебя не было.

– Я сегодня ночевал в другом месте. – Джим едва поспевала за ним. – Виттор, что происходит? Куда ты меня тащишь?

– Я уже понял, что ты не ночевал в своей комнате. – Юноша тихо рассмеялся. – Меня послали за тобой довольно рано, а я не смог тебя найти. Пришлось топать к Алисии. – Он с любопытством посмотрел на Джим. – Кстати, ты, случайно, не знаешь, что за дяденьки у нее в комнате прописались?

– Знаю. – Она скривила губы в улыбке. – Ее родные братья. Кажется, прибыли сегодня рано утром. – Джим тяжело вздохнула, остановилась и решительно выдернула руку из его ладони. – Виттор, кто тебя за мной послал? И куда мы бежим? Я сейчас не могу пойти с тобой, мне надо идти на тренировку к Кайдану.

– Так Кайдан Орадус и послал за тобой! До меня в твою комнату ходил Глен, но не нашел тебя. – Виттор рассмеялся. – Ты не видел, какую они панику развели. Устроили целый допрос с пристрастием: кто тебя последним видел, с кем был, а самое главное – где теперь искать?

– Что происходит? – У Джим вдруг появились подозрения. – К чему вся эта срочность?

– А то и происходит: поединок между шестоносцами состоится сегодня после обеда. Кайдан разыскивал тебя для того, чтобы повторить какую-то там защиту. – Виттор сочувственно посмотрел на испуганное лицо Джим. – Джим, магические поединки перенесли. У них там что-то с защитой не срослось. Маги, они что? Ведь будут всякие заклинания строить и друг по другу лупить, а там гостей набежало видимо-невидимо, есть женщины, дети, вот и решили лучше продумать защиту. Сегодня порешили провести самое простое – поединок на шестах. Для такого поединка той защиты, что есть, вполне хватит.

– Я не готов, – удрученно выдала Джим и припустила бегом к классу Кайдана. Она снова узнала о таких важных новостях последней.

Возле класса было столпотворение из студентов, каждый хотел лично поддержать первых выступающих за Академию. Они едва смогли протиснуться мимо них к входу. Джим открыла дверь и заглянула внутрь.

– Вот он! – закричал какой-то юноша.

– Явился, – недовольно нахмурился Диирде’Грамм. Он стоял возле входа, поэтому тут же схватил Джим за руку и затащил внутрь. – Где тебя демоны носят? Уже ничего не успеваете повторить. Через несколько минут у вас построение. Быстро переодевайся.

Только тут Джим обратила внимание, что все юноши облачены в черные одежды, состоящие из длинного строгого халата прямого покроя (без застежек и карманов) с широкими рукавами, левая пола которого запахнута поверх правой, и прямых свободных брюк. Каждый держал в руках странной формы шлем, на лицах уже были надеты маски-личины, а на головы накинуты капюшоны. Получалось, что ждали только ее.

– Беги переоденься. – Кайдан слегка подтолкнул Джим в сторону маленькой комнатки. – Там ты найдешь все необходимое. Декан улыбнулся, когда Джим подняла на него встревоженный взгляд. – Шельга Араи заранее позаботилась, чтобы все было по размеру. Поспеши.

Джим пробежала через зал, заскочила в комнату, прикрыла двери и начала быстро переодеваться.

В этот момент в класс зашла Алисия, за ней следовали ее старшие братья. Она для начала тщательно осмотрела строй юношей в одинаковых одеждах и только после этого подошла к Кайдану Орадусу. Спросила: «Где Джим?» Он ответил, что переодевается и сейчас выйдет. Алисия осталась терпеливо ожидать.

Джим открыла двери и выглянула наружу, все взгляды были прикованы к ней. Она неуверенно вышла из комнаты и протянула руку. На ней лежала маска-личина.

– Не смог разобраться, как ее надеть, – виновато отвела взгляд в сторону и заметила Алисию.

К ней подошел Диирде’Грамм, взял маску и сам повязал ей на лицо.

– Малыш, помни, если чувствуешь, что не справляешься, – защищайся. Твое личное расстояние – это длина шеста. Не подпускай к себе никого даже на сантиметр.

– Построились! – скомандовал Кайдан.

Юноши поправили капюшоны, надели шлемы и завязали их, в руках у всех были шесты, кроме Глена и Аниеля – они несли короткие жезлы-посохи.

– Маски – это для зрелищности, – улыбнулся Кайдан Орадус. – Дойдете до поля, где будет проходить поединок, покажете совместное выступление – демонстрацию основных элементов – и потом сможете снять их с себя.

К Джим подошел Царкиил и протянул ей шест.

– Удачи тебе, малыш. Мы все за тебя болеем.

Джим кивнула, подошла к юношам и пристроилась позади них. Она видела Алисию, но сейчас не было никакой возможности подойти к ней и объясниться, тем более за спиной у нее маячили братья. Мужчины с интересом осматривались, изучали юношей в странных одеждах и внимательно наблюдали за младшей сестренкой.

Их маленький отряд двинулся к выходу. Они проходили сквозь толпы студентов, и каждый норовил коснуться их. В какой-то момент руку Джим пожали сильнее, она невольно подняла голову. Рядом стоял юноша в черном плаще и капюшоне, лицо его находилось в тени. Он приподнял голову, и Джим увидела Арникуса. Он подмигнул ей и быстро растворился в толпе. За спиной шестоносцев двигались почти все преподаватели, в том числе и Адагелий.

Они вышли на улицу. Зрители поднимались со своих мест и пытались рассмотреть первых участников. Шестоносцы Рутонской Академии двигались к площадке, где должен был состояться поединок.

Они остановились, перестроились и замерли в ожидании гостей. Джим незаметно продвигалась назад маленькими шажками, чтобы спрятаться за спины юношей, но вдруг уперлась в преграду. Оглянулась. Позади нее стояли Глен с Аниелем. Завидев ее маневр, они просто встали плечом к плечу, не дав продвинуться дальше ни на шаг.

– Все будет хорошо, – сказал Аниель, и хоть Джим не могла видеть его лицо, она точно знала: он улыбается.

Снова раздался протяжный звук. «Надо бы будет потом узнать, как они это делают». Джим от любопытства подалась вперед, забыв, что мгновение назад сознательно хотела спрятаться.

Юноши двигались в колонне, построенные по трое, одеты были точно так же, как рутонские шестоносцы, вот только цвет одежды у них был серебристым, а шлемы они несли в руках. Впереди них шел их наставник. «Кажется, Цитарион называл его Бедваром».

С другой стороны навстречу им шествовал глава Рутонской Академии вместе с Адагелием Оторонталием. Они остановились, поприветствовали друг друга и по очереди начали зачитывать списки участников: Бедвар – своих воспитанников, а Цитарион – своих. Потом рассказали, что поединок пройдет в три этапа, и первый будет состоять из показа основных элементов и связок в работе с шестом.

– Рутонские юноши выступают первыми, за ними следом – студенты Асторской Академии, – монотонным голосом прочитал Бедвар и поднял голову, оценил внешний вид каждого юноши, стоявшего напротив. – Во втором этапе каждый из вас выйдет один на один со своим соперником и будет старательно набирать очки для своей команды. Но помните: очки будут не только зачисляться, но и сниматься за бездействия и нарушения. В чем состоят нарушения? Поединок будет длиться определенный промежуток времени, и вы сможете наносить полноценные удары в полную силу, но зона ваших предполагаемых действий будет ограничена подбородком сверху и талией снизу. Так что удары в голову и по другим жизненно важным точкам строго-настрого запрещены. Третий этап – это общий поединок, скорее, больше показательный, чем оценочный. Будем смотреть ваше мастерство работы в команде. Кому что непонятно? Задавайте вопросы.

Всем все было понятно. Юноши молчали и пребывали в нетерпении.

Глава Рутонской Академии вышел вперед.

– Мой друг рассказал, что многие из вас, помимо мастерства владения шестом, владеют еще и магией. – Цитариус замолчал, а потом строгим голосом добавил: – Применение магии строго запрещено. Наказанием будет отстранение от дальнейшего участия в поединке, а также полное списание со всей команды ранее набранных баллов. Помните об этом и не подводите своих товарищей. Они мало того, что потеряют одного участника, так еще по баллам будут откинуты в самое начало. – Он подошел к наставнику Асторской Академии и поинтересовался: – Защиту будем устанавливать на одиночное выступление?

– Если есть сомнения, то устанавливайте, – недовольно проговорил седоволосый мужчина. – Я чувствую, ты не доверяешь моим воспитанникам.

– Здесь люди, Бедвар, о каком доверии может идти речь? Ты прекрасно знаешь, как бывает в запале драки. – Цитариус подошел к Адагелию. – Пригласи сюда декана факультета защитной магии с учениками, пусть по очереди устанавливают щиты и контролируют их от начала и до конца поединка. Как раз проверим их умение. На общий поединок установлю защиту сам.

Диирде’Грамм промчался мимо изумленного Адагелия в сторону учеников, бросив на ходу: «Всего одну минутку».

– В общем, ребятки мои дорогие, быстро вспомнили, что я вам люблю часто повторять. – Он строго осмотрел каждого.

– Магия может закончиться в любой момент, а правильно воспользоваться своим мастерством – это уже полпобеды, да? – спросил чей-то голос.

– Верное высказывание, но хочу, чтобы вспомнили о другом. – Диирде’Грамм разглядывал шеренгу воспитанников перед собой.

– Не можешь нападать, защищайся, но делай это правильно, – сказал другой голос.

– Тоже верно, но я хотел бы услышать самое важное. – Диирде’Грамм недовольно поджал губы. – Ну?

– Шест – это продолжение твоих рук. – Это сказала Джим. – Не позволять приближаться к себе ближе, чем на его длину.

– Правильно. – Он цокнул языком. – Но снова не то. – Окинул взглядом строй юношей и сказал сам: – Где силой не возьмешь, – он понизил голос до шепота, – там хитрость на подмогу. – Он повернулся и пошел на трибуны со зрительскими местами.

– Вы такое не говорили, – возмущались ему вслед юноши. Вот только Джим молчала. Она улыбалась. В голове звучала фраза преподавателя: «Если ты слабый и глупый, значит, надо стать быстрым и хитрым».

– Объявляю о начале поединка. – Цитариус повернулся и пошел с поля. – Поднимите щит, когда начнутся поединки один на один.

Рутонские юноши тут же перестроились, как делали это на тренировках. Шаг вперед. Каждый вытянул руку с шестом, мгновение ничего не происходило, но вот они синхронно начали вращение шеста. И чем дальше, тем быстрее шест раскручивался в их руках: он как живой перемещался с кисти на запястье, с запястья на сгиб локтя, по предплечью и оттуда на плечо, плавно переходил на шею и спускался в другую руку. И выглядело это, без преувеличения, настоящей магией.

– Что они делают? – Глава Рутонской Академии подался вперед и не отводил внимательного взгляда от того, что происходило на поле.

– В том-то и дело, что чистой воды позерство. Я ведь им строго-настрого запретил это показывать. Это всего лишь техника вращения шеста. – При этом Кайдан довольно улыбался, и было заметно, что он гордится учениками. – Какие все-таки они дети! – Внимательно присмотрелся к выражению лица главы Академии – насколько сильно он недоволен таким выступлением? Но Цитариус улыбался. – А все же зрелищно смотрится?

В тот момент, когда шест перекочевал в другую руку, началось представление основных элементов: сбивки, связки, блоки, комплексы формальных упражнений. Со стороны это выглядело как поединок с воображаемым противником. По мере выполнения их скорость все больше нарастала, а движения становились неуловимыми для глаза. На зрительских местах стало очень тихо, все будто враз забыли, как дышать. А когда показательное выступление подходило к завершающей части, с трибун раздались первые аплодисменты. Юноши так же неожиданно остановились, как и начали. Поклонились и ушли. Они направились под небольшой навес, находящийся недалеко от места поединка.

На площадку вышли асторские юноши, а через мгновение зрители аплодировали им стоя. И не потому, что чье-то выступление было лучше или хуже. Чувствовалась совершено другая школа в исполнении основных элементов и, что ни говори, прекрасная подача. Асторские юноши закончили свое выступление и тоже прошли под навес. Сегодня они держались обособленно и были напряжены.

Судьи тщательно что-то записывали, а в это время на поле выходили первые участники, за ними шли студенты с факультета защитной магии во главе со своим деканом. Юноши заняли позиции, и вокруг них тут же подняли щит. За щитом остались Кайдан Орадус и преподаватель, прибывший вместе с Бедваром, а также несколько представителей от города Рутона, приглашенные оценивать поединок.

Первый бой прошел быстро и волнительно, и по окончании было присуждено одинаковое количество очков обоим соперникам. За ними тут же прошла на поле следующая пара, а следом еще и еще, и вот объявили, что следующими на поле выходят Джим и юноша из Асторской Академии.

Джим чувствовала себя как во сне, машинально отмечала следующую пару, следила за боем, запоминала начисленные баллы. Но когда объявили ее имя, оказалась не готова.

«А когда я была готова?»

На асторской стороне вдруг случилась заминка, юноша, что был заявлен в пару к Джим, громко возмущался – требовал, чтобы в спарринг с ним поставили соперника той же весовой категории и возраста.

Джим услышала, как ему ответили, что это и есть соперник твоего возраста, того же курса, а весовая категория здесь ни при чем. «Главное – не сколько он весит, а его мастерство».

Они вышли на поле, вокруг них сомкнулся щит.

– Не боись, малыш, сильно не покалечу. – Юноша гордо прошествовал мимо Джим и занял позицию.

– Хорошо. – Она хмыкнула. – Я тогда тоже.

Прозвучала команда – и юноша закружил вокруг Джим. Девушка осталась стоять на месте, но напряглась. Она внимательно следила за каждым его движением. При этом приняла удобное положение для нападения: медленно выставила ногу вперед, отвела один конец шеста в сторону, так, чтобы он смотрел на противника. Левую руку согнула в локте и значительно выдвинула вперед, поддерживая шест и, по мере продвижения соперника, перемещалась за ним.

«Пусть нападет первым».

Ей надо было увидеть, как он поведет тактические приемы, нужна была информация. А ее можно было получить только тогда, когда соперник начинал двигаться.

Но, видно, юноше надоело кружить и ожидать. Он решил действовать. Его атака была столь стремительной, что Джим сначала попятилась, сдавая свои позиции. За щитом одобрительно загалдели асторские юноши, подбадривая товарища. Джим отбила один удар, ушла от другого, провела серию блоков, снова ушла с линии атаки, воспользовавшись шестом, красиво перенесла тело в прыжке и оказалась сбоку от соперника. Ей больше не было страшно. Она теперь знала все его слабые места.

– Моя очередь, – тихо проговорила Джим и перешла в атаку.

Ее движения были точны и выверены до сантиметра. Она целилась, наносила удары, с легкостью уходила с линии его атаки, потому что предугадывала действия соперника. «Надо обязательно будет сказать Диирде’Грамму спасибо за многочасовые спарринги с ним». Джим не позволила ни разу коснуться себя, постоянно держала его на дистанции и только отмечала очки, которые присуждали ей судьи за серии проведенных удачных действий: блоки, удары, уход с линии атаки.

Под навесом перестали звучать насмешки по поводу того, как не повезло их товарищу, асторские юноши даже вышли и внимательно наблюдали за тем, как на поле двигается невысокого роста мальчишка. Он перемещался с такой скоростью, что глаз переставал замечать движения его шеста. Вот мальчишка снова обошел их товарища, удар в область… ниже спины и подсечка – и юноша благополучно лежит на спине возле ног соперника.

«Класс!» Джим захотелось запрыгать от радости вокруг шеста, как когда-то. «Нет. Так нельзя. Вон сколько народа пришло». Вместо этого она подошла к юноше и протянула ему руку. Он автоматически схватил ее и поднялся с земли.

– Неплохо, но следи за правой рукой – отстает. И что у тебя с ногами? Почему они тебе не помогают, а мешают? И да, ты совсем не умеешь работать в защите, я потерял счет, сколько раз ты пропустил мои удары в грудь, – она тихо засмеялась, – меня бы Диирде’Грамм за такое так отходил шестом, что потом неделю не мог бы присесть.

Студенты с факультета защитной магии сняли щит, юноши возвращались под навес.

– Кто тебя тренирует? – тихо спросил юноша, и его голос звучал расстроенно.

– Ох, – Джим рассмеялась, – мне легче сказать, кто этого не делает.

Она побежала к своей группе. Стянула с себя шлем и даже опустила маску, которая за время боя успела намокнуть в области рта. Джим была очень горда победой и с радостью принимала поздравления. Получалось, что в результате проведенного поединка Джим переходила на следующий этап. Поискала глазами среди зрителей друзей. Отметила: как и на соревновании, юноши-выпускники этого года снова были расставлены по всему периметру вокруг площадки. Встретилась взглядом с Кассианом. Он посмотрел в ее сторону и приветственно кивнул. Джим от удовольствия зарделась, перевела взгляд дальше и сразу нашла Алисию (что совершенно нетрудно было сделать: такого красного оттенка волос среди зрителей не было больше ни у кого). Девушка не сидела, как все. Она, как королева в окружении своей свиты, стояла возле ограждения и пристально наблюдала за ней. За спиной у Алисии стояли два старших брата, которые также не отводили от Джим взгляда.

Джим неуверенно подняла руку и помахала девушке, на что в ответ получила бурное приветствие от всех ее родственников. Нашла Арникуса и чуть не рассмеялась в голос. Юноша махал, как флагом, какой-то светлой тканью. В ужасе поискала по рядам Адагелия. Он стоял там же и не подозревал, что добровольный арестант сейчас находился прямо за его спиной. Арникус ретировался за спины зрителей.

На поле шел очередной бой, и по баллам выигрывала Асторская Академия. Объявили следующую пару, а следом снова была Джим. В этот раз, когда она шла на поле, никто уже не смеялся. Юноша не стал кружить вокруг нее, а сразу перешел в атаку.

Второй поединок Джим завершился быстрее, чем первый, прошел с перевесом по очкам в сторону Рутонской Академии. Юноша был слишком взволнован и невнимателен.

Своих сверстников Джим победила очень легко. В чем не было ничего удивительного: за прошедший год она не проводила спаррингов с ровесниками, потому что ни один студент ее курса не выбрал своим оружием шест. Так что все ее тренировочные поединки были то с Диирде’Граммом, то с Кайданом Орадусом.

В следующем поединке случилась неприятность: асторский юноша в запале драки запустил в своего соперника стеной огня. Это был Глен. Джим сидела на длинной скамье, когда услышала, как поет его жезл-посох. Поединок проходил ожесточенно, чувствовалось мастерство соперников, но перевес по очкам все же был в сторону рутонской команды, и в один из моментов асторский юноша ударил по Глену магией огня. Да так хорошо ударил, что стену щита пришлось держать трем магам. Все зрители в ужасе зашумели и привстали на местах, когда за щитом полыхнуло и из-за огня какое-то время не было видно, что происходит внутри. Но вот огонь опустился, и все увидели, что юноши живы. Вздох облегчения пробежал по рядам.

Джим в какой-то момент перестала считать, кто сколько раз выходил на поле, какое количество очков набрали команды. После инцидента с Асторской Академии списали все баллы, но они довольно быстро догнали по очкам. Асторские юноши, что постарше, виртуозно управлялись с шестами, и в технике боя им не было равных. В финале они должны были встретиться с выпускниками Рутонской Академии – Гленом и Аниелем, а также еще с пятью юношами.

Джим прошла в финал, и сейчас ей предстоял поединок с Фебом (второй курс), показавшим себя в спаррингах хладнокровным и жестким соперником.

– Феб. Сдерживай свою магию, – предупредил Бедвар юношу, когда они проходили мимо него на поле. – Нас уже наказали.

После того, как пламя чуть не вырвалось, щиты теперь устанавливал сам Цитарион. Он поставил щит, и в этот момент к нему подбежал юноша из охраны возле главного входа и сообщил, что прибыли гости и просят разрешения пройти на территорию Академии.

Цитарион подозвал к себе Царкиила, а сам вместе с Адагелием отправился к главному входу встречать гостей.

Они встали. Замерли. Юноша не отводил от нее горящего взора. Джим удивленно рассматривала соперника. В его взгляде читалась ненависть. «Что происходит?» Прозвучала команда – и Феб яростно напал на нее. С первого его удара Джим поняла, что работает в полный контакт – он целился в голову и пытался наносить удары в жизненно важные точки. Его натиск становился все яростнее и динамичнее. Юноша издавал странные звуки и все сильнее теснил ее. Джим едва успевала ставить блоки и удерживать его на дистанции.

На трибунах раздались испуганные возгласы. Через барьер, отделяющий зрителей от площадки, кто-то прыгнул с одной стороны, кто-то – с другой, и они бегом направились на поле. А Кассиан со своими друзьями совместными усилиями сдерживали вдоль всего барьера других желающих, которые также норовили перепрыгнуть через перила и оказаться как можно ближе к происходящим событиям.

– Что-то не так. – За спиной Царкиила стоял Арникус и внимательно наблюдал за происходящим внутри. – Немедленно снимите щит и остановите бой!

– Щит устанавливал Цитариус, только он может снять его, – на одной ноте проговорил Царкиил и чуть ли не бегом подлетел в Бедвару. – Что происходит? – спросил он, удивленно рассматривая обеспокоенное лицо наставника Асторской Академии.

– Вы что, сами не видите, они соревнуются, – зло ответил Бедвар, а сам не отводил взгляда от соперников внутри защитного круга.

– Так не соревнуются. Так убивают. – Арникус повысил голос и дернул Бедвара за руку, привлекая его внимание. – Немедленно остановите бой!

– Да не могу я остановить бой. – Мужчина вырвал руку из захвата юноши. – После того, как защиту стал устанавливать Цитариус, они нас даже не слышат.

В этот момент в защитном кругу полыхнуло пламя, оно кольцом кружило вокруг дерущихся и мешало видеть их. Кто-то истошно закричал. Женщины прикрывали ладонями глаза своим детям и отводили взор в сторону от происходящего на поле. Кто-то умчался к главным воротам, куда недавно ушли встречать гостей Цитариус с Адагелием.

– Глоуд, немедленно помоги ему. – Алисия находилась рядом со щитом и плакала. – Прошу тебя!

– Милая, я могу усмирить огонь, но щит я не могу разорвать, тем более такой мудреный, – ответил мужчина, не отводя взора от дерущихся и едва различимых сквозь огонь юношей.

– Дорогая, я все хочу спросить, почему ты ее называешь «он»? – шепотом спросил ее второй брат.

– Да потому, что этого хочет она! – плакала девушка, уткнувшись лицом в грудь дяди. – Да сделайте вы хоть что-нибудь!

Джим начала уставать и пропускать удары, в какой-то момент она сорвала с лица маску-личину и откинула ее в сторону.

– За что? – в отчаянии спросила Джим, наблюдая за безумием в глазах юноши.

– Не за что, – прошипел в ответ юноша. – Я просто должен. – И засмеялся. – С удовольствием попробовал бы твою плоть. – И он плотоядно облизнулся, усиливая атаку. – Я так долго к тебе подбирался. Так долго ждал.

Джим отлетела в сторону от мощного толчка и едва успела подняться и уйти от занесенного над ней смертельного удара.

– Я не понимаю! – в ужасе выкрикнула она, уворачиваясь. – Прекрати! Так нельзя.

В этот момент в толпу, стоявшую вокруг щита, влетела гросса. Кто-то в испуге шарахнулся в сторону, а кто-то просто отошел и наблюдал, как животное мечется вокруг защитного круга.

Прибежал орк. Он кричал и пытался поймать глупое молодое животное.

– Простите! Не углядел. Она как с ума сошла, грызла дверцу, бросалась на ограждение. Я хотел успокоить ее… – В его голосе слышалось отчаянье. – А она меня сбила с ног. Простите меня!

Открылся портал, и из него вышли только Цитариус и Адагелий. Видно, гости шли своим ходом.

– Расступитесь! – Голос Адагелия звучал встревоженно. – Немедленно позвать сюда мага, управляющего стихией огня.

– Не надо никого звать, – вперед вышел Глоуд, рядом с ним стоял его брат. – Мы справимся. Главное – снимите щит.

Все увидели: Джим упала, а Феб набросился на нее и, как животное, вцепился зубами ей в плечо. Джим закричала. И в этот момент упал щит. В то же мгновение гросса бросилась через стену огня к своей хозяйке, сбивая с нее монстра и покатившись с ним по земле. Феб вцепился зубами в гроссу, а зверь в ответ терзал его клыками, и все слышали жуткий звук рвущейся плоти.

– Литчир, – тихо прошептали губы Царкиила. Он перевел взгляд на Бедвара. – Вы прибыли именно вчера к обеду?

– Нет. Накануне вечером. – Мужчина перевел недоуменный взгляд на Царкиила. – Я не понимаю. Феб вчера утром чувствовал себя очень плохо, вызвали врача, но юноша наотрез отказался от его услуг, а к обеду пришел в норму и со всеми вместе отправился на встречу в Академию. Что случилось с этим скромным застенчивым юношей?

– Это уже не ваш юноша. – Царкиил отвернулся, ему надо было лишь дождаться, пока спадет огонь. Он должен оказаться рядом с этим монстром первым. Никто не должен узнать, что все это было подстроено специально. Имя деда Джим не должно даже упоминаться! «Не хватало еще скандала, что в убийстве юноши Горлянского государства замешана Темная Империя».

– Ки-иса! – рыдала Джим, пытаясь подняться с земли. Она зажимала рваную рану на плече и не отводила взгляда от несчастного животного.

Старшие братья Алисии подошли к стене из пламени, их и без того нечеловеческие глаза превратились в кровавые провалы. Они протянули руки вперед, и пламя послушно стало опускаться.

Как только стена спала, Арникус оказался рядом с Джим. Он подошел ближе и прижал ее к себе. Тело девушки дрожало, и она, не скрывая, рыдала в голос.

– Арни, я не понимаю, за что? – Она уткнулась носом ему в грудь. – За что он меня так? Зачем Ки-ису?

– Все, все, малыш. Все прошло. Успокойся. – Он взял ее на руки и поднялся с земли. Отметил, что обезумевший юноша бросился в их сторону, но дорогу ему заступил Царкиил. А чуть дальше на земле лежало неподвижное тело гросса. «Ох, это плохо» – подумал Арникус, поворачиваясь к ним спиной.

– Арни, она умерла, да? – Джим боялась посмотреть в ту сторону. – Я не слышу, как она ворчит.

К нему подошли Виттор и Алиар. Рядом стояла Алисия. Девушка не отводила взгляда от неподвижного тела. А позади Алисии и всех ее родственников собралась куча народа, и среди них стоял Харон со своими друзьями. Кассиан не отводил тревожного взгляда от мальчишки на руках вампира. А Лодар с интересом разглядывал старших братьев Алисии и периодически переводил изумленный взгляд на девушку, стоявшую рядом с Арникусом, как если бы видел ее впервые.

Вот Джим подняла голову и посмотрела на Арникуса. Увидела рядом своих друзей.

– Лис! – плача позвала она девушку.

– Да, я здесь.

– Виттор, Алиар!

– Мы здесь, малыш.

– Я не хочу таких соревнований, – она горько плакала, – если кому-то приходится умирать.

Арникус развернулся в сторону Академии, чтобы унести Джим с поля как можно быстрее, но остановился. Перед ним стоял вооруженный отряд, состоящий из одних вампиров. Ряды расступились, и к нему вышел пожилой мужчина.

– Ваше Высочество, – его голос звучал торжественно, – наконец мы вас нашли.

25
Новости бывают разные: хорошие, плохие и такие, с которыми не знаешь, что делать

Сквозь закрытые веки пробивался дневной свет, а в воздухе разливался чудесный пряный аромат лечебных трав. Джим чувствовала: рядом кто-то сидел и, судя по характерному монотонному звуку, что-то упорно толок.

«Кто-кто. Ничего не меняется!»

Веки вздрогнули, она с неохотой приоткрыла один глаз. Тут же закрыла его и натянула одеяло на голову. Воцарилась тишина. Шельга Араи отставила на столик каменную ступу и решительно стянула одеяло с Джим.

Она лежала с полными слез глазами и сердито смотрела в потолок, ее пальцы были сцеплены и покоились на груди. Она даже не перевела взгляда на целительницу.

– Не хочу соревнований. Не хочу поединков. Вообще ничего не хочу. – В ее голосе было столько горечи. Посмотрела в лицо Шельги Араи. – За что он со мной так? А Ки-ису? Она ведь совсем глупый котенок. – Не было рыданий и всхлипываний, лицо не поменяло мимику, но по ее щекам текли тихие слезы.

– Джим, послушай. Юноша, с которым ты билась на поединке, был вовсе не тем, кем мы его считали. Это был гули, оборотень. Он убил Феба накануне того дня, когда они пришли к нам в Академию, натянул его личину и приобрел все его повадки и способности. – Шельга взяла стакан со стола, подсыпала в него что-то из ступки и тщательно перемещала содержимое. Отставила, тяжело вздохнула. – Это такое горе для его семьи. Мы ведь даже не успели узнать, где он спрятал кости, Царкиил убил его.

Джим села на кровати и с ужасом взирала на целительницу.

Шельга взяла со стола стакан с чем-то подозрительно темным и густым и протянула его Джим.

– Выпей. Это восстанавливающий настой.

Джим послушно выпила все содержимое, отдала пустой стакан и дернулась.

– Как же так? – Она взволнованно заерзала на постели. – Откуда он взялся? Почему напал именно на меня? – Она попыталась встать.

– Взялся? Да откуда угодно. Почему убил Феба? Говорят, юноша куда-то отлучался вечером и вернулся чуть ли не под утро. А вот почему напал именно на тебя? Помнишь, мы как-то обсуждали, что ты пахнешь иначе, а те вампиры, которые тебя укусили, сразу погибли? Цитариус предположил, что причиной нападения был твой особенный, ни на что не похожий запах. Для человека он совсем неуловим, а вот такие существа, как вампиры, оборотни или драконы, – от них это невозможно утаить. Все они наверняка отметили, что ты пахнешь иначе.

Джим хмуро сдвинула брови.

«Замечательно. Виной всему мой запах».

– Шельга Араи, – упавшим голосом позвала она, – а кто-нибудь Ки-ису закопал? – Быстро отвела взгляд в сторону, стерла слезы. – И где?

– А зачем кому-нибудь ее закапывать? – Шельга хмыкнула, увидев, как Джим резко обернулась и недоверчиво вгляделась в ее лицо. – Жива твоя Ки-иса! – Целительница ухватила Джим за руку. – Ты куда это собралась?

– Навестить ее. Пожалуйста! – взмолилась Джим.

– Подожди! Ты еще слаба. – Она попыталась уложить девушку обратно. – А вот с Ки-исой все хорошо. Там орк на страже стоит, никого не подпускает к ней без надобности. Ведь когда это случилось, равнодушным не остался ни один светлый эльф, все хотели помочь бедному животному. Более того, за эльфами ринулась толпа целителей с настойками и припарками, все хотели непременно вылечить твоего питомца и ради этого готовы были выполнять любую работу, которую с удовольствием для них находил орк. Да наш зверинец никогда так не выглядел, как сейчас. – Целительница ласково стерла бегущие со щек Джим слезы. – Твоя гросса – герой дня! Она ведь спасла такого замечательного ребенка. Куда ты опять собралась? – Джим подорвалась с кровати, и женщине снова пришлось ее ловить и укладывать назад. – Тебе прописано как минимум еще дня два полного покоя.

– Арни? – Джим снова была готова разрыдаться. – Его забрали, да?

– Заберешь его. – Шельга Араи усмехнулась. – Его Высочество Арникус Лутас Сен Ативерн ушел отсюда за несколько минут до того, как ты открыла глаза, и то только потому, что за ним явился сам Адагелий. – И вдруг ее тон поменялся, она строго посмотрела на девушку и серьезным голосом сказала: – Я мало чего знаю, но разговор идет о том, что Арникусу срочно нужно отбыть к себе на родину. У меня даже создалось ощущение, что он ждет только твоего пробуждения, а все остальные – ждут его.

– Где он сейчас? – упавшим голосом спросила Джим.

– По-видимому, в кабинете у Цитариуса. – Шельга озабоченно рассматривала враз высохшие слезы на лице Джим и упрямо поджатый подбородок. «Да, лучше бы она плакала». – Джим, он обещал вернуться.

– И вернулся, – прозвучал голос юноши. Арникус быстро шел к кровати, а за ним по пятам следовала свита из воинов. Юноша был одет по-походному.

Джим села, протянула к нему руки, юноша остановился на некотором расстоянии и взял их в свои ладони.

– Я не мог не попрощаться, – отпустил их. Отвернулся, нервно схватил стул и грохнул им об пол, но садиться не стал. Зачем только брал? – Джим, обстоятельства сложились так, что мне надо уйти прямо сейчас. – Он тяжело вздохнул, увидев, как она шумно сглотнула при этом известии. – Адагелий Оторонталий поможет открыть портал для нас. Я пришел сказать… – Снова вздохнул и долго молчал, а потом наклонился и поцеловал Джим в макушку, быстро-быстро зашептал: – Я прошу тебя, не провожай меня. Пожалуйста! Так будет лучше.

Он отвернулся и быстрым шагом направился к выходу. Воины последовали за ним.

Джим в недоумении разглядывала удаляющуюся спину юноши. Вот в проеме скрылся последний воин, а она так и продолжала неподвижно сидеть.

– Джим, – тихо позвала ее Шельга. – Мне очень жаль.

Она подскочила с кровати, схватила свои вещи и начала их лихорадочно надевать, натянула сверху больничной туники сорочку, схватила брюки, едва попала в них со второго раза, застегнулась, накинула куртку и бросилась вдогонку.

Шельга Араи не решилась остановить ее, да и вряд ли у нее это получилось бы. Она стерла набежавшие слезы и тяжело вздохнула.

По дороге Джим узнала, в какую сторону проследовал отряд. Оказалось, за ворота Академии. Девушка неслась со всех ног. И откуда только силы взялись? Промчалась мимо изумленной охраны. Пробежала еще немного и увидела впереди отряд Арникуса. «Успела!»

Юноша вдруг остановился и резко обернулся. По дороге со всех ног за ним бежала Джим. Он спрыгнул с лошади, бросил поводья подбежавшему груму и пошел ей навстречу. Воины двинулись следом, Арникус остановил их.

Джим подлетела к Арникусу, обняла его за талию, уткнулась в грудь и быстро заговорила:

– Я не сказала тебе самого главного, – всхлипнула. – Я обязательно вырасту и стану… – Осеклась, вспомнила слова Диирде’Грамма, что сильной ей никогда не быть. – Хитрой и быстрой, приеду к тебе и всех для тебя победю. – Отстранилась и попыталась заглянуть ему в лицо, но подлые слезы застилали глаза.

– Я постараюсь до того момента, как ты вырастешь, сам всех победить, – горько усмехнулся Арникус. Разомкнул ее руки и отвел от себя. – Ты знаешь, мы довольно странно с тобой смотримся.

Джим кивнула. Сделала шаг назад и до боли сжала кулаки.

– Не задумываясь, забрал бы тебя с собой, но не могу. Там слишком опасно. Я не знаю, кто мне друг, а кто враг, кому могу доверять, кому – нет. Все очень сложно! – Он тяжело вздохнул, с остервенением растер себе грудину. – Никогда не мог предположить, что в груди может так болеть. А, к черту! – Он сделал шаг вперед, схватил Джим за плечи и прижал к себе. Уткнулся в ее макушку. – Малыш, ты должна быть сильной. Если будешь сильной ты, значит, буду и я.

Сколько они так стояли? Они потеряли счет времени. За спиной Арникуса кто-то предупредительно кашлянул.

– Ваше Высочество! Все готово, ждут только вас. – Седовласый мужчина стоял с покорно опущенной головой. – Мне очень жаль, но нам пора.

Арникус отпустил Джим и быстрым шагом направился к отряду. Она проводила его взглядом и продолжала стоять даже тогда, когда на дороге уже никого не было. И неизвестно, сколько бы она там еще так простояла, но из-за поворота показался отряд вооруженных людей. Они стремительно приближались к Рутонской Академии. Девушка сошла с дороги и равнодушно следила за незнакомцами.

Всадники поравнялись с ней. Их было всего десять. Крупные сильные животные под седоками вели себя беспокойно, прядали ушами и недовольно всхрапывали. Воины пронеслись мимо, даже не удостоив ее взглядом. Видно было, что они очень спешили.

Джим двинулась следом. Она видела, что охрана остановила отряд возле ворот и просматривала их документы. Несколько всадников спрыгнули с лошадей и пытались размять затекшие конечности. Когда она проходила мимо незнакомцев, до ее слуха долетел конец фразы: «…Деф’Олдман». Точно такую же фамилию носил их друг – Виттор. Она с интересом посмотрела в их сторону. Незнакомцы совсем не были похожи на братьев Деф’Олдман – суровые лица, высокие, мощного телосложения.

Пока Илиодор выяснял все формальности с охраной, Изар тщательно изучил стены Рутонской Академии, рассмотрел ворота, выдал «Ничего себе» и перевел взгляд на дорогу. К ним приближался мальчишка (или девчонка?). «Поди тут, угадай!»

Джим встретилась взглядом с юношей, прошла мимо и скрылась на территории Академии, а через какое-то время она подходила к зверинцу.

– Где ты вечно ходишь? – Дорогу ей заступил Виттор. – В лазарете тебя нет, в комнате тоже, Алисия с ног сбилась, разыскивая тебя.

– Что-то случилось? – Джим тревожно вгляделась в лицо юноши. – Зачем меня Алисия ищет?

– Понятия не имею. – Он пожал плечами, потом наклонился и зашептал: – Ты даже не представляешь, как меня раздражают ее братцы. Я имею в виду ее новых братцев, – ухмыльнулся. – Других-то за год вроде бы отучили следовать за ней по пятам. – Он хитро подмигнул и вдруг посерьезнел, заметив ее удрученное состояние. – Что происходит?

– Арни… – шумно сглотнула, не в силах договорить фразу. Отвела взгляд в сторону и быстро заморгала.

– Понятно, – сказал Виттор. Он знал, что значил для Джим этот юноша. – Ты сейчас куда?

– Ки-ису навещу и вернусь к Шельге, попрошу успокоительную настойку, выпью и лягу спать. Ах да, еще найду Алисию и поговорю с ней. – Джим встрепенулась, посмотрела на Виттора. – Послушай, кажется, там твои родственники приехали. Проходила мимо, слышала, как кто-то из них представлялся Деф’Олдманом.

– Джим, мы можем носить одну фамилию, но вовсе не быть друг другу родственниками. – Юноша улыбнулся. – Но ты меня заинтриговала. Пойду посмотрю. – И припустил в сторону ворот.

Джим отвернулась и побрела дальше. Обошла главное здание, вывернула на дорожку, ведущую к зверинцу, и остановилась. За то время, что ей довелось здесь бывать, она ни разу не видела такого скопления народа. Пошла дальше. Возле огромной кучи с песком усиленно махал лопатой юноша в высоких сапогах, он наполнял специальное приспособление. Она остановилась и присмотрелась к нему. «Точно не орк. А кто тогда? Неужели сторожа сменили?»

Юноша наклонился, набрал полную лопату песка и, видно что-то почувствовав, обернулся. Это был Ранар. Резко выпрямился, воткнул в кучу лопату и принялся опускать рукава.

– Привет. – Ранар неуверенно поздоровался, видно было, что он рад ее видеть, но почему-то был смущен.

– Здравствуй, Ранар, – улыбнулась Джим, проходя мимо. – Вижу, для тебя тоже нашлась работа.

– Вообще-то сам нашел. – Юноша кивнул и робко улыбнулся. – А ты что? Навестить?

– Да. – Она вошла внутрь и направилась к вольеру гроссы.

Дошла до нужной дверцы, протянула руку и хотела уже открыть, но до ее слуха вдруг донеслось чье-то пение. Она остановилась. Прямо сейчас в вольере кто-то находился. В нос ударил знакомый запах. Издалека выплыло воспоминание: она в лазарете у Шельги Араи, а рядом начинающий врачеватель – очень красивая девушка, которая расписывала ее руки и ноги сильно пахнущей цветной жидкостью.

«Да не может быть!»

Дернула на себя ручку дверцы.

На корточках рядом с гроссой сидело именно то самое целительское дарование и самозабвенно разукрашивало смиренно лежавшее животное. Ки-иса жалобно заскулила и поползла к Джим. Девушка жестко схватила ее и прижала к земле, скомандовала «Лежать» и продолжила дальше свою роспись.

– Думаю, ей уже достаточно. – Джим подошла ближе.

Девушка испуганно оглянулась, поднялась, приветливо поздоровалась и метнулась из вольера.

Джим опустилась на колени рядом с гроссой. Животное подошло ближе и уткнулось в нее головой. Девушка притянула зверя к себе за холку и нежно погладила по голове.

– Спасибо тебе! – прошептала Джим. – Ты такая у меня умница!

Гросса тыкалась мокрым носом в шею Джим и жалобно ворчала, будто жаловалась. Девушка услышала, как открыли дверцу и вошли в вольер. Кто-то стоял прямо за ее спиной и шумно дышал. Она обернулась. Это был орк. Он выглядел смущенным, а в руках держал сверток.

– Ты это… – Он почесал лысину. – Как сам-то?

– Хорошо. – Джим поднялась, посмотрела на гроссу. – Я еще приду сегодня. – И направилась к выходу.

– Вот. Это тебе, – орк протягивал сверток. – Хотел сегодня навестить тебя, но раз ты сам пришел, держи, – всунул его в руки Джим, отвернулся и пошел на выход.

Джим открыла сверток и с любопытством заглянула внутрь. Он был полон морковки. Изумленным взглядом посмотрела на удаляющегося от нее орка. «Да уж!» Она улыбнулась и пошла следом.

На улице ее ожидала Алисия со старшими братьями за спиной. Завидев Джим, она тут же двинулась навстречу. Они – следом. Девушка обернулась и что-то резко сказала. Выражая всем своим видом недовольство, братья все же остались на месте.

Со стороны ворот прибежал какой-то мальчишка и сообщил потрясающую новость: приехали первородные из Отогории, прямо сейчас въезжают на территорию Академии. И все, кто находился возле зверинца, побросали дела и отправились встречать новых гостей. Все, кроме Алисии, Джим и ее братьев. Ушел даже орк.

Алисия стремительно подошла к Джим и обняла ее. Отстранилась, заглянула в лицо и тихо сказала:

– Когда ты меня перестанешь пугать?

– Лис, – Джим сняла ее руки с себя, ужасно мешал сверток под мышкой, – мне надо сказать тебе…

– Пожалуйста, не надо ничего говорить. Я знаю. – Девушка смущенно потупила взор. – Правда, я не знаю, зачем тебе это нужно.

– Лис, что ты знаешь? – Ей необходимо было выяснить все до конца. Джим ожидающе смотрела на девушку.

– Что ты девушка. – Алисия подняла голову и встретилась с ней взглядом.

– Лис. Я так переживала! – Джим виновато посмотрела на нее. – Если бы ты только знала, как меня перепугал твой поцелуй. Я ведь и раньше не знала, как мне быть, а после стало еще хуже, – вздохнула полной грудью. – И как давно ты об этом знаешь?

– Ну, извини за поцелуй. Малость промазала. Хотела в щеку. – Алисия покраснела как маков цвет. – А как давно знаю? Не с самого начала. Твой необычный запах всех нас ввел в заблуждение. – Алисия улыбалась. – Но однажды я оказалась к тебе настолько близко, что ближе просто не может быть… Вспомни, мы до глубокой ночи готовились к экзаменам, а потом все вместе остались ночевать у тебя. Посреди ночи я проснулась. Мне почудилось, что в комнате кто-то есть. – она засмущалась. – Я никого не обнаружила, зато увидела, что обнимаю тебя. Вот тогда и смогла понять, что ты девушка. – Она подошла ближе и взяла Джим за руки. – У меня никогда не было сестры, и знаю, что уже никогда и не будет. У нас очень редко рождаются девочки. Джим, я люблю тебя как свою сестру и очень за тебя переживаю, – нахмурилась. Строго посмотрела на нее. – А ты еще взяла привычку не ночевать у себя в комнате. Чего я только себе не надумала. – Алисия увидела, как Джим зарделась и хотела что-то сказать, но она ее перебила: – Подожди. Мне тоже надо о себе кое-что рассказать. – Отпустила руки Джим и отошла от нее.

Джим не на шутку разволновалась, двинулась за ней, но она подняла руку в предупреждающем жесте и покачала головой.

– Ты должна знать. – она не отводила взгляда от лица Джим. – Я дракон-оборотень из правящей династии огненных драконов. Это единственные драконы, способные претендовать на царский титул. Правда, мой дракон еще только растет, но первое обращение может случиться в любой момент. Из-за этого волнуются родители, я ведь как раз нахожусь в том возрасте, когда это может произойти.

Джим вытянула шею, посмотрела из-за плеча Алисии на ее братьев. «Видно, их драконы уже вполне выросли». Как только она встретилась с ними взглядом, они кивнули ей. Вернулась в прежнее положение. Тяжело вздохнула.

– Лис, это значит, что у тебя будут лапы и хвост? – Джим отступила на шаг и осмотрела с ног до головы Алисию, пытаясь мысленно примерить к ней такой образ. – И крылья, и зубы?

– Да. – Алисия смущенно потупила взор. – Можно и так сказать, но, скорее всего, зубы будут больше похожи на клыки.

Джим посмотрела из-за плеча на братьев Алисии. Те одновременно кивнули. «Тьфу ты». Иногда их эта особенность – слышать на расстоянии, общаться без слов – неимоверно раздражала.

– Когда придет время, ты ведь мне покажешь, какая ты? – с надеждой в голосе спросила Джим, подходя к Алисии и обнимая ее. Сверток с морковкой рухнул на землю.

Алисия встрепенулась, счастливо засмеялась и с силой притянула к себе Джим.

– Обязательно покажу, – пообещала она, уткнувшись в ее волосы. – Я ведь думала, тебя это отвратит от меня. Я так переживала.

Из-за поворота основного здания выбежал Виттор и остановился, в смущении разглядывая их. Покашлял. Девушки посмотрели на него и рассмеялись.

– Ты будешь следующим, – важно сказала Джим, наклоняясь и поднимая подарок от орка.

– Пожалуй, не стоит. – Виттор попятился, но, видно, вспомнил о чем-то важном и решительно направился в их сторону.

– Джим, тебе срочно нужно явиться в кабинет Цитариуса. Это сказал Адагелий, он недавно прошел мимо ворот – отправился открывать еще один портал.

– Кого на этот раз отправляет? – спросила Алисия. – Уходят наши гости?

– Нет. Они все остались. – Виттор нахмурил лоб. – Создана комиссия по факту убийства, и ведется следствие. Им теперь долго здесь отдыхать.

– Тогда кого? – поинтересовалась Джим.

– Кассиана забрали. Его отец прислал своих людей. Кажется, Темная Империя объявила войну Государству Фириат… или это Фириат выступил с войной на Темную Империю… В общем, кто-то нарушил чьи-то границы. Уж извините, невнимательно слушал брата.

Джим всучила в руки Алисии сверток и побежала в сторону ворот, но была остановлена Виттором.

– Пусти. – Она рванула руку из его захвата. Сердце сжалось от отчаянья, боль комом повисла в груди. – Я только попрощаться. Ведь там война. Неизвестно, придется свидеться или нет? Да пусти же!

– Джим, ты уже не успеешь их догнать. – Он сочувственно покачал головой. – И тебя ждут в кабинете Цитариуса. Срочно! Адагелий был очень настойчив, сказал: «Как только освободится, пусть непременно тоже явится».

«Да что за день сегодня такой!» Она опустила голову и побрела к учебному корпусу.

Джим не заметила, как добрела до нужного кабинета. Остановилась, неуверенно потопталась. Постучала. Услышала, что ее пригласили зайти. Открыла дверь. Внимательно всех осмотрела и тут же закрыла. То, что она там увидела, ей совсем не понравилось.

Посреди кабинета стоял десяток огромных мужчин, каждый был высок, статен, плечист. Одеты они были как варвары, но выглядели в своей первобытности достойно и гордо. А самое главное – все, как один, не отводили любопытствующего взгляда от дверей. А, да, там еще был Цитариус. Он сидел за столом и разбирал документы. Адагелий стоял со скрещенными руками возле окна, а Царкиил находился прямо возле входа, но не успел он ухватиться за ручку двери, она захлопнулась у него прямо перед носом. Адагелий хмыкнул и тут же исчез на глазах изумленных гостей.

Джим рванула по коридору, но перед ней вырос «черный плащ». Тяжело вздохнул.

– Это уже смешным становится. – Кивнул на дверь кабинета Цитариуса: – Заходи.

– Нет, спасибо. Не хочу вам мешать.

– Мы собрались из-за тебя. – Он подошел и легонько подтолкнул ее.

Девушка повернулась, решительно подошла к кабинету, открыла дверь и прошествовала внутрь. Она старалась не обращать внимания на пристальные взгляды незнакомцев, прошла мимо и не взглянула в их сторону. Подошла к столу и остановилась.

– Мне передали, что вы меня звали. – Глава Академии кивнул и протянул ей документ. Джим приняла его, равнодушно скользнула по тексту. – Я не понимаю.

– Прочти. – Цитариус поднялся из-за стола.

В документе шла речь об опекунстве кого-то над кем-то. Джим скользила равнодушным взглядом по незнакомым именам и тщетно старалась понять, что же происходит. Аккуратно положила документ на стол. Она чувствовала внимание десяти пар глаз, но не решалась обернуться.

– Простите, но я все равно не понимаю. – Джим смело встретила взгляд Цитариуса.

За ее спиной остановился Царкиил.

– Позвольте и мне взглянуть?

Незнакомцы тихо переговаривались.

– Дядько, скажи Илиодору, пусть спросит, может, есть еще одна Рутонская Академия? – Голос звучал с недоверием. – Ну, мало ли, вдруг мы где-нибудь не там свернули? – И шепотом: – Что-то она не очень похожа на нашу девочку.

– Нет никакой ошибки, – сказал Цитариус, внимательно наблюдая за гостями. – Существует только одна Рутонская Академия, и вы сейчас находитесь в ней.

Джим осторожно вытянула голову из-за плеча Царкиила, с любопытством посмотрела на незнакомцев. Все они тут же уставились на нее. «Да что происходит?» Но она не спряталась, не могла отвести глаз от их суровых лиц. «Так, срочно нужно налаживать контакт». Она улыбнулась.

Мужчина, который стоял ближе всех, вздрогнул.

– Нет, Изар, эта наша девочка. – Он вышел вперед и заговорил: – Я, Илиодор Деф’Олдман, ближайший твой родственник и опекун, – начал он официальным тоном и вдруг замолчал. – Как же долго я тебя искал.

– Царкиил, кто все эти люди? – очень тихо спросила Джим.

– Джим, эти люди – твоя семья, – вместо Царкиила ответил Адагелий. Он обошел стол и остановился возле нее. – Ошибки не может быть. Мы несколько раз проверили документы.

Вот тут Джим испугалась окончательно. Надо было срочно что-то делать. Явно происходила какая-то путаница.

– Нет. Это ошибка. – В поисках поддержки Джим осторожно взяла ладонь Царкиила в свою. Почему-то рука преподавателя нервно подрагивала. Или же так дрожали ее руки? С надрывом в голосе быстро заговорила: – У меня нет семьи. Правда! И никогда не было. Я долгое время жила в разрушенном замке. По крайней мере, я помню себя именно с этого момента. Меня нашел добрый путешественник. – В глазах стояли невыплаканные слезы. – Забрал с собой, отвел в Ветернхильский «Дом Милосердия», и я росла в приюте, пока… – Она заволновалась. – Я лишь не могу вспомнить, что случилось и как я оказалась в катакомбах, но всю остальную жизнь я помню очень хорошо. – Она смело взглянула на незнакомцев и твердо сказала: – В ней не было родителей. В ней не было семьи.

Илиодор шумно вздохнул, прихрамывая двинулся к ней.

– Прости меня! – Не в силах продолжить, он замолчал. Взрослый мужчина, суровый воин едва справлялся со своими эмоциями. Он вглядывался в ее лицо. – Мне не хватит и жизни, чтобы искупить перед тобой свою вину. – Перевел дыхание, голос предательски дрожал. – Прошу, позволь любить тебя, окружить заботой, дать семью. – За его спиной мужчины одобрительно зашумели. Он подошел еще ближе. – Ведь у тебя огромная семья, Джим, которая с нетерпением ждет твоего возвращения.

По щекам Джим потекли слезы. Ей так сильно хотелось верить ему.

– И мама? И папа? – с надеждой спросила она.

– К сожалению, нет. – Илиодор тяжело вздохнул. – Но у тебя есть дедушка, бабушка и я.

– И еще куча родственников, – сказал Изар, отделяясь от стены и подходя к ним. – Джим, поехали домой!

И в этот момент Илиодор сделал шаг вперед и обнял ее за плечи, привлекая к себе.

– Я нашел тебя!

Эпилог
Отогория. Родовой замок семьи Олдман – Вираэль. Последний месяц лета

Главный Отогорский хребет протянулся с востока на запад, отделяя Отогорию от Светлой Империи. Он, как и множество параллельных цепей, состоял из гор с заоблачными вершинами, которые никогда полностью не лишались снега, и узкими глубокими теснинами. На окраине этих хребтов расположились несколько предгорий, внешне и внутренне необыкновенно похожих друг на друга, с плодородной землей, которую частью покрывали прекрасные луговые травы, частью занимал лес, который у склонов состоял преимущественно из буков и дубов, а на высотах – из сосен и елок. А у подножия вечных ледников брали свое начало две великие реки: Отога и Ория. Они начинали путь в виде маленьких ручейков и спускались в долину полноводными бурными реками.

В одном из таких предгорий расположился замок Вираэль. Огромный клин суши, образовавшийся между Отогой и Орией, придавал крепости треугольную форму. За защищавшими замок стенами, украшенными зубцами, возвышались две опорные башни, а посередине территории находилось само величественное здание.

Заканчивался последний месяц лета. Наступало раннее утро.

Илиодор открыл глаза и уставился на балдахин над кроватью. Привычка рано просыпаться выработалась еще с детства, но сейчас ему не надо было никуда спешить, и он бесцельно разглядывал складки плотной ткани и вспоминал прошедшие события. Он слышал, как в комнату вошел слуга, поставил на умывальный столик кувшин с колодезной водой, тихо поздоровался и вышел. Илиодор поднялся, прошел босыми ногами по каменному полу к окну и распахнул его настежь. Горный утренний воздух ворвался в комнату и прогнал остатки сна. Мужчина направился к столику, плеснул в чашу студеной воды и умылся. Взял со стула приготовленные для него вещи, подошел к кровати и начал одеваться. Сегодня он непростительно опаздывал к завтраку.

В Академии они пробыли всего два дня. За это время Джим собралась и попрощалась со всеми друзьями до следующего учебного года. Было решено, что Академию она закончит обязательно. Правда, никто из его отряда тогда не понял, почему случился такой переполох, когда стало известно, что Джим Ветерн – это Эвелин Деф’Олдман. Лишь потом из разговоров Илиодор узнал, что, оказывается, в Академии его племянницу считали мальчиком. Такая новость несказанно повеселила Старкада и его племянника Изара.

Надо отметить, что отношения между Изаром и Джим не задались с самого начала. Он постоянно старался задеть ее словом, а однажды даже специально напугал, заставив свою лошадь продемонстрировать ей клыки.

Это случилось в самом начале, когда Адагелий Оторонталий любезно открыл для них портал, из которого они вышли в двух днях пути от родины. Дальнейшую дорогу предполагалось преодолеть на лошадях. Джим с опаской поглядывала на необычных животных и долго не решалась сесть на них, но потом в надежных руках (перед своим дядей) она путешествовала с удовольствием.

Джим с самого начала стала завоевывать сердца суровых воинов, и первым стал Старкад. Предстояла ночевка в лесу, и они решили остаться возле костра, чтобы не травмировать обращением неподготовленную психику девушки. Наставник выкупался в ближайшем озере и вернулся полностью одетый, но с мокрой головой. Он по-старчески ворчал под нос о хрупкости и нежности девиц и пытался одними пальцами собрать волосы в прическу.

Илиодор вспомнил, как тогда забеспокоилась Джим. Она чуть ли не полностью погрузилась в свой вещевой мешок, выудила оттуда расческу и робко предложила наставнику свои услуги. Старкад долго с подозрением взирал на неведомый предмет в ее руках, но все же согласился. Она сначала тщательно прочесала его космы, затем бороду и приступила к плетению сложной прически, которую однажды показал ей Виттор. Все это время, пока она кружилась вокруг него, Джим весело щебетала о том, как смешно у нее раньше торчали в разные стороны короткие волосы и как долго не получалось собрать их даже в маленький хвостик. Мужчины, сидящие вокруг костра, внимательно прислушивались к ее рассказу и все больше хмурились.

А Илиодор не мог отвести изумленного взора от старого друга и наставника. Никогда прежде он не видел на его лице такого умиротворения. Правда, когда Джим закончила возиться с его прической, Старкад открыл глаза и очень серьезно посмотрел на него. Твердым голосом задал один только вопрос:

– Ты же мне потом расскажешь, где находится этот ветернхильский «Дом Милосердия»?

Вторыми были его родители – бабушка и дедушка Джим.

Когда отряд прибыл в замок, родители вышли встречать их. Илиодор никогда не забудет смущенного выражения на лице отца и трогательного – матери. В первый момент они растерялись и удивленно разглядывали маленькую девчушку, вцепившуюся в руку Илиодора, и не решались подойти познакомиться. Покорение сердец началось со следующего завтрака, когда на подносе перед Джим выставили свежевыпеченную сдобу. Она нахваливала творение кухарки и уплетала за обе щеки, два раза просила добавки молока. Матушка с умилением выслушивала ее восторженные отзывы и сообщила, что это должно выпекаться немного иначе, и назавтра пообещала лично испечь для нее булочки. В следующий раз перед Джим уже выставили творение бабушки и поставили целую кринку с молоком. Девушка еще больше нахваливала завтрак, а когда встала из-за стола и отправилась к себе в комнату, проходя мимо, смущенно чмокнула бабушку в щеку. Глядя на такую сцену нежности, дед тут же неодобрительно нахмурил брови, но только до тех пор, пока Джим не проделала то же самое с ним.

Да, с тех пор так и повелось. Рано утром Джим спешила на кухню, где вместе с бабушкой занималась выпечкой домашней сдобы. И вовсе не беда, что булки у Джим выходили неказистыми и сплюснутыми. Зато от всей души! Дед, чтобы привлечь к себе немного ее внимания, тоже придумал занятие – стрельбу из лука. И тоже не беда, что, когда Джим отправлялась вместе с дедом на очередную тренировку, прислуга боялась казать нос на улицу, потому что стрелы летели куда угодно, только не в цель.

Одно только огорчало родителей: Джим наотрез отказалась от своего настоящего имени. Скромно потупив глаза, она сказала: «Простите, но я не знаю имени Эвелин. Позвольте остаться Джим». Бабушка тихо плакала, дед хмурился, а Илиодор принял решение съездить к поверенным и просто вписать в ее документы еще и это имя.

Одним из вечеров, когда они все вместе собрались тесным семейным кружком, Илиодор поведал Джим все, что знал про ее родителей. Правда, он не смог рассказать, что Джим была украдена по приказу деда (отца ее матери), который отрекся от своей дочери, а потом и от внучки. Он просто не смог. Видел ее полные невыплаканных слез глаза и слышал шепот: «Значит, меня мама с папой любили». В тот вечер они долго разговаривали, но в основном вспоминали Исидора. Когда пришло время ложиться спать, Джим сообщила, что однажды она непременно узнает, почему погибли ее родители, и обязательно накажет виновных.

С того момента, как они приехали в замок, прошло немного времени, а у Джим уже появились две навязчивые идеи: первая – научиться стрелять из лука, вторая – ездить на «страшных» животных. И следующим, кого Джим покорила, стал «конюх» и сторож в одном лице. Илиодор помнил, в каком он пребывал шоке, когда застал племянницу, работающую на огромной конюшне бок о бок со сторожем, с которым никто раньше не мог сладить. Но племянница каким-то образом нашла путь и к его очерствевшему сердцу. По незнанию, Джим все старалась накормить бедных животных морковкой, на что те скалили клыки и недовольно били копытом. Вот тогда, видно, и состоялся первый контакт. Мужчина больше не мог выносить такого издевательства над ними и заговорил первым. После этого на кухню Джим заявлялась исключительно за кусками свежего мяса… и морковкой, но только уже для себя.

Следующим стал Изар. Илиодор так и не смог понять, почему скромный и даже излишне застенчивый юноша стал вдруг задирать его племянницу, и началось это с первого дня их знакомства. Но все прекратилось одним днем, когда Джим поколотила его… длинной палкой. «Шестом, как она назвала его, а для всех свидетелей той сцены – дрючком». Никто сейчас не вспомнил бы, с чего все началось, но когда вся челядь бросилась во двор, туда же следом проследовал Илиодор с родителями.

Во дворе шел поединок. Признаться, в тот день не только Илиодор был поражен мастерством девушки. Джим с легкостью уходила от мощных атак Изара, легонько тыкала его в незащищенные места и от всей души хлопала туда, куда не стоило бы, при этом постоянно поминая какого-то Диирде’Грамма. В довершение юноша рассвирепел до такой степени, что обратился в громадного волка прямо на ее глазах, на что племянница выдала скептическое «Фи, видели и покруче» и метнулась от него со двора. Старкад, Илиодор и множество других свидетелей бросились следом. На огромной поляне Джим виртуозно уворачивалась от нападений Изара, меняла направление, делала обманные движения в сторону, резко останавливалась, снова начинала двигаться, а в какой-то момент произошло что-то странное. Все увидели, как девушка исчезла с одной стороны и вынырнула с другой, со словами «и тебя поймала» схватила Изара за шею и в обнимку с ним кубарем покатилась с пригорка. Когда зрители добежали, то их глазам предстало необычное зрелище: огромный волк передними лапами подмял под себя Джим и самозабвенно вылизывал ей лицо. Девушка жалобно просила не слюнявить ее и клятвенно заверяла, что больше никогда не будет его воспитывать диирдеграммовским методом. Старкад тихонько посмеивался, мол, знай наших. Илиодор едва сдерживал смех: все же племянница «оттаскала за усы» Изара. А дед требовал немедленно прекратить прилюдное облизывание.

«Хорошо, что хоть матушка тогда не видела этого безобразия».

Илиодор вышел в пустой коридор и прислушался к тому, что происходит этажом выше. Джим сразу отказалась занять спальню своего отца, находящуюся прямо напротив дверей Илиодора, и выбрала угловую комнату на верхнем этаже. Сегодня во всем замке было подозрительно тихо. Мужчина заволновался и сбежал по ступеням, направляясь в главную залу, где они обычно трапезничали. По дороге наткнулся на слугу, который настолько был чем-то озабочен, что даже не заметил его.

– Риам, – требовательно окрикнул его Илиодор, потому что, не сделай он этого, юноша выскочил бы на улицу. А так он остановился и удивленно посмотрел в его сторону. – Что происходит? Где все?

– Так это, – юноша задумчиво почесал затылок, – все там.

– Где – там?

Вокруг не сновала прислуга, было тихо как внутри замка, так и снаружи, во дворе. Илиодор раздражался.

– На дальнем лугу, – испуганно ответил Риам. Открыл дверь и с надеждой в голосе спросил: – А можно я тоже пойду?

– Ладно. Только скажи, где мой отец? – спросил Илиодор, направляясь к двери.

– Так это, – юноша неуверенно наблюдал за его приближением, – тоже на дальнем лугу.

И он быстро выскользнул за дверь.

«Надо срочно что-то делать с этим безобразием».

И Илиодор вышел следом.

Через какое-то время он подходил к дальнему лугу и удивленно разглядывал толпу, собравшуюся там. Разыскал отца. Он стоял рядом со Старкадом и Изаром. Там же находился Урсус, их «конюх».

– Что происходит? – спросил Илиодор, подходя к ним и тоже вглядываясь в горизонт, как и все остальные.

– Тш… – шикнул на него отец. – Сейчас сам все увидишь.

Вдалеке показалась лошадь. На ней не было седока. Она неслась галопом и стремительно приближалась.

Илиодор заволновался. «Видно, Джим не удержалась при таком быстром беге. Хотя вряд ли». Вот уже два месяца Урсус сам обучал девушку верховой езде.

И вдруг перед его изумленным взором из-за бока лошади вывернулась Джим и села прямо в седло. Оказывается, все время, пока лошадь шла самым быстрым бегом, девушка висела сбоку.

– Я так понимаю, твоя заслуга? – с упреком спросил Илиодор, поворачиваясь к «конюху». – Ведь только ты по юности такое проделывал.

– Погодь! – Урсус довольно улыбался. – Ты еще не видел самого интересного, правда, у нее еще не особо получается…

Илиодор услышал, как Изар шумно втянул воздух и в ужасе сказал:

– Вот сейчас.

Джим приподнялась и, стоя на стременах, какое-то время балансировала на лошади, приспосабливаясь к ее ритму движения. Она медленно отпускала короткий повод и осторожно поднималась на седле. Встала, выпрямилась и лишь секунду удержалась в таком положении, а потом сорвалась. По толпе прошелся возглас ужаса.

Целая и невредимая племянница стояла чуть поодаль от места своего падения и громко смеялась.

– Дядько, надо ведь что-то делать с этим. – Изар недовольно рассматривал смеющуюся девушку. – Третий раз смотрю, и каждый раз сердце останавливается.

– Чем тебе «дядько» тут поможет? – Старкад тоже выглядел не лучше, даже испарина проступила, пока она поднималась на седло. – Вон кому говорить надо, – он показал рукой в сторону Илиодора. – Если кто и совладает с этой девчонкой, то только он.

Урсус свистнул по-особенному, и животное помчалось в его сторону, а Джим припустила следом. Она остановилась рядом с мужчинами, со всеми поздоровалась и спросила: «Ну как? У меня получилось?» В недоумении посмотрела на их хмурые лица, пожала плечами и помчалась к замку. Нужно было успеть привести себя в порядок, спуститься на кухню и помочь бабушке накрыть стол. Сегодня на завтрак были приглашены друзья Илиодора, в том числе и Изар.

Через какое-то время выкупанная и причесанная Джим расхаживала по комнате и бросала тревожные взгляды в сторону кровати, на которой лежало платье. В дверь постучали. В комнату вплыла статная женщина. За считаные минуты она помогла ей одеться и уложила ее волосы в высокую прическу. Джим с недоверием рассматривала юную девушку, которая глядела на нее из зеркала. Поднялась со стула. Отступила на некоторое расстояние.

«Как там говорил Арникус? Ты становишься женщиной».

Довольно рассмеялась. Подошла к двери, еще раз обернулась и посмотрела на свое отражение.

«А ничего так выходит!»

Выскользнула в коридор и помчалась вниз. Там ждала ее семья.

notes

Примечания

1

Цигуля – вид низшей нежити; среда обитания подземелья и катакомбы; питаются обычно мертвой плотью, но не прочь полакомиться живой; на поверхность не выходят, не переносят дневной свет; почти слепы, но обладают превосходным обонянием, имеют удлиненное деформированное тело, где позвоночник плавно переходит в хвост, на конце которого находится костяной шип.

2

Реверсивный – удар с применением реверса, то есть возврата бьющей руки по траектории удара.

3

Дарг – огромное вьючное животное.

4

Крепость Бергльот – важный стратегический объект. Ворота, через которые осуществляется переход между Светлой и Темной Империями. Корпус элитных войск.

5

Нежить – это общее название для вымышленных существ, которые после смерти ведут себя, как живые.

6

Мимикрит – вид нежити, произошли от умерших существ; особенность – питаются мертвой и живой плотью; среда обитания – болото, старые леса; внешне похож на обычное живое двуногое существо, но с деформированными конечностями.

7

Отродия – вид нежити, обитающий на древних захоронениях; питается падалью; внешне похож на огромного неповоротливого человека, опирающегося на передние конечности о землю; чувствуют на расстоянии эманации творимого волшебства и впадают в бесконтрольную ярость.

8

Салага – неопытный молодой воин.

9

Иту. Иту. Отхара, дуф! – «…следует непереводимая игра слов» в общем, по-отогорски это.