Ольга Обская

Безупречная невеста, или Страшный сон проректора

Глава 1. Чайные процедуры

Тереса решительно шагала по коридору общежития в комнату повышенного комфорта. О её намерениях легко можно было догадаться по чайнику в руках. Содержимое чайника воинственно поплёскивалось в такт шагам и было оно отнюдь не чаем, а ледяной водой.

Это безотказное оружие её собственного изобретения будет применено, чтобы разбудить обитателя пресловутой комнаты повышенного комфорта — одногруппника Вилзорта. Тереса — староста, и ни в коем случае не допустит, чтобы он проспал на лекции третий раз подряд.

Она подошла к двери и настойчиво постучала. Ответа прогнозируемо не последовало. Спит, как убитый. Что ж, придётся переходить к более кардинальным методам. Она стремительно вошла внутрь. Разве могло её остановить то, что это мужские владения? За свою бытность старостой ей не раз приходилось вторгаться по утрам к одногруппникам и поднимать их на занятия. О ней ходили слухи, что она и мёртвого разбудит. Вот и Вилзорту пощады не видать!

Внутри комнаты повышенного комфорта царил сонный полумрак. Тересе ещё ни разу не приходилось здесь бывать. Это оказалась не одна комната, а целых две. Не слишком ли роскошно для студента? Впрочем, Вилзорт был особенный студент — сын столичного магната Ольшанского. Отец сделал несколько внушительных взносов в фонд академии, вот комендант общежития и расстарался.

Дети богатых родителей часто бывают избалованными и заносчивыми. Но Вилзорт не такой. Приветливый и простой. Он Тересе нравился. Однако личные симпатии совершенно не означали, что выходки одногруппника окажутся безнаказанными. Закон один для всех! Проспал — будешь безжалостно разбужен с применением чайной спецтехники.

Дверь в одну из комнат была приоткрыта, и Тереса увидела свою жертву. Он лежал на кровати, с головой укрывшись одеялом. Они все так делают, её жертвы. До последнего цепляются за остатки сна. И где же он все ночи напролёт пропадает, что потом так беспробудно спит? С этим тоже надо будет позже разобраться.

Она подошла к кровати и энергично скомандовала:

— Вставай! — давала Вилзорту последний шанс добровольно выйти из своего бессовестно-беспробудного состояния. — До начала первой лекции двадцать минут!

Он произнёс что-то нечленораздельное и попытался ещё сильнее отгородиться от внешнего мира одеялом. Не выйдет!

Тереса решила прибегнуть к проверенному методу — стянуть одеяло с головы и в случае сопротивления пустить в ход ледяную воду из чайника. Сколько раз она подобным образом спасала своих подопечных от опозданий и неудов по поведению, которыми неизменно награждались опоздавшие. А сегодня Вилзорту грозит не только неуд. Первой парой — лекция, которую читает ректор. Тут за опоздание можно и посерьёзнее взыскание получить.

— Вставай! Тоцкий тебя убьёт! — пригрозила Тереса. — Но сначала это сделаю я!

Одним ловким движением левой руки она стянула с наглеца одеяло. Полагала, что он будет за него бороться, поэтому движение получилось экспрессивным и более амплитудным, чем рассчитывала — одеяло слетело не только с головы. Открывшаяся картина так обескуражила, что мозг не успел дать правой руке команду замереть — рука уже привела в действие чайник. Струйка холодной воды попала прямёхонько на лоб жертве. И только в это мгновение Тереса поняла, что в кровати не Вилзорт… Совершенно ни капельки не одногруппник… Кто-то постарше… Ойййй!

Тёмно-фиолетовые, почти чёрные глаза уставились на Тересу недоумённо и возмущённо, а уже в следующее мгновение чайник из её рук был выбит магией и грациозно спланировал на пол. Причём произошло это по щелчку пальцев. Приём показался знакомым — подсознание отчаянно начало давать какие-то подсказки. Но в тот момент Тереса была слишком ошарашена происходящим, чтобы разгадать посылаемые ей сигналы.

— С ума сошли?! — обладатель фиолетовых глаз отчаянно отфыркивался от стекающий со лба воды. — Вы кто?! — прорычал грозно, натягивая на себя одеяло.

Поздно. Тереса уже всё увидела. Ей ещё никогда не приходилось лицезреть практически обнажённого мужчину так близко. Да даже и издалека не приходилось. Особенно такого. Он был настолько хорошо сложен, что разбудил в Тересе странное желание изучить мужскую анатомию более детально. Вообще-то, от природы она была очень любопытна и наблюдательна, но любопытство в этот раз выбрало не самое подходящее время для того, чтобы разгореться. Ей ведь, кажется, вопрос задали?

— Я староста второй группы, — представилась она, привычным жестом поправляя очки. Она всегда их поправляла, когда что-то выбивало её из колеи.

На этот раз, правда, не "что-то", а "кто-то". Тёмные волосы — влажные после поливания из чайника, аристократические черты лица — правильные, красивые, упрямые и самоуверенные, глаза — излучающие убийственное возмущение. Тереса лихорадочно соображала, кем может оказаться не очень деликатно разбуженный ею мужчина. В голове всплывало только одно разумное объяснение. Это какой-то знакомый коменданта общежития, который здесь проездом. Вилзорта куда-то выселили, а фиолетовоглазого поселили. И всё это произошло, видимо, поздно ночью. Иначе бы Тереса была в курсе.

— Что вы тут делаете?! — продолжал рычать незнакомец. — Со своим чайником?

Сказать по правде, ему шло рычать. Очень немногие мужчины бывают симпатичны в гневе, а этот был. Рассерженный, грозный и… почти голый. Да-да, Тереса нисколько не боялась его гнева, поскольку у неё было огромное преимущество: он лежит, она стоит, он раздет, она одета. Ох, о чём она думает? Ей, вообще-то, вопрос задали.

— Мне так жаль, что ненароком вас потревожила, — возможно, кто-то другой начал бы на её месте мямлить от смятения, но Тереса говорила чётко и внятно. Даже бойко. Её врождённому самообладанию и невозмутимости мог бы каменный монолит позавидовать. Не зря её и в глаза и за глаза называли железной старостой. — Произошла ошибка. Здесь должен был быть мой одногруппник — Вилзорт. Я собиралась его разбудить, чтобы он на лекцию не опоздал…

— То есть подобные утренние "чайные" процедуры у вас в общежитии в порядке вещей?! — фиолетовоглазый грозно приподнялся на локте.

Просто леопард перед броском на жертву. Но Тереса по-прежнему его не боялась. Он мог хмурить брови сколько угодно. Брови — это сейчас его единственное доступное оружие. Выше, чем эта полулежачая поза, он всё равно не поднимется.

— Да, подобные утренние "чайные" процедуры у нас частенько, — Тереса любила прямолинейность. На все вопросы отвечала как есть. — Как я уже говорила, я староста. Моя обязанность обеспечивать дисциплину. Поэтому каждого, кто рискует опоздать на лекцию, ждёт профилактический холодный душ, — закончила она настолько воинственно, будто намекала, что окажись незнакомец её одногруппником, тоже регулярно подвергался бы чайной побудке.

Звучало, пожалуй, слегка напористо. А что делать? В любой непонятной ситуации нужно демонстрировать уверенность в собственных действиях — самая выигрышная стратегия.

Тересе показалось, что её энергичная речь произвела не совсем то впечатление, на какое она рассчитывала. В фиолетовых глазах проскочила ирония. И хоть Тересу возмутило, что её совершенно серьёзная реплика развеселила незнакомца, но она не могла не признать, что ему идёт не только рычать, но и усмехаться. Тересе нравились мужчины, которые умеют это делать одними глазами.

Только хотелось бы ей всё-таки знать, кем является незнакомец, и как он здесь очутился. Если не догадался представиться сам, нужно было его к этому подтолкнуть.

— Прошу извинить за неувязку, дьер… — Тереса сделала паузу, показывая, что ждёт его подсказки.

— …проректор, — с многообещающими нотками злорадства подсказал он. — Свеженазначенный.

Проректор???!!! Ойййй!.. Хотя может, незнакомец лукавит? Специально дразнит Тересу в отместку за неласковую побудку? С чего бы проректору спать в студенческом общежитии, пусть даже и в комнате повышенного комфорта?

Она недоверчиво уставилась в его фиолетовые глаза. А они смотрели очень и очень по-проректорски. Властно, категорично и всё также злорадно многообещающе.

Вообще-то, вакансия проректора действительно уже давно была свободной, и ожидалось, что её вот-вот кто-то займёт. Но обычно студенты узнают о назначении нового руководства на каком-нибудь официальном собрании. Новоназначенного в торжественной обстановке представляет ректор, перечисляя все его регалии и заслуги. А Тересе "повезло" познакомиться как с ним самим, так и с его регалиями в очень неформальной обстановке.

Тереса, ты влипла. Нетрудно догадаться, чего много-наобещал его многообещающий взгляд — видимо, крупные и мелкие неприятности. Ну ещё бы! Какой проректор не устроит террор той, что поливала его, сонного, ледяной водой из чайника и вдобавок сорвала одеяло. Перед глазами мгновенно встала запечатлевшаяся намертво картинка, какая открылась после нападения на злосчастное одеяло. И вместо того, чтобы почувствовать страх перед гневом проректора, Тереса испытала какие-то совершенно другие чувства. А зря…

— Кстати, раз уж вы староста, то вы-то мне и нужны… — хищно улыбнулся он, показывая, что террор начнётся прямо сейчас…

Глава 2. Воспитательная работа

Тереса приготовилась услышать что-то такое, что будет означать начало войны проректора с проштрафившейся студенткой. Войны она не боялась. Тересу в академии знали, как борца за права студентов. Она была для преподавателей ещё той занозой. Всегда решительно вставала на защиту любого из своих подопечных, если ему грозило незаслуженное наказание. И за себя она тоже повоюет! Хоть вина Тересы и очевидна, но закон на её стороне.

— Дьер проректор, если вы о взыскании, то прошу принять во внимание, что в уставе академии, — Тереса воинственно поправила очки, — который я знаю наизусть, нет запрета поливать проректора из чайника.

Никому и в голову не пришло вносить туда подобный пункт.

— Значит, пришло время менять устав, — хмыкнул проректор.

Тереса не поняла — это он серьёзно или иронизирует? Будет настаивать на внесении в устав академии пункта про чайник?

— Над взысканием я подумаю, — на его лице промелькнула зловредная улыбка. — Потом узнаете моё решение. А пока у меня для вас задание. Я заметил в вас некоторую прямолинейность. Это замечательно. Мне нужна прямолинейная характеристика на каждого из студентов вашей группы. Завтра бумаги должны быть на моём столе, — с непререкаемой интонацией отчеканил он.

Задание показалось странным.

— Обычно характеристики на студентов составляет кто-то из преподавателей, — возразила Тереса.

— Я непременно попрошу о подобной услуге кого-то из коллег. Но мне нужны ещё и дружеские характеристики от старосты. Уверен, некоторые качества ваших одногруппников вы знаете лучше, чем кто-либо из профессоров. Я хочу увидеть каждого студента со всех сторон. Мне нужен ассистент на кафедру, которую собираюсь организовать. Самый ответственный, старательный и талантливый студент. Только такой может стать моим ассистентом.

Так всегда. Каждый профессор хочет себе самых лучших студентов. Каждый считает свою кафедру самой важной в академии. Но этот, пожалуй, превзошёл всех по степени самомнения и категоричности. Впрочем, Тересе нравилось, когда мужчина азартно увлечён своим делом.

— Позвольте узнать, что за кафедра?

— Менталистики.

А, ну теперь всё понятно. Менталисты не зря считаются самыми упрямыми, самыми противоречивыми, самыми заносчивыми, самыми невыносимыми магами. Их ненавидят и боготворят. Тереса не сомневалась, что от желающих стать ассистентом на кафедре менталистики отбоя не будет. Да она сама не против. Вот только не уверена, что хочет себе в руководители проректора, который из-за инцидента будет точить на неё зуб.

— Хорошо. Постараюсь успеть до завтра составить характеристики, — Тереса развернулась, чтобы идти.

Её так и так сейчас попросили бы на выход. Но странно, просьба прозвучала другая.

— Будьте добры, подайте мне халат, — проректор кивнул на кресло.

Тереса сняла со спинки тяжёлую вещицу из толстой чёрной ткани и протянула ему.

Он взял халат, и одновременно его рука мягко обхватила запястье Тересы. Что-то заставило её тут же взглянуть в его тёмные глаза и замереть.

— Снимите очки, Тереса, — медленно скомандовал он.

И только в этот момент, она поняла, что халат был всего лишь обманным манёвром. Ему нужен был тактильный контакт. Для чего? Что сейчас происходит? Попытка ментального вмешательства — вот что! Доказательства на лицо. Проректор назвал её по имени. Откуда он его знает? Она представилась старостой, но имени не называла. Значит, он прочёл его ментально. Но ментальное воздействие проректор начал, разумеется, не ради того, чтобы узнать её имя. Он метится куда-то дальше. И Тереса догадывалась куда. Хочет добраться до её свежих воспоминаний и заставить напрочь забыть, что произошло. Скорее всего, не весь их разговор, а только маленький провокационный эпизод.

Какое коварство! Магический этикет предписывает сначала получить согласие, а уж потом применять ментальные приёмы. А Тересу, похоже, собираются взять хитростью? Не выйдет! Дьер проректор, конечно же, и не догадывается, но она кое-что понимает в менталистике. Она ведь тоже менталист, вернее зооменталист. Её ментальный дар действует на животных. Но не только. Тереса в состоянии уловить внешнюю попытку воздействия на себя.

Она ощутила лёгкое онемение в затылке. Это оно. Опытному менталисту достаточно тактильного контакта и зрительного контакта глаза в глаза, чтобы задвинуть маленький кусочек воспоминаний на задворки памяти. Жертва не успеет и глазом моргнуть. Но нет, Тереса не хотела расставаться со своим провокационным воспоминанием. Почему? Оно ей понравилось? Не важно. Не хотела и всё!

— Прошу извинить, но очки снять не могу. Я без них ничего не вижу, — Тереса высвободила руку.

Ментальный контакт тут же прервался. На лице проректора промелькнула досада. Тереса внутренне победно усмехнулась.

Насчёт очков, кстати, она почти не покривила душой. У неё действительно близорукость, а очки делают её зрение безупречным. Правда, есть у них один секрет — стёкла очков особенные. Неспроста проректор почувствовал, что они мешают ему применить ментальный приём. Прочесть имя — максимум, что дадут сделать толстые стёкла с секретом.

— Опаздываю на лекцию, дьер проректор. Должна идти.

Тереса подняла с пола чайник и стремительно вышла из комнаты, пока фиолетовоглазый не затеял ещё какого-нибудь коварства.

Ушла. Маленькое упрямое очкастое недоразумение. Джозеф встал и раздражённо накинул халат. Хорошо же начинается его новая жизнь в качестве проректора затерянной в полудиких лесах Далеутской академии магии. Когда соглашался на должность, догадывался, что работа — не сахар. Но не таких проблем, как сегодня, он ожидал.

Будь Джозеф в форме, ничего подобного, разумеется, не произошло бы. Но он был очень не в форме. Истощён почти до самого дна, вымотан морально, физически и магически. Вчерашний день он потратил на то, чтобы завершить все бесконечные дела в столице. Завершил, закрыл, захлопнул, забыл. Он хотел приехать сюда свободным от пут. Получилось, но чего это ему стоило.

Джозеф прибыл в студгородок поздно вечером. Естественно, не застал никого из профессоров. Комендант дал ему ключи от особняка, который Джозефу предоставила академия. Но ехать в профессорский коттеджный посёлок, где расположен особняк, не было сил. Комендант, войдя в положение, расстарался организовать для Джозефа возможность переночевать в общежитии. Выделил комнату повышенного комфорта.

Джозеф упал на кровать и уснул. Восстановить магический резерв он мог только так. Необходимость в крепком глубоком сне — это его проклятие, расплата за сильный дар. Джозефа бывает сложно разбудить, если он находится в своём глубоком ментальном сне, но этой маленькой пигалице с её чайником удалось.

Первые несколько мгновений он не понимал, что происходит. Ещё никогда его утро не начиналось так… эм… своеобразно. Ледяная вода тоненькой струйкой лилась на лицо. От дикого возмущения Джозеф тут же истратил почти весь не успевший восстановиться резерв на то, чтобы выбить чайник из рук этого мелкого очкастого монстра. Она, наверно, в страшных снах ему теперь будет являться со своим чайником.

Никто никогда в здравом уме не позволил бы себе подобную вольность в отношении менталиста. А ей было нипочём. Ладно, вначале она не знала, что перед ней менталист. Но даже когда узнала, дерзости и напора не убавилось.

Но не чайник возмущал Джозефа больше всего. Другой провокационный момент. Как минимум, жутчайшее нарушении субординации. Студентка не должна видеть проректора в таком… эм… виде. Ему очень захотелось заставить её забыть небольшой фрагмент утренних событий, связанный с отброшенным одеялом. Это бы исчерпало инцидент.

Джозеф пошёл на маленькую хитрость. Ему всего-то и нужен был тактильный контакт и контакт глаза в глаза. Но, проклятье, не получилось! Мешали её совиные очки. Он почему-то не мог пробраться через толстые стёкла к её глазам. Артефакт? Или сказывалось то, что его магический резерв был почти на нуле?

Сложно смириться, что девчонка его переиграла. Его — сильнейшего менталиста княжества. Но это, естественно, ненадолго. Как только магический резерв восстановится, Джозеф повторит попытку избавить пигалицу от ненужных ей воспоминаний. Второй раз ей не отвертеться.

Он зашёл в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Ему необходимо ещё несколько часов сна, но спать он будет уже в своём особняке, где не водятся мелкие монстры с чайниками.

Снимая лезвием пробившуюся за ночь щетину, Джозеф почему-то продолжал думать про девчонку. Мысли были кровожадными. Какое бы ей назначить взыскание? Он же должен проучить маленькую упрямую пигалицу за её выходку? С сегодняшнего дня он проректор, а значит, теперь в его обязанности входит вести среди студентов воспитательную работу. Вот со старосты и начнёт.

Глава 3. Личные счёты

После занятий всех студентов академии собрали в зале для торжеств. Тереса догадывалась для чего. Будут представлять нового проректора.

Для первокурсников по традиции отвели первый ряд. А Тересе ещё и самое центральное место досталось. Обычно она не против быть на виду, но сегодня предпочла бы галёрку.

Рядом с ней сидели подруги — Моника и Валерия. Моника — первая красавица на курсе, предмет отчаянных воздыханий доброй половины мужского контингента академии. Красота — главное, но не единственное её оружие, второе — осведомлённость. Она все новости узнавала первой, была в курсе всех студенческих сплетен.

— Говорят, будут нового проректора представлять, — шепнула Моника. — Я слышала, что он сегодня утром уже прибыл в академию.

— Скорее, ночью, — хмыкнула Тереса.

В этот раз по странному стечению обстоятельств у неё была более свежая и достоверная информация, чем у подруги.

— Не знаю, может и ночью, зато знаю, что про него рассказывают… не поверите, девочки…

Моника сделала круглые глаза, но закончить фразу не успела — в зал начали заходить профессора и администрация.

Тереса сразу выхватила взглядом своего утреннего визави. Сейчас он выглядел совсем не так, как при их первой встрече. Подчёркнуто деловой. Представительный, респектабельный и презентабельный. Безупречный. В модном костюме-тройке и белоснежной рубашке. Тот ли это мужчина? У Тересы перед глазами стояло другое лицо — сонное, возмущённое, совсем непрезентабельно отфыркивающееся от стекающих со лба струек воды…

…и кстати, вспоминалось не только лицо. Тереса кое-что заметила на его бедре. Может, только показалось. А может, и не показалось.

Он шагал рядом с братьями Тоцкими. Старший Тоцкий, ректор и гроза студентов, что-то рассказывал ему. А младший сканировал взглядом зал. До недавнего времени он занимал должность проректора, но теперь Энтони — глава организованной при академии школы для одарённых детей, а проректорская должность вакантна.

Но, видимо, вакантной ей осталось быть не больше минуты. Ректор, обращаясь к студентам и профессорам, произнёс

— Позвольте представить: лучший менталист нашего княжества, создатель и руководитель столичной лаборатории ментальной магии, а с сегодняшнего дня ещё и проректор нашей академии — Джозеф Тоцкий.

По залу прокатился гул. Восторженный и изумлённый. Ректор хотел впечатлить студентов и он их, несомненно, впечатлил. Но для Тересы убийственными стали не перечисленные достижения новоназначенного, а последние два слова из речи ректора, а именно, имя новоназначенного — Джозеф Тоцкий.

— Кузен, — перешёптывались студенты.

Мало было Тоцких в академии? Два родных брата, а теперь ещё и двоюродный? Но Тересу волновала не родственная связь свежеиспечённого проректора с руководством академии, у неё с Джозефом Тоцким были личные счёты…

Это случилось четыре месяца назад. Тереса в то время только готовилась штурмовать Далеутскую академию магии. Родители поддерживали её амбициозные планы. Они считали, что только так можно вырваться из глубинки в большую жизнь. Но, как оказалось, у отца был ещё и запасной вариант — сосватать дочь состоятельному столичному холостяку. Отец использовал любую возможность завести знакомства в столице. И вот однажды ему пришло приглашение посетить пышный столичный приём. Он очень гордился, что о нём не забыли. Готовился к поездке предельно тщательно, обновил гардероб, нанял самый помпезный экипаж. Уехал в столицу крайне довольным, а вернулся ещё более восторженным.

— Дочь, я сосватал тебя самому Джозефу Тоцкому!

Тереса его радости отнюдь не разделяла. Отец день и ночь рассказывал, каким завидным женихом является Джозеф, какое у него заметное положение в обществе, какое солидное состояние, какие магические и не только магические таланты. Но Тересе на тот момент едва исполнилось восемнадцать, она считала, ей рано думать о замужестве — это во-первых, а во-вторых, она не понимала, как можно кого-то рассматривать в качестве жениха, если она его даже в глаза не видела.

Однако Тереса считала себя девушкой разумной, поэтому истерики отцу закатывать не стала. Она решила, что для начала должна познакомиться с Джозефом. Тересе казалось, что она может обидеть его, если откажет, даже не взглянув.

Отец снова развернул бурную деятельность. Нанял модисток, чтобы теперь уже Тересе обновить гардероб. Но когда согласовывалась дата выезда в столицу для знакомства с потенциальным женихом, выяснилось, что жених гостей не ждёт. Передумал. Передумал, даже не взглянув на Тересу?! Столичный заносчивый индюк! Ну и ладно! Не очень-то и хотелось! Она тоже не горела желанием его увидеть. Небось маленький, лысый и шепелявый…

Тогда она своего любопытства по поводу его внешности удовлетворить не могла. Кто ж знал, что настанет день, когда это произойдёт. Он оказался не маленьким, и не лысым. И дефектов речи у него не обнаружилось. Немного только заикался от неожиданности, когда Тереса его ледяной водой поливала. Эх, не знала она в тот момент, кто перед ней, а то бы более щедро из чайника на него плеснула.

То, что несостоявшийся жених оказался красавцем, только усугубляло его вину. То, что он хорошо сложен и неприкрытый одеялом воспаляет любопытство Тересы, лишь усиливало тяжесть его преступления.

Можно ли считать, что будучи политым ледяной водой, он искупил свою вину? Ну уж нет! Это слишком гуманное наказание, учитывая всё коварство его злодеяния…

Церемония продолжалась. Джозефу дали слово. Он начал рассказывать о своих планах — о том, что собирается открыть в академии кафедру менталистики. Тереса смотрела на него, и в ней крепло кровожадное желание во что бы то ни стало стать его ассистентом. Она уже знала, какие напишет характеристики, чтобы подтолкнуть его к этому решению.

Глава 4. Тест на свирепость

Сразу после собрания Тереса с подругами направилась в общежитие. Идти было недалеко. Студгородок у них компактный — всё рядом. Моника всю дорогу рассказывала свежие сплетни, которыми не успела поделиться до начала церемонии.

— Старшекурсники только и говорят про нового проректора. Все думают, что он будет страшно свирепствовать. В нём все свирепые качества Тоцких в утроенном размере сконцентрировались.

— Вряд ли он по свирепости ректора превосходит, — обронила с иронией Валерия.

Ей можно иронизировать. Все знают, что у них с ректором какие-то отношения. Все знают, что они договорились их пока не афишировать.

— Нет, девочки, Джозеф — особый случай, — Моника не переняла ироничного настроя Валерии. — Феликс с третьего курса рассказал, что у него дядя работает в столичной лаборатории Джозефа. Там такие драконовские порядки! Джозеф увольняет за малейшую оплошность. У него там седовласые профессора по струнке ходят, а лаборанты, вообще, каждый день слёзы льют. Но это после работы, разумеется. Если кто-то прямо в лаборатории начнёт роптать, если хоть пикнет, ему сразу указывают на дверь. А теперь Джозеф такие же драконовские порядки здесь, в академии, установит. Чуть что — отчисление. Он один хуже, чем братья Тоцкие вместе взятые.

— Плакали твои каблуки, — усмехнулась Тереса.

Моника, наверное, за них больше всего переживает. Вопреки всем установленным в академии правилам, предписывающим студенткам практичные удобные унифицированные туфли, она ходила в обуви на каблуках головокружительной высоты. Моника уверяет, что без них не выживет. Она в них родилась и неизвестно, снимает ли хоть на ночь. С её любовью к шпилькам пока никому не удалось справиться — ни ректору, ни его брату, ни даже самой вредной профессорше Катаржине, которая читает магический этикет. И теперь даже интересно, ввяжется ли новый проректор в непримиримую борьбу с высотой каблуков Моники и добьётся ли чего. Или он, как все его предшественники, сдастся? Каблуки Моники — универсальный тест на свирепость и въедливость. Любопытно, пройдёт ли его проректор.

Мысли о судьбе каблуков терзали Тересу недолго. В голову поступали более актуальные вопросы. Жгучее желание сделаться ассистентом на кафедре менталистики, которое вспыхнуло во время выступления Джозефа, не угасало и активизировало работу мысли. Как Тересе добиться назначения? Рассказ Моники о зверствах Джозефа нисколько не умерил пыл. Наоборот, азарт разгорелся только сильнее. Придирчивый, вредный, въедливый, взыскательный, привередливый, свирепый, какой бы он там ни был, но место на кафедре должен отдать ей. Отверг в качестве невесты, так пусть получает в качестве ассистентки! Тереса покажет, что собой представляют девушки из провинции и можно ли ими так беззастенчиво пренебрегать!

— А ещё про него ходят слухи, что он разбиватель женских сердец, — продолжила Моника усугублять и без того неприглядный портрет проректора. — Говорят, стольким девушкам отказал.

— Бездушный циник! — пламенно согласилась Тереса. — Ладно бы просто отказал, а то ведь сначала согласился, а потом не взглянув отказался!

Она поймала на себе заинтересованные взгляды подруг и поняла, что немного переборщила с экспрессией и подробностями.

— Это я про свою кузину, — пояснила Тереса.

— Вот бедолага, наверно сильно расстроилась? — посочувствовала "кузине" Валерия.

— Конечно, немного расстроилась, — Тереса пересказала всю эпопею, какая приключилась с момента, когда отец посватал её Джозефу и до момента, когда тот передумал. Но рассказывала не от своего лица, а от лица кузины. Закончила воинственно: — Но ничего, я собираюсь поквитаться за сестру.

— Как?

— Хочу стать ассистенткой Джозефа. Тем более, я ведь так и так собиралась глубже изучать менталистику.

— Правильно, — дружно поддержали подруги.

И ни одна из них не задала вопрос: а в чём же всё-таки будет заключаться месть? Потому что подруги знали, Тереса — та ещё заноза для преподавателей. Своей принципиальностью, настойчивостью и прямолинейностью любого доведёт до белого каления. Иметь такую ассистентку — само по себе уже наказание.

Тереса начала делиться с подругами планами, как собирается добиться статуса ассистентки.

— Он дал мне задание составить характеристики на каждого одногруппника. Завтра утром мне нужно положить бумаги ему на стол. Он учтёт характеристики, когда будет принимать решение, кого назначить ассистентом.

— А ты успеешь до завтра? — усомнилась Валерия. — Помочь?

Да, помощь Тересе пригодится. Но не только помощь Валерии. Она попросит каждого одногруппника написать характеристику на себя. Что-то наподобие мотивационного эссе: почему я хочу стать ассистентом на кафедре менталистики и почему взять должны именно меня.

Она была уверена, что среди её одногруппников не найдётся желающих попасть в непосредственное подчинение к проректору. Во-первых, потому, что слухи о его свирепости уже достигли каждого уха в академии, а во-вторых, потому что среди одногруппников не было никого с заметно развитыми ментальными способностями. Они все исключительно одарённые — других в Далеутскую академию магии не берут, но дар каждого из них очень специфичен.

И раз никто из одногруппников не горит желанием сделаться ассистентом вредного менталиста, то и характеристики на себя они напишут соответствующие. А вот Тереса скромничать не будет. Уж она упомянет о всех своих положительных качествах.

План прост и должен сработать…

…и он сработал. Одногруппники не подвели. Уже к вечеру каждый собственноручно написал на себя характеристику, а утром ещё до начала занятий Тереса передала проректору через секретаря стопку листов. Она была уверена, что проглядев бумаги, Джозеф вызовет её к себе. Вопрос был только в том, когда это произойдет.

Произошло это на ближайшей перемене. Как быстро-то! Кто-то, кажется, негодует? Она вошла в кабинет, догадываясь, какая фраза прозвучит первой, но Джозеф её удивил…

Глава 5. Там всё написано

— Присядьте на стул, голову разверните немного вправо и замрите…

Такие команды получила Тереса, как только переступила порог кабинета. Честно говоря, они сбили её с толку. Почему на стул? Почему вправо? И главное — почему замереть?

Джозеф сидел за письменным столом, горой возвышаясь над стопками бумаг. Разглядеть выражение его лица было сложно — в кабинете царил полумрак. Плотные тёмно-синие шторы закрывали окно. Яркий свет лампы, которая стояла на столе проректора, целенаправленно падал только на стул, куда Тересе и предложено было сесть.

Внутреннее чутьё подсказывало, что затевается какое-то коварство. Даже полумрак не помешал ей разглядеть зловредный блеск в глазах Джозефа. Задумал месть? Хочет поквитаться за то, что был полит из чайника? Но как? Тереса, будь начеку! Сегодня у тебя нет того преимущества, которое было вчерашним утром, когда он лежал почти без одежды, а ты стояла в полной боевой экипировке.

А теперь в полной боевой экипировке — он. Его камзол, деловой и безупречно проректорский, источал властность. Его дорогой шейный платок, завязанный модным узлом, кричал о статусе. Его гладковыбритость и уложенность шевелюры подчёркивали полную неуязвимость.

— Садитесь, — пригвоздил он Тересу.

— Зачем? — она села, но это не означало, что расслабилась.

— Буду делать ваш отпечаток для личного дела, — Джозеф чуть убавил свет лампы, направленный на Тересу. — Надеюсь, вам знакома процедура? Теперь в столице принято вклеивать в личные дела отпечатки образов. Хочу внедрить это новшество и в академии.

Тереса ещё ни разу не видела магический кристалл, который делает снимки образов. Только слышала о нём. Новомодная дорогущая вещь, но видимо, к приезду нового проректора решили приобрести один экземпляр для академии.

— Голову чуть вправо. Замрите, — скомандовал Джозеф.

У Тересы вспыхнуло её природное любопытство. Как работает снимающий кристалл? Она хоть и развернула голову, как ей было велено, но глазами всё равно косилась на Джозефа, который проводил какие-то манипуляции с увесистой прямоугольной подставкой лампы. Видимо, лампа и снимающий кристалл — это одно целое.

Свет начал меркнуть и менять оттенок — сделался потусторонним синим. А потом вдруг вспыхнул на мгновение ослепительно ярко.

— Готово.

Джозеф взял лист бумаги и приложил к подставке лампы — видимо, для того, чтобы перенести образ с кристалла на лист.

Тересе было жутко интересно, что в итоге получилось, но ей посмотреть не дали. Сам же Джозеф с вредной улыбочкой несколько секунд рассматривал лист с отпечатком. Что там такого весёлого?

— Вам, наверно, ещё не приходилось позировать перед снимающим кристаллом? — сделал он вывод, чему-то ухмыляясь.

Ну хоть бы посмотреть дал, может, и Тереса повеселилась бы.

— Отпечаток профиля готов, — остался доволен Джозеф, — теперь нужен анфас. Сядьте прямо. Смотреть нужно ровно на лампу. Снимите очки.

Вот оно. Тереса давно ждала подвох. Она догадывалась, что не просто так проректор решил делать оттиски. Для личного дела? Ха! Что же он у всех студентов будет собственноручно снимать образы? Такие дела поручают помощникам или секретарям. Тереса догадывалась, зачем ему понадобилось сделать её отпечаток без очков. Наверняка, этот снимающий кристалл — с секретом. Что если он запечатлевает не только визуальные образы, а ещё и ментальный след? Вдруг через оттиск возможно ментальное воздействие? Тереса не была уверена, что такое в принципе осуществимо, но Джозеф — сильнейший менталист, с него станется. Выходит, он снова ищет пути заставить Тересу забыть тот маленький провокационный эпизод? Ах, так? Это война? Настырное желание сохранить все живописные детали в памяти только усилилось.

— Я уже говорила, что не могу без очков — плохо вижу, — с самым невинным выражением лица заявила Тереса. — Снимайте так.

— Но тогда в вашем личном деле будет храниться не лучший ваш отпечаток, — обронил он вкрадчиво.

У, вероломный! Очки портят девушку, он об этом? Расчёт на то, что любая хочет быть на снимке максимально привлекательной? На Монику этот приём, наверняка, подействовал бы, но не на Тересу.

— На отпечатке в личном деле, студентка должна быть в строгом деловом образе. Очки только подчёркивают его, ведь так? — не станет же он спорить с очевидным? Тереса умела находить аргументы, которые трудно опровергнуть. Привычным жестом поправив очки, она скомандовала: — Я готова. Запечатляйте.

Это была чистая победа. Тереса могла себе позволить торжествующий взгляд. Джозеф ничем не выдал досады. Почти ничем. Тереса чувствовала, как он закипает. Пусть привыкает. Преподаватели часто теряют рядом с ней и её железной прямолинейностью терпение.

Проректор сделал снимок анфас и приложил его к личному делу. Ей бросилась в глаза надпись на папке: Тереса Розé‎н. Как кстати, что она числится в академии под фамилией деда. На то были свои причины. А сейчас это снова сыграло на руку. Джозеф не сможет догадаться по фамилии, что перед ним девушка, которую он однажды отверг. Вот и чудесно. Незачем ему это знать.

Он отложил папку в сторону и взглянул на Тересу исподлобья. Его взгляд ничего хорошего не предвещал. Она догадывалась, что, проиграв в одном противостоянии, он затеет другое. И точно.

— Кстати, — Джозеф небрежно побарабанил пальцами по столу, — помните, я обещал вам подумать о том, какое наложить на вас взыскание за вчерашний утренний инцидент?

У, злопамятный!

— Я внимательно изучил устав академии, и действительно не нашёл там пункта про чайник.

Неужели признал поражение? Взыскание отменяется? Вряд ли. На его лице появилась каверзная улыбка.

— Но зато там есть пункт об обязанностях старосты. И о взысканиях в случае, если она не выполняет поручения руководства. Я просил вас составить характеристики на ваших одногруппников…

— Но они же составлены, — напомнила Тереса.

— А почему характеристики написаны разным почерком? — въедливо поинтересовался проректор. В его руках оказалась стопка бумаг, и он её воинственно потряс.

Если он думал, что подобным вопросом поставит Тересу в тупик, то зря. Ещё неизвестно, кто в итоге будет стоять в тупике.

— Они написаны разным почерком, потому что каждый писал характеристику на себя. Вы говорили, что характеристика, написанная преподавателем, будет менее полная и разносторонняя, чем та, которую составит староста, потому что староста лучше знает одногруппников. Я решила развить вашу мысль и пошла дальше. Получается, что самой полной и разносторонней будет характеристика, которую студент напишет сам про себя, потому что никто не знает человека лучше, чем он сам. Логично? — Тереса закончила свою речь риторическим вопросом.

Она видела, что проректор хочет что-то возразить. Вернее, хотел бы, но найти, к чему придраться, пока не получается. Чтобы не терять инициативы, Тереса продолжила.

— Я, кстати, этот момент отразила в своей характеристике.

— Какой? — не успевал за ходом мыслей Тересы Джозеф.

— Обладает живым умом, — начала она бойко цитировать свою характеристику, — умеет правильно ставить задачи, оптимизировать подходы, расставлять приоритеты и достигать результат.

Её напор немного сбил Джозефа с толку. Он, кажется, забыл, что, вообще-то, собирался отчитывать Тересу. Однако после секундной паузы, ему всё же удалось вернуться в назидательное состояние.

— Но я же просил сделать это лично вас.

— Хороший руководитель не должен всю работу выполнять сам, — Тереса снова начала тараторить бойко и даже слегка поучительно: — Он должен уметь делегировать полномочия, должен уметь поручить и проконтролировать исполнение. Ведь так?

А что он может возразить? Вот примерно такими вопросами Тереса и доводила преподавателей до белого каления.

— Там, в моей характеристике, кстати, об этом написано.

— О чём?!

По интонации Джозефа было видно, что он уже тоже очень близок к белому калению. Надо брать, пока тёплый.

— О том, что у меня большой опыт руководящей работы. Итак, инициативная, талантливая, умная. Лучшей ассистентки на кафедру менталистики вам не найти!

Он поднялся из-за стола раскалённый, дымящийся и готовый что-то сказать. Тереса думала, что знает, какие сейчас прозвучат слова. Но Джозеф её удивил…

Глава 6. Невыполнимая задача

Упрямая въедливая возмутительница спокойствия! Мелкое чудовище, которое второе утро подряд доводит Джозефа до белого каления. И ведь действительно мелкая. Сколько в ней роста? Она Джозефу наверно и до подбородка не достаёт — пигалица. А проблем от неё — по горло. Джозеф уже вскипал.

А ведь он полагал, что в два счёта её переиграет. Почему она не пожелала снимать очки? Какая девушка не хочет выглядеть на отпечатке привлекательно? Видимо, та, что имеет обыкновение поливать утром мужчин ледяной водой. А зачем ей привлекательность, когда у неё есть более действенное оружие для привлечения мужского внимания — чайник?

Девчонка воинственно поблёскивала очками, ожидая его ответного хода. Джозеф уже ненавидел эти очки. Они мешали ему добраться до её воспоминаний. А ему пренепременно нужно было это сделать. Слишком уж много она успела увидеть, чайниковая бестия. Может, конечно, раньше ей не приходилось лицезреть почти обнажённых мужчин, и она была в достаточно сильном смущении, чтобы заметить метку на его бедре. Но уверенности Джозеф не чувствовал. Может ли хоть что-то смутить эту отчаянную пигалицу? В тот момент, когда она сдёрнула с него одеяло, Джозефу показалось, что в её взгляде было больше любопытства, чем смущения. Дай ей волю, она небось ещё бы и потрогала. Сама собой перед глазами встала картинка — её рука на его обнажённом торсе исследует кубики его мышц… Проклятье!

Джозеф не помнил, когда в последний раз какая-нибудь представительница прекрасного пола такой навязчивой занозой впивалась в его мозг. Как же её оттуда вынуть? Он знал, что девчонка перестанет являться ему в страшных снах, только когда у него появится уверенность, что она забыла тот маленький провокационный эпизод. Ему не удалось хитростью вынудить её снять очки, ему не удалось ментально воздействовать на неё ни напрямую, ни через оттиск. Но у Джозефа появилась идея, как сделать так, чтобы она добровольно согласилась подвергнуться воздействию.

— Вы хотите стать моим ассистентом?

— Хочу!

Он мог бы и не спрашивать. То, что она метит на его кафедру, было ясно из её характеристики. Что она там написала? Инициативная, умная, талантливая? Насчёт, первого он не сомневался. Чего-чего, а инициативы ей не занимать. Джозефу почему-то вспомнились его студенческие годы. А ведь случалось ему просыпать на лекции и получать неуды, а потом их отрабатывать. В его группе не было такой вот инициативной старосты с чайником.

И насчёт ума, Джозеф тоже готов был согласиться. Девчонка не пустая, сразу видно. Её изощрённая въедливость, доводящая до иступления, потому и бесит, что основана на логике. Не к чему придраться.

Но вот в чём Джозеф сомневался, так это в её даре. Он не считал зооменталистов настоящими менталистами. Да и, вообще, видел своим ассистентом старшекурсника, солидного степенного толкового молодого человека, а не юную пигалицу. На кафедре будет много организационной работы, поэтому нужен тот, кто пользуется авторитетом среди студентов. Джозеф уже успел проглядеть характеристики старшекурсников, и ему приглянулся один из кандидатов. Парень имеет сильный ментальный дар, да и по остальным качествам подходит. Но Джозеф и Тересе готов был дать шанс. Тем более, что у него к претендентам есть одно условие — они должны добровольно пройти его ментальную проверку. А это значит, что девчонке все-таки придётся снять очки и позволить ментальное воздействие. Это будет хорошая возможность убедиться, что она не заметила того, что ей совсем не обязательно знать. А если всё-таки заметила, то заставить забыть.

Тереса ждала, что проректор будет метать громы и молнии — уж слишком воспламенённым выглядел. Но он всего-то спросил, хочет ли она стать ассистентом. После её утвердительного ответа последовал следующий вопрос:

— Насколько сильно вы хотите стать ассистентом? Достаточная ли у вас мотивация?

Он даже не представлял, насколько Тереса мотивирована. Как сильно она хочет стать ассистентом, чтобы сделаться его головной болью.

— Моя цель развить свой ментальный дар, и я считаю, что это наилучшим образом можно сделать только под руководством опытного менталиста.

Тереса набрала побольше воздуха в грудь, чтобы перечислить оставшиеся девятнадцать аргументов, но не успела ни одного.

— Хорошо, — неожиданно согласился Джозеф.

Что, так просто?

— Вы берёте меня ассистентом?

Даже обидно, что место досталось настолько легко. Но рано Тереса радовалась.

— Пока нет. Я отобрал вас, как одного из претендентов.

— А сколько их будет всего?

— Немного. У меня высокие требования к соискателям. И, кстати, почему вас должно беспокоить их количество? — Джозеф саркастично приподнял бровь. — Вы же уверены в своих силах. Убеждали, что лучшего ассистента мне не найти.

— Не найти, — настырно подтвердила Тереса, проигнорировав его сарказм.

— Все отобранные мной претенденты должны будут пройти собеседование, по результатам которого я и назначу ассистента. Думаю устроить собеседование завтра во второй половине дня. Я вас приглашу. А пока можете идти.

Тереса обратила внимание, что пока речь шла о собеседовании, к Джозефу вернулось прекрасное расположение духа. Он уже не дымился и выглядел вполне довольным собой. И вот это-то Тересу и настораживало.

— Какие вопросы будут на собеседовании? Я бы хотела знать, чтобы подготовится.

— Ничего особенного. Общие вопросы. И, разумеется, ментальная проверка. Я должен быть уверен в своём ассистенте.

А вот он и подвох. Как бы Тересе во время этой проверки не лишиться воспоминаний о маленьком пикантном инциденте. Да и к бесу бы его, это воспоминание, да только ментальная проверка опасна ещё и другим. Джозеф может понять, что у Тересы есть от него секрет — что она является отвергнутой им невестой.

— Я не настаиваю на собеседовании, если вас не интересует место ассистента, — Джозеф улыбнулся обманчиво мягко. — Если чувствуете, что другие соискатели сильнее вас и больше достойны этого места, то можете на собеседование не приходить.

— Почему же, я приду, — упрямо пообещала Тереса.

Задача перед ней встала невыполнимая. Как пройти ментальную проверку у сильнейшего в княжестве менталиста, но при этом не дать ему возможность добраться до воспоминаний и секретов?

Выходя из кабинета, Тереса дала себе слово, что придумает, как перехитрить Джозефа. Тогда она ещё не знала, в какую катавасию это её приведёт…

Глава 7. Нужна хитрость

Наверно, ни одна другая академия не могла похвастаться тем, что для каждой группы в общежитии предусмотрено своё крыло и кроме спальных комнат обустроено просторное помещение, где можно собраться всем вместе, чтобы перекусить или позаниматься.

Тереса любила такие совместные посиделки. Да их все одногруппники любили, если не считать Бланку. Она единственная держалась особняком. Лучшая ученица в группе, отличница, но большие компании не любила, приветливостью не отличалась. Вот и сегодня на ужине её не было. Кроме неё отсутствовали ещё несколько человек, но большинство одногруппников не отказали себе в вечернем перекусе.

Обычно во время совместных трапез обсуждались последние громкие события. Сегодняшний вечер не стал исключением. А что самое громкое произошло за день? Конечно же, появление нового проректора. Вот его, свирепого, и обсуждали.

Моника поделилась новой порцией слухов, один другого ужасней — все о том, как немилостив новоназначенный.

Тересе тоже было, что рассказать. Она выложила друзьям, как сработал трюк с характеристиками, и поделилась тем, что приглашена на собеседование.

— Он будет проводить ментальную проверку. Но я не хочу её проходить. Есть одно обстоятельство, которое он не должен узнать.

— Ты о кузине? — догадалась Валерия.

— Да. Если он поймёт, что девушка, которую он отверг, моя сестра, то вся затея пойдёт насмарку. Но я не могу отказаться от проверки. Тогда меня тут же вычеркнут из претендентов на место. Нужна какая-то хитрость.

Когда речь шла о хитрости, вся группа оживлялась. Так уж получилось, что одногруппники Тересы, все как один, кроме отличницы Бланки, были склонны к авантюрам. А уж если речь шла о том, чтобы поддержать кого-то в противостоянии с преподавателем, то тут у друзей моментом включалось чувство солидарности, которое ещё больше толкало на авантюры.

На какое-то время в комнате воцарилась тишина — одногруппники генерировали идеи. Первой своими мыслями поделилась Моника.

— А что если применить каблучный приём? — предложила она. — Почти всегда срабатывает.

Она моментально загорелась идеей и с азартом начала излагать суть.

— Надень на собеседование самые высокие каблуки. Я тебе одолжу если что, — Моника закинула ногу на ногу и игриво покрутила ступнёй. — Эти не подойдут. Надо ещё выше.

Пока мужская часть группы с замиранием отслеживала каждое движение её длинной стройной ножки, Тереса представляла себя на каблуках. Опыта передвижения на этом орудии пыток она не имела ни малейшего и сомневалась, что без травм доберётся от общежития до нужной аудитории. Но ради достижения цели она готова и не на такое. Только пока Тереса совершенно не могла понять, как каблуки помогут ей в прохождении собеседования.

— А в чём их чудодейственная сила? — поинтересовалась она.

— Каблуки так возмущают преподавателей, что они забывают обо всём остальном. Меня вчера Катаржина собиралась отчитать за неуд по магическому этикету, а когда увидела каблуки, начала отчитывать за них. И так разошлась, что про неуд забыла.

Тереса представила, как Джозеф свирепеет при виде каблуков, но что дальше?

— Нет, каблуки не годятся, — умерила пыл Моники Валерия. — Их можно только как вспомогательный элемент использовать. Но сами по себе они не дадут Тересе пройти ментальную проверку так, чтобы проректор не смог узнать её секрет. Нужно зелье, затрудняющее ментальное проникновение. Есть такое? — она вопросительно посмотрела на Филиппа.

Он единственный из парней, кто в данный момент не был сосредоточен на покачивающейся ножке Моники, но именно он больше всех хотел бы на неё смотреть. Однако вместо этого его взгляд был опущен в чашку с чаем. Все догадывались, что он всерьёз увлечён первой красавицей академии. Вот только Моника рассматривала однокурсников исключительно как друзей. В её матримониальных планах было очаровать и женить на себе солидного и обеспеченного мужчину.

— Я не слышал о зелье, мешающем ментальному воздействию, — Филипп покачал головой.

Вообще-то, он не совсем специалист по зельям, он специалист по чаям. У Филиппа — фитодар. Он родом из деревни, потомственный травник. Умеет угадать, какое растение с каким нужно сочетать, чтобы получился состав с особыми свойствами. У него почти на каждый случай есть чаёк. Но противоядие от ментального вмешательства — штука очень непростая, не удивительно, что Филипп о таком сборе не слышал.

— Мне кажется, нужен совет знающего человека, — глубокомысленно изрекла Валерия. — Что если наведаться к Корнелии?

Корнелия — это ведунья, которая живёт в башне на окраине столицы. Про неё ходят самые противоречивые слухи. Говорят, она знает прошлое и может менять будущее. А ещё ей известно, как выйти из любой самой безвыходной ситуации. Она принимает посетителей и даёт советы. Но делает это только по ночам. Днём она спит, рассшторив все окна. Она может заснуть только при ярком солнечном свете.

— Я могу договориться, чтобы она приняла тебя завтрашней ночью, — предложила Валерия. У неё был с Корнелий контакт.

— Но собеседование завтра во второй половине дня. Получается, ехать к Корнелии нужно сегодняшней ночью, — вступил в разговор рассудительный умничка Лем.

Это самый необычный студент в академии — очень талантливый, но очень юный. Ему всего девять. Но его ответственности и серьёзности хватит на десятерых взрослых.

— Ехать сегодня бесполезно. Корнелия не принимает без предварительной договорённости, — возразила Валерия.

Вот круг и замкнулся. Выходит, помощью Корнелии воспользоваться не получится.

— А что если сорвать собеседование, чтобы его перенесли на послезавтра? — с хулиганской идеей выступил Марчел. — Я могу.

Голубоглазый красавчик-блондин, самый известный в академии серцеед, всегда готов на подвиг ради прекрасной дамы.

— Это будет наш крайний вариант, — Тересе не хотелось, чтобы Марчел из-за хулиганской выходки попал в немилость к новому проректору. — Надо ещё подумать…

Она полагала, что после её призыва на какое-то время снова установится тишина. Но тишины не случилось.

— Я, кажется, придумал, — просиял Филипп. — Есть подходящий сбор. Каламея весенняя, немного шмыдрявки луговой и шишки заячьего хмеля.

— Противоядие от ментального вмешательства? — понадеялась Тереса. И хотя её немного смущал состав, особенно шмыдрявка, но она и не такое выпьет, чтобы перехитрить Джозефа.

— Нет, у сбора другой эффект. Он каламутит мысли. После того, как выпьешь этот чай, становится трудно сосредоточиться на чём-то одном. Мысли прыгают с темы на тему непроизвольно. Сильный менталист всё равно сможет их прочитать. Но поймёт ли? — Филипп хитро́ улыбнулся.

Тересе захотелось его расцеловать.

— Мне тройную дозу, — воодушевилась она. Пусть будет настоящая мешанина в мыслях. Пусть Джозеф голову сломает, пытаясь понять, что творится в её голове.

Глава 8. Вечер холостяков

Джозеф решил потратить вечер на то, чтобы обжиться в особняке, который ему выделила академия. Казённое жильё могло оказаться безликим и неуютным, но нет, особняк производил приятное впечатление. Снаружи утопал в осенней пестроте фруктовых деревьев, да и внутри был неплох. На первом этаже гостиная с камином и кабинет, на втором — спальная.

К спальной комнате Джозеф не был притязательным. А вот кабинет хотелось бы светлый просторный и эргономичный. Он, на удачу, таким и оказался, будто специально по заказу Джозефа. Академия предусмотрела не только необходимую мебель, но и писчие-канцелярские принадлежности. Но главной приятной неожиданностью стали стеллажи с книгами. Целая мини-библиотека. А читать Джозеф любил. Книги были его страстью. Даже не так. Книги были ему жизненно необходимы. Как менталисту. Его дар питался ими.

Джозефа считали сильнейшим менталистом княжества. Ему это льстило. Но вряд ли дело только в его даре. Ему достались сильные гены, это бесспорно, но он не стал бы лучшим, если бы с детства не развивал способности. А это, кроме прочего, сотни прочитанных книг.

Он прошёлся вдоль стеллажей и с удовольствием изучил корешки томов. Литература на любой вкус — в основном, разумеется, научная. Но были хроники, альманахи и жизнеописания знаменитых людей. Джозеф присмотрел себе несколько фолиантов, которые прочтёт в первую очередь.

Он остался доволен своим кабинетом и отправился изучать ещё одну комнату, которая тоже его весьма интересовала — кухню. Джозеф любил и умел готовить. Страсть к кулинарии, в отличие от страсти к книгам, совершенно никак не была связана с его даром. Это увлечение передалось Джозефу от отца, который тоже любил кулинарные эксперименты. О том, что Джозеф под настроение может приготовить что-то немыслимо вкусное, знали только самые близкие. И они беззастенчиво этим пользовались.

Вот и сегодня Джозеф ждал гостей. К нему обещали заглянуть его кузены — Энтони и Ян. С момента появления в академии у Джозефа ещё не было возможности пообщаться с братьями в неформальной обстановке — всё на бегу, всё по делу, всё в окружении посторонних людей.

Когда обсуждали втроём, где лучше провести совместный вечер, кузены в два голоса предложили встречу у Джозефа. Кто бы сомневался. Ждут, что он приготовит к их приходу что-нибудь из арсенала своих коронных блюд.

Джозеф был не против обеспечить их холостяцкой компании холостяцкий ужин. Он уже побывал на местном рынке и купил всё необходимое. Кузены, наверняка, оценят каре ягнёнка под соусом из кисло-сладких андоузких трав. Перед запеканием он выдерживал мясо в гранатовым соке со специями. Это придавало каре особый тонкий аромат. Ещё ни один человек, кто пробовал это блюдо в исполнении Джозефа, не мог остаться равнодушным.

Он не любил повторяться и каждый раз вносил в рецепт что-то новое, но сегодня решил не экспериментировать. Его немного беспокоила метка на бедре — мешала творить. Но результатом Джозеф всё равно остался доволен. Уже только по одному аромату было понятно, что блюдо удалось.

Первым на холостяцкий ужин пожаловал Ян. Вроде бы они уже виделись сегодня в академии, но обнялись и похлопали друг друга по плечам так тепло и азартно, будто вот только сейчас наконец-то и встретились по-настоящему. Там, в академии, Ян был ректором от макушки до носков туфель, профессором, педагогом, грозой студентов. Но сейчас он улыбался, и сразу почувствовалось, что он нисколько не изменился с тех времён, когда они сами были студентами.

Хотя нет…

Что-то изменилось…

— Вижу, тебя можно поздравить с помолвкой? — слова вырвались у Джозефа сами собой.

Ян опешил.

— Как? Ты уже знаешь? От кого? Мы пока не афишируем наших отношений.

— Ни от кого, — успокоил Джозеф. — От тебя так фонит. Трудно не заметить.

Менталисты могут тонко чувствовать близких людей. Им для этого даже не обязателен контакт глаза в глаза.

— А почему вы не афишируете? Кто она? — Джозеф был заинтригован.

— Она студентка нашей академии.

Студентка? Абсолютно неожиданно. Оставалось только посочувствовать кузену.

— Как же тебя угораздило?

— Угораздило — это ещё мягко сказано, — рассмеялся Ян, — я влип, братец…

У Джозефа в голове не укладывалось. Девчонка-студентка и ректор?

— Читаю твои скептические мысли, — усмехнулся Ян. — Нарушение субординации, конфликт интересов… да, всё так, поэтому и не афишируем. Как только мы официально объявим о помолвке, мы больше не сможем быть ректором и студенткой. Или мне придётся уволиться, или ей перевестись в другую академию. Мы пока не готовы.

— А кто знает о помолвке?

— Только самые близкие родственники.

Тогда у Яна есть в запасе пара месяцев… Нет, но как он всё-таки умудрился помолвиться со студенткой? Джозеф не представлял, как, вообще, можно увлечься кем-нибудь из этих мелких пигалиц. Непонятно, какой была невеста Яна, но Джозефу представилась одна маленькая въедливая староста в очках…

Потом, под каре ягнёнка, Джозеф, конечно, расспросит у Яна все подробности и детали его помолвки, поздравит и пожелает всего, что в таких случаях желают, но пока проворчал:

— А я полагал, у нас сегодня вечер холостяков. Но один уже, оказывается, собрался покинуть лагерь необременённых обязанностями мужчин. Одна надежда на Энтони.

Не успел Джозеф упомянуть о втором кузене, как тот появился на пороге. И снова это чувство — будто их встреча в академии была мимолётной и незначимой, а увиделись по-настоящему они только сейчас.

Энтони, смеясь, крепко обнял Джозефа. Он, вообще, часто смеётся — весельчак. Всегда бодр, всегда на подъёме, всегда готов подшутить. Но в этот раз шутить собирался сам Джозеф. Что-нибудь о том, что в их троице холостяков осталось только двое. У него уже крутились на языке подходящие слова, но вместо шутки он выдал совсем другое.

— Вижу, тебя можно поздравить с сыном?

— Что? — опешил Энтони.

Его удивление было настолько искренним, что стало понятно — никакого сына нет и в помине.

— С чего ты взял? — не меньше Энтони удивился его брат.

А Джозеф и сам не мог понять, почему у него родился этот ментальный образ. Ошибся. Сегодня он не в форме. Наверно, это из-за того, что постоянно ноет метка на бедре.

Глава 9. Гремучая смесь

Филипп пообещал Тересе, что чай, создающий мешанину в голове, будет готов к отбою. А если Филипп что-то обещал, то непременно выполнял. Без четверти десять на прикроватной тумбе Тересы уже стоял небольшой чайничек, от которого выразительно разило луговыми травами и забродившим сеном. Наверное, кто-то назвал бы запах не самым приятным, но Тереса что-то в нём находила. Так пахнет авантюра, которая позволит перехитрить Джозефа.

— Чтобы эффект был стопроцентным, нужно выпить полчашки чая на ночь, потом полчашки утром и полчашки перед собеседованием, — пояснил Филипп. — Тогда концентрация шмыдрявки в организме будет максимальной.

Вставал вопрос: а как Тереса всё это время будет выполнять повседневные дела с такой-то мешаниной в голове? Но зря она беспокоилась — у Филиппа было всё предусмотрено. Он протянул ей небольшой полотняный мешочек.

— Тут сушёные шишки заячьего хмеля, — заговорщики произнёс он. — Нужно разжевать одну-две перед самым началом ментальной проверки. Только после этого шмындрявка начнёт действовать.

Шишки хмеля — катализатор для шмындрявки? Это меняло дело. Какой Филипп предусмотрительный.

— И ещё одно, — перед тем как уйти, посоветовал он: — чтобы мысли как следует путались и перескакивали с одного на другое, нужно их зарядить. Почитай что-нибудь перед сном.

О, это с удовольствием — читать Тереса любила. Только, что почитать, чтобы мысли как следует перепутались? Желательно не одну книгу, а несколько, и желательно, чтобы книги были яркими, эмоциональными и разносортными. Родилась идея пройтись по комнатам одногруппников и позаимствовать у них что-то интересненькое.

Начать решила с Муачо. Вот уж у кого точно должно было найтись нечто экстраординарное. Муачо сам экстраординарный и экзотический. Ни в одной другой группе не было такого. И дело не только и не столько в его шоколадном цвете кожи. Дело в том, что Муачо переместили сюда из неродственного немагического мира. И хоть в академии иногда появляются студенты из других миров, но не из таких, откуда родом Муачо. Его родина славится странными традициями, непонятными и дикими. Одногруппники первое время относились к нему очень насторожено. Но зря. Классный парень оказался. Хотя курьёзы взаимо-недопонимания из-за разницы традиций двух миров случаются до сих пор.

Муачо делил комнату с юным гением Лемом. Они очень сдружились. Не зря говорят, что к детям легче найти подход, чем ко взрослым. Хотя о чём это Тереса? Лем только внешне похож на ребёнка, в остальном он — самодостаточный взрослый человек.

Когда она зашла к ним в комнату, не удивилась, увидев Лема с книжкой в руках. Наверное, штудирует очередной учебник по финансам. Он в таких вещах разбирается, не зря же консультирует своего отца по финансовым вопросам.

Хм, финансы — цифры, формулы, таблицы, Тересе не помешало бы погрузиться во что-то подобное — замечательно создаёт мешанину в голове даже без шмыдрявки.

— Я ищу, что почитать на ночь, не одолжите мне пару книг? Мне для усиления эффекта от чая, путающего мысли, — обратилась она к Лему и Муачо. — Что вы сейчас читаете?

— Муачо не читать, Муачо писать, — огорошил шоколадный одногруппник.

— Ты пишешь книгу? — глаза Тересы округлились от удивления.

— Так, — белозубо улыбнулся он. — Я писать наши традиции. Я хотеть рассказать о наш мир.

Он сгрёб со стола листы и вручил Тересе. Отлично! Это ещё лучше, чем финансы.

— Спасибо, — просияла она.

Лем отстать от друга не хотел — тоже протянул свой финансовый талмуд, только почему-то немного смутился.

Тереса поняла, что вызвало его смущение, только когда вернулась в свою комнату и начала пролистывать книгу. Серая невзрачная накладная обложка вводила в заблуждение по поводу внутреннего содержания. Это были не финансы, это была детская сказка о приключениях озорного щенка.

Тересу умилило, что по вечерам Лем читает сказки. Наивные, забавные, бесхитростные. Хочет казаться взрослым, но в душе ещё ребёнок. И хорошо. Успеет повзрослеть.

— Я слышала, тебе книги нужны, — влетела в комнату Моника. — Я сейчас такой интересный роман читаю. Чувственный, — она глубоко вдохнула и закатила глаза, показывая какие непередаваемые эмоции вызывает в ней история. — Называется "Агнежка (не) для Анджея, или Неравный брак".

Моника плюхнулась рядом с Тересой на кровать и начала рассказывать:

— Он красавчик, богатый и влиятельный маг из знатной семьи. А она простая девушка из разорившегося рода. Они случайно встретились на ярмарке. Он увидел её, и в нём вспыхнули жгучие чувства… а она…

Закончить эту душещипательную историю Монике не удалось. На пороге комнаты появился Марчел и тоже с книгой. Стопка фолиантов, которые Тереса собиралась почитать на ночь, становилась всё внушительней. Пора было приступать.

Как только друзья ушли, Тереса выпила чаю — полчашки, как велел Филипп. Вкус оказался такой же как и запах — сомнительный. Но подобные мелочи не могли сломить её решительность.

Расправившись с чаем, Тереса взялась за книги. Первыми решила проглядеть записи Муачо. А у него, оказывается, есть дар рассказчика. От одного из обрядов, который он описал, волосы вставали дыбом. Захотелось переключиться на что-то весёлое. Как раз кстати пришлась детская история про забавного любвеобильного щенка. Ну а от любвеобильного щенка Тереса перешла к любвеобильному красавцу Анджею и его возлюбленной Агнежке. Оставила их сразу после первого страстного поцелуя, и снова — к диким ритуалам из-под пера Муачо. Ну а там и неугомонный щенок подоспел. И так несколько раз…

Ох, какая же адова гремучая смесь заварилась в голове. Засыпала Тереса в полной уверенности, что Джозефа завтра ждёт тяжёлое испытание.

Глава 10. Нечто вопиющее

Тереса явилась на собеседование заблаговременно, чтобы разведать обстановку. Остальные соискатели тоже оказались дисциплинированными и предусмотрительными — прибыли даже раньше Тересы.

Кроме неё было ещё четверо претендентов — все старшекурсники, все с сильным даром и отличными показателями успеваемости. Тереса их мельком знала. Неплохие ребята, но пусть не обижаются, место ассистента — её!

Соискателей разместили в приёмной и сказали ожидать — будут вызывать в кабинет проректора по одному. Ожидание оказалось напряжённым. Парни были наэлектризованы и поглядывали друг на друга воинственно — уступать никто не намеревался. Самые неоднозначные взгляды получал Луказ. Его опасались больше других — считали главным претендентом. Высокий, рыжий, лохматый (правда, сегодня аккуратно причёсанный), он был круглым отличником, амбициозным и напористым. Такой действительно мог больше других понравиться проректору.

А вот Тересу никто серьёзным соперником не считал. Ей доставались только снисходительные улыбочки — мол, как это мелкое недоразумение, вообще, на собеседование попала?

Первым в кабинет проректора пригласили как раз-таки Луказа. Перед тем, как зайти, он послал конкурентам самоуверенную ухмылку: надеюсь, никто не сомневается, кто тут основной претендент на победу? Луказ пробыл в кабинете довольно долго и вышел всё с тем же взглядом победителя.

Приятели набросились расспрашивать, как прошло собеседование, какие задавались вопросы. Луказ, довольный вниманием, отвечал охотно. Тереса думала, что её позовут в кабинет проректора следующей, но глубоко ошиблась. Ни следующей, ни третьей по очереди, ни четвёртой — Джозеф почему-то решил приберечь её напоследок.

Он недолго мучил других претендентов — каждый следующий вылетал из кабинета быстрее предыдущего. Что только доказывало, что Джозеф действительно отдаёт предпочтение Луказу. По такой логике Тересе он уделит всего пару минут?

— Тереса Розе́н, пройдите в кабинет, — раздалось из-за двери.

Она не спеша направилась к цели. Все движения были заранее продуманы, а потому вышли чёткими и точными. Тереса нащупала в кармане мешочек с сушёными шишками хмеля, ухватила парочку и быстро переправила в рот. Она была уверена, что никто из присутствующих ничего не заметил — они слишком были увлечены собой.

Разжёвывать хмель Тереса не стала, держала его под языком — благо, в сушёном виде шишки хмеля миниатюрны. Жаль только, немного колючие. Но как бы там ни было, до поры до времени они должны остаться целыми — ей нельзя пока терять над мыслями контроль. Из рассказа тех, кто уже побывал на собеседовании, она знала, что сначала проректор задаёт вопросы, а уже потом проводит ментальную проверку.

Тереса зашла в кабинет, ощущая, как в ней разгорается азарт переиграть сильного соперника. Это она не о Луказе, это она о Джозефе. Поединок предстоит с ним.

— Прошу садиться, — встретил он её стандартной фразой.

Свет от окна падал на него, освещая его правую сторону. Левая оставалась в тени. Ассиметричный, таинственный, магнетичный, грозный. Нормальная первокурсница должна немного побаиваться и чуть-чуть трепетать, да? У Тересы проректор вызывал совсем другие чувства. Это наверно из-за того, что их знакомство произошло в несколько неформальной обстановке и тот неформальный образ, который открылся ей в момент откидывания одеяла, настырно стоял перед глазами.

Тереса села на стул, раз уж ей велели сесть. И в ожидании первого вопроса выразительно посмотрела на Джозефа. Шишки хмеля прокалывали язык. Хотелось, чтобы разговорная часть собеседования началась и закончилась поскорее.

Она знала, что первый же вопрос окажется каверзным, но вряд ли Джозефу удастся её удивить. Тереса ко всему готова…

…оказалось, не ко всему…

…произошло нечто неуместное, шумное, неожиданное, слепящее, вопиющее настолько, что в первое мгновение Тереса даже не поняла что именно…

Глава 11. Ментальная проверка

— Не напугались?

Джозеф не ожидал, что снимающий образы кристалл сработает с таким шумом и выдаст столько света. Сложилось впечатление, что что-то взорвалось. А Джозеф всего-то перевёл его из режима съёмки одиночных образов в режим фиксации движущихся образов. Почему кристалл не выдержал? Должен с таким справляться.

Джозеф послал мысленные проклятия производителю кристалла. И в свой адрес тоже выругался. Зачем ему понадобился движущийся портрет девчонки? В личное дело приложить? Мало было статичного отпечатка?

Хорошо хоть, обошлось только яркой вспышкой и сильным шумом. И кажется, несколько образов слетели, но Джозеф не успел разглядеть каких.

— Что вы, дьер Джозеф, конечно, не испугалась, — Тереса невозмутимо поправила очки. И вид такой, будто ей по нескольку раз на день доводится присутствовать при взрывах снимающих кристаллов.

Его впечатлило её самообладание. Но останется ли она невозмутимой после фразы, которую он собирался ей сказать.

— Замечательно. Тогда начнём. Хотя, скажу честно, шансов у вас мало.

Он с любопытством наблюдал за её реакцией на свои провокационные слова. Они должны были выбить девчонку из колеи, но она прекрасно осталась в колее.

— У меня есть причины думать иначе, — выдала безапелляционно.

— Почему?

— Я знаю, что вы считаете меня одной из главных претенденток.

Джозеф опешил.

— Разве я такое говорил?

— За вас сказали ваши действия. Вы вызвали меня на собеседование последней. Человек всегда выделяет два номера — первый и последний, ведь так? Всё, что в промежутке — потоковое и одинаковое, не столь важное. Вы же не будете с этим спорить? Это психология. Хороший менталист — это всегда ещё и хороший психолог. Согласны?

Как же она великолепна в своём умении задавать вопросы, которые выводят из себя. Джозеф поймал себя на мысли, что девчонка бесит и восхищает его одновременно. Её логические цепочки безупречны. Она начинает с того, что надо ей, а заканчивает тем, с чем нельзя не согласиться. И что же Джозефу ответить: да или нет? Он в обоих случаях проиграет. Лучше, вообще, сменить тему.

— Считаете себя хорошим менталистом? Но ведь зооменталист — не совсем настоящий менталист. У животных не бывает сложных мыслей.

— И тем не менее, прочесть человека легче, чем животное. Люди мыслят понятными словами, категориями и образами. А братья наши меньшие? Не будете же вы утверждать, что животное более последовательно в своих логических построениях, чем человек?

— Да, — вырвалось у Джозефа.

Настырная девчонка добилась своего — заставила ответить на один из своих изуверских вопросов.

А что лучше? Опять промолчать? Это уже тогда было бы даже не поражение, а трусливое бегство с поля боя.

— И вот теперь, когда вы согласились со мной, что зооменталист — ещё больше менталист, чем просто менталист, вы, надеюсь, окончательно убедились, что лучшего ассистента на вашу кафедру вам не найти.

Она победно вздёрнула подбородок. Заноза! Джозеф на мгновение представил, что действительно взял её своей ассистенткой и это умненькое очкастое чудовище сделалось его правой рукой. Как долго он выдержит?

— Вопрос о том, назначить ли вас ассистентом на кафедру, я буду решать только после того, как проведу ментальную проверку, — заявил он. — Вы готовы?

В конце концов, ради этой проверки всё и затевалось. Джозеф уже убедился, насколько Тереса сообразительная деятельная и боевая, и он меньше всего хотел, чтобы его тайна попала в руки такой шустрой девушки. Надо рассмотреть её воспоминание, убедиться, что она ничего не заметила. А заодно, Джозеф не сомневался, во время проверки он нащупает у неё какое-нибудь слабое место, что даст ему вполне законное основание отказать ей в месте на кафедре. Он уже практически принял решение, кто должен стать его ассистентом. Луказ подходит практически идеально. Умён, амбициозен, талантлив, пользуется авторитетом среди друзей и преподавателей. Лучший кандидат. После собеседования с ним, Джозеф в этом окончательно убедился.

— Я готова, — отрапортовал девчонка.

Он мысленно поздравил себя с маленькой победой. Каких-то пять-десять минут и проблема, которая висела над душой последние дни, разрешится.

— Пересядьте, пожалуйста, сюда, — кивнул он ей на кресло.

Сам поднялся из-за стола, чтобы занять соседнее. Во время ментального вмешательства лучше быть поближе к испытуемой. Нужен будет тактильный контакт.

Тереса, вместо того, чтобы следовать указаниям, направилась к боковому столику.

— Позволите стакан воды? — произнесла немного хрипло.

В горле пересохло?

— Конечно, — кивнул он на графин.

Она залпом осушила стакан и совершенно довольная двинулась к креслу. Чему радуется?

— Снимите очки, — скомандовал Джозеф, когда она села рядом с ним.

Он уже давно питал к её очкам недобрые чувства, и испытал почти физическое удовольствие, наблюдая, как она избавляется от них. Большие зелёные глаза больше ничто не защищало. И Джозефа вдруг чувствительно стукнула в затылок мысль: а девчонка, оказывается, красивая. До этой минуты он не видел в ней ничего особенного. Наверное, потому, что две толстые совиные линзы и оправа забирали на себя всё внимание.

Он протянул ей руку ладонью вверх.

— Положите сюда свою.

Не стал объяснять, что нужен тактильный контакт. Она же уверяет, что хороший менталист, значит, сама должна знать.

Девчонка медлила. Вытягивала нервы. Ну? Хотелось уже окунуться в её воспоминания и мысли.

— Дьер Джозеф, ментальная проверка — не самая приятная вещь. И мне бы хотелось убедиться, что подвергаюсь ей не зря. Хотелось бы быть уверенной, что именно меня вы видите своим ассистентом и гарантируете мне место на кафедре, если я пройду проверку.

Мелкая провокаторша! Гарантии ей нужны.

— Хорошо. Если не провалите проверку, пройдёте во второй тур отбора.

— А будет ещё и второй тур? — удивилась она.

— Пока я не вижу в нём смысла. Потому что лучший кандидат на место ассистента — это Луказ. Но если вы пройдёте проверку, то станете вторым кандидатом и нам понадобится второй тур.

Джозеф был уверен в обратном — второй тур не понадобится. Что, он не найдёт к чему придраться? Не высмотрит недостатков, чтобы заявить, что она провалила проверку?

— Хорошо, — смирилась она и положила ладонь на его руку.

Какой момент! Джозеф снова испытал почти физическое удовольствие. Мелкий настырный хорошенький монстр укрощён.

Хотя, может, рано Джозеф радуется? Девчонка хитра и могла поставить какой-нибудь блок от ментального проникновения. Только она не учла, нет такого блока, который Джозеф не смог бы взломать. Тем более, сегодня у него магический резерв почти на максимуме.

Он проник в её глаза глубоким ментальным взглядом. Далось легко. Никакого блока нет. Значит, всё будет даже проще, чем он думал.

Вообще-то, далеко не каждый менталист может вызвать в испытуемом нужное воспоминание. Но Джозефу повезло. Ему требуется не какое-то малозначительное давнишнее, что пылится на задворках памяти, а совсем недавнее и очень яркое. Должно же для студентки стать ярким воспоминание о том, как она разбудила проректора, поливая ледяной водой из чайника? Или для такой, как Тереса, не должно?

Зря сомневался. Воспоминание было на самом верху. Живое и яркое. Сразу видно, часто воспроизводимое. Джозефу это польстило. Значит, девчонка прокручивала в голове их первую встречу — не только он.

Интересно было посмотреть её глазами на события того утра. Он начал разворачивать её воспоминание.

…она идёт размахивая чайником по коридору общежития, решительная и воинственная, подходит к двери комнаты повышенного комфорта. Заходит внутрь…

Тут Джозеф усмехнулся. Есть что-то странное в этом — увидеть себя со стороны, увидеть её глазами.

…она открыла дверь. Переступила порог…

Почему в комнате так темно? Уже ведь было утро? И звуки раздаются странные — похожие на стук копыт. Это что, студенты с верхнего этажа как лошади носятся? Джозеф не помнил эти звуки. Так крепко спал?

…она двигалась в темноте. Почти ничего не было видно. Как она ориентируется? Остановилась возле какого-то горизонтального предмета. Кровать? Сейчас скинет одеяло, а там Джозеф. Он приготовился к самому интересному. Каким она его увидела?

Тёмное как ночь лицо, кольцо в носу, щёки и лоб разрисованы красными и белыми полосами. Таким?!!

Темнолицый соскочил с кровати и тут же вспыхнули несколько факелов. Стало понятно, что это не кровать, а скорее, обрядовый алтарь. Обладатель кольца в носу пустился в странный пляс вокруг алтаря, потрясая руками и ногами, увешанными цветастыми браслетами, и корча жуткие гримасы.

Проклятье! Это не то воспоминание!

Джозеф не мог понять, каким образом он сбился с пути. Только что была Тереса с чайником и вдруг этот дикарь. Откуда у неё, вообще, в голове такое?

Пришлось начинать всё заново. Он снова нащупал тот момент, который его интересовал, и начал раскручивать.

Тереса идёт по коридору с чайником, подходит к двери, открывает и… картинка задрожала, задёргалась и переменилась — снова темнота, алтарь и дикарь на нём.

Будь он неладен! Что за наказание?! Джозеф разозлился, но сдаваться не собирался — усилил ментальное воздействие. Попытался вернуть Тересу к нужному воспоминанию. Получалось с трудом. Вот она уже дошла до кровати, на которой спал Джозеф. Это точно он. Тереса сдёргивает одеяло — а там снова дикарь. Дался он ей!

Пришлось возвращаться в исходную точку. Но в этот раз Тереса даже до нужной двери не дошла — откуда ни возьмись появился лопоухий щенок. Девочки такие девочки. Она присела на корточки, отставила чайник и принялась тискать собачонку.

Джозеф себя не узнавал. Почему он не может удержать Тересу в одном воспоминании? Теперь на его голову ещё и это тявкающее нечто.

Он начал заново, предельно сконцентрировавшись. Дошёл до нужного момента — Тереса возле кровати сдёргивает одеяло. Что на этот раз под ним? Наконец-то, Джозеф? Какое там — дикарь и щенок, повизгивая, лижущий его шоколадное лицо.

Аррррр!!! У Джозефа вскипали мозги. Что у девчонки в голове? Какая жуткая мешанина, от которой у него начиналась мигрень. Но сдаваться он всё равно не собирался. Неужели он её не перехитрит?

Решение пришло довольно быстро. Нужно заблокировать в её памяти два этих образа, которые постоянно встревают в процесс — щенка и дикаря. На это потребуется довольно много сил, но игра стоит свеч.

Джозеф тут же приступил к реализации плана. Растратил почти весь магический резерв, но справился. И щенок, и шоколаднолицый были заблокированы. Ближайшие полчаса ни при каких обстоятельствах в мыслях Тересы появиться не смогут. Можно было действовать.

В который за сегодня раз он начал раскручивать нужное ему воспоминание. Тереса с чайником шагает по коридору. Шагает себе и шагает до нужной двери — никаких щенков. Она заходит в комнату повышенного комфорта. Уверенно идёт к кровати. Картинка ровная — не скачет, не перемешивается с картиной тёмной пещеры, где стоял алтарь с дикарём.

Её рука уже взялась за край одеяла, чтобы сдёрнуть. Сейчас он, наконец, увидит, каким предстал в её глазах.

Одеяло отлетает, а под ним… что???!!! почему???!!! пара в страстных любовных объятиях! Проклятье! Они-то откуда???

— Ах, Анджей, — вздыхает она томно.

— Ах, Агнежка…

Глава 12. И всё-таки почему?

Тереса не ожидала, что эффект от шишек заячьего хмеля будет настолько сильным и выразительным. Мысли скакали как зайцы, разбегались в разные стороны, сталкивались, спутывались, перемешивались. Ох, непередаваемые ощущения. Она не могла понять, где что. Радовало только одно — Джозефу было ещё хуже. Проникнуть в чужие мысли само по себе непростое испытание — выматывает силы и истощает магический резерв. А уж когда эти мысли в полном хаосе, тут взвоешь.

Джозеф ещё относительно хорошо держался. Тереса полагала, что он сдастся гораздо раньше. Но видимо, слухи не лгут, что он сильнейший менталист в княжестве. Не будь он таким коварным, она бы даже его зауважала. Джозеф вытерпел и щенка, лижущего лицо шаману, и страстную парочку — Анджея с Агнежкой. Но когда во время его очередной попытки они оказались под одеялом все вчетвером — и щенок с Агнежкой, и шаман с Анджеем, Джозеф окончательно утратил невозмутимость и очумело шарахнулся в сторону. Из глаз искры сыпались.

Тереса бы с радостью получила удовольствие от его ошарашенного вида, но не могла. Эта бравая четвёрка и её довела до радужных кругов перед глазами.

Она пыталась собрать разбегающиеся мысли и угадать, каким будет вердикт Джозефа. Скажет, что у него не получилось провести проверку? Вряд ли. Признать, что ему не удалось ментальное вмешательство, равносильно признанию, что Тереса его переиграла.

— Теперь, когда я не провалила проверку, надеюсь, я принята?

Фраза прозвучала уверенно и даже с напором, и это несмотря на то, что ластящийся к Тересе в мыслях щенок вызывал непреодолимое желание сюсюкать. Так бы и затискала милаху. Тереса невольно улыбнулась.

— Вы рано радуетесь назначению, — у Джозефа от её улыбки глаз дёрнулся. — Будет второй тур.

Он поднялся с кресла и направился к двери.

— Прошу всех соискателей зайти в кабинет, — позвал, приоткрыв дверь.

Пока старшекурсники рассаживались, Тереса усиленно старалась избавиться от мыслей о темнокожем шамане с браслетами на ногах и руках. Какие странные обряды в мире Муачо. Когда какой-нибудь девушке в общине исполняется восемнадцать, шаман должен проспать на обрядовом алтаре трое суток подряд, и только на четвёртые сутки ему приснится, кто из молодых людей общины больше всего подходит ей в мужья. Проснувшись, он не говорит ни слова, а танцует ритуальный танец. Движения танца должны подсказать девушке, на кого ей обратить внимание.

— …обратите внимание, что…

С шамана мысль перепрыгнула на Джозефа, который в этот момент, оказывается, что-то говорил соискателям.

Часть его речи Тереса пропустила, но хоть конец услышит.

— …поэтому по результатам собеседования во второй тур проходят Луказ и Тереса…

Старшекурсники синхронно развернули на неё головы и уставились удивлёнными глазами: вот эта малявка-первокурсница прошла во второй тур?

— …каждый из прошедших во второй тур получит одинаковое задание. Тот, кто быстрее и качественнее выполнит работу, тот и займёт место на кафедре. Сразу предупреждаю, задание будет очень сложным.

Джозеф сурово сдвинул брови и посмотрел почему-то на Тересу, будто намекая, что справиться сможет только Луказ, а Тересе задание не по зубам. А вот это, между прочим, спорный вопрос. Что Луказу по силам, то и Тереса осилит.

— Каким будет задание? — с самым деловым видом спросил тот и даже блокнот с автопером достал, готовый записывать.

Джозеф посмотрел на Луказа одобрительно, а на Тересу, у которой не было с собой ничего, на чём можно делать записи, предосудительно. Да она бы наверно сейчас и записать толком ничего не смогла — мысли продолжали скакать.

— Задание я оглашу позже, — ответил Джозеф Лукасу, но посмотрел, тем не менее, снова на Тересу.

Взгляд у него сегодня, надо сказать, тяжёлый. Наверное, мигрень разыгралась после неудачных попыток ментальной проверки. А не надо было посягать на то, что принадлежит Тересе. Воспоминание — это её собственность и никто не имеет права извлекать из него самое интересные эпизоды. Тереса нисколько не сомневалась, что если бы не помощь друзей, если бы не шмыдрявка и шишки хмеля, если бы её мысли не скакали как зайцы, Джозеф коварно под предлогом ментальной проверки заставил бы забыть тот момент, когда она стянула с него одеяло. Он ведь постоянно подводил именно к этому месту. А Тересе как раз с этого места больше всего и не хотелось забывать.

Да, ей понравилось то, что она тогда увидела. Джозеф без одежды, между прочим, гораздо приятнее, чем в одежде — не такой официальный, напыщенный и самоуверенный. Тересе нравилось вспоминать его бугристое от мышц тело. Он удивительно хорошо сложен, даже лучше, чем Анджей из книжки Моники. Он описан там красавчиком, но впечатлил не настолько сильно, хотя в романе много места уделялось его внешности. Тересе вспомнился отрывок, где описана первая откровенная сцена. Агнежка впервые увидела обнажённый торс Анджея. И он её так восхитил, что она начала изучать его в деталях, скользя ладонями по плечам и груди. А Анджей стонал от удовольствия. Интересно, всем мужчинам настолько нравятся женские прикосновения? Эпизод книги начал прокручиваться дальше, только теперь почему-то его участниками стали Тереса и Джозеф. Она действовала даже смелее Агнежки. Нет, ну интересно же, как мужчины устроены. Но и он, хорош гусь, тоже пошёл гораздо дальше Анджея. У Тересы даже щёки вспыхнули, хотя вообще-то она редко краснеет.

— …послезавтра после занятий в моём кабинете. Можете все быть свободны.

Что послезавтра? Мысли опять сделали прыжок — на этот раз, к счастью, в реальность. Но выхватить всю фразу Джозефа целиком не получилось. Однако интуиция и логика подсказывали, что, видимо, было названо время и место, где будет озвучено задание второго тура.

Старшекурсники поднялись со своих мест и направились на выход. Тереса последовала их примеру, напоследок получив от Джозефа зловредный взгляд, который означал, что война продолжается. Ни о каких мирных переговорах или тем более капитуляции речь не идёт. Она не сомневалась, что он не оставил своих коварных планов.

На выходе Тересу уже ждали подруги с миссией проводить до общежития. Что было несказанно кстати, учитывая мешанину в голове.

Подруги уже откуда-то знали, что она прошла во второй тур и страшно за неё радовались. Конечно, им хотелось подробностей, но вопросами никто не донимал, понимая, что пока связный рассказ у Тересы может не получиться.

Прошла пара часов, прежде чем голова прояснилась. И первым делом, за которое взялась прояснившаяся голова, стал анализ произошедшего в кабинете Джозефа. Было забавно вспоминать свои спутанные мысли и представлять, в какой ступор они вводили проректора. Но вместе с этим постоянно терзал вопрос: всё-таки почему он так упорно хочет, чтобы Тереса забыла тот момент?

Она не верила в чрезмерную стеснительность Джозефа. Инцидент получился пикантным, но на этом всё. Неужели ему ночами не даёт спать, что одна из студенток увидела его наготу? Ничего компрометирующего в его обнажённости не было. Хотя… Тереса заметила кое-что на его бедре. Может, именно это он и скрывает, а не своё ладное спортивное тело?

Она, разумеется, не сильно приглядывалась, но тем не менее, прекрасно поняла, что это была магическая метка. Ничего необычного. У любого мага есть метка, соответствующая его родовой магии. Возможно даже две, если повезёт унаследовать магию от каждого из родителей. Но такое бывает исключительно редко — почти никогда. За свою жизнь Тереса такого человека встречала лишь однажды — это её одногруппник Лем, юный гений.

Но Джозеф, видимо, тоже унаследовал дар и от матери, и от отца. Ментальная родовая магия всегда проявляется меткой на голове. А на бедре тогда что? След от другой магии. Какой именно, Тереса не знала. Не смогла определить по внешнему виду. Ей подобный рисунок ни разу не попадался, хотя она знала сотни вариантов. Но удивило её не это, а кое-что другое. Метка была воспалённой и набухшей. Такое случается только в детстве или юности, когда магия просыпается. Процесс болезненный, но, к счастью, недолгий. У кого-то длится неделю, у кого-то месяц, максимум два. Потом отёчность спадает, и метка превращается в плоский безболезненный несмываемый рисунок.

Но у Джозефа почему-то не так. Метка проснулась в зрелом возрасте. Тереса о таком никогда не слышала. С одной стороны, ну, проснулась и проснулась, мало ли какие аномалии в природе встречаются. Но с другой, почему он это скрывает?

Тереса чувствовала, как разгорается её любопытство. Всё-таки, что это за метка? А не порыскать ли ей в библиотеке в поисках ответа на внезапно вспыхнувшие вопросы?

Глава 13. Главное — он

Наконец-то, дома. Джозеф рад был после сумасшедшего дня в академии оказаться в своём особняке. И хоть не такой уж он и свой, а казённый, но уют и тишина обещали, что дадут спокойно провести вечер.

Джозеф с предвкушением представил, как заберётся в ванну. Воспалённая метка постоянно напоминала о себе ноющей болью, но горячая вода должна была её немного унять. Однако Джозеф даже не успел наполнить ванну — к нему пожаловал гость. Кузен Энтони. А сегодня Джозефу даже нечем его угостить. На кухню ещё и не заглядывал. Но Энтони сразу дал понять, что он здесь не ради ужина.

— Пришёл поговорить.

Джозеф пригласил его в гостиную. Они заняли соседние кресла, и Энтони бросил невзначай:

— Плохо выглядишь. Нездоровится? Вид какой-то помятый, — он усмехнулся.

Знал бы Энтони, кто Джозефа помял, смеялся бы громче. Первокурсница, мелкая заноза. Когда в последний раз ему приносили неприятности столь юные особы? Да никогда. До появления в академии Джозеф полагал, что младшекурсники созданы исключительно для того, чтобы бояться и трепетать перед руководством академии, а не становиться причиной их головной боли.

У Джозефа в прямом смысле разболелась от девчонки голова. Ментальная проверка превратилась в испытание. Он знал, почему у него ничего не вышло — Тереса применила какую-то хитрость. Только пока Джозеф не понимал какую. Поставила ментальный блок? Нет. Он ведь легко проник в её мысли. Приняла перед собеседованием какой-то крепкий напиток? Не похоже. У неё очень хорошо работала голова перед ментальной проверкой. Да и во время проверки мысли были ясными, только скакали туда-сюда. Алкоголь действует по-другому.

— Давай сварю тебе кофе, — вызвался Энтони. — Мне кажется, тебе не помешает.

— Свари, — не стал отказываться Джозеф.

Может, кофе избавит его от скачущих в голове образов, почерпнутых из мыслей Тересы. Этот дикарь с браслетами на ногах и щенком на плече и стонущая в объятиях парочка ему наверно в страшных снах являться будут.

Они с Энтони переместились на кухню. Тот быстро по-хозяйски нашёл всё, что ему нужно, и встал с туркой у плиты. Кофе у него получался превосходный. Джозеф не раз имел возможность в этом убедиться.

Помощники Энтони не были нужны. Джозефу отводилась роль зрителя. Но каким бы завораживающим ни был процесс приготовления кофе, Джозеф решил не тянуть.

— Так о чём ты хотел поговорить?

Тот выдержал паузу, будто настраивался.

— Вчера ты кое-что сказал… — Энтони развернулся к нему лицом, — о моём с-сыне…

Заикается, бедолага. Джозеф и сам бы начал заикаться, если бы ему ни с того ни с сего заявили о наличии отпрыска.

— Мы же решили, что я ошибся, — поспешил он успокоить брата и повторил ровно то, что уже говорил вчера. — Если ты не знаешь о существовании ребёнка, то я тем более не могу этого знать. Я ведь менталист, а не ведун. Я не вижу ни прошлое, ни будущее, могу только прочувствовать чужие мысли. И если в твоих мыслях не было сына, то, выходит, я обманулся.

— Но ведь ты что-то видел. Что это был за ментальный образ?

— Очень смутный. Я бы не стал придавать ему значение. Вчера я был не в форме.

— А сегодня что-то видишь?

— Нет, — сегодня Джозеф ещё больше не в форме. — Почему тебя это волнует? Допускаешь, что у тебя действительно есть сын? Есть основания?

— У любого мужчины, кто не ведёт исключительно праведный образ жизни, могут быть основания, — с нотками философской неизбежности констатировал Энтони. — Чисто теоретически.

— Ну, вот, если у тебя время от времени возникают подобные мысли о чисто теоретическом ребёнке, их я мог и увидеть.

Энтони снял турку с плиты и разлил кофе по чашкам. Джозеф с удовольствием сделал несколько глотков. Хоть что-то в этом мире остаётся неизменно отменным.

— Энтони, рассказывай, — кивнул он брату. — Вижу, что тебе есть что рассказать.

Тот усмехнулся чуть-чуть грустно, чуть-чуть с издёвкой.

— От кузена-менталиста трудно что-то утаить.

— Мой дар ни при чём. Я, между прочим, сегодня на нуле. Считай, вижу тебя не как менталист, а как друг.

Они синхронно сделали по глотку и отставили чашки.

— Кто она? — спросил Джозеф.

Дело ведь в женщине?

— Габриелла. Моя невеста.

— У тебя есть невеста?!

Вот это новость. А почему Джозеф не знал?

— Была. Мы были с ней тайно помолвлены. Но она сбежала.

— Почему?

— Я наделал много ошибок, — он задумчиво уставился на полупустую чашку.

Энтони наделал ошибок? Джозефу не верилось. Что такого ужасного мог сделать брат, чтобы побудить невесту сбежать? У Энтони самый мягкий нрав среди всех Тоцких. В особенности по отношению к женщинам. Он не способен обидеть.

— Что произошло?

— Габриелла должна была стать не моей невестой, — Энтони с силой сжал ручку чашки. — У её семьи была давняя договорённость с другой семьёй. Сабельские и Тагон-Рушайские. Может, слышал? Они собирались поженить детей и породниться. А у нас с ней были отношения. Мы были тайно помолвлены. Я сходил по ней с ума… Я не знал, как остановить брак, который нас разлучит. Отчаяние заставило действовать поспешно и неразумно. Я встретился с её родителям и заявил, что у нас с ней связь и она ждёт от меня ребёнка.

— Она действительно ждала от тебя ребёнка?

— Нет. Но мне казалось это станет решающим аргументом, чтобы отменить её брак с другим. Потом, когда немного остыл и обдумал свой поступок, понял, что наломал дров. Я поставил её под удар. Надо было действовать как-то по-другому. Габриелла перестала со мной видеться. Я не знал, что делать. Отчаяние снова заставило действовать импульсивно. Я опять встретился с её родителями и теперь уже всё отрицал. Сказал, что в прошлый раз солгал им…

Действительно дров наломано немало. Как же Энтони немилосердно штормило-то. Кидался из крайности в крайность. Видимо, Габриелла сильно его зацепила.

— Она не выдержала… Сбежала… Я пытался её найти, но не нашёл. Она предупреждала, что исчезнет бесследно…

Сколько всего успело произойти за те несколько месяцев, что Джозеф не видел кузена. Тайная связь, запретная любовь, метания, разрыв. Самому Джозефу никогда не приходилось испытывать таких глубоких чувств. Он не особенно верил в их существование. Но брат демонстрировал обратное. Самый чувственный из всех Тоцких.

— Когда ты вчера неожиданно сказал о сыне, я подумал: а вдруг?

— Что вдруг? — насторожились Джозеф. — У вас всё-таки была близость? Ты же сказал, что солгал её родителям.

— У нас была близость… Я не устоял. Невозможно было устоять…

Ох, братец. С виду спокойный. Кто бы мог подумать, что столько страсти.

— …но это же не означает ребёнка… я был уверен, что нет. Я был осторожен. Но твои слова…

— Сколько прошло с того момента?

— Три месяца.

— Ну, ребёнка в любом случае пока нет.

Джозеф не знал, успокоил ли он этой фразой Энтони, но тот замолчал. Пил кофе, о чём-то думал.

— Со вчерашнего вечера не даёт покоя мысль: вдруг она носит моего ребёнка? Она же должна вернуться, если это так? Должна мне рассказать?

Джозеф не понял, спрашивает ли Энтони сам себя или вопрос адресован собеседнику. Джозеф не был специалистом по беременным женщинам. Понятия не имел, что ими движет. Вернётся ли Габриелла, если вдруг действительно ждёт ребёнка? Джозеф, по правде говоря, не мог понять, почему она, вообще, сбежала. Так ли уж велика вина Энтони, чтобы прятаться от него? А может, было что-то ещё, что заставило её скрыться?

— Одно скажу, — попытался Джозеф поддержать брата. — Насчёт ребёнка вилами по воде писано. Ещё раз повторю, на мои слова внимания не обращай. Лучше тебе с этим вопросом к ведунье.

Энтони поднялся из-за стола.

— Вот сегодня к ней и поеду…

Габриелла стояла у зеркала и рассматривала своё отражение. Оттуда на неё смотрел щупленький парень. Бриджи, рубаха, камзол, шейный платок — всё, как положено. Приятный парнишка. Волосы короткие вьющиеся тёмно-каштановые, ни следа от её длинных прямых светло-пшеничных прядей. Кожа смуглая, обветренная. Нос чуть великоват, но для парня сойдёт. Магический грим лёг на лицо идеально. Совершенно не ощущался. Качественный, дорогущий. Подарок от друзей на день рождения.

Габриелла не узнавала себя в зеркале. Только глаза остались её. С глазами ничего не сделаешь. Их грим не берёт. Зато всё остальное изменилось кардинально. И это хорошо. Родная мать не узнает. Не узнает никто, и главное — он.

Глава 14. Петелька спустилась

Тереса провела весь вечер в библиотеке. Пересмотрела всё, что смогла найти о магических метках, которые просыпались не вовремя. Искала случаи, когда это происходило уже в зрелом возрасте, но не нашла. Перерыла весь архив, чтобы найти хоть малейшее упоминание о чём-то подобном, но нигде не было свидетельств, что метка родовой магии может дремать до двадцати пяти лет. А новому проректору, насколько Тереса знала, было и того больше.

Старенькая библиотекарша, лерра Жулита, всеми силами пыталась помочь. Тересе пришлось немного покривить душой и объяснить своё любопытство тем, что собирает информацию для реферата по предмету "Магические аномалии". Однако даже совместные героические усилия успеха не принесли.

Может, кто-то другой в подобной ситуации отчаялся бы и решил забросить своё маленькое расследование, но только не Тереса. Отсутствие информации ещё больше распалило её любопытство и заставило искать новые пути решения поставленной перед собой задачи.

Она всегда могла рассчитывать на друзей. Совместный мозговой штурм часто помогал решить самую не решаемую проблему, но в этот раз дело было несколько деликатным. Что там Тереса разглядела на бедре обнажённого проректора, она решилась рассказать только самой близкой подруге — Валерии. И уже вместе с ней они разрабатывали план действий.

Валерия предложила наведаться к Корнелии. Считалось, что ведунья знает всё. Прошлое и будущее целых поколений. И уж конечно ей известно почему, у кого и как метки просыпаются гораздо позже времени.

Тереса, правда, не была уверена, что Корнелия захочет помогать. Но у подруги были особые отношения с ведуньей. Она заверила, что та не откажется поделиться информацией.

Идея понравилась настолько, что захотелось отправиться к Корнелии этой же ночью. Но та не принимала без предварительной договорённости. Поэтому поездку пришлось отложить до завтра.

Весь следующий учебный день Тереса только и думала о двух вещах: во-первых, о том, какое задание даст Джозеф на второй тур отбора на место ассистента, а во-вторых, как пройдёт визит к Корнелии.

День пролетел быстро. У Тересы в последнее время все дни пролетали стремительно. Дело шло к сессии, и заданий становилось всё больше и больше. А сегодня ещё и ночь обещала быть насыщенной.

Поздним вечером Тереса и Валерия наняли экипаж и как две авантюристки отправились на окраину столицы к старой башне, где жила Корнелия. По дороге Лера рассказывала, что хоть ведунья и знает всё обо всём, но к её словам нужно относиться осторожно. Иногда они кажутся очень странными.

Тереса тоже об этом слышала. Но на данный момент её больше интересовало, какую плату потребует ведунья. Говорят, в вопросах оплаты за свои услуги она бывает совершенно непредсказуемой. Может попросить денег, а может затребовать дорогую для посетителя вещь — родовой артефакт, к примеру.

У Тересы было с собой несколько купюр. Хотелось бы, чтобы сумма удовлетворила Корнелию. В данный момент никаких других ценностей у Тересы не было. Но ведь и работы для Корнелии немного — рассказать про метки, которые просыпаются позже, чем положено, и всё. Не должна эта информация так уж дорого стоить?

Джозеф и Энтони сели в экипаж и направились на окраину столицы. Джозеф решил поехать к ведунье с кузеном за компанию, чтобы поддержать. Тот порывался сделать это ещё вчера, но без предварительной договорённости ехать к Корнелии бесполезно — не примет. Поэтому визит и перенесли на сегодня.

Странные у ведуньи порядки. Принимает только по ночам. Но это не прихоть. Днём она спит. Она может заснуть только при ярком солнечном свете — это её проклятие, плата за дар. У каждого сильного мага есть слабость. Природу не обманешь — любит справедливость. Если где-то щедро отсыпала, то где-то и недодала.

Первое время братья ехали молча. Джозеф видел, что кузен напряжён. Что ж, у Джозефа была тема для разговора, которая оживит Энтони.

— А скажи-ка мне, братец, такую вещь: чего больше всего не любят и не умеют студенты? Наверно, ты хорошо их изучил за пять лет работы?

Энтони заинтересованно прищурился:

— Зачем это тебе? Даже не так. Перефразирую, — усмехнулся он. — Кого это ты топить собрался? Кто тебе уже успел насолить?

Ответ у Джозефа был — одна мелкая настырная староста. Но кузену он сказал другое.

— Никто не насолил. На завтра назначен второй тур отбора на место моего ассистента. Вот думаю, какое бы дать задание посложнее, чтобы победил действительно достойный.

Или лучше сказать, чтобы гарантировано не победила одна мелкая настырная староста.

Энтони думал недолго.

— Проще простого. Вспомни, какие задания ты не любил и считал невыполнимыми, когда сам был студентом.

Хм, невыполнимыми? Были такие. А это идея.

Тереса поднималась по винтовой лестнице башни одна. Валерия осталась ждать её в экипаже. Они решили, что если Тереса будет говорить с ведуньей с глазу на глаз, та будет более откровенной.

Лестница всё вилась и вилась, казалась бесконечной. Высоковато живёт ведунья. Ещё и ступени под ногами жалобно поскрипывали. И это Тереса ещё миниатюрная, а какие звуки они издают, когда по ним поднимаются более габаритные посетители?

После нескольких десятков витков цель, наконец, была достигнута — Тереса оказалась в небольшой слабо освещённой комнате. Она уже столько слышала про ведунью, что не удивилась, застав её за вязанием. Никто никогда не видел Корнелию без спиц в руках.

— Любопытство — единственный порок, который я не осуждаю, — вместо приветствия произнесла она.

Тереса, разумеется, догадалась, что это ей тут на неё намекают. Ну что поделать? Да, любопытство было второй её натурой. И да, именно оно привело её сегодня сюда.

— А сестру любопытства — любознательность, вы причисляете к добродетелям? — поинтересовалась с улыбкой. — Доброй ночи, Корнелия.

Та ни на секунду не оторвалась от вязания, не ответила на вопрос, так и не поздоровалась, но, по крайней мере, кивком предложила сесть. Уже хороший знак.

Правда, на этом хорошее закончилось. Ведунья продолжала работать спицами, не обращая ни малейшего внимания на гостью.

Что она там вяжет? Носок не носок, не поймёшь.

— У вас, кажется, петелька спустилась, — подсказала Тереса. — В третьем снизу ряду.

Корнелия проворчала что-то привередливо. Довольно тихо, но Тереса чётко расслышала: "Глазастая". Вслух же произнесла:

— Так надо.

И раз уж она заговорила, Тереса решила воспользоваться моментом и начать беседу.

— Я пришла узнать, в каких случаях магическая метка может проснуться в зрелом возрасте. Сколько мне это будет стоить?

— Я не отвечаю на вопросы. Я даю советы, — важно произнесла Корнелия. Наконец-то оторвавшись от вязания, она взглянула на Тересу. Жуть, какие безумные глаза. Хотя нет, это только с первого взгляда. Они не безумные, они ясные. Про таких говорят — видит насквозь. — Ты мне понравилась. Дам совет бесплатно.

Неожиданно.

— Я знаю, что ты хочешь узнать, но ответить тебе на этот вопрос должна не я, а он сам. Когда в следующий раз увидишь его в том же виде, что тогда…

Тереса аж на кресле подпрыгнула. Кого "его"? В каком "в том виде"? Это она про обнажённого Джозефа?

— А будет ещё один раз???

— …и довольно скоро, — невозмутимо продолжила Корнелия, подцепив спицей спущенную петлю.

Тереса представить не могла, где такое может произойти и при каких обстоятельствах. Он что, опять останется ночевать в общежитии, а она перепутает его с кем-нибудь из одногруппников, и начнёт будить, стянув одеяло? Такого быть не может — молния в одно и то же дерево дважды не ударяет. Но ни каких других обстоятельств, которые бы могли свести её и обнажённого проректора, она придумать не могла.

Сквозь туман недоумения до неё долетали слова Корнелии:

— …так вот, когда это произойдёт в следующий раз, задай ему правильный вопрос, тогда твоё любопытство будет удовлетворено.

Глава 15. Деньги вперёд

Тереса вышла от Корнелии в полном недоумении. Не зря про ведунью говорят, что частенько её советы не проясняют ситуацию, а, наоборот, ещё больше запутывают. Что значит, задать Джозефу правильный вопрос? Правильный в каком смысле? Какие вопросы будут правильными, если он предстанет перед ней без ничего? И вот это "без ничего" беспокоило особенно сильно.

На дворе практически зима. Очень зябко. В помещениях тоже достаточно прохладно. Что может заставить Джозефа расстаться с одеждой, да ещё и в присутствии Тересы? Может, ей пора начинать его бояться? Нет, бояться не получалось. А вот любопытство разгулялось не на шутку.

Она начала спускаться по бесконечной винтовой лестнице, продолжая строить догадки. Ступала неспешно — вокруг царила страшная темень. Не хотелось свернуть шею. Без приключений удалось проделать треть пути, и вдруг Тереса услышала, что кто-то зашёл в башню. Ещё один посетитель?

А их было даже двое. Мужчины. Они разговаривали. Негромко, но Тереса отчётливо слышала каждое слово. Видимость в башне никакая, зато акустика прекрасная. Отражаясь от холодных каменных стен, звук легко распространялся снизу вверх.

Что-то в голосах мужчин Тересу насторожило. Она остановилась и прислушалась. И не зря! Голоса показались знакомыми. Не может быть! Вот уж кого меньше всего ожидала встретить в башне — Энтони и Джозеф. Преподаватели академии захаживают к ведунье за советами? Любопытно, за какими. Как повысить успеваемость? На секунду Тереса даже засомневалась: они ли? Но голоса приближались, стали уже совсем отчётливыми, и пришлось признать — это они.

Ещё немного и начальство её увидит. Встреча неизбежна. Ой, как им это не понравится. Студентка ночью не в общежитии и даже не на территории студгородка, а у ведуньи на куличках. Того и жди, влепят неуд по поведению. А неуд по поведению — это прекрасный повод отказать в месте на кафедре.

Спасайся, Тереса, они не должны тебя увидеть!

А куда спрячешься? Прятаться некуда. Она начала подниматься по лестнице вверх. Только в самом верху, на площадке перед дверью в комнату Корнелии, есть небольшая ниша в стене. Тереса заметила её, когда выходила от ведуньи. Там можно будет затаиться, дождаться, пока мужчины зайдут к Корнелии, а потом быстренько вышмыгнуть из башни. Это единственная возможность остаться незамеченной.

Тереса старалась скользить вверх быстро и, насколько это возможно, бесшумно. Благо, скрип ступеней под её ногами заглушался истошными звуками, которые издавала старая лестница под тяжестью двух мужчин.

Пульс стучал в ушах, поэтому Тереса уже не слышала толком, о чём говорили Джозеф и Энтони, а жаль. Интересно было бы всё-таки узнать, по какому поводу они наведались к Корнелии. Неужели, и вправду, желают получить педагогическую консультацию, как обуздать студентов? Вряд ли. Скорее, Джозеф хочет услышать совет насчёт своей метки. Что-то с ней сильно не так, это сразу понятно, вот он и собрался проконсультироваться с ведуньей.

Тересе удалось добраться до верхней площадки незамеченной, но и дальше медлить было нельзя. Она стремглав шмыгнула в нишу. Попыталась вжаться в стену и с ужасом обнаружила, что прижимается не к холодной каменной поверхности, а к чему-то более мягкому и более тёплому. За её спиной человек?! Она чуть не вскрикнула от неожиданности, но ей успели закрыть рукой рот.

— Тс-с, — раздался над самым ухом заговорщицкий шёпот, — ни звука. А то нас вычислят.

Тереса почувствовала в девушке, с которой вынуждена была временно делить нишу, соратницу по сложившимся обстоятельствам. Хотелось бы, конечно, расспросить, что она тут делает, но пока не подходящий момент — шаги мужчин слышались всё ближе. Тереса затаила дыхание и замерла.

Не прошло и минуты, как Энтони и Джозеф зашли в комнату Корнелии и закрыли за собой дверь. Уф, можно было вздохнуть с облегчением.

Тереса вышагнула из ниши и развернулась лицом к своей компаньонке по вынужденному приключению. Вот так дела. Она с удивлением обнаружила, что это не компаньонка, а компаньон.

Перед Тересой стоял юноша. Глаза, давно привыкшие к темноте, абсолютно ясно видели как мужскую одежду — бриджи и камзол, так и мужские черты лица. Паренёк был довольно мил. Его не портил даже крупный нос. Непонятно, почему сначала Тереса приняла его за девушку.

Но что он тут делает? Пришёл за советом к ведунье? Тогда почему прячется?

— Ты кто?

Когда Джозеф и Энтони вошли в комнату Корнелии, хозяйка была занята делом. На гостей внимания не обращала. В её руках мелькали спицы, под которыми росло полотно неправильной формы.

— Кх-кх, — обозначил присутствие Джозеф. — Доброй ночи. Мы за советом.

Ведунья недовольно посмотрела на вошедших, потом перевела взгляд на свою работу, покачала головой и, не откладывая вязание, заявила:

— Мой совет будет стоить дорого. Пряжа нынче не дешёвая. Двадцать полтинников…

Это ещё по-божески. Джозеф полагал, ведунья потребует больше.

— …только деньги вперёд.

Энтони полез в нагрудный карман и вдруг спохватился:

— Забыл бумажник в экипаже. Я сейчас. Пару минут.

Он ринулся к двери.

Глава 16. Тебе виднее

Корнелия проводила взглядом выходящего за дверь Энтони, и следующим объектом её интереса сделался Джозеф. Она пристально посмотрела на него, но не в глаза, а чуть ниже.

— Из каких ниток соткан твой шейный платок? Самерийский шёлк?

— Он самый, — кивнул Джозеф, слегка удивившись её интересу.

— Сгодится, — произнесла ведунья так, будто делает одолжение. — Положи на комод.

Сгодится для чего? Как плата за совет? Джозеф слышал, насколько странными бывают запросы Корнелии, но обычно речь идёт о вещах по-настоящему ценных — артефакты, семейные реликвии, а тут шарф? Хотя он и, вправду, хорош. Последний писк моды, приятная расцветка и очень качественный материал. Но зачем ведунье мужской шейный платок, Джозеф всё равно не понимал. У него на руке часы самой последней модели с магической автоподводкой. Логичнее было бы положить глаз на них. Хотя логика тут нарушена с самого начала. О какой плате за услуги может идти речь, если Джозеф ни о каких услугах не просил?

— Мне не нужен совет. Я здесь не для этого — сопровождаю кузена.

— Не хочешь, твоё дело, — невозмутимо произнесла Корнелия. — Только не забывай, времени осталось совсем немного. Справишься ли сам?

Она улыбнулась, если можно было назвать улыбкой издевательски приподнятый уголок рта и плутовски сощуренные глаза. Жаль, что менталистам не дано читать ведуний. Джозеф бы с удовольствием забрался в её каверзные мысли. О какой нехватке времени она ведёт речь? С чем Джозеф сам не справится?

— Хочешь, чтобы твоим ассистентом стал самый достойный, но не знаешь, какое испытание назначить претендентам?

А, вот она о чём. Ведунья ударила в точку. Мысли Джозефа действительно постоянно были заняты тем, какое задание дать на второй тур отбора. И хоть кое-какие идеи с подачи Энтони у него уже появились, но услышать мнение Корнелии показалось нелишним. Даже любопытство вспыхнуло, что же такого может посоветовать ведунья.

Джозеф без колебаний развязал платок и положил, куда ему велели. Вернувшись в кресло, приготовился слушать.

— Так какое лучше дать задание?

Что Корнелия предложит? Магический конкурс или испытание кропотливой канцелярской работой?

— Не важно какое, важно где, — огорошила ведунья.

В таком направлении Джозеф ещё не думал.

— Чтобы выявить достойнейшего, проведи испытания в неожиданном месте, — ускорив темп работы спицами, посоветовала она. — Легко быть умелым в привычной обстановке. Но не всякий сориентируется в незнакомой ситуации.

Хорошая идея. Что-то в ней было. Можно назначить местом проведения второго этапа конкурса что-то настолько необычное, что маленькая заноза будет сбита с толку. Вот только что?

— Где именно провести состязания?

— Тебе виднее, — не изволила конкретизировать Корнелия.

Помогла, называется. Теперь задача Джозефа усложнилась ровно в два раза. Нужно придумать и само задание и подходящую локацию. Хотя насчёт локации появились первые соображения. Знал Джозеф одно "премилое" местечко. Тереса будет под впечатлением.

— Тиен, — представился Тересе соратник по приключению. — Хочу поговорить с Корнелией.

— А почему прячешься в нише?

— Думал, дождаться, пока она примет всех клиентов. А когда освободится, попроситься на приём.

— Так ты без предварительной договорённости? — догадалась Тереса. — Тогда у тебя мало шансов.

— Я уже понял, — развёл руками Тиен. — А ты почему пряталась?

— Там, — она кивнула на дверь, — мои преподаватели. Если меня увидят, неуд обеспечен.

— Так ты учишься в академии? — оживился парнишка.

— Да, на первом курсе, — Тереса с опаской поглядывала на дверь, за которой скрылись Тоцкие. — Слушай, мне надо идти. Удачи тебе.

Тереса направилась к лестнице. Но не успела опуститься на первую ступень, как Тиен догнал её.

— Ты сейчас назад в академию? — он начал спускаться вслед за Тересой.

— Да.

— А как ты туда будешь добираться?

— Меня ждёт экипаж.

— Слушай, мне тоже нужно в студгородок. Можно с тобой?

Ответить Тереса не успела. Она услышала звук шагов, доносящийся сверху. И это могло означать только одно — Тоцкие уже вышли от Корнелии. Вернее, кто-то один из них. Если бы по лестнице спускались оба, ступени скрипели бы в два раза интенсивнее.

Но с момента как Тоцкие зашли к ведунье, прошло всего ничего. Почему она вытурила одного из них так быстро? Впрочем, искать ответ на этот животрепещущий вопрос, было некогда. Перед Тересой стояла куда более актуальная задача — как избежать встречи? Очень сильно не хотелось получить неуд, но ситуация стремительно развивалась не в пользу Тересы. Тоцкий (который из них, пока не понятно) спускался по ступеням с такой скоростью, будто за ним стая голодных волков гонится. Единственным спасением виделось тоже поднажать и успеть выскочить из башни раньше него. Дальше ещё один решительный бросок до экипажа. Всё просто.

— Бежим, — скомандовала она Тиену и понеслась что было силы. Парень не отставал. И правильно делал. Если хочет, чтобы его подвезли, пусть поторопится.

Бесконечная винтовая лестница долго не кончалась. Тереса ощущала, как с каждой секундой сокращается расстояние между ней и одним из Тоцких. Тот уже конечно понял, что кто-то улепётывает от него, и ускорился.

Когда же первый этаж? Ступени, ступени, ступени. Сердце в груди — бум, бум, бум. И дыхание сбивается. Но наконец, последний виток. До заветной цели оставалась последняя ступень, когда бегущий за Тересой след в след Тиен оступился. Эхххх! Он повалился на Тересу. Она успела сориентироваться — схватилась мёртвой хваткой за перила, чтобы не упасть. Но руки предательски соскользнули.

Тоцкий, которому ещё оставалось пол пролёта, одним гигантским прыжком приблизился к теряющим равновесие Тересе и Тиену. Картинка перед её глаза уже скособочилась, но она успела понять, что это Энтони. Он резко подался вперёд — наверное, хотел предотвратить их падение, но не успел — они грохнулись все втроём…

Глава 17. Не верь глазам своим

Энтони поначалу не видел, за кем гонится, и не понимал, зачем он гонится. Логика уверяла, что нужно перейти на шаг — нет никакого повода преследовать неизвестных, но он не слушал подсказки логики, а только увеличивал скорость.

Убегавших было двое, Энтони понял это по звукам. Похоже, две девушки — их спешные шаги казались лёгкими. Куда улепётывают? Почему? Вот пройдохи.

Догнать беглянок получилось только у самого конца лестницы. И только в этот момент Энтони понял, что гнался не за девушками. По крайней мере, одна из них — точно парень. Одежда мужская.

Парень так сильно не хотел быть пойманным, что оступился и повалился на спину девушки, бежавшей впереди него. Девушка схватилась за перила, но это ей не помогло. Энтони чувствовал, что ещё мгновение и оба беглеца окажутся на полу.

Он действовал инстинктивно. Хотел подхватить обоих, чтобы поддержать. Но не смог удержать равновесия — свалился вместе с ними. Вот же ж! Причём, на полу оказался он, а два проныры сверху. Судя по тому, как молниеносно оба скатились с него в сторону, они нисколько не ушиблись — весь удар принял на себя Энтони. Да он и не против — подумаешь, пара синяков. Вот если бы кто-то из этой парочки грохнулся на пол, травмы могли бы быть серьёзней. Они оба: и девушка, и парень были довольно щуплыми — кости бы переломали.

Энтони поднялся на ноги и поспешил помочь подняться молодняку. Сначала протянул руку девушке, но она её даже не заметила — опустив голову, искала что-то на полу. Видимо, очки. И раз девушка пока подниматься не торопилась — подал руку парню. Лучше сказать, сам ухватил его за руку. Потому что тот не спешил воспользоваться помощью.

Энтони невольно обратил внимание, какая узкая и хрупкая у него ладонь. Даже побоялся, что может сделать больно, если сожмёт её сильнее. Из-под широкого рукава его камзола мелькнуло трогательно тонкое запястье. В груди всколыхнулось непонятное чувство, чертовски похожее на нежность. Энтони изумился себе. Совсем незнакомый молодой человек, с чего бы такая реакция? Он поспешил выпустить его руку.

— Куда вы так спешили? — обратился не к нему, а к девушке.

Она к тому времени уже отыскала и надела очки. И… вот это неожиданность… Энтони вдруг узнал в ней свою студентку.

— Тереса?

Она, в отличие от парня, с удовольствием воспользовалась помощью Энтони — поднялась, опираясь на его руку.

— Доброй ночи, дьер Энтони, — произнесла Тереса невозмутимо, будто не было ничего необычного в том, что преподаватель встретил студентку далеко от студгородка ночью, да ещё и в сопровождении молодого человека.

— Почему ты не в общежитии?

Энтони придал лицу строгости. Чисто для проформы. Он знал Тересу как одну из самых ответственных и благоразумных студенток. Она ему нравилась, и он не склонен был думать, что она способна на глупости, но, тем не менее, статус обязывал его строжиться.

— Мне нужен был совет Корнелии, — начала объяснять Тереса. Говорила бойко. Эта девушка никогда не мямлит и не тушуется. — Я бы отправилась днём, но ведунья днём не принимает.

Хотелось спросить, что за совет понадобился Тересе, но Энтони сдержал любопытство. Мало ли какие личные дела могут быть у студентки? Она имеет право на конфиденциальность. В конце концов, он тут тоже посетитель ведуньи. И не хотел бы ни с кем откровенничать о причинах своего визита. Но ещё один вопрос он должен задать.

— Почему в такой компании? — Энтони перевёл взгляд на парня.

Тот по-прежнему вызывал в нём смутные чувства. Может, Энтони его знает? Он принялся рассматривать черты его лица, насколько позволял тусклый свет, но вспомнить парня не получалось. Короткие кудрявые волосы, нос с горбинкой, широкие скулы. В целом производил приятное впечатление. Но Энтони его не узнавал. Он точно не студент академии. Тогда, что за гусь?

— А это… — Тереса споткнулась. — Тиен.

— Я её кузен, — произнёс парень сипло. Простужен? — Сопровождаю кузину в её деловой ночной поездке.

Вот не зря Энтони считает Тересу девушкой ответственной и предусмотрительной. Не поехала к ведунье одна. Попросила родственника сопроводить. Правда, молод он немного для сопровождающего. Но лучше уж с таким компаньоном, чем одной.

— Нам надо идти. На улице нас ждёт экипаж, — всё тем же сиплым голосом по-деловому заявил парень.

Энтони действительно заметил экипаж, дежуривший недалеко от башни, когда они с братом подъезжали к входу. Вот значит чей.

— Не сильно ушиблась? — парень подхватил Тересу под руку и повёл к выходу из башни.

Энтони пошёл следом.

Снаружи было гораздо светлее, чем внутри. Энтони имел возможность проводить взглядом двух ночных авантюристов, и ещё раз изучить кузена Тересы, правда, со спины. В башне он показался Энтони щуплым, но это не так. Не щуплый — стройный. Они с Тересой быстро, чуть не вприпрыжку, дошли до экипажа и заскочил внутрь.

Пора было Энтони заняться своими проблемами. Он захватил забытый в экипаже бумажник, и поспешил вернуться к Корнелии.

— Ты долго, — удивлённо посмотрел Джозеф.

А вот на лице ведуньи не отразилось ни одной эмоции по поводу задержки Энтони. Хотя она, вообще, редко проявляет эмоции.

Он отсчитал ей нужную сумму и сел на стул рядом с Джозефом, надеясь, что Корнелия в первую очередь ответит на самый важный для него вопрос.

— Габриелла носит ребёнка?

Голос предательски дрогнул. Энтони страшился положительного ответа. Не потому что боялся стать отцом, а потому что боялся обратного. Ему не дадут стать отцом. Габи так и не вернётся.

— Я не отвечаю на вопросы, — сверкнула глазами Корнелия. — Я даю советы. На твой вопрос она должна ответить сама.

Ведунья издевается?

— Да если бы я мог задать этот вопрос ей, разве бы я пришёл задавать его здесь?

Если бы у Энтони была возможность увидеть Габи, он бы действовал совсем по-другому. Он бы уже был у неё. Он бы нашёл слова, он бы объяснил, он бы пообещал. Он бы не только говорил, он бы действовал. Он бы показал, что она для него значит. Проклятье! Как он соскучился по ней. По её озорному взгляду, по её улыбке, по её лёгкому дыханию, по её роскошным пшеничным прядям, таким мягким на ощупь — Энтони любил пропускать их сквозь пальцы, по её горячему шёпоту, по её аромату — она пахнет осенним солнцем, по её сладким губам, которые смертельно хочется смять поцелуем… Если бы он только мог увидеть её…

Корнелия была глуха к его внутренним мольбам. Склонилась над вязанием, увлечённо работая спицами. Будто забыла о посетителях.

— Хорошо. Дай совет, — окликнул её Энтони.

Он надеялся, что одно то, как этот совет прозвучит, натолкнёт его на мысль, где Габи и ждёт ли она ребёнка.

Ведунья, наконец, отложила вязание и взглянула на Энтони. Лукавые морщинки собрались в уголках её глаз. С таким выражением лица только вселенскую мудрость вещать.

— Вот тебе мой совет, Энтони: не верь глазам своим.

Как только она закончила фразу, тут же вернулась к вязанию.

И всё??? Это весь совет?

Энтони с Джозефом переглянулись. Кузен тоже был обескуражен. Он тоже не понял, как этот совет поможет Энтони. Что означает эта фраза?

— Ступайте, — скомандовала Корнелия. — Я с минуты на минуту жду ещё одного посетителя.

Глава 18. Вот он подвох

— Спасибо, Тиен, — поблагодарила Тереса соратника по приключению, как только они забрались в салон экипажа.

Отлично он придумал — представиться кузеном. Энтони в итоге не нашёл к чему придраться. Всё обошлось.

— Лера, что тебе сейчас расскажу — не поверишь, — Тереса посмотрела на подругу, которая всё это время ждала в экипаже.

Та выглядела удивлённой. Ещё бы! Уходила Тереса к ведунье одна, а вернулась с молодым человеком. Но подруга есть подруга. Возражать против ещё одного пассажира не стала, а приготовилась выслушать историю. Глаза горели любопытством.

Тереса во всех подробностях поведала о невероятной встрече с Тоцким, о погоне, о падении и о роли Тиена во всей этой истории. Закончила фразой:

— Он просил подвезти до студгородка.

Сразу же возник вопрос, что же Тиен там забыл.

— Мне нужно повидаться с приятелем, который учится в академии, — объяснил он.

— А как его зовут? Может, мы его знаем, — предположила Лера.

— Вилзорт.

Тереса и Валерия переглянулись. Ещё бы они не знали Вилзорта. Он был не просто их одногруппник, он был братом Валерии.

Правда сама Лера узнала о существовании брата совсем недавно. У подруги, вообще, сумасшедшая история. А всё потому, что родственники сумасшедшие. Её отец, Ален Ольшанский, один из самых состоятельных людей столицы, всегда считал, что у него одна дочь — Злата. Но выяснилось, что в разных мирах у него ещё есть дети — Валерия и Вилзорт. Вилзорт хотя бы из магического мира, а Лера — вообще, из земного техногенного. Как так получилось — отдельная история. Но финал у неё счастливый — семья воссоединилась.

— Вилзорта сейчас нет в студгородке, — пришлось Валерии разочаровать Тиена. — Он уехал к отцу по бизнес делам.

Простого студента, конечно, не отпустили бы посреди учебного года даже на несколько дней, но Ольшанский умел найти общий язык с администрацией академии. Цена вопроса — солидный благотворительный взнос в академический фонд.

— А скоро он появится? — Тиен беспокойно поёрзал на скамье.

— Только дня через два, — не смогла порадовать попутчика Лера.

— Мы можем помочь найти, где тебе переночевать, — вызвалась Тереса.

Иначе парню придётся куковать на улице до утра. Как-то он необдуманно отправился к другу ночью. Конечно, если бы Вилзорт был на месте, то позаботился бы о нём, но раз его нет, то эту задачу Тереса с Валерией могут взять на себя.

Однако Тиен наотрез отказался от помощи — сказал, что ему есть, где скоротать время до утра.

Стоило экипажу остановиться, он выскочил и был таков. Однако Тереса ощущала, что ещё не раз встретится с ним. Шестое чувство подсказывало, что с пареньком связана непростая история. Было в нём что-то чудно́е.

Остаток ночи выдался у Тересы не самым умиротворённым. Тут и так спать оставалось всего ничего, а ещё и в сон вкрадывались возмутительные картины вопиющего предсказания Корнелии — проректор в чём мать родила. Причём, являлся он ей в таком виде в самых неподходящих ситуациях. В общем, ночь не принесла отдыха. А день-то обещал быть насыщенным. Сегодня второй тур отбора на место ассистента. Очень не хотелось провалить испытания из-за недосыпания.

Взбадриваться пришлось холодным душем и интенсивными растираниями. Тереса это умела. К тому же у неё ещё будет сегодня возможность подремать на лекциях. И ко второй половине дня она должна быть в полной боевой готовности.

Однако планы были нарушены коварством проректора. Он вызвал Тересу в свой кабинет с самого утра, ещё до начала первой пары.

Возле двери кабинета она увидела своего конкурента — Луказа. А раз и его вызвали, сомнений не осталось — вот прямо сейчас и начнётся состязание, хоть время озвучивалось другое — вторая половина дня.

Луказ выглядел бодро, сиял уверенностью и всем видом показывал, что не видит в Тересе серьёзного противника.

— Я так рад, что мне в соперники достался самый красивый и самый юный из всех претендентов, — наглая рыжая физиономия довольно улыбалась.

Какая милая попытка деморализовать одной фразой — тут тебе и комплимент, и указание противнику на его слабые стороны, и намёк, что шансов у него нет.

Тереса поставила Луказу плюсик за отсутствие открытой враждебности. Но увы, этот плюсик не означал, что она сбавит обороты. Тереса не собиралась уступать симпатичному рыжему зазнайке.

— Я тоже счастлива, что мне в соперники достался один из самых умных и талантливых претендентов. Что ж за удовольствие выигрывать у слабого противника? Люблю громкие победы.

У Луказа глаз дёрнулся. Он собирался парировать, но не успел — из кабинета раздался голос Джозефа:

— Луказ, прошу вас зайти первым.

Он скрылся за дверью, а Тересе оставалось только ждать и гадать, какое задание получил Луказ и, соответственно, какое задание получит она сама. Нужно ли будет выполнить его сразу, прямо там, в кабинете, или пока оно лишь будет озвучено и на выполнение дадут время.

Прошло несколько минут, прежде чем Луказ вышел из кабинета. Он выглядел довольным, но обменяться с ним фразами не получилось, потому что Тереса была тут же приглашена зайти к проректору.

— Садитесь, — Джозеф указал ей на стул. — Наверное, тяжело после бессонной ночи?

Такой вкрадчивый вопрос с намёком на то, что Джозефу известно о ночных похождениях Тересы. Мог и не намекать. Она догадывалась, что Энтони расскажет кузену о том, кого встретил в башне.

И это он ещё не знает о пикантном предсказании Корнелии. Интересно, как бы прореагировал, если узнал? Тересе вот, к примеру, немного не по себе. Сиди и думай, когда это произойдёт. А вдруг прямо сейчас?

Она представила, как Джозеф ни с того ни с сего начал неистово избавляться от одежды — убийственная картина.

Вообще-то, ничто не предвещало подобного развития событий. Джозеф был строг и официален. Красивый подтянутый проректор. В чудесном камзоле и бриджах, которые с виду ничем ему не мешали…

…но вдруг его рука потянулась к шейному платку. Тересе показалось, что он хочет развязать узел. Взгляд застыл на его шее. Началось?

Разумеется, нет. Что за странные мысли? Ух, Корнелия! Это всё из-за неё. Теперь Тереса смотреть спокойно на проректора не может. Он всего-то поправил узел. Одно небрежное движение, а у неё целый спектакль одного актёра перед глазами разыгрался.

— Вижу, вы немного рассеяны, — хмыкнул Джозеф. — Всё-таки сказывается ночь, проведённая на ногах.

Сказывается немного другое, но не суть.

— Я в полном порядке.

— Тогда приступим.

Всё это время его тёмно-фиолетовые глаза оставались абсолютно серьёзными. Джозеф виртуозно умел делать официальный невозмутимый вид. Он прятал эмоции, но Тереса их всё равно ощущала. Ощущала иронию и лукавство, пробивающееся через невозмутимость. И это могло означать только одно — он задумал коварство. Сейчас прозвучит что-то такое, что Тереса совсем не ожидает, что-то такое, что поставит её в тупик. Может, снова потребует дать возможность провести ментальную проверку? Но сегодня Тереса к ней не готова. Она ведь даже не знала, что второй тур начнётся с утра, она ожидала, что это будет вечером. Хотя если Джозеф снова заговорит о ментальной проверке, ему придётся признать, что прошлая не удалась. То есть он, сильнейший менталист княжества, не смог прочесть первокурсницу — она его обыграла. Нет, этого он не признаёт. Тогда что?

— Как я и говорил, второй тур отбора пройдёт во второй половине дня…

А что тогда проходит сейчас?

— …но место проведения не называл. Как думаете, о каком месте речь?

Хороший вопрос. Откуда Тереса знает?

— Вы должны узнать это ментально.

— У кого?

— У меня.

Вот он подвох.

— Я разрешаю вам короткое ментальное вмешательство, — Джозеф встал из-за стола и направился к Тересе. — Вы же менталист. Вам это должно быть под силу.

Он поставил стул ровно напротив стула, который занимала Тереса, и сел. Опасно близко.

— Я готов.

В груди неистово застучало. Тереса боялась, что Джозеф потребует разрешить ему ментальное вмешательство, но тут всё наоборот — предлагает ей прочитать его?

— Место проведения второго тура лежит на поверхности. Добраться будет легко.

Он протянул ей руку для тактильного контакта.

— У вас будет десять секунд. Приступайте.

Глава 19. Заговор какой-то

Какие разные, оказывается, бывают руки у мужчин. Тереса смотрела на ладонь Джозефа и поражалась, насколько она широкая и крепкая по сравнению с ладонью её вчерашнего соратника по приключению Тиена.

Почему ей в голову пришло их сравнивать — не понятно. Сказать по правде, сейчас было не самое подходящее время изучать руки Джозефа. Надо было действовать. Тересе дали каких-то десять секунд.

Как ментально прочитать человека? До этого ей приходилось делать подобное только с животными. Животных она хорошо понимала, легко могла прочувствовать. Но животные мыслят не так, как люди — не словами и фразами. У них не возникает чётких логических цепочек — у них образы, ощущения и эмоции.

Джозеф, конечно, знает эти тонкости — он специально сыграл на них. Решил, что Тереса не справится? Наверняка. Вон взгляд какой зловредный. Пфф, напугал. В конце концов, люди — тоже где-то животные. Хоть что-то да получиться считать. Может, даже больше, чем рассчитывает Джозеф. У Тересы, между прочим, есть кое-какие вопросы, ответы на которые она не прочь найти. Главное только правильно расшифровать увиденное.

Джозеф оттянул рукав камзола вверх, до самого локтя, и Тересе открылось мощное запястье и предплечье. Смуглая кожа, крепкие мышцы, чуть выпирающий узор вен — от всего этого веяло мужской силой… Только зачем он это сделал? Первой снова промелькнула мысль о сбывающемся предсказании Корнелии, будь она неладна. И только вторым пришло в голову разумное объяснение, что означает жест Джозефа. Он показывает, что готов увеличить площадь тактильного контакта, чтобы облегчить Тересе задание.

Оно действительно так — мощный тактильный контакт облегчает работу менталиста. Но с чего это Джозеф такой добрый? Впрочем, сам виноват. Тереса тоже демонстративно закатала рукав и обхватила кистью его руку возле локтя. Какая замечательная получилась площадь контакта — по всей длине его и её предплечья. А не пожалеете ли вы, дьер проректор, что так доверились студентке?

Тереса привыкала к тактильным ощущениям. Ей неожиданно понравилось чуть сдавливать его руку — осязать пружинистость мышц. Кто бы мог подумать, что проректоры такие приятные на ощупь? И почему он всё время пробуждает в ней какой-то странный интерес к физиологии?

Коварный проректор тоже был чем-то доволен — уголок его рта чуть заметно приподнялся. Ох, не просто так. Строит тут изуверские планы. Может, хочет во время её ментального вмешательства предпринять своё? Только, насколько Тереса знала, это невозможно. Если уж ты открылся менталисту, сам в этот момент ментальных поползновений делать не можешь. Хотя… он ведь сильнейший менталист в княжестве. С него станется. Надо быть начеку.

Она сняла очки, несколько раз близоруко моргнула, настроилась и посмотрела в тёмно-фиолетовые проректорские глаза глубоким ментальным взглядом.

Немного побаивалась, что не увидит ничего. Но зря. Образов было много. Если верить Джозефу, самые верхние должны быть связаны с местом проведения второго тура. Зацепиться за что-то конкретное, чёткое, однозначное, не получалось. Образы были расплывчатыми. Тереса видела нечто тёмное и мрачное. Что это может быть? Какое помещение в академии можно назвать мрачным? В подвале, что ли, Джозеф решил провести второй тур? Ох, странно.

Кроме мрачности Тереса ощущала безлюдность и тишину. Из звуков только завывание ветра. И, кстати, было довольно зябко. Растопить бы камин…

Остались считанные секунды, отведённые на задание, а сколько-нибудь ясной картины, так и не сложилось. Тереса решила работать по зооментальной методике. Выискивать не образы, а эмоции. Хм, тут её ждал сюрприз. Мрачное место отнюдь не вызывало у Джозефа неприятных ощущений. Оно ему даже нравилось. Так что же это?

Последние несколько мгновений Тереса решила потратить, чтобы пробраться глубже. Может, найдёт что-то насчёт его подозрительной воспалившейся метки? Но дальше не получить ступить ни шагу — стоял ментальный блок. Эххх, жаль…

Джозеф собирался перехитрить девчонку. У него всё было продуманно. Идея казалась беспроигрышной. Пока Тереса будет пытаться выполнить задание — узнать ментально место проведения второго тура, он попробует сделать то, что у него не получилось в прошлый раз. Он был уверен, что сегодня у неё не будет такого сумбура в голове. Сегодня она будет сконцентрирована на задании, а её подсознание окажется в его полном распоряжении. И хоть это адски сложно: быть испытуемым и одновременно самому проводить ментальное вмешательство, но у Джозефа должно получиться. Не его ли считают сильнейшим менталистом княжества?

Только для этого ему потребуется более обширный тактильный контакт, но он знал, как его обеспечить. Закатал рукав, показывая, что даёт фору, чтобы облегчить ей выполнение задания.

Девчонка клюнула на наживку — обхватила его руку у самого локтя, обеспечив большую площадь прикосновения. Ещё и принялась крепко стискивать своими изящными пальчиками. Мелкая заноза, она сама не осознавала, что делает приятно. Но Джозефу нельзя было отвлекаться на подобные мысли.

Она сняла очки. Ему снова представилась возможность изучить её хорошенькое личико, не обрамлённое оправой. Как может такое милое создание быть такой язвой? Нет, Джозеф, не покупайся на эти длинные ресницы, на эти умненькие хитрые глаза. Девчонка создана быть твоей головной болью и плодить проблемы.

К счастью, как минимум одной проблемой сегодня станет меньше. Пора лишить маленького вредного монстра одного провокационного воспоминания.

Джозеф ощутил на себе её ментальный взгляд. Неплохо. Достаточно глубокий. Достаточно настырный. Достаточно безапелляционный, особенно если учесть, что она студентка, а он проректор. Но менталист должен действовать именно так. Решительно и даже нагло. Вот только перед Джозефом не совсем менталист. Он поймал себя на мысли, что впервые отдал себя в руки зооменталиста. Куда ты катишься, Джозеф? Но чего не сделаешь ради достижения цели.

Он сконцентрировался, принял её ментальный поток, и прямо через него проник ментальным взглядом в её глаза. Это непросто. Надолго Джозефа не хватит. Но долго ему и не надо. Он уже знал, что воспоминания о нужном ему пренепрекрасном утре лежат на поверхности.

Но первое, на что он наткнулся, оказалось не воспоминанием о том утре. Теперь его вытеснило другое. А вот это уже интересно. Героем нового воспоминания снова был Джозеф. Занятно.

…он сидит за столом, а она входит в кабинет. Они разговаривают, а потом он встаёт из-за стола и… скидывает с себя камзол??? Что за ерунда? Такого не было. Это уже не воспоминание. Это… девчонка что-то задумала. У неё в голове ничего не бывает просто так. Почему в её мыслях Джозеф расстался с камзолом? Складывалось впечатление, что он ей самой зачем-то нужен. Она мечтает его заполучить. Только зачем ей мужской камзол?

Сначала Корнелия лишает Джозефа любимого шейного платка, теперь маленькая заноза покушается на другую деталь его одежды. Какой-то заговор. Но ничего, сейчас он всё узнает. Джозеф решил прокрутить её воспоминание, которое не совсем воспоминание, дальше. А дальше… Он чувствовал, что дальше самое интересное — там разгадка, но сделать задуманное не получилось. Джозеф ощутил, что пока он читает девчонку, та времени зря не теряет — пытается влезть туда, куда нельзя. Мелкая проныра! Остатки магического резерва пришлось истратить, чтобы поставить ментальный блок.

— Время истекло, — прервал Джозеф ментальную связь.

Девчонка сделала несколько глубоких вдохов, чтобы вернуться в реальность, и нацепила очки. Ух, монстр! Как ей удалось переиграть Джозефа? Опять он не смог понять, знает ли она про метку. А ещё этот камзол. Джозефа жгло неудовлетворённое любопытство — почему она положила на него глаз?

Девчонка, кстати, тоже не выглядела довольной. Джозеф не сомневался, что задание оказалось ей не по силам.

— Вижу, вы не справились?

— Почему же, я прекрасно поняла, где будет проходить второй тур, — выдала она уверенно.

Блефует. Интересно будет посмотреть на её метания.

— Хорошо. Тогда жду вас там ровно в семь вечера. И оденьтесь соответственно тамошней обстановке.

Глава 20. Всё сходится

— А у него точно нет каких-нибудь побочных эффектов? — Тереса с лёгкой опаской заглянула в чашку.

Там плескался чай, заваренный Филиппом. Сказать по правде, на чай жидкость была похожа с большой натяжкой. Сверху плавала пенка, как на кипячёном молоке, только цвет не белый, а ядовито-радужный.

Вот этот переливающийся всевозможными оттенками цвет настораживал больше всего.

— Да какие побочные эффекты могут быть от фуфлыги озёрной? — добродушно усмехнулся Филипп. — Безобидная травка. Пей.

Чай из фуфлыги призван был пробудить в Тересе фантазию. Именно так действуют листья этого растения, если верить Филиппу. Смутные образы в голове Тересы, которые остались после её попыток ментально считать место проведения второго тура, должны благодаря чаю приобрести более конкретные формы. Разбуженная фуфлыгой фантазия дорисует недостающие детали, и Тересе откроется нужная информация.

Она мужественно поднесла чашку ко рту и зажмурилась, перед тем как сделать первый глоток. Вместе с ней зажмурилась и вся группа, которая собралась в общей комнате на мозговой штурм, целью которого было помочь Тересе выяснить место проведения второго тура.

Она решительно сделала первый глоток. А ничего, вкус приятный. Что-то зерфирно-мармеладное. Могло быть гораздо хуже.

— Пей до дна, — посоветовал Филипп.

И Тереса залпом осушила чашку. Хорошо фуфлыга пошла — никаких неприятных ощущений, только радужные круги перед глазами поплыли. Но и они просуществовали недолго.

— Сколько нужно времени, чтобы подействовало? — беспокоилась за подругу Валерия.

— Доза двойная. Минут пять, не больше, — пообещал Филипп.

Тересу ненадолго оставили в покое — благо одногруппникам было, чем заняться — у них в чашках был обычный чай, а в вазочках — обычный мёд и обычное варенье.

По истечении пяти минут Валерия скомандовала:

— А теперь ещё раз с самого начала опиши всё, что увидела и почувствовала во время ментального проникновения.

Тереса начала восстанавливать в памяти образы. Чай помог — они стали чётче. Но всё равно она не узнавала место.

— Там темно и мрачно, — начала она.

— Подвал? — предположил Марчел. — Есть ощущение стен?

— Стены есть, — удалось Тересе поймать образ. — О, и окна вижу!

— Значит, не подвал, — резюмировала Моника. — Какие окна? Если витражные — значит, это аудитория административного корпуса, а если простые — то учебного.

— Толком не могу разглядеть. Темень. Ещё и холодно. Камин бы растопить…

— Стоп! Какой ещё камин? Ты видишь камин? — насторожилась Валерия. — Разве в академии есть аудитории с камином?

— Нет. Камины только в особняках преподавателей, — Моника постучала ноготками по столу. — Получается, проректор хочет провести второй тур в своём особняке?

— Нелогично, — возразил умничка Лем. — Для чего в особняке? Какое задание проректор даст соискателям?

— Какое-какое? Не знаю, — развела руками Моника.

— Заставит полы натирать и столовое серебро чистить, — с иронией выдал Марчел. — А что? Дармовая рабочая сила.

— Надо смотреть не стена, не окно, надо смотреть магия, — подал идею Муачо.

— Точно! — оживилась Валерия. — Нужно понять, есть ли у этого места магический фон. А вдруг? Тереса, не чувствуешь?

А это хороший вопрос!

— Чувствую! — осенило её. — Место магически не нейтральное! Явно фонит.

Одногруппники переглянулись. Вся территория студгородка и вся территория профессорского коттеджного городка магически нейтральна. Тогда о каком месте речь?

— Заброшенная пожарная башня? — произнесли чуть ли не хором.

Она стояла на достаточном отдалении от студгородка. Огромная, высокая, одинокая, покинутая. По легенде ей не меньше трёхсот лет. Но в ней давно не было надобности. В студгородке оборудована магическая противопожарная сигнализация.

Всё та же легенда гласила, что башня долго пустовала, пока однажды один из профессоров академии не организовал там тайную лабораторию. Он проводил опасные запрещённые эксперименты с магическим фоном. По слухам кое-что ему удалось, и не всё закончилось благополучно. О башне пошли дурные слухи.

С тех пор прошло много лет, но заброшенную башню до сих пор обходят стороной. Не все, конечно. Студентов магической академии подобными вещами не напугать. Говорят, в прошлом не было такого, кто хотя бы раз не побывал там из любопытства. В башню ходили на поиски чего-нибудь необычного, там даже умудрялись назначать свидания. Преподавателям пришлось поставить магический замок, чтобы умерить пыл прытких студентов. И теперь туда так просто не попадёшь.

— Всё сходится. Это точно заброшенная башня, — воодушевилась Моника. — Там темно и мрачно, это раз. Там есть стены и окна, это два, и там есть камин — это три.

Камин действительно есть. Вряд ли, конечно, сейчас он в рабочем состоянии и вряд ли его можно растопить. Но, если верить легенде, когда-то в башне было уютно и тепло. Первый этаж был жилым.

— Правильно! — согласилась с друзьями Тереса.

Заброшенная башня — это самый вероятный вариант. Зачем Джозефу проводить испытания в таком странном месте — большой вопрос. Но это очень на него похоже, учитывая его коварство.

Идти до башни — минут сорок, не меньше. Но время в запасе было. Джозеф велел быть на месте в семь вечера, а стрелки часов показывали пять.

У Тересы созрел такой план: не медлить — собраться и топать. Лучше быть на месте немного заранее и попытаться разобраться, туда ли пришла, куда требовалось. Если нет, попробовать выработать новую идею, если, конечно, ещё будет не поздно.

Тереса предпочла облачиться в самую удобную практичную и немаркую одежду — тёмные брюки и кардиган. Джозеф упомянул, что стоит одеться соответственно обстановке. А какая обстановка в заброшенной башне? Пыльно и прохладно.

Тереса была на месте много раньше назначенного времени. Ещё на подходе к башне попробовала оценить обстановку — похожа громадина на место проведения второго тура или нет?

В заброшенных местах есть своё очарование. Время оставило свой отпечаток на всём — дерево дверей и оконных проёмов почернело, на металле следы ржавчины, каменные стены снизу густо поросли мхом. Башня казалась застывшей и спящей — тоскует по старым хозяевам. Ничего не предвещало, что этому месту сегодня предстоит ожить. Эх, неужели второй тур не здесь?

Тереса начала обходить башню по кругу, и вдруг неожиданная удача — в одном из окон горел слабый свет.

Это был весомейший аргумент в пользу того, что с местом Тереса не ошиблась. Но захотелось убедиться наверняка. Ноги сами понесли поближе к окну, чтобы можно было заглянуть внутрь. Что там происходит?

Тереса догадывалась, что увидит Джозефа. А кого ещё? Он пришёл пораньше, чтобы подготовить соискателям задание. Сомнений почти не было. Она прокралась к окну и встала на цыпочки.

Оййййй! Тереса глазам своим не поверила. Как она и думала, там Джозеф, но… о боги! оййй!

Глава 21. Неожиданное задание

Тереса затаила дыхание. Не каждый день такое увидишь.

Комната была освещена только пламенем камина. Удивительно, что его каким-то образом удалось растопить. Хотя нет, удивительно не это. Удивительно, что тёплый мерцающий свет пламени выхватывал из темноты мощную мужскую обнажённую фигуру.

Почему-то никто никогда не рассказывал Тересе, как это красиво: мужчина и пламя — в этом было что-то первобытное. Что-то волнующее, влекущее и… запретное — студентке не положено видеть проректора в таком виде, но Тереса не спешила зажмуриться и ретироваться. Кто ж знал, что проректоры такие притягательные в пламени камина? Особенно этот, который, как назло, исключительно хорошо сложен.

Природное любопытство Тересы взбунтовалось и требовало продолжить коварно и бесцеремонно следить за развитием событий. Но она не могла себе этого позволить, какой бы завораживающей ни была картина. Тереса прекрасно понимала, что сейчас перед ней — сбывшееся предсказание Корнелии, а значит надо действовать. Ведунья советовала задать правильный вопрос. Вот только Тереса не представляла, какой вопрос правильный в сложившейся ситуации? Да и как его задать? Крикнуть, что ли, через стекло? По-хорошему, ей вообще не желательно выдавать своё присутствие. Это ещё счастье, что Джозеф стоит к окну спиной, иначе бы уже давно заметил Тересу.

Удивительно, но только после этой мысли в голову пришла та, которая должна была бы возникнуть первой. А что, собственно говоря, Джозеф делает? Зачем проректору греться в пламени камина без ничего? Что-то тут не то. Причём, сильно не то.

А может ли, вообще, Тереса верить своим глазам? Она же выпила чай из фуфлыги, который подстёгивает фантазию. Что если действие чая ещё не закончилось и фантазия шалит?

Тереса присела на корточки, хорошенько протёрла очки, а потом снова встала на цыпочки и взглянула на происходящее по ту сторону окна новыми глазами. Старалась приглушить фантазию — увидеть реальность. И кое-что у неё получилось. Камин и проректор остались на месте, только Джозеф оказался не совсем раздет. Обнажён был лишь торс. Всё остальное, видимо, дорисовывала взбудораженная фуфлыгой фантазия. Ох, Филипп! Ну и чайки у тебя! Хотя, по правде говоря, добряка Филиппа винить не в чем. Тут больше вина Корнелии — из-за её сумасбродного предсказания Тересе обнажённые проректоры мерещатся.

А в реальности даже торсу, скорее всего, недолго оставалось быть обнажённым — Джозеф одевался. Тереса догадалась об этом по игре теней. Самого проректора уже не было видно, потому что он зашёл за перегородку.

Теперь, наконец, Тереса разгадала, что происходит. Хоть Джозеф и посоветовал ей сразу одеться в соответствии с обстановкой, но сам решил переодеться во что-то, что не жалко запылить, прямо в башне.

Тересе оставалось отскочить от окна, пока её не вычислили. Надо было возвращаться к входу и ждать, когда Джозеф откроет дверь и пригласит соискателей на второй тур. Интересно, Луказ уже поджидает у дверей?

Луказа на месте пока не оказалось. Тересе пришлось ждать довольно долго. Она даже успела усомниться, правильно ли угадала место второго тура. Может быть, Джозеф уже давно вышел из башни через какую-нибудь потайную боковую дверь и дожидается соискателей в какой-нибудь самой обычной аудитории учебного корпуса. И как только станет понятно, что Тереса не явилась, поздравит Луказа с победой и назначит ассистентом.

Но зря Тереса рисовала пессимистичные сценарии. Луказ вскоре показался на горизонте, подтвердив своим появлением, что место Тереса выбрала правильное. Он, как всегда, был в состоянии "я тут победитель", которое сопровождалось прекрасным настроением.

— А знаешь, почему второй тур назначили здесь? — доверительно спросил он, встав рядом.

Тереса чувствовала, что цель у Луказа отнюдь не поделиться достоверной информацией, а скорее повеселиться.

— Почему?

— Это самое жуткое место в кампусе. Ты слышала, что в подземелье башни есть тайная лаборатория? — Луказ придал голосу потусторонней хрипотцы. — Не советую туда даже приближаться.

Пугает? Хочет деморализовать? Ха! Да Тереса уже такого сегодня в башне насмотрелись, что ей вряд ли что-то покажется жутким.

— Лаборатория давно не действует, — усмехнулась она.

— Но из-за того, что в ней проводились запрещённые опыты, нарушения магического фона до сих пор остались. Знаешь, что случается с теми, кто туда попадает? — Луказ сделал страшные глаза, но нагнать на Тересу жути у него не получилось.

Его довольная конопатая физиономия совершенно не годилась для того, чтобы рассказывать ужасы и сеять панику.

— Я слышала, что профессор, который организовал в башне подземную лабораторию, проводил много алхимических опытов с медью и золотом, поэтому здесь редкая форма нарушения магического фона, которую особенно тяжело переносят рыжие, — придумала Тереса на ходу. Пусть Луказ мучается в догадках, правда это или нет.

Самодовольная улыбка сползла с его лица.

Как раз в этот момент дверь башни открылась. Тереса ожидала увидеть Джозефа, но нет — перед ней и Луказом предстал незнакомый старец. Первое, что бросилось в глаза — длинная седая борода почти до пояса и длинные седые волосы, прихваченные бичевой. Его свободная холщовая хламида доходила до пят.

— Магистр Гервазий, настоятель башни, — представился он скрипучим голосом.

Настоятель? Тереса удивилась. Не слышала о нём раньше. Хотя в теории у каждой уважающей себя башни должен быть настоятель-старец, особенно, если башня имеет хоть какое-то отношение к магии.

— А вы — Луказ и Тереса? — прищурившись, спросил он.

— Да, магистр, — ответили хором.

— Ступайте за мной.

Они вошли внутрь и оказались в тёмном круглом холле. Источников света было всего два — массивные канделябры со свечами. Оба стояли на каменной приступке.

— Присядьте, дети мои, — проскрипел старец, указывая на пыльную скамью у стены.

Тереса и Луказ послушались команды. Гервазий встал напротив и произнёс торжественно:

— Дьер Джозеф поручил мне огласить вам задание. Оно очень непростое, но надеюсь, вы справитесь.

Все ясно. Проректор решил создать для соискателей максимально непривычную обстановку. Непривычное место, незнакомый человек и задание, Тереса не сомневалась, будет очень неожиданным.

Старец снял с выступа канделябры и вручил каждому соискателю по одному.

— Дьер Джозеф находится здесь, в башне, — заверил Гервазий. — Ваша задача — найти его. Можно применять для поиска любые приёмы ментальной магии. Кто первый отыщет, тот и будет признан победителем. Время пошло.

Не успел старец договорить, Луказ соскочил со скамьи и, освещая себе дорогу свечами, ринулся в один из коридоров.

Тереса, наоборот, не тронулась с места.

— Почему вы, дитя моё, не отправились на поиски дьера Джозефа? — старец присел рядом с Тересой на скамью. — Вы упускаете время.

— А потому, магистр, что я его уже нашла…

Глава 22. Со дня на день

Как Тереса догадалась, что перед ней никакой не старец, а очень даже проректор? Элементарно! Она же видела, как Джозеф переодевался. И хоть не смогла разглядеть, во что именно он облачился, но по игре теней можно было догадаться, что вещь объёмная.

Когда перед соискателями предстал старец в холщовом балахоне, Тересе сразу в голову пришли смутные догадки. Узнать в седом магистре Джозефа было невозможно — видимо, он использовал магический грим. Но Тереса пристально наблюдала за его походкой и жестами. Он, разумеется, изо всех сил старался изображать пожилого человека — сутулился, шаркал ногами, но, тем не менее, кое-какие движения показались ей подозрительно знакомыми.

Была и ещё одна деталь, которая помогла сделать правильные выводы. Хоть в холле башни царил полумрак, но Тересе удалось разглядеть руки магистра, когда он подавал ей канделябр. Она же хорошо запомнила широкие ладони Джозефа, его длинные сильные пальцы. Это были они. Последние сомнения отпали.

Ох, хитёр и коварен проректор. Идите, ищите ветра в поле, а он будет наблюдать и посмеиваться. Кстати, его смеющиеся живые молодые глаза — тоже выдавали Джозефа. Седины можно наклеить, морщины нарисовать, но фирменный зловредный проректорский блеск в глазах не скроешь.

Правда, сейчас, после разоблачительной фразы Тересы, глаза "старца" уже не были ироничными. Он выглядел сбитым с толку. Не ожидал, что она так быстро раскусит его игру?

Это хорошо, что проректор временно обескуражен — надо пользоваться. Тереса решила продолжить напор, пока он не перехватил инициативу.

— Дьер Джозеф, поскольку я первая нашла вас, то надеюсь услышать, что принята на должность ассистента, — она поставила канделябр на скамью между собой и ним. Медная штуковина пылала свечами как победный вымпел.

Но кое-кто, похоже, с такой постановкой вопроса мириться не собирался.

— Но вы ведь не использовали ментальных приёмов для того, чтобы меня найти, — злокозненно выдал проректор.

Быстро же он пришёл в себя. Ещё минуту назад выглядел озадаченным, а уже перешёл к активным действиям и нашёл к чему придраться. Не хочет отдавать заслуженную победу Тересе?

— Задание было — искать при помощи ментальной магии, — продолжал он наступать. — А вы как это сделали?

Как-как? Не рассказывать же, что видела, как он переодевался. Нужна была другая версия.

— Почему же вы считаете, что я не использовала ментальные приёмы? Использовала, — возразила Тереса. — Когда вы дали мне задание ментально узнать место проведения второго тура и позволили ментальное вмешательство, я заодно узнала, как именно вы будете проводить испытания. Ментально прочла, что вы собираетесь переодеться в старца, чтобы усложнить нам задание. Кстати, удачный приём.

Ловко выпуталась!

— И как же вы смогли это прочесть, если на тот момент у меня ещё не было плана проведения второго тура? Я его разработал позже, — Джозеф воинственно подвинулся на скамье, сколько позволял разделявший собеседников канделябр.

Думает, поймал на нестыковке? А вот и нет.

— Да, плана в вашем сознании ещё не было, но он уже созревал в вашем подсознании, — Тереса тоже подалась вперёд, вплотную к канделябру. — Вы ещё сами не знали, какой придумаете план, а я его уже видела. Потому что зооменталисты привыкли работать именно с подсознанием, ведь у животных оно более информативно, чем сознание, — Тереса самоотверженно давила проректора логикой. — Ведь так?

— Эээээ… — раздалось откуда-то сбоку.

Тереса и Джозеф одновременно развернули головы в сторону звука, источником которого оказался Луказ. Когда он успел к ним подойти, Тереса, увлечённая разговором, не заметила.

Луказ старался не показывать вида, что что-то не так, но Тереса видела, как у него от недоумения ползут глаза на лоб. Наверное, странно со стороны смотрится, как старец и Тереса по две стороны канделябра крайне эмоционально что-то друг другу доказывают.

— Что ты хотел, дитя моё? — невозмутимо вопросил Джозеф, как ни в чём не бывало вернувшийся в роль старца.

— Я понял, что дьер Джозеф где-то здесь, — принялся объяснять Луказ. — Применил приём ментальной акустики и ментальные звуки привели меня сюда.

— Хорошая работа, Луказ. Молодец, — похвалил "старец" голосом Джозефа.

А Тересе почему не перепало ни единого комплимента?

— Ждите моего решения здесь, — велел "настоятель" и направился в один из коридоров.

Бодренько так пошёл, пружинисто и быстро. Луказ смотрел ему вслед округлившимися от удивления глазами.

— Так это он?

— Угу. Я сразу догадалась.

— Как?!

Ну вот, теперь ещё и Луказу рассказывать, что прочла сигналы подсознания…

Джозеф вернулся довольно быстро и уже в своём нормальном образе. Не стал тянуть резину — сразу огласил вердикт:

— Так как вы оба справились с заданием, то я принял решение назначить вас обоих моими ассистентами. Дам вам месяц испытательного срока. Кто проявит себя лучше, тот и продолжит занимать место ассистента до конца учебного года.

В древнем замке Розé‎н-де-Кришталь в маленькой потайной комнате, освещённой лишь парой свечей, за столом сидели двое. Этот старый резной стол работы лучших струанских мастеров многое повидал на своём веку — интриги, тайные сделки, запрещённые магические ритуалы. Вот и сегодня он наверняка станет свидетелем секретного разговора.

— Скоро ли? Сколько ещё ждать? — хозяин замка нетерпеливо постучал пальцами по столу. — Я ведь хорошо заплатил.

— Я сделала всё что нужно. Но у него очень крепкий организм. Оттого и так долго, — криво улыбнулась его гостья. — Но я своё дело знаю. Процесс идёт. Метка уже проступила и набухла.

— Ты уверена?

— Мои люди проверили.

— Когда будет результат? — подался вперёд хозяин замка.

— Со дня на день…

Глава 23. Раньше надо было

Джозеф смотрел на двух своих новоиспечённых ассистентов и думал: как же его угораздило? С Луказом — понятно. Его Джозеф и планировал взять на кафедру, но как туда пробралась Тереса? После того, как она выполнила задание, которое он, к слову сказать, тщательно разрабатывал, ему ничего не оставалось, как признать, что она заслуживает места ассистента. Придраться было не к чему. Но он чувствовал, что девчонка схитрила. Утверждала, что считала ментально все его планы? Да этого быть не может. Он ставил блок и на сознание, и на подсознание. Скорее, она просто догадалась — раскусила его игру. Мелкая наблюдательная проныра.

И что теперь? Готов ты, Джозеф, видеть эту въедливую курносую занозу каждый день на кафедре? Готов терпеть взгляд зелёных глаз, настырность которого троекратно усиливается толстыми линзами? Нет, добровольно превращать свою жизнь в пекло Джозеф был не намерен. Поэтому он и придумал испытательный срок.

— Выполнять обязанности ассистента начнёте с завтрашнего дня, — объявил он Луказу и Тересе. — Жду вас в шесть утра в своём кабинете.

Джозеф полагал, что после этой фразы раздастся ропот. Завтра ведь выходной. Наверняка у них были грандиозные планы, да и желание выспаться никто не отменял. Это же пытка для студента встать до рассвета в свободный от занятий день. А на это и был расчёт. Завтра начнётся испытание на выносливость. Джозеф был уверен, что Луказ выдержит, но не Тереса. Она прямо сейчас начнёт возмущаться. Какой это будет чудесный повод попросить её на выход с кафедры, раз её что-то не устраивает.

Джозеф приготовился услышать тираду, но девчонка издевательски промолчала. Выражение её хорошенького личика было таким довольным, будто она только и мечтает в выходной день подскочить с утра пораньше и нестись в академию. Ничего, это пока. В планах Джозефа было так загрузить её работой, чтобы она сама добровольно сбежала с места ассистента. Уж он позаботится, чтобы у неё не оставалось ни секунды свободного времени. Джозеф умел быть требовательным. Не зря же работники столичной лаборатории за глаза называли его тираном.

— Можете быть свободны. Но к завтрашнему утру жду от вас эссе о роли менталистики в учебном процессе и предложения по уставу нашей новосозданной кафедры.

Кажется, Джозефу всё-таки удалось добиться, чтобы лица его ассистентов сделались слегка унылыми.

— Объём — не менее тридцати рукописных листов, — добавил он для усиления эффекта. — Ступайте.

Джозеф возвращался домой довольный, что его план сделать жизнь своей новоиспечённой ассистентки невыносимой, начал успешно претворяться в жизнь. Вечер кропотливой работы и бессонная ночь ей гарантированы. А вот у него в планах было, напротив, провести вечер в безделье. Поужинать, отдохнуть, почитать. Хотя нет, первым делом нужно принять ванну. Остальное потом. Метка беспокоила всё больше и больше, и Джозеф надеялся, что тёплая вода уймёт боль.

Однако водные процедуры не помогли. Метка выглядела безобразно воспалённой, как до погружения в воду, так и после. По хорошему надо было бы показаться доктору. Но Джозефу не хотелось, чтобы кто-то чужой увидел, что с ним происходит. Хотя… почему чужой? В нескольких десятках метров отсюда находится особняк кузена Яна. У него сильная целебная магия. Он мог бы что-то посоветовать. На самом деле Джозеф уже давно раздумывал над тем, чтобы обратиться к брату как к врачу. Не спешил только потому, что надеялся — вот-вот начнётся улучшение и сторонняя помощь не понадобится. Однако сегодня стало очевидно, что тянуть дальше нельзя.

Недолго думая, Джозеф оделся, вышел из дома и направился к Яну. Время для визита ещё было приемлемое.

— Не занят? Мне нужна твоя помощь, — Джозеф сразу перешёл к делу, как только переступил порог.

— На поздний вечер у меня назначена встреча, — слегка замялся Ян. — Но немного времени в запасе есть.

И что, интересно, у него за встреча? Свидание? У Яна отношения со студенткой, которые он не афиширует. Это к ней он торопится? Тайно встречается со своей тайной невестой по ночам? И как его угораздило увлечься студенткой?

Эх, Ян… А что уж говорить про Энтони. У обоих кузенов проблемы на личном фронте. Не то, что у Джозефа. Хорошо, когда сердце свободно и голова глупостями не занята. Живи себе в своё удовольствие.

— Проходи, — Ян повёл в гостиную.

Джозеф в двух словах рассказал о проблеме и попросил конфиденциальности. Хотя мог бы и не просить. В брате он был уверен как в себе.

— Раздевайся. Посмотрим, — скомандовал кузен.

Джозеф заметил, как изменился его взгляд, как только он увидел метку. А это не предвещало ничего хорошего.

— Раньше надо было обратиться, — нахмурился Ян.

Он держал ладонь над меткой, не касаясь, пару минут. Потом выдал вердикт.

— Это не просыпающаяся магия.

Джозеф теперь тоже так думал. Хотя сначала, когда метка только-только начинала проступать, он полагал, что в нём пробуждается ещё одна магия. Удивлялся, конечно, что так поздно и что в их роду подобного не было. Он тысячу мыслей передумал, полагая, что, выходит, он не сын своих родителей. Но, в конце концов, осознал, что к магии метка не имеет отношения.

— Тогда что это?

— Ни разу не видел ничего подобного, но полагаю, порча, — выдал Ян. — И прежде чем ты начнёшь переживать, сразу успокою — метка не несёт никакого вреда здоровью. Не вижу её негативного влияния на организм.

— Что же она тогда так болит, зараза? — проворчал Джозеф.

Для него стало неприятным открытием, что кто-то намеренно причинил ему вред. Хотя он и сам уже приходил к мысли, что нельзя исключать такого поворота.

— Боль мы снимем, — успокоил Ян. — Назначу тебе мазь. Два-три дня и воспаление пройдёт.

— Воспаление пройдёт, а сама порча останется?

— Боюсь, что да. У меня целительная магия, могу унять боль, но снять порчу — это тебе к магу-проклятийнику.

— Но какого беса это на мне?!

— Вспоминай, кому в последнее время сильно насолил.

Кому Джозеф насолил? Как будто бы никому. Разве кто из лаборантов его столичной лаборатории злобу затаил? Но никто из них на подобное не решился бы. Среди них самоубийц нет.

— В таких делах часто бывает замешана женщина, — подсказал Ян, в каком направлении думать.

— Вряд ли. Я всегда хорошо расстаюсь с женщинами.

Это принцип Джозефа. Отношения не должны оставлять неприятный осадок.

— Как думаешь, какого вида порча?

Хотелось бы Джозефу знать, какие именно напасти теперь ждать.

— Это точно не касается здоровья. Хотя твой организм активно борется с меткой — поэтому и воспаление, тем не менее, не вижу, чтобы от неё был хоть малейший физический вред, — повторил Ян. — Скажу больше — энергетика порчи не ощущается такой уж отрицательной.

— Разве порча бывает не отрицательной?

— Не слышал о такой, — согласился кузен. — Порча всегда нацелена досадить.

И кто же этот досаждальщик? Больше всего мучил именно этот вопрос. Если, конечно, не считать главного — какой вид порчи на Джозефе? Ему очень не хотелось посвящать в свою проблему сторонних людей, но, похоже, без помощи мага-проклятийника не обойтись.

— Наведаюсь завтра к знающему человеку.

Ян одобрительно кивнул:

— Держи меня в курсе.

Он отошёл к секретеру за бумагой, чтобы выписать рецепт. И через минуту Джозефу вручили аптечный бланк, испещрённый медицинскими терминами.

Глава 24. Мгновенно и неотвратимо

Когда Тереса и Луказ вышли из башни, уже заметно стемнело. Настроение у обоих было воинственное.

— Это гонки на выживание. Тебе не показалось? — задал он риторический вопрос.

— Показалось, — проявила она солидарность. — Он будет брать нас измором.

Задать эссе на тридцать листов?! К завтрашнему утру?! Тиран!

— Ты слышала, какие порядки он установил в своей столичной лаборатории? — Луказ сделал страшные глаза. — Там у него все по струнке ходят.

Ещё бы Тереса не слышала. Моника все уши прожужжала.

— Слушай, у меня предложение, — рыжая физиономия сделалась хитрющей. — Зачем нам обоим страдать? Всё равно я выйду победителем. А значит, и все тягости испытательного срока должен пройти один. А ты можешь спокойно вернуться к мирной жизни. Никаких эссе, никаких ранних подъёмов. Выспишься завтра спокойно.

Ишь ты, конопатый змей-искуситель.

— Луказ, — Тереса одарила его уничижительной улыбкой, — я похожа на человека, который готов капитулировать? Давай начистоту, пока лидирую я. Причём, с огромным отрывом.

По-хорошему, Джозеф должен был по результатам второго тура отдать место ассистента Тересе без всякого испытательного срока. И она только потому не стала возмущаться и требовать справедливости, что справедливости ради, победу ей принесла удача. У неё было огромное преимущество из-за того, что стала невольной свидетельницей переодевания Джозефа. А Луказ, надо отдать ему должное, прекрасно продемонстрировал, что умеет пользоваться своим даром. А раз так, Тереса не будет оспаривать решение Джозефа. Но как бы она ни симпатизировала рыжему наглецу, победу отдавать ему не собиралась.

— А ты слышала, что он своих лаборантов частенько в Клодези посылает? — зашёл Луказ с другого бока. — Наверно и нас, ассистентов, туда посылать будет.

Пугает? Клодези — шахтный посёлок с дурной славой. В шахтах добывают магические кристаллы, которые где только не используются. Понятно, что они и в ментальной лаборатории нужны. Только местечко это считается гиблым. Люди там непростые, не всех жалуют. Но Тереса не понаслышке знала, что по большей части всё это слухи, не имеющие под собой основания.

— Давненько не бывала в Клодези. Вот удача, если отправят, — беззастенчиво подразнила она Луказа. — Как раз дядюшку проведаю.

— У тебя там дядя живёт? — опешил он.

— Угу.

Очередная отбитая атака заставила рыжего зазнайку крепко задуматься. Он усиленно морщил лоб в попытке изобрести новую уловку. Но придумать ничего не успел. Неожиданно из башни раздался пронзительный женский крик.

— А-а-а-а-а-а-а-а!

Тереса с Луказом переглянулись и не сговариваясь помчались к башне. К счастью, до неё было рукой подать — они не успели далеко отойти, потому что не столько шли, сколько разговаривали.

— Что это? — спросила Тереса на бегу.

Она судорожно соображала, что могло произойти. Кто кричит? Почему? Джозеф уже ушёл из башни или ещё там?

— А ты не догадалась? — Луказ не выглядел озадаченным. — Это новое испытание, кнопка, — второй тур ещё не завершён. И в этот раз я буду первым, — он победно задрал нос и припустил быстрее.

Тереса не знала, что и думать. Ей показалось, что там, в башне, с кем-то что-то случилось и этот кто-то действительно нуждается в помощи. Но в словах Луказа было разумное зерно. От Джозефа чего угодно можно ожидать. Тереса уже должна была привыкнуть к его непредсказуемости и коварству. Если он придумал разыграть перед ними спектакль, представ старцем, то кто гарантирует, что в его планах на сегодня не было ещё одного представления?

Тереса мчалась за Луказом со всех ног. Но в беге он, разумеется, имел огромное преимущество. Он заскочил в башню первым. Она отстала на несколько секунд. Когда оказалась внутри, Луказа уже и след простыл. Видимо, умчался в один из коридоров.

Ну и куда бежать Тересе? Она понятия не имела. Канделябр со свечами, которой стоял на приступке, едва освещал круглый холл. Интуиция подсказала прислушаться к звукам и ощущениям. Может, это поможет понять, как действовать?

Пара секунд тишины, а потом ей показалось, что она снова слышит женский голос. Это был сдавленный, едва различимый звук, но Тереса уловила что-то знакомое.

Она взяла в руки канделябр и решительно двинулась в один из коридоров — сложилось впечатление, что звук доносится оттуда.

Заблудиться Тереса не боялась — у башни не должно было быть сложной системы ходов. Первый этаж когда-то был жилым, но насколько Тереса знала, здесь всего несколько комнат, в том числе гостиная с камином, где переодевался Джозеф.

Именно в эту комнату и привёл коридор. Тереса осматривалась, крутила головой. Здесь канделябр был не нужен. Камин ещё не погас. Его пламени было достаточно, чтобы разглядеть кое-какие детали. Старинная мебель казалась нетронутой временем. Софа, кресла, шкафы, ширма, за которой исчез Джозеф, когда Тереса беззастенчиво наблюдала за ним через окно.

Перед глазами ясно встала картина, как он стоял тут в неровном свете пламени камина. Таинственный, мужественный, завораживающий, красивый, как древний бог. Кто ж знал, что это он каверзу с переодеванием затевает? У, зловредный.

Вообще, о чём Тереса думает? С такими мыслями она провалит новое испытание. Хотя до сих пор не было уверенности, что это действительно продолжение второго тура.

Она прислушалась. Ей снова чудились сдавленные звуки. Откуда они доносятся? Из шкафа?

Тереса подошла и резко открыла дверцу. Подумалось, сейчас оттуда выпрыгнет Джозеф. Интересно, в каком образе? Старец с бородой? Дама в шляпке? Она даже представила себе эту картину и даже отпрянула на всякий случай. Но никто не выскочил. Шкаф был пуст.

Тереса принялась изучать внутренности. Какие раньше делали шкафы! Огромные — туда бы легко поместился гардероб всей Тересиной группы. А материал какой — красное лакированное дерево. Хотя… не такое уж и идеально лакированное. Она вдруг заметила на внутренней стенке шкафа глубокие царапины. И не просто царапины… Да это же руны! Магические древние символы. Захотелось разглядеть их получше. Тереса зашла в шкаф и коснулась рукой гравировки. В то же мгновение раздался лёгкий щелчок, и вдруг пол под ногами исчез. Полностью! Мгновенно! Неотвратимо! Внизу чёрная пустота.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!!!!! — крик родился сам по себе.

Чувство полёта, невесомость и темнота. Куда ты, Тереса?!!!

— А-а-а-а-а-а-а-а-а!!!!!

Глава 25. Постоянный раздражитель

Джозеф вышел из особняка кузена и направился к аптеке. Благо, идти было недалеко — все торговые точки располагались на центральной улице коттеджного посёлка. Он издалека увидел, что вывеска до сих пор зазывно светится, значит, аптека ещё работает.

Радовало, что получится купить мазь уже сегодня и, наконец, унять боль. Но это не решение проблемы. Хотелось как можно скорее выяснить, кто наслал порчу, как и почему, и главное — немедленно её нейтрализовать.

В планах было отправиться к магу-проклятийнику с самого утра. Вот только какого беса Джозеф велел своим ассистентам явиться завтра в его кабинет в шесть? Получается, договориться о встрече со знающим человеком нужно на ещё более раннее время. Согласятся ли его принять ни свет ни заря в выходной день? А вот это Джозеф собирался выяснить прямо сейчас.

Из всех знакомых магов-проклятийников больше всего он доверял профессору Остену Стець-Йемскому. Тот в таких вопросах лучший. И живёт недалеко — тут же, в профессорском коттеджном городке. Несмотря на поздний час, Джозеф решился связаться с ним по мобильному кристаллу. Стець-Йемский — холостяк, вряд ли ложится так рано.

Джозеф на ходу записал и отправил ему голосовое сообщение. Ответное пришло тут же:

— С такими вопросами лучше не тянуть. Приходи прямо сейчас. Сегодняшний вечер у меня свободен.

Довольный тем, что решение проблемы близко, Джозеф быстро приобрёл мазь, и уже через несколько минут дёргал дверной колокольчик особняка Стець-Йемского.

Хозяин встретил радушно, но повёл не в гостиную, а в маленькую тёмную комнату в дальней пристройке.

— С порчей и проклятиями работаю только здесь, — объяснил он, приглашая присесть на кушетку. — Сам понимаешь, в моем деле нужна осторожность и строгая санитария.

Комната освещалась синей лампой и производила мрачноватое впечатление. Стены были увешаны пучками сушёных трав, Какие-то веники даже с потолка свисали.

Но больше всего взгляд приковывал небольшой стол, уставленный множеством склянок и бутыльков. Содержимое некоторых светилось ядовитыми цветами. Другие пузырились и булькали. Больше было похоже на алхимическую лабораторию, чем на кабинет проклятийника.

Джозеф устроился на кушетке, как ему и велели, и с любопытством наблюдал за действиями Остена. Тот взял со стола бутыль с синеватой жидкостью и намочил ею тряпицу.

— Как говорил мой учитель Антонио Антонетти, а говорил он только мудрые вещи, настоящий проляктийник — не тот, кто заразных проклятий не боится, а тот, кто не забывает про дезинфекцию. Другими словами, не имей сто полсотенных, а имей противопроклятийный антисептик.

Свою речь он сопровождал действиями — тщательно протёр тряпицей лысину и руки.

— Думаешь, моё проклятие заразно?

Только этого не хватало.

— А это мы сейчас проверим.

Остен подошёл к Джозефу и довольно бесцеремонно выдернул из его шевелюры волос. Вернувшись к столу, он зажёг одну из чёрных свечей, которая дала чёрное пламя, и поднёс к пламени волос.

Тот вспыхнул удивительно ярко. Пару мгновений искрил белым и фиолетовым, а когда огонёк погас, от волоса не осталось и следа.

— Порча индивидуальная, настроена конкретно на тебя, не заразная, — сделал вывод Остен. — Но вид порчи редкий, я с таким не сталкивался.

— Но чьих рук дело?

— Работал сильный проклятийник с уникальным даром.

Услуги такого мага стоят недёшево. Кому Джозеф настолько встал поперёк горла, что не поскупились раскошелиться?

— Тебе в последнее время какая-нибудь девица не снится? — прищурился Остен. — Не чувствуешь внезапной любовной тяги?

Какая ещё девица? Какая тяга? Никто Джозефу не снится, ни к кому не тянет. В последнее время у него на это времени нет. Мысли постоянно заняты тем, как избавится от мелкой въедливой пигалицы, рвущейся в ассистенты.

— Нет, никакой любовной тяги не чувствую. А к чему ты спрашиваешь? — насторожился Джозеф. — Это что, порча-приворот?

— Я не смог определить вид порчи. Говорю же — с таким не сталкивался.

— Но почему-то же ты завёл речь о девицах?

— Завёл. Как говорил мой учитель Антонио Антонетти, а он зря слова на ветер не бросал, в нашем деле иногда полезно опираться на статистику. Не имей сто полсотенных, а имей математический склад ума. А знаешь, какая порча по статистике самая популярная?

— Какая?

— Девяносто девять процентов всех порчей и проклятий, накладываемых в нашем княжестве, так или иначе, связаны с делами амурными — приворот, отворот, венец безбрачия, венец любовной несдержанности, супружеская контузия…

— А оставшийся один процент? — перебил Джозеф.

— Там вещи посерьёзней. Но у тебя я ничего серьёзного не вижу. Так что склонен думать — речь о делах амурных.

— Ну хорошо. Амурные там дела или не амурные, главное — сними поскорее. Сколько я тебе должен?

— Ну что ты, брать денег с коллеги не стану. Сегодня я тебе помог, завтра ты мне. Как говорил мой учитель Антонио Антонетти, а уж если он говорил — всегда в точку, не имей сто полсотенных, а имей сто благодарных коллег.

— Мудрый учитель, действительно в точку. Тогда давай начинать, — Джозефу не терпелось избавиться от порчи. — Сегодня ряды благодарных тебе коллег пополнятся.

Насколько он знал, этот процесс может занимать от нескольких минут до нескольких часов, но зато, как правило, хватает одного сеанса.

— Пока я этого сделать не могу, — огорошил Остен. — Я же сказал, с такой порчей сталкиваюсь впервые. Тут, если действовать слепо, можно не столько помочь, сколько навредить. Сначала я должен понять, с чем имею дело. Придётся подождать, пока порча проявит себя.

Звучало как-то не очень обнадёживающе и оптимистично.

— Речь о считанных днях, если не часах, — попытался успокоить Йемский. — Я вижу, что порча уже почти созрела. Жди — вот-вот проявится. И как только это произойдёт — сразу ко мне. Тут мы её и придушим.

— А как она проявится? Как я пойму, что это уже случилось?

— Если я прав в своих предсказаниях и порча имеет отношение к делам амурным — то как-то поймёшь, — хмыкнул Остен. — Мощность порчи высокая, трудно будет не заметить, что с тобой стало что-то не так.

— То есть просто ждать?

Джозефу не нравилось, что он должен пассивно плыть по течению. Хотелось хоть как-то руководить процессом.

— Если уж обязательно нужно, чтобы порча вызрела и проявилась, то нельзя это хотя бы ускорить?

— Ускорить? — задумался Остен. — Крепкий у тебя организм. Вот она и вызревает не быстро. Тут нужно недосыпание, переутомление, стресс, нервы. Постоянный раздражитель. Есть у тебя такой?

В голове моментально материализовался образ умненькой хорошенькой настырной занозы, которую природа специально создала идеальным персональным раздражителем для Джозефа.

— Будь к нему поближе, это должно ускорить процесс…

Речь Остена на полуслове прервал сработавший в кармане Джозефа мобильный кристалл. Он собирался проигнорировать сигнал, но кристалл продолжал жутко вибрировать. Его поверхность моментально раскалилась настолько сильно, что жар ощущался через слои одежды. Так бывает, только когда принято крайне важное сообщение. Наверное, это кто-то из кузенов.

Джозефу пришлось отреагировать. Он достал кристалл и с удивлением обнаружил, что сообщение прислал новоиспечённый ассистент Луказ. Что могло заставить его побеспокоить преподавателя поздним вечером?

— Что-то важное? — догадался Йемский.

Джозеф кивнул. Он уже прослушивал сообщение, приложив руку к шершавой поверхности кристалла. Как же ему чертовски не понравилось то, что он услышал. Проклятье!

— Мне надо идти, — Джозеф подскочил с кушетки и спешным шагом ринулся на выход.

Глава 26. Как раз для этого

Нормальные девушки, когда у них исчезает под ногами пол и они падают в неизвестность, начинают сильно паниковать. Но Тереса для её подвешенного состояния паниковала неприлично слабо. Она знала, что с ней ничего не случится. Почему? А потому, что ещё не сбылось предсказание Корнелии. Та ведь говорила, что Тереса должна увидеть Джозефа в точности в таком же виде, что при их первой встрече, то есть почти без ничего. Но она его таким пока не видела. Когда он переодевался у камина — не в счёт. Там был обнажён только торс, а вернее, спина. Выходит, самое интересное у Тересы впереди и безвременная кончина ей пока не грозит.

Все эти мысли успели пронестись в голове за доли секунды, пока Тереса стремительно проваливалась куда-то в подвал. Приземлилась довольно жёстко, но боли не почувствовала — видимо, высота с которой она свалилась, была не такой и большой.

Первая проблема, которая встала перед Тересой — кромешная тьма. По идее хоть немного света должно было попадать сюда через отверстие, в которое она провалилась. Но сверху было так же темно, как и в других направлениях. Тереса догадывалась, что коснувшись руны, случайно привела в действие какой-то магический механизм. Отверстие в дне шкафа открылось, поглотило Тересу и снова закрылось. В старых замках подобные тайные ходы — не редкость. Они могли вести, например, в сокровищницу, но зачем они в пожарной башне?

Все эти мысли пронеслись сумасшедшей вереницей и были прерваны шорохом, раздавшимся совсем близко. Тут кто-то есть. И Тереса даже догадывалась кто — ещё одна жертва магического механизма, на крики которой они с Луказом и бросились в башню.

— Кто тут? — Тереса выбросила руки вперёд и направилась в сторону звука.

Долго идти не пришлось — руки упёрлись в женскую фигуру.

— Я, — прозвучал исключительно "информативный" ответ.

Голос показался знакомым. Где-то Тереса его уже слышала.

— Я уже почти нашёл, где включается свет. Секунду, — пообещала девушка. Почему она о себе в мужском роде?

Тереса ощущала, что соратница по несчастью шарит рукой по стене. И, как и было обещано, что-то щёлкнуло и тьма рассеялась.

Свет шёл от настенного фонаря неизвестной конструкции. Но принцип действия светильника волновал Тересу в данный момент меньше всего. Она озиралась по сторонам, изучая небольшую комнату, в которой оказалась. Четыре стены без окон и единственная дверь — больше ничего. Там за дверью — наверняка, что-то интересное. Может, секретная лаборатория, которую по слухам организовал здесь когда-то давно сумасшедший профессор. Но даже и эта лаборатория, какими бы мифами она овеяна ни была, интересовала сейчас Тересу поскольку постольку. Первоочередной задачей было всё-таки найти выход отсюда. На потолке не было видно никакого люка и приставной лестницы тоже не было. Ясно было, что вернуться тем же путём, каким сюда попала, не получится.

Соратница по приключению тоже озиралась по сторонам. Только к удивлению Тересы это оказалась не соратница, а соратник. И более того, она узнала его — тот парень, с которым она столкнулась в башне Корнелии.

— Тиен?

Вот странно! Им что, на роду написано вместе попадать в передряги в разных башнях?

— Не ушиблась? — он посмотрел сочувственно. — Ты здесь из-за меня? Услышала крик?

— Цела, никаких ушибов. Да, шла на крик. А ты как здесь оказался?

— Так вышло, — он подошёл к единственной двери. — Надо выбираться. Я уже проверял, мобильные кристаллы здесь не работают, так что единственный способ выбраться — дверь.

Открыть её у Тиена не получилось — заперта. Тереса предвидела, что так и будет. Он попробовал навалиться на неё корпусом и проверил на прочность, стукнув по ней плечом. Или лучше сказать плечиком. Уж больно он щуплый.

Тереса смотрела на него озадачено. Картинка не складывалась. Что-то с этим Тиеном не то. У Тересы ещё в прошлый раз закрались сомнения, а сегодня они только усилились. Она готова была голову на отсечение отдать, что перед ней девушка, хоть глаза и видели мужское лицо и мужскую одежду.

Тереса тоже подошла к двери, и они оба навалились на неё спинами, хотя оба понимали бесполезность усилий.

— Не волнуйся, Тиен, мы сможем быстро отсюда выбраться, — подбодрила Тереса. — Если не сами, то с чьей-то помощью. Я точно знаю, что с нами ничего не случится.

— Почему?

— О, эта история началась с чайника, — Тереса поменяла позу. Теперь она развернулась к двери лицом и упёрлась в неё руками. — Я поливала из чайника проректора и теперь должна ещё раз его увидеть в том же виде. Корнелия же никогда не ошибается?

Может, получилось путано, зато коротко.

Соратница по приключению последовала примеру Тересы — тоже упёрлась в дверь руками. Тереса невольно обратила внимание, какие тонкие у неё запястья.

— Слушай, Тиен, ты же не парень? Это всё магический грим, ведь так?

— Как ты догадалась? — "Тиен" побледнел.

Какой качественный грим. Далеко не каждый так точно имитирует физиологические реакции.

— Как тебя на самом деле зовут?

Девушка немного замешкалась, но всё же решилась на откровенность:

— Габи. Только прошу, никому ни слова.

— Я умею хранить тайны. Ты от кого-то прячешься? Зачем тебе грим?

— Я не хочу, чтобы он меня узнал.

— Кто?

— У меня был жених. Мы были помолвлены тайно. Родители собирались выдать меня за другого. А я сходила с ума по нему. А потом… Я сбежала от него. Далеко. В другой мир, чтобы не смог найти.

— Что же он натворил? Он тебя обидел?

— Я кое-что узнала про него. Благодаря своему дару. В общем, не важно… Я не хочу его больше видеть. Но мне пришлось вернуться. Ненадолго. Вот я и поменяла облик, чтобы, если случайно встретимся с ним, он не узнал меня. Иначе… в общем, неважно.

А чувства у Габи ещё не улеглись. Это ощущалось.

— Что заставило тебя вернуться?

— Мне нужна одна вещь, которую я когда-то здесь потеряла — кольцо-артефакт. Как только найду, вернусь назад. Мой друг-портальщик Вилзорт должен помочь.

Так вот почему она искала Вилзорта.

— Он завтра вернётся в академию, — Тереса знала это наверняка.

— Отлично. Главное поскорее кольцо найти.

— Ты здесь, в башне, как раз для этого? Ты тут его потеряла?

— Скорее всего.

— Выходит, ты здесь раньше бывала?

— Бывала… — глаза Габи наполнились тоской.

— Но как? Обычно преподаватели запирают башню на магический замок.

— Один из них дал мне код. Я знаю, как отпереть башню.

— Дал код? Зачем?

Тересе показалось, она знает, каким будет ответ.

— Он назначал мне в башне тайные свидания. Мы здесь с ним встречались.

Тайный жених Габи — один из преподавателей академии? Вот это поворот.

— Я искала кольцо в комнате с камином. Думаю обронила его именно там… Когда теряешь голову, нетрудно и кольцо потерять…

В голосе Габи снова проскочили грустные нотки.

— Я думала, сегодня башня будет пустовать, — продолжила она. — Башня пустует почти всегда, ведь так? Но мне не повезло. Именно сегодня тут многолюдно. Когда поняла, что кто-то идёт, спряталась в шкаф. Решилась выйти, только когда все звуки стихли. Но выйти не успела — что-то задела и пол разверзся…

Габи рассказала, как сначала звала на помощь, но вскоре поняла, что звуки из подвала вряд ли кто-то услышит. Тогда решила в первую очередь ощупать стены — догадалась, что где-то должен быть включатель. Не может быть, что тайная комната не оборудована светом.

А Габи — молодец, отважная. Не растерялась, не впала в панику. И это притом, что у неё не было, как у Тересы, уверенности, что ничего плохого случиться не должно.

Вдвоём им тем более было не страшно. Тереса рассказала про Луказа, который бродит где-то в башне. Рыжий прохвост, каким бы зазнайкой ни был, парень надёжный. Почему-то Тереса была в этом уверена. И если до сих пор он не свалился к ним, значит, предпринимает другие, более действенные, попытки помочь.

Какое-то время Тереса и Габи просто ждали. Но ждать и ничего не делать — занятие угрюмое. Поэтому они снова начали толкать спинами дверь. Ну а вдруг? Они давили со всей силы, упираясь ногами в пол. Хотя что для массивной двери, закрытой, скорее всего, на магический замок, два комаришки?

Но вдруг дверь взяла и с лёгкостью открылась. Как??! По инерции они обе полетели спинами в образовавшийся проём…

Глава 27. Шутка старой башни

Джозеф мобилизовал себе в помощники младшего кузена. Старшего решил не беспокоить — у него сегодня, судя по всему, свидание с его тайной невестой. Пусть развлекается. Они с Энтони прекрасно справятся вдвоём.

Они отправились в пожарную башню на мобиле — так быстрее. Энтони сел за руль и гнал на максимальной скорости.

"Быть поближе к раздражителю". Похоже, Джозефу и стараться особо не придётся, чтобы следовать совету Стець-Йемского. Сегодняшней ночью он, к примеру, собирался обойтись без раздражителей — провести её дома, предаваясь безмятежному сну, а не рыскать в пожарной башне в поисках девчонки.

Мешать его сну — это, вообще, её любимое занятие. Ходить с чайником по общежитию, поливать мирно спящих проректоров. Или попадать в неприятности в пожарных башнях на ночь глядя, когда мирные проректоры должны блаженно спать. Оставалось радоваться тому, что гнев и раздражение ускоряют вызревание метки и, как следствие, возможность поскорее избавиться от порчи. Ради этого он готов даже специально задерживаться подольше рядом со своей раздражительницей и провоцировать её на то, чтобы она раздражала его ещё больше.

— Откуда начнём поиск? — кузен уже подруливал к башне.

— Луказ сказал, что прошёлся по всем комнатам. Безрезультатно. Думаю, она попала в подземную лабораторию.

В подземную лабораторию, которую когда-то организовал в башне профессор Итон, можно было попасть несколькими способами, в том числе самыми невероятными, а выход существовал только один. Итон был тот ещё шутник. Очень странный, взбалмошный и непредсказуемый. Он был помешан на своей магический науке. Ставил жуткие эксперименты с магическим фоном. Но прошло уже достаточно много времени и магический фон практически пришёл в равновесие.

Энтони остановил мобиль недалеко от центрального входа в башню, но они с Джозефом вошли внутрь не через него — воспользовались неприметной боковой дверью. За дверью сразу начиналась лестница, которая вела в подвал — это был один из самых простых и быстрых способов попасть в лабораторию. Джозеф хорошо знал план башни — специально его изучил перед тем, как устроить тут испытание для соискателей.

Он спускался по ступеням стремительно, перепрыгивая через три. Ему хотелось поскорее вызволить девчонку. Она не из робкого десятка, упрямая, настырная, боевая, но всё же такая юная. Она могла растеряться, могла разволноваться и запаниковать. Он представлял маленькую пигалицу одиноко дожидающуюся помощи, и становилось нехорошо где-то в области ребёр, отчего Джозеф ещё больше ускорял шаг. Наверно, это оттого, что он как проректор чувствовал ответственность за студентку. В какой-то степени это он виноват, что она потерялась. Зачем было проводить второй тур в башне? А всё Корнелия со своими изуверскими советами. Оставалось успокоить себя тем, что Тереса, конечно, догадывается, что её ищут и скоро найдут.

Возле двери лаборатории пришлось немного задержаться — открыть магический замок. Код длинный — из семи рун и пяти полу-рун. Знают его только преподаватели. Скажи студентам, и будут устраивать тут себе приключения и развлечения. Кстати, вопрос, почему после его ухода башня оказалась открытой? Код от входа в башню тоже известен только преподавателям. Неужели Джозеф, когда уходил, забыл закрыть замок?

Он вошёл в лабораторию первым, за ним Энтони. В нос ударил запах химикатов. Странно. До сих пор не выветрился? Или кто-то снова проводит здесь опыты? Решением академического совета лаборатория законсервирована, эксперименты запрещены до полного восстановления магического фона.

Надо будет с этим всем разобраться. Чуть позже. Пока были дела поважнее. Где Тереса? Здесь, в основной комнате лаборатории её видно не было, но есть вспомогательное помещение.

Энтони методично заглядывал в шкафы и ниши, но у Джозефа была другая идея:

— Думаю, она там, — он подскочил к массивной двери.

Она отпиралась тем же набором рун. Джозеф в спешке очертил их, все двенадцать, и дверь поддалась — легко и быстро открылась на него. Он едва успел отскочить в сторону. А дальше произошло то, чего он не ожидал. В дверной проём неожиданно вывалилась Тереса:

— Ура! Нас нашли!

Причём вывалилась не одна. Сначала Джозеф даже не особенно разглядел, кто с ней. Они с Энтони синхронно бросились поддержать падающих и столкнулись плечами, чуть не сбив друг друга с ног. В итоге их помощь запоздала — парочка успела растянуться на полу. Оставалось только помочь им подняться.

Джозеф потянул пигалицу за руку, испытывая неожиданную возмутительную радость, что с девчонкой всё нормально. Что она нашлась, что она нисколько не растеряна и не подавлена. Что улыбается и смотрит, как на спасителя. Может, конечно, Джозеф слегка утрирует. От такой дождёшься благодарности. Но нет, хоть и негромко, но вполне отчётливо она произнесла:

— Спасибо, дьер Джозеф.

Ему нравилось, что на её щеках играет румянец, что, кстати, бывает не часто. Как будто она только что занималась спортом.

Энтони в этот момент пытался помочь встать второму участнику инцидента, но тот увернулся как уж и подскочил на ноги сам. И только теперь Джозеф разглядел, что это парень. Причём он тоже выглядел запыхавшимся, как Тереса, что Джозефу совершенно не понравилось. Каким это спортом они тут занимались? Радости как-то поубавилось. И снова кольнуло где-то в рёбрах. Неприятный парень. Кудряшки глупые. Щуплый. И глаза прячет, будто нашкодил.

— Тереса, Тиен, вы в порядке? — Энтони переводил взгляд с одного на другого. — Хорошо, что с тобой был кузен. Но как он здесь оказался?

Кузен? Так это родственник Тересы. Джозеф пригляделся к парню повнимательней. Да нет, вполне приятный парнишка.

— Понимаете, дьер Энтони, — начала Тереса, — мы с Луказом подумали, что испытания второго тура ещё не закончились, а Тиен…

Откуда-то справа вдруг раздался скрип открывающейся дверцы. Это было так неожиданно, что все четверо развернули головы в сторону звука. У одного из подвесных шкафчиков действительно сама собой открывалась дверца. Но почти в то же мгновение из шкафчика показалась усатая морда виновника переполоха — кот.

Откуда он в законсервированной лаборатории? Впрочем, коты, как известно, могут найти вход и выход из любого помещения.

Кот изогнул спину и выпрыгнул из шкафчика. Приземлившись на столешницу, он тут же оттолкнулся от неё и скакнул на дверцу другого шкафа. Потом ещё несколько прыжков. Знал ли усатый, что он натворил? Что-то задел хвостом или лапами, надавил, опрокинул, уронил. Результатом стал звук бьющегося стекла, резкий запах химикатов, металлический скрежет, дрожание пола, темнота, свет, темнота, свет… стена.

Стена??? Она взялась ниоткуда, отрезав Джозефа и Тересу от Энтони и Тиена.

Что это? Иллюзия? Дефекты искажённого магического фона? Или ещё одна шутка для потомков от Итона, которую нечаянно привёл в действие кот? И кстати, кот тоже остался с этой стороны…

Глава 28. Поводов для тревоги нет

Джозеф дождался, пока пространство перестанет трястись, и начал оценивать масштаб проблем. Первое, что он увидел, — Тересу, сидящую на полу. Почему девчонка сегодня всё время падает? Хотя её ли вина? Тут целое землетрясение — немудрено упасть. Он поспешил помочь ей подняться, но она успела сделать это сама.

— Ушиблись?

— На этот раз, кажется, да, — чуть прихрамывая, Тереса подошла к высокому лабораторному стулу и села.

Потирая колено, она начала удивлённо озираться по сторонам. Зелёные глазищи непонимающе уставились на стену, которой пару секунд назад ещё не было.

— Иллюзия?

Если бы. Джозеф уже успел понять, что перегородка хоть и нематериальная, но это не иллюзия. Очень похоже на пространственное уплотнение, вызванное искажением магического фона. Но пугать девчонку он не хотел. Для неё сегодня и так достаточно испытаний.

Джозеф подошёл к стене и приложил руку к гладкой почти чёрной поверхности. Ощущение такое, будто на ладони дует сильный ветер.

— Обычное уплотнение пространства, — сказал он беспечно, будто каждый день там и тут сталкивается с подобным.

Девчонка соскочила со стула и на одной ноге припрыгала к Джозефу, чтобы тоже испытать стену на ощупь. Егоза любопытная. И чего не сидится? Хочет ещё раз упасть и разбить второе колено?

— Это всё последствия опасных экспериментов, которые проводил здесь профессор Итон? — маленькие ладони принялись с любопытством изучать стену.

— Да, похоже, один из экспериментов был подготовлен, но так и не проведён. Ждал своего часа долгие годы. А кот его нечаянно запустил.

Джозеф перевёл взгляд на хвостатого, который даже не потрудился сделать виноватый вид. Сидел себе на шкафу, на безопасном расстоянии, и с независимой усатой мордой наблюдал за происходящим.

Тереса продолжала тщательно исследовать стену — даже ухом к ней прислонилась. Что она собиралась услышать?

— Пространственные уплотнения не пропускают звуки, — разъяснил ей Джозеф.

Она разочарованно отстранилась и зайцем попрыгала вдоль стены. Куда? Точно шею свернёт.

— Тереса, вернитесь на стул. Чего вы скачаете?

Нормальные девушки в такой ситуации чувствовали бы себя подавлено, паниковали или впадали в ступор. Но только не этот настырный заяц. В такт её прыжкам у Джозефа глаз дёргался. Прирождённый раздражитель. В её присутствии, метка вызревает, наверное, в три раза быстрее. Такими темпами порча прямо тут и прорвётся. Джозеф на всякий случай даже прислушался к себе. Ничего в нём не изменилось?

— Дьер Джозеф, нам не повезло, — Тереса уже доскакала до того места, где пространственное уплотнение упиралось в дверной косяк. — Входная дверь почти полностью осталась отрезанной от нас.

Джозеф это уже понял.

— Зато в той части лаборатории, где оказались ваш кузен и дьер Энтони, бо́льшая часть двери свободна. Они легко смогут выбраться наружу, — заверил Джозеф.

Сам он, правда, не был уверен в этом на сто процентов. Дверь после такого пространственного искажения могло заклинить. Однако Джозеф не хотел, нагонять на Тересу страх.

— Не тревожьтесь. Как только они выберутся, сразу свяжутся с профессором ТьШанським, и он нас вызволит.

ТьШанський — лучший в княжестве специалист по магическому фону и пространственным искажениям. Ему это будет под силу.

— А я и не тревожусь, — невозмутимо выдала девчонка, снова прыгая в сторону Джозефа. — Ничего плохого не случится. Ни со мной, ни с вами. Я это точно знаю.

Подозрительно самоуверенное утверждение. Джозефу даже любопытно стало, откуда эта уверенность.

— Почему вы так думаете?

Она уже припрыгала к нему достаточно близко. Ей пришлось запрокинуть свою умненькую голову, чтобы посмотреть на Джозефа.

— С вами ничего не случится, потому что… — в зелёных глазах светилось что-то невозможно ироничное, — потому что вы должны будете… — лукавая улыбка на лице осталась, но глаза девчонка спрятала.

Смутилась? Удивительно. Она очень редко смущается. Любопытство Джозефа раскалилось до предела.

— …словом не важно. А я должна буду всё это увидеть, поэтому и со мной ничего не должно случиться. Как видите, дьер Джозеф, поводов для тревоги нет, — оптимистично закончила она непостижимый для понимания рассказ и снова куда-то попрыгала.

Вот сорвиголова! У Джозефа от неё в глазах рябило.

Один из прыжков в этот раз получился не очень удачным, и ей пришлось опереться на больную ногу. Девчонка не подала вида, но Джозеф заметил, что ушибленное колено дало о себе знать.

— Тереса, сядьте, — закончилось его терпение.

И чтобы не дать настырному зайцу снова куда-нибудь ускакать, он подхватил её за талию и усадил на высокий лабораторный стул.

Она оказалась такая лёгкая, его мелкая заноза. Но не хрупкая, не как стеклянная ваза. Хотя худенькие невысокие девушки должны быть именно такими — эфемерными. Но несносная девчонка, будто специально, чтобы его подразнить оказалась живой и женственной. Его руки ощутили это через слои одежды. Проклятье! Пришлось их быстро убрать.

— Давайте посмотрим ваше колено. Может, стоит его чем-нибудь перетянуть?

— Я тоже об этом подумала, — она чуть подняла подол тяжёлой клетчатой академической юбки. Высокие гетры, плотно обхватывающие стройные икры, заканчивались ровно над коленом.

Жарко. Джозеф вдруг понял, что ему давно жарко, но почему-то заметил это только сейчас.

Он снял шейный платок и протянул его Тересе — подходящее перевязочное средство.

— Спасибо. Я училась на курсах оказания первой медицинской помощи, — она принялась ловко обматывать колено.

Кто бы сомневался, что его умненькая ассистентка умеет всё.

Кот соскочил со шкафа и запрыгнул на лабораторный стол — видимо, чтобы быть поближе к месту основных событий. Уселся, расправил усы и уставился зелёными глазами на колено Тересы. Джозеф, наоборот, старался на колено не смотреть.

Жарко. Он принялся расстёгивать пуговицы на камзоле. Хотелось его снять. Воздух действительно был слишком тёплым. Тереса сопровождала его действия настороженным взглядом. Причём с каждой пуговицей взгляд становился всё настороженнее и настороженнее.

— Жарко, не находите? — пояснил Джозеф свои действия, снимая камзол и препровождая его на свободный лабораторный стул.

Настороженность из её взгляда пропала.

— Вообще-то, да. Давно заметила. Здесь стало гораздо теплее, с того момента, как появилась стена.

Она ещё не договорила, а Джозефа как разрядом тока ударила догадка. Это не просто стена! Не просто перегородка из уплотнённого пространства. Он же слышал как-то о подобных экспериментах.

— Что? — Тереса по выражению его лица догадалась, что что-то не так.

— Это особая перегородка. Их называют Демонами Ваксмелла. Они не просто делят пространство помещения на две части. Они забирают тепло из одной части и аккумулируют его в другой.

— То есть у нас становится жарко, а в той части, где Тиен и дьер Энтони, наоборот, холодно??? — Тереса схватывала на лету.

— Боюсь, что да.

Глава 29. Спасение утопающих

Джозеф успел перед отъездом в лабораторию обработать метку мазью, которую прописал ему Ян. И мазь подействовала — сняла боль и жжение. Метка всё это время не беспокоила, но вдруг снова дала о себе знать непродолжительным, но неприятным покалыванием. Хотелось бы понять, что это означает. Однако время было неподходящее, чтобы разбираться в ощущениях. В данный момент была и более насущная проблема — жара.

— Дьер Джозеф, а нам с вами повезло больше, чем дьеру Энтони и Тиену, — принялась рассуждать Тереса. — Жарко — это ещё полбеды, можно снять верхнюю одежду. А от холода никуда не спрячешься.

Джозеф был прямо противоположного мнения.

— Ничего, побегают, в салочки поиграют. Мужчины. Не пропадут. Да и дверь-то осталась с их стороны. Они, наверняка, уже выбрались и скоро вернутся сюда с подмогой, чтобы высвободить нас.

Даже если дверь заклинило, Энтони найдёт способ её разблокировать. Джозеф был в брате уверен.

— Наша задача просто дождаться их.

Дождаться и не перегреться. Джозеф уже успел расстаться с камзолом. Но им решил не ограничиваться. Снял ещё и жилет, оставшись в одной рубашке. Досадно, что как раз сегодня он надел рубаху из плотного материала, хотя до сих пор предпочитал тонкий шёлк, который создаёт ощущение прохлады.

Тереса последовала его примеру — сняла кардиган. Её блуза тоже не выглядела лёгкой. Академическая униформа шьётся из практичных плотных тканей и рассчитана на прохладную осеннюю и зимнюю погоду. Без блузы Тересе было бы гораздо легче перенести жару. Тогда, правда, самому Джозефу грозил бы перегрев. Он только представил, как его хорошенькая умненькая ассистентка расстёгивает пуговицы на блузе, и его тело моментально отреагировало повышением температуры на градус, а то и два.

У, заноза! Прирождённый раздражитель! Специально такая обольстительная под всеми этими слоями одежды, чтобы мучить Джозефа провокационными мыслями и разогревать, когда и так невозможно жарко. Уж лучше бы его соседом по тёплой половине лаборатории оказался этот её кузен. Было бы куда спокойнее.

К счастью, девчонка не предпринимала попыток избавиться от блузы или хотя бы расстегнуть верхние пуговицы. Видимо, пока не чувствовала сильного дискомфорта. Но если Демон Ваксмелла продолжит делать своё дело, воздух может прогреться значительно сильнее. Тут главное, чтобы Тереса поменьше двигалась, чтобы не перегреться.

Куда там. Ей не сиделось. Она соскочила со стула со словами:

— Хороший мальчик, иди ко мне…

Джозеф слегка оторопел, пока не услышал продолжение фразы.

— …какой ты пушистый, котейко. Как тебя зовут? — Тереса короткими прыжками на одной ноге приближалась к сидящему на лабораторном столе коту. — Пушок? Дымок?

Кот презрительно фыркнул и отвернул морду.

— Ого! Даже так? — удивлённо переспросила Тереса. — Дьер Арчибальд?

Тот снизошёл посмотреть на Тересу независимыми зелёными глазами. Ну и имечко. Неужели угадала? Хотя чему Джозеф удивляется? Она же зооменталист.

— Хороший мальчик, — повторила Тереса и сделала ещё несколько прихрамывающих шагов.

Кот проявил полное неуважение к даме — развернулся спиной и перепрыгнул со стола на тумбу. Она ринулась за ним. Куда? Вот только бега с препятствиями с её ушибленным коленом ей не хватало.

— Тереса, вы собрались гоняться за котом с больной ногой? Зачем он вам?

Джозеф встал между девчонкой и хвостатым, чтобы умерить её пыл. Нужно унять зайца, пока не поздно.

— Хочу подобраться к нему поближе для установления ментального контакта, — она предприняла безуспешную попытку обогнуть Джозефа.

— Тут и так жарко. А вы ещё скачаете, как кузнечик, — пристрожился он. — Перегреетесь.

Она уже была розовой и запыхавшийся. Но сдаваться не собиралась.

— Арчибальд может знать что-то полезное. Что-то такое, что поможет нам выбраться отсюда.

Что кот может знать?

Усатый прохвост неожиданно скакнул на плечо Джозефа, будто внял аргументу Тересы. Её лицо сделалось довольным.

— Ты мой хороший, — резко потянулась она к коту.

Но тот молниеносно перепрыгнул на тумбу, и Тереса, вместо кота схватила воздух. Не удержав равновесия на одной ноге, она всем телом навалилась на Джозефа. Он подхватил её, и на какое-то мгновение она оказалась в его объятиях. Проклятье! Он столько всего успел ощутить… её тихий ох, горячее дыхание… её макушку, щекочущую щёку… её медовый запах… и пальцы, инстинктивно смявшие ткань его рубашки… волнующую упругость её тела… и жар…

Он аккуратно отстранил её, борясь с желанием не делать этого. Универсальный раздражитель. В Джозефе всё было напряжено, каждый нерв. Как у этой мелкой занозы получается так мгновенно вывести его из равновесия? И кто бы сомневался, метка опять дала о себе знать, будь она неладна.

— Дьер Джозеф, извините, — Тереса растерянно хлопнула глазами.

О, ну хоть какая-то компенсация за мучения — увидеть девчонку растерянной. Обычно ничто не может выбить её из колеи. Она не смутилась, даже сорвав с проректора одеяло. Впрочем, и в этот раз упиваться её растерянностью выпало недолго.

— Извините, — повторила она, — но мне нужно всё-таки поймать кота… пока мы не утонули.

Её взгляду вернулась обычная настырность и уверенность. Джозеф, наоборот, был озадачен.

— Не утонули?

— Да. Спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Это земная мудрость. Моя подруга Валерия — из земного мира. А подруга плохого не посоветует, ведь так?

Фирменная логическая цепочка Тересы. Согласишься с тем, что друзья дают хорошие советы, и автоматически подпишешься на то, что необходимо ловить кота. Аррррр!

— Хорошо. Нужен вам кот — будет вам кот. Только ловить его буду я. А вы сядете на стул, возьмёте в руку лист бумаги и будете обмахиваться им, чтобы остыть.

Джозеф посмотрел так, чтобы девчонка даже не думала возражать. Подействовало. Она придала лицу выражение добропорядочной студентки и сделала всё в точности так, как он велел.

Довольный тем, что приструнил настырную пигалицу, Джозеф начал охоту на кота. Тот подпускал близко, но в последний момент улепётывал. Вредное животное! А ещё эта жуткая жара. Плотная рубашка мешала телу дышать. Джозеф расстегнул несколько верхних пуговиц. Помогло не надолго. А потом подумал: почему бы ему не снять рубашку? В конце концов, Тереса ничего нового не увидит. Она уже имела возможность лицезреть его без рубашки и не только без неё.

Приличный мужчина должен спросить у дамы разрешение, прежде чем раздеться. И Джозеф, как приличный мужчина, спросил:

— Тереса, вы не будете возражать, если я сниму рубашку?

— Не буду, — недолго думала она.

Как только он избавился от рубашки, Тереса проявила вежливость и отвернулась. Стало намного прохладнее, и охота пошла лучше. Кот почувствовал, что надо менять тактику, и запрыгнул внутрь подвесного шкафчика — того самого, из которого он так эффектно показался вначале. И даже дверцу за собой прикрыл лапой. Чувствует себя там в безопасности? Зря. Выудить его из шкафа гораздо проще, чем гоняться за ним по всей лаборатории. Шкафчик был подвешен достаточно высоко. Джозеф подставил стул, залез на него и приготовился провести молниеносную операцию по поимке кота.

— Дьер Джозеф, стойте. Давайте вместе. Так больше вероятности, что Арчибальд не ускользнёт.

Тереса уже спешила к Джозефу своим заячьим ходом. Несносная девчонка! Называется, отвернулась.

Она протянула ему руку, чтобы он помог ей взобраться на стул. На тот же самый стул, на котором уже стоял он. И тут было не сказать, чтобы так уж много места для двоих. Но чего не сделаешь, ради поимки кота?

Джозеф подхватил её за талию и поставил рядом с собой. Как он и думал, получилось слишком тесно. И девчонка это тоже почувствовала. Раньше надо было думать! Он так и держал её за талию. А как отпустить? Ещё свалится. И снова он чувствовал медовый аромат её макушки, чувствовал, какая она разгорячённая из-за чёртовой жары. Только в этот раз чувствовал ещё острее, потому что не было защиты рубашки. Тело болезненно отзывалось…

Наверно, за сегодня было слишком много раздражителя, слишком близко, слишком горячо. Джозеф почувствовал резкую боль в районе метки. Особую боль — чувствовался запах магии. Вот оно, сработало. Проклятье вызрело. В глазах внезапно потемнело…

Глава 30. Пусть сначала докажет

Когда Джозефу исполнилось десять, родители наняли ему учителя танцев. Таковы правила. Все мальчики старше десяти должны осваивать науку движения с партнёршей под музыку. Джозефу не очень нравились эти занятия. Скукота. Учитель, уроженец северных земель, Айни Ролейфаянт, смотрел сквозь пальцы на отсутствие у ученика рвения.

— Когда научишься чувствовать музыку, движения придут сами, — говорил он. — Моя задача научить тебя главному закону танца.

А главным он считал не грацию и не чувство ритма.

— Задача партнёра не подвести партнёршу. Если она доверилась тебе, ты несёшь за неё ответственность. Она в твоих руках. Чего бы не стоило, не выпусти. Не дай ей упасть. Стисни зубы, но не урони.

Мог ли подумать старый хореограф Айни Ролейфаянт, когда его слова вспомнятся Джозефу? Это мало было похоже на танец. Он стоит на стуле. Без рубашки. В законсервированной лаборатории безумного учёного. Воздух раскалён. В шкафу кот. А рядом девушка — красивая и настырная. Он держит её за талию — это, пожалуй, единственное сходство с танцем, и теряет сознание. Рухнуть самому и увлечь её за собой?! Нет, старый Айни это не одобрил бы. Нельзя подвести партнёршу, которая тебе доверилась. Стисни зубы, но не урони.

Джозеф не знал, как нашёл силы сойти со стула и аккуратно снять её. Это было на автомате — в глазах темнота. Он убедился, что она твёрдо стоит на ногах. А вот теперь можно отключиться.

Он надеялся, что это ненадолго. Стець-Йемский утверждал, что цель порчи — не вред здоровью, а дела амурные. Значит, порча отключит сознание только для того, чтобы его перезагрузить. Очнётся Джозеф быстро, вот только уже изменившийся…

Сначала Габи не поняла, что произошло. В первые мгновения было похоже на землетрясение — пол дрожал. А потом материализовалась стена. Она разделила лабораторию на две части. Габи глазам своим не верила. Откуда она взялась? Видно было, что стена — не иллюзия. Похоже, это последствия опасных экспериментов, которые когда-то здесь проводил безумный профессор Итон.

— Напугался? — Энтони заговорил первым.

— Нет, — ответила Габи сипло, чтобы тембр голоса не выдал её.

Она только сейчас поняла, что осталась с Энтони наедине. Тереса и Джозеф — с той стороны стены. Злая шутка судьбы. Габриелла больше всего не хотела попадаться на глаза Энтони. Надеялась, что удастся сделать всё, для чего сюда вернулась, даже мимолётом не встретившись с ним. Но жизнь упорно сталкивает с Энтони. Сталкивает прямо лбом. И где? Они ведь бывали с ним здесь, в лаборатории. Обычно встречались в комнате с камином, но однажды из любопытства решили исследовать лабораторию.

Да нет, исследованием это не назовёшь. Они занимались здесь ровно тем, чем и в комнате с камином. Целовались страстно, запальчиво и ненасытно. Им всегда было друг друга мало.

— Это перегородка из сгустившегося пространства, — Энтони изучал стену. — В целом безобидная вещь. Полагаю, к утру сама собой рассосётся.

К утру? Для Габи это будет пыткой. Провести тут целую ночь. Она невольно поёжилась.

— Переживаешь за сестру? — Энтони потерял интерес к стене и направился к Габи.

Подошёл близко. Опасно близко. Хотя чего она боится? Сама же убедилась, что магический грим изменил её до неузнаваемости.

— Да, переживаю. Тереса наверняка растеряна.

Габи действительно волновалась за неё. Приветливая открытая девчонка. Она запала ей в душу, хоть знакомы всего несколько часов.

— С ней дьер Джозеф. Он надёжный. Найдёт, как её успокоить.

Голос Энтони звучал мягко, пробирался сквозь слои одежды куда-то внутрь, цеплял то, что ещё не зажило. Габи помнила всё до мельчайших подробностей. Почему не получается забыть?

Ещё одна злая шутка судьбы — они ведь стояли сейчас ровно там, где стояли в прошлый раз три месяца назад. Это было их очередное тайное свидание в башне. Оно началось как обычно в комнате с камином, но потом они спустились в лабораторию. Он сказал, что проведёт экскурсию для неё. Он, и правда, сначала что-то рассказывал, держа за руку. Довёл до лабораторного стола, возле которого сейчас стояла Габи. Резко развернул к себе. И в тот же миг его дыхание стало рваным. Он всегда моментально возгорался.

С этого момента экскурсия закончилась. Он посадил её на стол и начал целовать. О, он умел целовать так, что Габи теряла голову. В ней всё отзывалось на его прикосновения…

Габи вынырнула из воспоминаний, но вернулась в реальность не сразу. Её будто отбросило в прошлое. Вот он, Энтони, стоит так близко, как тогда… Как хорошо, что сейчас она носатый юноша. И пусть её терзает дежавю, зато Энтони вряд ли приходят мысли о поцелуях, когда он смотрит на горбоносого парня. Главное прятать глаза. Магический грим не меняет только их.

— Дьер Энтони, давайте проверим дверь, — сипло кашлянула Габи.

Ей не нравилось, что он так пристально смотрит на неё. Пусть займётся делом. Тем более, что дверь действительно выглядела почти не повреждённой. Перегородка прошла поблизости, но задела только косяк. Есть вероятность, что дверь откроется.

Энтони отмер и направился туда, куда его послала Габи.

— Попробую открыть дверь при помощи магического кода, — сказал он с интонацией, которая что-то подразумевала.

Он будто намекал, что Габи должна сделать нечто, но она не могла разгадать его посыл.

— Прошу вас отвернуться, пока я буду очерчивать руны, — пришлось ему разъяснить, раз его не понимают. — Преподаватели никому не дают код от магического замка.

— Совсем никому? — не удержалась от сарказма Габи.

Эх, лучше промолчала б. Взгляд Энтони посерьёзнел. Она поспешила выполнить его просьбу — отвернулась.

Габи спиной чувствовала, как он очерчивает руны, а в памяти вставал тот разговор, когда Энтони назначил первое свидание в башне и дал ей код. Она помнила те минуты так, будто они произошли только что. Он взял её руки в свои и показал движения. Несколько раз, чтобы Габи запомнила наверняка. Он шептал, как сгорает от нетерпения встретиться наедине. Он действительно горел. Она это видела…

— Не сработало, — отчитался Энтони. — Магический замок открыт, но дверь не открывается. Заклинило, чисто механически.

А Габи так надеялась, что удастся улизнуть прямо сейчас. Неужели им суждено сидеть здесь до утра? Это целая вечность. А когда-то ночи пролетали молниеносно. Казались мучительно короткими. Она не любила то время суток, когда начинал брезжить рассвет. Рассвет означал расставание…

— Тиен, почему ты дорожишь? — вырвал из воспоминаний Энтони. — Тебе холодно?

— Немного.

Уж лучше пусть он думает, что Тиен замёрз, чем знает истинную причину нервной дрожи. Тем более, это звучало правдоподобно. В лаборатории действительно сделалось прохладно.

Энтони скинул с себя камзол и подошёл к Габи. Хочет поделиться теплом? Он должен был просто протянуть камзол. Она же юноша. Носатый и нескладный. Уж если мужчина хочет одолжить свою вещь мужчине, он просто вкладывает её в руки. Но Энтони поступил по-другому. Он подошёл сзади, накинул камзол на плечи и обернул им Габи. Острые воспоминания нахлынули новой волной. Он уже делал так. Не раз. Она узнавала его мужское тепло с запахом крепкого кофе. Но через все воспоминания опасной красной лентой проскочила мысль — почему он так сделал? Он что, узнал? Нет!!! Если узнал, то не отпустит. А им нельзя быть вместе!!! Нет!!!!!

Без паники, Габи! Этот его жест ровным счётом ничего не означает. Да и вообще, пусть сначала докажет, что ты не парень…

Глава 31. А всё кот!

В маленькой потайной комнате древнего замка Розé‎н-де-Кришталь снова горел свет. Хозяин принимал там гостью. Сегодня он ждал от неё хороших новостей. И не ошибся.

— Порча вызрела, — отчиталась она.

— Ты уверена?

— Не меня ли называют лучшей проклятийнецей княжества? — бархатно рассмеялась гостья. Серьга в её левом ухе чуть слышно звякнула. — Я не бываю не уверена в своих словах.

Да, именно её, Валенсию, считают лучшей в своём деле, особенно когда речь о порче, связанной с амурными делами. Она унаследовала от матери сильный дар и красоту. Знавал хозяин замка её мать, весьма интересная женщина. И дочь ей не уступает. При первом же взгляде на Валенсию возникает мысль — роковая женщина. Тёмные как смоль волосы, выразительные карие глаза, пухлые чувственные губы, родинка на левой щеке, приковывающая взгляд. Наверное, та, что накладывает любовные проклятия, и должна быть возмутительно соблазнительной. Не выглядеть же ей замухрышкой.

— Как долго он сможет сопротивляться зову вызревшей порчи? — спросил хозяин замка.

О, порча будет толкать его на кардинальные поступки. Его будет дьявольски штормить. Если, конечно, всё получилось.

— Не долго, — усмехнулась Валенсия. — Всё как ты хотел. Через день-два жди интересных новостей. Они тебе понравятся, — она с улыбкой поиграла блестящими браслетами на левой руке.

Сразу видно — довольна собой. Говорят, амурным проклятийницам доставляет удовольствие мучить и наказывать мужчин. Они питаются их любовными страданиями.

— А что если он обратится к сильному магу-проклятийнику для снятия порчи? Он ведь наверняка догадался, что означает вызревшая метка.

— Пусть обращается, — хищно улыбнулась Валенсия. — Посмотрим, какой смертник осмелится снимать мою порчу.

Хозяин замка понял, что гостья имеет в виду. У проклятийников свой мирок, своё сообщество, свои распри, свои счёты.

— Мои люди следят за ситуацией, — обнадёжила она хозяина. — Всё под контролем.

Интересно, кого она наняла шпионить за своей жертвой? Кого-то из преподавателей или кого-то из студентов?

— Как только случится то, чего ты ждёшь, я приду получить свою последнюю плату. Надеюсь, моё вознаграждение уже готово?

В качестве последнего вознаграждения она затребовала браслет. Куда ей? У неё и так на каждой руке по десятку. Валенсия предупредила, что браслет может быть любым — драгоценный металл не обязателен, но назвала другое условие. Браслет должен быть опорочен — побывать на руке мужчины, который предаётся внебрачной любви. Наверняка, Валенсия будет потом использовать браслет в своих магических проклятийных ритуалах.

— Твоё вознаграждение почти готово, — заверил хозяин замка.

— Вот и славно, — Валенсия поднялась из-за стола. — Не провожай. Дорогу помню.

Тереса не могла понять, что задумал Джозеф. Только что помог подняться на стул, чтобы вместе ловить кота, а теперь, наоборот, слез сам и снял её. Что бы это значило?

Хотелось понять планы Джозефа, но мысли Тересы не сказать, чтобы были ясными. Мешала жара. Причём, речь не только про раскалённый воздух. Её ужасно отвлекало от здравых рассуждений полуобнажённое состояние Джозефа.

Когда он попросил позволить ему снять рубашку, она, конечно, позволила. Так за котом гоняться в жарком помещении — можно и тепловой удар получить. Она считала, что проректор имеет полное право воевать с котофеем, обнажив торс. Она даже отвернулась, чтобы его не смущать. Но долго Тереса не выдержала. Любопытство заставило подглядывать. Как она могла пропустить это шоу?

— Или сюда, усатый негодяй! Кому сказано?! — рычал Джозеф.

Но кот — не студент, подчиняться приказам проректора не обязан. Он демонстративно измывался над своим преследователем. Подпускал близко, а потом улепётывал. Джозеф переходил от охотничьего азарта к гневу и обратно. И то, и другое состояние ему очень шло. Тереса и не догадывалась, какие проректоры привлекательные и притягательные, когда гоняются без рубашки за котами. Или это не все, а только этот отдельно взятый?

На его торсе и плечах напрягалась то одна группа мышц, то другая, в зависимости от того в какой позе в данный момент он находился. И эта игра мышц завораживала, потому что раньше ничего подобного Тереса не видела и не скоро снова увидит.

Совесть заставила её прекратить беззастенчивое праздное подглядывание только тогда, когда кот скрылся в шкафу. Это был исключительно подходящий момент, чтобы изловить прохвоста. Тереса уверена была, что Арчибальд может помочь — надо только установить с ним ментальный контакт. Но сможет ли Джозеф справиться с поимкой один? Уж слишком котяра умён. Она приняла решение присоединиться к авантюре.

Когда Джозеф поднял её к себе на стул, Тереса неожиданно поняла, что кое-чего не учла. Очень сложно ловить кота, когда стоишь рядом с полуобнажённым мужчиной. Это издалека он был просто красив, как скульптуры богов в столичном ботаническом саду. Тереса там однажды бывала. Он вызывал эстетическое удовольствие, как те гипсовые изваяния. Но это всё издалека. А вблизи… вблизи чувства неожиданно стали другими — незнакомыми. В них была толика любопытства, куда же без него — это вторая натура Тересы, но кроме любопытства было много чего-то другого. Он перестал быть похожим на изваяние. Вот ни капельки. От него шло тепло. Нет, какое там тепло — жар. Его мощная грудная клетка ритмично вздымалась. Он медлил — не снимал руки с её талии. Смятение родилось в груди и опустилось в живот. Почему он так действует на неё? Все полуобнажённые проректоры вызывают такую непонятную реакцию у студенток? Или только конкретно этот?

Тересе очень хотелось возмутиться по этому поводу, но она не знала, к чему придраться и как правильно сформулировать свой протест. К тому же нужно было сконцентрироваться на поимке кота.

Но неожиданно Джозеф спустился со стула сам и снял Тересу. Вот и пойми, к чему бы это. Придумал какую-то новую тактику охоты?

— Дьер Джозеф, а не лучше ли нам… — начала Тереса свой вопрос и вдруг заметила, что его зрачки расширились, будто ему стало плохо.

Нет, он не был бледен и не подавал других признаков приближающегося обморока. Нормальный человек, вообще, ничего подозрительного не заметил бы, но Тереса была не нормальным человеком, а менталистом. Ладно, не менталистом — зооменталистом, но это не меняло дела. Она совершенно чётко поняла по его расширившимся зрачкам, что ему нехорошо и он вознамерился отключиться.

— Дьер Джозеф, вы что, собрались потерять сознание? — насторожилась она.

Он привалился спиной к шкафу и нагло заявил:

— Я ненадолго. Так надо. И не вздумайте что-то сделать со мной, пока я… отдыхаю.

Прямо по дверце шкафа он плавненько сполз вниз и остался сидеть на полу — "отдыхать".

— Дьер Джозеф, — Тереса подскочила к нему.

Пульс есть, чувств нет. Всё ясно — перегрелся. Эх, а всё кот! Носился как сумасшедший по всей лаборатории. Ну и Тереса тоже руку приложила — она же настаивала, чтобы Джозеф его ловил.

Кто-то на месте Тересы растерялся бы, но только не она. У неё в критических ситуациях голова работала в три раза быстрее, чем обычно. Она же ходила на курсы оказания первой медицинской помощи — знала, что делать. Пострадавшего от перегрева надо в первую очередь охладить. Читавшая курс профессорша Словьянс перечисляла несколько способов, как это можно сделать. Но в данный момент доступен был только один — раздеть пострадавшего.

Сказать по правде, одежды на Джозефе оставалось не так и много. Он уже расстался и с камзолом, и с жилетом, и с рубашкой. Единственное, что с него можно было снять вдобавок — это бриджи. Тересе ещё никогда не приходилось снимать бриджи с проректоров. Такому на курсах оказания первой помощи не учили. Она представила, как стягивает с Джозефа важную деталь мужского гардероба, а он в этот момент приходит в себя. Похоже на сбывшееся предсказание Корнелии. Но ему ещё рано сбываться. Тереса пока понятия не имела, как выполнить совет ведуньи — какой "правильный" вопрос нужно задать в этот момент.

Нет. Уж если ей суждено ещё раз увидеть Джозефа практически без ничего, пусть сам и раздевается.

Тогда чем его оживлять? Эх, жаль, сейчас у Тересы не было с собой её любимого орудия — чайника с ледяной водой. Вот что точно приводит в чувство.

Пока она строила планы один коварнее другого, Джозеф прекрасно очнулся сам. Его глаза открылись и удивлённо посмотрели по сторонам — ему явно не понравилось, что сидит на полу. Пусть спасибо скажет, что до сих пор в бриджах. Он резво и бодро поднялся на ноги, будто и не был только что отключившимся от перегрева. Ещё раз удивлённо посмотрел по сторонам, потом на Тересу каким-то изменившимся взглядом. После чего выдал фразу, которая лишила Тересу дара речи…

Глава 32. После всего, что произошло…

…Дымка перед глазами рассеялась, и Джозефу удалось выхватить из подрагивающей картинки образ — Тересу.

…На неё падает слабый свет. Всё вокруг в полумраке — не разглядишь, и только её фигурку он видит чётко. О, природа постаралась, когда работала над этими плавными женственными линиями. Мелкая заноза дьявольски привлекательна. Ты ведь замечал это раньше, Джозеф? Признайся, ещё тогда, когда увидел девчонку первый раз, ты отметил, как ладно она скроена. Даже объёмная и плотная академическая униформа не в состоянии это скрыть. Маленькое чудовище сорвала с тебя одеяло и дико смутилась, пряча смущение за воинственностью. Тебя это завело, ведь так? Она будит в тебе что-то мужское каждый раз, когда ты смотришь на неё.

Джозеф медленно подходит к ней. Так близко, чтобы ощущать медовый запах её волос. Вдыхает глубоко, пока ему не начинает дурманить голову. Но этого мало. Он аккуратно снимает её очки, откладывает их в сторону. Они вечно мешают — не дают добраться до её глаз.

Джозеф изучает её тёмные омуты. Они искусительно манят неизведанной глубиной. Попался? Тебе ведь нравятся умные девушки. Это твоя слабость, ведь так?

Нравятся. Сейчас он покажет насколько. Хочется действовать порывисто, импульсивно, но Джозеф заставляет себя не спешить. Сначала его рука касается всего лишь её локона. Сжимает легонько, наслаждаясь мягкостью. Её волосы приятно податливы в противовес их хозяйке. Более настырного создания Джозеф не встречал. Но тебе ведь нравятся строптивые, признайся, Джозеф. Сейчас он покажет, насколько нравятся.

Его действия становятся настойчивее. Он кладёт ладонь на её затылок и привлекает девчонку к себе. Его цель — губы. Никогда ещё ему так сильно не хотелось поцелуя. Он начинает с простого касания, с лёгкой едва ощутимой ласки и тут же входит во вкус. В нём всё напрягается, тянет и ломит. Проклятье! Он хочет большего!

Его пальцы уже воюют с пуговицами на её академической блузе. Одна, вторая, четвёртая… он сбивается со счёта. Сейчас не до арифметики. Главное, их остаётся всё меньше и меньше.

Не прерывая поцелуя, он стягивает блузу с её плеч. С кровожадным удовольствием отбрасывает в сторону ненужную сейчас тряпицу. Его рукам открыт простор. Ладони жадно изучают её пьянящую женственность. И хочется продолжить исследования губами.

Джозеф стягивает с себя рубашку, бросает на пол. И опускаясь сам, аккуратно опускает её. Даёт себе несколько мгновений разглядеть, задержаться взглядом там, где невозможно не задержаться, а потом нависает над ней. Ему не терпится продолжить. Он мягко усиливает напор. Ещё один настойчивый поцелуй. Долгий, чтобы захмелела и она.

Его дыхание срывается. Ему мало её губ, он опускается ниже. Медленно, чтобы выпить до дна удовольствие предвкушения. Шея, ключицы… и ещё ниже…

Он уже на грани. Но ему всё равно мало. Хочется ещё, но в голове неожиданно снова сгущается туман…

Проклятье! Это незаконно!!! Он испытал мучительную досаду, что всё закончилось на таком моменте.

Глубокий вдох… Как избавиться от дурмана? Ещё один вдох. Туман только гуще. Темнота… но потом вдруг, наконец-то, нормальный свет.

Джозеф открыл глаза и начал удивлённо смотреть по сторонам. В голове окончательно прояснилось. Он, оказывается, сидит на полу. А вот Тереса уже встала и оделась. Её блузка была на ней, и все пуговицы застёгнуты. И даже очки уже привычно сидели на носу.

Джозеф тоже подскочил на ноги. Что это сейчас было? Что на него нашло? Как он посмел такое вытворять с собственной студенткой? Как ему подобное, вообще, в голову пришло? Он заболел? Нет, ну, в голову здорового мужчины подобное вполне может приходить. Только нормальный мужчина не начинает свои фантазии тут же претворять в жизнь.

А Тереса? Своей выходкой он, наверное, жутко её перепугал? Джозеф посмотрел на девчонку внимательно в поисках следов перепуга и полного смятения. Следов обнаружено не было. Зелёные глаза смотрели сквозь толстые линзы очков не столько осуждающе, сколько сочувственно. Это она, видимо, в шоке. Придёт в себя и пойдёт в атаку. Уж она выговорит ему по поводу его вопиющей несдержанности. Впрочем, он заслужил.

Продолжая пребывать в полном недоумении, Джозеф принял единственно правильное в этой ситуации решение.

— После того, что произошло, долг чести велит мне сделать вам предложение…

…руки и сердца. Он собирался именно так закончить фразу. Но не закончил. К этому моменту его голова просветлилась настолько, что он начал замечать некоторые несостыковки. Тереса после его поцелуев должна была бы выглядеть не так. Никакой припухлости на её губах не наблюдалось, никакого учащённого дыхания, никакого беспорядка в причёске.

Множество других деталей тут же бросились в глаза. И Джозефа осенило — ему всё показалось! Это был обычный обморок с помрачением мыслей. Он вспомнил, как почувствовал головокружение и отключился.

Какое облегчение! Радости не было предела, и только где-то самым краешком зацепило некоторое разочарование, что той чувственной сцены на самом деле не было.

— Так что вы хотели предложить, дьер Джозеф?

Он поймал удивлённый взгляд Тересы.

— Ничего. Это реплика из нового спектакля. На днях был на премьере. Почему-то вспомнилось, — невозмутимо произнёс он. И чтобы усилить эффект невозмутимости поинтересовался: — А вы ещё не смотрели "(Не) жена для тирана, или Случайный брак"?

— Случайный брак? — озадаченно переспросила девчонка.

— Да. Замечательная постановка. Рекомендую.

Глава 33. План спасения

— Непременно побываю на премьере, — заверила Джозефа Тереса.

Его состояние продолжало её настораживать. Он, хоть и очнулся, но вёл себя крайне подозрительно. Реплика из спектакля ему бесспорно удалась. Заслуживала оваций. Прозвучало драматично патетично и с чувством, вот только место и время для декламирования реплик было, мягко говоря, неподходящее — поздно ночью в заблокированной подземной лаборатории. Надо было что-то срочно делать, пока его не потянуло продемонстрировать Тересе свои таланты в каких-нибудь других видах искусства, к примеру, пении или танцах. Может, зрелище получилось бы впечатляющее, но так он окончательно перегреется. А Тересе проректор ещё нужен был живым.

В общем-то, она уже успела придумать план спасения. Только для его реализации ей по-прежнему был нужен кот. И она немедля ринулась его добывать. Встала на многострадальный стул и приоткрыла дверцу шкафа, в котором прятался Арчибальд.

— Куда вы? — недовольно проворчал Джозеф, но, что интересно, лезть на стул к Тересе не стал. И это хорошо. А то свежи ещё были воспоминания, как они ютились тут вдвоём.

В стороне он, правда, не остался. Встал рядом и поднял руки вверх, чтобы подстраховать. Страховал, не касаясь. Что опять же хорошо. А то свежи ещё были воспоминания о его ладонях на её талии. Так никаких котов не поймаешь.

— Я за Арчибальдом, — пояснила Тереса. — Надо же нам выбираться отсюда, да и тех, кто остался в холодной части лаборатории, вызволять. Мой хороший, иди ко мне, — проворковала она в зазор приоткрытой дверцы шкафа.

Кот попыток улепетнуть не предпринимал, но и к Тересе не приближался. Сидел с независимой физиономией на верхней полке.

— Дьер Арчибальд, вы мне нужны, — самым серьёзным тоном произнесла Тереса. — Извольте вылезать.

Подействовало. Кот спрыгнул с верхней полки шкафа прямо к ней в руки.

— Ну вот, совсем другое дело, — похвалила она его, спускаясь со стула.

Джозеф посмотрел на кота убийственным взглядом. В этом взгляде крылось целое послание: "Предатель! Где твоя мужская солидарность? Надо было целый час носиться от меня по всей лаборатории, чтобы вот так вот запросто, по одному её зову, упасть ей в руки?!". Арчибальд мявкнул в ответ что-то не очень вежливое.

— И зачем он вам? — поинтересовался Джозеф со скепсисом.

Скепсис — это ещё полбеды. С момента, как он очнулся, в его взгляде появилось что-то новое, совершенно непонятное, в особенности, когда этот взгляд упирался в Тересу.

— Я уверена, что кот знает выход из лаборатории. Как-то же он сюда попал? Может, через вентиляционный канал или какой-то другой лаз.

Пока Тереса рассказывала Джозефу свой план, постоянно чесала Арчибальда за ухом — готовила его к ментальному контакту. Тот величественно позволял ей себя тискать — и это был хороший знак.

— Может, он и знает ход, но мы через вентиляционную трубу вряд ли пролезем, — выдал Джозеф очередную порцию скепсиса.

Его широченные по-прежнему обнажённые плечи выступали неоспоримым доказательством только что прозвучавших слов.

— Мы и не полезем. Пусть Арчибальд выберется наружу один. Думаю, смогу настроить его выполнить одно моё поручение.

Тереса сняла с головы заколку, которой были скреплены волосы. Они рассыпались по плечам — теперь будут мешать. Но это такая мелочь, по сравнению с грандиозным многоходовым планом, который она собиралась реализовать. Джозеф посмотрел на её высвобожденные локоны так, будто видит в них что-то преступное. Взгляд вспыхнул. Нет, с его взглядом точно что-то сделалось после того, как он очнулся.

— Эта заколка — подарок подруги Валерии, — начала она объяснять Джозефу. — Собираюсь прицепить эту штучку Арчибальду на спину. У него шерсть густая и длинная — должно хорошо держаться. Я сделаю ему ментальное внушение, чтобы искал Валерию. Заколка хранит её ментальный след. Должно получиться.

— Ваших способностей хватит, чтобы внушить коту такое сложное задание? — недоверчиво переспросил Джозеф.

— Полагаю, хватит, — с уверенностью заправского зооменталиста произнесла Тереса.

Менталисты всегда свысока смотрят на зооменталистов, считая себя на голову выше. Какой сегодня замечательный день, чтобы доказать обратное.

Пока, возможно, кое-кто тут не очень-то верил в успех операции, но, тем не менее, заметно было его оживление.

— Думаю, надо с помощью вашей заколки прикрепить к коту записку, — выдал Джозеф, как гениальную догадку.

Разумеется, Тереса это и подразумевала.

— В записке дадим вашей подруге инструкции, что делать. Иначе она может растеряться. Напишем, к кому обратиться.

А вот это совершенно необязательно. Валерии не свойственно теряться. Тереса была уверена, что подруга быстро сообразит, что делать. Но спорить с Джозефом естественно не стала. Пусть пишет, что считает нужным.

Он уже рыскал по лаборатории в поисках бумаги и писчих принадлежностей. А Тереса решила не терять времени и занялась котом.

— Дьер Арчибальд, прошу вас, всё внимание на меня.

Прежде чем наладить с усатым ментальную связь, Тереса успела заметить боковым зрением, с каким любопытством поглядывает на неё проректор. Ну и ладно. Пусть глазеет. Тереса умела отключаться от окружающей обстановки и внешних раздражителей, когда работала с животными.

Она заглянула в зелёные кошачьи глаза глубоким ментальным взглядом. Первое впечатление было приятным — Арчибальд оказался вполне приличным покладистым котом. Вообще, у кошек, в отличие от собак, всегда очень много разных образов в голове. Часто не относящихся к делу. Если ты не зооменталист, то даже не представляешь, о чём только ни думают коты. Вот конкретно у этого — рыжая кошечка, миска с сытной похлёбкой, снова кошечка, только уже полосатая, ещё одна чёрненькая, потом огромный ломоть колбасы, а потом ни с того ни с сего вязальные спицы.

Но сегодня задачей Тересы было не чтение образов, а внушение действий. Это нелегко, требует огромных усилий. Не зря Джозеф сомневался, что получится. Но у Тересы получилось. Ей уже приходилось делать подобное, пусть и при других обстоятельствах. Когда она отпустила взгляд Арчибальда, у неё была полная уверенность, что он сделает всё, что она ему мысленно велела.

У Джозефа к тому времени уже была готова записка.

— Я тут написал, что мы заблокированы в лаборатории из-за нарушений магического фона и локального сгущения пространства. И что нам необходима помощь профессора ТьШанського, — он протянул Тересе небольшой листок.

Она прицепила записку при помощи заколки на спину Арчибальда и скомандовала:

— Вперёд.

Кот сделал несколько прыжков и снова скрылся в излюбленном шкафу. Видимо, именно там и находится лаз, через который он пролез в лабораторию.

Глава 34. За нами следят

Валерия вышла из общежития, кутаясь в длинный тёмный плащ. Двигалась бесшумно, как шпион на задании.

Прошла несколько метров и завернула за угол — там её ждал мобиль. Как только она подошла, передняя дверца открылась. Лера быстро заскочила внутрь, и мобиль тут же тронулся с места.

Она смотрела строго вперёд и в целях конспирации не собиралась даже разворачивать головы в сторону водителя, пока они не отъедут, хоть за рулём сидел её собственный жених.

У всех нормальных людей обычно как бывает? С момента, когда мужчина делает девушке предложение, а она соглашается, они начинают готовиться к свадьбе и уйму времени проводить вместе. Но у Валерии было всё не так. Её жених ни много ни мало — ректор Далеутской академии магии, студенткой которой она является. Ни одна добропорядочная студентка, конечно, не влюбится в ректора, но у Валерии не было шансов избежать неминуемого. Ян Тоцкий просто создан действовать будоражаще на каждое её нервное окончание. Неимоверный красавчик с возмутительным сочетанием коварства и благородства. Ну как она могла устоять перед его натиском?

И вот с недавних пор они жених и невеста — тайно помолвлены. Почему тайно? А потому, что как только сей факт предадут огласке, они не смогут больше оставаться ректором и студенткой. Уставом академии подобное запрещено — считается не этичным. А значит, нужно либо Яну сложить с себя полномочия ректора, либо Валерии перевестись в другую академию. Их не устроил ни один из двух вариантов, и они выбрали третий. До конца учебного года скрывать свою связь. И только когда Валерия сдаст экзамены, объявить о помолвке громогласно и всеобъемлюще. Идеальный план! Между прочим, Валерия его и придумала. Только одного не учла: оказывается, это не так просто — скрывать чувства.

Однажды их уже чуть не застали на пикантном. Но это, конечно, Ян виноват. Кто же ещё? Дело было так. Лера получила очередной неуд по магическому этикету. Вредная профессорша Катаржина её невзлюбила и вечно ставит неуды по любому поводу и без повода. И так как это был уже четвёртый неуд за неделю, Валерию вызвали в кабинет ректора для пропесочивания и чтения нотаций.

Ян — ректор, чрезвычайно ответственно относящийся к ректорскому делу. Он старался изо всех сил — пропесочивал всеми доступными способами. Валерия даже залюбовалась невольно, настолько он был великолепен в своём ректорском гневе. Строгий, грозный и безапелляционный. Брови сдвинуты, глаза горят. Для пущего эффекта он даже вышел из-за ректорского стола и подошёл к проштрафившейся студентке, чтобы оказать на неё ещё более сильное морально-психологическое давление.

И это он, конечно, совершил стратегическую ошибку, потому что каждый раз, когда они оказывались рядом, их в прямом и переносном смысле било электричеством. Он, разумеется, проявил недюжинное ректорское мужество — стоически боролся с разрядами тока и предпринимал героические попытки продолжать воспитательные работы.

— Четыре неуда за одну неделю! О чём вы думали, Валерия? Безобразие!

А Валерия уже чувствовала, что произойдёт в следующую секунду.

Напряжение между ними достигло запредельных высоковольтных значений. Не в состоянии сопротивляться непреодолимой силе, которая толкает их друг к другу, он сгрёб её в объятия и начал поцелуй, от которого пошли радужные круги перед глазами. Их конспирация довела до того, что они уже неделю не целовались, и Ян кровожадно отыгрался за каждый из этих семи дней…

Когда раздался стук в дверь, они всё также самозабвенно целовались, только Валерия уже почему-то сидела на ректорском столе. Как она туда попала, не помнила.

Можно ли успеть придать лицу невинный вид за пару секунд, которые прошли с момента, как Ян выпустил её из объятий, до момента, как сказал: "Входите"? Лера не нашла ничего лучшего, как опустить глаза в пол, чтобы не было видно румянца и пылающих губ.

— Дьер Ян… — в кабинет влетела Катаржина.

Пышногрудая и треугольнолицая она всегда напоминала Лере домомучительницу Фрекен Бок из мультфильма про Карлсона. Катаржина просканировала кабинет своим фирменным свирепо-высокомерным взглядом, который упёрся в Валерию. Заметно было, что в её треугольной голове началась работа мысли. Вызывало некоторую тревогу, куда приведут её мысли, если дать им простор.

Но Ян не растерялся — давать простор Фрекен Бок не стал. Он выдал пару грозных фраз в адрес нерадивой студентки, всеми силами давая понять, что тут только что был разнос, а не то, что можно было бы подумать, немного пофантазировав.

В итоге мысли Катаржины были направлены в нужное русло. Она решила, что студентка такая красная потому, что горит от стыда.

— Никогда ещё Штирлиц не был так близок к провалу, — выдала Валерия, как только Катаржина ушла.

В последнее время она любила озадачивать Яна земными фразочками. И хоть Штирлиц немного разрядил обстановку, но они оба: и Ян, и Лера, понимали, что если продолжат в том же духе, то их обоих вытурят из академии.

Этот случай заставил их перейти к более строгой конспирации. Встречались только по выходным поздно ночью. Ян заезжал за Лерой на мобиле и под покровом всё той же ночи увозил её в свой особняк.

Однако в этот раз до особняка они не доехали. Яна хватило лишь на пару минут. Как только здание общежития скрылось за деревьями, он съехал с трассы и остановил мобиль.

Валерию сковало волнующее напряжение. Она знала, почему он это сделал. Соскучился. Он так дико соскучился, что не в силах ждать. Ян порывисто притянул её к себе, будто каждая лишняя секунда для него — нестерпимое мучение. Валерия, между прочим, тоже мучилась, но из последних сил увернулась от поцелуя и напомнила о конспирации.

— Давай отъедем ещё немного дальше. Тут нас могут увидеть.

— Пусть попробуют, — нагло заявил Ян и легко сломил слабое Лерино сопротивление.

Голодный поцелуй на какое-то время лишил здравых мыслей. Но через пелену хмельного удовольствия Лера неожиданно уловила какой-то шорох.

— Слышал?

— Ветер, — успокоил Ян.

— Давай отъедем? Для конспирации.

Он с неохотой оторвался от Леры и снова взялся за руль, чтобы увести мобиль ещё чуть дальше от дороги, к самым кустам.

Вот тут уж он дал себе волю. Лера снова на минуту выпала из реальности. Но реальность упорно прорывалась в сознание.

— Снова этот шорох… — насторожилась она. — За нами кто-то следит, — выдвинула слегка нелепую версию. Но ей действительно казалось, что кто-то постоянно крутится возле мобиля.

— Теперь и я слышу, — кивнул Ян.

— Катаржина! — догадалась Лера.

— Устроила засаду в придорожных кустах, чтобы нас разоблачить? — улыбнулся Ян.

Смешно ему. Нет, ну а кто тогда? Кому есть дело следить за Яном и Лерой по ночам?

Ответ на вопрос внезапно запрыгнул на капот и уставился в лобовое стекло зелёными кошачьими глазами.

— Что это вы делаете? — Джозеф поражался неугомонности девчонки.

Только что спровадила кота, теперь возится с бумагами, на которые он наткнулся в одном из шкафов, когда искал, на чём написать записку.

— Делаю себе и вам веер. Чтобы у вас не случилось нового теплового удара.

Джозеф не стал её разубеждать, что его обморок не был связан с перегревом. Ему на руку, что она так думает — меньше вопросов. А вот самого его мучил целый рой вопросов.

Он, конечно, догадывался, что наваждение, которое его так предательски неожиданно обуяло, было первым проявлением вызревшей порчи. Но что бы это значило? Когда случится следующее помрачение? Что является спусковым механизмом для запуска наваждений? Сможет ли Джозеф отличать их от реальности? На что они его будут толкать? Сегодня он чуть было не сделал предложение, а что будет дальше?

— Вот, готово, — Тереса протянула ему сложенный гармошкой лист бумаги. — Берёте за один конец, а второй слегка расправляете — и получается веер.

Она даже немного пообмахивала его своим бумажным опахалом, демонстрируя принцип действия. Заботливая мелкая заноза. Она и раньше его раздражала, а теперь в сто раз сильнее. Он не мог смотреть на неё, не вспоминая того, что было в его наваждении. Наказание! И что, его видения будут связаны только с ней, или ему будут являться и другие женщины?

Даже проверять не хотелось. Скорее бы попасть к Стець-Йемскому, чтобы снять эту напасть. Джозеф надеялся, что тот и обидчиков сможет вычислить. Очень хотелось знать, кто, когда и почему устроил Джозефу эту каверзу. А ведь проклятийник оказался прав — порча связана с делами амурными. Значит, мстят Джозефу тоже за дела амурные. Кого же он мог так сильно зацепить? Неожиданно память подкинула один эпизод, и в голове всплыла догадка. Неужели дело в этом?

Глава 35. Постараюсь помочь

Никогда раньше Энтони не замечал за собой сентиментальности. Но сегодня она в нём неожиданно проснулась. Казалось бы, с чего его должно волновать душевное состояние кузена Тересы? Он парень. Как-то потерпит, что придётся пробыть в заточении до утра. Не настолько уж это огромное потрясение и не такие уж ужасные неудобства. Но Энтони всё равно переживал за него.

Было в парнишке что-то трогательное. То ли его худоба, то ли его постоянное смущение. Тиен всё время прятал взгляд, будто боялся взглянуть на Энтони. Наверное, переживал за сестру. Наверное, немного напуган. Энтони не понимал своих порывов — хотелось обнять паренька, прижать к себе, успокоить. Это было бы уместно, если бы он был совсем юным, но он не ребёнок. Ему лет девятнадцать, не меньше.

Энтони решил заняться самым важным на данный момент делом — исследованием заблокированной двери, но всё время держал Тиена в поле зрения. В какой-то момент заметил, что тот дрожит. Замёрз? В лаборатории действительно стало заметно прохладно. Нормальное желание — поделиться теплом, но почему Энтони решил собственноручно накинуть свой камзол на плечи парнишки? Тот вздрогнул, когда он укутал его. Но чувствовалось, что тепло плотной ткани унимает его дрожь.

— Сейчас согреешься, — пообещал Энтони.

— Спасибо, — Тиен не спешил повернуться к нему лицом.

Взгляду Энтони был открыт только кудрявый затылок и тонкая шея. Он бы смотрел на эту шею и смотрел. Странное желание. Впрочем, ему не суждено было исполниться. Тиен поднял воротник камзола, прикрыв шею от взгляда Энтони.

Надо было бы всё-таки заняться дверью. Исследовать, что именно не даёт её открыть, и попробовать разблокировать. Возможно, помогла бы грубая сила. Магически дверь уже не заперта, так может, попытаться выбить её? Хорошая идея, но Энтони решил заняться воплощением чуть позже. Хотелось сначала успокоить Тиена — он начал снова дрожать. В критических ситуациях, как известно, помогает разговор о простых, обыденных вещах — снимает напряжение.

— Тиен, расскажи о себе. Чем ты занимаешься? — Энтони пододвинул ему стул. — Наверно, учишься?

— Учусь, — сипло ответил тот, присев на краешек стула.

Его постоянно сиплый голос тоже тревожил Энтони. Парень и так простывший, а тут снова может переохладиться.

— А где ты учишься? — Энтони сел на соседний стул.

— В академии магии.

— В какой?

— Зачем вам? — ощетинился Тиен.

Эх, юность. Чего сразу в штыки?

— Хотел сделать тебе предложение, — вырвалось само собой, непроизвольно. — Мне нужен ассистент.

— Да вы ведь знаете меня всего несколько минут, — в голосе Тиена звучало и удивление, и возмущение.

Энтони и сам себя не узнавал. Конечно, опрометчиво звать в ассистенты парня, которого видел всего пару раз. Но в том-то и дело — Энтони хотелось видеть его чаще.

— Тебя не знаю, но знаю твою кузину. И только с лучшей стороны. Тереса чрезвычайно ответственная. Полагаю, это у вас семейное?

— Увы, дьер Энтони, вынужден вам отказать. Я здесь проездом и ненадолго. Скоро возвращаюсь домой.

— А где ты живёшь?

— Далеко от столицы. Мы больше не увидимся.

Слова Тиена звучали холодно и с укором. Энтони это ничем не заслужил. И стоило бы осадить мальчишку. Но он не осадил. Почему-то наоборот хотелось сказать нечто такое, чтобы заслужить доверие Тиена, чтобы он перестал щетиниться и хмуриться. Энтони жуть, как не хотелось, чтобы это действительно стало их последней встречей. Ему было горько от мысли, что они, и правда, могут больше не увидеться.

— А знаешь, от чего ты отказываешься? — Энтони загадочно улыбнулся. — Ты же понятия не имеешь, какую работу я хотел тебе предложить. Знаешь, кто я?

— Знаю. Вы проректор. Тереса говорила.

— Я не просто проректор. При нашей академии будет организована школа для одарённых детей. Я буду её руководителем.

Парнишка удивился настолько, что на секунду перестал прятать глаза и взглянул на Энтони.

— Как вам доверили эту работу? Разве вы любите детей?

Снова укор? Вот колючий мальчишка!

— Люблю. Правда, раньше я об этом не знал. И не узнал бы, если не один случай.

Энтони сам не понимал, почему ему хочется поделиться с Тиеном этой историей. Вдруг захотелось рассказать, и он, не раздумывая, начал рассказывать.

— Два месяца назад я посетил Дастонский приют. Искал одну девушку. Мою… впрочем, не важно. По некоторым сведениям она спряталась там. Однако след оказался ложным. В приюте я её не нашёл, зато познакомился кое с кем другим.

Энтони заметил, что Тиен насторожился и ещё больше ощетинился, но история его явно заинтересовала.

— Дастонский приют расположен в живописном месте. Азанское предгорье. Чистый воздух, лес, ручьи, птицы. Там красиво, но малолюдно. Для воспитанников приюта каждый гость — событие. Настоятельница попросила меня побыть с детьми несколько часов, рассказать им о Далеутской академии магии. Воспитанники показались мне забавными, слушали мой скучный рассказ с сияющими глазами.

Энтони никогда не приходилось читать лекцию настолько юным слушателям. Он, честно говоря, не был готов. Говорил казённым языком ничего не значащие фразы. Но малыши не дали ему углубиться в дебри канцелярита. Они засыпали его уймой вопросов, простых и сложных, детских и взрослых, и он заразился от них непосредственностью.

Настоятельница только посмеивалась, глядя, как Энтони пытается удовлетворить любопытство малышни.

— Перед тем, как я собрался уезжать, один из воспитанников попросил меня уделить ему несколько минут для разговора с глазу на глаз.

Энтони удивила просьба. Но он, конечно, не стал отказывать. Настоятельница оставила их в своём кабинете вдвоём.

— Ежи, — представился ему вихрастый малыш.

"Ежи — ёжик" — почему-то подумалось Энтони. Ему на вид было лет семь-восемь. Но серые глаза казались взрослыми.

— Я хочу поговорить о брате Томасе. У нас четыре года разницы. Мы с ним сироты. И я единственный, кто может о нём позаботиться.

Звучало по-взрослому ответственно и по-детски трогательно.

— У брата сильный дар. Может, это незаметно с первого взгляда, но это так. Ему нужен хороший учитель. Тогда он сможет со временем поступить в лучшую академию магии.

Ежи снял с шеи медальон и подошёл к Энтони.

— Это очень ценная вещь. Самое ценное, что у нас есть, — мальчишка вложил медальон в руку Энтони. — Помогите Томасу.

В груди болезненно кольнуло. Что он мог ответить этому вихрастому малышу с взрослыми глазами, так преданно любящему брата?

— Я постараюсь помочь, — Энтони вернул Ежи медальон и потрепал по вихрам, — но эта вещь пусть останется у вас.

Ему реально очень захотелось помочь. Для кошелька Энтони совершенно не накладно оплатить педагога для ребёнка. Только есть ли в этой глуши хороший педагог?

Проводить Энтони в обратную дорогу вышли все воспитанники. Он невольно искал глазами Ежи и нашёл. Тот стоял рядом с братом — пареньком лет двенадцати. Так вот он Томас. А Энтони полагал, что речь о четырёхлетнем малыше. Но оказывается, вот о ком заботится Ежи — о старшеньком. Это тронуло ещё больше. Энтони тоже всегда чувствовал ответственность за старшего брата. Ему всегда казалось, что Ян может угодить в неприятности, и он считал своей святой обязанностью подстраховать его, чтобы не наделал глупостей.

Когда экипаж отъехал на достаточное расстояние от приюта, Энтони обнаружил у себя в кармане медальон. Как он туда попал? Ежи не подходил близко при прощании — махал рукой издалека. Выходит, не обошлось без магии? Вот прохвосты, что младший, что старший. Хотели показать, что у Томаса действительно сильный дар.

Энтони не нашёл в Данстоне педагога. Маленький посёлок. Откуда там учителя магии? Но он возвращался домой с готовым решением. Попечительский совет академии давно вынашивал идею о создании при академии школы для одарённых подростков. Энтони предлагали заняться этим проектом. Он колебался, но теперь понял, что проект ему интересен…

— Ну, что, Тиен, не хочешь стать ассистентом?

Глава 36. Свобода

Энтони ждал от Тиена ответа, но тот задал свой вопрос:

— А где сейчас медальон?

— Хотел отправить его с посыльным назад в приют братьям Ежи и Томасу…

— Такие вещи нельзя доверять посыльным, — резко перебил Тиен.

Он выглядел взволнованным. Щёки покрылись румянцем. Чувствовалось, что рассказ Энтони вызвал в нём эмоциональный отклик.

— Я тоже так подумал, — успокоил Энтони парнишку. — Поэтому оставил пока медальон у себя. Решил, что когда школа откроется и я смогу пригласить сюда Томаса, передам медальон ему лично в руки.

— А сейчас он при вас? Дайте взглянуть, — Тиен поднял на Энтони глаза и снова быстро спрятал.

— Я не ношу его с собой. Но не волнуйся. Он в надёжном месте. В сейфе.

У Энтони в особняке был встроенный в стену сейф с магическим замком. Там хранились всевозможные ценные вещи и документы. Туда он и медальон препроводил сразу же по приезде из приюта. Не стал даже показывать его магу-артефактору, чтобы понять, в чём его сила, хотя любопытство и толкало на подобный шаг.

Но почему Тиена так волнует этот медальон? Интуиция подсказывала Энтони, что с парнем что-то не то. Он ведёт себя странно. Но ещё более странным было то, как Энтони на него реагировал. Ему хотелось и дальше сидеть вот так вот рядом с ним, рассказывать ему что-нибудь. Ловить короткие мгновения, когда Тиен поднимал взгляд, чтобы можно было заглянуть ему в глаза. Глаза у парня особенные. Лицо самое обычное, даже чем-то неприятное, будто чужое, не его. И только глаза настоящие — живые и эмоциональные. А после рассказа Энтони в них появился блеск, будто они стали влажными.

А ещё Тиен снова дрожал. И не удивительно. В лаборатории становилось всё холоднее и холоднее. Энтони заподозрил, что перегородка из сгустившегося пространства — это не что иное, как Демон Ваксмелла. А значит, забирает тепло из этой части лаборатории и передаёт в другую. Сам Энтони пока не чувствовал озноба. Но дрожащий Тиен сильно беспокоил его. Повинуясь необъяснимому порыву, Энтони придвинулся ближе и взял руки Тиена в свои, чтобы согреть.

— Замёрз?

Какие изящные пальцы! Энтони неожиданно ощутил что-то мимолётно знакомое, но парень резко высвободил руки.

— Мне не холодно, — он соскочил со стула.

— Нет, ты замёрз! — упрямо повторил Энтони.

Он тоже поднялся на ноги. И принялся снимать жилет, планируя ещё и им утеплить Тиена.

— Не замёрз! — тот начал пятиться, а Энтони наступал.

Мальчишка, вот проныра, пустился наутёк, лавируя между лабораторных стульев и столов. Энтони ничего не оставалось, как помчаться за ним. Догонит в два счёта, от него никто не убегал.

И он бы догнал, если бы дистанция была прямая. Но мальчишка хитрил — подныривал под столы, где Энтони из-за своих габаритов тормозил.

— Куда?! — пытался он ухватить хитрюгу за воротник.

Но тот ловко изворачиваться и ускользал. Ничего. Сказать по правде, цель была не столько догнать, сколько заставить Тиена резво двигаться, чтобы согреться. Салочки — лучший способ не замёрзнуть в любой мороз. Так думал Энтони поначалу. Но постепенно вошёл в азарт. Он должен всё-таки настигнуть наглого мальчишку. Тот вёл себя сегодня не очень вежливо, а теперь ещё и в беге с препятствиями хочет выйти победителем? Ну уж нет!

Энтони тоже схитрил. Сделал обманный манёвр — показал, что наметился обогнуть стол справа, а сам предпринял решительный рывок слева. Уловка удалась. Мальчишка оказался загнан в угол — отступать некуда. Они остановились впритык друг к другу. Тиен опирался спиной на стену и учащённо дышал. И Энтони тоже не справлялся с дыханием.

Его неожиданно накрыла волна воспоминаний. Когда-то такое уже было. Они стояли рядом и тяжело дышали. Но только не оттого, что, словно дети, играли в салочки, а оттого, что безумно долго целовались. Энтони тряхнул головой, чтобы снять наваждение. Тогда это была Габи. Проклятье! Как же он по ней соскучился! Как хотел бы, чтобы на месте этого нескладного мальчишки, стояла она!

— Энтони… довольно игр… — голос Тиена дрогнул. После секундной паузы он прокашлялся и продолжил ещё более сипло, чем обычно. — Дьер Энтони довольно игр. Я согрелся…

Почему-то показалось, что он хотел сказать что-то другое.

Пора было отступить и дать Тиену дорогу. Но прежде чем сделать шаг в сторону, Энтони спросил:

— Так ты согласен стать моим ассистентом?

Ответа услышать не удалось — раздался страшный шум.

Наверное, среднестатистическая девушка была бы очень не в восторге от того ночного приключения, которое выпало сегодня на долю Тересы. Но она умела во всём находить хорошее. На самом деле сегодняшней ночью ей так и так не довелось бы поспать — им ведь с Луказом было задано к завтрашнему утру написать эссе на тридцать страниц. А это почти нереально сделать, даже если всю ночь бодрствовать. К тому же писать эссе — занятие гораздо более скучное, чем ночная экскурсия в лабораторию, в которой сработал эксперимент, подготовленный много лет назад сумасшедшим профессором. И даже компания Тересу неожиданно устраивала. Чего только стоило шоу по поимке кота.

И всё бы хорошо, однако, зная коварство Джозефа, Тереса решила всё-таки уточнить насчёт эссе.

— Дьер Джозеф, я надеюсь, что в связи с обстоятельствами непреодолимой силы, к коим несомненно относится наше с вами запертое положение, вы отмените задание, которое велели сделать к шести утра? — обмахиваясь самодельным веером поинтересовалась она у проректора, который стоял на расстоянии пары метров, тоже обмахиваясь веером.

— Разумеется, отменю. В шесть утра мы с вами ещё будем находиться тут.

А вот с этим Тереса была готова поспорить. Насколько она знала подругу, а она знала её хорошо, та не будет медлить ни минуты. Как только получит доставленную Арчибальдом записку — сразу сюда.

— По моим подсчётам помощь прибудет гораздо раньше шести утра, — с оптимизмом посмотрела на Джозефа Тереса.

Посмотрела куда-то в область лба. Она пока так и не выработала тактику поведения с Джозефом с учётом его обнажённого торса. В уставе академии вопрос взаимодействия студентки и проректора, избавившегося от рубашки, недостаточно хорошо проработан. Или лучше сказать, вовсе упущен. Поэтому приходилось рассчитывать только на собственную интуицию. А интуиция подсказывала, что хоть Тересе по-прежнему интересно было изучать строение мужского экземпляра человека на примере конкретно взятого хорошо сложенного проректора, но делать это нужно исподтишка.

— Боюсь вас разочаровать, но помощь прибудет в лучшем случае к утру, — Джозеф взглянул на Тересу с оттенком снисходительности и принялся расшифровывать мысль: — Нужно время на то, чтобы кот нашёл вашу подругу, затем потребуется немало времени, чтобы ваша подруга сориентировалась, как выполнить предписания, которые указаны в записке. Ей снова таки потребуется время, чтобы найти профессора ТьШанського. Ему потребуется время, чтобы собраться и добраться до пожарной башни.

— Думаю, вы ошибаетесь, — Тереса устремила по-прежнему оптимистичный взгляд на Джозефа. Куда-то в район уха. — Валерия будет здесь с минуты на минуту.

Это были не пустые слова, а прагматичный расчёт. Если кот бежал до общежития весёлой припрыжкой, то дорога заняла у него не больше двадцати минут. Лера на выручку подруги тоже будет идти не черепашьим шагом — это ещё плюс двадцать минут. А с момента, как кот выскочил из лаборатории, как раз и прошло уже больше получаса.

Но на Джозефа её оптимизм не произвёл впечатление.

— Профессору ТьШанському на дорогу от профессорского коттеджного городка до пожарной башни потребуется не меньше часа.

— А зачем Валерии профессор ТьШанський, когда она сама сможет нам помочь?

— Сама? Ваша подруга обладает даром, способным влиять на магический пространственный фон и исправлять аномалии? — со скепсисом спросил Джозеф. — Полагаете, она может сдвинуть стену из сгустившегося пространства?

Понятно его недоверие. Уметь влиять на магический фон — это редчайший дар. Да и тут нужен опыт, студентке подобное не под силу.

— У Валерии нет такого дара…

На лице проректора появилась надпись: что и требовалось доказать.

— …зато у неё другой дар. Взрывная хулиганская магия Ольшанских…

Тереса ещё не договорила, когда раздался страшный шум. В следующее мгновение она увидела перед глазами спину Джозефа. Сначала даже не поняла, что его спина делает в сантиметре от неё. Только потом она догадалась, что это её прикрывают от неведомой напасти, которая пока проявляет себя только звуком. Вообще-то, эта широкая спина с буграми мышц хорошо годится в качестве щита. Она просто создана защищать беззащитных студенток. Тересе даже успело немного понравиться. Она даже успела получить некоторое удовольствие. Совсем чуть-чуть. Потому что защищать её было не от кого. Она знала, что этот ужасный звук не несёт никакой угрозы, а напротив, означает спасение. Это прибыла помощь.

Дело в том, что Валерия действительно не в состоянии убрать стену из сгустившегося пространства, зато ей под силу убрать обычную стену. Магия Ольшанских — страшная сила.

Тереса ждала, что одна из стен рассыплется в песок. Но нет. Работа была проведена куда более филигранно. Стена просто аккуратно отъехала в сторону, образовав проход шириной в метр. Молодчинка Лера! Прогрессирует! А когда-то у неё получалось только крушить.

В образовавшемся проёме показалась спасительница, собственной персоной. Жаль, Джозеф стоял к Тересе спиной. Хотела бы она увидеть сейчас его глаза, круглые от удивления. Тереса радостно бросилась к подруге. Ура! Свобода!

Глава 37. Слова мудрого учителя

Сегодняшнюю ночь можно было смело отнести к самой непредсказуемой в жизни Джозефа. Произошло слишком много всего невероятного. И завершилось уж совсем невообразимым.

Во-первых, Тересе действительно удалось с помощью кота привести помощь, хотя Джозеф считал вероятность этого события равной нулю. Как у неё получилось? Он смирился с тем, что девчонка умна, смирился с тем, что привлекательна. А теперь, что, придётся признать, что его мелкая заноза ещё и сильный маг? Джозеф неожиданно испытал по отношению к Тересе чувство, которое ему абсолютно не понравилось, потому что подозрительно напоминало восхищение её способностями.

И это были далеко не все сюрпризы. Ещё одной неожиданностью стало то, что помощь прибыла совершенно неординарная. Кто бы мог подумать, что подруге Тересы под силу сдвинуть стену? Но и это оказалось не последним удивлением. Вместе с Валерией помогать застрявшим прибыл Ян. А он-то как здесь оказался? Джозеф, конечно, быстро сложил два плюс два, и у него получилось четыре — в том смысле, что Ян готовился сегодняшней ночью к свиданию со своей тайной невестой и вот, видимо, эта отчаянная девчонка с магией Ольшанских и есть его тайная любовь. Ну что сказать? Джозеф и так сочувствовал брату, что тот увлёкся студенткой. А сейчас сочувствовал втройне. Потому что был наслышан о взрывном темпераменте представителей семейства Ольшанских.

Правда, сам Ян несчастным не выглядел, а даже, наоборот, светился от удовольствия — видимо, остался под впечатлением, как его невеста снесла стену.

Подруги радостно обнимались. И Джозефу тоже захотелось пожать брату руку за то, что так быстро примчался на помощь. Только сначала не помешало бы одеться. Джозеф быстро натянул рубаху и верхнюю одежду и подошёл к Яну.

— Потом всё объясню, — бросил он брату во время рукопожатия.

Наверняка, у того тьма вопросов, но Джозефу хотелось отложить разговор до более подходящего спокойного момента.

Не медля ни минуты, вся компания пошла вызволять ещё одну пару пленников — Энтони и Тиена. Невеста Яна на этот раз обошлась тем, что эффектно снесла дверь.

Джозеф переживал, что вторая пара жертв эксперимента безумного учёного пострадала больше, чем сам Джозеф и Тереса. Они, конечно, оба мужчины, но холод — вещь довольно неприятная. Однако выскочившие из плена Энтони и Тиен замёрзшими не выглядели. Наоборот, на щеках обоих горел румянец. Видимо, чтобы не переохладиться, они активно двигались.

— Вы как? — спросил Джозеф больше для проформы — видел, что с ними всё в порядке.

Братья обменялись парой фраз.

— Знаю, что вам есть, что рассказать, — усмехнулся Ян, — но мне надо отвезти девушек до общежития. Я на мобиле, — пояснил он. — Позже пообщаемся.

Вместе с девушками быть подброшенным до общежития попросился Тиен. Ян возражать не стал. А Джозеф и Энтони отправились домой на мобиле Энтони.

Всю дорогу до профессорского коттеджного городка братья разговаривали об инциденте. Джозеф расспрашивал Энтони и отвечал на его расспросы, но при этом мысли были заняты другим — он предвкушал встречу со Стець-Йемским. Хотелось поскорее избавиться от порчи и узнать имена виновников.

Джозеф планировал заявиться к Остену сразу по приезде. Проклятийник ведь сам сказал: как только порча вызреет, не мешкая ни минуты, тут же на приём. А то, что ещё даже не рассвело, — не меняло дела. Остен — холостяк, и неожиданное появление непрошенного гостя посреди ночи не потревожит его несуществующую жену и маленьких детей. А сам проклятийник одну бессонную ночь переживёт.

С этими мыслями Джозеф не заметил, как мобиль домчал до профессорского городка.

Уже через несколько минут он настойчиво дёргал дверной колокольчик коттеджа Стець-Йемского.

— Вызрела! — коротко объяснил он причину визита, когда сонный Остен в пижаме и ночном колпаке открыл ему дверь.

— Я чувствовал, что это должно произойти скоро, но не думал, что речь о нескольких часах, — впуская гостя внутрь, удивлённо изрёк хозяин.

— Следовал твоему совету — быть поближе к раздражителю.

— Ночью? — снова удивился Остен. И тут же похвалил: — А вот это мудро. Как говаривал мой учитель Антонио Антонетти, не откладывай на утро то, что положено делать ночью. Идём, — он кивнул, приглашая следовать за ним.

Как и в прошлый раз, Остен привёл в пристройку и усадил на кушетку.

— Рассказывай, — велел он, а сам полез в шкаф и достал какие-то склянки.

— Ты оказался прав, — сразу начал с основного Джозеф. — Порча касается дел амурных. Похоже на венец любовной несдержанности.

— Непреодолимо тянет к девицам? — уточнил Остен, смешивая в сосуде несколько жидкостей.

— Не совсем.

Джозеф пока до конца не понял, как порча действует на его организм. Кроме того наваждения, в котором он позволил себе вольности в отношении Тересы, других проявлений пока не было.

— А как ты понял, что порча вызрела? — озадачил новым вопросом Йемский.

— Метка начала адски болеть, и я потерял на несколько секунд сознание.

Остен довольно кивнул:

— Замечательно. Значит, действительно вызрела.

— Я даже догадываюсь, чьих рук дело, — продолжил Джозеф. — Мне вспомнился один эпизод. Некоторое время назад одна молодая вдова начала проявлять ко мне повышенный интерес. Я не сразу понял её намёков… Сам знаешь, как это бывает… В общем, я ей отказал… Старался быть предельно корректным, чтобы не обидеть. Сослался на то, что подобные отношения мне не интересны в принципе, а не конкретно с ней. Но видимо, она всё же затаила обиду…

— Хм… — Остен разглядывал на свет сосуд с мутной субстанцией. — Хуже обиженной женщины, только две обиженные женщины…

— …как говорил твой учитель Антонио Антонетти? — продолжил за Остена Джозеф.

— Да нет, — отмахнулся Йемский. — Это у нас, у проклятийников, так говорят. Профдеформация.

Он подошёл к Джозефу и выдернул у него из шевелюры волос.

— Сейчас всё узнаем, — пообещал Остен, окуная волос в сосуд.

Содержимое поменяло цвет и тут же начало булькать и пениться. И даже искры из горлышка посыпались. Джозеф не знал, хорошо это или плохо, но смотрелось эффектно.

— Хм… — снова многозначительно хмыкнул Йемский. — Я ещё никогда не сталкивался с подобной порчей. Но одну скажу точно — она не связана с амурными делами.

— Как не связана? — удивился Джозеф.

— Никак. Порча нацелена на твою карьеру. Если не снять, будут неприятности по работе.

— По работе? — Джозеф продолжал удивляться. Даже какая-то досада проскочила. Новая информация никак не хотела укладываться в голове. — Но ты ведь говорил, что девяносто девять процентов всех порчей связано с делами амурными. Разве не так?

— Так-то оно так, — согласился Остен. — Но раз в год и грабли стреляют.

— Про грабли — это профдеформация? — Джозеф потёр подбородок, силясь понять сленг проклятийника.

— Нет, так говаривал мой учитель Антонио Антонетти. Мудрый был человек. Он на грабли трижды не наступал, — уважительно выдал Остен и вернулся к насущной теме: — Вспоминай, кого ты обошёл, когда должность проректора занял.

— Кроме меня, насколько знаю, ещё трое претендовали, — задумчиво произнёс Джозеф, — но, постой, при чём тут моя должность? Когда порча вызрела и я сознание потерял, у меня было видение. И совсем не производственное, а амурное.

— А почему ты решил, что видение навеяно порчей? Вызревшая порча вызывает боль и обморок — всё. А увидел ты то, что у тебя в подсознании.

— Не может быть! — возмутился Джозеф.

Йемский снял свой ночной колпак и накрыл им всё ещё бурлящий сосуд.

— Ничто так не пугает, как собственные тайные желания, — усмехнулся он. — И это тоже слова моего мудрого учителя Антонио Антонетти.

Глава 38. Такие вещи лучше сообщать при личной беседе

Для снятия порчи Стець-Йемскому потребовался ещё один волос Джозефа. Проклятийник проводил с ним сложные манипуляции — погружал в сосуды с разными жидкостями, подпаливал над пламенем свечей разных оттенков. Делалось это, чтобы определить, чего боится порча и как именно её можно снять.

— Ну что сказать, — выдал Остен вердикт, когда закончил исследования, — порча сложная, многофакторная. Использовался сильный артефакт. Для снятия нужно время. Сегодня проведу первый сеанс, чтобы её локализовать и не дать разрастаться. А для окончательной нейтрализации потребуется ещё как минимум три сеанса.

Джозефа эта информация порадовала мало, но Остен успокоил.

— Речь о трёх-четырёх днях. Постарайся в эти дни быть на работе особенно аккуратным и ответственным. Строго соблюдай устав. Не принимай необдуманных решений. Не спорь с руководством, да и со студентами лучше лишний раз не конфликтовать. Не давай порче шанса за что-то зацепиться — и всё обойдётся.

Быть примерным проректором? Джозеф это умеет. Есть, правда, один мелкий настырный монстр, который всё время толкает Джозефа на нарушение профессионализма, мешает быть хладнокровным и беспристрастным. Но ничего, три дня он продержится. На три дня его точно хватит. Он станет сама невозмутимость. Его железную выдержку нельзя будет порушить даже троекратным поливанием из чайника, или какую там ещё каверзу устроит ему девчонка? Она ведь устроит? Как-то же у неё получается беспрерывно создавать ему проблемы и неприятности. Но Джозеф будет кремень.

А что касается его провокационного наваждения, ещё большой вопрос, действительно ли картинки подбрасывало ему подсознание. Да даже если это и так. С ним, с подсознанием, Джозеф как-нибудь справится.

— Что ж, приступим, — Остен подошёл к Джозефу со свечёй и пучком какой-то травы в руках. — Твой вид порчи чувствителен к арома-воздействию.

Джозеф догадывался, что запах, который даст подожжённая трава, приятным ароматом назвать будет трудно. Но неожиданно ему понравился горьковатый дымок, который пошёл от горящей травы.

— Вдыхай медленно и глубоко, — велел Остен, поднеся траву к самому лицу Джозефа.

И он старательно выполнил наказ проклятийника. После десятого вдоха закружилась голова. Но Остен не останавливал сеанс — наоборот, требовал, чтобы вдохи были ещё глубже. Не вопрос!..

…клубы дыма рассеиваются. И Джозефу становится видно, кто скрывается за ними. На ней изящное бальное платье, будто собралась на танцевальный вечер. У платья асимметричный вырез по последней моде — одно плечо открыто, другое закрыто. Джозефу не нравится это новое веяние. Вопиющее безобразие. Красивые плечи должны быть открыты полностью. Он подходит к ней сзади, чтобы исправить несправедливость. Подхватывает шёлковую ткань и спускает с плеча. Вот теперь у платья правильный покрой. Он невольно любуется. Его мелкому искушению идёт не только академическая униформа.

Сознайся Джозеф, ты бы хотел её себе в партнёрши на танцевальном вечере. Он разворачивает девчонку к себе лицом. Обхватывает рукой за талию.

Музыка заливает зал. Джозеф ведёт её в танце, тесно прижимая к себе. Попалась, птичка? Девчонка всё любит делать по-своему, упряма и настырна, но танец предполагает, что партнёрша вторит движением партнёра, сливается с ним, подхватывая его ритм и темп.

Давай, Джозеф, кружи её, прижимай плотнее. Пусть в её умненькой головке не останется ни одной здравой мысли, чтобы, когда смолкнет музыка, ты мог продолжить уже другой танец.

Музыка медленно растворяется в воздухе. Джозеф останавливается, но не выпускает её из объятий. Он даже не хочет дать ей отдышаться. Целует жадно, глотая её горячее дыхание.

Теперь ему уже снова не нравится покрой её платья. Слишком много ткани. Не прерывая поцелуя, он расслабляет завязки на лифе…

— Думаю, на сегодня достаточно, — прозвучал над самым ухом голос Остена. — Сеанс закончен.

В нос ударил запах нашатыря. Джозеф резко пришёл в себя и открыл глаза. Перед ним стоял Стець-Йемский. В одной руке он держал обуглившиеся остатки травы, в другой пузырёк с нашатырём. Проклятье! У Джозефа, что, снова шалило подсознание?

— Ну и забористые у тебя травки, — проворчал он.

— Коклюжа полынная, — с гордостью потряс сгоревшим веником Остен. — Практически любую порчу сводит. Ещё три сеанса и забудешь о своей проблеме, как о страшном сне.

На этой оптимистичной ноте хозяин попросил гостя на выход словами своего мудрого учителя.

— Как говорил Антонио Антонетти, сделал противопроклятийную процедуру, гуляй смело.

Вот Джозеф, поблагодарив Остена, и прогулялся смело на выход.

В свой особняк он попал, когда уже брезжил рассвет. Радовало одно — завтра, а вернее, уже сегодня, выходной день. Будет возможность и выспаться, и проанализировать слова Остена по поводу того, кто может быть заказчиком проклятия, насланного на Джозефа. Неужели, кто-то из тех, кто тоже претендовал на место проректора?

Засыпал Джозеф с этими мыслями. Вспоминая, что он знает о каждом из претендентов и борясь с тем, чтобы подсознание не подсовывало ему ненужные образы.

Выходной или не выходной, Тереса редко спала до обеда. Но сегодня с ней приключилось именно это. Она проснулась далеко после полудня. Что неудивительно. Такой сумасшедшей ночи, как минувшая, у неё ещё не было. Но это она ещё не знала, какой ей предстоит день. По лютому безумству он с лихвой переплюнул ночь.

Первый и главный сюрприз приключился почти сразу же, как она привела себя в порядок после сна. Они с Валерией ещё только собирались распланировать, чем сегодня заняться, как к ним в комнату кто-то постучал. Гость оказался совершенно неожиданным.

— Папа? — Тереса остолбенела от удивления.

— Да, дочурка, — он поставил объёмистый дорожный баул на пол и раскрыл руки для объятий. — Иди же ко мне.

— Ты почему не предупредил, что приедешь? — Тереса обняла отца, продолжая недоумевать.

— Не предупредил, потому что не хотел рассказывать о причине приезда по мобильному кристаллу, — многозначительно улыбнулся он. — Такие вещи лучше сообщать при личной беседе.

Валерия, которая молча наблюдала за встречей Тересы и её отца, почувствовала, что тот собирается сказать дочери что-то важное и конфиденциальное, поэтому решила проявить тактичность:

— Рада, что тебе представилась возможность повидаться с отцом. Рада знакомству, дьер…

— Патриций, — подсказала Тереса.

— А я Валерия. Пойду поставлю чайник, — с этими словами она быстренько улизнула из комнаты.

Отец проводил её взглядом и, как только за ней закрылась дверь, огорошил:

— Дочурка, у меня прекрасные новости. Я уладил вопрос с женихом. Он согласен на брак.

Глава 39. Отчего же нет?

Тереса смотрела на отца, ощущая, как её глаза расширяются от удивления. Новость была настолько невероятной и неожиданной, что верилось в неё с трудом.

— Дьер Джозеф согласился на брак? — переспросила она на всякий случай, чтобы убедиться, что не ослышалась.

— Да, дочурка, да, — продолжал сиять отец.

У Тересы в голове пронеслись картины вчерашней ночи. Джозеф, гоняющийся за котом без рубашки; Джозеф, снимающий её со стула; Джозеф, декламирующий реплики из спектакля. Ни в одной из этих картинок он не выглядел человеком, который мечтает о браке. Что же произошло?

— Признавайся, папа, каким пыткам ты его подверг, что он согласился?

— Ах, дочурка, шутница, — потрепал он её по голове и, подхватив дорожный баул, прошёл в комнату. — Ладно, не буду преувеличивать свои заслуги. Дьер Джозеф сам связался со мной по мобильному кристаллу, чтобы сказать, что все договорённости в силе.

Какое изумительное постоянство: сначала согласился, потом отказался, потом снова согласился — и всё это даже не взглянув на невесту. Тереса переполнялась бурными эмоциями. Каков гусь! И она ещё сочувствовала ему вчера, когда он перегрелся и отключился?! И она ещё спасла его от теплового удара, призвав на помощь подругу?!

Тереса так увлеклась своими мыслями, что на мгновение забыла об отце, но всё же спохватилась, что надо проявить гостеприимство — усадить его, чтобы отдохнул с дороги.

Удобно расположившись в кресле, он продолжил рассказывать:

— Дьер Джозеф очень извинялся. Сказал, что в прошлый раз вышло какое-то недоразумение. У него и в мыслях не было отказываться от своих слов. Он просто мечтает поскорее познакомиться с тобой и обсудить все детали.

Какое коварство! Поиграть на чувствах своей невесты — это для него просто недоразумение? Хорошо, что Тереса крайне прагматичная и уверенная в себе девушка, у которой отказ жениха вызвал только желание его проучить. А будь на её месте кто-то более нежный и чувствительный — для такой девушки это могло стать ударом. Женская солидарность требовала отмщения за неё, за эту воображаемую нежную фиалку, чьей психике мог быть нанесён тяжёлый урон. Но какая вселенская несправедливость: Тереса ещё не успела как следует испортить ему жизнь и стать его головной болью, как ей предлагают стать его женой. Ха!

— Дьеру Джозефу так не терпится поскорее увидеть тебя, что он назначил встречу прямо сегодня. Мы с тобой приглашены на ужин в его столичный особняк, — добил отец.

Тересе нравилось, что она тут, в академии, под фамилией деда и её коварный женишок не догадывается, что перед ним его невеста. Но если уж дело зашло так далеко, она согласна предстать перед ним и под фамилией отца. О, его ждёт большой сюрприз.

— У нас есть немного времени на сборы, а потом отправимся в столицу, — отец довольно улыбнулся.

Он всегда оживлялся, когда речь шла о столице и приёмах. Выросший в глубокой провинции, он грезил перебраться поближе к цивилизации, как он выражался. Тереса нежно любила отца, и прощала ему его маленькую слабость. Но она, конечно, не даст своему прохвосту-отцу повлиять на своё решение. Пока она ещё достаточно юна и не созрела для брака, а когда созреет, то мужчина, который захочет предложить ей руку и сердце, должен будет сильно постараться, вне зависимости от того, будет ли он жителем столицы или провинции.

Их разговор с отцом был в самом разгаре, когда в комнату заглянула Валерия. Сделала это предельно тактично — в приоткрытую дверь просунулась только её голова.

— Чай готов. Дьер Патриций, не желаете присоединиться к студенческому чаепитию?

— Отчего же нет? — отец поднялся с кресла. — С удовольствием.

Он подхватил свой дорожный баул и пошёл вслед за Валерией. Она гостеприимно повела его в общую комнату. Тереса шла за ними.

За столом собралась почти вся группа. Друзьям, понятное дело, было любопытно познакомиться с отцом Тересы. Не было только Бланки — её никогда не бывает на внеурочных импровизированных мероприятиях, и Вилзорта со Златой. Они должны были появиться сегодня вечером. Жаль, Тереса в это время будет в столице. А она уже соскучилась по друзьям.

Роль организатора чаепития взяла на себя Валерия — видимо, чувствовала, что Тереса выбита из колеи. Подруга представила отцу одногруппников и принялась раскладывать по вазочкам угощения — конфеты и печенье.

Отец на сладости посмотрел скептически.

— Эх, молодёжь, разве так чай пьют? — крякнул он и полез в свой баул.

Сначала он выудил оттуда огромный кусок ароматной ветчины, следом на стол были выложены два кольца копчёной до малинового цвета колбасы, затем свиной окорок и нежный бекон, дразнящий чередующимися прослойками мяса и сала.

Вся группа заворожено следила, как стол постепенно начинает ломиться от деликатесов. У парней особенно разгорелись глаза.

— Из собственной коптильни, — с нотками гордости произнёс отец. — Дай-ка мне, Валерия, нож.

Нож тут же материализовался в руках отца. И вскорости деликатесы были нарезаны и разложены по тарелкам. Давно Тереса не видела такими счастливыми сразу столько одногруппников.

Отец делился с благодарными слушателями хитростями коптильного ремесла, а когда мясное чаепитие подошло к концу, велел Тересе собираться.

— Надень что-нибудь из того, что мы покупали по поводу этого, — наказал он.

И несмотря на всю туманность фразы, Тереса поняла, что отец имеет в виду. Когда они собирались в гости к жениху первый раз — до того, как он отказал, родители знатно обновили её гардероб. Выбирать было из чего, но Тересе из упрямства хотелось поехать в академической униформе. Однако она решила не давать отцу повода для волнений на пустом месте. Ему и так ещё предстоят испытания.

Тереса остановила выбор на платье с модным по нынешним временам асимметричным вырезом горловины. Одно плечо прикрыто, второе открыто. Что-то в этом есть.

Валерия помогла уложить волосы. Подруга, конечно, была жутко заинтригована, куда это Тереса собралась. Но Тереса решила рассказать Лере всё по итогу. Сначала съездит "познакомиться" с женихом, а уж потом доложит все подробности.

К назначенному времени к входу в общежитие подъехал экипаж. Разумеется, отец нанял самый роскошный, какой только существует в природе. Огромный шестиместный лакированный салон, изнутри драпированный парчой, и четыре белые лошади! Тереса давно такого не видела, максимум две встречала. Впрочем, её устраивало, что прибытие к жениху будет громким и помпезным — пусть запомнит этот день.

Дорога прошла спокойно. Отец беспрестанно рассказывал семейные новости. Когда экипаж подкатил к роскошному столичному особняку, у Тересы было превосходное настроение — к бою готова.

Их встретил лакей. Приветливый и расторопный. Тереса с отцом отправились вслед за ним к портику, поддерживаемому колоннами с чудаковатой лепниной. Когда Тереса заходила в особняк, боковым зрением заметила, что к входу подъезжает мобиль. Прибыл ещё один гость? Эта мысль быстро вылетела из головы, потому что нужно было сосредоточиться на делах более насущных.

— Дьер Джозеф ждёт вас в гостиной, — церемонно произнёс лакей и повёл шикарными коридорами к нужной двери.

Тереса с интересом крутила головой, изучая полотна, которыми были украшены стены. Целая картинная галерея.

Лакей распахнул дверь гостиной и сразу же испарился, а навстречу Тересе и отцу поднялся из кресла высокий в меру обаятельный мужчина с фигурной бородкой. Он улыбнулся лисьей улыбкой. Он и в целом был похож на лиса. Только не рыжего, а чернобурого.

— Рад видеть вас, дьер Патриций.

Он подошёл к ним, подхватил руку Тересы и галантно коснулся губами тыльной стороны ладони.

— Рад знакомству, лерра Тереса.

Точно лис. Тереса хлопала глазами не понимая, что этот чернобурый делает в особняке Джозефа и как ей на него реагировать. Помог отец.

— Позволь представить, девочка моя, дьер Джозеф Готцкий, твой жених.

Глава 40. Тёзка

Тереса ушам своим не верила. Джозеф Готцкий??? Не Тоцкий, а Готцкий? И что, отец сватал Тересу именно ему? Именно про него рассказывал, когда приехал из столицы восторженный и довольный? А Тереса, выходит, неправильно расслышала его фамилию? О, отец произносил её с таким придыханием — неудивительно, что послышалось что-то другое. Тем более, что в основном он называл предполагаемого будущего зятя уважительно по имени — дьер Джозеф.

Вот это подвох! Тоцкий — Готцкий, одна маленькая буковка всё меняла. Тереса уже привыкла думать, что её несостоявшимся женихом был проректор, но ошибалась дважды: и не проректор, и не несостоявшийся. Её тут на самом деле замуж отдать собираются.

Согласился, отказался, согласился — это, оказывается, про него, про Готцкого. Выходит, это его Тереса должна невзлюбить и проучить? Она смотрела на лисью физиономию и не ощущала ни малейшего желания становиться его головной болью. Она по-прежнему хотела являться в страшных снах своему проректору, допечь его и довести. Хоть логики теперь в её желании было ноль. Коварство проректора с учётом неожиданно открывшихся обстоятельств сводилось только к тому, что он не был объективен и непредвзят, когда выбирал себе ассистента. Зловредно придумывал всё новые и новые испытания, лишь бы не отдавать эту должность Тересе. Но основной грех с него снят. Он не отказывался быть её женихом, как она думала. Правда, и не соглашался.

— Лерра Тереса, вы обворожительны, — Готцкий подхватил её вторую руку и галантно поцеловал тыльную сторону ладони.

Если так пойдёт дальше, никаких рук не хватит.

— Ваш отец рассказывал, насколько вы очаровательны. Моё воображение нарисовало восхитительную красавицу, но в реальности вы оказалась в сто крат прекраснее, — ещё одна лисья улыбка озарила лицо Готцкого.

Такого количества комплиментов в единицу времени Тереса не слышала не только в свой адрес, а даже и в адрес первой красавицы академии Моники.

— Она не только красива, Дьер Джозеф, она ещё и очень умна, — отец сиял как люстра в бальном зале. — Я же говорил вам, моя дочь — сокровище.

И отец туда же.

— Да, дьер Патриций, после ваших слов такой её и представлял — умной рассудительной и славной.

Если бы в княжестве существовала премия на самое лукавое выражение лица, её бы без колебаний присудили Готцому.

— А я вас, Дьер Джозеф, никак не представляла, — Тереса решила остудить пыл Чернобурого. — Потому что не могла вообразить, как может выглядеть мужчина, так быстро меняющий решения.

— Ах, милая Тереса, — мягко рассмеялся Готцкий, — у вас ещё и острый язычок. Я окончательно покорён.

Да этого Чернобурого ничем не проймёшь.

— Но прошу заметить, моей вины в этом досадном инциденте нет, — заверил он. — Имело место недопонимание.

— Да, это не вина дьера Джозефа, а просто недопонимание, — пламенно заступился за Готцкого отец.

У Тересы закрались кое-какие подозрения. А не обладает ли дьер Лис магией обаяния? Это разновидность ментальной магии — способность нравиться людям, очаровывать их, влиять на них за счёт харизмы. На Тересу такие приёмы не подействуют — она сама менталист. Ладно, не менталист — зооменталист, но это не меняет дела. А вот отец, похоже, уже попал под чары Чернобурого. У отца нет и намёка на ментальную магию. Тересе дар передался не от него, а от деда. А отец у неё маг-погодник средней руки.

— Почему мы стоим? — Готцкий подхватил гостей под руки и повёл к камину, продолжая любезничать на ходу: — Я догадывался, милая Тереса, что ты будешь рассержена на меня.

Уже и "ты"?

— Пусть в том нет моей вины, но я всё же хотел бы чем-то её загладить. И знаешь, мне пришла в голову идея, которая, я уверен, тебе понравится. Я даже смею рассчитывать, что она приведёт тебя в восторг.

Тересе, разумеется, стало любопытно, что Готцкий имеет в виду. Вот только восторг он точно не увидит. Он мог заставить сиять отца, но на Тересу его лисье обаяние не действовало. Она уже вовсю строила планы, как переломить сложившуюся ситуацию в свою пользу.

Готцкий довёл гостей до кресел, но предложить присесть не успел. В гостиную вошёл лакей.

— Дьер Джозеф, к вам прибыл ещё один гость. Дьер Джозеф Тоцкий. Как прикажете его принять?

— Джозеф Тоцкий? — с лёгким удивлением переспросил хозяин. — Проводи его сюда, в гостиную.

Сегодня Джозеф позволил себя спать до полудня — надо же было как-то компенсировать бессонную ночь. Зато проснулся он с готовым решением.

Кузены звали провести выходной в гольф-клубе, но он отказался. В планах было заняться решением вопроса с порчей. Стець-Йемскому необходимо провести ещё несколько сеансов, но это не значит, что Джозеф должен просто ждать. Ему не нравилось плыть по течению, хотелось руководить процессом. И, прежде всего, вычислить того, по чьему заказу наведена порча. Проклятийник советовал приглядеться к тем, кому Джозеф невольно перешёл дорогу, то есть к тем, кто вместе с ним претендовал на место проректора, но остался за бортом.

Их было трое — сильных магов, кому захотелось попробовать себя в академии: Валидовский, о'Хайят и Готцкий. Последний ещё и тёзка Джозефа. Он был сразу вычеркнут из списка подозреваемых. Они хорошо знали друг друга, были если не друзьями, то, по крайней мере, добрыми приятелями. Джозеф считал Готцкого уверенным в себе магом. Зачем ему действовать исподтишка и устраивать мелкие и крупные пакости, словно подросток?

И вот как раз из-за того, что Джозеф был практически уверен в тёзке, решил начать именно с него. Приедет и поговорит, чтобы окончательно снять подозрения и заняться другими.

Перед тем как наведаться к Готцкому, Джозеф посетил Стець-Йемского, чтобы тот провёл ещё один сеанс снятия порчи. А сразу после сеанса отправился на мобиле в столицу. Предупреждать Готцкого о визите не стал. Неожиданность была частью плана.

Обстоятельства сложились в пользу Джозефа — Готцкий оказался дома. Лакей провёл Джозефа в гостиную, предупредив, что хозяин принимает важных гостей.

У Джозефа мелькнула мысль, что это могут быть коллеги Готцкого из мэрии. Но только он переступил порог гостиной, сразу понял, насколько сильно не угадал.

Тереса!.. Его мелкая заноза… Почему она тут? Почему Готцкий держит её под руку?

На ней было изысканное вечернее платье с асимметричным вырезом — одно плечо открыто, другое закрыто. Это ТО платье. Где-то в области ребёр кольнуло и сдавило. Он снова оказался во власти ТЕХ чувств. Неправильное платье. Нужно открыть девчонке и второе плечо. Они у неё совершенные. Не мраморные и белёсые, как у див на картинах художников прошлых веков — наоборот, смуглые от загара и тёплые на ощупь.

Он смотрел на всех присутствующих в гостиной. Но взгляд упрямо фокусировался только на девчонке… А оно ей всё-таки шло, это неправильное платье. И ей шла высокая причёска. Волосы были подняты и скреплены заколками, открывали тонкую шею с ниткой зелёного жемчуга, который ей тоже шёл. Это две разные Тересы — та с хвостиком в академической униформе и эта в светском блеске вечернего платья. Но Джозеф не обольщался, это всё ещё была она, его заноза, с каверзным блеском в зелёных глазах. Дай ей чайник и польёт любого, кто рискнёт проспать на лекцию или допустит другое нарушение дисциплины. Его настырная хорошенькая умненькая староста.

— Джозеф, рад тебя видеть, — поприветствовал вошедшего Готцкий. — Позволь представить моих гостей. Дьер Патриций и его дочь лерра Тереса, моя невеста.

Глава 41. Месть — сладкая штука

Джозеф и… Джозеф.

Тоцкий и… Готцкий.

Тереса переводила взгляд с одного на другого. Разница в одну букву, но внешне они заметно отличались. Оба высокие и привлекательные, но обаятельность Чернобурого была с подвохом, будто лису что-то нужно от Тересы — вот и улыбается. А Тоцкий в противовес ему был прямолинейно грозен и мрачно красив. Никакой там улыбки. И поглядывал на Тересу, прямо скажем, странно. Будто он очень не в восторге от её платья, будто она в нарушение устава академии пришла на занятия не в академической униформе. А они, между прочим, сейчас не в академии.

Но интересно, что его сюда занесло? Тереса меньше всего ожидала увидеть в гостях у Готцкого Тоцкого. Хотя чему удивляться? Похоже, они приятели. А приятели по выходным ездят друг к другу поболтать там или сыграть партию в шахматы.

— Позволь представить моих гостей: дьер Патриций и его дочь Тереса, моя невеста, — провозгласил Готцкий.

Взгляд Джозефа ещё больше потяжелел. Теперь он смотрел на Тересу так, будто она его только что из чайника ледяной водой окатила. А было это уже, между прочим, давным-давно, можно и забыть.

— Не знал, что ты помолвлен, — сказал он Готцкому нарочито безэмоционально.

— Ещё не помолвлен. Но дело за малым. Осталось составить договор и согласовать детали.

О, дьер лис, вас ждёт большое разочарование. Никакого договора не будет. Уж Тереса постарается, чтобы бумаги были составлены так, чтобы он сам расхотел под ними подписываться. Конечно, можно было бы расстроить помолвку и другим способом — просто закатить скандал. Но Тереса любила более изящные методы достижения цели. К тому же, какая помолвка? Ещё не сбылось предсказание Корнелии. Тереса ещё не видела Джозефа без ничего. И разве может порядочная девушка давать согласие одному, когда знает, что ей предстоит весьма интимная встреча с другим?

— С такими вещами, как помолвка, не торопятся, — выдал Тоцкий.

Нравоучительно так выдал. Категорично.

— Полностью согласен, — с улыбкой согласился Чернобурый. — Именно поэтому и решил пригласить дьера Патриция и лерру Тересу в недельное турне по курортным местечкам Южного княжества, — он перевёл взгляд на Тересу: — Это тот сюрприз, о котором я обещал рассказать. У нас будет возможность обсудить все детали без суеты в непринуждённой обстановке.

О как! Неожиданно. Целое недельное турне. Да у дьера лиса всё было продумано заранее. Поначалу Тереса полагала, что сватовство — исключительно отцовская инициатива. Но чем дальше, тем больше, она убеждалась в обратном. Похоже, Готцкий заинтересован в помолвке не меньше. Но в чём его интерес? Зачем ему Тереса? Наверняка, желающих стать его невестой и без неё пруд пруди. Что-то тут не чисто. У Тересы были смутные подозрения, что он предложит ей какую-нибудь сделку. Может, ему для чего-то нужен на время статус жениха и, соответственно, фиктивная помолвка? По крайней мере, в той книге, которую давала почитать Моника перед ментальной проверкой, был такой сюжетный ход: состоятельный молодой человек предложил не очень состоятельной молодой девице изображать жениха и невесту, дабы родственники оставили его на время в покое со своими попытками женить.

— Как тебе моя идея, милая Тереса? — Готцкий легонько сжал её руку.

— Плохая идея, — встрял Тоцкий.

Причём встрял не только в разговор, но и каким-то образом, оказался между Тересой и Готцким.

— Почему же? — удивился Чернобурый. — Воздух южных курортов целебен и благоприятно сказывается на здоровье.

— Мне показан морской воздух, — воодушевился отец.

— Прекрасно, — Тоцкий кивнул отцу и снова перевёл взгляд на Готцкого. — Вот и поезжайте с дьером Патрицием, а Тереса не может целую неделю отсутствовать в академии и пропускать занятия.

Его слова прозвучали требовательно и возмущённо, и весь вид его был строго-проректорский, будто успеваемость, посещаемость и дисциплина — для него совершенно бескомпромиссные вещи, и посягательство на эти святые для проректорского сердца понятия — тягчайшее преступление.

— Думаю, смогу договориться с руководством, — Готцкий снова улыбался. Но уже не мило, а слегка воинственно, пытаясь противостоять неожиданному напору.

— С руководством, возможно, но я буду против, — безапелляционно заявил Тоцкий.

— Она нагонит пропущенный материал, Тереса исключительно способная, — не сдавался Чернобурый.

Пространство между мужчинами начало раскаляется.

— Не сомневаюсь в её способностях. И как раз поэтому не могу отпустить. Моя ассистентка нужна мне на кафедре. Мне некем её заменить.

Ассистентка? Тереса ушам не поверила. То есть она принята на должность? Вот так ни с того ни с сего? А как же месяц испытательного срока? Как же непосильные задания и гонка на выживание, которую кое-кто готовил соискателям?

Чернобурый на минуту озадачился. Искал, что возразить. Пускать в ход своё лисье магическое обаяние было бесполезно — на Тоцкого оно не подействует, он менталист. К тому же "моя ассистентка" прозвучало так собственнически, что казалось, бо́льших прав на Тересу никто тут не имеет: ни отец, ни без пяти минут жених.

— Ужин подан, — разрядил обстановку появившийся в гостиной лакей.

В маленькой потайной комнате старого замка Розе́н-де-Кришталь хозяин снова принимал Валенсию. Она пришла за последним вознаграждением.

— Вот, — он протянул ей браслет. — Опорочен, как ты просила.

— Ты уверен, что браслет достаточно осквернён?

— Порочнее не бывает, — заверил хозяин.

Сам он естественно не мог позволить себе никакой внебрачной связи. Но доверил осквернение надёжным людям.

Валенсия покрутила браслет в руках и надела на запястье, где побрякивала дюжина других.

— Теперь мы в расчёте, — улыбнулась она хозяину.

Улыбка у Валенсии такая манящая, такая роковая, такая хищная, что одной улыбкой может сглазить. Проклятийной магией у неё пропитано ровным счётом всё.

— Позовёшь, когда понадобится снять порчу, — подмигнула она. — Месть — сладкая штука, но слишком долго его не мучь. Долго он не выдержит.

Хозяин усмехнулся. Несмотря на предостережение Валенсии, торопиться не будет. Он хотел как следует проучить обидчика.

Глава 42. Скоро всё узнаешь

Ужин прошёл в полной дисгармонии. Все вели себя непринуждённо, при этом обстановка ощущалась натянутой. Поначалу обговаривали погоду и театральные премьеры и только под конец вернулись к помолвке. Готцкий заявил, что найдёт Тоцкому ассистента, который сможет заменить Тересу. На что Тоцкий возмутился, что Тереса незаменима и ничьи способности не сравнятся с её талантами. Готцкому пришлось согласиться, что, конечно же, его будущая невеста — клад, но он постарается найти того, кто вполне устроит Тоцкого в качестве ассистента. На этом тему закрыли.

Тереса чувствовала, что каждый остался при своём мнении, и гадала, с чего это вдруг проректор увидел в ней лучшую ассистентку в академии. Это было очень подозрительно и не исключало какого-нибудь коварства, однако Тереса возражать не стала. И хоть месть Джозефу отменялась, так как в деле "согласился-отказался" она вынесла ему оправдательный приговор, но, тем не менее, стать его ассистенткой по-прежнему хотела. Потому что, справедливости ради, он лучший менталист княжества и ей есть чему у него поучиться.

Готцкому она тоже не стала возражать. Было даже интересно посмотреть, как он будет искать ей замену. Согласится ли Тоцкий на предложенный ему бартер или будет продолжать утверждать, что Тереса незаменима? В ней вспыхнул азарт стать для него такой ассистенткой, которую ему действительно не захочется ни на кого променять.

Когда ужин подошёл к своему логическому завершению, а именно — к десерту, Тереса и её отец были приглашены на ещё один ужин к Готцкому в следующий выходной. Отец просиял и продолжал светиться до того момента, как они с Тересой вышли из особняка. Тоцкий же не спешил покинуть приятеля — остался на партию в шахматы.

Тересу и отца провожал к экипажу лакей. Он сыпал вежливыми фразами, желая лёгкой обратной дороги и прочих благ. Но Тереса не очень-то его слушала. Её внимание привлекло ещё одно транспортное средство — мобиль, на котором, как теперь она знала, приехал Джозеф. И всё бы ничего — мобиль и мобиль, они уже перестали быть для Тересы диковинкой, но в окне мобиля она увидела женщину.

Неприятный холодок пробежал по спине. Кто это такая? С чего бы проректору катать по столице какую-то особу? Нет, ну, вариантов много — родственница, коллега или… дама сердца. Почему-то Тереса сразу же почувствовала по отношению к ней неприязнь. А ещё странно, что Джозеф оставил её в мобиле и не взял с собой к Готцкому. Подозрительная неприятная дама.

Любопытство толкало Тересу разглядеть её получше, но та мгновенно отсела от окна, как только заметила, что на неё смотрят.

Тереса не успела уловить никаких деталей. На даме была шляпка с вуалью. Такие модны в артистической среде. Актриса? Неприязнь усилилась. И самое интересное — Тереса уловила в даме что-то неуловимо знакомое. Может, только показалось, ведь лица-то рассмотреть не удалось. Но не покидало чувство, что Тереса знает эту женщину.

Они с отцом зашли в снятый им роскошный экипаж. Он тронулся, и тайна дамы из мобиля Тоцкого, так и осталась для Тересы тайной.

По дороге она оставила мысли о незнакомке и решила ещё раз обдумать, чем ей опасен внезапно возникший потенциальный жених. Недолго думая, пришла к выводу, что переживать рано. Надо для начала узнать, что Чернобурый задумал. Она почти не сомневалась, что тот найдёт способ встретиться с ней даже раньше, чем наступит следующий выходной. Она не могла не заметить его мимические намёки, что вскоре им предстоит разговор тет-а-тет.

Отец высадил Тересу у общежития, а сам направился на вокзал. У него не было возможности провести здесь в безделье всю неделю — надо было возвращаться домой. Но он обещал приехать в следующий выходной, чтобы сопроводить Тересу к Готцкому.

Тереса поднималась по лестнице общежития в радостном предвкушении. Сегодня должны были вернуться Злата и Вилзорт, которые отсутствовали больше недели. Она соскучилась. Но не успела Тереса дойти до крыла, где расположены комнаты одногруппников, как из сумочки подал сигнал мобильный кристалл. Оказалось, это голосовое сообщение от дедушки. У Тересы мгновенно потеплело на душе. Её дед очень своеобразный человек, не каждый его понимал, но Тереса нежно любила.

В детстве она много времени провела в его старом немного запущенном замке Розе́н-де-Кришталь. Арчибальд учил её верховой езде. Да, дедушку зовут дьер Арчибальд. Кот из лаборатории сумасшедшего учёного оказался его тёзкой. Ох, не понравилось бы это деду. Он не преминул бы поворчать по поводу того, что нечего давать усатым человеческие имена. Но это не потому, что дедушка не любит животных. Наоборот, он умеет находить с ними общий язык. Он же зооменталист. Тереса унаследовала дар от него. Дед много занимался с ней, обучая и развивая способности. Это ему она обязана тем, что учёба в академии даётся легко.

Но что же за сообщение он прислал? Тереса приложила ладонь к шершавой поверхности кристалла, и голос деда зазвучал так ясно, будто он стоит рядом.

Тесси, у меня для тебя сюрприз.

"Тесси" — так называл Тересу только он.

Спросишь какой, моя любопытная девочка?

О, дедушка знал, насколько Тереса любопытна. Он любил рассказывать один случай из её детства. Любознательность четырёхлетней Тересы настолько не знала границ, что однажды она разворошила пчелиный улей, на который случайно наткнулась в саду, чтобы изучить, как же пчёлы вырабатывают мёд. К счастью, дед вовремя заметил. Ему едва хватило магического резерва, чтобы ментально угомонить рассерженных пчёл. Кстати, редкий зооменталист умеет работать с насекомыми. Они вообще не поддаются ментальной магии. Повлиять можно только на общественных, таких как пчёлы или муравьи, потому что у них есть коллективный разум.

Скоро всё узнаешь.

Такими словами сообщение заканчивалось. В этом весь Арчибальд — интриган!

И будто одного сюрприза было мало, Тересу ждал другой. Она уже подошла к двери, ведущей в общую комнату своей группы, как услышала громкий хлопок. Звук был такой, будто что-то взорвалось. Она влетела в комнату и остолбенела. Ну вот, что называется, оставь подопечных без присмотра на несколько часов…

Глава 43. Тройную порцию

Тереса не сразу поняла, что произошло. Но, похоже, действительно случился взрыв. Весь стол был залит бурой жидкостью. Там же валялись осколки какой-то посудины. Бурые пятна были повсюду — на полу, на стенах и даже на потолке.

Но всё это не так страшно. Главное, что никто не пострадал. Тереса быстро просканировала взглядом суетящихся одногруппников — Филиппа и Марчела, и ни на ком не обнаружила заметных повреждений.

— Что произошло?

Двум друзьям пришлось рассказывать о происшествии не только Тересе, но и остальным одногруппникам, которые сбежались на шум. Она радостно отметила, что среди сбежавшихся были Вилзорт и Злата. Ура! Вся группа в сборе. Но радоваться и обниматься было некогда — нужно было понять, что произошло и начинать руководить работами по ликвидации аварии.

— Мы это… — Филипп судорожно работал салфетками.

Эх, салфетки тут не помогут. Нужны тряпки. Много тряпок.

— Мы чай заваривали, — продолжил за друга Марчел, потирая лоб. — А чайник взорвался.

Рано Тереса радовалась, что обошлось без травм. Теперь она ясно видела, как на лбу бедолаги растёт шишка. Видимо, осколок взорвавшегося чайника угодил ему в голову. Нужен лёд.

— Нужен лёд! — это сказала не Тереса. Тереса только успела подумать, а Злата уже была рядом с Марчелом.

— Ой, шишка довольно большая, — она озабоченно коснулась лба. — Сильно болит?

Может, болело и сильно, только прохвост Марчел, которой давно подбивает клинья к Злате, несчастным не выглядел, а, наоборот, сиял, довольный её вниманием.

— Здесь не больно, — перехватил он её руку. — Зато вот тут ёкает, — Марчел указал в район сердца. — Когда ты мне вот так улыбаешься.

О, пусть нежная милая Злата не обольщается его словами. Марчел — известный ловелас, и подобных фразочек в его лексиконе не счесть.

— Я соскучился, — посмотрел он серьёзно своими невозможно голубыми глазами.

Красавец. С этим ничего не поделать.

Злату естественно сто раз предупреждали не реагировать на его уловки. И она дала своей сестре Валерии обещание не реагировать. Действительно пытается. Она тоже сделалась серьёзной.

— Идём. Обработаю, — повела его за собой за руку.

Тот ещё больше расцвёл.

— За счастье получить от тебя медицинскую помощь я готов травмироваться каждый день.

Неисправим.

— А почему у вас чайник-то взорвался? — поинтересовалась Валерия.

И так как раненый Марчел ушёл получать медицинскую помощь, отдуваться пришлось Филиппу.

— Мы его немного модернизировали. Нам нужно было, чтобы вода была под давлением, потому что мымоздря болотная просто так свои соки не отдаёт. Чтобы чай получился наваристый, выдержанную в сахарном сиропе мымоздрю подвергают возгонке при повышенном давлении и температуре. Но сконструированный нами аппарат давления не выдержал.

— Экспериментаторы, — покачала головой Тереса. — Сейчас сюда на шум прибежит комендант. И за такие эксперименты выселит нас всех из общежития.

Комендант, дьер Амадеус, был человеком педантичным и очень любил следовать правилам. И, соответственно, очень не любил, когда правила нарушались. Нарушители безжалостно сдавались на растерзание руководству академии.

Филипп утроил свои старания по ликвидации последствий. Ему на помощь кинулись одногруппники и, чтобы работа была консолидированной, Тереса взяла командование на себя.

— Лера, организуй тряпки. Девочки, берём на себя стол и пол. Парни, ваш фронт работ — стены и подвесные шкафчики.

С их ростом им это будет сподручнее.

— А потолок я беру на себя, — с самым серьёзным видом вызвался умничка Лем.

И пока Тереса соображала, как ребёнок ростом метр двадцать собрался стирать пятна с потолка, тот подошёл к Вилзорту и попросил посадить его на плечи. Получившаяся пирамида легко доставала до потолка. К этому моменту появилась Валерия с тряпками, и работа началась.

Оставалось назначить ответственного за последний участок работы. Кто-то должен был снаружи караулить появление коменданта. И по возможности воспрепятствовать его быстрому проникновению в комнату, где произошло ЧП. Моника! Вот кто может помочь отвлечь любого мужчину, и коменданта в том числе. Зря она, что ли, первая красавица и модница академии.

— Идём, — скомандовала ей Тереса. — Будем подстерегать противника на подступах.

Они обе вышли в коридор. И вовремя! С дальнего края в их сторону уже мчал на всех парах комендант. Тереса и Моника решительно направились ему наперерез.

— Задержать любой ценой, — шепнула на ходу Тереса.

— Что тут случилось? Слышали звук? — спросил он озабочено.

— Нет, — невинно пожала плечами Моника.

Получив отрицательный ответ, комендант слегка успокоился, но, тем не менее, попытался обогнуть девушек. Однако не тут-то было.

— Дьер Амадеус, — остановила его Тереса. — А мы как раз шли к вам. Хотели узнать, когда планируется подключение центрального отопления. На улице похолодало, и в комнатах тоже становится очень холодно. Нам приходится утепляться, но мы всё равно мёрзнем.

Комендант смерил взглядом "мёрзнущую" Монику и её "утеплённое" платье, которое закрывало "мёрзнущие" ноги лишь наполовину. Да и вырез, мягко говоря, давал ветру гулять.

— По правилам отопление подключается, когда среднесуточная температура держится ниже пятнадцати градусов дольше трёх дней, — комендант закончил разглядывание Моники на её "утеплённых" каблуках и снова попытался обогнуть девушек.

Ему это практически удалось. Он даже сделал несколько шагов в направлении двери. Эх, Тереса задала слишком простой вопрос. Надо озадачить его чем-то более запутанным.

— А что гласят правила в случае, если температура опускается, потом поднимается, а потом снова опускается, и так несколько раз? — опять встала на пути коменданта Тереса.

— Тогда всё решает руководство, — коротко ответил он, и ещё немного приблизился к двери.

Тереса выразительно посмотрела на Монику, посылая глазами сигнал: нужно срочно чем-то его озадачить. Потянуть резину. Дать одногруппникам время всё прибрать. Та в ответ подала знак: мол, не волнуйся, сделаем.

— Дьер Амадеус, — пристроилась к коменданту сбоку Моника. — Меня всегда интересовал вопрос по поводу централизованного отопления: сколько килограммов тепла подаётся на одну комнату общежития в день?

— Килограммов? — слегка притормозил комендант.

— Или тепло измеряется в миллиметрах ртутного столба? — несколько раз растерянно хлопнула длинными ресницами Моника. — Ой, я всегда путаю. Так сколько литров тепла положено на одного студента в день, согласно правилам?

Комендант замер. Видно было, как в его голове идёт интенсивная работа мысли. Вряд ли до этого ему приходилось рассчитывать студенто-литраж тепла, да и в уставе академии об этом ни слова.

— Тепло измеряется в гигакалориях, — наконец выдал он.

— Ой, дьер Амадеус, а можно, пожалуйста, подавать тепло в мою комнату без калорий. Я на диете.

Тереса заметила, как у коменданта начинается нервный тик. Отлично, Моника! Он забыл, куда шёл!

Но подруга решила не довольствоваться достигнутым успехом и продолжила:

— А ещё, что касается отопления, давно хотела предложить перекрасить батареи, — доверительно прошептала она, — в красный цвет.

— Зачем? — оторопел комендант.

Тереса ожидала услышать ответ в духе: так красивее. Но нет, Моника была куда рациональней.

— Ну, как же, дьер Амадеус, для экономии. Красные батареи кажутся гораздо горячее и дают больше тепла!

— Красные… — какое-то время комендант озадаченно тёр затылок, пытаясь собраться с мыслями, — правилами не положено.

Но нужная мысль всё же нашла его. Амадеус снова направился к двери.

— Надо проверить, всё ли в порядке. Я слышал странный звук.

Эх, успели ли ребята замести следы? Тереса с Моникой переглянулись, и подруга снова пристроилась шагать сбоку от коменданта. Пристроиться пристроилась, но, какое-то время молчала, подбирая слова. Потом произнесла с лёгкой толикой кокетства, как умеет только она:

— Дьер Амадеус, давно хотела попросить. И раз уж вы отказали мне в прошлой просьбе, в красных батареях, не откажите в этой. Вы же не откажете?

— Что? — настороженно переспросил комендант.

Видно было, что он напряжённо думает, какие ещё преференции в обеспечении теплоснабжением попросит студентка.

Тереса тоже замерла, ожидая, что же выдаст Моника. А заговорила подруга неожиданно не о теплоснабжении, а об электричестве.

— А можно мне свет под кровать провести?

У Амадеуса волосы на затылке дыбом встали, будто он под напряжение попал.

— Под кровать??? — взревел он, не успевая за логикой Моники.

И контрольный в голову:

— Чтобы ночью тапки искать легче было. Они у меня на каблуках.

Моника приподняла стройную ножку, демонстрируя "тапки".

Вот теперь комендант точно забыл, куда и зачем шёл.

Заверив, что никакими правилами не регламентируется электрификация подкроватного пространства, он ринулся назад в свой кабинет, пока ему ещё какую-нибудь просьбу не озвучили.

Тереса и Моника праздновали победу, однако на полдороге комендант всё же спохватился и развернулся на сто восемьдесят градусов.

— И всё-таки я слышал странный звук, — сказал он, проходя мимо девушек. — А ещё запах, чувствуете?

Трудно было не почувствовать. Ярко выраженный травяной аромат уже распространился по всему коридору.

Комендант решительно открыл дверь и вошёл.

— Что тут у вас происходит? Что за запах?

Тереса и Моника заскочили следом. Ни единого бурого следа не осталось ни на полу, ни на стенах, ни на потолке. Вся группа чинно сидела за столом.

— Да вот, чай пьём, — невозмутимо ответил Филипп. — Из мымоздри болотной. Успокаивает. Не желаете?

Вид у коменданта был такой, что вот именно мымоздри ему в последнее время и не хватало.

— Тройную порцию, — пожелал он.

Глава 44. Ни враг и ни друг

Утро Джозефа началось с визита к Стець-Йемскому. Тот должен был провести очередной сеанс по снятию порчи. Хотелось верить, что это будет последний сеанс. Если по завершению Остен скажет, что не видит больше порчи на Джозефе, можно будет вздохнуть с облегчением и спокойно провести рабочий день — без опасений, что порча проявит себя какой-нибудь пакостью, которая повлечёт за собой увольнение. Но, вообще-то, Джозефу трудно было представить, что он может сделать настолько возмутительного, что Ян посчитает за лучшее вытурить его с должности проректора.

Стець-Йемский, как всегда встретил приветливо и повёл в пристройку. Усадив гостя на кушетку и пристроившись рядом, велел отчитаться.

— За вчерашний день я посетил всех подозреваемых, то есть всех, кто кроме меня претендовал на должность проректора, и… вот, — Джозеф вынул из кармана небольшой футляр и протянул Остену, — собрал необходимый материал.

Тот открыл футляр, и его глаза вспыхнули профессиональным любопытством.

— Замечательно, — хмыкнул он, разглядывая содержимое — четыре волоса разной длинны и разного цвета.

Собрать материал оказалось проще, чем Джозеф думал. С Валидовским и о'Хайятом у него состоялся откровенный разговор. Он открыто рассказал, что кто-то мстит за то, что должность досталась ему. Они оба заверили, что это не их рук дело, и добровольно дали по волоску из своей шевелюры, чтобы Джозеф мог убедиться, что не они заказчики порчи. А при встрече с Готцким и объяснять ничего не пришлось. Джозеф заметил выпавший с его головы волос, который прилип к ткани камзола со стороны спины, и незаметно снял его.

— А что в этой компании делает женский волос? — поинтересовался Остен, когда перебрался за стол и принялся внимательно разглядывать содержимое футляра при помощи лупы.

— Значит, женский. Я так думал.

Четвёртый волос, который Джозеф положил в футляр, имел особое происхождение. Он нашёл его на сиденье мобиля. Светлый, длинный — подозрительный. Его там не должно было быть. Мобиль — казённый. Джозефу его выделила академия. С того момента, как стал его владельцем, он ни разу не катал на нём блондинок. Да даже просто женщин. Откуда же тогда этот волос взялся? Джозеф не сомневался, что раньше его не было — салон тщательно вычистили перед тем, как передавать мобиль новому владельцу.

— Очень интересный экземпляр, — продолжал исследования Стець-Йемский.

В ход пошли пенящиеся жидкости и цветные свечи. Остен провозился довольно долго.

— Вот что я тебе скажу, — выдал он, наконец. — Три мужских волоса — чисты. Никто из тех, на чьей голове они красовались, не имеет ни малейшего отношения к твоей порче.

Какое облегчение. Не хотелось, чтобы кто-то из коллег оказался прохиндеем.

— А женский?

— А женский… Шила в чулке не утаишь, как говаривал Антонио Антонетти.

— То есть это она, блондинка, всё подстроила?

Кто бы это мог быть? В последнее время Джозеф мало общался со светловолосыми дамами.

— Заказчица или исполнительница? — хотелось ему конкретики.

— Ни то, ни другое. Любил мой учитель в таких случаях говорить: ни овощ, ни фрукт, ни враг и ни друг.

— Но как она замешана в порче?

— Точно не знаю. Добудь ещё один волос. Изучим вопрос в динамике, тогда и выясним её роль в этом деле.

Хотелось бы Джозефу знать, где эту не-овощ с её волосами искать.

— Попробую, — тем не менее, проявил он оптимизм.

— Вот и замечательно, — потёр руки Остен. — Скажу тебе, мой друг, откровенно — твой случай вызывает у меня глубокий профессиональный интерес.

Он срезал с потолка пучок сушёной травы и подошёл к Джозефу.

— Что ж, приступим к сеансу.

Подпаленная трава дала знакомый горьковатый дымок. Джозеф привычно вдохнул его. Голова закружилась. Интересно, у него опять будет видение? В прошлый раз дымок навеял ему Тересу в вечернем платье с ассиметричным вырезом. А потом Джозеф увидел её вживую почти в таком же. Теперь ему снова будет мерещиться девчонка? Хотя чем Джозеф недоволен? Сегодня же последний сеанс…

…его ассистентка стоит у стеллажа с книгами. Строгая и сосредоточенная. Ему не нравится, что её красивые волосы стянуты в тугой пучок. Хочется справедливости — свободу шёлковым прядям!

Она внимательно изучает корешки толстых томов. Достаёт то одну книгу, то другую. Листает и отправляет на место. Всё не то? Что она ищет?

Закончив с нижними полками, девчонка намечает новую цель — верхние. Она поднимает руки, тянется. Низ академической блузы выскальзывает из-под пояса юбки, обнажая тонкую талию. Узкая полоска смуглой кожи контрастом с белоснежной тканью будоражит фантазию. Она встаёт на носочки, как балерина, но это ей не помогает. Что, мелкая, не можешь дотянуться?

В углу стоит стремянка. Но Джозеф намерен помочь своей настырной балерине сам. Он медленно подходит к ней сзади. Его ладони обхватывают её именно там, где выправившиеся края блузы дают доступ к обнажённой коже. Цель благородна — приподнять девчонку, чтобы смогла достать фолиант с самой верхней полки. Но благородство отступает, как только нос улавливает аромат её волос, а ладони непроизвольно скользят по её упругому соблазнительному стану выше… ещё выше… Книгами можно заняться потом. Ведь так, Джозеф? А сейчас лучше заняться её волосами. Он снимает зажим, выпуская их на свободу. Касается прядей губами. Следующая цель — мочка уха и шея…

Проклятье! В голову ударяет внезапная болезненная мысль — она чужая невеста. Он отстраняется, безмолвно чертыхаясь, и мысли моментально становятся трезвыми. В них вызревает недовольство. Рано его ассистентке думать о женихах. Пусть сначала поможет Джозефу с организацией кафедры, пусть сначала закончит академию. Какие в её юном возрасте женихи? И уж тем более Готцкий. Он ей совершенно не подходит. Его хорошенькой умненькой ассистентке нужен такой мужчина, как, к примеру…

— Всё. Сеанс закончен, — откуда-то издалека раздались слова Остена.

Сегодняшнее утро казалось Энтони замечательным. Сегодня в его кабинете в академии должен появиться Тиен. Когда позавчера они беседовали в холодной лаборатории безумного учёного, Энтони удалось уговорить парнишку хотя бы на один визит. Пусть посмотрит крыло, отведённое под школу для одарённых подростков, пусть окунётся в эту атмосферу. Может, тогда у него всё-таки вызреет желание занять должность ассистента Энтони.

Тиен согласился на этот визит неохотно. Энтони пришлось пойти на хитрость. Он видел, что парнишка очень проникся рассказом о двух братьях из приюта и заинтересовался их медальоном. Энтони пообещал, что покажет медальон Тиену, если тот придёт на собеседование по поводу должности ассистента.

Медальон — это, вообще, прекрасный повод разговорить Тиена. Пусть расскажет, почему этот артефакт его интересует. А заодно можно будет задать и другие вопросы. Энтони был уверен, что парнишка знает много интересного. У Энтони, вообще, возникла сумасшедшая мысль по поводу него.

Перед тем, как отправиться на работу, Энтони занялся сейфом. Хотел достать медальон. Он открыл магический замок, затем три механических, и заглянул внутрь. Достал шкатулку, в которой он хранил артефакт братьев, и… она оказалась пуста. Проклятье! Как такое может быть?! Было перерыто всё содержимое сейфа. Драгоценности, семейные реликвии и семейные артефакты оказались на месте — не было только медальона.

Единственная мысль, которая пришла в голову — братья снова применили магию. Что же за способности у мальчишек, и что же за свойства у их артефакта, если он исчез из закрытого на магический замок сейфа?

И главное, поверит ли в эту историю Тиен или посчитает Энтони лгуном? Что ж, скоро станет ясно. Энтони вышел из особняка и на мобиле отправился в академию.

Глава 45. Вернуться в исходную точку

Когда Джозеф вернулся в реальность после сеанса Стець-Йемского, он увидел проклятийника взволнованно расхаживающим взад-вперёд по комнате.

— У меня неутешительные новости, — огорошил он.

— Не удалось снять порчу? — заподозрил неладное Джозеф. Эх, а он-то понадеялся, что сегодня настанет конец его мучениям. — Потребуется ещё один сеанс?

— Хуже, — Остен продолжал мерить комнату шагами.

— Два сеанса?

— Ещё хуже.

— Пять?

— Дело не в количестве. Видишь ли, друг, мы пошли ложным путём.

— Что ты имеешь в виду?

Джозефа насторожила крайняя взволнованность Остена. Проклятийника считали человеком весьма спокойным и даже флегматичным. Что же могло привести его в такое смятение?

— Я ошибся. Понял это во время сеанса. Дым от травы шёл не так, как должен бы был, — Стець-Йемский перестал вышагивать по комнате и пристроился за свой рабочий стол. Теперь его метания сосредоточились на перестановке с места на место сосудов с жидкостями. — В нашей работе случаются ошибки. Как говорил Антонио Антонетти, и на проклятийника бывает проруха. Но мне ещё никогда не приходилось так сильно ошибаться. У тебя порча не на карьеру, речь о делах амурных.

— А что я тебе говорил? Я же это сразу почувствовал. Но что именно? Приворот? Отворот? Венец безбрачия? Любовная несдержанность?

Джозеф бы поставил на последнее. Почему каждый раз, когда он отключается, его преследуют пикантные картины?

— Нет. Тут что-то другое. Хитрее. Знаешь, почему так сложно распознать твою порчу? Почему я ошибся и до сих пор не все детали мне понятны?

Откуда же Джозефу знать?

— Почему?

— Подозреваю, что тут работал человек с уникальнейшим даром. Мне кажется, это дело рук Валенсии.

Валенсия. Джозеф о ней слышал. Каких только сплетен про неё не ходит. Своенравная, не придерживается никаких правил. Самая сильная проклятийница в княжестве.

— Коварная женщина, — хмыкнул Остен с оттенком восторга.

Он уже взял себя в руки, перестал нервничать — смешивал жидкости в сосудах довольно хладнокровно.

— В её характере мстить каждому, кто попытается перейти ей дорогу, сняв порчу, которую она навела, — теперь в голосе Стець-Йемского слышался уже не только восторг, но и азарт.

Похоже, его не страшило, что, помогая Джозефу, он ставит себя под удар. Наоборот, глаза Остена горели. Куда делся флегматик?

— Вас с ней что-то связывает? — догадался Джозеф.

— Не важно, друг. Считаю долгом чести помочь моему коллеге, пусть в результате и стану предметом её мести.

Сказано было так, будто в глубине души Остен мечтает испытать на себе порчу от знаменитой проклятийницы. Профессиональный интерес или тут что-то другое? В любом случае Джозефу повезло с проклятийником. Кто ещё не побоялся бы перейти Валенсии дорогу?

— Учитывая неизвестный характер порчи, лечение придётся применить более агрессивное, — Остен поднялся из-за стола, взбалтывая в колбе жидкость. — У амурных порчей есть одно уязвимое место — будем бить по нему.

Он подошёл к Джозефу и присел рядом.

— Надо вернуться в исходную точку и выпить противопроклятийную сыворотку, — Остен многозначительно указал на колбу. — Таким способом можно снять абсолютно любую порчу.

Джозеф понял, что синеватая жидкость — это и есть противоядие. Видимо, что-то весьма неприятное на вкус, а может и побочные эффекты имеет. Иначе почему Стець-Йемский назвал лечение агрессивным? Но каким бы мерзким на вкус ни оказалось снадобье, Джозеф готов был проглотить его не глядя. Однако терзало чувство, что не всё так просто. Ибо Остен упоминал ещё и некую исходную точку. Вот по поводу неё, этой точки, он и дал короткую теоретическую справку.

— Есть три основных момента в развитии порчи: насылание, инициация и вызревание. Наслать могли несколькими способами. Пока не будем вдаваться в подробности какими. Опытная проклятийница может сделать это одним взглядом. Или работая с биологическим материалом, к примеру, волосом. Да в общем-то, ей может хватить даже любой твоей вещи. В нашем случае это не важно. С момента наведения порчи появляется метка. Она может беспокоить, но пока не страшна. Перейдём к следующему этапу — инициации. Чтобы запустить процесс созревания порчи, должно что-то произойти. Это всегда какой-то неожиданный, иногда даже вопиющий случай. Вспомни всё, что могло стать подобным моментом и соотнеси это с тем, когда ты почувствовал какие-то необычные ощущения в области метки. Так ты и вычислишь то мгновение, которое спровоцировало инициацию порчи. Припоминаешь что-то?

Неожиданных и вопиющих моментов в последнее время было у Джозефа хоть отбавляй. Вот как появился в академии, так его жизнь и стала состоять из сплошных неожиданностей и вопиющестей. Взять хотя бы его пробуждение в тот памятный первый день в академии. Тереса, чайник с ледяной водой, скинутое одеяло…

— По твоему выражению лица вижу, что вспомнил, — усмехнулся Остен. — Нужно вернуться в то же место и в те же обстоятельства и выпить противопроклятийную сыворотку. Вот и всё. Порчу как рукой снимет, — он протянул Джозефу колбу со снадобьем.

— Вернуться в то же место — не проблема. Но что значит в те же обстоятельства? — насторожился Джозеф.

— Обстоятельства должны быть в точности такими же вопиющими, как в тот раз, когда произошла инициация. Только в таком случае противопроклятийная сыворотка подействует.

То есть Тереса, чайник с ледяной водой и скинутое одеяло??? Проклятье! Джозефа слегка перекосило. И нервный смех душил, и тянуло выругаться страшными словами. Остен предлагает, чтобы Джозеф убедил девчонку полить его из чайника???

— Я предупреждал, что лечение агрессивное, — сочувственно похлопал по плечу Стець-Йемский.

Тереса решительно шагала по коридору общежития в комнату повышенного комфорта. В её руке сверкало металлическими полированными боками излюбленное оружие — чайник с ледяной водой, предназначенный для Вилзорта. Тот сам попросил вчера поднять его на занятия любой ценой. Он мужественно согласился на любые пытки, лишь бы не проспать на первую лекцию. Дело в том, что первую лекцию читает ректор. И в случае если Вилзорт войдёт в аудиторию хоть на секунду позже сигнала башенного колокола, то поливание ледяной водой из чайника покажется ему цветочками по сравнению с теми пытками, которые устроит ему ректор.

Тереса подошла к двери в воинственном настрое. Она знала, что битва ей предстоит непростая. Вилзорт спит беспробудным сном, потому что лёг лишь под утро.

Не только он, вся группа не спала полночи. Как тут заснёшь, когда хотелось обо всём расспросить Злату и Вилзорта, с которыми не виделись целую вечность. Те рассказали, что за время отсутствия успели объездить с отцом пол княжества — было много дел. А одногруппники в ответ делились тем, как текла академическая жизнь, пока их не было.

Девушки разошлись по своим комнатам чуть раньше, а парни остались ещё немного поговорить. Знала Тереса это их "ещё немного". А теперь вот отдирай их от подушек.

Она открыла дверь комнаты повышенного комфорта и стремительно вошла…

Глава 46. Ключевой вопрос

Тереса приближалась к кровати, оценивая боевые позиции противника. Вилзорт был с головой укрыт одеялом, что доказывало его крайнее нежелание расставаться с объятиями сна. Значит, действовать придётся радикально.

Она подошла вплотную и… Нет, стоп! Тереса уже учёная. Сорвёшь одеяло, а там окажется совершенно не Вилзорт. Однажды такое уже случалось, где гарантия, что не повторится снова? И хотя Тереса понимала, что снаряд в одну и ту же воронку дважды не падает, но мизерную вероятность того, что в кровати не Вилзорт, она всё же допускала. Поэтому стягивать одеяло не стала, а только осторожненько отогнула край…

В первое мгновение глазам своим не поверила. Как такое может быть??? Снаряд всё-таки упал в ту же самую воронку? В смысле проректор в ту же самую кровать? Тереса учащённо моргала, но сморгнуть недовольную физиономию Джозефа не получалось. Это был он, как бы Тереса ни старалась разглядеть вместо него Вилзорта. Такого дежавю в её жизни ещё ни разу не случалось. Почему они всё время меняются местами, не предупреждая Тересу?! Вот угораздило!

— Ой! — отпрянула она.

— Что "ой"?! — спросил Джозеф, недовольно сверкая на Тересу глазами. — Вы будить меня пришли? Вот и будите! — потребовал возмущённо.

Тереса слегка опешила.

— Простите, дьер Джозеф. Я не вас, я Вилзорта собиралась разбудить.

— Какая разница? — вопросил он. — У вас чайник для чего в руках?! Планировали пустить его в ход? Приступайте!

Чайник в ход?! Тереса удивлённо уставилась на Джозефа. А он, надо сказать, был совершенно неотразим в своём возмущении. Лежит, строжится, командует. Красивый недовольный и… уму непостижимый. Что он от Тересы хочет? Чем вызвано его недовольство? Нет, так-то ему было на что злиться — непрошенная студентка врывается и мешает спать. Однако складывалось впечатление, что его возмущает не сам факт того, что Тереса потревожила его сон, а то, что потревожила она его не слишком интенсивно. Чайник ему подавай!

— Я жду! — нетерпеливо напомнил проректор.

— Чего? — Тереса привычным жестом поправила очки.

Ей нравился возмущённый Джозеф — горящие искрящиеся глаза, сдвинутые брови, саркастично изогнутая линия губ, но что за коварство он затеял?

— Будите меня! — потребовал безапелляционно.

Его выжидательный взгляд скользнул по чайнику и снова переместился на Тересу. Таки настаивает, чтобы она применила метод полива? Её недоумение достигло апогея.

— Дьер Джозеф, но вы же не спите, — между прочим заметила она.

— А я сейчас снова засну, — пообещал проректор с хищной угрожающей ухмылкой. — Крепко засну, поэтому будите как следует! И учтите, если не сможете меня разбудить, лишитесь места ассистента.

И он действительно плотно закрыл глаза и укрылся одеялом с головой. Какой вероломный шантаж!

Но место ассистента терять не хотелось. Если уж он так настаивает, Тереса будет действовать. Она легонько похлопала его через одеяло по плечу.

— Дьер Джозеф, будьте добры, просыпайтесь.

После минутной паузы он высунулся из-под одеяла зловеще-язвительный.

— И это всё?! — возмутился он. — Разве так будят?!

Обстановка накалялась.

— А как?! — Тереса тоже решила возмутиться.

Как можно будить человека, который точно не спит?!

— Как в прошлый раз! Дайте сюда руку, — скомандовал Джозеф.

Она протянула ему свободную от чайника правую руку. И он начал управлять ею, показывая, что делать. Сомкнул пальцы Тересы на краю одеяла и её рукой отбросил его. Хорошо так отбросил. Именно, как в прошлый раз. И Тересу второй раз за утро накрыло дежавю. Там, под одеялом, проректор был практически без ничего. В ней мгновенно вспыхнуло любопытство, смятение и ещё с десяток разных чувств, но ни одно из них не успело разрастись, потому что её взгляд упал на его бедро.

— Ой, а что с вашей меткой? — изумилась Тереса.

В прошлый раз пятно было совсем другим — похожим на родовую магическую отметину. А сегодня там виднелось что-то тёмное с красным с неровными краями. Свежая рана? Нужно обработать.

— Вам помочь?

Он уже давно натянул одеяло назад. А у Тересы перед глазами стояло его крепкое тело и чёртова рана.

Джозеф молчал, видимо, раздумывая, что ответить. И в этой тишине она неожиданно поняла, что вот он — тот момент, про который говорила Корнелия. Тереса снова увидела Джозефа в том же виде, на который намекала ведунья. Корнелия говорила, что, как только это случится, нужно будет задать правильный вопрос, а Тереса даже задуматься не успела. Всё произошло так быстро, что слова вырвались непроизвольно, сами по себе. И никакого правильного вопроса Тереса не задала. А только: "Вам помочь?" Ну и ладно! Сейчас ей было всё равно: что там правильно, что неправильно. Единственное, чего ей в это мгновение действительно хотелось — это помочь своему раненому проректору.

— Дьер Джозеф, что это у вас? — повторила она вопрос.

— Значит, вы и в прошлый раз заметили, и сейчас? — проворчал он. — Разве девушек не учат в таких случаях отворачиваться или закрывать глаза?

Закроешь тут глаза, когда так любопытно.

— Так что это? Я умею обрабатывать раны.

— Ни разу подобного не видели? Вызревшая порча, — он невесело улыбнулся. — Простая медицинская обработка не поможет.

Порча? Тересе действительно ни разу не приходилось видеть метки, которые оставляет наведённая порча. Но кто посмел? И главное, за что? Тереса уже немного знала Джозефа. Они уже умудрились вместе в переделку попасть. У неё была возможность убедиться, что он надёжный и благородный. Он не мог никого предать. Не мог подставить, не мог подсидеть. Не верила Тереса в подобное. Ему не за что мстить. Но, может, как раз в том и дело, что он красив, не беден и благороден? Приворот? Кто-то хочет себе такого жениха?

— Амурные дела?

— Точно пока неизвестно, — уклончиво ответил Джозеф. Он приподнялся на локте и посмотрел в глаза: — Тереса, я могу рассчитывать, что вы не предадите огласке мою тайну?

— Можете. Даже не сомневайтесь. Я умею хранить тайны.

Он ей доверился. Да пусть Тересу хоть пытают, она не предаст его доверия.

— Дьер Джозеф, вы обращались к проклятийнику?

Её терзал вопрос: почему Джозеф, зная о порче, и, судя по всему, уже давно зная, до сих пор не снял её?

— Я обратился к одному из лучших. Но его сеансы пока не помогают.

— Надо искать других специалистов или другие способы! — Тереса начала взволновано расхаживать с чайником по комнате. — А саму метку необходимо регулярно обрабатывать. Хотя бы простым обезболивающим. Зря вы отказались от моей помощи. Я умею.

— Тереса, вы действительно хотите помочь? — остановил он её вопросом.

— Ещё как! — выдала она со всей своей искренней прямотой. — Если хотите знать, я очень вам сочувствую. Просто очень! А тех, кто вам навредил… ух, попадись они мне! — вот так воинственно закончила она.

— Завидую вашим друзьям, — Джозеф улыбнулся. Мягко. Такой красивой улыбки Тереса ещё не видела. — В вас чувствуется преданная подруга.

Приятно… Тепло родилось в груди и разлилось по всему телу.

— Так что? — она подошла к нему. — Обрабатываем? Сейчас схожу за мазью.

— Нет. Нужна другая помощь. Тереса, вы слышали что-нибудь об инициации порчи?

— Очень поверхностно.

— Садитесь, — кивнул он ей на стул, — расскажу.

Она послушно села и с интересом выслушала теоретический экскурс в основы проклятиезнавства. Когда порча наведена, появляется метка. Метка может досаждать, но по-настоящему вызревать не начнёт, пока не произойдёт инициация — неожиданное, вопиющее событие. Что-то такое, что выбьет из колеи.

— Думаю, в моём случае этим событием стало то утро, когда вы разбудили меня в этой комнате при помощи чайника.

Ну вот тебе на. Неожиданно. Получается, Тереса невольно запустила процесс вызревания порчи?

— Если вернуться в то же место и в те же обстоятельства и выпить противопроклятийную сыворотку, то порча нейтрализуется, — закончил рассказ Джозеф. — Сыворотка у меня с собой.

— Я начинаю догадываться, почему вы так настойчиво просили полить вас из чайника, — улыбнулась Тереса. — Выходит, нам просто нужно повторить то утро?

— Да, — кивнул Джозеф. — Просто повторить. Выхóдите. Захóдите. Срываете одеяло. Поливаете из чайника. Всё, — его бровь иронично поползла вверх.

Есть чему улыбаться. Пожалуй, это первый случай в истории академии, когда проректор просит студентку сорвать с него одеяло.

— Сможете?

— Смогу! — заверила Тереса.

Уж она его польёт, уж она с него сорвёт. Ради спасения Джозефа от порчи, Тереса и не такое способна. Она вышла в коридор, отошла от двери на несколько метров и решительно снова направилась к двери, чтобы полностью повторить то памятное утро.

Глава 47. Особая форма

Тереса действовала строго по плану. Зашла. Бодро подошла к кровати, взялась за край одеяла, которым Джозеф был укрыт с головой, и резко откинула. На мгновение замешкалась: смотреть на открывшуюся живописную картину или не смотреть? С одной стороны, ей уже успели намекнуть, что воспитанные студентки отворачиваются или закрывают глаза, когда перед ними раздетый проректор. С другой стороны, надо ведь повторить всё, как было в прошлый раз. А в прошлый раз Тереса, несмотря на всю стрессовость ситуации, успела проректора разглядеть.

Поэтому решено было и в этот раз его разглядывать. Тем более, что он по-прежнему оставался привлекательным в своей обнажённой мужской красоте. Этого у него не отнять. Он был так хорошо сложен, что вызвал у Тересы непонятное волнение. А ещё её посетило убеждение, что его порча — всё-таки приворот. Кто-то нагло польстился на всю его ладную мужскую мускулистую бугристость. Кто-то решил присвоить это всё себе. Какая вопиющая беспардонность!

Тереса посчитала своим священным долгом избавить проректора от возмутительных поползновений неизвестной порченасылательницы, и от всего сердца полила его из чайника водой.

— Что вы себе позволяете?! — открыл он глаза, имитируя, что, только что проснулся, и принялся отчаянно отфыркиваться от стекающей со лба воды. — Кто вы такая?!

После этой пропитанной возмущением фразы спросил невозмутимо:

— Я же, кажется, такие слова говорил в прошлый раз?

Он взял с прикроватной тумбы колбу с синеватой жидкостью и сделал пару глотков. Видимо, это и есть противопроклятийная сыворотка.

— Слова точно не помню, но интонация была именно такая — негодующая, — похвалила его Тереса. — И я, кажется, тоже всё сделала правильно?

— Да, всё, как в прошлый раз, — подтвердил Джозеф.

И они оба уставились на его метку, которая ничуть внешне не изменилась. После недолгого раздумья проректор вынужден был констатировать:

— Не получилось, — он с досадой прикрылся одеялом. — Если бы сработало, то сыворотка подействовала бы мгновенно.

Тереса прогулялись до ванной комнаты за полотенцем и протянула его Джозефу со словами:

— Пока не получилось, — она выделила ударением слово "пока". — Мы что-то сделали не так, надо понять — что, и повторить.

Джозеф принял полотенце с благодарностью и начал вытираться.

— Догадываюсь что, — хмыкнул он.

— Да? — обрадовалась Тереса.

У неё пока не было ни единого предположения.

— Вода, — выдал Джозеф.

— Что вода?

— В этот раз она не такая ледяная, как в прошлый. Она успела нагреться практически до комнатной температуры. Мне почти понравилось, как вы на меня её лили…

— Да???

— …а меня должно было шокировать.

Гениально! Дело точно в воде. Вернее, в её температуре. Ведь чайник только потому и является грозным оружием, что наполнен не тёпленькой водичкой, а такой холоднющей, чтобы пробирало до костей.

— Сейчас повторим, — пообещала Джозефу Тереса. — Воду я заменю.

— Замечательно, — он нырнул с головой под одеяло.

Тереса направилась на выход. Для чистоты эксперимента она решила набрать новую порцию воды в своей ванной комнате, где из крана с холодной водой текла по-настоящему ледяная вода. Заодно и мазь обезболивающую и дезинфицирующую захватила. Вдруг на какое-то время после снятия порчи метка станет особенно болезненной?

Как только чайник был наполнен, она вернулась на исходную позицию — к двери комнаты повышенного комфорта.

Дубль два. Тереса всё делала решительно. Вошла. Приблизилась к кровати. Сорвала одеяло. Порассматривала (это самая приятная часть). Полила водой.

— С ума сошли?! — прорычал Джозеф. — Вы кто?!

Реплика была отыграна идеально. Ему только в театре выступать. Он сделал несколько глотков сыворотки.

Они переглянулись и уставились на метку. Вот зараза! Она и не думала хоть как-то реагировать на их старания — продолжала оставаться в точности такой, какой и была.

— Я знаю, что не так, — Джозеф посмотрел на Тересу. — Дело не в воде, дело в вас.

— Почему во мне? — возмутилась Тереса. Она тут старается, воды не жалеет, а её обвиняют?

— Когда вы тем утром шли будить своего одногруппника, вы были воинственной и напористой, вы ему угрожали, у вас искры из глаз летели…

— Хотите сказать, сегодня я всё делаю слишком мягко? — перебила Тереса.

— Да, — провокационно улыбнулся он.

Ладно. Сам виноват. Хочет пожёстче, будет пожёстче! Хочет повоинственнее, будет повоинственнее!

— Хорошо, дьер Джозеф. Прячьтесь, ибо я иду на исходную позицию! — произнесла Тереса напористо.

— Уже лучше, — снова улыбнулся он и тоже занял исходную позицию — под одеялом.

Тереса вышла и зашла. О, она была словно вихрь. Она не шагала, а летела к кровати.

— Вилзорт, а ну, поднимайся! — скомандовала грозовым голосом. — Если проспишь, Тоцкий тебя убьёт! Но сначала это сделаю я!

Ух, как она сорвала одеяло! Оно испуганной овечкой отлетело в сторону. Ух, как она полюбовалась открывшимся её взору образцом мускулистости!

— Прогульщикам — бой! — пригрозила воинственно. В ход пошёл чайник. — Я не позволю запятнать честь академии! Будешь у меня ходить по струнке!

Брызги со лба Джозефа летели в разные стороны.

— Что вы себе позволяете?! — отбивался он от ледяной воды.

И здесь по сценарию должно было идти его возмущение, но он издавал звуки подозрительно похожие на сдавленный хохот. Будто его разбирает смех, но он прикладывает героические усилия, чтобы сохранить серьёзность.

— Тереса, вы превосходны…

Нет, он явно хохотал.

— …в студенческом драмкружке участвуете?

Джозеф аккуратно разжал её пальцы, стискивающие ручку чайника, и отставил его в сторону. Его руки были приятно тёплыми. Ему и ледяная вода нипочём.

Обезоружив Тересу, он прильнул к колбе с сывороткой.

— Вкус, как у крепкого кофе, — поделился Джозеф. — Хотя цвет синий.

Они оба с надеждой глянули на метку. Результата ноль. Да что ж такое? Где справедливость?

И хоть Джозеф уже снова был прикрыт одеялом, у Тересы перед глазами стояло его проклятийное пятно. Какое-то оно подозрительное. Ей показалось, что форма чем-то напоминает сердце.

— Дьер Джозеф, мы должны пробовать ещё и ещё, пока у нас не получится, — решительно заявила Тереса. — Ведь это, похоже, приворот, — выдала она авторитетное мнение, хоть её никто и не спрашивал.

Просто не смогла удержаться. Терзала мысль, что кто-то так подло покусился на её проректора.

— С чего вы взяли? Порча, вообще, может касаться не амурных дел, а карьеры.

— Но форма?

— Что форма?

— Она такая, будто это приворот.

— Разве по форме проклятийной метки можно определить вид порчи? — удивился Джозеф.

Может и нельзя. Тереса не знала. Но шестое чувство подсказывало, что это приворот. Кому нужно портить Джозефу карьеру? А вот заполучить его в качестве жениха, наверняка, много желающих.

— У вашей метки особая форма. Сразу бросается в глаза, — не сдавалась Тереса.

— Что же в ней особенного? — Джозеф отогнул край одеяла и удивлённо посмотрел на своё пятно.

Тереса села рядом на кровать.

— Видите, похоже на сердце? — она, едва касаясь кожи, обвела пальцем контуры.

Джозеф вдруг резко втянул воздух. Тереса взглянула на него. Глаза горели, зрачки расширены.

— Больно? — догадалась она. — А я как раз захватила обезболивающую мазь.

Он промолчал. Не отказался и не согласился. В глазах огонь. Наверно, сильно печёт.

Она достала из кармана тюбик. Выдавила на палец горошину бесцветной мази и принялась аккуратно вытирать.

— Легче?

Мазь должна была действовать почти мгновенно. Но Тереса по глазам Джозефа видела, что легче ему не становилось, только хуже. Дыхание стало неровным. Чем помочь?

— Тереса, перестаньте…

— Что?

— Мучить меня.

Он снял её руку со своего бедра. И не успела она понять, что происходит и что не так, он приподнялся и резко привлёк её к себе. Они оказались так близко друг к другу, что она почувствовала жар его обнажённого тела и аромат крепкого кофе. Дыхание Тересы тоже сбилось. Её руки почему-то лежали на его плечах. Наверное, она уцепилась за него, чтобы не потерять равновесие. Ладони ощущали коварную упругость его мышц. И разве можно студентке ощущать проректора? И разве можно проректорам так смотреть на студенток? Настолько явно намекать взглядом на что-то неправильное?

Никогда ещё Тересу так по-настоящему не обнимал мужчина. Его ладони прожигали ткань блузы. Спине было горячо. А в следующее мгновение горячо стало губам. Поцелуй… Дыхание перехватило. Тересу ещё никогда по-настоящему не целовал мужчина. Как он посмел?! Она сейчас вырвется и пристыдит его. Только не совсем сейчас. Чуть позже. Ещё чуть-чуть позволит ему эти чувственные упоительные движения языка и губ. Любопытство давно искушало узнать, что ощущаешь при поцелуе. Ответ оказался неожиданным. Губы горели, но не только они — сладко было во всём теле. Она сжала ладонями его плечи. Сжала непроизвольно. А он воспринял это как команду «ещё». И стал ещё более настойчивым, ещё более откровенным и порывистым…

Но как он посмел? Разве проректорам такое позволено? Разве разрешается снимать заколку и распускать волосы студентке? Зарываться в них обеими руками? Пропускать между пальцами локоны? Сжимать то нежно, то сильно, вызывая волны мурашек? И всё это не прекращая поцелуя… Тереса обязательно возмутится и пристыдит… ух, как она его пристыдит!.. только чуточку позже…

Глава 48. Как ты?

И всё-таки Тересе удалось отстраниться. Не спрашивайте как. Она сама не знала, где нашла силы. Это было почти невозможно — прервать возмутительно приятный поцелуй и оттолкнуть коварно привлекательного проректора, но у неё получилось, и, чтобы закрепить успех, Тереса сразу пошла в бой.

— Дьер Джозеф, это возмутительно! — тяжело дыша, произнесла она. — Что вы себе позволяете?!

Они сидели друг напротив друга и смотрели друг на друга шальными глазами.

Джозеф и не подумал отвечать на её вопрос, а задал свой.

— Теперь видите, что это не приворот? — он тоже пока дышал прерывисто.

Да, теперь Тереса видела. Если бы какая-то беспардонная порченасылательница наслала на Джозефа порчу, то весь его мужской интерес должен был бы сконцентрироваться на ней или, если она старалась не для себя, на заказчице. Но Джозефа не интересовала ни та, ни другая, по крайней мере, в данный момент. Зато на Тересу он поглядывал так, будто едва сдерживается, чтобы не продолжить. Будто он имеет какое-то право смотреть на неё так, что ей самой начинает хотеться немедленного продолжения.

Чтобы не стать жертвой его провокационного взгляда, Тереса снова пошла в наступление. Она же собиралась его пристыдить — надо действовать.

— Дьер Джозеф, то, что произошло — недопустимо!

— Потому что вы без пяти минут чужая невеста? — с сарказмом приподнял он бровь.

А разве он имеет право на сарказм, когда дело касается женихов Тересы?

— Да! — она парировала его сарказм утвердительным ответом, хотя, вообще-то, имела в виду другое.

Он — проректор, она — студентка. Разве этого мало, чтобы не допускать ничего подобного?

— Вот как раз о вашем женихе я и хотел поговорить, — проректор зловредно сверкнул глазами. — Он вам совершенно не подходит.

Тересу возмутил его безапелляционный тон. Она тряхнула головой, собираясь ответить что-то подобающее ситуации. Но чего-то подобающего, как назло, не находилось. Джозеф же, как ни в чём ни бывало, потянулся к ней и поправил упавшую на лоб прядь, аккуратно пристроив её за ухо. А прядь, между прочим, почему и упала — потому что это же он, Джозеф, снял заколку для волос, и теперь они лезут в глаза.

Его прикосновения нещадно сбивали её с толку. Но Тереса не упустила нить разговора.

— Почему же не подходит?! — спросила возмущённо.

И хоть она была того же мнения, что и Джозеф — в смысле, с трудом представляла лиса Готцкого рядом с собой, но это не давало право проректору всё поправлять и поправлять её пряди.

— Вам нужен совсем не такой жених, — продолжал Джозеф гнуть своё. — Вам нужен совершенно другой.

— Какой, к примеру? — попыталась Тереса поставить его вопросом в тупик.

Но Джозеф в замешательстве пребывал недолго.

— Такой, к примеру, как я.

Энтони приехал в академию задолго до начала занятий. Он надеялся, что Тиен, как и обещал, придёт с самого утра. Они не обговорили точное время, но Энтони каждую минуту смотрел на часы. Он загадал, что когда стрелки образуют прямой угол, Тиен появится на пороге.

Энтони не обладал даром предвидения, поэтому не удивительно, что его предположения не оправдались. Ждать пришлось дольше. Тиен появился, когда минутная стрелка догнала часовую на очередном круге.

Парнишка как всегда поздоровался сипло. Энтони к его сиплости был готов. Он знал, что делать с не проходящей простудой Тиена — чай с мёдом.

— Давай перед экскурсией по школе, которую я тебе обещал, выпьем по чашке согревающего напитка, — он пригласил парнишку за столик у окна.

— А ещё вы обещали мне показать медальон, — напомнил Тиен, переминаясь у порога.

— Я помню, — кивнул Энтони. — Но прошу сначала разделить со мной завтрак. Так вышло, что я сегодня ещё ничего не ел.

Это была чистая правда. С утра у Энтони не было аппетита. Не появился он и сейчас. Но завтрак в любом случае должен состояться.

Тиен согласился неохотно. Но всё же прошёл к столу и сел на краешек стула.

— Мне только чаю, — прохрипел невнятно.

— Хорошо, — улыбнулся Энтони, наполняя чашки.

Он заранее добавил в чай мёд. Мёд смягчит горло, и у парнишки, наконец, прорежется голос.

Они сидели друг напротив друга. Из окна лился мягкий утренний свет. Энтони мог рассмотреть Тиена гораздо лучше, чем там, в лаборатории, при искусственном освещении. Сегодня на парнишке был особенно свободный камзол. Тиен, как заметил Энтони, вообще, отдаёт предпочтение просторной одежде. А зря. Его стройному телу пошёл бы другой покрой.

— Дьер Энтони, я был бы благодарен, если бы вы показали медальон прямо сейчас за завтраком, — попросил Тиен.

Вот нетерпеливый. А Энтони надеялся, что получится немного потянуть время. Как только парнишка узнает, что медальона у Энтони нет, сразу потеряет интерес к разговору и сбежит. Но скрывать правду за полуправдой не хотелось. Энтони решил рассказать как есть.

— Сегодня утром я заглянул в свой сейф, где хранятся ценные вещи, но не обнаружил там медальон. Он пропал. Хотя остальные ценности на месте.

Энтони следил за выражением лица Тиена. Расстроится, что зря пришёл? Что не увидит то, на что надеялся?

Парнишка выслушал информацию спокойно. Но от Энтони не ускользнуло, что слова о пропаже медальона не оставили Тиена равнодушным. Нельзя сказать, что он расстроился, но информация явно была для него важна.

— Жаль, — прокомментировал скупо и взял в руки чашку с чаем.

Наконец-то решил сделать хотя бы несколько глотков. Отпив едва ли четверть, он вдруг позеленел.

— Мёд? — Тиен соскочил со стула, прикрывая рот. — Мне нужно в уборную, — он кинулся к двери и выскочил из кабинета.

Его тошнит?

Энтони бросился за ним. Парнишка неплохо ориентировался в коридорах академии, как будто бывал тут не раз. Он подбежал к дверям уборной и замер на мгновение, словно раздумывая, в женскую или мужскую половину зайти.

Заскочил в мужскую и тут же заперся в кабинке. Энтони следовал за ним. Его мучила жуткая тревога. Что с Тиеном? Он встал у двери. По звукам догадался, что парнишку мучает рвота. Всё из-за мёда? Из-за обычного мёда? Энтони сильно корил себя, что добавил его в чай.

— Как ты? — спросил он, когда звуки смолкли.

Ему не отвечали. Энтони выдержал минутную паузу, а потом тихо произнёс:

— Габи, я знаю, что это ты.

Глава 49. Он сделает то, что она просит

Габи и раньше не любила мёд. Терпеть его не могла. Только реакция была немного другой. Учуяв медовый запах в чае или сдобе, она морщила носик и отказывалась от угощения. Однако отвращение не было настолько сильным, чтобы её начинало мутить. Энтони недоумевал, почему же в этот раз её организм отреагировал так бурно.

— Габи, всё в порядке?

Она не отвечала, но он чувствовал, что приступ тошноты прошёл. Сейчас, похоже, её больше волновало другое. Она растеряна из-за того, что он назвал её по имени. Похоже, Габи не была готова к тому, что он догадается. Но как Энтони мог не узнать её? И дело даже не в его хитрости с мёдом. Мёд только доказал то, о чём Энтони и так догадывался. Грим, конечно, хорош, ничего не скажешь. Лицо изменилось до неузнаваемости. Но её руки, тонкие пальцы, то, как она обхватывает чашку, её походка, манера опускать взгляд вниз, когда улыбается — тысячи мелочей были подсказками, которые Энтони не мог не заметить.

— Габи, ты думала, я тебя не узнаю? — он стукнул в двери.

Она по-прежнему не отвечала. Он ощущал, что она стоит, прислонившись спиной к двери. В своём безразмерном камзоле. А ведь даже эта уродливая вещь не могла скрыть волнующую стройность её женственного тела.

— А знаешь, Габи, как я мучился, не понимая, что со мной? Меня адски тянуло к тебе, несмотря на то, что ты была в мужском образе.

Энтони пугало, почему парень вызывает в нём настолько нежные чувства. Почему ему хочется быть рядом, держать его за руку. Почему хочется обнять его хрупкие плечи. Почему не нравится, что тот постоянно прячет от него взгляд красивых глаз.

Это было болезненное умопомрачение… Стало легче, только когда Энтони пришла в голову сумасшедшая идея, что Тиен — это его Габи. И он ухватился за эту идею, как безумный.

— Знала бы ты, Габи, как я ликовал, когда понял, что ты совсем рядом. Я так соскучился…

Она молчала. Всё равно молчала. Но Энтони слышал её неровное дыхание. Их разделяла только дверь. Всего-то два слоя фанеры. Как же не терпелось проломить преграду, чтобы увидеть Габи. Сделать, наконец, то, чего так мучительно хотелось. Обнять. Хотя бы просто обнять. Почувствовать её в своих руках. Прижать и не отпускать больше никуда.

— Габи! — он с отчаянием ударил кулаком по двери. — Слышишь, Габи?!

Дверь от удара задрожала. Он не хотел пугать её, но отчаяние рвалось наружу. Грудь сжимал иррациональный страх, что она исчезнет. Исчезнет прямо из кабинки уборной. И теперь уже точно навсегда.

— Габи, слышишь? — на этот раз спросил почти шёпотом.

И, наконец, она отозвалась.

— Да, Энтони…

Сердце предательски остановилось. Это был её голос. Без хрипов и натужного скрежета. И то, что она не стала больше притворяться, означало, что игра закончена. Она смирилась с тем, что Энтони её узнал.

— Габи, выходи.

— Я выйду только, когда ты уйдёшь. Нам лучше больше не видеться.

Проклятье! Снова смертельно захотелось разнести в щепки дверь.

— Я не уйду. Я что, безумец? Столько искал тебя, нашёл и снова расставаться? Я не смог тебя забыть! Слышишь?! Я пытался. Мне говорили, время притупляет чувства. Не притупляет!

Она молчала. Он расслышал только её тихий шёпот.

— Энтони…

Единственное слово, пропитанное горечью и болью, и снова тишина.

— Габи, я понимаю, что сильно обидел и заставил страдать. Я раскаиваюсь. Знала бы ты, насколько сильно.

Когда он сказал её родителям об их якобы ребёнке, думал лишь о том, как расстроить свадьбу Габи с Тагон-Рушайским. Почему действовал таким провокационным способом? Хотел, чтобы наверняка. А когда понял, насколько подвёл её неуклюжей ложью, попытался исправить свою глупость, но только больше всё испортил…

— Мною двигало отчаяние. Меня сводила с ума мысль, что ты станешь его невестой.

— Не в этом дело, Энтони, — её голос дрожал. — Хотя ты действительно вёл себя, как… как…

— …дурак. Я был полным идиотом! Прости!

Она прерывисто вдохнула.

— Я простила…

Его воображение живо нарисовало её соблазнительные губы, с которых слетают долгожданные слова. Он хотел бы это видеть. Он хотел бы поцелуем снять прощение с её губ. Как он соскучился по поцелуям! По их хмельному аромату, дурманящему голову…

— Но есть кое-что другое. Я не говорила тебе… Не могла сказать…

— Что?

— Есть причина, почему нам нельзя быть вместе.

Энтони чувствовал, что Габи бьёт дрожь.

— Какая?

Какая к дьяволу причина?! Он терял терпение, он хотел видеть её немедленно.

— Я не могу сказать…

— Габи, желание прижать тебя к себе становится сильнее меня. Я ломаю дверь!

Снести эту фанеру с петель много времени не займёт. А то, что будет немного шумно — ничего. До начала занятий ещё довольно далеко. Не так много в академии студентов, чтобы зеваками сбегаться на шум.

— Нет, — испуганно пикнула она.

— Да, — уверенно пригрозил Энтони.

Он принял решение увезти её к себе. Хоть силой. Им надо поговорить. Пусть сопротивляется! Пусть визжит! Ему всё равно. Пусть хоть вся академия сбежится посмотреть, как Энтони тащит под мышкой упирающегося паренька.

— Нам нужен разговор. Не через стенку, а глаза в глаза, — он толкнул плечом дверь. Та жалобно скрипнула, готовая без боя сдаться.

— Энтони, не смей! Уйди!

— Я уйду, только если скажешь, что не любишь. Что чувства умерли. Что я тебе противен. Ну?!

Она молчала, и он замер. Это была бравада и блеф. Энтони не был уверен, что после всего, что он натворил, она что-то чувствует к нему. Не был уверен, но надеялся.

Габи молчала. И это означало, что она не в силах произнести, что он ей безразличен. Ну, что ж, малышка, это был твой шанс, и ты его упустила. Молчаливого признания, что чувства до сих пор живы, хватило Энтони, чтобы утроить настойчивость.

— Если есть что-то ещё, разве я не имею право знать?

— А если знание убьёт тебя?

— Ничего, я крепкий.

Она опять молчала.

— Габи, когда-то ты не боялась говорить мне что угодно: смешное, грустное, неважное и важное, простое, сложное и пугающее, даже самые страшные вещи.

Она нервно сглотнула.

— Хорошо. Я расскажу…

Энтони чувствовал, насколько тяжело далось ей согласие. Да что же там? Что её так гнетёт? Что случилось? Это и есть причина маскарада? Поэтому она разгуливает в мужском образе?

— …расскажу, но не сейчас. Я хочу быть в своём собственном облике, когда мы будем разговаривать.

А уж как Энтони этого хотел. Он устал чувствовать себя неправильным от того, что его волнует юноша.

— Мне нужно время. Когда буду готова, я сама приду к тебе. А пока иди.

Энтони напрягся. Звучало как уловка, чтобы улизнуть.

— Собралась снова исчезнуть? — спросил с горечью.

— Нет, Энтони. Обещаю. Я не исчезну, пока не поговорю с тобой.

Что-то было в её голосе такое, что заставило поверить — она выполнит обещание.

— Хорошо, я уйду, — он сделает то, что она просит. — И буду ждать.

Энтони решительно вышел в коридор и, не оборачиваясь, пошёл в свой кабинет, давая Габи свободу…

Глава 50. Козырь в рукаве

Тереса пламенно возмущалась. Смотрела на Джозефа пылающими глазами и отчитывала: как посмел? Хотел бы он сам знать ответ на этот вопрос. Почему маленькая настырная староста так влечёт его, что он потерял контроль? Это совершенно на Джозефа не похоже. Он умеет держать себя в руках. Он уравновешенный и хладнокровный. Но девчонка вызывает у него необъяснимую реакцию. Её рука на его бедре — это было выше его сил. Ему так непреодолимо захотелось претворить в жизнь одно из своих видений, что он тут же и претворил.

Тереса продолжала красноречиво возмущаться. И он продолжал быть с ней полностью согласен, но самое подозрительное — не ощущал ни малейшего раскаяния по поводу содеянного. Поцелуй подарил острейшее удовольствие. Какое раскаяние? Джозефа терзало единственное желание — ему хотелось продолжения.

Проклятье! Может, девчонка права? Может, на нём действительно приворот? Приворот на Тересу. На кого же ещё? Она же единственная, кто сидит в его голове день и ночь. Она ведь зацепила его сразу, с первой встречи. С каким напором девчонка ворвалась в его утро! Ему понравилось всё — даже чайник в её руках. В ней повышенная концентрация ума и темперамента — Джозефа такое заводит. Его заводит даже её въедливость и настырность.

Приворот? Нет, тут всё же что-то другое. Тереса точно не из тех девиц, кто будет охотиться на мужчину с лозунгом: для достижения цели все средства хороши. Охотницы ведут себя совсем по-другому — сладко поют и нежно стелют. А этот мелкий монстр только тем и занимался, что доводил Джозефа до белого каления. Цель охотницы — охомутать, но зачем это Тересе? У неё ведь уже есть почти жених.

Лучше б Джозеф о нём не вспоминал. Мысль, что Готцкий вот-вот помолвится с Тересой, неимоверно бесила. Помолвится и получит на неё все права. В голове не хотело укладываться, что ЕГО мелкая умненькая староста станет чьей-то там невестой.

— Вот как раз о вашем женихе я и хотел поговорить, — заявил Джозеф. — Он вам совершенно не подходит.

Девчонка, разумеется, возмутилась. Её зелёные глаза и без того сверкали, а тут и вовсе в них всплеснулось жидкое горячее пламя. Она, конечно, не догадывалась, какой искусительно красивой сделали её его поцелуи. Румянец жёг её щёки, и волосы были соблазнительно растрёпаны.

Джозеф не удержался — принялся поправлять пряди. Одну за другой. Девчонка возмущённо выдыхала каждый раз, когда он заправлял ей очередную прядь за ухо. При этом не пыталась отстраниться и лишь сердито поинтересовалась:

— Почему же не подходит?!

— Вам нужен совсем не такой жених, — настаивал Джозеф. — Вам нужен совершенно другой.

— Какой, к примеру? — зловредно поинтересовалась она, пытаясь сбить с толку.

— Такой, к примеру…

Ну и кого же привести в пример? Знала мелкая провокаторша, как задать вопрос. Джозеф мысленно перебирал варианты. Какой мужчина смотрелся бы рядом с Тересой? Какой подошёл бы её темпераменту? Да никакой! Ни один кандидат Джозефу не нравился. Категорически!

— …как я! — закончил он фразу не менее зловредно, чем девчонка задала вопрос.

— Как вы? — она посмотрела озадаченно.

А чему девчонка удивляется? Ну уж во всяком случае он предложил вариант получше Готцкого. Она всё равно выглядела опешившей, а Джозефа уже несло дальше.

— Как я, — безапелляционно подтвердил он и, чтобы не терять инициативы, продолжил в том же нагловатом тоне: — После того, что сегодня произошло, я вообще обязан сделать вам предложение!

Будет спорить? Где же её безупречная логика? Практически раздетый Джозеф, который пять минут назад с упоением целовал её, имеет гораздо больше прав делать ей предложение, чем Готцкий.

Нет, спорить она не стала. Озадаченность покинула её, будто только что ей всё было непонятно, а теперь, наоборот, всё стало ясно.

— Декламируете реплику из спектакля? — понимающе кивнула она. — А я так пока и не имела возможности попасть на премьеру.

И тут Джозеф вспомнил, что уже однажды произносил похожую фразу. А потом одумался, и пришлось выпутываться из ситуации не самым изящным образом. А девчонка, выходит, всё помнит?

— Дьер Джозеф, я тут подумала… Скажите, а у вас раньше бывало такое, чтобы в стрессовой ситуации вы начали декламировать?

Спрашивала Тереса с самым серьёзным видом, как доктор у больного.

Она придвинулась ближе и с азартом начала говорить:

— А я знаю, что это такое. Это порча! Это она так действует.

Пришла очередь Джозефа опешить.

— Разве бывают порчи, побуждающие декламировать реплики из спектаклей?

— Не знаю. Но бывают же порчи вызывающие приступы икоты или беспричинного смеха, значит, могут быть и такие, которые вызывают приступы декламирования. Смотрите, вы же сами сказали, что возможно это порча на карьеру. А представьте, как можно испортить карьеру любому самому замечательному профессору, если порча будет побуждать его произносить неожиданные фразы в неожиданных ситуациях? "Должен сделать вам предложение" — это ещё самое безобидное, — заверила Тереса. — А вот, например, идёт педсовет, обсуждаются вопросы повестки дня, успеваемость там, дисциплина, а вы: "Быть или не быть? Вот в чём вопрос!"

Тереса произнесла фразу из нашумевшего в прошлом году спектакля с таким пафосом, что у Джозефа описанная ею ситуация просто встала перед глазами. Педсовет. Руководство академии обсуждает текущие вопросы. И тут он поднимается из-за стола и, неистово жестикулируя, вопрошает о смысле жизни.

— Пожалуй, какое-то разумное зерно в ваших словах есть, — согласился Джозеф.

Что-то же заставило его дважды повторить одну и ту же фразу?

— Думаю, есть смысл продолжить попытки по снятию порчи, — сделал он вывод. — Ступайте за новой порцией холодной воды, — велел ей, чувствуя прилив энергии.

Мысль о том, что они снова всё повторят, приятно будоражила.

— Нет, Дьер Джозеф, полагаю, не стоит, — остудила его пыл Тереса. — У нас не получится повторить то утро. Нет фактора неожиданности, поэтому эмоции не те. И я уже не говорю о том вопиющем, чем всё закончилось. Учтите, я закрыла глаза на произошедшее только потому, что считаю вас раненым и уязвимым из-за порчи.

— Ну вот и надо попытаться её снять, — не сдавался Джозеф. — Вы же обещали помочь.

— Я помогу. Но другим способом. Я уже всё придумала. У меня есть выход на лучшую проклятийницу княжества — Валенсию. Слышали о ней?

Валенсия? А не про неё ли говорил Стець-Йемский? Проклятийник допускал, что она может быть причастна к порче. И даже если не она, слухи о ней ходят хоть и противоречивые, но весьма обнадёживающие. У Валенсии уникальный дар. Считается, что нет такой порчи, которую она не могла бы снять.

— Откуда вы её знаете? — стало любопытно Джозефу.

— Через родственников. Я попробую организовать вам с ней встречу. Почти не сомневаюсь, что она сможет помочь.

Только, насколько Джозеф знал, она порой требует весьма своеобразную плату за свои услуги. Тем не менее, ему будет бесконечно любопытно и полезно с ней пообщаться. Как же Джозеф был благодарен своей ассистентке!

— Спасибо, Тереса. Я уже говорил, что завидую вашим друзьям. Вы не бросаете товарищей в беде, — Джозеф улыбнулся.

Он видел, как ей приятны его слова. Он говорил искренне. Преданность — это ещё одна черта, которая ему нравится в ней. Хотя, как он сегодня понял, ему всё в ней нравится.

— А знаете, какое у меня есть положительное качество, о котором почти никому не известно? — спросил Джозеф. У него же есть козырь в рукаве. Почему не воспользоваться?

— Сегодня мне открылось только отрицательное.

Тереса говорила с сарказмом, но Джозеф видел, что распалил её любопытство.

— Я собираюсь своим положительным качеством сгладить впечатление от отрицательного. Так знаете, о чём я?

— Нет, — равнодушно пожала она плечами.

При этом глаза горели нестерпимым желанием узнать, о чём речь.

— Я замечательно умею готовить. Хотите попробовать ассорти ростбифов с шафраном в кунжутно-кукурузных хрустящих конвертиках с брусничным муссом в моём исполнении?

Глава 51. Шах и мат

Какие-какие там хрустящие конвертики с ростбифами? Тереса резко вспомнила, что ещё не завтракала. Да у неё вчера и ужина нормального не было. С чем там всё это? С брусничным муссом? Воображение услужливо нарисовало большое блюдо, устланное листами салата, а сверху румяные куски сочного мяса, обёрнутые тонкими поджаристыми кукурузными лепёшками. Брусничный мусс Тереса представить не могла, потому что ни разу его не ела, и как он выглядит, имела смутное понятие. И что, вот это всё Джозеф умеет сам готовить?

Её мучило лютое желание попробовать всё то, что нарисовало её воображение, равно как и то, с чем её воображение не справилось. Но она мужественно боролась с желанием. Было что-то не совсем правильное в том, что проректор приглашает студентку на обед. Она собиралась возмутиться — даже фразу подходящую подготовила, но произнести не успела.

— Будьте добры, завтра к шести часам вечера быть в моём особняке, — сказал он таким тоном, будто вопрос решён. — Я пришлю за вами экипаж.

Его безапелляционное заявление возмутило Тересу ещё больше, и она подготовила новую более обличительную фразу, но произнести опять не успела.

— Захватите с собой смету и прочие документы, касающиеся открытия новой кафедры, — по-деловому распорядился Джозеф. — Возьмёте их в деканате. Собираюсь поработать с бумагами. Мне нужна будет помощь ассистентки.

Заготовленная фраза так и осталась не произнесённой. А чему возмущаться, если её не на обед приглашают, а на работу? Вместо обличительных тирад, Тереса, как образцовая аспирантка, выдала:

— Хорошо.

Она вышла из комнаты и поймала себя на приятной мысли, что ей всё же предстоит испробовать ростбифы, мусс и прочие изыски кулинарного искусства Джозефа.

Вернувшись в свою комнату, Тереса с ужасом осознала, что не успевает на первую пару. А если не поторопится, то опоздает и на вторую. Это заставило её собираться по ускоренной программе. За всё время учёбы в академии она ещё не пропустила ни одного занятия. У неё даже опозданий как таковых не было. А тут невольно прогуляла лекцию. Да ещё какую! Лекцию, которую читает сам ректор.

Ко второй паре она, к счастью, успела. Но до конца учебного дня Тересу терзали недобрые мысли о неуде по поведению, которым непременно награждаются все прогульщики. А за неудом обычно следует отработка. И ректор не посмотрит, что, вообще-то, Тереса не просто так прогуляла, а по просьбе кузена самого же ректора, поливала его из чайника.

Учебный день подходил к концу, никаких порицаний Тересе никто не высказывал, и она уже расслабилась, что каким-то чудом обошлось. Однако как только башенный колокол отбил окончание занятий, её вызвали в кабинет ректора.

Она шагала по коридору в заданном направлении, мысленно выбирая тактику защиты. Её ведь спросят о причине прогула. Что ответить? Рассказать ректору как на духу, что пыталась снять порчу с его кузена? Но Джозеф же просил не рассказывать его тайну никому. Никому — значит, никому. Даже родственнику. И Тереса сама себе пообещала, что не предаст его доверия даже под страшными пытками. Поэтому решила, что назовёт самую распространённую причину прогула первой пары — проспала.

Она заходила в кабинет, готовая увидеть разъярённого ректора, но увидела совсем другое. Нет, ректор был на месте, только не сердитый, а вполне себе улыбчивый. И кроме ректора в кабинете находился Готцкий. Вот уж кого Тереса не ожидала увидеть. Он-то что здесь делает?

Чернобурый тоже улыбался. Своей лисьей улыбкой.

— Милая Тереса, — он подскочил к ней и поцеловал руку. — А мы с дьером Яном как раз говорили про вас.

Он подвёл её к креслу и галантно усадил. Сам тоже сел в соседнее. Чудесно, но что происходит? Тереса вопросительно посмотрела на ректора, и он охотно начал объяснять.

— Не вижу причины отказать в просьбе вашего жениха, Тереса…

Закончить фразу он не успел. В кабинет вошёл ещё один Тоцкий — Джозеф.

— Звал? — спросил он у Яна.

— Да, — тот жестом пригласил присесть. — Подожди пару минут. Закончу с посетителями, — Ян кивнул в сторону кресел.

Джозеф перевёл взгляд в указанном направлении. Только теперь он заметил Тересу и Готцкого. Его глаза недовольно блеснули.

Джозефы обменялись друг с другом приветствиями сомнительной степени теплоты, и Ян продолжил.

— Так вот, Тереса, не вижу причины отказать в просьбе вашего жениха. Отпускаю вас на неделю в турне по южным курор…

— Подожди, — перебил Джозеф, поднимаясь с места. — Как это отпускаешь? Разве устав академии не предписывает студенту посещать все занятия без пропусков?

Ян озадаченно потёр подбородок, сбитый с толку репликой кузена. Однако находился в замешательстве недолго. Нужная мысль быстро пришла ему в голову.

— Тереса — очень прилежная студентка. Думаю, мы можем сделать для неё исключение. В уставе академии прописано поощрять прилежных студентов. Пусть турне будет для неё поощрением.

— А это ещё нужно проверить, — не унимался Джозеф. — Давай-ка заглянем в ведомость успеваемости Тересы. Такая ли она прилежная?

Ян посмотрел на кузена с лёгким удивлением.

— Я как раз только что изучил её ведомость, — он взял в руки листы. — Вот. Одни пятёрки.

Джозеф подошёл к столу и лист за листом принялся скрупулёзно рассматривать записи, время от времени бросая недовольный взгляд на Тересу, будто укоряя за отличные оценки. Его брови всё сильнее и сильнее наползали на переносицу, но вдруг взгляд просветлел и сделался радостно-злорадным.

— Ну вот, что я и говорил. Четвёрка, — он ткнул пальцем в одну из колонок. — Ещё и с минусом! Ай-я-яй! — его голос был пропитан праведным педагогическим упрёком.

— Где? — Ян проследил за движением пальца Джозефа. — А, по физической культуре, — отмахнулся он.

У Тересы действительно не ладилось с физкультурой. Вернее, не с самой физкультурой, а с преподавательницей физкультуры. Почему-то та на неё взъелась.

— В свете вскрывшихся обстоятельств считаю, что студентку отпускать нельзя, — авторитетно заявил Джозеф. — У неё и так не высокие оценки по одной из самых важных дисциплин, а пропустив занятия, она ещё больше отстанет.

Довольный своим выступлением, он обвёл присутствующих победным взглядом. По выражению лица ректора было заметно, что он бы поспорил насчёт «одна из самых важных», однако спорить не стал, зато Чернобурый сдаваться не собирался. Он тоже поднялся с кресла.

— Беру на себя обязательство во время турне сам лично подтянуть Тересу по этой одной из самых важных дисциплин. Надеюсь, вопрос улажен?

У Джозефа глаза вспыхнули от возмущения. В них так и стояло: как это он её подтягивать собрался? Но произнёс он другую фразу.

— Дело даже не в оценках. Я уже говорил тебе, Джозеф, что не могу отпустить свою ассистентку в то время, когда она мне особенно нужна, — он перевёл взгляд с Готцкого на кузена: — Ян, сейчас идёт активная подготовка к открытию новой кафедры. Мне нужна помощница. Иначе открытие может затянуться.

Ректор ничего не успел ответить. В разговор снова встрял Готцкий. Он тоже апеллировал к Яну.

— Я уже подыскал Тересе замену. Ту неделю, пока она будет отсутствовать, обязанности ассистента может исполнять Луказ МакТавиш. Сообразительный, ответственный, старательный. Он ведь, насколько знаю, тоже претендовал на место ассистента и не провалил ни одного испытания.

Ян задумчиво постукивал пальцами по столу, с интересом переводя взгляд с одного оратора на другого. И так как в данный момент ход был за Джозефом, уставился на него. Тересе показалось, что у того закончились аргументы. Но где там. Он выдал такое, что привёл в замешательство не только соперника, но и Яна.

— Да при чём тут Луказ? Разве он идёт хоть в какое-то сравнение с Тересой? И, вообще, после того, что произошло, я обязан сделать ей предложение!

У Чернобурого сошла лисья улыбка с лица. А у Яна глаза на лоб полезли. Да, прямо скажем, неожиданно. Тереса тоже опешила, хоть и знала, что это происки порчи. Эх, да что же порча на одной и той же реплике Джозефа зациклила? Уж лучше б он "быть или не быть" продекламировал.

Джозеф и сам, похоже, такого поворота от себя не ожидал, но быстро нашёлся.

— Я имею в виду, что Тереса показала себя безупречной ассистенткой, и я должен сделать ей предложение отправиться вместе со мной на симпозиум по ментальной магии. Будет моим содокладчиком. Тема зооменталистики в последнее время вызывает в научно-магическом сообществе большой интерес. И если мы хотим достойно представить нашу академию на симпозиуме, мы не можем отпустить лучшую студентку-зооменталистку в турне. Ведь так?

Шах и мат.

Глава 52. Есть разговор

Тересе нравилось наблюдать, как Джозефы схлестнулись в словесном бою за право получить Тересу в своё распоряжение на ближайшую неделю. Она решила им не мешать — пусть развлекаются, тем более что в этом поединке с большим отрывом лидировал Тоцкий. А Тереса как раз за него и болела. Ни в какое турне она ехать не собиралась, а вот на симпозиум отправилась бы с удовольствием. Стать содокладчиком лучшего менталиста княжества — мечта любого студента. И, кроме того, она в любом случае никуда бы не исчезла, пока не помогла Джозефу со снятием порчи. Как его оставить на произвол судьбы с его непреодолимой тягой к декламированию?

— Что ж, — подытожил результаты поединка двух Джозефов ректор. — Учитывая информацию, изложенную проректором, должен констатировать, что, к сожалению, мы не можем отпустить Тересу в турне посреди учебного года.

Чернобурому хватило его лисьей выдержки воспринять слова ректора спокойно, хотя видно было, что он ищет лазейку, чтобы добиться своего. Однако старший Тоцкий продолжил мысль, показывая, что вопрос решён окончательно.

— Академия не может лишиться содокладчика в предстоящем очень важном для нас симпозиуме.

Джозеф довольно посмотрел на Тересу. С оттенком собственника — так, будто только что произнесённые слова ректора означали, что Тереса отныне принадлежит только ему.

Готцкому оставалось признать поражение.

— Хорошо. Отложим турне до окончания симпозиума.

Возможно, Чернобурый рассчитывал отыграться хотя бы приглашением на ужин, чтобы провести сегодняшний вечер с Тересой, но Джозеф сыграл на опережение.

— Будьте добры, Тереса, подготовьте к завтрашнему дню тезисы по темам, которые считаете важным осветить на симпозиуме.

Если у Готцкого и был заготовлен вопрос: свободен ли сегодняшний вечер у Тересы, то он сам собой отпал.

Довольная, что её больше никто не задерживает, она попрощалась со всеми сразу и вышла из кабинета. Возвращалась в общежитие в приподнятом настроении. Вечер обещал быть исключительно насыщенным. Тереса до конца не понимала, с какой целью Джозеф решил взять её в содокладчики (действительно ли настолько проникся её талантами?), но предстоящее событие в любом случае казалось ей грандиозным и интересным, и она собиралась подготовиться к нему самым тщательным образом.

Обдумывая тезисы, она дошла до своего крыла и вдруг учуяла ярко выраженный травяной запах. Опять Марчел с Филиппом опыты с возгонкой трав проводили?

Тереса зашла в общую комнату, ожидая увидеть картину разрушений наподобие той, которая наблюдалась после прошлого эксперимента одногруппников. Однако комната встретила её хоть и сильным запахом, но идеальным порядком.

Филипп и Марчел сидели довольные возле аппарата, который, судя по форме, когда-то был чайником.

— Опять?! — пожурила их Тереса.

— Мы учли прошлые ошибки, — заверил Марчел, с любовью поглаживая металлический бок аппарата, — и у нас получилось.

— Это будет особый чай, — таинственно улыбаясь, поделился Филипп. — С особыми свойствами. Уникальный рецепт.

— Такого нигде не производят. Филипп сам придумал, — похлопал друга по плечу Марчел.

Вот что с ними делать?

— Вы хоть рецепты свои уникальные сначала на крысах проверяйте, — посоветовала Тереса.

Она заварила себе кофе и направилась в свою комнату, но в коридоре её перехватил Вилзорт.

— Тереса, нужна твоя помощь, — он оттянул её к окну. — У меня есть друг Тиен. Он тут проездом, по делам. Ночует в пожарной башне. Он должен был сегодня вернуться домой. Но задержится ещё на пару дней. Я подумал, может, мы можем устроить его в общежитии? Мне показалось, ему не здоровится. А в башне прохладно.

— Да не вопрос. Пусть ночует в нашей с Валерией комнате.

Тереса была уверена, что Лера против не будет.

— В вашей? — Вилзорт удивлённо уставился на Тересу. — Ты что, знаешь его тайну? Что он…

— …девушка, — улыбнулась она. — Знаю. Я всё равно сегодня собиралась ночью поработать. Остаток ночи и в кресле подремать могу. А Габи уступлю свою кровать.

— Ты и имя знаешь? — продолжал удивляться Вилзорт.

— Знаю. У нас с ней одно совместное приключение случилось. Даже два. Не поверишь, она и моим кузеном успела побывать. Как-нибудь расскажу. А что с ней? Простудилась?

— Нет. Думаю просто переутомление.

— Я о ней позабочусь, — пообещала Тереса.

Габи ей понравилась. Отличная девчонка. Только досталось бедной. Предательство любимого, побег.

— Я знал, что ты поможешь, — улыбнулся Вилзорт. — Тогда я схожу за ней.

— Давай. И версия с кузеном может снова пригодиться. Чтобы пока не открывать тайну Габи, будем представлять её всем моим двоюродным братом.

Вилзорт испарился. А Тереса направилась к себе. Но снова до цели ей дойти не дали. Открылась дверь комнаты, где жила Бланка. Отличница, которая любила отрываться от коллектива и гулять сама по себе, вдруг проявила неожиданный интерес к Тересе.

— Есть разговор, — кивнула она светлой головой, приглашая зайти в комнату.

Тереса вошла и сразу обратила внимание, что Бланка одна. Её соседка по комнате Моника где-то пропадала.

— Садись, — кивнула Бланка не очень-то приветливо.

Приветливость — вообще, не её конёк. Тереса даже не помнила, улыбается ли отличница хоть когда-нибудь. Она всегда находилась не в самом лучшем расположении духа.

Тереса покрутила головой в поисках, куда бы присесть, но Бланка успела махнуть рукой:

— Можешь и не садиться — у меня короткий разговор. Просто хочу предупредить. Не спрашивай, откуда знаю, всё равно не отвечу. На тебе порча.

Глава 53. Что если…

Порча??? Тереса не знала, верить или нет. Она удивлённо смотрела на Бланку. Может, розыгрыш? Не похоже. Отличница не была любительницей шуток и подтрунивания.

— С чего ты взяла? — слова вырвались непроизвольно.

Тереса знала, что не получит ответа, ведь Бланка ясно дала понять, что не откроет своих источников. Но может, она почувствовала сама? Может, у неё дар проклятийницы?

Никто в группе не знал, какой именно магией обладает отличница. Она ни с кем не делилась и, более того, вела себя настолько осторожно, что ни разу не выдала своих способностей. Тересе всегда казалось странным, зачем ей скрывать. Всё равно ведь скоро станет понятно. Со второго курса начинается специализация. Как только Бланка выберет себе спецкурсы, её тайна раскроется сама собой — все догадаются, какой у неё дар.

— Ты проклятийница? — поинтересовалась Тереса, не очень надеясь на ответ.

— Я же предупредила ни о чём не спрашивать, — недовольно прошипела Бланка.

— Но скажи хотя бы, что за порча?

— Не знаю. Но, скорее всего, амурная. Почитай статистику — девяносто девять процентов всех порчей и проклятий, накладываемых в княжестве, касаются амурных дел.

В чём отличнице не откажешь, так это в энциклопедических знаниях.

— Но у меня нет проклятийной метки, — продолжала недоумевать Тереса.

Или есть? Вдруг пятно вызревает где-нибудь на спине. А она и не догадывается.

— Я больше ничего не скажу, — упрямо повторила Бланка. — Я и так сказала лишнего.

Выражение лица у отличницы было такое, что сомнений не оставалось — больше от неё ни слова не добьёшься. Ладно, спасибо и на этом. Тереса поблагодарила Бланку и направилась на выход.

— Только никому, — предупредила отличница.

Тереса снова развернулась к ней лицом.

— Так если я буду про порчу молчать, как же мне её снимать?

— Про саму порчу можешь говорить, не уточняй, кто тебе о ней сказал.

— Хорошо, — пообещала Тереса. А что ей оставалось?

Она выходила в коридор в полной растерянности. Так есть порча или нет?

Как только Тереса добралась до своей комнаты, первым делом вооружилась маленьким зеркальцем и отправилась в ванную к большому зеркалу. Разделась и тщательно себя исследовала на предмет проклятийных меток. Ничего не обнаружила и вздохнула с облегчением. Возможно, Бланка насчёт порчи что-то напутала.

Однако Тереса решила не расслабляться и наметила целый комплекс противопроклятийных мер, первым пунктом которого шла Моника. В отличие от Бланки, Моника свой дар не скрывала — всё общежитие знало, что она потомственная проклятийница. И хотя от её родовой магии ей достался только дар снимать проклятия, она каждому зарвавшемуся ухажёру угрожает такую порчу наслать, что ему уже никогда не потребуется за девушками ухаживать.

Тереса нашла Монику в общей комнате, где она переписывала в тетрадь конспект последней лекции по магическим аномалиям. Почему она не конспектировала лекцию во время самой лекции, оставалось загадкой. Ногти подпиливала за последней партой? С неё станется. Впрочем, журить подругу Тереса не собиралась, а сразу перешла к делу.

— Видишь на мне порчу?

Моника оторвалась от конспекта и окатила подругу удивлённым взглядом округлившихся глаз.

— Нет. А должна?

— По непроверенным данным на мне порча. Можешь подтвердить или опровергнуть?

Подруга не долго оставалась растерянной.

— Это тебе Димур с третьего курса сказал? Что наложил на тебя приворот? Не верь. Он так над всеми девушками по очереди подшучивает. Я ему уже пообещала за его шутки такую порчу наслать, что ему девушки больше не понадобятся, — Моника убийственно улыбнулась.

— Да нет, не Димур.

— А кто?

— Не могу сказать. Пообещала молчать.

— Ладно, — Моника отложила конспект. — Я всё равно уверена, что это розыгрыш. Но сейчас всё проверим. Идём.

Она потащила Тересу в ванную комнату и велела раздеваться. Проверка заключалась в поиске проклятийной метки. И так как Моника её не нашла, то сделала обнадёживающий вывод.

— Раз метки нет, то и никакой порчи нет.

— Это точно? — Тересе хотелось стопроцентной гарантии, чтобы окончательно закрыть тему и успокоиться. — Может, метка просто ещё не проступила?

— Обычно метка проступает сразу после того, как наслана порча. Ну хоть маленькое пятнышко, но должно быть, — снова успокоила Моника. И вдруг как обухом по голове: — Без метки — это только тогда, когда порча появляется не в результате того, что на тебя её наслали, а в результате заражения.

— Заразная порча? — насторожилась Тереса.

— Изредка встречаются и такие. Но это точно не твой случай, — беспечно махнула рукой Моника.

— Почему не мой?

— Заразиться можно только при очень тесном контакте и обмене физиологическими жидкостями. При поцелуях, например, — успокаивающе улыбнулась Моника.

Подруга полагает, что Тереса ни с кем не встречается. Да она и не встречается. Вот только жидкостями физиологическими обменяться успела. Ох, неужели она заразилась от Джозефа? Что, теперь её тоже будет преследовать непреодолимая тяга к декламированию реплик из спектаклей? Пока Тереса за собой такого не замечала.

— Тес, ты что, с кем-то целовалась? — от Моники не ускользнуло, что Тереса замешкалась. Взгляд подруги сделался удивлённым.

Да Тереса и сама себе удивлялась. Почему это случилось? Почему так понравилось, если было совершенно неправильным? А Джозеф? Он что себе думал?

— С Марчелом? — в улыбке подруги появилась лукавинка.

Если бы. Это у нормальных студенток первый поцелуй случается со студентом, а у ненормальных — с проректором.

— С чего ты взяла?

— Есть ли на курсе девчонка, с которой он не целовался? — усмехнулась Моника. — Не переживай. Он не заразный. Иначе бы уже вся женская часть академии ходила с порчами.

Решив, что вопрос исчерпан, Моника упорхнула дальше воевать с конспектом, оставив Тересу в полном замешательстве.

Так есть на ней порча или нет? И если есть, то выходит, Тереса заразилась от Джозефа? Почему тогда она не чувствует никаких проявлений? И главное, как могла обо всём этом узнать Бланка?

Понятно было одно — нужна консультация более продвинутого специалиста. Тереса решила связаться с дедом. Она знала, что у него есть выход на Валенсию. Тереса так и так собиралась отправить ему сообщение с просьбой организовать встречу с проклятийнецей. Для Джозефа. Но теперь и сама нуждалась в её совете.

Удобно устроившись в кресле, Тереса записала для дедушки сообщение. Особо в подробности не вдавалась — про то, что подозревает у себя порчу, говорить не стала, чтобы зря его не расстраивать. Дед очень её любит и остро переживает по поводу любых проблем внучки. Тереса ещё не забыла, как он негодовал, когда она рассказала ему про жениха, который сначала согласился, а потом отказался.

Дедушка, мне очень нужно повидаться с Валенсией. Готовлю реферат по проклятийной магии — необходима консультация. Можешь организовать встречу?

Тереса не надеялась, что ответное сообщение придёт тут же. Дед не очень любил новомодные мобильные кристаллы и не носил их с собой. Хорошо, если хоть к вечеру заметит сообщение.

А пока она решила прогуляться в библиотеку за справочниками по порчам. Может, найдёт в них что-то интересное и полезное?

Энтони не знал, как дождался окончания занятий и последовавших за ними послеобеденных академических мероприятий. У него не выходил из головы разговор с Габи через стенку. Он дал ей уйти. Дал, потому что она просила. А теперь его терзали недобрые мысли, что зря он опять её отпустил. Что если она снова исчезнет надолго? Что если навсегда?

Но он чувствовал, что пока она ещё здесь. Он даже знал, где её искать. Это элементарно — она прячется в пожарной башне. Где ещё? Неспроста там она и оказалась, когда они с Джозефом пошли искать Тересу.

Она знает код от магического замка. Он сам ей его когда-то показал. С этой башней у них связано столько всего. Там они встречались, там были близки.

У Энтони родилась безумная мысль — сразу, как только освободится, идти туда. Он был уверен, что найдёт Габи в комнате с камином. А что если подействует магия воспоминаний? Что если он растопит камин, как тогда, бросит на пол пушистый плед? Что если опустится на него и позовёт её к себе? Что если она так же, как и тогда, согласится? Он обнимет её, хрупкую и нежную, прижмёт к себе. Насладится женственной стройностью её тела. Вдохнёт аромат волос, проведёт по ним рукой — по длинным шёлковым локонам. Что если она тихо выдохнет и поднимет на него глаза. Что если её взгляд будет таким же, как тогда, и он, как и тогда, не выдержит…

Энтони еле дождался конца всех скучных и нескончаемо длинных мероприятий и отправился в башню. Он шёл, всё ускоряя и ускоряя шаг. Будто остались считанные секунды, чтобы успеть…

Глава 54. Уходим

Габи таки нашла кольцо — тот артефакт, ради которого она сюда вернулась. Оно действительно оказалось в пожарной башне в комнате с камином. Закатилось в щель между половицами и пролежало нетронутым три месяца. Как хорошо, что оно вернулось хозяйке. Синий сапфир — камень здоровья, оберег. Это родовой артефакт, его положено передать первенцу. Как только Габи поняла, что ждёт ребёнка, поставила цель — любой ценой найти потерю.

Она легко переносила беременность. У неё не было головокружений и слабости. С ней не случались приступы тошноты, которые порой преследуют беременных на ранних сроках. Случай с мёдом — единственный, когда её резко начало мутить. Но он не в счёт. Она не любила мёд с детства, а теперь, оказывается, совсем не переносит.

Говорят, беременность резко меняет женщин, но Габи долго не замечала в себе никаких особых изменений. Только дар стал слабее. Видимо, организм решил все силы сосредоточить на маленьком чуде, что развивается внутри, а Габи пока и без магии обойдётся.

На первых порах дар ещё работал — она даже смогла увидеть ментальный образ малыша. Дар Габи — видеть ментальные образы людей, замечать в них изъяны и дисгармонию. Ментальный образ может подсказать, что с человеком не так. Есть ли у него незакрытая проблема, которая гнетёт, и ещё много чего. У малыша, к счастью, всё было гармонично. Сердце наполнялось радостью, что он ментально полностью здоров.

Габи знала, что у неё будет мальчик. Она уже и имя выбрала — Ежи. Неспроста. Когда она сбежала из дома, чтобы спрятаться от Энтони, ей довелось несколько недель жить в Дастонском приюте. Там она много общалась с двумя братьями-сиротами. Их невозможно было не полюбить всей душой. Милые мальчишки. Её тронуло, как младший заботится о старшем, считает себя ответственным за него. Она прониклась настолько, что решила своего малыша назвать тем же именем, что носит младший из братьев — Ежи.

Когда Габи нашла способ спрятаться от родителей и Энтони ещё надёжней — в другом мире, пришла пора прощаться с братьями. Перед тем как покинуть приют, она подарила им свой медальон — ориентир родного края. Мощный артефакт. Он лучше компаса, показывает дорогу домой. Только зачем он Габи в другом мире? А вот братьям медальон пригодится. Но не в качестве ориентира. У старшего из братьев Томаса сильнейший дар артефактора. Он рассказывал, что умеет изменять свойства артефактов. Габи знала: после того, как с её медальоном поработает Томас, тот станет чем-то очень необычным.

Интересные зигзаги выписывает судьба. Прошло время, и новым владельцем медальона стал Энтони. Почему-то Габи показалось очень важным увидеть свой артефакт, преображённый Томасом. Настолько важным, что она согласилась на ещё одну встречу с Энтони, хоть и понимала, что каждая встреча увеличивает риск быть узнанной.

Страхи оказались ненапрасными. Энтони её узнал. Как? Ведь магический грим до неузнаваемости изменил лицо. По манерам? По жестам? По взгляду? Наверное, Габи тоже узнала бы Энтони, будь он в магическом гриме. Подсказали бы тысячи мелких деталей, которые прочно врезались в память.

Узнал… И что теперь делать? Габи пообещала ему ещё одну встречу. Не могла не пообещать — он так отчаянно просил и так неистово требовал. Сейчас она корила себя, что поддалась. Им ведь действительно лучше не видеться. Но Габи сделает обещанное — придёт к нему и расскажет всю правду. Только ей нужно подготовиться. Габи не знала, как Энтони отреагирует на её слова. Важно, чтобы у неё была возможность, сразу же после разговора бесследно исчезнуть. Это спасёт её маленького Ежи…

Неожиданный стук в окно заставил встрепенуться. Оказывается, Габи задремала в кресле, убаюканная собственными мыслями.

Снова стук. Она спрыгнула на пол и, кутаясь в плед, направилась к окну. Догадывалась, кто подаёт ей знак — Вилзорт. Только он знал, что она тут.

И точно — под окном стоял её лучший друг. Кто-то считает, что парень и девушка не могут быть друзьями. Между ними либо искры влечения, либо пустота. Какая глупость! Они с Вилзортом были ярким доказательством обратного. Они доверяли друг другу, они помогали друг другу, они выручали друг друга и они любили друг друга, но как брат и сестра. Вилзорт заменил Габи целую семью. Он один подарил ей больше тепла, чем оба родителя. Они не понимали и не принимали её. Насильно отдать замуж — вот в чём видели высшую степень проявления заботы. Когда-нибудь она их простит, но пока решила строить свою жизнь сама. И у неё получалось. Там, в другом мире, она нашла и кров, и друзей, и перспективы.

— Габи, открой, — махал ей Вилзорт.

Он был не один — со златокудрой девушкой. Габи сразу догадалась, что это его сестра Злата. Он про неё много рассказывал.

Габи открыла окно при помощи магического кода. В пожарной башне даже окна заперты на магический замок, чтобы студенты сюда не лазали.

Вилзорт подхватил сестру за талию и подсадил на подоконник. Она рассмеялась колокольчиком — какая приятная девчонка, и ловко спрыгнула в комнату. Следующим воспользовался окном как дверью — Вилзорт. Он огромный — два метра, и сильный. Ему ничего не стоило подтянуться, уцепившись за подоконник.

— Злата, — представил он сестру, как только оказался в комнате. — А это Габи, — назвал настоящее имя.

Во взгляде Вилзорта читалось: мол, не беспокойся, что я всё рассказал сестре. Она надёжная.

Габи улыбнулась, показывая, что всё нормально. Она доверяла сестре друга, как ему самому. Да и не было больше особого смысла прятаться за вымышленным именем и вымышленным образом — Энтони её узнал. Она так и так собиралась в ближайшее время расстаться с гримом.

— Габи, — Злата бросилась обниматься. — Мне Вилзорт столько про тебя рассказывал!

Вот такой Габи её и представляла — непосредственной и лёгкой в общении.

— А мы за тобой, — объяснил Вилзорт причину их визита, пока девушки обнимались. — Здесь стало холодно. Я договорился, чтобы ты пожила в общежитии.

Заботливый. Как брат. Габи была рада вернуться в цивилизацию. Хоть здесь в башне и была проведена холодная и даже горячая вода, но отопления не было. А камин она разжигать побаивалась.

— Спасибо, — улыбнулась Габи.

Похоже, Вилзорту понравилось, что она так сразу согласилась. Наверно думал, придётся долго уговаривать.

— Тогда вперёд, — он указал в сторону двери

Им же никто не мешал покинуть башню, воспользовавшись обычным выходом, а не окном.

— Я сейчас, — Габи взялась собрать свои нехитрые вещи в сумку.

И только закончила сборы, услышала отдалённый подозрительный звук.

— В башне кто-то есть, — первым отреагировал Вилзорт.

— Идёт сюда? — насторожилась Габи.

Наверное, это мог быть, кто угодно, но Габи сразу решила, что это Энтони. Нет! Только не сейчас! Она была не готова. Он снова будет просить и требовать, она успела почувствовать его решимость. Но ей нужно время. Габи с отчаяньем взглянула на Вилзорта. Тот сразу всё понял — друг есть друг.

— Уходим, тем же путём, что и пришли, — кивнул он в сторону окна. — Я вылезу первый и сниму вас. Девочки, вперёд.

Он тут же подскочил к окну, влез на подоконник и выпрыгнул наружу. Габи не нужно было дважды звать — она последовала его примеру. Он аккуратно снял её. У Габи затеплилась надежда, что они успеют скрыться незамеченными. Но Злата почему-то стояла неподвижно на одном месте. Только сейчас Габи обратила внимание, как та побледнела. Что с ней?

— Злата, — позвал Вилзорт.

Она не шелохнулось, будто не слышит.

— Злата, — повтори он.

Но сестра не откликалась. Смотрела в одну точку, тяжело дыша.

Звуки шагов становились громче. Ещё пара секунд — и тот, кто идёт коридором, будет здесь.

Вилзорт действовал мгновенно. Снова залез в комнату, схватил сестру и вместе с ней выбрался наружу. Быстро закрыл за собой окно и увлек обеих девушек в ближайшие кусты. Только тут все трое могли спокойно перевести дыхание.

— Было видение? — спросил Злату Вилзорт.

— Да, — та всё ещё была немного не в себе.

Габи догадалась, о чём речь. Вилзорт рассказывал, что у сестры особый дар. Она может видеть прошлое. Видения случаются внезапно, пока она не может ими управлять. Слои настоящего бледнеют и через них проступают слои прошлого. Это всегда вызывает у Златы сильный эмоциональный шок.

— Как ты? Лучше? — Вилзорт нежно прижимал сестру к себе. — Что ты видела?

Глава 55. Никогда бы не подумала

Злата не сразу ответила на вопрос брата — никак не могла собраться с силами. Габи догадывалась почему. Наверное, увидела такое, о чём не очень удобно рассказывать. Через настоящее проступают только самые эмоциональные или самые шокирующие слои прошлого. Но что шокирующего могло происходить в пожарной башне? А вот эмоциональное случалось. Габи подумалось, что Злата увидела её и Энтони. Там в комнате с камином у них случались очень волнующие свидания. Там случилась их близость…

— Я видела дьера Энтони… — наконец начала говорить Злата.

— …и меня? — спросила Габи, посмотрев на неё с немой просьбой не рассказывать интимные подробности.

— Нет. Дьер Энтони был там с другим человеком.

Это был совершенно неожиданный ответ. Энтони встречался в башне с кем-то ещё? С кем? Когда? Ещё до того, как они начали видеться с ним в той комнате с камином, или после того, как Габи сбежала? Встреча должна была быть очень непростой. Речь о чём-то крайне важном или неординарном, иначе бы прошлое не открылось. Рядовые события не могут проступить через слои настоящего.

— Это был молодой мужчина, — продолжала Злата взволнованно, — ровесник дьера Энтони. Они разговаривали на повышенных тонах — страшно ссорились. Дьер Энтони не выбирал выражений. Он был так сильно возмущён — мне показалось сейчас полезет в драку…

Габи не могла нарисовать себе эту картину. Энтони в общении очень выдержанный. Он умеет ладить с людьми, находить общий язык. Умеет доказывать свою точку зрения аргументами, а не кулаками. Габи думала, что только она знает, какой он на самом деле эмоциональный. С ней он был горячим и нетерпеливым, но только когда они оставались наедине. С остальными он вёл себя предельно спокойно. Габи не представляла, что могло произойти между Энтони и его собеседником. Что сделало его настолько порывистым и несдержанным?

— С кем он разговаривал? Ты его не знаешь? Раньше не видела? — спросил у сестры Вилзорт.

Было заметно, что он тоже удивлён. Не только Габи трудно представить Энтони дерущимся.

— Нет, раньше не видела.

— А что было дальше? — не терпелось узнать Габи.

— Это всё. Я увидела совсем короткий эпизод.

— Оно и понятно, — Вилзорт продолжал нежно обнимать дрожащую сестру. — У тебя было всего-то несколько секунд.

Габи хотелось расспросить Злату о деталях. Она не знала, зачем ей это, но сильно жаждала узнать все подробности короткого эпизода. Однако Габи не стала задавать никаких вопросов. Потом. Она видела, как тяжело Злата отходит от транса. Сложный у неё дар. Изнурительный. И почему такой весёлой и лёгкой девушке досталась такая непростая тяжкая магия?

Злате понадобилось ещё немного времени, чтобы прийти в себя. А потом они направились в общежитие. Окольными путями, чтобы не попасться на глаза, кому не надо.

Такой плодотворной ночи, как сегодняшняя, у Тересы ещё не случалось. Габи мирно спала в её кровати, а она штудировала учебники и справочники. Первую половину ночи посвятила изучению информации о заразных порчах. Хотелось понять, могла ли Тереса заразиться от Джозефа. Она изучала, каким образом порчи передаются, каким образом проявляются, каким образом снимаются. К однозначному выводу не пришла. Пока для Тересы так и оставалось загадкой, есть на ней порча или нет.

Однако посвятить этому вопросу всю ночь она не могла. Ей было велено до завтра набросать тезисы по темам, которые бы она хотела освятить на симпозиуме. Эта работа казалась не менее важной, потому как: есть ли на Тересе порча или нет, но упускать возможность выступить содокладчиком Джозефа на симпозиуме она не собиралась. Когда ещё такой случай выпадет?

Тут, конечно, существовал некий риск, что они на пару с Джозефом вместо доклада начнут реплики из спектаклей декламировать. Он ей: "После того, что произошло, должен сделать вам предложение", а она ему с трагическим пафосом: "Быть или не быть?" Их выступление на симпозиуме тогда надолго запомнят. Но Тереса надеялась, что до этого не дойдёт. Валенсия должна помочь снять порчу. Жаль, что дедушка так пока и не отправил ответного сообщения, но она не сомневалась, что не сегодня, так завтра, он даст о себе знать.

Над тезисами Тереса работала долго. Но результатом осталась довольна. Поспать, правда, почти не удалось, но зато, когда утром в академии Джозеф вызвал в свой кабинет, чтобы проректорским строгим тоном поинтересоваться, готовы ли тезисы, ей было, что ответить:

— Готовы. Вот, захватила с собой, — она положила ему на стол пухлую стопку листов.

Он пару раз перевёл взгляд со стопки на Тересу и обратно. И, сдвинув брови, ещё строже спросил:

— Вы не забыли, что сегодня на шесть вечера у нас с вами намечена важная деловая встреча в моём особняке?

— Не забыла.

Ещё бы Тереса забыла, когда её приглашали таким изощрённым способом — ростбифами в кукурузных конвертах.

— Вот и прекрасно. Захватите с собой тезисы, — властно скомандовал он. — Разберём.

Если у Тересы были какие-то сомнения насчёт сегодняшнего визита к Джозефу, то по его задумке, видимо, должны были немедленно развеяться. Весь его грозный вид и властный тон говорил об этом.

А сомнений у неё и сразу не было. Это нормальная девушка поостереглась бы идти на встречу с проректором, которого одолевает предположительно заразная порча и который совершено не соблюдает противопроклятийные меры и профилактическую дистанцию. Но Тереса была не из робкого десятка. К тому же, возможно, ей уже и остерегаться поздно. Если верить Бланке, она уже заражена.

Все эти доводы заставили Тересу хладнокровно пообещать:

— Хорошо, захвачу, — она взяла со стола Джозефа свои листы и отправилась на выход из кабинета.

Тереса собиралась на встречу с Джозефом подозрительно тщательно. Она долго выбирала, что бы ей надеть. Остановилась не на деловом костюме, а на довольно фривольном платье. Потому что оно ей шло. Потому что в нём она была неотразима — так все говорили, кто видел её в этом наряде. Потом ещё у зеркала прихорашивалась полчаса. И вот тут, у зеркала, ей пришла в голову мысль, которая сильно насторожила. Тереса собирается к Джозефу так долго и основательно, будто это свидание. Хотя это ведь не свидание, а деловая встреча. Он сам так назвал предстоящее мероприятие. Да и вообще, какие могут быть свидания у проректора и студентки? Их обоих из академии вытурят за подобное.

Где-то глубоко-глубоко внутри она уловила странное глупое сожаление, что предстоящая встреча всё-таки не свидание. Ей бы хотелось сходить на свидание с таким мужчиной, как Джозеф. Он ведь ей нравится? Где-то там же, в глубине души, родился утвердительный ответ. Раньше, когда Тереса искала ответы на вопросы, она пользовалась головой, а не глубинами. Логика — её конёк. А симпатия к Джозефу была чем-то дико нелогичным. Особенно учитывая, что речь идёт не об общечеловеческой симпатии, а о женской симпатии к мужчине.

Она решительно сняла платье и надела деловой костюм. Пока переодевалась, её мысли переметнулись к другому вопросу. А Джозеф? Он испытывает к Тересе симпатию? В глубине души снова сам собой родился утвердительный ответ. Разве можно ТАК целовать девушку, к которой не испытываешь симпатию?

Тереса расчесала волосы и собрала в простой пучок на затылке. Никаких причёсок! И опасные копания в глубинах души тоже решила оставить на потом.

Как Джозеф и обещал, к пяти часам за Тересой к общежитию подъехал экипаж. Всю дорогу она внимательно просматривала свои листы с набросками тезисов. Всё внимание сосредоточила на них, чтобы другие вопросы не лезли в голову.

Но один вопрос всё же пролез. Когда экипаж подъезжал к особняку, Тереса подумала, что если Джозеф будет её встречать, подойдёт, откроет дверцу, подаст руку — это будет означать, что речь всё-таки про свидание. А если же ей придётся выбираться из экипажа самой и топать ко входу в полном одиночестве — значит, речь про деловую встречу.

Экипаж остановился. Никто не подходил, и Тересе ничего не оставалась, как открыть дверцу и выйти наружу. И вот неожиданность — она сразу же увидела невдалеке Джозефа… за таким занятием, за которым, никогда бы не подумала, что может его увидеть…

Глава 56. Деловой обед

Тересе понравилось то, чему она стала свидетелем. До этого ей приходилось видеть проректора в разных ипостасях: грозным, властным, свирепым, спокойным, недоумённым, возмущённым, ироничным, саркастичным, но ещё ни разу — милым. О, такой он ей тоже понравился.

Джозеф улыбался. Но отнюдь не Тересе, а здоровенному коту, который нетерпеливо мяукал, наблюдая, как хозяин особняка выкладывает в миску обрезки мяса.

Хвостатый, судя по всему, был редкостным забиякой и любителем потасовок, в которых лишился части правого уха. Однако к Джозефу он явно питал симпатии — благодарно тёрся о ноги. И симпатия тут, безусловно, была взаимной. Хозяин особняка ласково похлопывал усатого гостя по голове.

То, что это гость — Тереса не сомневалась. Не похож он был на домашнего питомца. И вот это-то и удивительно — Джозеф подкармливает бездомного кота. А Тереса полагала, что проректор не очень любит животных и не очень ладит с ними. Во всяком случае, ему не удалось найти общий язык с тем, за которым гонялся в лаборатории. А тут полное взаимопонимание.

— Вот, явился и орал, пока я не сходил за угощением, — объяснил Джозеф приближающейся Тересе.

А ничего и не надо объяснять. Явился и орал, потому что кое-кто его разбаловал. Тереса прекрасно видела, что это уже не первый визит хвостатого к Джозефу. И он тут явно каждый раз получал добрую порцию вкусностей, а к хорошему быстро привыкаешь.

Это было не просто мило — это подкупало. Заботливый Джозеф — запрещённый приём. На Тересу стопроцентно подействовало. Она присела на корточки и тоже погладила кота по голове. Он милостиво позволял нежности и довольно урчал.

— Хотел пригласить дьера Барталамео жить со мной, но он отказался. Слишком свободолюбив.

— Вы назвали кота дьером Барталамео? — удивилась Тереса.

Она-то уже видела, что у забияки нет постоянного имени, так как нет хозяина. Кто как хочет, так его и называет.

— Прошлый опыт общения с котами привёл меня к мысли, что им нравятся громкие имена, — усмехнулся Джозеф.

Тереса поняла, что он имеет в виду кота из лаборатории, который отзывался только на "дьера Арчибальда".

— Барталамео ему подходит, — смирилась Тереса.

Совместное кормление кота задало тон всей дальнейшей встрече. Трудно было официальничать, после того, как несколько минут сидели рядом на корточках и гладили хвостатого забияку. Но Тереса всё равно постаралась вернуть деловой настрой.

— Я захватила с собой всё, что вы просили, — отчиталась она, как только Джозеф завёл её внутрь особняка. — Тезисы, документы, сметы.

— Замечательно, — он галантно помог ей избавиться от плаща и показал, где можно помыть руки.

Тереса ещё ни разу не бывала в профессорских особняках и с интересом рассматривала интерьер. Академия постаралась на славу — внутреннее убранство выглядело современно и уютно.

Можно было, конечно, долго любоваться. Но что там красивая отделка и мебель, когда обонятельные рецепторы будоражил умопомрачительный аромат. Сразу вспомнилось замысловатое название блюда, которым Джозеф собирался угостить Тересу. Это же оно дразнит таким изумительным запахом, что в голове осталась только одна мысль: а скоро будет готово?

— Скоро будет готово, — прочитавший мысли Джозеф улыбнулся искусительно. — Хотел бы как добрый хозяин пригласить вас в гостиную, но не стану. Позвольте сначала пригласить вас на кухню. Дело в том, что вкус блюда, о котором я вам говорил, будет ощущаться особенно выразительно, если стать свидетелем последнего этапа приготовления.

Он был так чудовищно соблазнителен в своём кулинарном красноречии, что Тереса готова была идти за ним и его ростбифами не то что на кухню, а и на край света.

По мере приближения к цели аромат становился всё более головокружительным. Тересе не терпелось взглянуть, что может так соблазнительно пахнуть.

Кухня поразила Тересу внушительными размерами. Приятно радовала глаз мебель из светлого дерева и ротанга — уютно. Но её внимание снова недолго удержалось на обстановке. Оно переключилось на самое интересное — на плиту, где в маленьких и больших сковородах что-то аппетитно шипело и скворчало. Ох, как же люто разыгрался аппетит.

— Вы слышали, Тереса, что среди кулинаров идёт непримиримая борьба по поводу того, какие специи уместны при приготовлении ростбифа?

— Нет, — чистосердечно призналась Тереса.

— Одни считают, что никакие…

Даже так?

— …другие с ними не согласны. Я отношусь как раз к ним, к несогласным. Разве могут помешать мясу морковь, сельдерей, розмарин и душистый перец?

Судя по ароматам, царящим в кухне — не могут.

— Садитесь, — Джозеф предложил ей высокий стул, а сам повязал фартук.

Вы когда-нибудь видели проректоров в фартуках у плиты? Нет? Много потеряли. Тереса даже на время забыла о голоде — так ей понравился Джозеф в новом амплуа. Она взгляд от него не могла оторвать. Давно замечала, как он ладен без одежды, но в фартуке — вообще неотразим. Как-то некстати промелькнула мысль: а как бы он выглядел без одежды, но в фартуке?..

— Рецептов приготовления ростбифов — не счесть. Я лишь выбрал тот, который мне по вкусу. А вот подавать ростбифы в кунжутно-кукурузных хрустящих конвертиках — моё изобретение.

У Тересы слюнки потекли.

Кулинарной лопаткой Джозеф принялся снимать со сковороды тонкие румяные лепёшки. Получалось удивительно ловко. Затем он открыл духовой шкаф и вынул оттуда противень с запечённым мясом.

Теперь Тереса поняла, почему Джозеф хотел, чтобы она присутствовала на финальном этапе. Это действительно нужно было видеть. Как он нарезал толстые сочные ломти мяса, от которого шёл ароматный пар — это искусство. Ломти были завёрнуты в лепёшки. И красиво выложены на огромное блюдо.

— Это ещё не всё, — предупредил Джозеф.

Он полил блюдо из бутыли какой-то жидкостью и подпалил. Блюдо мгновенно вспыхнуло. Языки пламени сплясали замысловатый танец и погасли.

Ух! Финальный аккорд был зрелищным.

— Теперь готово.

Он снял фартук, превратившись в обычного Джозефа, и понёс блюдо в гостиную. Тереса шла за ним, борясь с голодными спазмами. Но даже разгулявшийся аппетит не мог заглушить мысли, что их деловая встреча всё-таки пошла не по сценарию деловой встречи. Если то, что только что произошло, не было наглой и чудовищно красивой попыткой произвести на неё впечатление, то что тогда это было? И, кстати, впечатление произвелось. Тереса всё больше и больше ощущала, что Джозеф ей нравится. Как может не нравиться мужчина, который подкармливает бездомных котов и готовит как бог?

Кстати, не рано ли Тереса расхваливает его кулинарные таланты? Может, ростбифы не настолько вкусные, как это кажется с первого взгляда? Вот за эту мысль и зацепилась Тереса, пока он щедро наполнял её тарелку.

Она изо всех сил старалась соблюсти приличия и не набрасываться на угощение сразу. Но как только Джозеф взялся за вилку и нож, она тут же последовала его примеру.

Ммммммм… нежнейшее сочное мясо удивительно сочеталось с хрустящей лепёшкой. И то, и другое просто таяло во рту. Мммммм… Она, кажется, даже зажмурилась от удовольствия…

— Тереса, должен вам сказать кое-что очень важное.

Первым порывом было возмутиться — как можно отрывать от такой вкусной еды? Но она сдержала порыв и открыла глаза. На неё смотрел очень серьёзный Джозеф. Она мгновенно отрезвела. Что он скажет? Это будет реплика из спектакля? Снова порча шалит? Эх, за всей сегодняшней милотой она совсем и забыла о порче. И о его, и о своей…

— Мне тоже кое-что нужно сказать, — Тереса решила поделиться с Джозефом опасениями, что тоже заразилась.

— Хорошо. Но сначала я.

Глава 57. Это из какого спектакля?

Тереса успела съесть ещё пару кусочков ростбифа, пока Джозеф собирался с мыслями. Просто не могла устоять, настолько было вкусно. Под это блюдо он, вообще, мог говорить ей что угодно — она любые его слова примет положительно и благожелательно, даже если они будут из ряда вон. А они, судя по его лицу, скорее всего такими и будут.

— Тереса, — он произнёс её имя серьёзно.

Так серьёзно, что это побудило её на время оторваться от ростбифа. Хотя сделать это было нелегко. Они пару секунд молча смотрели друг на друга. Тересе нравилось изучать его серьёзный взгляд, в котором вдруг промелькнули ироничные искры.

— А знаете, о чём я думал, когда готовил обед? — он улыбнулся каким-то своим мыслям.

— Какие приправы использовать для ростбифа? — предположила Тереса.

Ой, чувствовала она, что не о приправах он хочет поговорить. И точно.

— Нет. Думал о вас. Я уже сделал вас своей ассистенткой, потом содокладчицей, что дальше?

Он посмотрел провокационно. Будто Тереса должна знать ответ. Но она не знала. Дальше-то действительно некуда. Но Джозеф смотрел и смотрел, и ей пришлось выдать хоть какую-то версию.

— Соавтором диссертации?

Он усмехнулся и покачал головой. И правильно сделал. Рано ещё Тересе о диссертациях думать. Ей бы академию закончить для начала.

Она снова принялась за ростбиф — не хотела дать ему остыть. Только теперь совмещала полезное с приятным: наслаждение от изумительного блюда с поглядыванием на проректора. А он, судя по всему, готовился развить мысль о должности Тересы в его жизни.

Она слегка побаивалась — вдруг это порча шалит, и Джозеф собрался декламировать реплики из спектакля. Поэтому сыграла на опережение.

— Позвольте вкратце познакомить вас с тезисами, которые я подготовила. Прямо сейчас, чтобы не терять время, — и тут же, не делая паузы, изложила первый. — Я подумала, неплохо было бы в докладе затронуть тему работы зооменталистов с общественными насекомыми — такими, как пчёлы. Есть ментальные практики, которые, к примеру, побуждают пчёл роиться, что имеет огромное значение в пчеловодстве, так как может увеличить производство мёда.

Неожиданный поворот темы привёл Джозефа в лёгкое замешательство. Он не выглядел готовым обсуждать пчёл и мёд. Но, сделав над собой титаническое усилие, поддержал разговор.

— Интересная тема.

— Также я хотела затронуть вопросы ментальной работы с крупным рогатым скотом. Есть методики, повышающие удои.

— Удои, — Джозеф потёр подбородок.

Было заметно, что и тема удоев ему тоже не очень близка. Но Тереса продолжала выкладывать актуальные зооментальные проблемы. В итоге Джозефу всё же пришлось подключиться к обсуждению содержания будущего доклада. Ей удалось так его увлечь, что за бурными дебатами они и не заметили, как расправились со своими порциями.

— Должен сделать вам комплимент, — под конец обеда выдал Джозеф. — Вы отлично подготовились.

Тереса довольно улыбнулась. Не зря же она всю ночь не спала.

— Я тоже хочу сделать вам комплимент, — поднимаясь из-за стола, произнесла Тереса. — Я ещё никогда не пробовала ничего подобного. Изумительно, — искренне призналась она.

Пришла очередь Джозефа довольно сиять.

— Только вы рано встали из-за стола, — он попытался взглядом усадить её обратно. — У нас ещё десерт. Шоколадный торт со взбитыми сливками и клубникой.

Тересе казалось, что она сыта и не сможет прикоснуться к еде ближайшие пару часов, но после того, как было озвучено название десерта, решила, что всё-таки сможет.

Джозеф принялся собирать тарелки, чтобы высвободить место для десерта. Тереса не могла не помочь. Они вместе понесли грязную посуду на кухню.

Она шагала за ним, взгляд упирался в его широкую спину. И вдруг Тереса кое-что заметила — длинный белый волос на его камзоле. Он смотрелся там как совершенно чужеродный элемент. Тересе смертельно захотелось снять волосинку с благородной дорогой светло-серой ткани. Но руки были заняты. Осуществить задуманное получилось, только когда они зашли на кухню и поставили посуду возле мойки.

— Дьер Джозеф, позволите убрать волос с вашего камзола? — спросила она, заходя за его спину.

— Конечно, — он развернул голову, пытаясь разглядеть что там.

— Белый, — показала Тереса.

И, судя по длине, женский. Видимо, Джозеф встречался сегодня с какой-то блондинкой. Мысль о блондинке, повесившейся на его шею и оставившей на камзоле волос, восторга не вызвала. Тереса пропиталась к этой неаккуратной даме неприязнью. Могла бы волосы собрать в какую-нибудь причёску.

Джозеф рассматривал волос, нахмурившись.

— Это уже не первый.

— Не первый? — Тереса не поняла, что означает фраза.

— Да. Похожий я находил на сиденье своего мобиля. Может, и этот там же подцепил. Я показывал его своему проклятийнику. Он полагает, что волос принадлежит женщине, которая как-то замешана в порче.

Вот уж чего Тереса не ожидала.

— Выходит, та, что наслала порчу, постоянно крутится возле вас?

— Насылала, скорее всего, не она. Так считает мой проклятийник. Но, тем не менее, она сыграла какую-то роль.

— Вы не догадываетесь, кто это?

— Пока нет. Но я разберусь, — заверил Джозеф.

Он посчитал вопрос с волосом исчерпанным и занялся более приятным делом — десертом. Достал из холодильного шкафа блюдо с тортом. Торт был полностью залит шоколадом. Красиво и аппетитно, но Тереса догадалась, что десерт требует доработки, потому что Джозеф снова надел фартук.

— Не хватает взбитых сливок и клубники, не находите? — соблазнительно улыбнулся он и достал из холодильного шкафа нужные ингредиенты.

Тереса заворожено смотрела, как он взбивает сливки. Вот удивительно, она же сыта, так почему эта упоительная картина будит голод? Или это не голод, а какая-то разновидность эстетического удовольствия? Или это какое-то другое удовольствие, не эстетическое? Запутавшись в своих чувствах, Тереса не нашла ничего лучшего, как вернуться к предыдущей теме.

— А знаете, если уж у нас зашёл разговор о порче… — она решила, что самое время рассказать, что теперь они с Джозефом товарищи по несчастью, — на мне, похоже, тоже порча.

— На вас? — Джозеф сбавил темп взбивательных движений и посмотрел на Тересу со смесью самых разных чувств.

— Это ещё не точно. Но меня предупредили.

— Подождите. Но это же легко проверить. На вас есть проклятийная метка? — его взгляд прошёлся по открытым участкам тела Тересы. Хотя этих участков-то почти и не было. На ней же деловой костюм. — Вы проверяли? Помочь с осмотром? — предложил он с готовностью.

И такая решимость в глазах. Казалось, только кивни Тереса головой в знак согласия — и он тут же бросит недовзбитые сливки и начнёт раздевать.

— Метки нет, — успокоила Тереса. — Её и не должно быть. У меня порча в точности как у вас.

На лице Джозефа отобразилось ещё большее удивление.

— Как у меня? У вас тоже бывают видения?

— Видений нет. Но подождите, а разве у вас есть?

— Эм… некоторые, — Джозеф отставил сливки и начал невозмутимо нарезать клубнику.

— Но мы же думали, что речь о тяге произносить реплики из спектаклей? А какие у вас видения? — Тересе стало жутко интересно.

Джозеф остановил взгляд почему-то на её губах. Помедлил немного. Потом взял половинку самой спелой клубнички и поднёс к её рту. Губы открылись сами собой. И следующее мгновение подарило сразу два приятных ощущения — вкус сладкой клубники на языке и мимолётное прикосновение его пальцев к губам.

Ягода растаяла ароматным соком. Голод сделался сильнее.

— А почему вы решили, что у вас такая же порча, как у меня?

Он обмакнул вторую половинку клубнички во взбитые сливки и поднёс к её губам. Тереса снова не смогла сопротивляться соблазну. Ягода в нежной сливочной пенке оказалась ещё изысканней на вкус.

— Потому что я от вас заразилась. Во время поцелуя, — уточнила Тереса.

— Моя порча не заразна, — усмехнулся он, притягивая её к себе.

И будто желая доказать, что поцелуй не может быть чем-то плохим, а только совершенно восхитительным, взял и поцеловал.

Сначала это было нежно. Он едва касался её губ. Будто ворует у Тересы её клубничное дыхание. О, он хитрил — ему нужно было гораздо больше, чем её дыхание. Как только его осторожные ласки лишили её осторожности, его поцелуй сделался глубоким и чувственным, растёкся по телу горячими волнами удовольствия.

Голова кружилась. Чтобы не потерять равновесия, она обхватила его за шею. Голова закружилась ещё больше — Тереса опьянела от собственной смелости. Обнимать проректора? Интересно, все поцелуи так выбивают почву из-под ног или только его? Наверное, только его. Мужчина, который искусен в кулинарии, разбирается, как доставить удовольствие изысканным блюдом — знает и о других удовольствиях.

Закончил он также нежно, как и начал. Поцелуй растаял тонким ароматом, как ягода на языке. Джозеф отстранился. А Тереса всё ещё ощущала его губы на своих губах. Способность здраво мыслить возвращалась постепенно. Что это только что было? Для одного раза ещё можно придумать какое-то объяснение. Но два раза — это уже система. Она отчаянно силилась понять: система чего?

А Джозеф смотрел на неё так, будто знает ответы на все вопросы.

— Тереса, я должен сделать тебе предложение…

Опять взыграла порча? Какое будет продолжение? Стать ассистенткой, содокладчиком, поехать на симпозиум — уже было. Всё-таки соавтором диссертации?

— …руки и сердца. Откажи Готцкому и стань моей невестой…

Тереса опешила.

— Это из какого спектакля???

Глава 58. Десерт

Джозеф невозмутимо вернулся к десерту — при помощи кондитерского кулька выдавливал на гладкую шоколадную поверхность торта аккуратные завитушки из взбитых сливок.

Тереса смотрела, как десерт превращается в шедевр кондитерского искусства, но думала далеко не о десерте. Она думала о самом кондитере и его последней фразе. Тереса понимала, что им двигала порча, но порча оказалась совсем не такой простой, как казалось поначалу. Тут что-то хитрее, чем декламирование реплик из спектаклей. Это уже больше на экспромт похоже.

— Я понимаю, что удивил вас, — Джозеф закончил со сливками и принялся украшать торт половинками ягод. — Сильно тороплю события? Я и сам себе удивляюсь, — он усмехнулся. — Но не будете же вы отрицать, что нас влечёт друг к другу?

Тереса привычным жестом поправила очки. Она всегда их поправляла, когда сильно волновалась. Влечь-то их влечёт, но она догадывалась, в чём дело. Пока подбирала слова, чтобы изложить свои мысли, Джозеф продолжил:

— Я, может, и не стал бы торопиться, дал нам время, но не могу, — он пристроил последнюю ягоду по центру десерта и взглянул на Тересу. — Пока я буду медлить, вы станете невестой Готцкого. Он и так рассказывает всем направо и налево, что вы практически помолвлены.

Вот тут Джозеф сильно ошибается. Невестой Готцкого Тереса становиться не собиралась. Хотя в чём Джозеф прав, так это в том, что от Чернобурого можно ждать каких-нибудь неприятных сюрпризов. Хотелось бы Тересе знать, что им движет и на что он пойдёт ради достижения цели.

— Тереса, а давайте съедим торт здесь, на кухне?

Джозеф поставил десерт на небольшой столик, рассчитанный на двоих.

Она решила не спорить. На кухне так на кухне. Обстановка здесь проще и уютней, чем в гостиной. Как раз подходит для того, чтобы поделится с Джозефом мыслью, которую Тересе никак не удавалось озвучить. Она заняла один из стульев и принялась наблюдать, как Джозеф организует чай.

— А знаете, о чём я думаю каждый раз, когда смотрю на чайник? — спросил он с иронией.

Тереса догадывалась.

— Вспоминаете, как однажды утром я разбудила вас при помощи этого оружия?

— Именно. Вы ворвались в мою жизнь ураганом, сносящим всё на своём пути. Вы впились в мой мозг занозой, — он разливал по чашкам чай, поглядывая на Тересу. — Вы лишили сна. И я не только про ту ночь. Подозреваю — это пожизненно.

Так Тересу ещё никогда не отчитывали. Голос Джозефа был возмущённым, а взгляд ироничным, подтрунивающим и ласковым.

— Я теперь не могу спокойно смотреть на чайник. Полить меня, проректора, ледяной водой?! Я никогда не думал, что студентки бывают настолько дерзкими.

Он начал разрезать торт. У него получился большой кусок и огромный кусок. Тересе на тарелку был препровождён второй.

Десертной вилкой она отщипнула кусочек торта. Нежнейший бисквит, пропитанный ромом, таял во рту. Да Тереса бы почётными орденами награждала тех, кто умеет творить такие шедевры. Ммммм…

— Вы хоть понимаете, что тот злосчастный чайник связал нас навеки? — Джозеф улыбнулся обезоруживающе. — После этого чайника вы не можете мне отказать, — улыбнулся ещё шире. — Что я, зря страдал под струями ледяной воды?

Тереса отправила в рот ещё один кусочек восхитительного десерта.

— Так ты согласна стать моей невестой? — Джозеф резко перешёл на «ты» и посерьёзнел. — Я жду ответ.

Эх, вот он подходящий момент поделиться той мыслью, что давно уже пришла в голову.

— Понимаете, дьер Джозеф, не важно, что я вам сейчас отвечу. Я нахожусь под влиянием порчи. Заразилась во время нашего первого поцелуя, а может и ещё раньше — мы же и до этого тесно общались. И вы тоже сейчас под действием порчи. Все ваши слова, всё, что происходит — продиктовано ею. Думаю, это какая-то парная порча или что-то вроде того.

— Почему вы так уверены? — Джозефу явно не понравились слова Тересы.

— Уверена, — убеждённо повторила она. — Подумайте сами, разве могли бы без воздействия порчи завязаться наши отношения? Что проректор мог найти в студентке? Чем она могла его заинтересовать? Разве стал бы он готовить ей ростбифы и десерты? Разве мог бы он ею увлечься? Разве позволил бы себе? А она? Нет, нами точно движет порча. Вы же говорили, что это могло касаться вашей карьеры. Возможно, так и есть. Кто-то из ваших конкурентов хочет скомпрометировать вас романом со студенткой. Всё сходится.

Джозеф задумался. Он машинально отламывал вилкой кусочки десерта и отправлял в рот, но, видно было — не чувствовал вкуса. А Тереса, ничего, по-прежнему получала удовольствие от каждого кусочка торта. Просто она уже придумала выход из этой ситуации.

— Знаете, Тереса, пожалуй, ваши рассуждения насчёт парной порчи не лишены основания. В логике вам не откажешь. Вы меня этим и удивили в своё время — безупречными логическими построениями, — он легонько улыбнулся. Наконец-то. А то сидел серьёзный-пресерьёзный. — Если вы правы, выходит, всё это… — он не договорил. Но и так понятно. Все эти предложения руки и сердца отменяются. — Но как бы там ни было, я в любом случае настаиваю, чтобы вы были моей ассистенткой.

Вот от этого Тереса точно не откажется, даже когда удастся избавиться от порчи.

— Думаю, нам нужно поступить так, — она начала озвучивать план действий. — Пока постараться не видеться, чтобы не давать повода нашим порчам взыграть, и не давать повода скомпрометировать вас, на радость заказчику порчи. Я постараюсь, как можно скорее организовать встречу с Валенсией. Она нам порчу и снимет. И мы будем жить долго и счастливо деловой и научной жизнью проректора и ассистентки.

Назад Тереса возвращалась на экипаже, который нанял для неё Джозеф. Всю обратную дорогу она прокручивала в голове самый необычный обед, какой был в её жизни. Закончился он совсем не так бурно, как начинался. Они с Джозефом чинно допили чай, он проводил её до дверей, и они чинно попрощались.

При нём Тереса пыталась излучать оптимизм и демонстрировать здоровые деловые отношения, но теперь, когда его не было рядом, могла дать волю чувствам. А чувства были предательски неправильными. Ей было чуть-чуть жаль, что всё произошедшее — всего лишь выверты порчи. И нарисовалась даже ещё более провокационная мысль — что Тересе немного нравится порча. Что ей немного приятно, как кружится голова от близости Джозефа, и немного приятны его ухаживания — все эти ростбифы-десерты, и немного приятны его поцелуи. И даже не немного…

Экипаж без приключений докатил до общежития. Она уже поднималась по ступеням, когда её мобильный кристалл завибрировал, давая сигнал о принятом голосовом сообщении. Ура! От дедушки! Наконец-то он заметил, что Тереса ему отправляла весточку. Она прикладывала руку к шершавой поверхности кристалла, ожидая, что услышит добрые новости. Дедушка, наверняка, уже выполнил просьбу Тересы и устроил ей встречу с Валенсией. Скоро все проблемы с порчей можно будет забыть, как страшный (местами приятный) сон.

Однако Тереса услышала совсем другое. Такое другое, что у неё волосы встали дыбом.

Глава 59. Вступил в игру

Голосовое сообщение начиналось бодро. Поначалу Тереса не подозревала, какой её ждёт подвох.

Тереса, у меня для тебя две новости: хорошая и плохая. Начну с плохой. Пока твою просьбу выполнить не удалось. Валенсия уехала из княжества по делам. Смогу устроить вам встречу, только когда она вернётся. Но мне неизвестно, когда это произойдёт.

А теперь к хорошим новостям. Помнишь, я говорил о сюрпризе? Он созрел…

На этом месте сообщения Тереса насторожилась. Как сюрприз может зреть?

…Я решил проучить твоего обидчика. Ему должно достаться по заслугам. Как он посмел тебя огорчить?! Как посмел нанести оскорбление?! Очень скоро ты получишь возможность отплатить ему той же монетой. Я заручился помощью Валенсии и теперь на нём порча, которая будет побуждать его делать тебе предложение. Можешь соглашаться, потом отказываться, потом снова соглашаться. Развлекайся. Можешь делать это публично или приватно — как заблагорассудится. Он всё равно будет снова и снова просить твоей руки. Надеюсь, ты хорошенько его помучишь. Этот негодяй должен побывать на твоём месте и прочувствовать всё на собственном опыте.

Тереса чуть мобильный кристалл не уронила от потрясения. Когда она рассказывала деду про своего несостоявшегося жениха, она называла фамилию Тоцкого. Она ведь совсем недавно узнала, что на самом деле во всей этой истории "согласился-отказался-согласился" виноват совершенно другой Джозеф — Готцкий. Уж если кто и должен был быть проучен, так он. И то Тереса совершенно не одобряла, каким способом дедушка это сделал. Каков интриган, а?

Теперь понятно, почему Джозеф раз за разом повторяет одну и ту же фразу. Тереса почувствовала себя виноватой. Сильно-сильно виноватой. Это из-за неё пострадал её проректор. Стал невинной жертвой. Из-за неё он может попасть в неприятности и потерять должность.

Она сжала мобильный кристалл так, что он раскалился, и принялась записывать ответное сообщение дедушке. Она укоряла его за коварные методы и требовала, чтобы он срочно исправлял содеянное. Объяснила, что страдает невинный.

Снимай порчу с Тоцкого. Но это не значит, что её нужно насылать на Готцкого. Я с ним сама справлюсь.

Она так быстро записывала сообщение, что запыхалась. Но толку в спешке? Дедушка, как всегда, увидит новое сообщение в лучшем случае через несколько часов.

Она шла в своё крыло по коридору общежития, стараясь восстановить дыхание и обдумать ситуацию спокойно. Главное, поскорее рассказать Джозефу о том, что с ним происходит. Предупреждён, значит вооружён. Уже легче.

И ещё бы понять: на самой Тересе есть порча? Если она заразилась от Джозефа, её же тоже должно тянуть делать предложения руки и сердца, но её вроде как не тянет. Да и, вообще, разве мог дедушка додуматься насылать на Джозефа заразную порчу? Дед слишком умён, чтобы не просчитать последствия. Может, тогда и нет на Тересе никакой порчи? Может, Бланка ошиблась. С чего она, вообще, это взяла? У Тересы — ни проклятийной метки, ни симптомов.

Осознание, что сама она вне опасности, заставило чувство вины нахлынуть с новой силой. И ведь исправить ситуацию быстро не получится. Пока дедушка заметит сообщение, пока найдёт Валенсию, которая сейчас в отъезде, сколько времени пройдёт? Нет, не могла Тереса пустить дело на самотёк. Сама кашу заварила (хоть и нечаянно), сама должна расхлёбывать — в смысле, сама должна Джозефа спасать. Нормальная бы девушка решила, что ей это не под силу. Но не Тереса. У неё уже вызревал план. Не зря же она вчера пол ночи учебники и справочники по проклятиям штудировала. Кое-что интересное вычитала. И хоть способ, о котором она подумала, был немного рискованный, но Тереса была готова на всё, лишь бы спасти проректора, который страдает по её вине.

Она заходила в своё крыло, ощущая, что растерянность, которую вызвало сообщение дедушки, уже прошла. На смену ей пришла решимость и боевой дух. Боевой дух, кстати говоря, ей в ближайшее время очень пригодится, потому как операцию по снятию с Джозефа порчи она решила провести сегодняшней же ночью, вернее ранним утром. А чего тянуть?

Когда Тереса открыла дверь общей комнаты группы, почувствовала уже знакомый травяной запах. Опять Филипп и Марчел со своими чаями экспериментируют? Кто бы сомневался. Оба чайных экспериментатора сидели возле аппарата собственной конструкции и что-то живо обсуждали. Этому Тереса уже не удивлялась. Удивительным было то, что рядом с ними сидела Моника. У неё было в точности такое же заинтересованное лицо, как и у её сотоварищей.

— Вот решила ребятам с варкой чаёв помочь, — ответила она на немой вопрос Тересы.

Моника и варка всегда были понятиями мало совместимыми. У неё же маникюр.

— Она теперь в нашей команде, — объяснил Марчел. — Мы хотим довести процесс до совершенства и продать рецепт какому-нибудь заводу по производству зелий.

— Надеюсь, вы Монику в команду не в качестве подопытного дегустатора взяли? — усмехнулась Тереса.

— Она нас вдохновляет, — вступился Филипп. Его щёки залил румянец. Филипп всегда покрывался румянцем, когда говорил о Монике.

Что ж, теперь всё ясно. Уж, что-что, а вдохновлять мужчин Моника умеет.

Тереса решила дружной троице не мешать — направилась в свою комнату. Собиралась лечь подремать — ночь-то выдалась бессонной. И сегодняшнюю тоже спать не придётся — нужно будет готовить операцию по избавлению Джозефа от порчи. Да и кровать свою она на ночь опять собиралась уступить Габи. Поэтому если спать, так прямо сейчас.

Тереса зашла к себе, ожидая увидеть Валерию и Габи, но их не было. Хотелось бы конечно перекинуться с ними парой слов, но ничего, поговорит попозже. А пока можно и вздремнуть, если конечно удастся заснуть после сегодняшних потрясений. Тереса прилегла на кровать, взяла в руки справочник по порчам, чтобы кое-какие детали уточнить. Читала-читала… место какое-то попалось на редкость скучное… и отключилась.

Но подремать удалось от силы минут двадцать — разбудил настойчивый сигнал мобильного кристалла. Тереса подскочила как ошпаренная. Дедушка? В этот раз он быстро отреагировал.

Но нет, не дедушка. Мобильный кристалл Тересы принял сообщение от человека, от которого ему ещё не приходилось принимать сообщения — от Готцкого. Чернобурому-то что понадобилось? Тереса приложила ладонь к шершавой поверхности кристалла, и прямо в ухо ей полился лисий голос Готцкого.

Дорогая Тереса, я успел заметить, что вы девушка очень сообразительная. Я тоже умён. А значит, у нас много общего. Нам необходимо поговорить тет-а-тет. Мне есть чем вас удивить. Уверен, вам понравится то, что я скажу…

А вот и Чернобурый вступил в игру. Тереса догадывалась, что это должно вот-вот произойти.

…Я сейчас нахожусь в парке возле главного корпуса академии. Буду ждать вас на дальней скамье центральной аллеи. Выходите.

Глава 60. Поддерживаю обеими руками

Встречаться с Готцким Тереса не собиралась. По нескольким причинам. Во-первых, ей сейчас не до него. У неё на повестке дня стоит другой Джозеф. Ей нужно успеть подготовить всё необходимое для операции по снятию порчи, а ещё и вздремнуть хоть немного не помешало бы. А во-вторых, не очень-то она доверяла Чернобурому, чтобы встречаться с ним один на один. Кто его знает, что он задумал? И хоть в студенческом парке даже вечером не безлюдно, но всё же не стоит рисковать.

Тереса похвалила себя за благоразумие, однако любопытство никто не отменял. Ей всё же очень хотелось узнать, что Готцкому от неё нужно. Поэтому она решила не полностью отказать лису во встрече, а перенести её на другое время и в другое место.

Она записала для Готцкого ответное сообщение.

Дьер Джозеф, сейчас не подходящее время для встречи. Я уже готовлюсь ко сну. Но мы могли бы побеседовать с вами завтра днём в студенческом кафе.

В студенческом кафе, которое недавно открыли при студенческом клубе, всегда многолюдно — это раз, а два — Тереса может попросить подруг на всякий случай подежурить за соседним столиком.

Не прошло и минуты, как прилетел ответ. Готцкий нисколько не обиделся отказу.

Милая Тереса, нахожу вашу идею замечательной. Завтра в три часа дня буду ждать вас в кафе за одним из столиков.

Образцовую покладистость Чернобурого Тереса объяснила тем, что для него действительно очень важен этот разговор. Любопытство разыгралась с ещё большей силой. Что же за игру ведёт Готцкий?

Размышляя над этим вопросом, она снова задремала. В этот раз ей удалось поспать подольше. Проснулась Тереса, когда ощутила, что рядом кто-то есть. Видимо, вернулись её постоянная и временная соседки по комнате — Валерия и Габи. Но, открыв глаза, она увидела только Леру.

— Скоро мы станем свидетелями удивительного преображения, — подруга сразу начала делиться свежими новостями. — Тиен отправился за зельем, с помощью которого можно смыть магический грим. Был парень — станет девушка.

Тереса удивилась. Она думала, Габи не станет смывать грим, пока не исчезнет отсюда. Она же опасалась встречи со своим бывшим возлюбленным. Почему-то видела в этой встрече угрозу.

— Габи говорила тебе, почему решила смыть грим?

— Говорила, — Лера подсела к Тересе на кровать. — Тот, ради кого она изменила внешность, узнал её. Теперь ей нет смысла прятаться за гримом.

— Но как же так? Магический грим меняет до неузнаваемости.

Лера грустно улыбнулась.

— От судьбы не уйдёшь. Габи говорит: видимо, им нужно было встретиться ещё раз. Она не решилась при расставании рассказать ему причину своего побега, и думает, судьба даёт второй шанс.

— Хочет рассказать и снова убежать?

— Да. Габи попросила помощи у Вилзорта, чтобы организовал портал поблизости от того места, где она будет беседовать со своим любимым. Она боится, что тот может её не отпустить. Она хочет быть уверенной, что как только скажет ему то, что должна сказать, у неё будет возможность тут же воспользоваться порталом. Вилзорт — лучший друг Габи, он постарается организовать всё так, как она просит.

Насчёт Вилзорта никаких сомнений. Он надёжный. Друга не подведёт. Вот только, что толкает Габи так панически бежать от того, кто был когда-то дорог?

— Знаешь, что самое печальное во всей этой ситуации? — Валерия не скрывала досады. — Я уверена, что у них у обоих глубокие искренние чувства. Мы со Златой обе уверены.

— Со Златой?

— Да, так получилось, что сестра невольно увидела две сцены из прошлого Габи. Ты же знаешь, что её дар всегда проявлятся без предупреждения, в самых неожиданных местах. Обе сцены были очень эмоциональными и чувственными.

— Тогда почему Габи убегает от него? Может, с ней поговорить? Что бы там между ними ни произошло, что бы ни случилось, всегда ведь можно раскрыться, выслушать друг друга, понять, простить.

— Я уже поговорила. Не представляешь, насколько я была красноречивой. Убеждала, что настоящие чувства преодолеют всё. Что обиды забудутся. Мы долго беседовали. Я рассказывала ей все жизненные и книжные истории, которые только знала, о том, что любовь сильнее обид. В конце концов, она мне открылась. Дело не в обидах. Хотя он порядком напортачил, но Габи давно простила. Причина в другом. Знаешь, я бы тоже на её месте сбежала.

Тереса не представляла, что могло бы заставить её отважную и отчаянную подругу сбежать от любимого.

— Что же произошло?

— Всё сложно. Габи объясняла путано. У неё дар видеть ментальную структуру человека, по её форме узнавать о нём то, что он сам о себе не знает. Это она в своё время увидела, что у Вилзорта есть сестра. Это благодаря ней он нашёл меня. Благодаря дару она увидела и кое-что о своём любимом. Она поняла, что если останется с ним, у неё не будет ребёнка, которого она уже носит под сердцем.

— Габи беременна? — Тереса сначала спросила и только потом подумала, уместен ли вопрос. Лера и так рассказала ей много личного из жизни Габи. — Она, наверное, просила никому не говорить?

— Она была не против, если ты узнаешь. Она сказала, что ты надёжная, что вы вместе попадали в переделки. Рассказывала, что однажды она откровенничала с тобой, и ты и так многое знаешь.

Да, Тереса знала. Не хватало только нескольких деталей пазла. А теперь картина прояснилась. Правда, не до конца.

— Но как дар Габи мог подсказать ей такую сложную вещь? Что в ментальной структуре её любимого не так?

— Она объясняла. Но я не совсем поняла. Она видела ментальный образ любимого и ментальный образ своего крохотного малыша, но не видела их рядом. Они не совмещаются. Им никогда не пересечься. А раз так, то Габи полагает, что если останется с любимым, то с их ребёнком что-то случится.

Тяжёлый дар.

— А не могла Габи ошибиться?

— Она полагает, что нет. До сих пор она ни разу не ошибалась. Да и ощущения были однозначны. Она увидела в ментальном образе любимого не только несовместимость со своим ребёнком, она заметила отсутствие тяги к детям в целом.

Подруги немного помолчали.

— А знаешь, Терес, я не считаю ситуацию безысходной. У нас со Златой появилась небольшая зацепка. Когда они с Вилзортом пришли в пожарную башню, чтобы убедить Габи перебираться в общежитие, у сестры случилось видение. Она ничего толком не поняла. Увидела эпизод всего на несколько секунд, а потом её отвлекли…

— Опять из прошлого Габи?

— Нет, из прошлого её любимого. Ты же знаешь, что Злате не открываются малозначительные моменты прошлого. Только что-то крайне важное. Значит, и этот эпизод показался неспроста. Сестра увидела, что дьер Энтони был там не один — разговаривал с каким-то незнакомым Злате мужчиной…

— Дьер Энтони? — удивлённо переспросила Тереса. — Так это он несостоявшийся жених Габи?

Вот это открытие! Невероятно. В голове не укладывалось.

— Он, — кивнула Лера.

Она дала Тересе пару секунд справиться с изумлением и продолжила:

— Мы со Златой собираемся наведаться в башню. Сестра хочет попытаться снова вызвать то видение — досмотреть эпизод до конца. Наверняка, он откроет что-то крайне важное.

— Поддерживаю идею обеими руками.

Они не успели больше обменяться ни одной фразой. Скрипнула дверь, и Тереса перевела взгляд в сторону звука. От удивления округлились глаза.

Глава 61. Рискованная и отчаянная

Тереса во все глаза наблюдала, как в комнату входит Тиен. Правда, от Тиена в нём остались только брюки и камзол. И если смотреть на одежду, то ничего не поменялось, а если поднять взгляд вверх, то осознаёшь, что Тиена больше и в помине нет. И хоть Тереса была предупреждена, что увидит чудесное преображение парня в девушку, она всё равно глазам не верила — какая же красота скрывалась за маской нескладного носатого юноши!

Оказывается, у Габи тонкие черты лица. Чуть раскосые миндалевидные глаза с чёрными густыми ресницами, смуглая кожа и длинные светлые волосы. Её красота необычна. Габи не похожа на миленькую куколку. В ней есть что-то трогательное и одновременно завораживающее.

— Странно, да? — она улыбнулась. — Даже мне самой было немного странно смотреть на себя в зеркало. Я уже отвыкла от своего настоящего образа.

— Тебе шёл Тиен, — усмехнулась Лера, — я даже побаивалась, что на Тиена начнут девочки засматриваться, но знаешь, в женском образе ты тоже впечатляешь.

Остаток вечера Лера и Тереса провели, подбирая для Габи что-то более подходящее, чем штаны и камзол. Задача оказалась непростой — уж очень она была худенькой. Платья Леры на ней болтались, а платья Тересы были ей коротки, потому как Тереса была Габи по плечо. Но кое-что всё же подобрали — юбку и блузу.

— Спасибо, девочки, — поблагодарила она. Её улыбка вышла грустной. — Завтра вечером эти вещи мне пригодятся.

Габи не уточнила, для чего пригодятся, но и так было понятно — в этой одежде она пойдёт на встречу с Энтони. Тересе не хотелось думать, что встреча станет последней. Габи попытается сразу после неё сбежать. А что делать, если таким образом она спасает ребёнка? Одна надежда на Леру и Злату. Возможно, им удастся их затея. Хорошо бы, чтобы у Златы вышло увидеть прошлое — ту встречу Энтони с каким-то мужчиной. Возможно, видение даст важную информацию, подскажет, как действовать.

Когда пришло время ложиться спать, Габи всячески пыталась отказаться от кровати, аргументируя тем, что злоупотребляет гостеприимством.

— Я могу спокойно скоротать ночь в кресле, — убеждала она.

Но Тереса была непреклонна.

— Я всё равно сегодня спать не собираюсь.

Лере, конечно, было очень любопытно, почему подруга вторую ночь подряд бодрствует. Тереса обещала рассказать, но потом. Ей бы хотелось поделиться с подругой, однако она не могла. Она же пообещала Джозефу, что никому не скажет о его порче, значит надо молчать.

Восточный край неба едва-едва начал светлеть, а Тереса уже ехала в экипаже в профессорский коттеджный городок. У неё всё было готово к проведению операции по снятию с Джозефа порчи. В чём была её задумка? Тереса ничего нового не придумала, решила использовать тот способ, который они с Джозефом уже однажды пробовали. Правда, безрезультатно. Но в этот раз она учтёт все ошибки. В учебниках и справочниках по проклятиям она вычитала такую вещь — порчу можно снять, если повторить момент инициации и тут же выпить противопроклятийную сыворотку. В общем-то, они с Джозефом это и делали. А не вышло у них потому, что ведь главное при снятии порчи — даже не место и не время, главное — вызвать те же эмоции.

В прошлый раз не было фактора неожиданности. Джозеф не спал. Лежал себе, накрывшись одеялом, и ждал себе припеваючи, когда Тереса польёт его из чайника. Эмоции совершенно не те. Где негодование? Где возмущение? Где желание прибить на месте?

Но теперь будет всё по-другому. Тереса обеспечит ему в точности те же чувства, что были при их первой встрече. Будет ему и неожиданность, и стресс!

Тереса понимала, что затея рискованная и отчаянная. Ох, Джозеф будет вне себя от ярости. Будет метать громы и молнии, сверкать глазами, жестикулировать и чертыхаться. Да он от Тересы мокрого места не оставит за её выходку. Но это-то ей и нужно — его живые настоящие эмоции. Только так и можно снять порчу. Ради избавления проректора от напасти, в которой Тереса косвенно виновата, она готова была пасть жертвой его негодования.

Тереса попросила остановить экипаж за несколько десятков метров от особняка Джозефа. Расплатилась, отпустила экипаж и пошла по пустой улице в нужном направлении. Она приступала к первой, самой сложной, части операции. От её успеха зависел успех всего дела. Тересе нужно было отыскать кошачьего забияку, дьера Барталамео. Она была уверена, что повадившийся лакомиться у Джозефа кот не раз был свидетелем того, как Джозеф открывает дверь особняка. А раз так, Тереса сможет ментально считать нужные руны магического кода, которые отпирают замок. Для Тересы было важно суметь самой открыть дверь. Ведь если она поступит как обычный гость — подёргает дверной колокольчик, чтобы хозяин впустил её, вся операция будет провалена. Где ж тогда фактор неожиданности?

Она шла, куда вела её интуиция зооменталиста, — к кустам невдалеке от особняка Джозефа.

— Дьер Барталамео-о, — позвала Тереса тихонько, доставая из сумки котлету.

Котлета пахла так восхитительно, что хоть самой ешь.

— Дьер Барталамео, поспешите, пока угощение цело.

Она услышала шорох, доносящийся из-за спины. Развернулась, и чуть не подпрыгнула от радости. Из полумрака утреннего тумана вышагивал старый знакомый.

— Мыррр, — издал он что-то среднее между мяуканьем и урчанием.

— Да, мой хороший, понимаю твой восторг. Это, можно сказать, деликатес — остатки роскоши студенческого ужина, — Тереса присела на корточки и скормила хвостатому угощение прямо с руки.

Когда он закончил с завтраком, Тереса погладила ему шею, побуждая запрокинуть голову. Ей нужны были его зелёные глаза. Она проникла в них глубоким ментальным взглядом.

А он действительно забияка — голова забита проказами. Что? Любит дразнить пса из соседнего особняка? Ай-я-яй, Дьер Барталамео, солидный кот, а воруете кости из собачьей миски.

Тереса не сразу пробралась через образы в кошачьей голове к нужному. Она начала побаиваться, что вообще не найдёт то, что ищет. Но к счастью, необходимая картинка отыскалась. Вот оно: кот сидит на заборе, подкарауливая, когда Джозеф вернётся домой. Хочет попасться ему на глаза и выпросить угощение. Джозеф подходит к двери и очерчивает руны. Всего две. Не так и трудно запомнить.

— Умница Барталамео, — Тереса погладила кота по голове и достала из сумки ещё одну котлету — заслужил.

Оставив его расправляться с лакомством, она направилась прямиком к особняку Джозефа. Правильно очертить руны получилось со второго раза. Ура! Дверь поддалась. Тереса бесшумно скользнула внутрь.

Глава 62. В кексе собственной выпечки

Хорошо, что Тереса уже бывала в особняке Джозефа. Она примерно помнила обстановку холла и, несмотря на почти полную темноту, уверенно шла к лестнице, ведущей на второй этаж. Спальная, наверняка, расположена там.

Тереса старалась передвигаться как бестелесная тень, чтобы не обнаружить своё присутствие. Если Джозеф проснётся, то все её усилия окажутся напрасными. Ступени, к счастью, не скрипели, поэтому ей удалось подняться на второй этаж бесшумно.

В прошлый свой визит она, понятное дело, не имела возможности изучить эту часть особняка, и если бы не везение, она могла бы долго блуждать по второму этажу на ощупь. Везение заключалось в том, что коридор, в котором она оказалась, мог похвастаться окном, расположенном в торце. А оно, о счастье, было не зашторенным. К окну уже подкрадывалось утро, поэтому лившегося в коридор света было достаточно, чтобы сориентироваться.

Тереса обнаружила всего две двери. За одной из них, она была уверена, находится спальная Джозефа. Но за какой? Оставалось выяснить экспериментальным путём. Тут главное, чтобы вторая комната оказалась пуста. А то вдруг у Джозефа ночует приятель? Сорвать одеяло с незнакомого мужчины и окатить его водой, означало бы окончательный провал операции, потому что он, этот мужчина, наверняка, молчать не стал бы и своим криком разбудил бы Джозефа. О том, что произошло бы дальше, лучше и не думать.

Однако зря Тереса переживала — дальняя от окна комната оказалась абсолютно пуста. Довольная, что пока всё складывается неплохо, она направилась к следующей. Ещё не дошла, когда в голову пришла новая мысль: а что если Джозеф в спальной не один? Она подойдёт к кровати, сорвёт одеяло, а там… Тереса представила некую абстрактную чужую даму, спящую, положив голову на грудь проректора. Картина показалась ей возмутительным безобразием. И вот такая, возмущённая, она и вошла в комнату.

Полумрак не мешал разглядеть цель — кровать с резными деревянными спинками, и жертву — проректора, натянувшего на нос одеяло. Никакой дамы, свернувшейся клубком под его боком, не наблюдалось. Её счастье! А то тоже была бы безжалостно полита водой за компанию.

Тереса на ходу достала из сумки чайник. Перед отъездом она заполнила его кубиками льда. И хоть большая их часть уже растаяла, получившаяся вода была по-настоящему ледяной.

До кровати оставалось каких-то три шага, и Тереса притормозила — почувствовала лёгкое волнение. Ох, что сейчас будет. Этот мирно спящий проректор в мгновение ока превратится в разъярённого тигра. И с кровожадным удовольствием проглотит Тересу целиком. Но ничего, ради того, чтобы исправить ужасную ошибку, совершённую дедом, ради спасения своего проректора от порчи, Тереса и не на такое способна.

Она решительно сделала оставшиеся три шага, решительно сдёрнула одеяло и решительно плеснула воды из чайника в лицо Джозефа.

Да, чуть не забыла — надо же полюбоваться его ладно скроенным мужским телом. Ну, чтобы всё, как в тот раз.

И она любовалась… Он ведь, как и в тот раз был почти без ничего. Она любовалась во все глаза, хоть он, как и предполагалось, превратился в тигра. Ох, как он рычал! Какие это были нечленораздельные звуки! Как ошалело горели его глаза!.. а она знай себе любовалась его жутко привлекательным телом, кубиками мышц, которые играли от напряжения.

Джозеф, конечно же, не понимал, что происходит. Ещё бы! Тереса постаралась его как следует ошарашить. Эмоции ведь должны быть в точности, как в тот роковой раз. Он переводил взгляд с Тересы на чайник и обратно. И ещё более зловеще рычал.

— Откуда ты взялась?!! Проклятье!!!

Какие крепкие эпитеты срывались с его губ! Точно — разъярённый хищник.

— Я мог заикой сделаться!!! — он был так возмущён, что даже не пытался прикрыться одеялом, наоборот, откинул его и начал подниматься. — У! Мелкий монстр!

Ах, как великолепен он был в полный рост! Бронзовая кожа обтягивала бугры мышц и выпирающие канаты вен. В нём вибрировало что-то невозможно мужское и мощное. Тереса на всякий случай попятилась, потому что Джозеф подозрительно потянулся за подушкой. Будет атаковать? Её устраивало, что от возмущения и неожиданного пробуждения его мозги пока не включились, и он не понимает, что происходит. Она, конечно, могла уже начать объяснять, что всё это для его же блага. Но хотела ещё немного потянуть, дать его возмущённым эмоциям проявиться в полную силу. Тогда ведь он был именно такой — ничего не понимающий, злющий и готовый прибить на месте.

— Иди сюда, маленькая заноза!!! — прорычал он. На подушку махнул рукой, решил, что это оружие не годится для мести. Конечно, разве подушка сравнится с чайником? В его глазах можно было разглядеть куда более коварные планы — он решил расправиться с Тересой собственными руками. Без привлечения подручных средств.

Она продолжала пятиться, а он наступал.

— Куда?! — Джозеф поймал её руку.

Хватка крепкая — о! он доведён до белого каления. То, что надо!

— Попалась, птичка?! — взгляд, как у хищника перед нападением. — Бандитка с ангельским личиком! — он притянул её к себе и нагло снял очки. — Мучительница! — Джозеф забрал из её рук чайник и отшвырнул.

Да её совсем обезоружили! Защищаться было нечем, а злой, как чёрт, проректор явно намерился нападать. И по его взгляду она уже догадалась, какой будет атака. Его цель — её губы. Тересе моментально вспомнился дурманящий вкус его поцелуев.

— Мало того, что являешься в снах, ещё и вламываешься в спальню наяву?! Мелкая искусительница!

Расправой будет поцелуй. Тереса осознала, что смертельно хочет дать ему с собой расправится. Но она не могла. Сейчас, когда он максимально распалён, когда эмоции достигли апогея, самое время дать ему выпить противопроклятийную сыворотку. Она достала из кармана заветный пузырёк.

— Дьер Джозеф, это нужно выпить! — скомандовала настойчиво, снимая крышку. — Противопроклятийная сыворотка, — она поднесла флакон к губам проректора.

В его глазах проскочил проблеск озарения. Хорошо же его Тереса ошарашила, если Джозеф только сейчас догадался о её намерениях. Работа мысли читалась на его лице. Сопоставил? Проанализировал? Он принял из её рук пузырёк и залпом выпил содержимое. Уф, кажется, всё прошло, как надо.

— Дьер Джозеф, простите, что пришлось вас так бесцеремонно разбудить, но всё это ради снятия порчи, — затараторила Тереса. Теперь-то можно было рассказать в подробностях, для чего понадобилась отчаянная выходка.

Она начала излагать почёрпнутые из справочников знания и объяснила, что сделала ставку на то, что для снятия порчи методом повторения момента инициации важно не столько место и время, сколько эмоции и ощущения.

— Нужен был фактор неожиданности.

Джозеф слушал Тересу и тем временем одевался, превращаясь из разъярённого хищника в добропорядочного проректора.

— Как думаете, получилось? — задала Тереса самый животрепещущий на данный момент вопрос.

Он замер, будто прислушиваясь к себе.

— Не исключено. Кажется, метка стала не такой болезненной.

Тереса просияла. Неужели получилось? Неужели всё не зря? Просто камень с души упал, облегчая чувство вины. Хотелось прыгнуть на шею Джозефа и расцеловать его. Какой он молодец, что испытывал правильные эмоции, что правильно злился и возмущался — всё как в тот раз. Но тут и заслуги самой Тересы нельзя преуменьшать. Она тоже постаралась.

— Да, действительно метка меньше тревожит, — Джозеф похлопал себя по бедру. — Думаю, мы заслужили плотный завтрак, — улыбнулся соблазнительно, — тем более что мне есть, что вам сказать.

На этот раз Тересу не насторожило заявление Джозефа о необходимости что-то произнести. Теперь можно не бояться декламирования реплики из спектакля.

Уже через полчаса они сидели на кухне за столом. Перед Тересой стояла тарелка с дымящейся яичницей и подрумяненным беконом. А на другом блюде её ждали поджаренные хлебцы с золотистой корочкой. К кофе был обещан кекс с клюквой и орехами. Как она понимала дьера Барталамео, который пристрастился тут столоваться. У неё ещё ни разу в жизни не было такого вкусного завтрака. Честно. Вот ни разу.

Джозеф сидел напротив и расправлялся со своей порцией яичницы. И раз уж Тереса вспомнила про кота, то решила рассказать своему визави, каким образом смогла пробраться в его особняк. Он слушал увлечённо и не жалел комплиментов по поводу её дара. Ох, как же это ей льстило. Лучший в княжестве менталист восхищён её способностями.

— А вы смелая, Тереса, — усмехнулся он, когда она дошла до того момента, как ей удалось правильно очертить руны и войти в особняк, — я бы даже сказал отчаянная.

О, опять перешёл на "вы". Тереса заметила, что в критических ситуациях он обращается к ней на "ты", а когда всё спокойно на "вы".

— Решиться на такой шаг. Это ведь могло закончиться… непредсказуемо.

— Я допускала разные варианты развития событий, — кивнула она.

На самом деле нет. В глубине души Тереса была уверена, что Джозеф, каким бы разъярённым ни был, не причинит ей вреда. Не сделает ничего такого, о чём бы она пожалела. Она давно поняла, что он благородный до мозга костей.

Расправляясь с яичницей, Тереса всё ждала подходящий момент, чтобы рассказать об ещё одной важной вещи — о том, кто заказчик порчи. Это будет ещё одно испытание для благородства Джозефа. Не превратится ли он в неукротимого разъярённого тигра, когда узнает, по чьей вине страдал? С какой реакцией он воспримет новость, что порча побуждала его делать предложения? Хорошо хоть, она уже снята.

Тереса решила затронуть эту непростую тему после сладкого и взялась за кекс. Вернее, даже взяться не успела. У кекса была странная начинка — не клюква и не орехи.

— Кольцо? — округлились от изумления её глаза.

— Обручальное, — кивнул Джозеф. — Немного банально — в кексе, — усмехнулся он. — Но примите во внимание: в кексе собственной выпечки, а не в купленном. Тереса, ты согласна стать моей невестой?

Глава 63. Не Барталамео

Вы когда-нибудь находили обручальное кольцо в кексе? Во вкуснейшем кексе, который собственноручно выпек красивый благородный мужчина. И он, между прочим, умеет готовить не только кексы. А ещё он сильнейший менталист княжества, а ещё от его поцелуев кружится голова. Разве всё это не повод согласиться на его предложение?

Тереса не собиралась замуж. Ей ещё академию закончить нужно. Но ради такого мужчины она готова была сделать исключение. Он ведь ей сразу понравился. Ещё при первом поливе из чайника. Другого такого мужчины, который бы так спокойно отреагировал на её дерзкую выходку, в природе не существует. И ей ведь понравилось его будить. Она бы с удовольствием занималась этим каждое утро. Срывала бы с него одеяло и любовалась его ладно скроенным телом. И ведь жена имеет на это полное право, между прочим. Может, поэтому он и сделал предложение — ему тоже нравится мысль, что она будет будить его каждое утро?

— Тереса, ты согласна?

Она хотела согласиться, но не могла.

— Сначала я должна кое-что рассказать вам. Думаю, после этого, вы заберёте свои слова назад, — тянуть дальше с признанием было нельзя, и Тереса, набрав побольше воздуха в лёгкие, выдала: — Вчера вечером мне стало известно, кто заказчик вашей порчи — мой дед.

— Ваш дед? — переспросил Джозеф недоумённо. — Но зачем это ему?

— Он хотел отомстить за меня. Не вам, вашему тёзке дьеру Джозефу Готцкому. Тот повёл себя некрасиво: сначала согласился на помолвку, потом отказался, потом снова согласился. Мой дед хотел его за это проучить, но разница в ваших фамилиях на одну букву сыграла злую шутку — невинной жертвой оказались вы. Я сама по ошибке сказала деду неверную фамилию. Поэтому порча была наведена на вас.

Тереса ждала, что Джозеф начнёт возмущаться, и он начал, только возмущения летели не в её адрес.

— Согласился, отказался, согласился?! Каков негодяй! А я ещё считал его добрым приятелем. Жаль, что ваш дед промазал.

Тересе понравилось, каким кровожадным стал взгляд Джозефа, когда он говорил о Готцком. Вот только не помешала ли ему кровожадность осознать до конца сказанные Тересой слова о том, что виновницей всех его мучений последних недель является она?

— Подождите, — он вдруг отложил приборы и отодвинул тарелку, — выходит, если бы ваш дед не ошибся, то порча была бы на Готцком?! — мысль явно ему не понравилась. — Все эти видения были бы у него?

Он спросил с какой-то ревностью. Будто порча его собственность и ни с кем он ею делиться не намерен.

— Не знаю, о каких вы говорите видениях — это, наверно, побочный эффект, но, вообще-то, порча была на то, чтобы побуждать вас делать мне предложения руки и сердца. И судя по тому, что только что произошло, порчу нам снять не удалось.

Тереса тоже отодвинула от себя тарелку. Вместе с кексом. И вместе с кольцом. Эххх…

— Я понимаю, что теперь, когда вы поняли, что вами движет порча, вы заберёте свои слова назад.

— Не собираюсь их забирать! — возмутился Джозеф, снова пододвигая тарелку к Тересе. — Порча снята вашими стараниями. Извольте ответить "да" и принять кольцо, — нагло потребовал он.

Как же, снята!

— Дьер Джозеф, понимаете, вами движет проклятие. Это оно заставляет вас снова и снова делать мне предложение. Но когда порча будет снята… она ведь обязательно рано или поздно будет снята?.. вы пожалеете, что наломали дров.

— Это "нет"? — помрачнел Джозеф.

Он поднялся из-за стола и подошёл к Тересе. Ей тоже пришлось встать, чтобы быть с ним на равных. Пространство между ними завибрировало.

Ох, дед, что ты наделал? Это Готцкий должен был мучиться, дожидаясь от Тересы заветного "да", но получая "нет", а потом снова и снова делать предложение. А вместо него мучается Тоцкий. Вон, какой у него убийственный блеск в глазах. И что Тересе ответить? Сказать "нет"? Это не поможет. Порча будет заставлять его снова произносить те же самые слова. И тогда Тересе придётся постоянно повторять "нет". Сказать "да"? Чтобы он пожалел о случившемся, когда избавится от порчи?

— Тереса, — Джозеф вдруг улыбнулся. Складка между бровей разгладилась. Поменял тактику? — Ты же помнишь, что не можешь ответить мне "нет"? — он положил ладонь на её щёку. — Твой чайник связал нас навеки.

Как он был восхитителен в своём беззастенчивом давлении.

— Мы же созданы друг для друга, — его вторая ладонь тоже легла на её щёку. — Ты разве не почувствовала это в нашу первую встречу?

Какая качественная порча! Как сладко и изобретательно он это делает — свои предложения.

— Ты мне понравилась сразу. Засела в голове въедливой занозой. Маленькая хулиганка, хорошенькая до невозможности, хотя очки прячут твою красоту, — он в который раз за сегодня снял их и отложил в сторону. А его тёплые ладони снова легли на её щёки, словно взяли в плен. — Своей сокрушительной логикой ты доводила меня до белого каления. Мне нравятся умные девушки — это моя слабость. А в самую умную из них я влюблён…

Его большие пальцы гладили её щёки. Так нежно, что перехватывало дыхание.

— Тереса, ты выйдешь за меня замуж? Да? — подсказал он ей правильный ответ.

Её губы отказывались говорить "нет". А логика, которую только что похвалил Джозеф, наоборот, настойчиво подсказывала дать отрицательный ответ. Но впервые в жизни Тереса не послушалась доводов логики и пошла на компромисс.

— Отложенное "да".

Вот такой не поддающийся логике ответ она дала.

— Отложенное до того момента, как с вас снимут порчу, — пояснила Тереса.

Джозефа устроило даже такое не безусловное "да". Оно сыграло роль спускового механизма. Он сделал то, что, видимо, давно хотел — притянул её к себе вплотную. И Тереса тоже этого хотела. Хотя, вообще-то, отложенное "да" подразумевает и отложенные поцелуи. Но Джозеф такой связи, судя по всему, не видел. Его улыбка стала опасной, какой-то захватнической — и это последнее, что увидела Тереса. Потому что в следующее мгновение её захватили.

Глаза закрылись сами собой, чтобы ничего не мешало утонуть в волне ощущений. Джозеф был так нежен, ласкал губы легонько и щекотно, будто благодарил за "да". Но вдруг он сменил тактику. Движения стали настойчивыми и тягучими. Теперь он искушал, показывал, каким особенным может быть удовольствие. Она не понимала, на что он намекает своими откровенными ласками, но это неизведанное манило и влекло.

Голова шла кру́гом. У Тересы уже стало традицией вцепиться в его крепкие плечи. Чем глубже становился поцелуй, тем сильнее она их стискивала. Его напор побуждал и её становиться смелее. Она оставила плечи — скользила ладонями по его шее и затылку. Пропускала между пальцами его жёсткие непокорные волосы, сжимала их.

Он оторвался от её губ и занялся шеей. А кожа там чувствительная до невозможности. Он снова был нежен, щекотал горячим дыханием. Добрался до уха и прошептал:

— Знала бы ты, как измучила, являясь в видениях…

Тереса же не виновата. Но ему было всё равно — он решил мучить её в отместку. Его пытка была изощрённой — он целовал самые нежные места на шее — так мучительно сладко, что в глазах темнело. Джозеф дошёл до того места, где начиналась ткань кардигана. Она мешала продолжить пытки — и он принялся расстёгивать пуговицы. Стянул кардиган с одного плеча — и с упоением покрыл поцелуями ямочку у ключицы. У Тересы дыхание перехватило. А он уже стягивал кардиган со второго плеча.

Тот упал на пол с каким-то подозрительным не свойственным мягкой ткани шорохом. И Тереса поняла, что кардиган ни при чём — звук идёт от окна и, возможно, уже давно. Тереса с Джозефом просто увлеклись и не замечали. Дьер Барталамео пришёл выпрашивать завтрак? Они синхронно развернули головы к окну. Нет, там был не кот. Кое-кто другой, кого Тереса уж точно не ожидала увидеть. А она-то что здесь делает???

Глава 64. Погоня

Нарушительница спокойствия поняла, что её заметили, и тут же испарилась. Однако Тереса успела её узнать. А вот Джозеф — вряд ли. Он бросился к окну первым. А Тереса сначала подняла кардиган, накинула его на плечи и только потом присоединилась к проректору.

— Ты видела, кто там был? — Джозеф сканировал взглядом близлежащую растительность. — Я успел заметить, что девушка.

И не просто девушка, а одногруппница Тересы — Бланка. Что она здесь делала? Зачем подглядывала в окно? Шпионила за Тересой? Но откуда отличница могла знать её местонахождение? Тереса никому не говорила, куда поехала. Бланка, что, проследила? И снова возникал вопрос: зачем?

Тереса не знала, сдавать ли Бланку Джозефу или для начала поговорить с ней с глазу на глаз?

— Я догадываюсь, кто это, — неожиданно выдал он. — Ты заметила, что она блондинка? Видимо, это и есть та женщина, которая преследует меня последнее время и, если верить моему проклятийнику, она как-то причастна к порче.

Теперь и у Тересы картинка сложилась. Она же видела странную даму в машине Джозефа. Та показалась ей смутно знакомой, но Тереса не смогла толком разглядеть её. Однако сейчас, вспоминая тот момент, Тереса пришла к полной уверенности, что в машине была Бланка. Получается, это она следит за Джозефом. И сегодня, выходит, тоже шпионила не за Тересой, а за ним. Может быть, делает это по просьбе Валенсии? Тогда бы слова проклятийника о том, что она косвенно причастна к порче Джозефа, имели бы смысл. Но как Бланка связана с Валенсией? И почему отличница решила, что и на Тересе есть порча? Сплошные вопросы. Бланка и до этого казалась очень неоднозначной девушкой, а теперь и подавно. Но как бы там ни было, отличница хотела помочь Тересе. Ведь предупредила же о порче.

— Дьер Джозеф, я знаю эту девушку лично. Но давайте не будем сразу записывать её в злодейки. Я попробую для начала с ней поговорить. Всё равно она от нас никуда не денется.

— Почему ты так думаешь? Она студентка? Твоя однокурсница? — догадался Джозеф.

У старших курсов он читает менталистику — уже успел, наверное, запомнить всех студенток в лицо. А вот с первокурсниками не знаком.

— Да, — кивнула Тереса, — она студентка. Давайте договоримся так — я вызову её на откровенную беседу и всё выясню. Но если у нас с ней не получится разговора, тогда подключу вас.

Тереса опасалась, что Джозеф начнёт спорить. Потребует выдать ему немедленно имя той, что причастна к порче, захочет расправиться с ней собственноручно, но ничего подобного.

— Хорошо, — удивительно покладисто согласился он и принялся задвигать шторы, чему-то подозрительно улыбаясь.

Тереса уже достаточно хорошо знала Джозефа, чтобы догадаться для чего он это делает. Закрывается от внешнего мира, чтобы ничто не мешало продолжить то, на чём они остановились.

Самое подозрительное, что Тереса была не против. Не чувствовала, что бы в ней рождалось возмущение. Наоборот, от предвкушения приятно замерло внутри. Но она мужественно всё же нашла причину возмутиться.

— Дьер Джозеф, я за полгода учёбы ни разу не опоздала на занятия. А из-за вас уже однажды пропустила первую пару. И если прямо сейчас вы не вызовите мне экипаж, то снова опоздаю.

— Хорошо. Вызову.

Какой же он сегодня подозрительно покладистый.

— Только, пока мы одни, называй меня просто Джозеф. Ты же теперь моя невеста, какой я тебе дьер? — он иронично изогнул губы.

— Отложенная невеста, — напомнила Тереса. — Я постараюсь как можно скорее организовать нам встречу с Валенсией. Пусть она снимет порчу, тогда и вернёмся к этому вопросу.

Через полчаса она уже ехала в экипаже в общежитие. Может, Джозефу по душе было другое развитие событий, но Тереса настояла на своём. Джозеф, правда, в долгу не остался. Тоже кое на чём настоял — чтобы Тереса забрала кольцо.

— Оно хоть отложенное кольцо, но всё равно ваше, — нагло заявил он.

И она смирилась. Не оставлять же колечко сиротливо лежащим на тарелке с кексом? Да у Тересы бы сердце не выдержало его там оставить. Но носить кольцо она, конечно, пока не будет.

Экипаж мерно покачивался, а она стеклянными глазами смотрела в окно на пробуждающийся день, но думала не об утренних красотах. Она размышляла о том, как умудрилась стать невестой проректора? Пусть даже и отложенной, всё равно в голове не укладывалось. И это при том, что она и второму жениху пока внятно не отказала. Хорошо, что именно сегодня назначена встреча с Готцким. У Тересы будет прекрасная возможность дать ему чёткий и однозначный отказ.

Экипаж добрался до общежития довольно быстро, что помогло не опоздать на занятия. Но, тем не менее, Тереса зашла в аудиторию последней. Первым делом проверила на месте ли Бланка. Та, как ни в чём не бывало, сидела за партой. Тетрадь раскрыта, перо в руке — готова, как обычно, записывать лекцию. Очень хотелось прямо сейчас задать ей пару вопросов. Но место рядом с ней за партой не пустовало — там сидел Муачо. И так как лектор уже зашёл в аудиторию, Тересе пришлось отложить разговор на потом.

Она подсела за парту к Лере, и они беззастенчиво проболтали всё занятие. Благо, тему лекции они обе более-менее знали.

Подруга рассказала много интересного. Оказывается, она сегодня тоже полночи не спала. Они со Златой ходили в пожарную башню. Хотели осуществить свою идею — добиться, чтобы Злата увидела фрагмент из прошлого, касающийся Энтони. Но сколько они ни бились, ничего не вышло.

— Мы пока не сдаёмся, — заверила Лера. — Сегодня ночью снова пойдём. Ещё есть время. Габи перенесла разговор с Энтони на завтра, потому что у Вилзорта сейчас магического резерва недостаточно для создания устойчивого портала. Нужен ещё хотя бы день на восстановление магических сил.

День в запасе — как нельзя кстати.

— А вдруг у Златы и этой ночью не получится?

— Должно получиться. Нам Филипп чай пообещал. Особенный. Который подстёгивает дар.

Если Филипп привлечён к делу, то шансы на положительный исход упятеряются. Тереса на себе действие его чайков испытала. Пробирают!

— Лер, мне ваша помощь тоже понадобится. Сегодня днём.

Тереса начала рассказывать, что у неё намечена встреча с Готцким. Не забыла упомянуть, какой он хитрый и неоднозначный.

— От него что угодно можно ожидать.

Подруга пообещала, что организует группу поддержки.

— Придём в кафе заранее и всё проконтролируем.

Башенный колокол отбил сигнал окончания первой пары, и лектор отпустил студентов на перерыв. Тереса постоянно держала в поле зрения Бланку. Та быстро выскочила из аудитории. Что толку бегать от Тересы? Они живут в соседних комнатах — не сейчас, так в общежитии, но разговор состоится.

Однако ждать до конца занятий Тересе не хотелось. Хотя бы на пару вопросов Бланка должна ответить прямо сейчас. Тереса вышла следом за ней из аудитории. Та, заметив её, приспустила по коридору. Тереса не собиралась сдаваться — последовала за ней.

Бланка на ходу покрутила головой в поисках укрытия и, не найдя лучшего, заскочила в дамскую уборную. Думает, это её спасёт? Тереса тут же двинулась за ней, не подозревая, что её ждёт.

Глава 65. Бездарь

В уборной никого не было, кроме Бланки, которая стояла у туалетного столика спиной к двери. Не последовательная она. Понимает же, что разговора не избежать. Зачем было убегать от неминуемого? Хотя в глубине души Тереса понимала мотивы её нелогичного поведения. Наверное, Бланка чувствует сильную вину и пытается любыми способами оттянуть время — собраться с силами для разговора. Тереса вон тоже не сразу Джозефу созналась, что в его проблемах виновата она. Ладно, Тереса не будет сильно давить.

— Бланка, нам нужно поговорить, — произнесла она спокойно, без нажима, и подошла к отличнице поближе.

И тут Тересу ждал сюрприз. Бланка развернулась к ней лицом и оказалась совсем не Бланкой, а Ливоной из параллельной группы. А где же тогда Бланка?

— Ливона, ты случайно не видела… — Тереса ещё не закончила фразу, как сюрпризы продолжились.

Лицо Ливоны вдруг расплылось и перекосилось совершенно неестественным образом. Улыбка уползла куда-то к уху, левый глаз уплыл на лоб, правый, наоборот, опустился на середину щеки. Всё ясно — это иллюзия. Причём совершенно неумелая. Так вот какая у Бланки магия?! Уметь создавать магические иллюзии редчайший дар. Во всей академии, кроме отличницы, только один студент способен на подобное.

— Бланка, у тебя глаза разъехались, — усмехнулась Тереса. — Снимай иллюзию. Всё равно я тебя узнала.

Глаза немного выровнялись, зато верхняя губа встала перпендикулярно нижней. Да, Бланке ещё совершенствоваться и совершенствоваться. К тому же она не учла, что в женской уборной много зеркал. И все они отражали её настоящее лицо.

— В зеркало посмотри, — кивнула Тереса.

Бланка поняла, что окончательно проиграла, и через мгновение иллюзия исчезла — Тереса снова видела перед собой отличницу в её обычном образе. Только вид у неё был растерянный. Она прислонилась спиной к стене и опустила взгляд.

— Почему ты скрываешь, что у тебя иллюзийная магия? — первым вырвался именно этот вопрос, хотя были и более насущные.

Тереса не могла понять, зачем утаивать способности, которыми обычно гордятся. Умение создавать иллюзии считается одним из самых завидных.

— У меня нет иллюзийной магии.

— Глупо отрицать. Я же только что видела. Пусть не самая удачная попытка, но уверена, что к окончанию академии станешь профи.

— У меня нет иллюзийной магии, — снова повторила Бланка. Её губы скривились в невесёлой улыбке. — И никакой другой. Я бездарь.

Столько было горького сарказма в её словах, что у Тересы холодок пошёл по спине. Не похоже нисколько, что Бланка говорит неправду. Но и на правду тоже не похоже. Тереса же только что собственными глазами видела попытку создать иллюзию. И даже если самокритичная Бланка не считает эту слабенькую иллюзию за магию, то у неё же есть способности к проклятийной магии. Бланка же пыталась предупредить Тересу о порче. Не на пустом же месте?

— Подожди, но у тебя же должен быть или дар предвидения, или дар проклятийницы. Откуда-то ведь ты взяла, что на мне порча.

Мало того, Джозеф считает именно её причастной и к своей порче.

— У меня нет никакого своего дара. Разве ты ещё не поняла? — Бланка подняла на Тересу глаза и горько усмехнулась: — Я могу только заимствовать.

— У тебя подражательная магия? — изумилась Тереса.

Это ещё более редкая способность, чем иллюзийная магия. Подражатели могут ненадолго перенять любой дар, если конечно владелец дара с ними добровольно поделится. Но с другой стороны, сами по себе они не могут ничего. Когда-то их считали недомагами. Теперь понятно, почему Бланка скрывала свой дар.

Отличница начала говорить быстро и сбивчиво. Будто ей давно уже хотелось с кем-то поделиться, но она не могла. И раз уж теперь её всё равно раскрыли, то ей терять нечего.

— Я пока не умею это контролировать. Опытный маг никогда просто так не даст позаимствовать свою магию. Мне с ними проще. Но студенты… У меня это получается непроизвольно. Мне бывает достаточно сойтись с начинающим магом, провести с ним некоторое время, тесно общаясь, и я заимствую часть его магии. Ненадолго — на несколько минут, может, час. Ты представляешь, каково это?! Я могу вдруг стать проклятийницей или провидицей, менталистом или погодником, а то и у Леры позаимствовать её хулиганскую взрывную магию. Но я же не умею всем этим управлять. Вы живёте каждый со своим даром с рождения. Постепенно учитесь его контролировать. А как быть мне?

Теперь Тереса поняла, почему Бланка была такой нелюдимой. Почему ни с кем не сходилась близко. Это действительно страшно — позаимствовать незнакомый дар, пусть даже и не надолго, но он всё равно может успеть выкинуть неожиданный фортель.

— Тебе нужно постараться научиться работать с основными видами магии, — посоветовала Тереса.

Посоветовала и тут же поняла, насколько трудновыполнимый дала совет. Бланка, конечно, и без Тересы до этого додумалась. Не зря же она круглая отличница — старается досконально освоить всё, чему учат в академии. Но этого мало. Нужны же не только общие знания, но и специфические по каждому виду магии.

— Ты не думай, я не сижу сложа руки. Я беру уроки у лучших специалистов. Они, конечно, не охотно идут навстречу. Кто я для них такая? Недомаг. Но я проявляю настойчивость. Например, сейчас хожу на занятия к Корнелии и Валенсии. Они согласились обучить своему мастерству. Но требуют ответных услуг. Корнелия, ещё ничего. Просто просит приносить ей пряжу — она любит вязать. А вот Валенсия… Она велела следить за тобой и за дьером Джозефом. Я не глупая, догадалась для чего ей это нужно. По чьему-то заказу она навела на кого-то из вас любовную порчу и хочет удостовериться, что всё идёт по плану. Сначала я думала, что порча на проректоре, но потом поняла, что на тебе.

Вот странно. На самом-то деле всё наоборот.

— И как ты это поняла?

— Как-как? У тебя каждый раз глаза вспыхивают, когда ты про проректора говоришь. Да и не потому ли ты так отчаянно старалась к нему в ассистенты попасть, что тебя к нему тянет? Хотя после того, что я сегодня увидела… уже и не знаю. Может, порча на вас обоих?.. Тереса, — Бланка вдруг вцепилась в её руку. — Я же тебя предупреждала. Я не хотела, чтобы с тобой случилось что-то нехорошее…

— Я знаю. Не беспокойся. Всё под контролем, — Тереса улыбнулась, показывая, что не считает Бланку ни в чём виноватой. — Слушай, ты говоришь, что регулярно общаешься с Валенсией, а когда у вас намечена очередная встреча?

— Завтра.

Выходит, завтра Валенсия уже вернётся из своей поездки. Отлично.

— Можешь передать ей записку от меня?

Тереса знала, что именно написать, чтобы Валенсия сама захотела как можно скорее встретиться с ней и Джозефом.

— Передам, — кивнула Бланка.

Башенный колокол отбил начало второй пары. Но они не ринулись в аудиторию. Тереса не могла резко закончить разговор. Бланка ей открылась, доверилась. Им обеим нужно было ещё немного постоять рядом, взявшись за руки — свыкнуться с новыми ощущениями. Они будто познакомились заново. Тереса узнала Бланку настоящую.

— Ты можешь в любой момент обратиться ко мне за помощью, — сказала Тереса.

— И ты.

Они ещё какое-то время разговаривали. Бланка попросила пообещать, что Тереса пока не будет рассказывать её тайну одногруппникам. И она пообещала, хотя уверена была, что зря Бланка боится открыться ребятам из группы. Они все надёжные. С их стороны насмешек не будет, а только наоборот помощь и понимание. Но Бланка пока была не готова к откровениям. Тереса это видела. Наверно, у неё был в таких делах негативный опыт.

Глава 66. Я влюблён

После занятий Валерия развернула бурную деятельность по организации для Тересы группы поддержки, в которую кроме самой Леры ещё были включены Злата и Моника. Подруги собрались в общей комнате и обсуждали план действий.

К этому времени Тереса уже получила три голосовых сообщения от Готцкого, в которых он просил не забыть о встрече. Речь шла о четырёх часах дня. Было решено, что подруги пойдут в кафе немного заранее, чтобы оценить обстановку.

— Девочки, заранее я не могу, — извинилась Моника. — Я договорилась о встрече с одним важным дьером. Перенести нельзя — он из тех, кто дорожит каждой минутой.

— Ничего, иди, раз надо, — с лёгкостью отпустила подругу Злата. — Я тогда Вилзорта сейчас приведу, чтобы усилить нашу группу поддержки.

Она соскочила со стула и выпорхнула из комнаты. Вилзорт для усиления группы поддержки подходил замечательно. Если вдруг понадобится нейтрализовать Чернобурого, никто не сделает это лучше Вилзорта. Хотя Тереса надеялась, что до этого не дойдёт.

— А что за важный дьер? — поинтересовалась Лера у Моники.

— Дьер Команский. Слышали?

Тереса слышала, конечно, а вот Лера нет, поэтому спросила:

— А чем он знаменит?

— Знаменит тем, что неприлично богат, — пояснила Моника.

— А зачем он тебе нужен?

— Затем и нужен, что неприлично богат.

Тереса поймала на себе взгляд Леры. Им, наверное, одинаковые мысли в голову пришли. Казалось, что с недавнего времени Моника оставила идею охмурить какого-нибудь толстосума. Неужели взялась за старое? Однако следующие её слова развеяли сомнения и порядком удивили.

— Девочки, хочу помочь Филиппу и Марчелу. Им нужен инвестор. Кто-нибудь, кто вложит в их проект деньги.

— В возгонку чаёв? — улыбнулась Лера.

— Девочки, я серьёзно. У них на самом деле получается, — горячо начала заступаться за парней Моника. — Филипп очень талантливый. Да, все только посмеиваются. Фитодар никто всерьёз не воспринимает. Какие-то там чайки. Но Марчел в Филиппа поверил. И я верю. Им необходим небольшой стартовый капитал — и у них всё получится.

Тереса и Лера снова переглянулись. Монику было не узнать. Коммерческой жилки раньше в ней не наблюдалось, если только не рассматривать, как бизнес-проект, её идею вложить свою красоту в брак с каким-нибудь толстосумом.

— Ты думаешь, что сможешь убедить раскошелиться этого дьера… как его? Команского? — спросила Лера с лёгким скепсисом.

— Думаю, смогу, — Моника улыбнулась соблазнительно, будто уже тренируется разводить толстосума на деньги. — Я умею убеждать мужчин. Они в моём присутствии теряют голову, — она указала взглядом на своё рисковое декольте.

Тересе вспомнился недавний эпизод, когда Моника мастерски довела коменданта общежития до состояния глубокого замешательства. Может, и с толстосумом получится. Но, несмотря на веру в её выдающиеся таланты, у Тересы оставались некоторые сомнения по поводу предстоящего действа.

— Слушай, Моника, может, для тебя тоже группу поддержки организовать? — предложила Тереса.

— Группа поддержки? — Моника иронично покачала головой. — В таких делах лишние наблюдатели только вредят.

Тереса отправилась в кафе без четверти четыре. Она не хотела опаздывать, но и появиться раньше времени тоже не собиралась. Зашла в обеденный зал минута в минуту и сразу же оценила обстановку. Готцкий сидел за столиком у окна. В руках огромный букет цветов. Понятно, что для Тересы. А он хорошо подготовился. Сиреневые левкои — её любимые цветы. Это он ментально прочёл во время прошлой встречи или справки наводил у её знакомых?

За соседним столиком справа сидела Валерия, попивая сок. А столик слева был занят Вилзортом и Златой, перед которыми стояли внушительные порции грибного рагу. Конспирация на высоте. Друзьям Тересы можно смело идти в разведку работать.

Она ещё не успела приблизиться к столику, за которым сидел Чернобурый, а он уже соскочил и пошёл к ней навстречу.

— Милая Тереса, — улыбнулся фирменной лисьей улыбкой, — как я рад вас видеть.

Он протянул ей букет. Так можно и левкои разлюбить. Вот куда ей с этим гербарием деваться?

— Благодарю, Дьер Джозеф, — она положила цветы на один из пустующих стульев.

— Ну что вы, милая Тереса, не за что. У меня есть для вас куда более полезный подарок, — Лис обежал её, чтобы отодвинуть для неё стул.

Полезный подарок, чем бы он ни оказался, Тереса принимать не будет. Цветы — это максимум, который она может позволить, учитывая, что собралась сегодня дать Готцкому чёткий отказ.

— Я заказал нам грибное рагу, — улыбнулся он. — Хотел что-то поизысканнее, но студенческое кафе не может похвастаться разнообразной кухней.

Естественно. Куда ему до ассорти ростбифов в кунжутно-кукурузных хрустящих конвертиках с брусничным муссом. Блюдо, приготовленное Тоцким, прочно встало у Тересы перед глазами и усилило желание поскорее дать Чернобурому от ворот поворот.

— Дьер Джозеф, хорошо, что мы встретились. Должна сказать вам нечто важное.

— С радостью вас выслушаю, милая Тереса, но позвольте сначала рассказать, почему я просил у вас встречи.

Ладно, пусть рассказывает. Кажется, даже смертнику дают последнее слово, прежде чем привести приговор в исполнение.

Официант, роль которого выполнял дежурный студент, принёс напитки. Чернобурый наполнил стаканы соком и начал.

— Милая Тереса, я догадываюсь, что вы обо мне не самого положительного мнения из-за того, что я очень виноват перед вами. Ни один мужчина, который посмел отказать такой изумительной девушке, как вы, не заслуживает прощения. Но всё же смею надеяться, что вы вынесете положительный вердикт, когда узнаете мотивы моего поступка.

Вообще-то, Тересе действительно хотелось бы узнать, почему Готцкий согласился-отказался-согласился и всё это даже не взглянув на невесту.

— Я вполне могу понять ваш отказ, учитывая, что мы с вами даже не были знакомы, — она сделала глоток сока, — но вот чего я не могу понять, так это зачем же вы согласились на брак с незнакомой девушкой?

— Я достоин презрения, потому что согласился из корыстных побуждений, — глядя прямо в глаза, сознался Готцкий.

Тереса чуть соком не подавилась от таких откровений.

— В чём же заключалась ваша корысть?

Приданое, которое мог дать за Тересу отец, весьма скромное.

— Мне нужен был ваш дар. Ваш отец рассказывал, что вы обладаете сильной зооментальной магией, а мне в руки попала собака, которая, я был уверен, знает кое-какую ценную, можно сказать, жизненно важную для меня информацию. Речь о давно утерянном друге. Я очень хотел его найти. Нужен был сильный зооменталист, чтобы поработать с псом. То есть вы. Я хотел предложить вам сделку, поэтому согласился на помолвку, на которой настаивал ваш отец.

Тереса так и думала, что речь пойдёт о какой-то сделке. Что ж, хорошо, что Чернобурый не стал кривить душой — рассказал правду. Это сразу подняло Готцкого в её глазах. Импонировало и то, что цель сделки была благородной — поиск друга. Тереса, наверное, тоже могла на многое пойти, если бы речь шла, например, о Валерии. Хотя брак — это всё равно слишком экстремально.

— Я согласился на помолвку, но потом понял, что поступил ужасно некрасиво, — продолжил Готцкий. — Как мог я, не спросив у девушки согласия, что-то за неё решать? Подумал, будет лучше отказаться. Я сказал вашему отцу "нет", но это не значит, что я забыл о вас. Вы не шли у меня из головы. Я начал наводить справки. И чем больше я вас узнавал, пусть даже и заочно, тем больше вы мне нравились. Я начал грезить вами, не мог думать ни о ком другом. Поэтому сам попросил вашего отца возобновить помолвку. Милая Тереса, я влюблён.

Влюблён он. Что-то слабо верится.

— А друга-то нашли?

— Нет. Я нанимал зооменталистов. Они работали с собакой, но говорят, пёс неконтактный, — Готцкий печально вздохнул.

— Я бы, наверное, могла попробовать найти с собакой контакт.

— Правда? Она живёт в моём загородном доме. Милая Тереса, когда прислать за вами мобиль?

Тереса задумалась. Когда у неё будет свободное время? Что у неё запланировано, к примеру, на сегодняшний вечер? Вспоминалось с трудом. Только теперь, когда пришлось напрячь мозги, Тереса ощутила, какой в её голове царит туман. Пока она силилась протрезветь, произошло нечто неожиданное.

Размашистым шагом к их столику подошла дама в дорогом бежевом костюме. Осиная талия, немного крупные черты лица. Она действовала так молниеносно, что Готцкий не успел отреагировать.

— Мерзавец! — дама со всего размаху залепила ему пощёчину.

Глава 67. Мне есть, что рассказать

Тереса во все глаза смотрела на сцену, которая разворачивалась перед её глазами. Дама, напавшая на Готцкого, была очень разгоряченной. Казалось, сейчас в ход пойдут не только руки, но и её не по-дамски увесистая сумочка. Готцкий при этом сохранял относительное спокойствие.

— Что вы себе позволяете? — возмутился он. — Вы не за того меня приняли. Милая барышня, успокойтесь, — он взял из букета лежащего на стуле один левкой и протянул ей.

При этом Чернобурый тыкал в неё цветком так настойчиво, что она его приняла.

— Ну? Теперь видите, что ошиблись?

Дама слегка оторопело смотрела на левкой, и драться больше не лезла.

— Милая Тереса, предлагаю покинуть кафе, — Готский поднялся со стула, схватил букет и сунул ей в руки. — Здесь нам не дадут спокойно поговорить. Я знаю куда более уютное местечко. Туда не пускают ненормальных, — он кивнул в сторону дамы, — да и блюда куда изысканнее.

Тереса смотрела на него, на его странное лицо: одна щека белая, другая красная от пощёчины, и ощущала что что-то не то. Но что именно, понять не могла. Голова по-прежнему оставалась жутко туманной.

Чернобурый подхватил её под руку, аккуратно поднял на ноги и повёл за собой.

— Знаете, милая Тереса, когда мы с вами оформим договор помолвки, то будем каждый день обедать в самых изысканных местах. Вы забудете вкус ужасной студенческой еды.

Он уводил её всё дальше и дальше. Что же во всём этом не так: в его словах, в его улыбке?

— И, кстати, зачем нам ждать? Мы можем прямо сегодня этим и заняться. Мой юрист уже оформил бумаги. Договор составлен так, что подпись вашего отца можно получить и потом. Достаточно, чтобы вы завизировали документ.

Где-то на краю сознания вибрировала мысль, что Тереса находится под ментальным воздействием. Именно поэтому так тяжело соображать. Но как Готцкий мог на неё воздействовать, если она в своих очках с толстыми нейтрализующими линзами, через которые ментально воздействовать практически невозможно?

— Сразу, как только оформим помолвку, отправимся на моря, — С воодушевлением выдал Готцкий. — А если захотите — в круиз на комфортабельном лайнере.

Тереса находила и тут же теряла какую-то важную мысль. Она не должна с ним идти… или должна? Она хотела сопротивляться его убаюкивающему голосу, но не получалось.

— У выхода нас уже ждёт мобиль и мой юрист. Одна ваша подпись, милая Тереса, — и мы станем счастливыми.

Светился Чернобурый так, будто, и правда, от счастья его отделяет всего несколько минут. Чему же он так рад?

Пока Тереса силилась понять, что к чему, они пересекли обеденный зал. Ещё шаг — и они окажутся в фойе.

Но сделать этот последний шаг им было не суждено. Ни с того ни с сего с раздаточного стола сорвалась стопка подносов и, со свистом пролетев несколько метров, упала под ноги Готцкому, издав настолько страшный грохот, будто началось землетрясение. Он инстинктивно прикрыл голову руками, выпустив Тересу.

В то же мгновение весь зал пришёл в движение. Головы обедавших устремились на Готцкого и Тересу. К месту инцидента кинулись официанты. В общем гуле и шуме не разобрать было отдельные голоса.

Поднявшийся гвалт подействовал на Тересу, как ни странно, благоприятно. Голова стала соображать лучше. Настолько лучше, что Тереса поняла, чьих рук дело летающие подносы. Только взрывная хулиганская магия Валерии способна на такое.

Готцкий оклемался довольно быстро. И тут же снова схватил Тересу за руку, пытаясь провести в фойе, дорогу в которое преградила образовавшаяся на полу гора из подносов.

— Идёмте скорее! Сумасшедшее место! — он настойчиво потянул на баррикаду.

Но не тут-то было! Вместе с официантами к месту событий подскочила группа поддержки Тересы.

Валерия и Злата схватили её и быстро оттянули в сторону, Лера при этом выхватила цветы из рук Тересы и отшвырнула подальше.

— Думаю, дело в них.

Вилзорт же, убедившись, что девушки на безопасном расстоянии, занялся Готцким. Со всего размаху он заехал ему кулаком в челюсть. В ту самую, которая была красной от пощёчины. Тот потерял равновесие и приземлился ровно на гору подносов, которая под его тяжестью со страшным грохотом развалилась. Готцкий зарычал от досады и выругался словами, совсем не подобающими джентльмену.

— Сумасшедший дом! Что ты себе позволяешь, мальчишка?! — держась за щёку, вопил он. — Ты знаешь, кто я? Тебя завтра же отчислят из академии!

Вилзорт только ухмыльнулся. Ему ли боятся отчисления, когда его отец регулярно делает солиднейшие вклады в фонд академии. И если понадобится, сделает ещё. Вилзорт начал демонстративно закатывать рукава и, отпинывая подносы, приближаться к Готскому.

Тот поднялся на ноги и попятился. Не решился даже применить ментальную магию, чтобы нейтрализовать Вилзорта. Посчитал за лучшее мгновенно ретироваться. Его счастье. Если бы Вилзорт был выведен из строя, то Готцким занялась бы Лера. И уж последствия могли бы быть для него гораздо печальнее, чем горящая от удара челюсть. Через секунду его и след простыл.

Чтобы Тереса могла немного прийти в себя после потрясений, решено было остаться в кафе и закончить обед. Сидели за столиком женской компанией, пока Вилзорт помогал официантам прибрать подносы.

Под грибное рагу мысли Тересы просветлели. Какое это удовольствие, когда они шевелятся легко и бодренько! Грибное рагу, кстати, было восхитительным, хоть Готский и посмел пренебрежительно высказаться по поводу студенческой еды.

Когда подруги, убедились, что Тереса уже в норме, начали рассказывать, как всё произошедшее виделось с их стороны.

— Ты улыбалась и выглядела непосредственно, — поделилась Злата. — Казалось у тебя всё под контролем.

Беспечный, беззаботный вид — это ещё не всё. Оказывается, когда Готцкий уводил Тересу, она умудрилась кинуть друзьям:

— Я ненадолго, скоро буду.

Но они всё равно подозревали что-то неладное.

— Инцидент с пощёчиной, хоть Готцкий и сумел его уладить, выглядел подозрительно, — объяснила Лера. — А ещё эти цветы, которые он совал всем под нос… Я даже не знаю, как догадалась, что дело именно в них. Наверно помог опыт чтения наших земных книг. Там часто в чём-то невинном прячут яды. Есть одна история, как парень опрыскал цветы какой-то отравой, подарил своей невесте, она надышалась и уснула. А женишок-то её сонную и обокрал.

Тереса слушала Леру и анализировала свои ощущения, которые испытывала, когда разговаривала с Готцким. Подруга права — дело в цветах. Возможно, у Чернобурого есть способности к арома-ментальной магии. Глаза у Тересы были защищены очками, поэтому через них Готцкий воздействовать не мог. Он пошёл другим путём — воздействовал через нос, через обонятельные рецепторы. Редчайший дар. Арома-менталистов во всём княжестве по пальцам пересчитать. Но грош цена тому магу, который использует дар для таких вероломных целей.

Одно непонятно — зачем столько усилий, столько уловок? Зачем Готцкому Тереса? Почему с непонятной маниакальной настойчивостью он хочет затащить её под венец? У Тересы было предчувствие, что ответы на свои вопросы она получит из беседы с той дамой, которая дала Готцкому пощёчину. Было, видимо, за что. Дама, кстати, тоже пока не ушла из кафе. Сидела за соседним столиком. Готцкий смог на какое-то время нейтрализовать её цветком, но левкоя уже не было в её руках — значит, она в полном порядке.

Время от времени дама просматривала на Тересу. Казалось, ждёт подходящего момента, чтобы поговорить.

И точно. Она допила чай, отставила чашку. Поднялась и подошла к Тересе.

— Мне есть, что вам рассказать.

Глава 68. Согласился-отказался

Тереса пригласила незнакомку присесть за столик. Как раз четвёртый стул пустовал. Та охотно присоединилась к женскому коллективу.

— Оставить вас наедине? — спросила Лера.

Они со Златой выражали полную готовность ретироваться.

— Вы же подруги Тересы? — незнакомка окинула их взглядом. — Если она не против, оставайтесь. Чем больше девушек услышит мою историю, тем лучше. Я хочу ославить Готцкого на всё княжество, — её глаза вспыхнули жаждой мести.

— Он сильно вас обидел? — спросила Тереса, испытывая чувство солидарности.

— Он негодяй каких поискать! — импульсивно ответила она. — Сначала согласился на брак, потом отказался!

Готцкий и с ней проделал тот же кульбит?! Как знакомо! Чувство солидарности усилилось. Но что же им двигало? Что за брачные аферы?

Незнакомка продолжала сыпать в адрес Готцкого ругательствами, не в силах взять себя в руки. И успокоилась, только когда догадливая Злата наведалась на раздачу и принесла разволновавшейся незнакомке чай.

Она жадно сделала несколько глотков и, наконец, представилась:

— Паризьена.

Подруги Тересы в ответ назвали свои имена. А вот ей самой представляться не было смысла.

— Насколько я поняла, моё имя вы и так знаете. Кстати, откуда?

— Я думала, вы моя соперница. А потом поняла, что мы обе жертвы… Но расскажу вам всё последовательно от начала до конца. Теперь-то я знаю всю историю в хронологическом порядке. А началась она с того, что Готцкому озвучили завещание его бабки.

Как только прозвучало слово завещание, Тереса догадалась, что история завязана на жадности. И, в общем-то, не ошиблась.

— Бабка Готцкого была о нём невысокого мнения. Считала не достойным получить наследство. А речь не только о крупной сумме и недвижимости — речь о больших земельных участках на южных морях. Бабка у него была хваткая — организовала курортный бизнес, основанный на бальнеологической магии. Вот только передавать внуку свою курортную империю не хотела. Уж не знаю, на чём конкретно была основана её неприязнь, но в завещании она поставила условие. Её единственный внук унаследует половину её состояния, только если женится. Вторая половина перейдёт его жене. И они на равных будут управлять бизнесом. Видимо, бабка считала, что жена подействует на внука положительно, а заодно и не даст её курортной империи прийти в упадок. Почему-то женщинам она доверяла больше. Может потому, что всего добилась сама.

Начало истории Тересу удивило. Завещание выглядело странным и взбалмошным. Но если принять во внимание, что бабка Готцкого самостоятельно строила бизнес, а внука считала лентяем, то понятно её желание ввести в дело, которому посвятила жизнь, свежую женскую кровь.

— Такая формулировка завещания, стала для Готцкого ударом, — продолжила Паризьена. — Словно гром среди ясного неба. Он не ожидал никаких условий. Тем более, что в завещании были конкретные сроки, в которые он был должен уложиться с женитьбой. В случае, если он не успевал, всё состояние переходило дальней родственнице — пятиюродной внучатой племяннице.

Теперь Тересе стало понятно, почему Готцкий так спешил с помолвкой. Но всё равно она не могла взять в толк, зачем ему нужны были две невесты. Вторая, что, про запас? На случай, если первая передумает или её уведут?

— Ваш отец посватал вас Готцкому как раз в тот момент, когда негодяй был в полном отчаянии после оглашения завещания, — объяснила Паризьена.

— Поэтому он и согласился, — продолжила Тереса её мысль.

По-видимому, в тот момент ему было почти всё равно, кто там станет его невестой. Лишь бы поскорее затащить её под венец и выполнить условия завещания.

— Однако, когда первый шок прошёл, он понял, что у него ещё есть немного времени и можно отказаться от вас и выбрать себе более подходящую невесту, — Паризьена поморщилась. — Не подумайте, Тереса, что я хотела вас умалить. Его выбор пал на меня отнюдь не потому, что в его глазах я обладаю бо́льшими добродетелями, чем вы. Я его заинтересовала лишь тем, что прихожусь дочерью члену попечительского совета академии.

— Вот же гад! — не выдержала Валерия. В ней давно кипели эмоции — Тереса это видела. Но до последней минуты она мужественно не перебивала рассказчицу. Однако есть предел и её терпению. — Эх, если б я знала всё это раньше, подносы бы обрушились не под ноги Готцкому, а прямо на его паршивую голову! Мало ему было одну девушку мариновать, решил переключиться на другую, у которой отец саном повыше?!

— Дело не только в том, что ему хотелось невесту из высокого сословия, — покачала головой Паризьена, — ему нужен был конкретно мой отец. Некоторое время назад Готцкий участвовал в конкурсе на должность проректора и с треском провалился. Место получил его тёзка Тоцкий. Это сильно ударило по самолюбию Готцкого. Он затаил обиду. В нём жило желание поквитаться. Он подумал, что если станет моим женихом, то сможет повлиять на моего отца, чтобы он продвинул его персону на тёпленькое место в академии. Готцкий хотел, чтобы специально под него была создана должность гранд-проректора, в функции которого входило бы командовать простыми проректорами. Возможность отдавать распоряжения тому, кто его обошёл в конкурсе, сильно бы потешило больное самолюбие.

— Каков мерзавец! — снова возмутилась Валерия. — Хотел и рыбку съесть и косточками не подавится! И проблему с наследством решить, и заодно по карьерной лестнице пролезть. Командовать проректорами собирался?! Да кто бы ему дал? Ректор у нас не слеп!

— О, Готцкий считал себя умнее всех, — язвительно заметила Паризьена. — Но стремление идти напролом его и погубило. Он вовсю ухаживал за мной, пел такие красивые песни. "Милая Паризьена, я безумно влюблён. Только скажите "да", сразу поедем с вами на южные моря", — передразнила Готцкого Паризьена, сделав голос одновременно сладким и противным. — И я, дурёха, верила, — она выдохнула с досадой. Руки сжались в кулаки. — Но на отца его песни не подействовали. Когда Готцкий сразу после разговоров о помолвке перешёл на разговоры о должности, отца это насторожило. Он начал наводить справки. Готцкий так вскружил мне голову, что я умоляла отца поторопиться с помолвкой, но он не спешил — всё копал и копал под "женишка". Папа слишком любит меня, чтобы отдать замуж за скользкого негодяя.

Вот на этой части истории Валерия улыбнулась.

— Отцы, они такие. Они за дочерей любому голову открутят.

Тереса тоже улыбнулась. Ей доставляло удовольствие наблюдать, как Лера гордится своим отцом. Так получилось, что пока она была ребёнком, его не было рядом, зато теперь он навёрстывал. Он так нежно и мило баловал её. Заваливал подарками и любую свободную минуту проводил с ней. Он даже на роликах научился кататься, чтобы разделить с дочерью её любовь к экстремальному виду развлечений.

— Отец не поощрял мои встречи с Готцким, — продолжила Паризьена, — но я использовала любую возможность улизнуть, чтобы пообщаться с "любимым". Он тайком проникал в наш сад, и мы уединялись в какой-нибудь беседке. Но однажды, когда я ждала встречи с ним, появился не он, а его посыльный, и передал записку в духе: прости Паризьена, мои чувства остыли. Я повстречал другую.

— Какая подлость! — теперь уже не выдержала Тереса. — Наверно, он понял, что ваш отец вот-вот выведет его на чистую воду и разразится скандал, поэтому решил исчезнуть. И мимоходом разбил ваше сердце.

— Да, я сильно убивалась, — невесело улыбнулась Паризьена. — Это теперь во мне осталась только злость, а тогда я была в отчаянии. Поначалу не хотела верить записке. Безуспешно искала с ним встречи. А потом по столице поползли слухи, что у Готцкого появилась невеста — студентка академии, некая Тереса.

Всё ясно. Это был тот момент, когда Готцкий снова дал отцу Тересы согласие на помолвку, сообразив, что с Паризьеной связываться опасно из-за расследований её отца.

— Я задыхалась от ревности. Не могла понять, как он мог так быстро меня забыть, — глаза Паризьены горели. — Я осунулась и похудела. Не ела, не пила. Отец очень за меня переживал. Вчера вечером он вызвал меня на серьёзный разговор. Рассказал, что наконец-то докопался до истины и поделился со мной всем, что узнал. Вся та последовательная и полная картина, которую я вам рассказала, выстроилась у меня после беседы с отцом. Стало понятно, что вы, Тереса, такая же жертва, как и я. Через день-два, когда все собранные отцом доказательства будут у него на руках, он придаст дело огласке. Но мне хотелось предупредить вас как можно раньше.

— Спасибо! — Тереса испытывала искреннюю благодарность.

Готцкий ведь, наверно, потому и спешил, потому и дёргался, что ощущал — времени у него остаётся в обрез. И дело даже не только в сроках, оговоренных в завещании, дело в том, что его аферу вот-вот раскроют.

— Я приехала в студгородок и поспрашивала, где можно вас найти. Кто-то сказал, что видел вас в кафе, и я двинулась туда. Когда заходила в обеденный зал, и не думала, что застану тут не только вас, но и его. Вся накопившаяся обида и злость, всколыхнулась и подступила к горлу. Я дышать не могла, так меня колотило.

— Понимаю, — посмотрела на неё с солидарностью Валерия. Злата и Тереса тоже посылали понимающие взгляды. — Хорошо ты ему заехала, — от избытка эмоций Лера перешла на «ты».

— Знаете, я так была зла, что мне хотелось ещё и сумочку пустить в ход!

Жаль, что Паризьене не удалось воплотить это желание в жизнь — Готцкий заслужил. Но ничего, Тереса была уверена, что отец Паризьены не оставит дело без внимания. Он добьётся справедливого наказания для негодяя, игравшего на чувствах дочери. Всё-таки Паризьена в этой истории пострадала больше всех. Для неё «согласился-отказался» стало очень болезненным. Она, бедолага, успела влюбиться в этого мерзавца. Не исключено, конечно, что к этому приложил руку Готцкий — ментально подлил масло в огонь её чувств.

Тереса же отделалась лёгким испугом. Готцкий и его отказы-согласия её нисколько не трогали. Она вообще не помнит, чтобы в последнее время хоть немного думала о нём. В её мыслях прочно поселился другой…

Глава 69. Он пробьётся!

История, которую рассказала Паризьена, весь вечер не выходила у Тересы из головы. Да и не только у неё. Подруги тоже были взбудоражены — постоянно обсуждали детали и, естественно, кляли Готцкого последними словами. Неизвестно, сколько бы ещё царила напряжённая атмосфера, если бы кое-кто её не разрядил.

В комнату, где подруги коротали вечер, неожиданно вошла, если не сказать ворвалась, Бланка. Причём не одна, а со своей соседкой по комнате — Моникой.

— Вот, им рассказывай, — велела ей отличница. — Я по десятому разу слушать одно и то же не выдержу. — И обращаясь, к обитателям комнаты добавила: — Пришла со встречи с Команским в невменяемом восторге, — кивнула она на Монику. — И беспрестанно пересказывает мне, что там произошло.

— Девочки, — с шальной улыбкой произнесла Моника, — я вам сейчас всё расскажу. Сбылась моя мечта!

В общем-то, Бланка правильно описала состояние Моники — невменяемый восторг. Глаза горят, щёки пылают. Избыток чувств не дал ей сесть в кресло, которое гостеприимно пододвинула Тереса. Моника предпочла остаться в вертикальном положении, ещё и расхаживать начала взад-вперёд на своих высоченных каблуках.

Подруги переглядывались, пытаясь угадать, что же произошло.

— Тебе что, Команский предложение сделал? — высказала Лера предположение.

Как бы нелепо оно ни звучало, но у Тересы в голове родились похожие мысли. Нет, ну а что ещё, как не сбывшаяся мечта стать невестой толстосума, могло привести Монику в такое возбуждённо-блаженное состояние?

— Девочки, ну вы что? Какое предложение? — отмахнулась она.

Тогда Лера тут же выдвинула новую версию:

— Команский согласился на крупную инвестицию в чайный проект?

В последнее время приоритеты у Моники слегка поменялись, и выбить финансирование — вполне могло оказаться её теперешней мечтой. Хотя в возможность этой мечты сбыться верилось даже меньше, чем в предложение руки и сердца. Про Команского поговаривали, что он человек крайне прижимистый. Трудно поверить, что он решился вложить круглую сумму в довольно сомнительный студенческий проект.

— Ну, вообще-то, к этому всё и шло, — Моника остановилась посредине комнаты. — Видите, что на мне? — она провела руками по своему смелому платью сверху вниз. — Мужчины против такого устоять не могут. Я начала рассказывать ему о проекте, о том, что нужно финансирование. Он слушал скептически, кривил губы недовольно, смотрел снисходительно. К таким взглядам я привыкла. Мужчины всегда так смотрят. Смотрят-смотрят, а потом бах — и выполнят твою маленькую просьбу.

Намотав ещё один круг Моника всё-таки села в кресло.

— Я думала, что и этот никуда не денется. Всё своё очарование в ход пустила. Уж очень хотелось Филиппу и Марчелу помочь. И тут Команский наклонился ко мне, к самому уху, и говорит: "Знаете, что я вам скажу, милая моя…

Такими словами обычно начинают отказ.

— И что? — не вытерпела Лера. — Что сказал?

— Ничего не успел сказать. Вдруг открывается дверь кабинета и внутрь врывается Филипп. Я его ещё таким не видела. Огромный и страшный! Представляете?! Наш добряк Филипп, который большую часть времени улыбается, который мухи не обидит, вдруг превратился в зверя!

Всё это Моника рассказывала с широко открытыми от восторга глазами.

— Он, конечно, всё не так истолковал. Это я уже потом узнала — кто-то сказал ему, что я пошла Команского охмурять, чтобы денег выбить. Я же собиралась только глазки строить — ничего серьёзного. А Филипп как подскочит к Команскому и тихо так, но настолько доходчиво, что аж мурашки по телу: "Как вы посмели?!". А Команский же ровным счётом ничего не посмел. А Филипп своё: "Моника — не та девушка, которую можно купить! Её красота не продаётся!" И заслоняет меня своей широченной спиной от Команского. И хоть Команский меня совершенно покупать не собирался, но мне так приятно стало… ой, девочки…

Моника мечтательно закрыла глаза, но не надолго. Схватив в руки маленькую декоративную подушечку, она, сама того не замечая, неистово начала её терзать и рассказывать дальше:

— Филипп на Команского наступает, а тот поднялся из кресла: "Постойте, молодой человек, никто вашу Монику не трогает. Скажите лучше, кто вас в мой кабинет впустил?!" И сам дёргает колокольчик, вызывая охрану, а никто не идёт…

Тереса аккуратно забрала из рук Моники подушечку и протянула стакан с водой. Та посмотрела благодарно, осушила его и продолжила.

— Команский обегает свой стол дальней дорогой, чтобы только не пересечься с Филиппом (Филипп-то по сравнению с ним — гора) и выглядывает в приёмную. А там его секретарь с его охранником самозабвенно в кости играют, ни на что не обращая внимания. Я думала, он сейчас как начнёт на них орать. Но он поступил по-другому: закрыл дверь кабинета и говорит: «Это из-за чая? Вы про эти чаи рассказывали?» Не зря же Команский богат как дьявол — умный. Мигом догадался, как Филипп его помощников отключил. Вернее, переключил.

Да, чайки Филиппа и не на такое способны. Подруги слушали Монику, затаив дыхание. Никто и подумать не мог, чем закончится её беседа с Команским. Что интересно, даже Бланка не возвращалась к себе, хотя по её словам уже прослушала историю неоднократно.

— В общем, не поверите, всего через несколько минут Команский уже нас с Филиппом тоже чаем поил, только обычным, — эмоционально продолжала Моника. — Мы, наверно, по три чашки выпили, потому что проговорили часа четыре, не меньше. Он рассказывал, что в молодости тоже горячим был, как Филипп. Это Филипп-то горячий? — она хохотнула, но тут же сама себе возразила: — Девочки, у него просто выдержка железная, а на самом деле он — огонь.

Улыбка Моники сделалась ещё более шальной.

— Так вот, Команский нам рассказал, что всего добился сам. У него был совсем небольшой стартовый капитал, и он смог его преумножить только потому, что вкладывал исключительно в перспективные проекты. И проект Филиппа он тоже причислил к перспективным. Попросил составить бизнес-план и показать ему наработки. Хочет сделать инвестицию. Слышали бы вы, девочки, какая кругленькая сумма называлась! А вы смеялись: чайки-чайки. А я в Филиппа поверила! Он пробьётся!

Тереса заметила, что тоже улыбается — аж щекам больно. Как же радостно было за друзей.

Глава 70. Твоей вины нет

Валерия и Злата отправились в пожарную башню, когда стемнело. У Леры была уверенность, что именно ночью у сестры должно получиться увидеть важный эпизод из прошлого Энтони. Несколько месяцев назад он встречался с кем-то в одной из комнат башни. Злате открылся небольшой фрагмент их встречи. Видимо, неспроста. Сестре открываются только самые значимые и эмоциональные события прошлого. Однако обстоятельства позволили Злате увидеть лишь малую часть эпизода. Важно было суметь поймать видение снова и досмотреть до конца. Они обе: и Лера, и Злата, были уверены, что эпизод даст подсказку, которая поможет отношениям Габи и Энтони. На это видение была вся надежда. Если чуда не произойдёт, Габи исчезнет сегодня ранним утром, как только расскажет Энтони то, что обещала.

Лера и Злата вошли в башню через центральный вход. Благо, знали код от магического замка. С собой они захватили фонари, чтобы не блуждать впотьмах. Их целью была комната с камином. Именно там происходила встреча Энтони с неким мужчиной, именно там Злате нужно было разглядеть слои прошлого, проступающие через настоящее.

Комната когда-то была жилой. В ней сохранилась старинная мебель и даже декор — какие-то вазы и статуэтки. Всё это было на руку. Злате будет за что зацепиться, чтобы вызвать видение. Сложный у неё дар. Пока ей никак не удаётся им управлять. Видения накатывают, когда им заблагорассудится, в неожиданный момент, но вызвать их специально у Златы не получается. И хоть Филипп напоил её чудо-чайком, который стимулирует магию, но уверенности, что чай гарантированно поможет, не было.

Лера догадывалась, что если просто сесть на софу и ждать, когда Злате откроется прошлое, то ничего не откроется. Нужен какой-то толчок. Поэтому, вместо праздного восседания на диване, они с сестрой принялись ходить по комнате и рассматривать декор. Лера побуждала Злату брать в руки старинные вазы и статуэтки, крутить их, исследовать тактильно.

Прошло около часа. Сестра старательно обошла каждый угол, изучила каждый предмет, но это не помогало — прошлое не хотело показываться.

— Лерочка, ничего не выходит, — расстроено выдохнула Злата.

Ничего. Была у Валерии в запасе ещё одна идея — возможно, чтобы простимулировать появление видений, нужны эмоции. Лера подметила, что часто прошлое открывается Злате, когда она сильно взволнована или напугана. Конечно, специально пугать сестру не хотелось. Но была надежда, что эмоции необязательно должны быть отрицательными. Возможно, сгодится смех.

В ход пошли земные анекдоты. Про Штирлица и поручика Ржевского, про студентов и их способность выкрутиться из любой ситуации. Вдогонку анекдотам были описаны самые забавные земные интернет-мемы. Злата заливалась колокольчиком. Сестру не трудно рассмешить. Она очень солнечная и улыбчивая. Однако смех, хоть он, как известно, продлевает жизнь, в деле стимуляции магии помогать не хотел.

Когда у Леры закончились анекдоты, они с сестрой всё-таки сели на софу, чтобы разработать план дальнейших действий. Ночь не бесконечная. Надо было спешить.

— А что если нам приглушить свет? — выдала новую идею Лера. — Может, яркие слои настоящего мешают тебе рассмотреть через них слои прошлого?

Они потушили фонари. Теперь комнату освещал только слабый свет ночных светил, льющийся из окна. Через некоторое время глаза привыкли к темноте, и Лера со Златой снова начали бродить по комнате.

— Может, ещё и шторы задёрнуть? — предложила Валерия.

И они синхронно развернулись к окну. У Леры чуть сердце из груди не выпрыгнуло. В оконном проёме она увидела тёмный силуэт. Где-то на краю сознания мелькнула мысль: Злата тоже испугается. С одной стороны плохо, с другой — хорошо: страх может стимулировать магию.

Но сестра и не подумала пугаться. Снова тихонько рассмеялась и радостно ринулась навстречу спрыгивающему с подоконника силуэту.

— Марчел!

И как она его по одной тени узнала?

— Разве можно материализовываться так неожиданно? — с укором спросила Лера. — Ты для чего явился?

— Вам помочь, — невозмутимо ответил он. — Вы долго не возвращались. Я догадался, что возникли проблемы. Вот и решил, вдруг пригожусь.

Выходит, Злата успела Марчелу рассказать, зачем они с Лерой сюда пошли? Вообще-то, сестра умеет хранить секреты, но это правило не касается Марчела. С ним она делится всем и, кроме того, любую свободную минуту в его компании проводит, хоть ты что с ней делай. При этом неизменно заявляет: "Лерочка, я помню, какой он ловелас. У меня всё под контролем".

— Конечно, пригодишься, — Злата потянула Марчела в середину комнаты.

А вот Лера не была уверена, что одногруппник чем-то поможет. Он же всё внимание Златы на себя переключит. Ей ещё труднее будет сосредоточиться.

— Ты как? — Марчел взял Злату за руку и обеспокоено заглянул в глаза.

Ну вот, что и требовалось доказать.

— Я пробую, вглядываюсь, но ничего кроме настоящего не вижу, — расстроено рассказала Злата. — Мы уже тысячу способов перепробовали. Предметные ассоциации, сильные эмоции. А ещё вот, — сделала она круговое движение руками, — в темноте сидим — думаем, вдруг мрак поспособствует.

— А может, не темнота нужна, а такая же освещённость, какая была во время эпизода, который ты хочешь увидеть? — предположил Марчел. — Тебе ведь небольшой фрагмент успел открыться. Помнишь, горел ли свет?

— Помню! — оживилась Злата. — Свет не горел. Комната освещалась только пламенем камина.

— Тогда растопим камин? — Марчел вопросительно глянул на Леру.

Она кивнула — решила ухватиться за эту идею за неимением лучшего. Время неумолимо утекало. До утра оставалось недолго.

Самое интересное — в комнате нашлось всё необходимое, чтобы растопить камин. Видимо, тут постоянно кто-то бывает. Через несколько минут в каменном нутре камина уже весело потрескивали дрова.

Вообще, здорово Марчел придумал. Пляска живого огня, его постоянно меняющиеся пламенные узоры и движение теней, порождаемое им, будят воображение. Если долго вглядываться, то можно что хочешь разглядеть.

Все трое какое-то время молча стояли перед камином. Но чуда не произошло. Прошлое по-прежнему не хотело показываться Злате.

— Я знаю, что надо делать, — Марчел посмотрел на неё. — Попробуй вспомнить детали того эпизода. Рассказывай вслух всё, что всплывёт в памяти. Может, если потянуть за правильную ниточку из твоего воспоминания, то удастся вытянуть прошлое на поверхность?

Злата закрыла глаза, сосредоточилась. Молчала с минуту, а потом, как и просил Марчел, начала рассказывать.

— В камине горит огонь, почти так же, как и сейчас… За окном темно — ночь… Дьер Энтони стоит в шаге от каминной полки… Он зол и расстроен… Ему не по себе… В дальнем углу комнаты стоит кресло. В нём сидит молодой мужчина…

Злата открыла глаза.

— Вот там, — кивнула в нужном направлении.

Сейчас кресло стояло в другом месте. Марчел взялся передвинуть его так, как было в эпизоде. И только оно оказалось в углу, Злата снова закрыла глаза.

— Дьер Энтони берёт кочергу и ворошит дрова в камине…

Лера машинально проверила, что кочерга на месте.

— …он занялся камином не потому, что это нужно было сделать, а для того чтобы хоть что-то делать… "Как ты мог?!!" — спрашивает он с горечью у мужчины в кресле…

Лера замерла, дышать боялась. Неужели у Златы получается?

— …тот поднимается… цедит сквозь зубы: "Тебе-то что за дело?"… Подходит к тумбе, на которой стоит статуэтка…

Злата открыла глаза.

— Вон к той тумбе, — показала она, что имеет в виду.

Но статуэтки там не было.

— Как она выглядела? — спросила Лера.

— Девушка с горшком на плече. Горшок до краёв наполнен виноградом. Несколько гроздей поместились не полностью и свисают.

Злата говорила всё это убитым голосом. Лера не могла понять почему.

— Не переживай, — подбодрила она. — Сейчас отыщем. Главное, что у тебя начало получаться! Ты уже много увидела! Ты умница!

— Нет, — с отчаянием замотала головой Злата. — Ничего я не увидела. Это только воспоминания. Ровно то, что увидела в прошлый раз. Новые картины не возникают.

Она вздохнула так горько, что у Леры сердце сжалось. У Марчела, наверное, тоже. Он подошёл к ней и обнял за плечи.

— Им так нужна моя помощь, — продолжала Злата с горечью. — Они так любят друг друга! Энтони и Габи. Они должны быть вместе! А из-за меня не будут, — слёзы выступили у неё на глазах.

Лера ощутила, какое дикое напряжение испытывала всё это время Злата, хоть и не показывала вида. Какую чувствовала ответственность! Как старалась не подвести! Это всё нещадно давило на неё.

Марчел прижал её к себе плотнее.

— Не вини себя, — сказал мягко. — В этом нет ни грамма твоей вины. Слышишь? — он обхватил её щёки ладонями.

Лера чувствовала, что такими словами Марчел её не успокоит. Но он нашёл другие.

— Мы в любом случае им поможем. Обещаю. Я всё организую. Поднимем всю нашу группу. Подключим Тересу — она умеет убеждать. Монику. Филиппа — пусть чаями их поит. Лема — у него такая милая рассудительность — никто не может устоять. Бланку. Муачо. Возьмём их количеством.

Вот так — переложил ответственность с её хрупких плеч на свои. Столько было уверенности и энергии в словах Марчела, что Злата сквозь слёзы улыбнулась.

— Идём собирать народ? — улыбнулся он ей в ответ.

— Сначала я ещё раз попробую.

— Я тогда пойду поищу ту статуэтку с женщиной и виноградом, — вызвалась Лера. — Мне кажется, я её где-то видела.

Она схватила фонарь и выскочила в коридор. Кажется, в холле, возле выхода из башни, Валерия как раз видела что-то похожее. Видимо, кто-то перенёс статуэтку туда.

Лера прочесала и коридоры, и холл, и в пару комнат заглянула, но статуэтки не нашла. Возле выхода из башни действительно была небольшая гипсовая скульптура. Тоже женщина, только без кувшина. Но, может, и такая сгодится? Лера подхватила её и помчалась в комнату с камином.

Открыла дверь и оторопела. Свет от пламени камина выхватывал из темноты самозабвенно целующихся Злату и Марчела. Он горячечно стискивал её. Порывистый, но нежный. У сестры от избытка эмоций были прикрыты глаза. Они даже не заметили появление Леры. И это называется у Златы всё под контролем? Вот что с ней делать?

— Нашли время целоваться, — усмехнулась Лера.

Марчел осознал, что они не одни, и с неохотой выпустил Злату.

Та поглядела на сестру чуть виновато, чуть смущённо и бесконечно счастливо.

— Лерочка, я всё увидела!.. И ещё… — Злата опустила глаза, а потом снова подняла: — …Марчел меня любит…

Глава 71. Подарок

— Ой, он пошевелился, — Габи, которая, казалось, задремала, неожиданно встрепенулась и посмотрела на Тересу широко открытыми от удивления глазами.

— Кто он? — Тереса оторвалась от учебника.

Она коротала вечер в кресле, хотя не мешало бы уже ложиться спать. Но она бы всё равно не заснула. Злата и Лера ушли в пожарную башню, и Тереса напряжённо ждала их возвращения. Удастся ли им узнать что-то такое, что заставит Габи передумать убегать? Они всё не возвращались и не возвращались. И это было не самым добрым знаком — видимо, пока у них ничего не получилось.

— Кто он? — повторила Тереса вопрос, догадываясь, что Габи просто что-то приснилось.

Вот только непонятно, был ли сон хорошим или плохим. Лицо Габи выражало очень широкий спектр эмоций: и изумление, и недоумение, и радость, и беспокойство.

Тереса пересела с кресла на кровать, где лежала Габи, и взяла её за руку.

— Он — это Ежи, — объяснила она и прижала ладонь Тересы к своему животу.

— Твой малыш? — Тересу тоже захлестнули эмоции. — Теперь он и такое умеет?

Как удивительно! Маленький живой комочек под сердцем у Габи даёт о себе знать. Он уже так подрос, что может поприветствовать маму: вот он я, тут, мама, чувствуешь?

Габи улыбалась, а в глазах блестели слёзы.

— Ежи, мой малыш, я тебя слышу.

И у Тересы слёзы на глаза наворачивались. Она раньше никогда об этом не задумывалась, даже не знала, насколько это трогательный и волнующий момент — первый раз почувствовать биение жизни младенца.

— Моя магия позволяет разглядеть ментальный образ ещё не родившегося ребёнка, но это если речь идёт о чужих детях. Беременность отключает дар, — Габи качнула головой. — Только на самых ранних неделях я могла ощущать ментальное поле Ежи, а потом связь прервалась. Мне было тревожно. Но теперь я снова смогу чувствовать своего малыша. Пусть не ментально, а как все обычные мамы — когда он будет шевелиться… Ой! Заметила?! Опять! — Габи просияла.

Ощущение было едва уловимым. Это самое необычное, что когда-либо чувствовала Тереса.

— Волшебно, — улыбнулась она.

Не совсем подходящее слово, чтобы передать всю полноту эмоций, но другого не нашлось. Как ещё описать тот восторг, когда ощущаешь просыпающуюся под твоей ладонью новую жизнь.

Было радостно за Габи и одновременно горько. Эмоции, которые обрушились на неё сегодня, должен был бы разделить с ней отец малыша. Они должны были вместе пережить и прочувствовать этот момент.

Тереса глянула на часы. Где же Лера и Злата? Как же хотелось, чтобы у них всё получилось!

Подруги не вернулись ни через час, ни через два. Габи давно задремала, а Тереса всё ждала и ждала. И вот, наконец, раздался стук в дверь. Она подскочила с кресла и кинулась открывать, на ходу сообразив, что за дверью никак не подруги. Зачем им стучаться? И действительно поздним гостем оказался незнакомец. Он представился посыльным и, передав Тересе коробку, бесследно исчез.

Коробка очень заинтриговала. Перетянутая алой атласной лентой, она подозрительно напоминала подарок. Но сегодняшний день не был праздником и подарков не предполагал.

Подстёгиваемая не на шутку разгоревшимся любопытством, Тереса пристроилась в кресло изучить содержимое.

К ленте была приколота записка, которую Тереса с интересом принялась читать.

Не разбудил? Зачем я спрашиваю, знаю, что ты не спишь. Мне тоже не спится. Между прочим, из-за одной хорошенькой умненькой студентки.

Кстати, я тут подумал. Ты же любишь логические загадки? Вот смотри, ты считаешь, что на мне порча, заставляющая делать тебе предложения. Допустим. Но ведь на мне нет порчи, заставляющей делать тебе подарки. А мне так сильно захотелось сделать тебе подарок, что не смог устоять, несмотря на поздний час. О чём это говорит? Уверен, твоя безупречная логика, которая имеет обыкновение доводить меня до белого каления, тебя не подведёт.

И почему Тереса читала всё это с улыбкой? И сердце ухало так, как не положено ухать, когда студентка читает записку проректора, а только когда невеста читает записку жениха.

Он волнует её. Сильно. У неё замирает внутри, когда думает о нём. И вот сейчас, когда читала записку, ей смертельно захотелось его увидеть. Так нестерпимо, что хоть бери экипаж и едь в его особняк, и требуй от него поздний ужин… Тереса знала, что с ней происходит. Это странно и это непостижимо, невероятно и неправдоподобно, но — она влюбилась в Джозефа. Самым беззастенчивым образом. По-настоящему, до жжения под ложечкой. Так, как про это пишут в книгах, а может, ещё сильнее.

И загадку его логическую она разгадала. Это ещё одно признание в любви. Самое восхитительное и самое изощрённое, какое только может быть. Выведенное из аксиом, путём логических доказательств, как теорема. Какая услада для мозгов! Ммммм… Замечательно, когда твой мужчина так чертовски логичен и умён. Хотя в другого бы Тереса и влюбиться не могла.

Только где-то в самом-самом дальнем уголке души притаился предательский холодок: а что если это всё-таки проявления порчи? Как же хотелось скорее с этим разобраться! Завтра Бланка встречается с Валенсией. Тереса уже написала записку, которую отличница должна передать своей наставнице. Там требование срочной встречи и наглый шантаж, чтобы Валенсии самой захотелось как можно скорее встретиться с Тересой и Джозефом. Была надежда, что, может, уже завтра вечером удастся повидаться с проклятийницей и она снимет с Джозефа порчу.

Успокоив сама себя тем, что ждать осталось недолго, Тереса, наконец, занялась подарком. Открыла коробку и в то же мгновение оказалась в лёгком облачке изумительного шоколадного аромата. Аккуратно обёрнутые рифлёными бумажными салфетками, на дне коробки лежали три крохотных пирожных. Это было ассорти! Все три разные, хоть и оформлены в одном стиле. Тереса пришла в полный эстетический восторг. Одно выглядело как корзиночка с белковым кремом и фруктами, другое — полосатый шоколадный бисквит, украшенный коктейльной вишней, третье — мини-рулет с абрикосовым конфитюром.

Джозеф приготовил это сам — каждое из трёх сладких соблазнов. Тереса нисколько не сомневалась. Но она не сможет их съесть! Это же варварство — покушаться на произведения искусства! Или сможет? Разве можно устоять перед этим ароматом?

Да. Не устояла. Пирожные были съедены. Каждое растаяло во рту, оставив свой неповторимый вкус. Ммммм…

Это внезапно свалившееся на голову Тересы сладкое удовольствие помогло на какое-то время снять напряжение от ожидания подруг. Ей даже удалось задремать прямо в кресле. А что приснилось! Наверно, пирожными навеяно — ещё одно сладкое удовольствие. Только она никому не расскажет, даже ему.

Разбудили Тересу приглушённые голоса. Когда открыла глаза, увидела Леру и Злату. Ну, наконец-то! Она попыталась по выражению лиц понять, дала ли результат их вылазка. По Злате сразу стало ясно — что результат есть. У неё всегда всё на лице написано. А тут она просто сияла.

— Терес, а где Габи? — Лера озабочено крутила головой.

Кровать действительно была пуста. Подруги кинулись в санузел. Но там тоже никого не оказалось.

— Мы что, опоздали? — побледнела Злата.

Ни верхней одежды, ни обуви Габи в коридорчике не нашлось. Стало ясно — она уже отправилась на встречу с Энтони.

— Собиралась же с утра, — растерянно произнесла Злата. — Что заставило её отправиться затемно?

Тереса догадывалась. Возможно, на Габи произвело сильное впечатление то, что малыш начал шевелиться. С одной стороны, это радостные и волнующие эмоции, с другой — ещё сильнее начинаешь чувствовать ответственность за малютку. Габи уверенна, что нахождение рядом с Энтони представляет какую-то опасность для ребёнка, вот и решила исчезнуть как можно скорее.

— Она встречается с ним в его особняке. Если поторопиться, можем успеть, — не собиралась сдаваться Тереса.

Подруги, не теряя ни минуты, выскочили из общежития. Им повезло, что удалось довольно быстро найти экипаж. Они пообещали кучеру тройную оплату, лишь бы мчал на максимально возможной скорости.

Экипаж нещадно подбрасывало на каждой кочке, но это не помешало подругам разговаривать. Злата начала рассказывать Тересе, какой фрагмент из прошлого ей удалось увидеть.

Глава 72. Ждал именно сегодня

— Мне открылся слой прошлого длинной всего минут в десять, — Злата была сосредоточенной. Видно было, что хочет рассказать коротко, но не упустить важных моментов. — Дьер Энтони разговаривал со своим приятелем дьером Ареном. Имя я узнала из их разговора. Они оба были напряжены и сердиты. Оба не выбирали выражений. Но дьер Энтони был особенно разгневан. Я его таким никогда не видела. Даже подумать не могла, что он может так негодовать.

— Они говорили о Габи? — предположила Тереса.

Была почти на сто процентов уверена, что угадала, но, оказалось, и близко не попала.

— Нет. Они говорили не о Габи. Я сначала даже понять не могла о чём речь. Ещё до того, как они оба распалились, дьер Арен делился с Энтони последними событиями своей жизни. Он бросил фразу в духе: "Я ей сказал: хочешь быть со мной, избавься от приплода". Вот после этой фразы Энтони и разозлился. Он назвал Арена подлецом. И тот в ответ за словом в карман не полез. "Она мне никто. Любовница на раз. А уж брюхатая подавно не нужна".

— Действительно подлец, — Тереса понимала Энтони. После таких мерзких фраз, которые выдавал его приятель, и вправду, хочется выругаться последними словами. — Выходит, любовница Арена забеременела, а он склонял её к тому, чтобы избавилась от ребёнка.

— Да. Дьера Энтони это взбесило. Он пытался достучаться до Арена, но тот лишь злобно фыркал, что Энтони до его личной жизни не должно быть никакого дела. Их разговор перешёл в откровенную перебранку, и Энтони указал Арену на дверь.

— И тот ушёл?

— Да. Но, чувствовалось, что боль, досада и злость не отпускали Энтони, даже когда он остался один. Правда, один он оставался недолго. Ведь там, в комнате с камином, он по вечерам встречался с Габи.

— Ты видела, как она зашла?

— Нет. На этом месте видение закончилось. Но мы с Лерой сопоставили эпизод с тем, что рассказывала Габи. Мы почти на сто процентов уверены, что это был именно тот вечер, когда Габи хотела рассказать Энтони о своей беременности. Скорее всего, она долго подбирала слова, ходила вокруг да около. Могла спросить для начала, как Энтони относится к незапланированным детям. А он находился под впечатлением от встречи с Ареном и, не догадавшись, к чему Габи затеяла этот разговор, мог ненароком высказаться в духе, что, мол, незапланированные дети это проблема.

— Но дело даже не в том, что он сказал, — подключилась с объяснениями Лера. — Слова не так важны. Габи, благодаря своему дару, увидела ментальный образ Энтони, который в этот момент невольно прокручивал в голове разговор с Ареном. Эти его ужасные слова: "Хочешь быть со мной, избавься от приплода". Беременность ослабила дар Габи и, видимо, произошла ошибка. Она увидела не столько ментальный образ Энтони, сколько образ того, про кого он в тот момент думал. Ей показалось, что они с Энтони могут остаться вместе, только если не будет ребёнка. Она решила, что ментальные поля Энтони и будущего малыша несовместимы — в общем, всё то, что она нам рассказывала. И получалось, чтобы спасти ребёнка, ей нужно сбежать.

Тереса слушала, кивая. Молодцы, подруги. Всё, что они рассказали, выглядело очень логично и правдоподобно. Скорее всего, именно так и было. Теперь понятно, какая чудовищно несправедливая ошибка разделила двух влюблённых. Теперь бы только успеть!

Экипаж пока преодолел лишь половину пути. Дорога займёт ещё как минимум полчаса. И это могут оказаться роковые полчаса. Габи на нервах. И к тому же, у беременных бывают резкие перепады настроения. Что если она скажет Энтони всего пару слов и сбежит? Возможно, в это мгновение она уже как раз и произносит эти последние прощальные слова.

По лицам подруг нетрудно было догадаться, что в их головах засели примерно такие же опасения.

Жаль, что у Габи нет мобильного кристалла. Можно было бы с ней связаться и всё рассказать. Был другой вариант — связаться с Энтони. Но Тереса понимала, что вряд ли он отреагирует на сигнал своего мобильного кристалла. Ему сейчас не до этого.

Ладно. Не всё потеряно. Тереса знала, что делать. Конечно, если бы не крайняя необходимость, она бы на подобное не решилась. Но что не сделаешь, чтобы помочь двум влюблённым.

Она достала из кармана мобильный кристалл, чтобы записать голосовое сообщение для Джозефа. Его особняк находится всего в паре шагов от особняка Энтони, и при желании он может быть у кузена через пять минут.

Дьер Джозеф, если желаете счастья дьеру Энтони, немедленно отправляйтесь к нему и любыми способами не допустите, чтобы Габриелла, которая в данное время находится у него, исчезла. Чего бы ни стоило, задержите её до нашего появления. Мы скоро будем на месте и всё объясним.

Лере явно понравилась инициатива Тересы, и она тут же записала и отправила примерно такое же сообщение для дьера Яна.

Габи дёрнула дверной колокольчик особняка Энтони. Знала, что он не спит. Видела, что в одной из комнат горит приглушённый свет.

Сколько секунд пройдёт пока он откроет? Одна… две… три… Зачем Габи считает? Она делает это, чтобы обмануть саму себя, чтобы в голову не лезли трусливые мысли сбежать прямо сейчас, так и не поговорив с Энтони. Она ведь может это сделать. Верный Вилзорт ждёт неподалёку в беседке, готовый в любую минуту прямо там создать портал. Он человек слова.

Нет… Габи не сбежит, не поговорив. Она обещала. Да и Энтони вправе всё узнать. Хотя ей трудно будет сказать ему, что он невольная угроза безопасности для их малыша. Как он будет с этим жить? Когда Габи сбежала от него первый раз, посчитала за лучшее оставить его в неведении. Но теперь понимала, что какой бы горькой не была правда, знать её лучше, чем всю жизнь теряться в догадках…

Дверь открылась.

Габи взглянула на Энтони, стараясь запомнить каждую деталь. Всё, что ей останется, когда она исчезнет, будет его образ. Она знала, что каждое мгновение их сегодняшней встречи отложится у неё в памяти навечно.

Она с сожалением отметила тёмные круги усталости под его глазами — провёл бессонную ночь. Но всё равно, он был так красив, что сердце зашлось. И там, в сердце, родилась немая мольба: пусть Ежи будет похож на отца. Пожалуйста! Пусть унаследует его красивые умные глаза.

Энтони отступил, давая Габи сделать шаг вперёд. Она вошла и сразу ощутила, как её окутал тёплый воздух. Наверное, в гостиной растоплен камин.

— Я тебя ждал именно сегодня.

Его голос коснулся Габи одновременно с его руками — он помог снять кардиган.

Почему-то всё сразу пошло не по её сценарию. Габи не планировала расставаться с верхней одеждой, даже несмотря на растопленный камин. Она ведь рассчитывала, что их беседа продлится минут десять, не больше.

Энтони повёл её в гостиную. С каждым шагом всё ближе было до той минуты, когда придётся начать тяжёлый разговор. Но и тут её планы вновь были нарушены. Разговор начал Энтони. Он развернулся к ней и неожиданно спросил:

— Габи, ты ждёшь ребёнка?

Они ещё даже не дошли до гостиной. Они ещё даже не сели в разные кресла, чтобы их разделяло пространство. Они были в тесном коридоре. Слишком близко. Вот он, вот она. Его глаза, её глаза.

— Да, — Габи смогла ответить, не разрывая взгляда.

Острое чувство пронзило насквозь. Он знает. Это больше не тайна. Он теперь всегда будет знать, что та их безумная ночь, освещённая диким пламенем камина, дала начало новой жизни.

— А как ты понял? Уже заметно?

Она опустила взгляд на свой живот. И его взгляд скользнул туда же. А в следующее мгновение он, будто чтобы убедиться, приложил ладонь. Так нежно, что дыхание перехватило…

Она ведь собиралась не допустить прикосновений. Она знала, как они на неё действуют. Огонь родился внутри и начал сладко жечь.

— Он иногда шевелится. Но так ты ничего не почувствуешь. Прижми сильнее.

Что Габи говорит? Зачем?

Энтони всё равно был осторожен. Медленно провёл ладонью с нежным нажимом сверху вниз. Пытка. Как перенести?..

— Габи, — он обнял её. Иначе бы она упала — колени подкашивались. — Ты сделала меня счастливым, — шепнул в самое ухо. — Я знаю, ты пришла сказать что-то болезненное. Но это всё не важно. Теперь нас трое. Всё остальное не имеет смысл.

Габи вздрогнула на слове "трое".

— Ты не понимаешь! Нам никогда не быть втроём! — слёзы выступили на глазах.

Он нежно целовал её в макушку, прижимал к себе, а она, борясь со слезами, рассказывала, что единственный способ спасти малыша — расстаться навсегда…

Глава 73. За солью?

Энтони боролся с собой. Как же ему хотелось сделать то, что когда-то он мог себе позволить. Как он соскучился по тем ощущениям. Как соскучился по её аромату, по её горячему дыханию, по её тихим стонам. Всё его естество кричало не слушать Габи. Потопить её сомнения в поцелуях. Она напугана и растеряна. Её трясёт. А он знает, как унять дрожь. Он знает, как её согреть. Если бы он дал себе волю, если бы сделал то, чего так страстно желал, Габи забыла бы обо всём. Они оба забыли бы…

…но Энтони не мог так поступить. Он должен был выслушать её. Должен был сначала убедить, что все тревоги напрасны.

— Помнишь тот вечер? Весь день бушевала непогода, а к заходу солнца небо прояснилось, — её голос был тихим и тревожным.

— Помню.

Вечер, о котором говорит Габи, прочно врезался в память. Перед тем, как она пришла в башню, Энтони разговаривал с Ареном и очень разозлился. Как тот мог так жестоко поступить с женщиной, которая хоть и не являлась законной супругой, но была преданной, любила всем сердцем?

— В тот вечер я шла рассказать тебе о том, что жду ребёнка.

— И почему-то не решилась?

Если бы Энтони уже тогда узнал, что Габи беременна, сделал бы всё возможное, чтобы они были вместе. Но она не рассказала. Может, и сегодня бы промолчала, если бы он сам не догадался.

— Габи, — он нежно провёл рукой по её волосам. И снова мужественно не позволил большего.

Подумать только. У них будет ребёнок. Энтони и сам не знал, как догадался. Габи решила, что это уже заметно. Но нет, с того времени как он её видел последний раз, она стала только ещё более худенькой и хрупкой. Но всё же что-то в ней изменилось. Линии более женственные, глаза серьёзные.

Габи. Носит. Его. Ребёнка. Энтони несколько раз мысленно повторил эту фразу. Она ему нравилась. Говорят, мужчин подобные новости больше настораживают, чем осчастливливают. Но Энтони был счастлив. Ему хотелось, поскорее закончить этот тяжёлый разговор, всё прояснить, успокоить Габи и, наконец, дать волю эмоциям. Уж он ей покажет, насколько рад.

— У меня была решимость всё рассказать, — продолжила Габи. — но вдруг возникли ментальные образы, которые всё перевернули…

Она задрожала ещё больше.

— Это сложно объяснить. Я сама не понимала до конца, как такое может быть. Но образы, которые я видела, говорили, что мы можем быть вместе, только если ребёнка не будет. Я видела образ бездетной пары, понимаешь? Но ведь ребёнок уже был. Я уже носила его под сердцем. Это означало, что если я останусь с тобой, то с ним что-то случится…

Наверное, будь Энтони в другом настроении, слова Габи его бы убили. Но он с самого начала разговора, с того мгновения, как Габи переступила порог его дома, был уверен, что не существует ничего, что помешало бы им быть вместе.

— Это какая-то ошибка, — сказал он ей спокойно. — У тебя сильный дар, я знаю. Но все ошибаются…

Энтони обхватил ладонями её голову и приподнял, чтобы заглянуть в глаза. Она моргала, пытаясь смахнуть крупные бисеринки несчастных слёз. И он помог ей — целовал в уголки глаз.

— Энтони, я так тебя люблю, — с отчаянием призналась Габи и обвила его шею руками.

Искушение. Энтони резко втянул воздух, силясь не наброситься на неё, как измученный жаждой на родник с водой. Нет, вместо этого он интенсивно думал-думал-думал.

Он так неистово хотел найти зацепку, так страстно желал отыскать доказательство того, что Габи ошиблась — и разгадка пришла. "Если хочешь остаться со мной, избавься от приплода". В тот вечер эта фраза Арена, которую он бросил своей любовнице, постоянно крутилась у Энтони в голове. Чужие мысли исказили его ментальный образ. Это Арену суждено остаться бездетным, а не Энтони.

— Ну, держись! Я всё понял, — радостно пригрозил он Габи. — Ты ошиблась. Сейчас я тебе всё объясню, а потом — держись!

Он подхватил её на руки и отнёс в гостиную, по дороге сбивчиво рассказывая, о чём они в тот вечер говорили с Ареном и какой ментальный след мог из-за этого остаться на Энтони. Он приводил неопровержимые доказательства, для убедительности подкрепляя их поцелуями.

Кажется, аргументы действовали. Габи всё крепче прижималась к нему, лишая его остатков самообладания.

В гостиной царил полумрак. Она освещалась только пламенем камина. Безумная пляска языков огня напоминала о их первой ночи, распаляя всё сильней. Энтони аккуратно опустил Габи на диван, упиваясь её затуманенным взглядом. От пьяной неги её губы раскрылись, снова приглашая целовать. Он пил их, хмелея всё сильнее. Жар внутренний и жар от пламени камина шептали сладкую подсказку — надо избавиться от лишней одежды.

Однако реализовать задуманное не удалось. Энтони услышал чьи-то спешные шаги в коридоре. И они были настолько настойчиво торопливыми, будто, по меньшей мере, начинается пожар. Едва Энтони оторвался от Габи и привёл их обоих из полулежащего положения в сидячее, в комнату ворвался возмутитель спокойствия. И кто им оказался? Собственный кузен. Ну, спасибо, Джозеф, как ты вовремя. Энтони его убить захотелось.

Вид у кузена в первое мгновение был действительно такой, будто как минимум дом горит. Зато буквально в следующую секунду лицо ворвавшегося озарило некое недоумение. Он во все глаза уставился на сидящих на софе и озадаченно кашлянул.

— Ээээ… доброе утро…

Энтони послал брату немой вопрос: какого дьявола ты тут делаешь?

— Пришёл… эээээ…

Видно было, как у Джозефа в голове идёт напряжённая работа мысли.

— …за солью… — наконец вспомнил он. — У меня соль закончилась. Не одолжишь?

"Какая соль? В пять часов утра?! Исчезни!" — всё это Энтони вложил в многозначительный взгляд. И Джозеф, не страдающий недогадливостью, посчитал за лучшее ретироваться:

— Хотя мне не к спеху. Попозже загляну. Не провожай.

Энтони не знал, как вытерпел эти пару минут. Его неистово тянуло к Габи. Не целовать её было физически больно. Стоило Джозефу скрыться из вида, Энтони снова притянул её к себе. Она охотно подставила для поцелуев шею. Он шёл снизу вверх. Добрался до уха, заставляя её выгнуться от удовольствия. У менталистов мочки уха — одно из самых чувствительных мест.

— Я уже знаю, кто у меня, — хрипло прошептала Габи, в ответ на его провокацию.

— У нас, — поправил он и замер.

— Сын. Пусть будет Ежи? Тебе нравится?

Сын. В груди родилось незнакомое щемящее чувство. Нежность. И желание оберегать. Просто на глазах в Энтони зверь вырос. Зверь, который любого в клочья разорвёт, кто посмеет навредить.

— Ежи, с этой минуты, ты под моей защитой, — сказал он совершенно серьёзно, обращаясь к её животу.

Габи улыбнулась. Так солнечно. Впервые за сегодня. И он решил зацеловать её улыбку. Энтони действовал с таким напором, что заставил её откинуться на подушки… И вдруг снова спешные шаги. Проклятье! Джозеф вернулся? Что б его! Энтони непонимающим взглядом уставился на ворвавшегося. Только это был не Джозеф, а Ян.

Почему сегодня братья вламываются к Энтони с такой бесцеремонной решительностью, будто бегут спасать от нашествия летающих крокодилов?

— Ээээ… — решимость Яна куда-то девалась. — Чудесное утро, не находишь? Я… эм… за солью. Не найдётся?

— Нет. У меня тоже соль имеет обыкновение заканчиваться в пять утра. Наведайся к Джозефу. У того точно есть. Он у нас кулинар, — Энтони взглядом указал брату на дверь.

Тот, гад, подмигнул и испарился.

В поведении братьев было много странного. Врываются, соль им подавай. При этом ни один, ни второй не удивился, увидев Габи. Будто уже знали, что она здесь. Впрочем, пока Энтони не хотелось анализировать их поведение — не до этого. Он собирался продолжить с того места, на котором остановился.

— Больше нас никто не потревожит, — пообещал он, привлекая Габи к себе.

— Не была бы я так уверена, — чему-то улыбнулась она.

— Оба брата уже удовлетворили любопытство по поводу наличия у меня соли. А кроме братьев никто не решится потревожить меня в пять утра.

И хоть Габи по-прежнему выражала весёлый скепсис, Энтони был уверен, что на этом визиты закончились. Соседи по профессорскому городку — люди солидные, и в такое время суток по гостям не ходят.

И только он закончил аргументировать и собрался наверстать упущенное, как в коридоре раздался звук шагов. Причём такой, будто табун лошадей несётся. И вот уж кого Энтони не ожидал увидеть в пять утра в своём особняке — от недоумения глаза на лоб полезли. В гостиную на полном ходу ворвались студентки: Тереса, Валерия и Злата. Они-то как сюда попали? Братья хоть код от дверного замка знают. Или Энтони забыл его закрыть? Но ладно «как?», другой вопрос «зачем?».

Оставалось только риторически спросить:

— Девушки, за солью?

Глава 74. Чудо случилось

Весь день у Тересы было такое замечательное настроение — будто предвкушение надвигающегося волшебного праздника. А надвигался совсем не праздник, а поездка вместе с Джозефом к Валенсии. Та передала через Бланку ответ на записку Тересы. Проклятийница согласилась их принять — велела приехать в загородный клуб к семи часам вечера. Место она выбрала немного странное и не подходящее для снятия порчи. Впрочем, опытная проклятийница может снять порчу где угодно — хоть на ходу. Другое дело, тот, с кого снимают порчу, бывает, нуждается в отдыхе. Тереса слышала, что возможны даже кратковременные обмороки. Однако выбирать не приходилось. Валенсия очень своенравная — придётся подстраиваться под неё.

Всю полученную информацию Тереса передала Джозефу, и они договорились, что он заедет за ней к шести.

Совместная поездка загород казалась заманчивым приключением, и Тереса ожидала наступление вечера с трепетным волнением. Вообще-то, другая на её месте не впадала бы в эйфорию, а вовсю тревожилась. После снятия порчи Джозеф может кардинально поменяться. Стать чужим и отстранённым. Просто сухим официальным проректором. Забрать свои слова назад. А заодно и кольцо. На всякий случай Тереса решила взять его с собой, чтобы вернуть, если потребуется.

Однако думать об этом не хотелось. Сегодня с утра она как впала в романтическое настроение, так пока и не могла из него выйти. Они с Лерой и Златой уже, наверное, раз двадцать вспомнили, как ворвались к Энтони в особняк. Какими были взбудораженными и решительными в своём пылком желании помочь влюблённым, но влюблённые прекрасно справились сами. Их сияющие счастьем лица до сих пор стояли перед глазами.

На романтический лад настраивали Тересу не только события сегодняшнего утра, но и погода. В княжестве очень долгая тёплая осень, которая плавно переходит в весну. Зимы почти не бывает, и снег считается чудом. А сегодня это чудо случилось. За окном кружили настоящие снежинки. Они сбивались в пушистые лёгкие невесомые хлопья и плавно опускались на землю. Пусть тут же таяли, но любой мог насладиться их красотой, пока они танцевали в воздухе.

— Видели?! — Моника по очереди заскакивала ко всем одногруппникам и тащила каждого к окну. — Видели, какая красота?!

Её восторг был заразительным. Даже Лера, которая в земном мире на снег насмотрелась вдоволь, поддержала всеобщее ликование. А больше всех был изумлён шоколадный Муачо. Он вообще никогда в жизни снег не видел.

Одногруппники вывалили на улицу, знакомить Муачо с новым природным явлением. И только Лера осталась с Тересой. Она знала, куда та собирается и почему-то решила, что подругу нужно подготовить так, будто идёт на свидание. Нет, ну нормально? Тересе, может, будут сегодня делать предложение наоборот — в смысле забирать свои слова назад, тут бы подумать о наряде попроще, но Лера и слышать не хотела — создавала подруге соблазнительный образ, используя свои земные штучки.

Результаты усилий впечатляли — Тереса себя в зеркале не узнала. Сногсшибательная красавица.

А потом у неё появился ещё один повод убедиться, что старания Леры были не напрасны. Тереса заметила, каким особенным взглядом встретил её Джозеф, когда она в шесть вечера вышла из общежития и направилась к мобилю, возле которого он её дожидался. Она себя Моникой почувствовала, которую мужчины поедают взглядом. Но ещё сильнее его взгляда, её взбудоражило то, что сам Джозеф тоже был одет так, будто у них свидание. Ему изумительно шло сочетание чёрного с белым. Говорят, только безупречно благородным чертам лица подходят благородные чистые цвета. И тут всё сошлось.

Она приближалась к мобилю и заворожённо смотрела, как снежинки медленно опускаются на копну его тёмных волос, на лицо и плечи.

И вот зачем, спрашивается, он так вопиюще красив? Зачем ему возмутительная привлекательность, если после снятия порчи он будет забирать своё предложение назад?

Впрочем, Тересе опять не захотелось испытывать упаднические чувства, а наоборот, она предалась романтическим. Сложно не впасть в романтику, когда мужчина, в которого ты, как оказалось, влюбилась, так соблазнительно улыбается и как фокусник из ниоткуда достаёт крохотный и жутко милый букетик цветов?

Разговоры в дороге тоже были романтическими. Правда, касались они не Тересы и Джозефа, а Энтони и Габи. Джозеф с иронией рассказывал, как сегодня утром ему пришлось на ходу придумывать цель визита. Чувствовалось, как он радуется за брата и его невесту. И Тереса разделяла его радость.

За окном мобиля продолжал сгущаться красивый снежный вечер. Когда они подъехали к загородному клубу, стало уже совсем темно. Но клуб был хорошо освещён — в окнах горел свет. Слышна была музыка.

Они вышли из мобиля, и Джозеф, будто у них свидание, повёл её ко входу, поддерживая за локоть.

Распорядитель встретил гостей улыбкой.

— Вас уже ждут. В приватном зале.

Он попросил следовать за ним и привёл в уютное помещение, рассчитанное на небольшую компанию. Тереса поменяла мнение, что это неподходящее место для снятия порчи — очень даже подходящее. Полумрак, мягкие диванчики, шторы из благородного бархата, на половину прикрывающие высокие окна.

Валенсия сидела за столом, попивая напиток из бокала с длинной ножкой. Увидев вошедших, она помахала им рукой, приглашая присесть.

Они приняли приглашение — разместились на диванчике напротив неё.

— Добрый вечер, Валенсия, — Джозеф начал разговор с приветствия.

— Всего лишь "добрый вечер"? — ухмыльнулась она. — Обычно люди, на которых я наслала порчу, желают мне несколько другое.

— Тебе повезло, что мне понравилась порча, — вернул ей ухмылку Джозеф. — В особенности побочные эффекты.

— У меня не бывает побочных эффектов. Я профессионал, — поверх бокала глянула Валенсия.

О чём они говорят? Тереса не до конца поняла. Поэтому решила взять ситуацию в свои руки.

— Валенсия, не знаю, успел ли с вами связаться мой дед. Не знаю, известно ли вам уже, но порча была наложена не на того, — объяснила Тереса. — Мы приехали, чтобы вы её сняли.

— Я не могу её снять, — снова чему-то ухмыльнулась она.

— Как это не можете? — возмутилась Тереса.

Она доподлинно знала, что Валенсии под силу снять практически любую порчу и уж тем более ту, которую наслала сама.

— Речь об оплате? — догадался Джозеф и потянулся за бумажником. — Сколько?

— Я не беру денег, — Валенсия посмотрела на купюры в руках Джозефа со скепсисом. — Со мной расплачиваются кое-чем другим… — глаза коварно блеснули, — …впрочем, не важно. Платы я не возьму.

— И правильно! — Тереса начала злиться. — Брать плату с невинно пострадавшего некрасиво. Вы снимите порчу бесплатно!

Её душил праведный гнев. Валенсия, что, не видит, что произошла страшная несправедливость? Она что, не понимает, что перед ней человек, который терпел издевательства порчи, хоть этого не заслужил?

— Валенсия, требую, чтобы вы немедленно сняли порчу! — Тереса пошла в атаку, но проклятийница лишь снова усмехнулась.

Ах, так?!

— Если не снимете… Я ведь зооменталист, между прочим… Да я всех окрестных котов и собак обработаю так, что они вам прохода не дадут! — Тереса окатила Валенсию горящим взглядом. — Будете засыпать и просыпаться под собачий лай!

— Вся в деда, — иронично покачала головой Валенсия. — Да не могу я снять порчу. Не могу снять того, чего нет, — её ехидная ухмылка превратилась в открытую улыбку.

— Как нет? Нам что, всё-таки удалось снять порчу, когда я дьера Джозефа в его особняке из чайника поливала? — Тереса расплылась в улыбке.

Какая она молодец, что всё предусмотрела: фактор неожиданности, ледяная вода, сорванное одеяло.

А ещё выходило, что последнее предложение Джозеф делал уже не под влиянием порчи.

— Да нет, — пожала плечами Валенсия. — Ваш чайник ни при чём. Мою порчу так снять нельзя. Я профессионал.

— Так куда же она подевалась?

И главное когда? Всё-таки последнее предложение Джозеф делал под влиянием порчи или нет?

— Я её сняла десять дней назад. Как только поняла, что ошиблась, — она поставила локти на стол и подалась вперёд, поближе к Тересе, чтобы полушёпотом произнести: — Я не люблю мучить порчами невинных мужчин. Моя специализация — сильно провинившиеся. Знаешь, на кого мне поступил свежий заказ? На Готцкого. Один джентльмен смог меня убедить, что Готцкий сильно обидел его дочь.

Валенсия поднялась.

— В качестве компенсации за свою ошибку, я заказала вам романтический ужин, — она хлопнула в ладоши и скомандовала кому-то: — Приступайте!

Откуда ни возьмись, появились официанты с подносами. И принялись сервировать стол.

— Что ж, не буду вам мешать, — Валенсия плавной кошачьей походкой вышла из зала.

Официанты закончили свою работу за пару минут и испарились. Стол ломился от яств.

— Филе судака со шпинатным рисом, — констатировал Джозеф, приподняв колпак, закрывавший основное блюдо. — Хм. Неплохо. Как тебе?

— Я бы предпочла ваши ростбифы.

— Твои, — поправил Джозеф. — Мы же уже настоящие жених и невеста, не отложенные?

Он подозрительно довольно сиял. Рад комплименту его кулинарным талантам? Кого Тереса обманывает? Он рад, что они настоящие жених и невеста. И она рада. Тоже наверно сияет.

— Да, — подтвердила она. Сколько ж можно его мучить? — Теперь мы не отложенные, — Тереса достала прихваченное с собой кольцо и протянула ему.

Джозеф сделался серьёзным, но даже через серьёзность проступало сияние. У Тересы немного закружилась голова, когда он надевал ей кольцо на безымянный палец. А потом голова закружилась совсем сильно, потому что он начал долгий тягучий восхитительный поцелуй…

…Сколько это длилось? Знали только снежинки, которые кружились и кружились, заглядывая в окно…

И когда воздуха стало не хватать, а голова окончательно пошла кругом, он всё-таки пощадил — дав небольшой перерыв.

— Какая ты была отчаянная и заведённая, когда с Валенсией воевала, — ироничным шёпотом пощекотал он ей ухо. — Горячая. Сердитая. Смотрел бы на это и смотрел… Но я уже давно был уверен, что порчи нет.

— Нет. Ты сомневался, — хмелея, что называет его на "ты", возразила Тереса. — У тебя же были какие-то побочные эффекты от порчи. Любопытно, что ты имел в виду?

— О, твоему любопытству будет, где разгуляться, — как-то по особенному улыбнулся Джозеф. — Обещаю в ближайшее время посвятить тебя во все тонкости этих побочных эффектов…

Эпилог. Не сомневайся

— Дьер Барталамео, ваш антрекот, — Джозеф вынес на крыльцо миску с аппетитным куском мяса.

Барталамео, который уже почти смирился считать Джозефа и Тересу своими хозяевами, величественно подошёл к миске и принялся за обе щёки уплетать угощение. Как его понимала Тереса. Любое блюдо, к которому приложил руку её муж, становилось произведением кулинарного искусства.

— Ешь как следует, — дала она совет хвостатому. Мы сейчас уезжаем и вернёмся только поздно вечером.

Он недовольно мяукнул: куда это вы?

— Не смотрите так сердито, дьер Барталамео, у нас, между прочим, очень важная поездка, — объяснила коту Тереса.

Они с Джозефом были приглашены на свадьбу. Ольшанский выдавал свою младшую дочь Злату замуж. Естественно всё было организовано с размахом. Для церемонии был на двое суток выкуплен лучший загородный клуб.

Умные зелёные глаза Барталамео посмотрели немного назидательно: мол, езжайте, раз такое дело, но чтобы без приключений.

Тереса потрепала хвостатого по голове и поспешила в особняк. Надо было успеть переодеться. Вот-вот за ней и Джозефом должны были зайти Ян и Лера, чтобы вместе отправиться на церемонию.

Буквально через полчаса две нарядные и весёлые пары выехали в загородный клуб. Мужчины сидели на передних сиденьях мобиля, а девушки на задних, и у Тересы появилась возможность поболтать с подругой.

— Сейчас такую новость расскажу, — просияла Лера. — Я уже знаю, кто у меня будет.

Лера и Ян оказались очень продуктивными. Прошло всего три месяца, как они поженились, и Лера уже на третьем месяце беременности. Хотя никто и не сомневался, что у них всё будет происходить стремительно, учитывая их сумасшедший темперамент и тот факт, как долго им пришлось ждать — пока Лера не закончит академию. Впрочем, Тересе и Джозефу пришлось ждать ровно столько же. Потому что хоть братьям и удалось добиться изменений в уставе академии, но прошла лишь поправка, что невестам представителей преподавательского состава не запрещено учиться в академии, а вот на жён это правило не распространялось.

— У тебя будет девочка? — попыталась угадать Тереса.

Она прямо видела эту кроху — точную копию мамы. Непоседливую и озорную. Маленький вулкан, с весёлыми кудряшками. Ох, родителям нужно запасаться ангельским терпением.

— Нет, — покачала головой Лера, — не совсем.

Как это не совсем?

— Мальчик?

— Почти, — рассмеялась подруга, своим ответом окончательно запутав. Но смилостивились пояснить: — И мальчик, и девочка. Двойня!

Можно было и догадаться. Ведь у Леры есть брат-близнец. Захотелось, кинуться обниматься. И Тереса кинулась. Подумать только! У подруги будет сразу два маленьких сорванца!

— Лерочка, поздравляю!

Тереса заметила, что как раз в этот момент Джозеф хлопал Яна по плечу. Видимо, тоже поздравлял: ну ты герой. И немного сочувствовал: держись, брат.

Загородный клуб празднично сиял на солнце. Он был украшен цветами, светящимися лентами и шарами. Красота необыкновенная. Преобладал белый и золотой цвет. Наверное, чтобы гармонировать с платьем невесты и копной её золотистых волос.

Саму невесту пока видно не было. Но на поляне, возле клуба, где должна будет проходить церемония, уже собрались гости. Хоть праздник и задумывался роскошным, но это не отразилось на количестве приглашённых. Здесь не было лишних людей — только самые близкие.

Лера отправилась в комнату невесты — поддержать сестру. А Тереса с Джозефом пошли поприветствовать Габи и Энтони, который держал на руках двухлетнего сынишку. У Тересы всегда губы растягивались в улыбке, когда смотрела на Ежи — немного застенчивого и до невозможности милого малыша. Сегодня он был при параде — в бордовом костюмчике с бабочкой. Маленький джентльмен со светлыми, всегда взъерошенными вихрами.

Энтони рассказывал ему, что сейчас будет происходить. А тот слушал внимательно и увлечённо. Видно было, что малыш в отце души не чает. А что уж говорить о самом Энтони. Он нашёл в себе призвание быть отцом и педагогом. Его не только собственный сын любил — все воспитанники школы для одарённых детей, которую открыли при академии. Двоих из них, сирот Ежи и Томаса, Энтони и Габи взяли под личную опеку. Талантливые мальчишки практически стали членами семьи.

Тереса занялась тем, что всегда делала при встрече с Ежи. Принялась расспрашивать его о том, как поживает, пожимая его пухлую ручку.

Их разговор был прерван распорядителем церемонии, который попросил гостей занимать места. Тереса и Джозеф сели в первом ряду. Там же пристроились и все одногруппники Тересы. Она до сих пор их так называла — одногруппники, даже без приставки "бывшие", потому что бывших одногруппников не бывает. Пусть хоть сто лет пройдёт после окончания академии — они всё равно останутся друзьями.

Моника и Филипп сидели на соседних стульях. Моника, чья красота всё расцветала и расцветала, как и раньше, собирала на себе восхищённые мужские взгляды, но сама смотрела только на своего жениха. Да, недавно Филипп сделал ей предложение. Она хотела выйти замуж за толстосума — и её мечта сбылась. Не без её поддержки Филипп стал успешным мужчиной. Развил свой чайный бизнес и теперь является сооснователем солидного холдинга. За его головокружительную карьеру корреспонденты столичных газет окрестили его "акулой бизнеса". И только одногруппники знают, что он всё тот же добряк Филипп, отзывчивый и безотказный.

Тереса покрутила головой — она не видела Муачо и Лема. Куда они подевались? Зато Бланка, которая раньше имела обыкновение отрываться от коллектива, была на месте. Она уже давно перестала быть замкнутой одиночкой. Разобралась со своим даром, справилась. Одногруппники её поддерживали и помогали. В открытой добродушной девушке, о чём-то весело разговаривающей с Вилзортом, трудно было узнать прежнюю Бланку.

Залившая полянку музыка, привлекла внимание к импровизированной сцене, на которой была установлена брачная арка, увитая цветами. Ведущий церемонии начал произносить витиеватую речь, приглашая жениха занять место возле арки. Ольшанский, который тоже стоял на сцене, прервал ведущего, чтобы самолично представить жениха. И пока Марчел шёл по красной бархатной дорожке, которая вела к арке через ряды гостей, Ольшанский произнёс:

— Этому мужчине я отдаю мою младшую дочь, мою золотую девочку. И если бы я не был уверен, что он сделает её счастливой, свадьбы бы не было.

Наверно, во вселенной Ольшанского это лучшая похвала, какую только можно произнести в адрес мужчины. Но Марчелу было нелегко заслужить доверие Ольшанского. Он добивался Златы долго и упорно. Поначалу Ален и слышать не хотел о женихе, который известен лишь тем, что популярен у девушек академии. Но за три года Марчел сильно изменился. Они с Филиппом вместе строили свой чайный бизнес. Марчел, как маг-погодник, добивался максимально благоприятного микроклимата для растений, на основе которых производились чаи. Он тоже стал в столице известным человеком. Они оба с Филиппом прославились тем, что ещё будучи студентами, смогли развить серьёзное дело. С Марчелом стали считаться солидные люди. В конце концов, Ольшанский разглядел в нём себя. Он ведь тоже в молодости пользовался вниманием слабого пола, но это не помешало ему девятнадцать лет любить и ждать одну женщину.

Марчел под аплодисменты подошёл к арке. Пришло время появиться невесте. Отец сам повёл её по всё той же красной бархатной дорожке к жениху.

Все девушки считают этот момент в свадебной церемонии самым трогательным. И Тереса так считала. Гордый за свою дочь Ольшанский светился живой отцовской радостью, что выдаёт дочь за любимого, что выдаёт дочь за достойного, что смог, сумел уберечь своё сокровище от напастей жизни и теперь у неё впереди только безграничное счастье.

Злата, нежная и воздушная, в изысканном облаке кружев — только белое и золотое, ступала по дорожке в изумительных парчовых туфельках. Шла к Марчелу, хмельному от счастья, под его обожающим взглядом. С каждой секундой всё ближе и ближе к мечте.

И Тереса невольно вспоминала события трёхмесячной давности, когда сама вот так же шагала к Джозефу, который ждал её у брачной арки. Сердце колотилось как ненормальное, и в ушах звенело. В голове прокручивались события, которые свели их вместе. Противоречивые желания сменяли друг друга. Хотелось, чтобы этот момент длился вечно — идти к нему навстречу, не чувствовать и не замечать ничего, кроме его взгляда. Но в какое-то мгновение накрыло другое желание — чтобы церемония завершилась как можно скорее, мгновенно. Хотелось остаться с ним вдвоём. Упасть в его объятия и узнать самые сокровенные "побочные эффекты", которые он оставил на потом…

Тереса ощутила, как рука Джозефа накрыла её руку. Наверное, тоже вспоминает момент их свадебной церемонии. А может, то, что последовало после церемонии?…

Они взглянули друг на друга. Всё-таки то, что последовало после церемонии… Хорошо быть менталистом — видишь все горячие провокационные мысли мужа… Ох, чего он ей только многозначительно не пообещал на сегодняшнюю ночь…

Но их контакт глаза в глаза прервали какие-то шорохи во втором ряду. Тереса развернула голову и увидела, как на стулья пристраиваются Муачо и Лем. Немного опоздали к началу. Но Тереса уже поняла, что у них была уважительная причина. В руках шоколадного одногруппника красовалась сплетённая из лозы колыбель. Видимо, подарок молодожёнам. В его родном мире так принято — тот, кто первый узнал о том, что будет малыш, тот и должен сплести колыбель — тогда и у ребёнка, и у мамы не будет проблем со здоровьем. Муачо уже столько их сплёл. А что поделать — он всегда первый узнаёт, что будет ребёнок, потому что у него такой дар.

— Подарок молодожёнам? — поинтересовалась Тереса.

— Они ещё рано, — замотал Муачо головой. А потом широко белозубо улыбнулся: — А ты уже пора.

Тереса беременна? Но она пока ничего не чувствует. Тереса на мгновение растерялась, зато Джозеф нисколько. Он безапелляционно по-деловому забрал у Муачо подарок.

— Спасибо.

Но Тереса по-прежнему сомневалась. Она вопросительно взглянула на Джозефа, который собственнически пристроил колыбель на коленях. Как хорошо быть менталистом. Тереса прочла в глазах мужа счастливую мысль: "Не сомневайся. Что я, зря старался?"

И уже вслух он добавил, растянув губы в довольную улыбку:

— С меня твои любимые ростбифы… в конвертиках… каждый день…

Конец