Annotation

Жизнь мелкой горной рагры, безобидной высшей нечисти, ох как тяжела! Всякий так и норовит съесть. А тут вообще беспредел: поймали, запугали и привязали к весьма неприятному боевому магу, кадету военной академии. Который наотрез отказывается понимать, какое счастье свалилось ему на голову.

Конечно, при ближайшем знакомстве навязанный хозяин не так уж и плох. Но директор его академии со странными предложениями, опасные знакомства с хищниками и неопределенные планы на будущее – совсем не то, на что я рассчитывала. Остается лишь взять себя в лапы и терпеть. И ждать удобного случая, чтобы удрать… или все-таки остаться?

Купава Огинская

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

notes

1

Купава Огинская
Не дареный подарок
Кася

Серия «Академия Магии»

© Огинская К., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

* * *

Глава первая
Знакомственная

День не задался с самого утра, когда огромная зайцеподобная тарса с острыми зубами и ядовитой слюной отбила пойманную мною перепелку. Без вкусного завтрака, способного насытить на целый день, мне пришлось перебиваться ягодами и грибами, страдая от невозможности нормально поесть.

Я не видела мяса месяц! Ослабла, с трудом поймала больную птицу, которую пришлось отдать более сильной нечисти. Дурацкий закон природы был против меня. Тот, кто решил, что побеждает сильнейший, не знал, каково мелкой безвредной нечисти жить на этом свете.

Утром, оставшись без законной добычи, я была уверена, что хуже быть просто не может.

И как же я ошиблась!

– Смотри!

Огромный детина в удобной куртке с нашивками кадета военной академии дернул за веревку, подтягивая меня ближе. Привлеченная запахом свежего мяса, я проморгала искусно сплетенные магические силки и оказалась в ловушке. Единственное, что утешало в данной ситуации, – мясная вырезка внушительного размера сейчас лениво переваривалась в моем животе. Приманку я съела с большим аппетитом.

– Это же фенек!

От подобного заявления шерсть на моем загривке встала дыбом. Раздраженно фыркнув, я возмущенно дернула задней лапой, за которую меня так невежливо тянули. Как он доучился до четвертого курса, а судя по нашивкам, именно четверокурсником он и был, если не смог отличить горную рагру от мелкой лисицы, которая в здешних лесах даже не водится?

Идиот перекачанный между тем на негодование мое внимания не обращал и, спокойно подняв за заднюю лапу, погладил большое пушистое ухо.

– Какой фенек? – Второй кадет, к которому обращался интеллектом обделенный, пригляделся ко мне. – Глаза желтые и хвост заячий.

Дернувшись, я прижала уши и зашипела, щеря маленькие острые зубки. Так меня еще не оскорбляли. Возмущенная до глубины души, качнулась вперед, размахивая перед его носом когтистой лапой в безнадежной попытке расцарапать нахалу лицо. Хвост у меня не заячий, просто максимально укороченный! Долгие столетия эволюции горных рагр показали, что длина жизни напрямую зависит от длины хвоста. Чем длиннее хвост, тем короче жизнь.

Мою переднюю лапку перехватили и внимательно осмотрели.

– Посмотри сюда, – тощий продемонстрировал мои маленькие пальчики с острыми когтями своему другу, – это нечисть. Пальцы расположены так, чтобы удобно было хватать предметы. Да и легкий магический фон чувствуется.

– И что мы с ней делать будем? Я рассчитывал на тарса. Мне с Ульной помириться нужно. Она уже второй месяц о тарсе для своих опытов мечтает. «Они такие миленькие, они такие маленькие, они такие выносливые и умирают долго», – пропищал он, ненатурально копируя голос вредной девицы, и в сердцах плюнул под ноги. – Почему вместо тарсы, которых в этом лесу полно, мне попалось какое-то тощее недоразумение?

Ульну эту я не знала, но уже испытывала к ней странные чувства. С одной стороны, именно из-за этой идиотки я тут сейчас вишу, а с другой – только благодаря ей я впервые за долгое время наелась.

– А эта чем хуже? Принеси ее.

Меня встряхнули.

– А если не понравится? Где я тогда тарсу найду? Следующее практическое занятие с выездом у нас только через месяц, а бабы у меня не было уже два. Я больше не протяну.

– Тебе девушек мало? – удивился бледный и слегка осунувшийся парень, продолжая мять в своих пальцах мою лапку. – Выбери какую посговорчивее и…

– Если Ульна узнает…

Перекачанный поежился.

– Тогда берем эту дрянь и несем твоей Ульне. Не понравится – выкинет, а понравится – так будет тебе завтра счастье.

С отношением к этой Ульне я определилась: никакой симпатии она у меня совершенно точно не вызывала. Ее вон даже перекачанный дурак боялся, что уж обо мне говорить. Я ведь маленькая, слабенькая и пожила-то совсем немного. И только успела в половозрелый возраст войти, только-только подготовилась получить человеческую личину, как эти ненормальные решили испортить мне жизнь. Отдать на опыты, не позволив даже узнать, каково это – быть человеком. И что лучше: быть большой, но лысой, или маленькой, но пушистой.

– А давайте я вам тарсу приведу, а вы меня отпусти… тхе.

Стоило открыть пасть и заговорить, как меня уронили на землю. Чудом приземлившись на лапы, чисто инстинктивно бросилась в кусты, надеясь сбежать, и больно вспахала носом прошлогодние сосновые иголки, ровным слоем покрывавшие землю. Про магический силок я забыла.

– Говорящая, – прошептал перекачанный. – Эта малявка – высшая нечисть?

И столько неверия было в его голосе, что я обиделась.

– Можно подумать, высшая нечисть обязательно должна быть большой, свирепой и опасной, – проворчала я, стряхнув с черного носика прилипшую иголочку.

– Должна, – в один голос подтвердили кадеты.

Мои уши поникли:

– Вы глупые, да? Вам про нечисть ничего не рассказывали, что ли? Или вы на занятия не ходили?

Парни молчали, убеждая меня в том, что предположения верны. И глупые они, и занятия прогуливали.

– Высшая нечисть – нечисть, которая в ходе взросления не утратила, а напротив, развила дарованные при рождении зачатки интеллекта. Как правило, это хищники, так как жизнь у них веселая и интересная, способствующая развитию, но такие, как я, тоже способны пробиться.

Кадеты молчали, а я не смогла не похвастаться:

– Я, между прочим, в шесть лет разговаривать научилась.

– Дарис, – задумчиво проговорил перекачанный, – скоро ведь посвящение. Нам нужно будет поймать и приручить высшую нечисть…

– Только не говори, что ты хочешь взять себе это, – с ужасом посмотрел на меня бледненький.

– Не себе. Думаю, Илистар будет рад такому подарочку.

– Он нас убьет, – прошептал самый умный из этой парочки.

– Это если узнает, а он не узнает. Потому что никто ему не расскажет.

Я только злорадненько фыркнула. Наивный идиот. Что бы они ни задумали, я планировала все рассказать этому таинственному Илистару. Он мне нравился уже просто потому, что не нравился этим безмозглым охотникам на нечисть.

Рассказать, а потом, если понадобится, еще и помочь спрятать трупы.

– А она? – на меня выразительно кивнули.

– И она никому не расскажет.

Я радостно закивала в ответ, готовая поддержать перекачанного в его заблуждении.

– Она принесет клятву.

Кивать перестала, головой тряхнула, прочищая уши, потому что мне, кажется, послышалось.

– Клятву?

– Да, мелкая, ты поклянешься не сообщать Илистару, кто, при каких условиях и каким образом привязал тебя к нему.

– А если я откажусь?

Перекачанный оказался не безнадежен, и это меня очень опечалило. Не все лекции, видимо, проспал.

– Тогда подарю тебя Ульне. Может, она меня и благодаря твоей шкуре простит.

Тихий утробный рык вырвался из горла помимо воли.

– Так что ты выбираешь? – спросил он с таким видом, словно у меня и правда был какой-то выбор.

– Хорошо, я дам клятву.

Этот день можно было смело назвать самым ужасным днем в моей жизни. Что я с удовольствием и сделала.

* * *

Илистар лежал в палатке врачевателей словно неживой, отсыпаясь после истощения резерва. Практическая работа в полевых условиях оказалась сложнее, чем он думал, а первокурсники, которых дали в нагрузку, тупее, чем опасался. И когда, проснувшись утром с головной болью и легкой слабостью, обнаружил мирно спящую меня на своей груди, почему-то не обрадовался.

Меня медленно подняли в воздух за лапу. За ту же самую лапу, за которую вчера весь вечер таскал перекачанный, а потом еще и на землю швырнул, после того как необходимую клятву получил и к спящему привязал.

Вязали два идиота, и привязка получилась крепкая, железобетонная. Я бы даже сказала – нерушимая, что меня очень расстроило. Расшатать ее и вырвать с корнем, желательно из энергетического источника хозяина, не представлялось возможным.

Вдоволь нагоревавшись, я уснула под утро и была разбужена таким варварским способом.

Градус моей симпатии к Илистару ощутимо понизился.

– Х-х-хазяин, будь лапушкой, положь на место и дай еще пару часиков поспать, агасеньки?

– Ты кто такая?

Удивляться и орать, что я говорящая и вообще высшая нечисть нестандартных размеров, он не стал.

– Нечисть. Вчера еще была бесхозная, а теперь твоя. Так что люби меня, хазяин, оберегай и корми. – Призадумавшись на секундочку, я пришла к выводу, что любить меня особо и не нужно, оберегать я себя и сама могу, десять лет как-то оберегалась же, а потому с придыханием велела: – Корми побольше.

– Что?

Он медленно повернул голову, глядя на свою левую руку. На запястье отчетливо виднелась высветленная, словно выжженная полоска кожи, браслетом обвивающая руку.

– У меня, если тебе вдруг интересно, такая же, – доверчиво протянув ему левую лапку, заговорщически прошептала: – Только под мехом не видно.

На признание мое он не отреагировал, продолжая тупо пялиться на прямое свидетельство связи с подчиненной нечистью. И эта его заторможенность наталкивала на определенные мысли:

– Хазяин, а ты под чем-то, да? Тебя насильно накачали? Или ты сам накачался? Ты имей в виду, я с тобой теперь и в горе, и в радости. – От слов моих его ощутимо передернуло. – Мне бы только знать: у нас сейчас горе или я могу не волноваться?

– Кто? – тихо, на выдохе спросил он.

– Аиньки?

– Кто провел обряд? Кто тебя ко мне привязал?

– Не могу сказать, я клятву дала.

– Что?

– А если бы не дала, меня бы того… в расход пустили…

Висеть вниз головой было не очень приятно, но я рисковала к этому привыкнуть.

– Я сам тебя сейчас… в расход пущу… – прорычал он, сжимая пальцы на моей лапе.

– Ай! Ая-я-я-о-о-ой! – Я визжала, дергалась, вырывалась и уже подумывала о том, чтобы слинять, благо магических пут на мне больше не было и на короткие расстояния я перемещаться вновь могла, когда меня уронили на одеяло, – ты жываде-е-о-ор, и-и-изве-е-ерг, сади-и-ист.

Илистар морщился от моих завываний, а я нежно поглаживала пострадавшую лапу и наслаждалась произведенным эффектом. Уши безжизненными тряпочками лежали на спине, а я была вся такая несчастная, бедная, забитая, прямо у-у-ух!

Хозяин не мог не проникнуться.

– Прекрати реветь, – потребовал он. – Можешь хотя бы объяснить, зачем это было сделано? Это какая-то проверка?

– Подарочек от недоброжелателей, – неохотно призналась я, но тут же воспряла духом и забыла о лапе, заверив скривившегося кадета, – но тебе очень повезло. Они просчитались. Я редкая и очень ценная.

– Ценная? – проворчал он. – Ты просто одно ходячее недоразумение. Как только умудрилась стать высшей нечистью.

И я обиделась. Ну и ладно. Ну и пожалуйста. Хотела наладить хорошие отношения с навязанным хозяином, а меня мордой – и прямо в мое несолидное происхождение.

Может быть, я всего лишь рагра, зато единственная из своего помета выжила и единственная из вида умудрилась развиться. И готовилась в скором времени получить человеческий облик. Не факт, что им даже пользоваться буду, но сама мысль о том, что он появится, грела душу.

– Ушастая? – Меня аккуратно почесали между повисших ушек. – Неужели обиделась?

Хозяин мне попался хоть и вспыльчивый, и несдержанный, но, кажется, не злой. И если бы не это его «ушастая», я бы даже не стала отворачиваться, демонстрируя ему свой пушистый тыл.

– Н-да… и хвост заячий, – пробормотал он, потрогав обозначенную часть тела.

– И ничего он не заячий! – Я подпрыгнула на месте, прикрыв лапками хвост, гневно запыхтела, обернувшись к разулыбавшемуся нахалу. Могла бы – загрызла. Но зубы у меня мелкие, и с такой махиной совладать я просто не в состоянии. Потому решила бить по самолюбию, раз уж по морде не имела возможности: – А у тебя нос слишком длинный… окрас неинтересный, резерв пустой и… рожа бледная. И…

– И-и-и? – заинтересовался Илистар, взъерошив свой неинтересный окрас.

На самом деле окрас был очень даже ничего. Темные волосы с легким зеленоватым отливом напоминали по цвету воронье крыло. Красивый цвет. Пустой резерв должен был восстановиться за сутки, слегка длинноватый нос на узком, чуть вытянутом лице не особо бросался в глаза, а бледность можно было даже назвать аристократической, и я не знала, что еще сказать, вглядываясь в синие внимательные глаза.

– …и сюда кто-то идет.

Встрепенувшись, я прислушалась, отчего уши на голове встали торчком.

«Кем-то» оказался худой рыжий парень, принесший еду.

– Как себя чувствуешь? – не здороваясь, спросил он, подходя к низкой походной койке, на которой отдыхал Илистар.

– Нормально. Первокурсники?

Хозяин, ссадив меня на кровать, с трудом поднялся и с благодарностью принял протянутую миску.

– Живы, даже здоровы. – Рыжий присел на раскладной стульчик, опустив на колени вторую миску. – Напугались сильно, но едва ли им это в науку пойдет.

Илистар фыркнул.

– Зря веселишься. Стоило позволить волчатам развлечься. Они же сытые были, до смерти никого бы не загрызли. Зато этим безалаберным кретинам наука. И ты бы в лазарете не валялся.

– Это все, конечно, очень интересно, но где моя тарелка? Хазяин, а я? Меня кормить тоже надо.

– Это… что?

– Не что, а кто. Горная рагра, приятно познакомиться, невоспитанный юноша, – едко сообщила я, сунув нос в глубокую миску. Каша выглядела совершенно неаппетитно. – А это еще что за гадость? Вы же это не едите, да?

– Моя привязанная нечисть, – не обращая внимания на мое ворчание, сообщил рыжему хозяин.

– Это? Илис, ты, конечно, сильный маг и лишняя помощь тебе не нужна, но было бы лучше все же выбрать нечто более полезное.

Мой гневный вяк на тему исключительной полезности горных рагр был проигнорирован, а рыжему рассказали о веселом пробуждении, неизвестных вредителях и смутном будущем нашего сомнительного сотрудничества.

– Так избавься от нее и поймай нормальную нечисть, – жестко посоветовал рыжий.

Я даже рыться в неаппетитной гадости, что здесь звалась кашей, прекратила. Поиски кусочков мяса приостановила, чтобы опасливо глянуть на хозяина. Встретившись с ним взглядом, прижала ушки, поджала лапки и впервые в жизни пожалела, что у меня нет длинного и пушистого хвоста, чтобы и его поджать. Впрочем, положительного эффекта все равно добилась и с чистой совестью вернулась к раскопкам, злорадно глянув на рыжего.

– Жалко, – признался Илистар, погладив меня по голове.

Я поощрительно мурлыкнула, вызвав мимолетную улыбку.

– Я хорошая, умная и полезная, – обнюхав кусочек мяса, брезгливо бросила его обратно в тарелку, – а это не очень свежий арлок. Гадость несъедобная.

Арлоки больше всего походили на больших крыс с гибким лысым хвостом, заканчивающимся длинным шипом. Связываться с ними было себе дороже. Жесткое безвкусное мясо и бесполезная шкура не стоили риска быть обездвиженным и сожранным заживо. И тот, кто готовил эту бурду, точно не рисковал, использовав при готовке тушу давно умершей и, кажется, даже немного разложившейся нечисти.

– Когда-нибудь твоя доброта тебя погубит, – констатировал рыжий, брезгливо отставив тарелку в сторону.

– Со мной не пропадет, – самоуверенно заверила я тощего пессимиста, погладив по руке своего драгоценного хозяина, и уверенно сообщила, преданно заглядывая в синие глаза: – Мы поладим.

Глава вторая
Обживательная

– Э-э-эм, хазяин, а ты правда здесь живешь? Четвертый год живешь и не помер еще? – Опора подо мной зашевелилась, Илис пожал плечами. А я, потыкав его лапкой в щеку, сокрушенно призналась: – В лесу было лучше.

Вспомнила холодные мокрые дожди, что с силой пробивались сквозь листву, доставая до почвы даже под самыми ветвистыми и лиственными деревьями. Вспомнила запах сырости и гниения, и вечно мокрые лапы, и соврала с чистым сердцем:

– В лесу было уютнее.

Ночи, полные подозрительных звуков и голодного воя опасных хищников, вылились в мое привередливое:

– В лесу было спокойнее.

И притопнув задней лапой, безапелляционно заявила:

– И пахло приятно.

В коридорах огромного замка, что волей судьбы и щедростью хозяина добрые триста лет назад превратился в военную академию, гулял сквозняк, принося густой запах браги, разбавленный иногда едкими ароматами бальзамического состава и пота. Жуткая смесь.

– Это крыло мужского общежития. Здесь плохо, неуютно и постоянно чем-нибудь воняет.

Хозяин мне достался жестокий, не чувствующий тонкую женскую натуру. И тут совсем не важно, что эта тонкая натура в особенно голодные годы не брезговала падалью и объедками. И пару раз даже пыталась умыкнуть детенышей из плохо охраняемых норок. Я была поражена в самое сердце, но последней каплей стало уверенное:

– Со временем привыкнешь.

Сопровождаемое небрежным похлопыванием по голове.

– А сколько тебе тут учиться осталось?

Мой унылый вопрос вызвал негромкий смешок.

– Полтора года. У тебя будет много времени, чтобы обжиться, ушастая.

– Хватит звать меня ушастой!

Прижав уши к голове лапками, я угрожающе клацнула зубами на потянувшуюся ко мне руку Илиса, решившего вновь потрепать меня по макушке.

– Имени у тебя нет, – напомнил он, не убоявшись моих зубов и все же растрепав шерстку, – и как мне тебя звать, ты не знаешь.

– «Ушастая» мне не нравится.

Из-за двери, мимо которой мы проходили, раздалось приглушенное «БАБАХ!», потянуло паленой шерстью. Илис хмыкнул и никак не прокомментировал это происшествие. А я только сильнее вцепилась когтями в его куртку.

Возвращение с практики выдалось изматывающим. Сначала мой слишком самоуверенный хозяин полчаса препирался с лекарем, требуя, чтобы его отпустили на свободу. Потом все оставшееся до отправки в родную академию время выслушивал сочувственные речи однокурсников, что жалели его, такого бедного, насильно мною озадаченного, и предлагали по-тихому свернуть мне шею, раз он, такой жалостливый, не может. А потом найти тех, кто его мною одарил, и проделать с ними то же самое.

Сначала я пыталась покусать безмозглых советчиков, но хозяин не дал, потом просто шипела, изредка взрываясь низким, утробным рычанием, а под конец и вовсе отсиживалась за пазухой у посмеивающегося Илиса, не желая видеть мерзкие рожи его однокурсников.

Выбралась, только когда мы оказались в академии. И тут тоже порадоваться было нечему. Темно, холодно, гулко. Периодически кто-то орет, воет, визжит, и что-то где-то постоянно взрывается. Спокойно, тихо и относительно уютно стало лишь тогда, когда мы оказались в комнате. Небольшой, скудно обставленной, но чистой.

– Миленько.

Я деловито обнюхала все углы, героически победила паука, решившего обустроиться со всеми удобствами в углу, между ножкой стола и стеной, и, пока Илис копался в шкафу, готовясь к походу в душ, успела попрыгать на кровати. На кровати не прыгалось. Твердая, как доска, она не имела пружин и повторить трюк, что я изобразила в одном из номеров постоялого двора, в который забралась через окно на свет и вкусные запахи, у меня не получилось.

– Хазяин, нам нужна другая кровать!

– Зачем?

Стягивая через голову рубашку, он не мог видеть, с каким озабоченным видом я тыкала лапой в тонкий матрас.

– На ней же невозможно спать! Это издевательство! Это не-пе-да-го-гич-но, заставлять студентов спать на таких неудобных кон-струк-ци-ях… наверное.

Многие слова и речевые обороты я выучила, подслушивая разговоры, еще когда жила в городе. И о значении некоторых имела довольно смутное представление.

– Можешь на ней не спать, – великодушно разрешили мне.

– Но как же? – Спрыгнув на пол, я деловито подошла к полуголому двухметровому мужику, не чувствуя угрозы. – Где я тогда буду спать?

– На полу, – предложил он и уронил мне на голову свою грязную, пропахшую потом и дымом рубашку. Мне бы стоило помнить, что большой – не всегда умный, а чаще всего очень даже дурак. Вот как мой хозяин, например. Он вроде бы хороший, и за целый день я смогла убедиться в том, что быть чьей-то намного лучше, чем быть ничейной, но порой так его покусать хочется!

Я замерла, тихо прошипев:

– Сними ее.

Со мной случались неприятности и похуже грязной мужской рубашки, но это было раньше. До того, как у меня появился хозяин и билет в новую, сытную и спокойную жизнь. А тут – раз! – и грязная, вонючая тряпка на голове.

– Скоро вернусь. Не скучай.

Проигнорировав мое требование, он собрал все необходимое и ушел, закрыв за собой дверь. Ушел мыться, а меня оставил одну в незнакомой комнате, на полу, под этим.

Шансов на спасение у рубашки не было. Забыв про брезгливость, я растерзала ее, превратив в половую тряпку, а в завершение сделала то, о чем мечтала второй час.

К тому времени как чистый и довольный жизнью хозяин вернулся, на полу его ждала изодранная, едко пахнущая отходами жизнедеятельности горных рагр кучка моего недовольства. Получасовые скачки по комнате со страшными ругательствами и обещаниями оторвать мне хвост и открутить уши можно было считать приятным бонусом и наслаждаться погоней.

Как оказалось, когда тебя пытаются поймать, не планируя сожрать, а всего лишь обещая всякие страшные ужасы, которые в жизнь едва ли воплотятся, играть в догонялки очень даже весело.

– Ушастая, ты же оттуда все равно рано или поздно слезешь…

– Лучше поздно! – со знанием дела сообщила я.

Взлетев на шкаф, забилась в дальний угол, прижимаясь к стеночке, и со злорадством глядела на тянущуюся ко мне руку. Не доставал. Аж десять сантиметров не доставал. Я нашла себе надежное убежище. И это в первый же день!

– Ушастая! – рявкнул он.

– Неправда! – вякнула я.

Наступившая после этого тишина была полна искреннего удивления.

– А какая тогда? – после долгой паузы наконец-то спросил он.

– Голодная.

Скептическое фырканье было мне ответом.

– Холодная.

Озадаченная тишина.

– И нисчастнай-а-а-а! – взвыла не своим голосом, цапнув-таки задумавшегося о чем-то Илиса за указательный палец.

– Уй! – Рука тут же исчезла, а я, подползя к краю шкафа на пузе, имела счастье лицезреть озадаченного хозяина, задумчиво изучавшего свой покусанный палец. – Надеюсь, ты не ядовитая.

– Вот завтра и узнаем, – мстительно сообщила ему, любуясь нахмуренными бровями и поджатыми губами.

– Слезай, – велел он, позабыв про свое боевое ранение.

Даже немножечко обидно стало. Я ж его до крови укусила, мог бы подольше по этому поводу попереживать.

– Зачем?

– В столовую пойдем. Было бы неплохо пообедать. Раз мы и вчерашний ужин, и сегодняшний завтрак пропустили.

– И правильно, что пропустили, – услышав о том, что меня сейчас накормят, я бесстрашно спрыгнула на хозяйское плечо, – скармливать утром живым, исправно функционирующим организмам то, что осталось с вечера, – отвратительная привычка!

Меня ухватили за шкирку и быстро стянули с плеча, удерживая на уровне глаз:

– Портить чужую одежду тоже плохо.

– Ка-а-акую такую чужую? Это же была твоя рубашечка, а ты мой хазяин, и у нас с тобой все теперь общее. И кровать, и одежда… и тарелка! – Поджав задние лапки, я как можно жалобнее заглянула ему в глаза и сообщила: – И пузо пустое у нас одно на двоих.

Это была победа. На меня плюнули, пообещали в следующий раз уж точно так просто все не оставить и понесли вперед. К светлому будущему. К еде. В столовую.

* * *

Сидя на столе, перед тарелкой, наполненной жареным мясом, я мечтала о том, чтобы оказаться в лесу. И пускай они сами жрут это свое аппетитное, вкусно пахнущее, такое манящее мясо. Лучше быть голодной, зато не помятой.

Стоило нам появиться в столовой, как Илис привлек внимание одной грудастой девицы, а я – пары десятков ее разноразмерных соплеменниц. Меня щупали, тискали, дергали, пару раз сжали так, что чуть не придушили, и, не переставая верещать, называли прелестью, лисанькой, пусенькой и лапопулечкой.

Хозяин на эти издевательства смотрел со снисходительной улыбкой и обнимал свою белобрысую девицу. Предатель и гад, кажется, втайне надеялся, что меня сейчас придушат таким негуманным способом и он освободится от бесполезной нечисти.

А я выжила!

И теперь сидела перед тарелкой. Помятая, нервная, ненавидящая всех. В особенности белобрысую нахалку, что прижималась к моему хозяину, поглаживала его по плечу, на котором я совсем недавно сидела, и что-то увлеченно рассказывала.

Он слушал и ел. Я не слушала и не ела, я закипала.

Когда рядом громко поставили поднос, нервно подпрыгнула, вызвав смешки у присутствующих. От одного из соседних столов послышалось предложение «накапать бедной лисичке успокоительного».

Это было последней каплей. Я набросилась на мясо, с рычанием вгрызаясь в сочные куски и представляя на их месте вон ту рыженькую с холодными, но удивительно сильными руками, что чуть меня не придушила, ту темненькую, с тягой к заячьим хвостам, и того смуглого шутника, что предлагал скормить меня какой-нибудь нормальной хищной высшей нечисти и посмотреть, перейдет ли моя привязка на нее.

– Ого! – Рыжий, что так небрежно и громко присоединился к трапезе, с уважением смотрел на быстро пустеющую тарелку. – Знаешь, Илис, я был неправ. Если ее поднатаскать и долго не кормить, она всех врагов просто съест.

– Тайс, не говори глупостей. Разве может такая маленькая прелесть, – засюсюкала белобрысая, протягивая руку ко мне, – кого-нибудь обидеть? Она же такая пушистая милаха.

Я поперхнулась, рыжий фыркнул, а Илис со знанием дела предостерег свою безголовую подругу:

– Поверь мне, Ная, она не милая и не прелестная.

– Йа опафная нечисть, – грозно прошамкала с набитой пастью, враждебно глядя на девушку.

Всерьез меня никто не воспринял. Все умилялись моему аппетиту, встопорщенной шерстке и гневному сопению.

* * *

Илис спал. Тихонечко дышал, уткнувшись носом в подушку, и ничего вокруг не слышал. И пока меня никто не видел, не контролировал и не поучал, я решила провести разведку. В конце концов, мне теперь здесь жить, это теперь мой дом родной, и его неплохо было бы изучить.

Закрытую дверь преодолела легко и быстро. Едва слышный хлопок – и я уже в коридоре. Всем хороши эти перемещения, а если бы еще и беззвучными оказались, я стала бы совсем неуловимой. Но мне не повезло. Дар оказался немного дефектным.

Ночной коридор стал еще более неприятным местом, чем утренний. Холодный и темный, он пугал тихими копошащимися звуками и странным эхом. Вжимая голову в плечи, я как можно тише цокала когтями по камню, обследуя коридоры. Нашла мужскую душевую, по запаху определила, где находится туалет, по звукам догадалась, в каких комнатах не спят, чуть не довела до сердечного приступа какого-то нервного первокурсника, засидевшегося в библиотеке, и в итоге нашла кухню. Центр всей академии, самое лучшее, самое нужное, самое замечательное место в замке. Здесь было намного теплее, чем в продуваемых всеми ветрами коридорах, и вкусно пахло едой.

Замерев у порога, я несколько секунд просто вдыхала запахи, блаженно жмурясь и поджимая передние лапы. Удивительное, упоительное, ни с чем не сравнимое чувство накрыло меня с головой. Если бы сейчас на глаза показалась та парочка, что поймала меня и привязала к хозяину, я бы их расцеловала от переполняющих меня чувств. Такого подарка от судьбы и двух наглых идиотов я просто не ожидала.

Столовая была темна и безлюдна, кухня, в общем-то, тоже, хотя и далеко не тиха. Мелкая тощая нечисть в количестве штук двадцати копошилась у плиты, стола и ящичков с приправами. Одни быстро подготавливали тесто для утренней выпечки, другие разогревали воду для чьего-то позднего чая, мыли последние грязные тарелки и звенели кастрюлями. В помещении было весело, громко и как-то суетливо, но стоило переступить порог, как наступила звенящая тишина.

Все слаженно уставились на меня, замерев в самых неожиданных позах.

– Ве-е-ечер добрый? – полувопросительно протянула я, прижав уши.

– Нечисть, – проговорил тощий, намывавший до моего появления тарелку.

– Илистара, – подтвердил тот, что готовил чай.

– Бродит по академии без хозяина, – сурово заметил вымешивающий тесто.

– Кушать хочешь? – с дружелюбной улыбкой на темненькой мордочке поинтересовался один из вытиравших стол.

– Да-а-а, – соврала нервно, хотя в животе места после сытного ужина не было. Привыкшая голодать, каждый раз я ела как в последний, наедаясь впрок.

– Пирожки остались. С-с-сладкие. С вареньем и творогом. И чай, – слаженно, в строгом порядке проговорили они, чтобы вместе устрашающе спросить: – БУДЕШЬ?

– Да-а-а.

Нечисть оказалась подчиненными, но не сильно от этого страдающими натовиками, которых пристроили на кухню, как в самое теплое и безопасное место.

Они кормили кадетов, а кадеты кормили их. Призрачная нечисть от обычной отличается многим. Начиная от количества быстроразвивающихся разумных особей и заканчивая способом питания. Призрачная развивается быстрее и легче и питается исключительно эмоциями, не приемля обычную пищу и не требуя магической энергии.

Я обычную пищу очень даже ела, каким-то чудом умудрилась запихать в себя два пирожка и страдала над третьим, не имея возможности его съесть и не находя сил побороть природную жадность и оставить выпечку в покое.

Натовик, что принес мне пирожки и чай, с опаской подобрался ближе и, шалея от собственной смелости, погладил мой пушистый бок. Я напряглась, готовая, если понадобится, бежать куда глаза глядят, спасая свою жизнь. Тело еще помнило устрашающую силу нежных девичьих ручек и повторения не хотело.

Нечисть гладила аккуратно, с опаской, готовясь в любое мгновение отдернуть лапу, и я расслабилась.

Заметив, что покусившемуся на мои меха натовику я голову не отгрызла, остальные осмелели и через минуту меня наглаживали все, позабыв о работе и весело переговариваясь. А я блаженствовала. За все десять лет жизни меня еще ни разу так не гладили. Прямо вот чтобы аж до желания помурлыкать и подставить мягкое брюхо.

Даже в пушистом детстве, когда я целых два года жила в доме в качестве питомца шестилетней дочери купца, меня обычно гладили так, что шкура готова была сползти, а шерсть вылезала клочьями.

– За ушком, – неразборчиво промурлыкала я, растекаясь по столу, – за ушком тоже почешите.

– Мягонькая, – с нежностью сказал один, выполняя мою просьбу и с энтузиазмом начесывая за ухом.

– Пушистенькая, – поддержал тот, что мял мою левую лапу.

– Тепленькая.

– И пахнет лесом, – продолжала осыпать меня комплиментами эта замечательная нечисть.

– Как интересно. Неучтенная нечисть на территории академии, – раздался от двери приятный сильный голос, от которого по позвоночнику побежали морозные мурашки, а натовики удивительно слаженно растворились в воздухе. Я не успела даже моргнуть, как осталась на кухне одна. Только я, чашка недопитого чая, недоеденный пирожок и неизвестный мужик подозрительной наружности. Подозрительной, но очень знакомой.

– Подчиненная нечисть, – на его плечо опустилась огромная сова, – аппетитная.

– Здра-а-а-а… – протянула я сипло, мечтая куда-нибудь исчезнуть.

Капская сова находилась в нескольких метрах от меня. Настоящая, живая, огромная сова, для которой я – деликатес.

Тело сковал ледяной страх, больно покалывая сведенные судорогой мышцы. Сов я боялась больше илистых котов, варсов или волков. Они являлись нашими природными врагами и, в отличие от тех же варсов, гнездились в горах. Близкое знакомство с совами в далеком детстве оставило неизгладимый след в моей памяти и заставляло сейчас мелко дрожать. Примерзнув к столу, я с ужасом смотрела на приближающегося ко мне незнакомца.

Огромный хмурый дядька с подозрительно знакомыми темными волосами и синими глазами подошел, с любопытством изучая замершую посреди стола нечисть. У этого мрачного типа виски были тронуты легкой сединой, а между бровей залегла глубокая морщинка, но хозяина он мне все равно напомнил, чем окончательно деморализовал.

– Видимо, напрасно я ждал чай, – усмехнулся он, поднимая меня в воздух. Если бы не сова на его плече, я бы этого даже не испугалась. В отличие от всех остальных, он перехватил меня под лапками, что было значительно комфортнее. Остальные почему-то предпочитали таскать за шкирку или за лапы.

– Вы-вы-вазьмите этот. Он еще не остыл, – прошептала я, чувствуя, как предательски дрожат задние лапы.

– Поразительная наглость!

Сова нахохлилась. Ее огромные, острые когти с жутким звуком скребли по темной ткани камзола.

– Где твой хозяин? – допивать мой чай он не стал и внимания на свою крылатую нечисть не обратил.

– С-с-с-спит…

– Тогда что ты делаешь здесь? – подозрительно осведомилась сова. Рыжие глаза смотрели голодно. Я не выдержала и повела себя так, как всякая доведенная до ручки нечисть. Неадекватно то есть.

Не ответив на заданный вопрос, с угрюмой решимостью извернулась, вцепившись зубами в удерживающую меня руку и, утробно рыча, с остервенением закогтила вражескую ладонь.

Незнакомец, тихо ругаясь, уронил меня на стол, прямо в тарелку с последним пирожком. Не раздумывая ни секунды, я бросилась к стене, старательно игнорируя шелест крыльев за спиной.

Соскочив со стола на пол, чудом избежала встречи с острыми птичьими когтями и уже у самой стены исчезла с легкий хлопком. Клекота обиженной птицы я не услышала. Я летела вперед, не чувствуя лап.

Чуть не врезавшись в дверь, ведущую в хозяйскую комнату, в последнее мгновение успела переместиться и, тихо скуля, взлетела на кровать, забравшись под одеяло и прижавшись к горячему боку хозяина.

– Ушастая, если не успокоишься, завтра ночевать будешь на полу, – проворчал он, поворачиваясь спиной ко мне. Бесчувственный гад, вместо того, чтобы пожалеть, жестоко угрожал и без того запуганной мне.

– Хазя-я-яин, хазя-я-яин… Я же хорошая? – Потрогав лапой широкую спину, решительно забралась на него и заныла, требовательно ткнувшись холодным носом в шею: – Хорошая же?

– Хорошая, – сонно пробормотал он, вяло потребовав: – Отстань.

– И ты меня никому не отдашь?

После знакомства с совой возникли вполне законные опасения, что меня могут захотеть употребить в пищу, и единственным, кто мог этому помешать, был Илис.

– Не отдам, – со вздохом согласился он, за лапу стянув меня с себя и прижимая к груди, – кому еще ты такая нужна?

И вроде бы гадость сказал, оскорбил и вообще нахал, но мне даже дышать стало легче. Удобнее устроившись в его руках, деловито поинтересовалась:

– И обижать никому не позволишь?

– Не позволю, – покладисто согласился он, надеясь, что я наконец-то оставлю его в покое и он снова сможет уснуть.

Но был у меня еще один вопрос. Последний:

– И съесть не дашь?

– Ушастая, я скорее сам тебя съем, – огрызнулся он, недовольно приоткрыв глаз.

– Но другим не дашь? – дотошно уточнила я, решив для себя, что лучше пускай меня ест любимый хозяин, чем какая-то чужая сова.

– Нет, – раздраженно подтвердил Илис.

Разбуженный, лохматый и немного помятый, хозяин вернул мне душевный покой и оптимистичный настрой. Сова могла лопать свои перья, в ее меню горной рагры не значилось.

Глава третья
Обзывательная

Илистар был бодр, свеж и завтрак уплетал за троих, не глядя по сторонам. Рыжий, в отличие от своего выспавшегося друга, выглядел сонным и изможденным.

– Я решил! – драматично начал он, без всякого аппетита помешивая кашу в тарелке.

И очень зря он к каше так пренебрежительно относился, это была не та отрава, что готовили на практике. Это была вкусная кашка с кусочками фруктов и медом. Объедение просто.

– Привяжу любую высшую нечисть, которая первой на глаза попадется. Даже если это будет что-то вроде твоего недоразумения.

Я возмущенно фыркнула, уставившись на Тайса. Рыжий самоубийца отложил ложку и отодвинул тарелку, полностью утратив всякий аппетит.

Посмотрев на его нетронутый завтрак, я решила пока не обижаться на недалекого друга моего замечательного хозяина и деловито поинтересовалась:

– Ты это есть будешь?

Тайс отрицательно мотнул головой, продолжая глядеть на Илиса в ожидании хоть какой-то реакции на свои слова.

– Очень зря, ты и так тощенький и бледненький. Тебе нужно хорошо питаться, – вещала я, подтягивая к себе тарелку. В мисочке, что натовики выделили мне, было уже пусто, а хозяин жестоко и цинично лупил по лапам, стоило только попытаться залезть в его тарелку.

– Нет, – задумчиво глядя на то, как я с аппетитом поедаю его завтрак, уверенно заключил рыжий, – на такую нечисть я, пожалуй, не согласен. Лучше уж боевки завалю, чем буду такое терпеть. Мелкая же, куда только помещается столько?

– Опять всю ночь за энциклопедией провел?

Хозяин на мой здоровый аппетит смотрел с плохо скрываемым одобрением. Надеялся, видимо, что я отъемся и, может быть, если очень повезет, увеличусь в размере.

– Ты просто не представляешь! Все виды нечисти, что мне подходят, на нашей территории не водятся.

– Тайс…

– Я и на илистого кота согласен, но даже эта тварь предпочитает селиться в более влажной местности!

Рыжий зарылся в волосы пальцами.

– Коты в ваших лесах водятся. – Оторвавшись от каши, я, благодушно оскалившись, ткнула себя пальчиком в грудь: – Горная рагра, если ты забыл. Была поймана в лесу. Хотя по всем правилам жить должна в горах. А это… Километров четыреста на север от места, где меня поймали.

– Ты мелкая, тебя могло и ветром принести, – огрызнулся рыжий. – С чего ты взяла, что илистые коты решили сменить место обитания и переселились в наши леса?

– Одна такая киса меня чуть не съела как-то, – призналась честно, облизывая лапу. Так было намного вкуснее. – Вы в эти леса часто ходите, бессовестно там магичите и приманиваете нас. Если ты вдруг не знал, мой тощий друг, мы очень любим всю эту остаточную энергию, что после ваших заклинаний в воздухе висит.

– И где? Где ты на нее наткнулась?

Пропустив мимо ушей мое откровение, Тайс подался вперед, в нетерпении ожидая ответа.

– А это болезненные и страшные воспоминания, и я не хотела бы…

– Отвечай, ушастая!

Не дожидаясь конца монолога, меня попытались схватить. Я рассчитывала на что-то подобное, и, проворно избежав его рук, одним героическим прыжком забралась на голову хозяину. Вцепилась лапками в его жесткие волосы и зашипела. Илис чертыхнулся и непроизвольно дернулся, но грубо сбрасывать меня на пол не стал.

– Тайс, успокойся, – велел он, снимая меня.

Рыжий покорно сел, хмуро глядя на меня. Скорое практическое занятие по подчинению волновало его сильнее, чем я могла себе представить. А ведь воображение у меня было богатое… для нечисти.

– Я не ушастая. Сколько можно, в конце-то концов? – ворчала тихо, обняв лапками хозяйскую руку. – Я маленькая и ранимая.

– Расскажи, где ты видела кота, – попросил Илистар. – А еще лучше – покажи на карте.

– На карте не смогу, я с вашими обозначениями плохо знакома, – призналась неохотно, – но в лесу покажу, так уж и быть.

– Илис, ты же одолжишь мне свою нечисть на пару часиков? – воспрял духом Тайс.

– И даже лучше: я пойду с вами, – усмехнулся хозяин, возвращаясь к прерванному завтраку.

За столом наступила умиротворенная тишина. Жаль, продлилась она недолго.

Сову я приметила сразу же, как только она влетела в столовую. Опасная знакомица покружила под потолком, то ли выбирая жертву, то ли просто кого-то разыскивая, определилась с посадочным местом и резко спикировала к нам.

Подавить инстинкты я не смогла. Позабыв о недоеденной каше, бросилась к хозяину и забилась под его китель, мелко дрожа.

– Илли, ты ее напугала, – с укором заметил Илис, поглаживая меня сквозь плотную ткань кадетской формы.

– Тебя вызывают к директору, – важно сообщила сова, не чувствуя за собой никакой вины. – Тебя и твою нечисть.

– Сейчас?

– Чем скорее, тем лучше, – подтвердила она.

Раздавшееся вслед за этим шуршание крыльев ознаменовало уход вредной птицы. Выбраться из надежного укрытия я осмелилась только после этого.

– Я себя прямо как дома почувствовала, – шепнула на ухо хозяину, уверенно обосновавшись на его плече. По моему экспертному мнению, это было самое безопасное место. Безопаснее могло быть только за пазухой у Илистара, но он меня туда не пустил. – Кругом опасность, и кто-то периодически норовит меня съесть.

Хозяин беззлобно фыркнул и поднялся, не доев свой завтрак. Нам стало не до еды. Мы шли знакомиться с директором.

Всю дорогу по мрачным, холодным, плохо освещенным коридорам я радовалась, что вижу в темноте и не мерзну благодаря густому подшерстку. Когда вошли в кабинет директора, миновав вялую секретаршу с заспанным лицом и слабым травяным запахом, радоваться стало нечему. Ни ночное зрение, ни густая шерсть были не в состоянии спасти меня от сидящего за директорским столом человека.

– Присядь, – велел он, не отрывая взгляда от бумаг. Дождавшись, когда Илис займет стоящее напротив стола массивное кожаное кресло, пожаловался: – Меня не было всего три дня, и что же я узнаю по возвращении? Арские духи где-то потеряли практический материал третьего курса, в подземелье опять потоп, а мой сын подчинил самую слабую нечисть из возможной. И знаешь, что удивляет меня больше всего?

– Что?

Интересно Илису не было, но вопрос он послушно задал, поглаживая сидящую у него на коленях «самую слабую нечисть». Самую слабую нечисть, пребывавшую в глубоком шоке.

Я могла собой гордиться. Ночью, пока мой хозяин спал, я покусала его отца. Ма-а-амочка моя пушистая, я покусала директора!

Покусанный поднял взгляд, смерил нас придирчивым взглядом и весело спросил после недолгой паузы:

– Куда могла подеваться стая бурых жаб? Двадцать семь голов. Половозрелые, введенные в искусственный сон особи. Каждая размером с хорошую собаку.

– Съели, – подумав, предположила я, решив, что терять уже нечего, но если выберусь отсюда, больше никогда, никуда и ни за что без Илиса не сунусь. А пока, под хозяйской рукой, на теплых коленях, я могла быть храброй. Очень храброй. Настолько, что почти даже не боялась совы, сидящей на насесте в углу.

– Кто съел? – полюбопытствовал директор.

– Арсы и съели, – сообщила я очевидное этому взрослому опытному мужчине, занимающему место аж главы целой академии. Как он только умудрился директором-то стать? – Если жабы все половозрелые, значит, уже с икрой.

Меня молча слушали. Даже не слушали, внимали с нескрываемым интересом.

– Если вы вдруг не знаете, то бурые жабы обоеполые. Они накапливают икру в организме, оплодотворяют ее, и зимой, впадая в спячку, хотя я назвала бы это комой, откладывают икру и выкармливают вылупившихся детенышей в буквальном смысле собственной плотью.

– Спасибо за основной курс лекций по неестествознанию, но это не объясняет их исчезновения. До спячки еще два месяца.

– Но икра-то уже есть! – У меня просто не укладывалось в голове, как можно не знать настолько элементарных вещей. – А арские духи, это они только на словах духи, на деле очень даже материальная нечисть, которая не прочь полакомиться икрой. Для людей жабья икра, конечно, ядовита, но арсы ее за деликатес почитают.

– Что?

Мне не верили. Просто нагло не верили прямо в морду.

– Года три назад зима была особенно холодная и голодная, я вблизи от одной арской стаи жила. Они зимой перед праздником ночи решили икры поискать. Ну и я с ними. Жабью нору нашли рядом с замерзшим озером. Кладка была еще целая. Вылупиться успело с сотню головастиков, не больше.

– И что?

Это спросила сова. Хищница даже перья чистить перестала, с любопытством поглядывая на меня. Единственное, что радовало, – интерес этот был не гастрономическим.

– И ничего. Гадость редкостная эта икра. Соленая, на языке лопается, а если съесть почти созревшую икринку… – Меня ощутимо передернуло. – А арсам ничего. Ели так, словно их десять лет не кормили. Даже мальков слопали.

– Очень интересно. – Директор откинулся на спинку кресла. На меня смотрели без былой снисходительности. – Никогда раньше о подобном не слышал.

Он о чем-то размышлял, пригвоздив меня к месту задумчивым взглядом, а я себя предательницей почувствовала. Растрепала чужой секрет, балаболка ушастая.

Директор уже собирался задать какой-то вопрос, вероятнее всего, очень неприятный, но посмотрел на Илиса, продолжавшего меня наглаживать, и спросил совсем не то, что хотел:

– И как много ты знаешь того, о чем нам неизвестно?

– Трудно сказать, – аккуратно ответила я, боясь сболтнуть лишнего. – Понятия не имею, что вы знаете.

– Логично, – согласился он, помассировав переносицу. Широкая директорская ладонь была плотно перемотана, напоминая о моих ночных геройских подвигах.

– Ты ведь не из-за пропавших жаб меня позвал? – Прекратив меня гладить, Илис непреклонно заявил: – Избавляться от нее я не стану. Возможно, мне досталась не самая сильная нечисть, но…

– Я этого не прошу, – перебил хозяина директор. – Признаюсь, вчера я не стал бы тебя даже слушать, но после ночного столкновения несколько изменил свое мнение. Сейчас же убедился, что она может оказаться полезной.

– Рагра останется моей нечистью?

– Она останется в академии, – уклончиво подтвердил директор.

– Значит, это все и мы можем идти? – нетерпеливо уточнила я, боясь, что директор может передумать в любую секунду.

– Сначала я хотел бы узнать, почему мой сын обзавелся подчиненной нечистью на месяц раньше срока.

Переглянувшись с хозяином, я уныло вздохнула, опасаясь, что после того, как директор выяснит, как именно меня сделали нечистью Илистара, он изменит решение и станет на свете на одну неудачливую горную рагру меньше.

Директор приятно удивил меня и заставил нахмуриться хозяина. Внимательно выслушав нашу захватывающую историю, он задал лишь один короткий вопрос: «Кто?»

Илис сказать не мог, потому что не знал, а я…

– Я поклялась не выдавать их никаким образом. Сообразительные идиоты взяли с меня клятву на крови.

– Я найду их сам, – пообещал Илис, – и отблагодарю.

И что-то мне подсказывало, что благодарности его дарители не обрадуются.

– Это опасно, – нахмурился директор, – мы не знаем, зачем они это сделали.

– Вы не думайте, они ничего не планировали. Я точно знаю. У них бы мозгов не хватило. Просто решили пошутить. Такая глупая шутка. А я жертва. Очень несчастная и очень бесправная. Я не хотела, но они заставили. И клятву силой взяли. Сказали, если не поклянусь, они меня какой-то живодерке на опыты сдадут. Имя живодерки сказать тоже не могу. Негодяи продуманные попались, хоть и глупые во многих вопросах, – меня прорвало. – Зато могу сказать, что было их двое и один даже боялся ту живодерку, которой обещал меня отдать.

– Хм-м-м… – недовольно протянул директор, и я мгновенно сменила тему. Замолчать не могла. Не получалось почему-то:

– А у вас ручка не бо-болит? Неужели на всю академию ни одного целителя, который смог бы залечить крохотные ранки от маленьких зубок?

Он рассеянно почесал ладонь под повязкой.

– Ни один из шести целителей не смог залечить раны, нанесенные ядовитой нечистью.

– Я не ядовитая! У хозяина спросите, он знает, я его уже кусала.

– Магическое исцеление после твоих укусов невозможно, – веско припечатали меня, совсем не удивившись, услышав, что я уже кусала своего собственного хозяина.

Кажется, у директора складывалось обо мне какое-то неверное представление. Если он полагал, что сыну его досталась бешеная кусучая нечисть, то ждало его серьезное разочарование. Бешеной я не была.

– Э… по старинке? – робко предположила я.

Зато теперь стало понятно, что это за легкий травяной запах мне мерещился. Заживляющая мазь.

– Мне бы хотелось знать, когда вы успели встретиться и подраться?

Илистар был суров и непоколебим. Ну просто прелесть, а не хозяин.

– Он сам виноват! – сдала я отца родному сыну, утратив всякий страх. – Схватил чужую нечисть голыми руками. Это ж надо совсем ума не иметь, чтобы так подставиться. А курица его пернатая вообще съесть меня хотела. Я защищалась и ни в чем не виновата!

Сова очень натурально кудахтнула, выпучив глаза. В кабинете повисла тишина. Только спустя несколько мгновений я осознала, что только что сказала. Осознала, но извиняться не стала. Я мстила за страх, испытанный ночью.

Прижалась к хозяйскому животу, пальчиками в рубашку вцепилась и тихонечко призналась:

– У меня сработал основной инстинкт. Это было сильнее меня.

– И что же это за инстинкт у тебя такой?

Илис за родителя не оскорбился, а сам директор пока молчал, и я смогла чистосердечно признаться:

– Цапать то, что держит, и драпать куда глаза глядят… в случае опасности. Даже если опасность пернатая и кудах…

– Аррануш, я ее сейчас сожру!

Сова слетела со своего насеста, а меня как ветром сдуло с хозяина. И не то чтобы я забыла о том, что рядом с ним безопаснее, просто птичка озверела, а хозяин у меня один и его нужно беречь. Особенно когда есть такое заманчивое убежище между полом и книжным стеллажом, занимающим всю левую стену.

Забившись под него, я вжалась в угол и затихла.

– Илли, нельзя! Илли!

Сова не слушала. Угрожающе раскинув крылья, она металась рядом с моим убежищем, тихо и страшно клокоча:

– Покажись, мерзавка. Только высунься. Я тебе голову оторву, сердце склюю и печенью закушу!

– Иллира! Успокойся немедленно! – рявкнул хозяин этой бешеной и несдержанной птице.

– Но, Аррануш…

– Мы с тобой договаривались: никакого свежего мяса и внутренних органов в собственной крови, – уже спокойнее отрезал директор.

– Она меня оскорбила, назвала курицей, – нахохлилась сова, – ее нужно проучить за наглость!

– Напомнить, какой ты была, когда я только тебя подобрал?

Иллира отрицательно мотнула головой и смущенно прикрылась крылом.

– У меня от твоего плохого настроения на память шрам остался, – весело напомнил Илис. – И не до конца прошедшие детские страхи.

Нечисть тихонечко вздохнула и накрылась вторым крылом.

– Ушастая, можно выходить, – позвал хозяин на правах ребенка, затерроризированного ужасной говорящей совой.

С опаской высунув нос, я убедилась, что Иллира не обращает на меня внимания и искренне переживает из-за своей былой несдержанности, и опрометью бросилась к хозяину.

Меня поймали в теплые объятия, погладили по спине и тихонько шепнули прямо в большое ухо:

– Не стоит ее злить. Илли добрая, но вспыльчивая.

– Можете идти, – велел директор, поднимаясь из-за стола. – Когда найдешь дарителей, сообщи мне.

Хозяин неохотно кивнул и совсем скривился, когда уже в спину прилетело требовательное:

– И аккуратнее с ними. У целителей сейчас много работы, им не до жертв твоей благодарности.

* * *

Знакомство с директором можно было считать знаменательным событием не только потому, что я теперь являлась официальной нечистью хозяина и имела закрепленный за собой бокс в виварии. Пусть жить я там отказывалась, но сама мысль о том, что у меня есть своя комната, была приятна. Но именно благодаря директору я наконец-то нашла себе имя.

На следующий день после моего запоминающегося знакомства с его отцом Илистар вернулся с огромной книгой по истории.

– Держи, – уронив ее рядом со мной на кровать, он обессиленно осел на пол, – отец велел передать. Читай, просвещайся… если умеешь.

– А зачем? – поинтересовалась, с опаской обнюхивая книгу.

– У отца на твой счет какие-то грандиозные планы, которыми он не счел нужным делиться со мной. Но ты должна учиться. И начать он велел с истории.

– Ну… ладно. Учиться так учиться. Это должно быть интересно, – неуверенно протянула я, с сомнением глядя на книгу.

Это оказалось не только интересно. Не имея возможности надолго оторваться от книги, я сознательно бойкотировала тайный поход в леса за нечистью для рыжего целую неделю. Читала долго, мучительно, по слогам, периодически буксуя на одном месте, но упрямо продвигаясь вперед. Годы в качестве пушистого домашнего животного многому меня научили, в том числе и читать.

Читала я, конечно, медленно и плохо, но старательно. И была вознаграждена. В один из долгих серых вечеров, когда за окном шел дождь, в академии было особенно холодно и сыро, а Илис ушел на свидание к своей белобрысой, я наконец-то нашла то, что искала вот уже вторую неделю. Я нашла себе имя. О чем и сообщила вернувшемуся под утро хозяину.

Стоило ему, открыв дверь, воровато проскользнуть внутрь, темным пятном выделяясь в серых сумерках, как я с чувством рявкнула:

– Касимора!

Проснувшись от тихого шороха открывшейся двери, я еще не до конца осознала, что происходит, но заготовленный с вечера монолог уже крутился на кончике языка.

Хозяин вздрогнул, чертыхнулся и глухо переспросил:

– Что?

– Бешеная стерва, как отзываются о ней ваши несдержанные историки, – деловито похлопала лапой по лежащей на кровати книге. – Шестикратная вдова, вырезавшая целый город из-за недостаточного, по ее мнению, почитания своей правительницы. Самая безумная из известных истории женщин, что держала власть в своих руках. И убита была соответственно. Растерзана волками на охоте. Хотя бытует мнение, что несчастный случай был тщательно спланирован. Заговор, представляешь?

Илис молчал. Лениво стянув рубашку, бросил ее на стул и медленно подошел к кровати.

– Ка-си-мо-ра! – по слогам продекламировала я. – Замечательное имя!

– И ты хочешь, чтобы тебя звали как Кровавую королеву? – догадался хозяин, захлопнув и спустив на пол книгу. Ни сил, ни желания переложить ее на стол у него не было.

– Посмотри на меня, – посоветовала ему угрюмо. – Я мелкая безобидная нечисть.

– Я заметил, – хмыкнул Илис, пытаясь одновременно и меня отодвинуть, и сапоги стянуть.

– И я хочу, чтобы хотя бы имя у меня было грозное!

– Значит, грозное имя? – спросил он со странной улыбкой. Сейчас он выглядел как человек, который знает что-то, чего не знаю я, и это небольшое превосходство его очень забавляет.

– Ага.

– Касимора?

– Именно так.

– И ты не передумаешь?

– Определенно нет.

– Хорошо, – легко согласился он, стянул-таки сапоги и быстро забрался в кровать, сдвинув меня аж к самой стенке. – Касимора так Касимора. Только потом не обижайся.

– А почему я должна обидеться?

– Скоро узнаешь, – со смешком пообещал он и, повернувшись ко мне спиной, пробормотал: – Мелкая нечисть с грозным именем. Это будет весело.

Причина его веселья стала известна утром, когда вместо того, чтобы после завтрака отнести меня в комнату и отправиться на занятия, он потащил меня с собой. На практическое занятие, где с гордостью представил женской половине боевиков как Касимору. Больше ему ничего делать не понадобилось.

Меня унизили, морально раздавили и опять затискали. Радостный вопль «Симочка, какая прелесть!» еще долго звенел в ушах. Даже когда на открытом полигоне появился грузный угрюмый мужчина без левого глаза и мочки правого уха, меня не сразу оставили в покое.

Зычный голос преподавателя разнесся над кадетами, заставив меня прижаться к земле. Оставленная в гордом одиночестве на границе полигона, рядом с небольшой рощицей, похожей на кусочек дремучего леса, из которого тянуло магией, я чувствовала себя уязвимой. Мелкая вкусная нечисть на открытой местности – подарок любому хищнику.

Я это осознавала, ощущала свою беспомощность и понимала, что спрятаться все равно негде. Бежать в рощу – себе дороже, а других укрытий поблизости не наблюдалось. Даже до академии километра полтора. По полигону, средь бела дня.

Принесли горную рагру в открытое поле. Вот что стоило Илису просто объяснить, что имя это все равно не приживется, а такой славной мне придумают обидную кличку? Я бы, конечно, все равно не поверила и в итоге оказалась здесь же, но тогда уже не могла бы винить во всем хозяина.

А сейчас могла. Что с удовольствием и делала, прикрыв голову лапками и надеясь, что боевики быстро доведут друг друга до похода к лекарям. И мы быстренько вернемся домой.

Я определенно была устрашающей Касиморой, но беда заключалась в том, что окружающие это еще не осознали.

Глава четвертая
Ностальгическая

– Сима…

Молчу.

– Сима.

Демонстративно молчу, на всякий случай повернувшись носом к стенке.

– Сима!

Хозяин быстро собирал небольшую походную сумку и готовился к противозаконному походу на илистого кота. Я молчала, но с каждой секундой молчание давалось все труднее.

– Ушастая, что это значит?

– Касимора, – сообщила стене, продолжая демонстрировать Илису пушистый хвост.

Принципиальной в этой комнате была не только одна мелкая рагра, и если я не собиралась отзываться на придуманную кличку, то Илис категорически отказывался звать меня по имени. Ему проще было запихать несчастную рагру в сумку, чем согласиться с тем, что зовут ее Касимора.

В итоге комнату покидала сидящая в сумке злая Сима. Бессовестный хозяин воспользовался преимуществом в силе и все сделал по-своему, предложив быть ему благодарной уже за то, что сумку он до конца не закрыл, позволив сопящей мне высунуть лопоухую голову.

– Долго ты, – с укором сообщил Тайс, а стоящий рядом с ним светленький парень с несвойственными такому окрасу темными глазами согласно кивнул. Это был первый встреченный мною в академии боевик, который носил длинные волосы. Причудливо заплетенная светло-русая коса доставала до талии и вызывала навязчивое желание пощупать.

– Не опоздаем, – отмахнулся хозяин, сцедив зевок в кулак.

Вместо того чтобы отсыпаться после сложной учебной недели, ненормальные маги с каким-то мазохистским рвением договорились отправиться за илистым котом для рыжего и кем-нибудь интересным для светленького в пять часов утра. В субботу.

Психи почему-то решили, что, выйдя пораньше, кота они поймают быстрее. О том, что илистые коты ночью охотятся, утром отсыпаются, а из логова выбираются ближе к полудню, сытые и благодушные, с желанием утолить жажду в ближайшей луже, я мстительно промолчала. Раз маги не сочли нужным вспомнить эту маленькую деталь, то кто я такая, чтобы вмешиваться? Погуляем по лесу, я навещу свой старый дом, а доверчивые боевики будут меня охранять. И все останутся довольны.

– Ты точно сможешь активировать портал? – дотошно и, судя по недовольному вздоху светленького, не в первый раз спросил Тайс.

– И активирую, и настрою, и продержу, сколько понадобится, – пообещал тот, переглянувшись с Илисом. Этих двоих беспокойство рыжего забавляло.

Портал представлял собой монолитную плиту с выведенными, словно вплавленными в поверхность непонятными символами. Около трех метров в диаметре и полметра в высоту, она была единственным предметом, находившимся в большом, хорошо освещенном помещении. Каменные стены потемнели от творившейся здесь магии, радуя глаз темными разводами, больше всего похожими на копоть.

Светленький не обманул, активировать портал он сумел. Всего пары слов на незнакомом языке хватило, чтобы символы тускло вспыхнули, а хозяин, не медля ни секунды, запрыгнул на платформу.

– Куда? – сосредоточенно спросил светленький.

– Западный портал. В Ланашские леса.

Рыжий забрался следом и в нетерпении потирал ладони. Он уже видел, как привязывает илистого кота и возвращается в академию с подчиненной нечистью.

Последним на плиту поднялся светленький, и символы горячо вспыхнули. Потянуло сыростью, запахло землей, мхом и еловыми иголочками. Я была дома.

Символы еще остывали, слабо тлея в серых, тяжелых сумерках, а боевики уже спустились на землю.

– Хазяин, меня выпусти. Я своими лапами хочу.

Илис с сомнением посмотрел на меня. Потом обвел взглядом мрачный пейзаж с теряющимися в клочковатом белесом тумане деревьями и зловещими тенями, наползающими со всех сторон, и отрицательно покачал головой.

На своих четырех мне идти не позволили. Запамятовал, видимо, хозяин, что последние три года я жила в этих лесах и даже умудрилась как-то протянуть до появления в моей жизни его, такого замечательного.

Слушать меня никто не стал, и вместо ностальгического брожения по памятным местам я болталась в сумке, провожая взглядом знакомые деревья.

– А вон там я чуть без головы не осталась! – громко сообщила, довольная тем, что мы проходили как раз мимо векового дуба с низко опущенными, тяжелыми ветвями. – Меня там три ниры поделить не могли. Представляешь? Сами худющие, лапищи холоднющие и хвосты облезлые. У них как раз линька началась, а во время смены чешуи характер у этих гадов портится страшно. А я нечаянно на глаза попалась, хвост одной отдавила, другой по пальцам прошлась… с-с-случайно. Да-а-а, хорошее было время.

– А третья? – полюбопытствовал светленький.

– Чего?

– Третьей нире ты что сделала?

– А-а-а, ничего. Говорю же, характер у них во время линьки поганый становится. Она просто за компанию решила со мной разделаться. Крови змеюке белоглазой захотелось.

Минут пятнадцать мы шли в молчании, пока я не приметила знакомую полянку.

– О-о-о, а здесь… Здесь меня чуть оживленец не поймал.

– Чего?

Рыжий приостановился, прекратив ломиться вперед, и удивленно обернулся.

– Ну вы же в курсе, что в этих лесах полсотни лет тому ваши бравые воины наголову разгромили варалийских захватчиков? – Я об этом узнала совсем недавно, из директорской книги, и когда пару лет назад на меня вывалился местами разложившийся, раздувшийся и воняющий труп, понятия не имела, что это кто-то из воинов. И повела себя не очень почтительно. Зато теперь могла с важным видом вещать о своих исключительных заслугах.

– Один из погибших во время сражения поднялся. Представьте только: полсотни лет пролежал и не развалился!

Светленький выслушал меня с интересом, что льстило.

– Скорее всего на нем защитный амулет был. Вероятно, его повредили, и магия, заключенная в нем, повела себя своеобразно. Это очень помогло бы умертвию…

– Теперь-то ему уже ничего не поможет. Как оказалось, без головы оживленцы утрачивают всякую способность шевелиться.

– Ты снесла ему голову? – усомнился рыжий.

– Если хочешь, могу показать тело. Не думаю, что за год оно успело куда-то деться! – запальчиво предложила я.

Маги точно не узнают, что незадачливый труп расстался с головой самостоятельно, неудачно свалившись прямо к моим лапам. Даже защита амулета не смогла полностью оградить его ткани от разложения. Прогнившие мышцы и связки не выдержали и порвались. Не удерживаемая ничем голова укатилась далеко в кусты, а я не успела толком испугаться, как оказалась героической победительницей нежити.

Доказательств рыжий не хотел, и мы продолжили путь. От меня требовалось изредка корректировать курс, сообщая бредущему впереди Тайсу, что за вон тем вот переломанным деревом нужно повернуть направо, или от того разросшегося куста строго вперед. И я исправно исполняла обязанности проводника, втайне гордясь своей важностью.

Спустя два часа хождений по лесу и еще четыре ностальгических воспоминания о бурной молодости я предприняла еще одну попытку размять мышцы. На просьбу пустить засидевшуюся рагру побегать Илис ответил категорическим отказом.

– Но почему? Светло уже. И все видно. Я бы и в темноте не потерялась, а уж сейчас подавно. Я вообще не теряющаяся. Честно!

– После твоих рассказов я тебя не то что из поля зрения, из сумки не выпущу, – непреклонно заявил он.

Поразмыслив немного, я пришла к выводу, что Илистара я больше не люблю. И любить не буду еще пару часов, о чем и сообщила широкой общественности.

– Я тебя, хазяин, четыре часа за это любить не буду.

– А раньше любила? – удивился он. Искренне так удивился, даже обидно стало.

– Шесть часов! – увеличила срок и замолчала, громко сопя.

Илис моей нелюбви не убоялся, не раскаялся и пересматривать свое решение не стал. До заболоченного озера, где я имела счастье столкнуться с илистым котом, мы дошли в молчании. Час моей нелюбви прошел, а хозяин не выказал по этому поводу никаких эмоций. Казалось, он об этом вообще забыл.

– Вот здесь меня чуть не сожрали, – оповестила я боевиков и замолчала. С удовольствием бы рассказала подробнее, но нелюбовь к хозяину серьезно мешала.

– И где кот? – недовольно полюбопытствовал рыжий.

– Понятия не имею. Ищите, – безразлично предложила я.

После знакомства с котом мне на память остался длинный шрам на задней лапе, не до конца заросший мехом. Повторной встречи хотелось избежать.

Последовав моему совету, боевики сложили сумки под деревом, бросив сверху вспыхнувший красным кристалл, и разбрелись в поисках следов кошачьего пребывания.

– Ты, – Илис помог мне выбраться из сумки и усадил рядом с кристаллом, – сидишь здесь, от защиты не отходишь и ждешь нас.

– Думаешь, рядом с каким-то красным камнем мне будет безопаснее, чем с тобой?

Хозяин рисковал лишиться моей любви еще на несколько часов. Я не хотела оставаться одна, не хотела, чтобы меня бросали, не хотела, чтобы считали совсем бесполезной.

– Это не камень, – усмехнулся он, почесав меня между повисших ушек, – а защитный кристалл.

– Ну хазя-я-я-ин…

– Сиди здесь, – велел Илис и, не слушая больше мой скулеж, ушел вслед за товарищами. Обернулся у границы кустов, убедился, что я сижу там, где меня оставили, и скрылся с глаз.

Минут десять я послушно торчала на месте, дожидаясь, когда вернется хозяин или кто-нибудь из его друзей.

Не дождалась, зато в кустах что-то закопошилось. Что-то небольшое и безобидное. Что-то, что я могла бы легко поймать и съесть.

– Хазяин запретил уходить, – тоскливо протянула я, голодными глазами уставившись на такие манящие кусты.

Моя аппетитная жертва еще раз шевельнулась, а я вспомнила, что хозяина мне еще пять часов не любить. А раз не любить, то зачем слушаться? И завтраком меня не накормили, потому что недогадливые кадеты академию покинули раньше, чем тот самый завтрак начинался. Решение прокормить себя самостоятельно было принято меньше чем за минуту.

В кустах, ошибочно принятый мною за безобидную жертву, копошился щенок варсов. Мелкий, но очень громкий. Гаденыш испугался, увидев меня, и завизжал, сообщая родственникам, что его потревожили.

Попятившись, я вывалилась из кустов и уже собиралась укрыться под деревом и защитой кристалла, оставив мелкого в гордом одиночестве, но не успела. На зов щенка прямо передо мной выскочили сразу два варса. Их проклятущий стайный инстинкт бросил на защиту детеныша сразу всех, кто был поблизости и слышал его вой.

– Хазя-и-и-ин!

Мой истеричный вопль оценили все. И боевики, не успевшие забрести достаточно далеко, и варсы, и их детеныш, и какая-то птица, которой после этого на ветке спокойно уже не сиделось.

Инстинкт самосохранения оказался сильнее здравого смысла. Я кинулась бежать, стремясь затеряться среди деревьев и кустов, вместе того, чтобы попытаться прорваться к кристаллу. Кошки не отставали, упрямо решив поймать мелкую нахалку, посмевшую напугать их малыша.

Проскочив под колючими ветками какого-то ядовитого кустарника, я скрылась в зеленой листве. Варсы в кустарник вломились громко, стремясь нагнать добычу, а не остаться незамеченными. Бросившиеся вслед за кошками боевики дополнили общую картину, проломив путь магией.

За мной по пятам гнались варсы, боевики и треск ломаемых веток.

Петляя между деревьев, я с безнадежной ясностью осознавала, что отчаянно не успеваю. Кошки нагоняли, а никакой норки или дупла поблизости как не было, так и не появилось. Высокие деревья с массивными стволами и раскидистыми ветвями нетронутыми исполинами возвышались надо мной. Густые колючие кусты могли стать надежным убежищем, гонись за мной кто-нибудь менее гибкий и хитрый.

Прыжок нагнавшей меня варсы я почувствовала хвостом и, вильнув в сторону, проскочила под поваленным деревом, оставив кошку с носом. И чуть не рассталась с жизнью, налетев на огромную черную змею.

Та от возможности полакомиться вкусной отъевшейся рагрой не отказалась, и забег по пересеченной местности мы продолжили в компании аспида. В отличие от варсов или боевиков ему кусты не мешали, а через валежник он перескакивал, вспархивая в воздух черной лентой.

От змеюки меня не спасло бы даже дупло. И быть бы мне съеденной, не выскочи навстречу еще одна варса. Целеустремленная кошка каким-то чудом умудрилась обогнать всех, включая жертву, и оказаться впереди.

Единственное, о чем я думала, проскользнув под лапой хищницы и скрывшись под ее брюхом, было то, что меня сейчас сожрут. Вот прямо так. Со шкуркой и всеми моими планами на будущее.

Весомость этим пессимистичным мыслям придал ощутимый пинок. Нечисть, испугавшись, что добыча может уйти, предприняла безумную попытку меня остановить и лягнула. Попала.

Я отлетела в сторону, впечаталась всем телом в ствол огромного дерева, и на несколько мгновений потеряла связь с реальностью. А варса никуда не делась, как и риск превратиться в не особо сытный обед.

Наверное, меня бы и съели, если бы не аспид. Голодная нечисть налетела на кошку сзади, обвив ее сильными черными кольцами. Яростный рык хищницы захлебнулся жалобным воем и сухим треском ломаемых костей. Варса обмякла и осела на землю, изломанная и неживая.

В ушах звенело, после сильного удара я слишком медленно приходила в себя. Мне было страшно и очень плохо, а аспид, будто специально, медленно разжал кольца, сползая с поверженной жертвы.

Съесть меня он не успел. Морозные искры настигли его в броске, прожгли чешую в нескольких местах и отбросили в сторону. Раньше варсов к нам подоспели боевики. Меня можно было официально считать спасенной.

Боль постепенно отступала, уходя вслед за страхом. И забег считался бы успешным – я целая и невредимая на ручках у отличившегося героя, – если бы спас меня хозяин. Но нет. Пока Илис доказывал обиженным кошкам, почему нельзя жрать чужих питомцев, из палой листвы рагру выкопал светленький обладатель шикарной косы. Той самой косы, которую я так хотела потрогать.

– Дли-и-инна-йа-а-а, – восхищенно прошептала я, легко забыв о недавней опасности и разглядывая эту прелесть. Жива, здорова, и ладно. Удобная потертая кожаная куртка легко позволяла удержаться на ее носителе. Что я с удовольствием и сделала, устроившись на чужом плече.

Горячо дыша в ухо своему спасителю, я не могла прекратить щупать его мягкие, гладкие волосы. Боевик косил на меня темным глазом, улыбался и молчал, изредка порываясь поддержать мою пушистость, когда я, переступая лапками, тянулась пощупать больше. Это была любовь с первого взгляда.

– Сима, – осуждающе позвал Илистар, все всем доказав и вспомнив о собственной нечисти. И это было неудивительно: остальная нечисть сбежала.

– Прости, хазяин. – Прижавшись щекой к уху моей неземной любви, с придыханием сообщила: – Я от тебя ухожу.

– Что? – Илистар непонимающе уставился на мою любовь. – Керст, что ты с ней сделал?

– Ничего особенного. – Посмеиваясь, он погладил меня по спине, заработав громкое благодарное мурлыканье. – Но, кажется, твоя нечисть поняла, кто здесь главный…

– …самец! – громко согласилась я, подтянув к себе косу. Желание завернуться в нее было сильнее здравого смысла, и я завернулась, прижимая к груди кончик.

– Ушастая, – угрожающе позвал хозяин.

– Касимора, – напомнила ему, погладив Керста по щеке и заметив: – для тебя, мой мягкий, просто Сима.

– Допрыгаешься, – с угрожающим смирением пробормотал Илис, решительно подходя к нам.

– Ничего не знаю. У нас любовь, не мешай.

Я и возмутиться не успела, как меня выпутали из чужой косы, встряхнули и куда-то решительно понесли, небрежно удерживая за шкирку.

– Хазяин, вот почему ты такой, а, хазяин? Я же твоей любви не мешаю. Так и ты моей не мешай.

– Какой любви, ушастая?

– Неземной! – рявкнула я, пытаясь извернуться и в последний раз взглянуть на боевика.

Ответом на мое признание было обидное фырканье. Илистар не верил в искренность моих чувств, что обещало сделать неземную любовь одной рагры еще и несчастной.

Убежать я успела далеко, умудрившись преодолеть целых пять километров, спасаясь от варсов. Мы уже минут десять брели вперед, оторвавшись от остальных кадетов метров на сто, и тихо сопели. Вернее, Илис просто шел, а я сопела, так и болтаясь подвешенная за шкирку. И даже не возмущалась, понимая, что бесполезно.

Я уже готовилась страдать от неразделенной и всеми обсуждаемой любви. Страдать собиралась молча. Мужественно, не доставляя синеглазому злодеюке удовольствия. Своевременное воспоминание о том, что хозяина я снова начну любить уже часа через четыре, привело меня в восторг. Трагедия должна была получиться просто шикарная.

Сумки лежали на месте, сложенные неровной, съехавшей стопкой. Прямо на них мирно сиял кристалл, а рядом, символом естественного недовольства обитателей лесов, которым не позволили проинспектировать такие заманчивые вещи, остывала небольшая кучка. В методах проявления своих негативных чувств я была не одинока.

Пока мы бегали по лесу, кто-то попытался поживиться кадетским добром, но не смог. Под защитой кристалла и правда было безопасно.

– Предлагаю перекусить.

Керст, выбравшийся из кустов вслед за рыжим, с интересом осмотрел кучку и помог Илису перетащить вещи подальше.

– А у вас есть еда? – оживилась я, как самый ценный груз, устроившись на плече у хозяина.

– Бутерброды, – подтвердил Тайс.

На свет извлекли бумажный кулек с бутербродами. С сыром, с прокопченной колбаской, с тонко нарезанным мясом. И яблоко.

Мне понадобилось четыре минуты, чтобы вновь обрести внутреннюю гармонию и набить брюхо.

– И чего, кота не нашли?

Развалившись на земле пузом кверху, между хозяином и Керстом, я бездумно разглядывала высокие, сходящиеся кроны деревьев.

– Как раз наткнулись на след, когда ты закричала.

Тайс придирчиво оглядел свой бутерброд, прежде чем откусить от него кусок.

– Я велел тебе сидеть рядом с кристаллом!

Илис в отличие от меня ел без особого аппетита, страдая над одним бутербродом уже пять минут.

Я была сыта, ленива и благодушна.

– Кушать захотелось, а в кустах кто-то очень заманчиво шуршал. Кто ж знал, что там копошится щенок варсов, а у вас, оказывается, провизия есть?

Боевики выразительно переглянулись, но вслух выражать свои мысли не стали.

Я задремала и, кажется, даже начала видеть сон, когда совсем рядом раздалось хлопанье крыльев, а потом знакомый голос сообщил:

– Они здесь.

Хозяин чертыхнулся, и я проснулась.

– Только не это…

На нижней ветке, прямо над нами сидела сова. Огромная капская сова с вечно голодными рыжими глазами, синеватым налетом на сером оперении и здоровенными когтями.

Показавшийся вслед за ней директор меня даже не удивил.

– Пикник на природе? – ехидно поинтересовался он, осматривая притихших боевиков и ошалевшую рагру. – Для этого вы взломали охранное плетение и активировали портал?

– Да-а-а, – протянула я, подползая поближе к хозяину. В момент опасности я как-то забыла, что его еще не люблю, а с другой стороны от меня сидит Керст. Илистар казался надежнее.

Врать за всех пришлось мне. Боевики сидели в полнейшем шоке, с безнадежной тоской глядя на директора. Они-то знали, что полагается за несанкционированное использование портала, и морально готовились. Я же не имела ни малейшего понятия о грядущем наказании и могла быть смелой.

– Очень интересное место вы выбрали…

Директор был улыбчив и дружелюбен, но как-то подсознательно ужасен.

– Так суровые боевые маги даже отдыхать предпочитают в суровых условиях.

Кадеты поддержали меня слабыми кивками. Деваться им все равно было некуда.

– Ну да, ну да. Я почему-то так и решил. – Оглядев мрачный пейзаж более внимательным взглядом, директор поинтересовался уже без всякой улыбки: – Кого ловить собрались?

– Директор Грэнар… – начал рыжий, но договорить ему не позволила сова.

– До официальной охоты осталось всего тринадцать дней. Могли бы и подождать.

– А чем отличается официальная охота от неофициальной? – полюбопытствовала я. Рыжий тихо застонал, Керст закатил глаза, а Илис больно дернул меня за хвост. Ойкнув, я поспешно добавила: – Мы тут, конечно, просто пикник устроили и никого не ловим. Но мне просто интересно. Для общего развития.

– Наличием страхующих старшекурсников и отсутствием наказаний.

Услышав про наказание, я решительно исключила себя из числа провинившихся. Я просто рагра. Несчастная и бесправная жертва. Я не хотела, меня заставили.

– То есть если бы они – чисто теоретически – сейчас тут охотились на высшую нечисть, хотя они не охотятся, а отдыхают, то их бы наказали?

– Именно так.

– А как?

– Сима, – предупреждающе прошипел Илис, и я заткнулась. Интересно, конечно, что ждет хозяина, но угроза, проскользнувшая в его голосе, заставила замолчать.

– Так кого вы собираетесь ловить? – повторил директор. Илис встрепенулся и хотел уже что-то соврать, но был перебит суровым: – У нас с вами два варианта развития событий. Первый. Вы мне все рассказываете, я страхую вас во время привязки и заселяю нечисть в виварий. И второй. Вы молчите, я злюсь, и весь оставшийся год вы помогаете некромантам в подвалах. Там, кстати, после наводнения еще много работы. Строго говоря, там всегда много работы.

– И что, если они во всем признаются, вы их даже не накажете? – удивилась я.

Хозяин вновь дернул меня за хвост, и эту экзекуцию я вынесла с молчаливым смирением.

– Три месяца в виварии, – признался директор.

Что-то подсказывало, что три месяца в виварии лучше, чем год в подвалах. Тайс считал так же.

– Илистого кота, – коротко, с мучительной неохотой ответил он.

– В лесах средней полосы? – усомнился директор. – Напомните-ка мне, кадет Алари, какой балл вы получили по неестествознанию?

– Вообще-то илистые коты здесь водятся. Целая стая. – Не имея сил смолчать, я решительно влезла в разговор. – Небольшая, правда, всего особей семь.

Директор оказался человеком недоверчивым и даже на мои горячие заверения, что я лично видела котов и даже чуть с жизнью не распрощалась в их недружелюбной компании, скептически покачал головой, бросив короткое «посмотрим».

Это было… обидно.

– А я бы не отказался поймать аспида, которого мы видели, – с мечтательный улыбкой сообщил Керст. – Хорош, зараза.

Директор кивнул с непередаваемым выражением лица. Аспиды в этих лесах тоже водиться не должны. Правда, змея такие условности не волновали. Он жил в сухом, прохладном климате и, судя по довольному лоснящемуся виду, дискомфорта не испытывал.

Доверительно понизив голос, я с искренней убежденностью произнесла:

– Поверьте, директор Грэнар, вы и представить себе не можете, как много тут водится нездешней нечисти. Остаточная магия, которой так щедро разбрасываются на практике ваши кадеты, приманила многих.

Хлопнув в ладоши, он улыбнулся. И улыбка эта ничего хорошего нам не сулила.

– В таком случае вы легко найдете доказательства и меня переубедите. Илис, передай мне свою нечисть, думаю, она вам только помешает.

– И-и-избавьтесь тогда от своей птички! – В панике я вцепилась лапками в хозяйскую ногу и отпускать ее не планировала. – Я не готова к близкому знакомству со всякими пернатыми хи-хищниками. У меня сердце слабое, а весь запас нервных клеток мне сегодня уже варсы убили.

Однако Илис поднял рагру с земли, встал сам и без всякого сомнения собрался выполнить директорский приказ.

– Хазя-и-и-ин, не отдавай меня-я-я, – выть я умела громко и долго, – я хорошайа-а-а.

– Сима, – недовольно одернул он.

– Кто же тебя любить буде-е-ет, если ты меня отда-а-ашь? На кого же ты себя оставляя-я-а-а-аешь?!

Но кому интересно, что думает какая-то мелкая рагра? Уж точно не хозяину, со спокойной совестью сунувшему меня в руки директору. Директору и хозяину капской совы.

– Мне конец, – прошептала потрясенно, круглыми глазами глядя на хозяина. Такой подставы от него я не ожидала. Он же мой любимый хозяин… был.

Глава пятая
Привязывательная

Накрапывал дождик. Впереди почти неслышно скользили боевики, разведывая обстановку и разыскивая илистого кота. Сова, нахохлившись и распушив перья, мокрым чучелом застыла на хозяйском плече, сквозь полуопущенные веки оглядывая лес.

Все вокруг было мокрым и недовольным. И только я, удобно устроившись в сухом и теплом месте, скрытая от дождя директорской курткой, мирно дремала. Я была в самом надежно защищенном месте, куда хищникам ход заказан. Даже сове, которую мое комфортное размещение совсем не обрадовало.

Я почти уснула, когда директору вздумалось пообщаться. Вместо того чтобы приглядывать за своим сыном и его безголовыми друзьями, он решил замучить вопросами одну бедную, несчастную, всеми притесняемую рагру.

– Кася?

Сначала я не поняла, к кому он обращается.

– Если я не ошибаюсь, ты назвала себя Касимора? – спросил директор, когда я в третий раз не откликнулась на это странное, но не раздражающее «Кася».

– Касимора, – подтвердила я, выглядывая из-за отворота куртки.

– Слишком тяжелое имя для такой маленькой нечисти, – покачал головой он, растоптав все мои надежды. Этот звать полным именем тоже не собирался.

– Назовете Симой – и я вас покусаю.

Угроза была смешна уже потому, что выбираться на свободу для покусания мне было страшно.

Аррануш хмыкнул и почесал меня между ушками. Ладонь он больше не перебинтовывал, но бледно-розовые тонкие полосы все еще отчетливо виднелись на его руке. Наше знакомство ему надолго запомнится, я была в этом уверена.

– «Сима» тебе тоже не подходит, – признался он. – Мне больше нравится «Кася» или «Каси».

– Кася… – повторила я задумчиво. Это, конечно, не весомая Касимора, но и не насмешливая Сима. Пускай коротко, но не обидно. – Мне нравится.

Иллира ехидно фыркнула, стараясь как можно сильнее распушить перья.

Царственно проигнорировав ее насмешку, я еще несколько раз попробовала на вкус свое новое имя и осталась довольна.

– Кася? – позвали меня спустя несколько минут счастливого молчания. – Я не знаю, насколько неприличным считается среди нечисти вопрос, который я хочу задать…

– Мне уже даже интересно.

Нечисти, как и животным, на приличия, по большому счету, плевать. Если бы не желание выбиться в высшую нечисть во чтобы то ни стало, я бы давно уже обзавелась потомством и сгинула в зубах какой-нибудь хищной нечисти, защищая детенышей. К счастью, желание развиться проснулось раньше материнского инстинкта, что, впрочем, не мешало мне в большинстве случаев вести себя как животное, есть с земли и плевать на всякие глупые приличия. Воровато оглядевшись, директор понизил голос и, заговорщицки склонившись ко мне, спросил невероятное:

– Тебе уже доступно превращение в человека?

Короткий приступ паники сменился желанием ни в чем не признаваться и страшным любопытством.

– Я совершенно не понимаю, о чем вы говорите…

– Не стоит. – Сова лениво посмотрела на меня и призналась в том, в чем никогда бы не призналась ни одна уважающая себя нечисть: – Я ему рассказала.

После столь шокирующего признания все, что я была в состоянии делать, – таращиться на этот позор нечистого семейства.

– От меня никто не узнает вашу тайну, – заверил директор. И вроде говорил искренне, но желание откровенничать у меня все равно не возникло.

– Я считаю, что ты еще не доросла до превращения, – вещала между тем сова, не глядя на меня, – но Аррануш уверен в обратном.

– А зачем… зачем вам, чтобы я могла превращаться?

– Тогда, в кабинете, когда ты раскрыла преступление, у меня появилась одна необычная идея. Конечно, в какой-то мере безумная, но…

Директор говорил и улыбался. Воспоминания о том дне и моем необдуманном признании в расхищении кладки икры бурых жаб вызывали у него исключительно положительные эмоции. Он замолчал, собираясь с мыслями, а я забыла, как дышать. Казалось, вот сейчас он произнесет главное. То, что изменит всю мою жизнь.

– Я хочу, чтобы ты вела неестествознание в моей академии, – торжественно сообщил Аррануш.

– Я… что?

Разочарование накрыло с головой. Я рассчитывала на чудо, а получила… Сумасшедший человек.

Совсем рядом зашуршали кусты. На нас, раскинув лапы в стороны, вылетела нира. Илли, до этого мгновения лениво сидевшая на директорском плече, взмыла в воздух и быстро перехватила полузмею в полете. Тихо хрустнули тонкие косточки.

– Нет! Однозначно нет! – громко сообщила я, с ужасом глядя на бездыханное тело, упавшее на землю. Сова вернулась обратно, распушила перья и вновь задремала. Казалось, всего секунду назад вовсе не она лишила жизни одну маленькую глупую нечисть.

– Не стоит сразу отказываться. Подумай. Для тебя это замечательное предложение.

– Вы хоть сами понимаете, чего хотите? Чтобы нечисть рассказывала о… о нечисти?! – бушевала я, вцепившись в его рубашку коготками и нервно дергая лапами. – Да если хоть кто-нибудь об этом узнает…

– Никто не узнает, – заверили меня. – До начала набора студентов у нас чуть больше полугода. За это время ты освоишься, подготовишься к поступлению и пойдешь на общий поток.

– Но…

– Всего три года. Поверь, время пролетит незаметно. Ты умная малышка, у тебя все получится.

Услышать это было очень приятно, но все же…

– А хазяин?

– Ему, конечно, придется остаться на два года в качестве аспиранта, – вдохновенно расписывал наше будущее директор, – а когда ты закончишь обучение, на отработку отправитесь вместе. В какой-нибудь городок. Не очень далеко от академии…

– Я нечисть! – Директор удивленно посмотрел на меня. – Подчиненная нечисть вашего сына. Вы об этом, кажется, забыли…

– Не забыл. Так же, как и не забыл о том, что он через год собирается отправиться на заставу к Серому хребту. Мальчишка! – выплюнул Аррануш со злостью, но быстро взял себя в руки. – Представь, что может с вами случиться в самом опасном месте нашей страны.

– Но…

– У людей странная тяга к героическим смертям, – лениво проворчала Илли. – Ты, наверное, еще не в курсе, но после обучения кадеты вольны сами выбирать место прохождения службы. Отработка, как они ее называют, не имеет определенного срока. И варьируется от полутора до трех лет, в зависимости от опасности выбранного места.

Пока все было логично и не страшно. Ровно до следующих ее слов:

– Срок службы на Сером хребте – год.

О-о-очень опасное место. И вот вопрос, чего хозяин там забыл? Смерть свою?

– Если он отправится на заставу, – слово вновь взял директор, – ты отправишься вместе с ним.

– И-и-и чего? – спросила опасливо, со смирением ожидая плохих новостей.

– Ты ведь не знаешь, для чего кадеты подчиняют высшую нечисть? – спросил он и сам себе ответил: – Разумеется, не знаешь. Едва ли сын стал посвящать тебя в детали.

– Все настолько плохо?

Безнадежно глядя на гладко выбритый подбородок директора, я все отчетливее понимала, что история с хозяином может оказаться далеко не подарком судьбы. Туман, наползавший со всех сторон и скрадывающий окружающий пейзаж, хорошо подходил для безрадостных мыслей и депрессии. Идеальная обстановка для подобного разговора.

– Вы умные, живучие и опасные твари. – Быстрый взгляд на меня и обидное уточнение: – В основном.

– Я умная и живучая. – Аррануш согласно кивнул, а я воспряла духом и продолжила себя хвалить: – И опасная!

– Разве что для мышей, – вставила Иллира.

– Не будем отвлекаться.

Директор был настроен подозрительно миролюбиво для человека, которого последние двадцать минут поливает дождь.

– Не будем. Так зачем мы, такие замечательные, нужны вашим боевым магам?

– В разъездах вперед всегда пускают подчиненную нечисть. В случае засады или ловушки солдаты узнают об этом, не подвергая свою жизнь риску.

– А нечисть?

Аррануш поморщился и неохотно признался:

– Официально подчиненная нечисть – расходный материал. Вас легко привязать и подавить волю, не затронув мыслительные процессы. Умное и сильное, полностью подчиненное хозяину оружие.

– А неофициально?

– Вы умеете разговаривать. Мыслите и чувствуете. А наши кадеты никогда не отличались подлостью.

– И что бы это значило?

Кажется, в конце тоннеля забрезжил свет.

– Большую часть ранений выпускники получают, защищая свою нечисть.

– Хм-м-м…

– Если вы отправитесь на заставу… если ты отправишься на заставу в качестве подчиненной нечисти Илистара, велика вероятность, что он погибнет, защищая тебя.

– Но вы же сами хотите, чтобы я вместе с ним на практику отправлялась?

– В качестве студентки, – ответили мне, – и определенно не на заставу.

– Но…

– УХОДИТ!!! – взревели из-за кустов дурным Тайсовым голосом, и вместо того, чтобы расписывать мое замечательное будущее дальше, директор ломанулся на звук. Илли, не усидев на его плече, забила крыльями и вспорхнула в воздух.

Напуганный, дезориентированный кот выскочил прямо на нас, встретился взглядом с директором и попытался затормозить. Сорвавшаяся с пальцев Аррануша искра, вспыхнув холодным голубым светом, разделилась в воздухе, превратившись в тонкую ловчую сеть. Кот был пойман в считаные мгновения. Утробно рыча, он извивался на земле, не в силах выбраться.

– Не высшая нечисть, – сообщил директор подоспевшим боевикам.

– Ты проверил? – удивился Илис.

Серыми нитями дрожала паутина, зацепившаяся за его волосы и стальные нашивки на правом плече.

– Это очевидно. Слишком легко попался.

– И все же, если вы не возражаете, я проверю, – пробормотал Тайс, аккуратно подступая к коту.

Выставив руку с черным кожаным браслетом, единственным светлым пятном на котором был нежно-розовый, полупрозрачный камень, рыжий внимательно смотрел на него и чего-то ждал.

Не дождался, заковыристо выругался и, раздраженно пнув воздух, отошел в сторону. Илистый кот оказался совершенно обычной нечистью.

– А давайте его отпустим? – рассудительно предложила боевикам, опасливо выглядывая из укрытия. На руках у директора, конечно, безопасно, да и кот, связанный и напуганный, мне ничем не угрожал, но видеть его так близко все равно было очень страшно.

– Конечно отпустим. – Тайс был расстроен и зол. – Для меня он все равно бесполезен.

– Да нет, отпустим и посмотрим, куда побежит. Илистые коты, в отличие от нас или тех же варсов, – воспоминание о гибкой шипастой кошке заставило поежиться, – в случае опасности не пытаются увести врага подальше от стаи. Наоборот, бегут к своим в поисках защиты.

На небольшой прогалине, среди высоких деревьев, поросших зеленым, светящимся в темноте мхом и густыми, колючими кустами, повисло удивленное молчание.

– Вы что, и этого не знали? – поразилась я.

– Мы идиоты, – повинился Керст, ошеломленно глядя на товарищей. – Как сразу об этом не вспомнили?

И пока директор, самодовольно улыбаясь и строя какие-то грандиозные планы на будущее, судя по всему, с моим непосредственным участием, самоотверженно меня наглаживал, боевики медленно распутывали заклинание, связавшее нечисть.

Мучились минут пять, но своего добились. Почувствовав свободу, кот пружинисто взвился в воздух и скрылся между деревьями.

– За ним!!!

Впервые в своей жизни я почти руководила охотой на хищную, смертельно опасную для меня нечисть.

Аррануш, вспомнив молодость, не иначе, бежал наравне с кадетами, даже не думая отставать. Иллира, которой места на плече уже не нашлось, летела чуть впереди, не теряя кота из виду. А я, гордо заняв место совы, вцепилась коготками в директорское плечо и азартно руководила преследованием. На одно короткое мгновение даже пожалела, что всего лишь рагра и упоительная эйфория погони мне недоступна.

Не то чтобы раньше я не участвовала в подобного рода развлечениях, но роль жертвы и вполне реальная угроза расстаться с жизнью эйфории не способствовали. Обычно в такие моменты я испытывала только страх и сильное желание жить.

Огромная дымчатая кошка без характерных для илистых котов светлых пятен буквально выросла из-под земли, преграждая нам дорогу и возможность дальше преследовать жертву.

– Отвались мой хвост, если это не высшая нечисть, – прошептала я, прижимая уши. Инстинкты вопили, требуя бежать и прятаться.

Подавлять их получалось недолго. Стоило коту зашипеть, оскалив длинные, жуткие зубы, как последние крупицы храбрости покинули меня. А я покинула директорское плечо. Одним длинным прыжком перемахнула метра три, легко приземлилась на лапы и задала такого стрекача, что даже зайцы позавидовали бы. Не возникло ни одного сомнения в неправильности своих действий.

У меня, как у всякой нечисти и любого животного, инстинкты всегда были сильнее сознания. И сейчас, позабыв обо всем, я поддалась основному инстинкту, впитавшемуся в кровь с молоком матери, укоренившемуся в сознании еще моих длиннохвостых предков. Почувствовал опасность – беги. Кто-то мог затаиться или притвориться мертвым, рагры всегда бежали.

Но на этот раз то, что всегда спасало жизнь, сыграло со мной злую шутку. То, что на плече сильного и опытного мага безопаснее, чем даже в норе, я сообразила уже в кустах, стараясь сбросить с хвоста сразу двух котов-преследователей.

Я оказалась права: пойманный хищник действительно привел нас к своим. И пока боевики без особой опасности для здоровья разбирались со стаей, одна мелкая рагра драпала от двух упрямых подростков. Котики были молодые, сильные, еще не сменившие светлую детскую шубку на более темный незаметный окрас.

Я, в общем-то, тоже была молодая и быстрая, но под хвост лапой все равно получила, пролетела кубарем до дерева, да там и остановилась. Внутри все сжалось от страха, когда вскочившую меня с силой прижали к земле. Большая когтистая лапа на спине казалась единственным реальным предметом во всем мире. Сердце билось в горле, густой запах сырости и еловых иголок забивал ноздри.

Лапа надавила сильнее. Застрявшее в горле сердце мешало дышать. Кажется, идее директора не суждено воплотиться в жизнь. Я не кошка, я рагра, у меня нет девяти жизней, чтобы восьмую прожить профессором неестествознания. Эта жизнь была единственной, и я уже готовилась с ней расстаться.

По телу прошла волна жара, приведя за собой холодные, больно жалящие мурашки. Один из котов, что поменьше и понаглее, с исследовательским интересом обнюхал мою голову, пытаясь залезть холодным влажным носом в ухо. Прижав уши, я слабо трепыхнулась. Не от того, что надеялась сбежать, просто кости выкручивало из суставов и от боли хотелось выть.

Это был уже не страх или предчувствие скорой смерти. Это было что-то другое. Неестественное. Страшное, но волшебное. Взрывоопасная смесь.

Очередной спазм заставил мелко затрястись. Вдавливавшая в землю лапа исчезла, меня покатали по земле, следя за тем, как я продолжаю дергаться и уже даже начинаю хрипеть. Сердце, легкие и, кажется, даже желудок сцепились между собой, кто-то кого-то рвал – я чувствовала вкус крови на языке.

Илли оказалась спасением. Пернатым спасением с острыми когтями. Я никогда не видела, чтобы одна сова могла прогнать двух полных сил илистых котов. Не видела раньше, не смогла увидеть и сейчас, глаза застилал кровавый туман. Я лишь услышала яростный клекот, так непохожий на совиный, отчетливо различила тонкий жалобный визг и треск ломаемых веток. Последовавший вслед за этим шорох крыльев казался почти умиротворяющим.

Попыталась шевельнуться. Позвоночник распадался на части. Кажется, я поспешила с выводами, никакого умиротворения мне не светило.

– С-с-с-с ума сошла? Прекрати немедленно! – Меня несильно хлопнули по спине крылом. – Нашла время превращаться!

– У-у-у, – глухо провыла в ответ. Говорить я была не способна. Язык разбух и не слушался.

– Возьми себя в лапы! Соберись!

Илли скакала вокруг, ругалась, уговаривала, просила, требовала и угрожала. И чем дольше это продолжалось, тем легче мне становилось. Боль уходила. Понадобилось минут десять, чтобы прийти в себя и осознать, что лежу я на холодной земле, еловые иголки искололи все пузо, а сырой воздух заставляет мелко дрожать.

– Ма-а-амочка моя пуши-и-истая… – просипела я, не чувствуя в себе сил подняться на лапы.

– Пришла в себя, – проворчала сова, – наконец-то.

– А что… это… было?

– А это я оказалась права, – самодовольно сообщила она, – ты еще не можешь превращаться.

– А…

– Хотя только что чуть не превратилась. В лесу, среди хищников. Ты хотя бы думала, что творишь?

– Я не хотела… оно само. – Вместе с облегчением пришел и холод. – Хазяин?..

– Помогает Тайсу с привязкой. Аррануш велел приглядеть за тобой. Они не знают, что на тебя напали.

– Иллира?

Впервые я назвала ее по имени. Даже не так. Впервые я обратилась непосредственно к ней.

– Что?

– Это всегда так больно?

Что именно – не уточняла. После того, что я совсем недавно здесь устроила, вопрос был предельно понятен.

– Не знаю. Говорят, после третьего раза легче. Со временем боль уйдет совсем.

– А ты…

– Сознательно оборвала процесс превращения. Четвертого раза для меня не было.

Была ли я потрясена? Да я была в шоке!

– А разве так можно?!

– Примирись с мыслью, что не вся высшая нечисть может превращаться. Некоторые отказались от этой возможности.

– И… ты не жалеешь?

– Иногда мне кажется, что это был самый глупый поступок в моей жизни, – с тоской призналась она.

Повисшую после этого признания гнетущую тишину смог нарушить только жизнерадостный голос Керста:

– А теперь надо найти аспида!

Я лежала все там же, где меня бросили сбежавшие коты, приходила в себя и безрезультатно боролась с зародившейся где-то внутри жалостью. Илли уже не казалась мне такой плохой. Просто другой и немного несчастной.

О чем думала сова, я не знала. Она сидела рядом, сторожа утратившую всякую осторожность рагру, которая развалилась средь бела дня под деревом и даже не собиралась прятаться.

– И где мы его, по-твоему, сейчас найдем? – поинтересовался Тайс, первым показавшийся среди деревьев. – А вот и они. Отдыхают. Далеко же ты убежала, ушастая.

– Илли?

Директор, в отличие от рыжего, довольного собой, товарищами и огромным унылым илистым котом, плетущимся следом, был спокоен и сосредоточен. И моя распростертая на земле тушка ему не понравилась.

– Все в порядке, – коротко ответила сова.

О напавших котах и постыдной попытке превратиться вот прямо здесь она не упомянула. Едва ли Илли собиралась утаивать это от своего хозяина, но сдавать меня при всех не стала, за что большое ей спасибо. Незачем хозяину знать о нашем небольшом приключении.

– Идем искать змеюку? – лениво поинтересовалась я, безвольной тряпочкой обвиснув в руках поднявшего меня Илистара.

– Сима, ты в порядке? – озабоченно спросил он, вместо того, чтобы закинуть на плечо, баюкая на руках.

– Хазяин, я тебя, конечно, люблю, но если ты еще раз назовешь меня Симой…

Повисшее вслед за моей недосказанной угрозой злобное молчание нарушил директор.

– Она предпочитает «Каси».

– Ага. – Стараясь не глядеть лишний раз на здоровенного, но грустного и подавленного кота, который, в отличие от меня, едва ли получит от привязки какие-то особые бонусы, решительно заявила: – Никакой больше Симы!

– И когда вы только успели сговориться? – покачал головой Илис, принимая мое условие.

Погладив сову, вернувшуюся на привычное хозяйское плечо, директор снисходительно усмехнулся.

– За жизнь я сменил три привязки. Успел научиться понимать нечисть.

– Раз мы все выяснили, может, уже пойдем искать аспида?

Керст был взволнован, нетерпелив и на директора смотрел с нескрываемой надеждой.

– А зачем его искать? – Все посмотрели на меня в ожидании очередного мудрого изречения. Мне понравилось. На секундочку даже подумалось, что идея Аррануша не такая уж и дурацкая и из нее может что-то выйти. – Вы помните место, где он варса придушил?

Боевики переглянулись. Самый умный из них, то есть мой дорогой хозяин, напомнил:

– Мы его спугнули. Керст ему шкуру хорошо попортил.

– Ну и что? Преступник всегда возвращается на место преступления. – Книга, по которой я когда-то училась читать, оказалась детективом, что серьезно повлияло на мое мировоззрение. – Аспид ничем не хуже. Там лежит его законная добыча, и он обязательно вернется, чтобы сожрать. А если понадобится, сожрет и тех, кто решит предъявить на нее свои права.

Боевики с сомнением переглянулись, но оспаривать высказывание не стали, что только повысило мой авторитет в собственных глазах.

Судьба аспида была предрешена. Мы шли ловить ползучего гада.

* * *

Камень в браслете боевика ровно светился. Змей действительно был высшей нечистью, вот только его будущего хозяина это почему-то не обрадовало.

– Я, кажется, передумал, – пробормотал Керст, завороженно глядя на аспида. Голодный змей до нашего возвращения успел заглотить почти половину туши варса и сейчас, не стесняясь посторонних, продолжал прием пищи. Нас он не видел и не слышал, что значительно облегчало работу.

Растянувшаяся до невероятных размеров пасть, в которой исчезал варс, выглядела мерзко. Смотреть на то, как медленно и неотвратимо одна нечисть пожирает другую, было отвратительно. Суровые законы природы жестоки не только к таким как я. Иногда хищники, встретив кого-то сильнее себя, из охотников превращались в жертв, и шанса на спасение у них почти не было.

В отличие от меня, варс не имел ни малейшего понятия, что нужно делать, когда на тебя охотятся. Впрочем, едва ли его спасло бы это знание.

– Привязывай его, пока он занят, – потребовала я, внимательно разглядывая деревья. Смотреть на аспида не было сил. Я сразу же представляла на месте варса себя.

– Как-то неудобно отвлекать…

Керст топтался на месте, следя за тем, как задние лапы варса подергиваются в такт глотательным движениям змея.

– Привязывай, – коротко велел директор.

Илистый кот, покорно сидевший у ног рыжего, сочувственно вздохнул. И сочувствовал он совсем не Керсту, которому было нужно подойти к этой раздувшейся махине и положить ладонь на ее голову.

– Кадет Навир, – в голосе директора проскользнули странные нотки, больше всего похожие на плохо скрываемую насмешку, – мне снять балл или вы все же потрудитесь вспомнить, что необходимо сделать перед обрядом подчинения?

Керст, сделавший целых три маленьких шага в сторону аспида, застыл, посмотрел на Тайса, который, судя по всему, успел потерять во время привязки несколько баллов, и одним точным заклинанием вырубил змея. Тот не успел даже удивиться.

Валяющаяся без сознания огромная черная змея с торчащими из пасти лапами и хвостом выглядела еще отвратительнее, чем во время трапезы. Затаив дыхание, я следила за действиями боевика. Меня перед привязкой к хозяину не вырубали, только обездвижили, и примерный порядок действий, благодаря безалаберным кадетам, я еще помнила. Не самые приятные воспоминания в моей жизни. К сожалению, снять с них за это баллы было невозможно.

Присев рядом с аспидом на корточки, Керст опустил ладонь на его лоб и скороговоркой забормотал что-то на непонятном языке. Я ждала, что будет дальше. Замечательные идиоты, что меня к хозяину привязали, тоже какую-то абракадабру бормотали. А потом у меня заболела лапа, а на шкуре проступили непонятные символы.

Змеиный хвост дернулся. Чешуя засветилась. Темный цвет сползал с чешуек, выгорая до дымчато-серого. На запястье Керста так же светилось тонким обручем творимое заклинание, вытравливая на коже знаки.

Когда боевик закончил, а свечение померкло, аспид мог похвастаться светло-серой полоской на хвосте и появлением хозяина. Только что-то мне подсказывало, хвастаться этим он не будет.

– Что ж, Навир, минус полтора балла. Это заклинание, а не выученные перед занятием профессора Лираи стихи. Его нужно проговаривать четко, жестко контролируя силу.

После слов директора Керст приуныл, но не сильно. У него теперь был свой собственный, личный аспид.

– Мы можем возвращаться в академию? Нам стоит поторопиться, – нетерпеливо спросила я, пояснив удивленному хозяину свое нетерпение: – Совсем скоро обед, рискуем опоздать.

– Возвращаемся, – с довольной улыбкой подтвердил Аррануш, но перед тем как двинуться в путь, решил прояснить некоторые детали. – Кадеты Грэнар и Навир – минус пять баллов за нарушение устава академии и самовольное прохождение ритуала подчинения без должной подготовки. Кадет Алари… – Придирчиво осмотрев рыжего, директор сжалился: – Минус три балла.

Я не совсем понимала, почему за одно и то же нарушение снимались разные баллы. Видимо, не понимала очень заметно, потому что Илли решила объяснить:

– У Алари осталось всего пятьдесят семь баллов, а до экзаменов не допускаются кадеты, умудрившиеся опуститься ниже пятидесяти. К счастью для него, в конце каждого семестра баллы обнуляются. Понятно?

Предельно. Хороший у Илиса папа и у кадетов директор. Повезло им.

– Директор Грэнар… – Продолжавший топтаться рядом со своим змеем Керст явно не имел ни малейшего понятия, как к тому подступиться. – А что с аспидом делать? В сознание он не приходит.

– И еще минус один балл. – Кажется, с выводами я поторопилась. На самом деле директор – страшный человек. – Потащишь на себе, раз не в состоянии контролировать силу воздействия.

Керст с ужасом оглядел неподъемную тушу. Аспид и раньше был тяжелый, а теперь к его немалому весу добавился еще и вес варса.

– Давай помогу, – предложил Илис, оглядываясь по сторонам. Куда деть свою нечисть, чтобы тащить чужую, он не знал.

– Лапками? – с надеждой предложила я.

– Опасно.

– Не отставайте, – раздался бодрый голос скрывшегося за деревьями директора, – до обеда вы должны разместить свою нечисть в виварии.

Боевики приуныли.

– И не будем забывать, что виварий теперь убираете вы.

– Вот и подчинили высшую нечисть, – с тоской глядя на своего кота, пробормотал Тайс.

Кот отвечал ему таким же взглядом. Рад нашему появлению в своей жизни он не был.

Глава шестая
Нервотрепательная

– От тебя пахнет какашками.

Вернувшегося из вивария, уставшего и, будем откровенны, плохо пахнущего хозяина мое справедливое замечание не обрадовало.

– Завтра возьму тебя с собой, – пообещал он, – будем пахнуть вместе.

– Ты же помнишь, что я рагра? И хищницей значусь только из-за того, что мясо ем? А у вас в виварии уже поселились два настоящих полноценных хищника, которые питаются такими как я, – трусливо напомнила ему, перевернувшись со спины на живот.

– Думаю, вы подружитесь…

– Что?!

Я не ослышалась? Пожалуйста, пусть мне это показалось.

Илис загадочно улыбнулся, собрал вещи и, ничего не объясняя, отбыл в душевые. А я осталась в комнате, на кровати, в полном шоке.

Первой мыслью было паническое: «Хозяин хочет от меня избавиться». Незадолго до возвращения Илистара осознала, что я одна такая необыкновенная и незаменимая, на которую у директора великие планы, и успокоилась.

А потом вошел он, чистый и благоухающий. Посмотрел на меня, и все… Я вспомнила, что хозяин о директорских планах ничего знать не знает, следовательно, мою исключительную ценность не осознает. А я… ведь еще утром его так непочтительно разбудила, усевшись всей своей пушистостью прямо на бледную рожу. Зря, наверное.

– Хазяин, я тут подумала… А давай мы не будем меня завтра в виварий брать? – как можно жалобнее и несчастнее попросила я. В виварии теперь жили недружелюбный кот и не менее недружелюбный аспид, имевшие ко мне целый список претензий.

– Будем, – не согласился со мной Илис, увлеченно копаясь в шкафу. – Наконец осмотришь свой вольер.

– Меня ж съедят!

Он замер, обернулся и уверенно пообещал:

– Не съедят.

Это был конец. Я могла готовиться к съедению и по примеру людей писать завещание. Вся беда заключалась в том, что завещать я могла только свою шкурку, но смысла в этом не было. Если меня завтра будут есть, то вместе с ней.

– Паникерша, – беззлобно фыркнул хозяин, заметив мой потрясунчик.

Я его насмешку проигнорировала, пребывая в глубоком шоке от такой хозяйской бессердечности. Даже возмущаться не стала, когда вымотавшийся за день Илис, готовясь ко сну, подгреб меня поближе, используя в качестве мягкой игрушки. Мне было не до этого. Завтрашний день обещал быть страшным и тяжелым. И жизнеопасным для одной маленькой рагры.

Илис тихо посапывал в подушку, а я все не могла уснуть. Скорая встреча с аспидом пугала. Стоило закрыть глаза, как я вновь видела большого опасного варса, способного перебить мне позвоночник одним ударом лапы, и темную змею, обвившую мощное, поджарое тело.

Враг моего врага – мой друг? Я вас умоляю. Сломав варса, аспид не побрезговал бы и мной. Не окажись боевики достаточно быстрыми, я бы уже давно покинула этот мир, превратившись в хорошо переваренное, вкусненькое дополнение к основному блюду. Пушистый десерт.

Накрутив себя до состояния нервной трясучки, в полночь я окончательно смирилась со своей участью и пришла к выводу, что это неплохо бы заесть. После экстремального знакомства с директором я не решалась больше гулять по академии в одиночестве, помня о своем обещании ходить везде только с хозяином.

Сегодня об этом решено было забыть.

Выскользнув из ослабевшего захвата уснувшего Илиса, я со спокойной совестью покинула запертую комнату. Коридоры по ночам оставались все такими же жуткими и холодными, но меня это больше не пугало. Пообжившись в академии, я привыкла ко всем ее мрачным особенностям, находя в них определенную прелесть. И если бы не девицы, падкие до мягких и пушистых рагр, мне бы нравилось здесь абсолютно все.

В столовой было тихо и безлюдно, как и в прошлый раз, но ощущалось в этой тишине что-то зловещее. Замерев посреди помещения, я пыталась понять, что же мне не нравится. Понять не получалось. Единственное, что можно было сказать с уверенностью, – опасным для жизни это что-то не было, а потому, плюнув на осторожность, я бодрой трусцой побежала на кухню.

Уже там, глядя на удобно устроившегося за столом директора, запоздало поняла, что напрягло меня в столовой. Едва ощутимый свежий запах директорского одеколона, витавший в прохладном воздухе.

– Третью ночь тебя жду, – пожурил он, грея руки о кружку.

Прижав уши, я невольно огляделась, ожидая увидеть сову, по примеру хозяина ждущую меня здесь уже не первую ночь. После случая в лесу мое отношение к ней заметно улучшилось, что не мешало вполне законно ее опасаться.

Директора мое поведение забавляло.

– Илли отдыхает.

– А вы чего здесь делаете…

Откровенно наглое «без присмотра» я дальновидно проглотила, но невысказанные слова остались висеть в воздухе.

– Мы с тобой так и не смогли поговорить, – напомнил он и похлопал по столу, приглашая меня расположиться рядом с большой тарелкой, полной сдобных булочек.

Приняв приглашение, я осторожно приблизилась, влекомая тонким, сладким запахом свежей выпечки. Притихшие напряженные натовики следили за мной не моргая. Следили, правда, недолго. Один мимолетный директорский взгляд, и они как по команде растаяли в воздухе, оставив недомытую посуду и недоперебранное зерно.

– Что… общаться будем без свидетелей, да?

Оказавшись с ним наедине, я загрустила. Кухня сразу стала не такой уютной, и булочки перестали к себе манить, превратившись в обычные, пускай и очень вкусные куски запеченного теста. Ничего особенного. К хозяину бы вернуться.

– Илли мне все рассказала.

Аррануш решительно перешел к делу, подвинув ко мне чашку. Чай был сладкий, я ощущала это даже по запаху, но все равно попробовала. Все что угодно, лишь бы оттянуть неминуемое. Необходимость говорить о том, о чем говорить категорически не хотелось, убивала.

Пока я лакала сладкий до приторности горячий чай, Аррануш с исследовательским интересом следил за мной, лениво жуя булочку и умудрившись вымазать сахарной пудрой не только пальцы, но и рукав.

– Если мне не изменяет память, в прошлый раз ты пила мой чай с большей охотой.

– В плослый лас он был не такой сладкий.

Скривившись, я брезгливо поморщилась, не имея понятия, как он умудрялся пить такую приторную гадость с булочками в сахарной посыпке.

– Нормальный чай! – возмутился директор.

В отличие от своего сына или того же Тайса, он оказался страшным сладкоежкой.

– Тогда сами и пейте, – предложила я, отодвинув чашку в сторону, – а я пойду.

Соскочить со стола не успела, была схвачена за заднюю лапу и протащена по столу. Поближе к директору.

– Не раньше, чем мы поговорим, – спокойно сообщил он.

Мое нежелание разговаривать никакого значения для него не имело.

– После случая в лесу еще превращения были?

– Н-не-е-ет. Да и в лесу тоже, знаете ли…

– Знаю, – подтвердил Аррануш, вернув мне свободу.

Встряхнувшись, я отступила поближе к булочкам и деловито поинтересовалась, стараясь скрыть за деловитостью нервозность:

– Это все, что вы хотели узнать? Я могу идти?

– Ты подумала над моим предложением?

Это было не все. Далеко не все. Судя по сосредоточенному директорскому лицу, разговор только начинался.

Врать, что я об этом разговоре благополучно забыла, было как-то стыдно. Дело, в общем-то, серьезное. Едва ли хоть одна нечисть удостаивалась похожего предложения. Тут не каждого человека профессором возьмут, что уж обо мне говорить?

– Ну… Я привязанная нечисть. Даже если бы хотела согласиться, то все равно не смогла бы.

– Но ты хочешь?

Аррануш услышал лишь то, что хотел.

– Я – нечисть вашего сына…

– Это ненадолго, – пообещал он, в упор глядя на меня.

– Чего?

Где-то не очень глубоко внутри всколыхнулась паника. Обещание больше походило на угрозу.

– Илис ищет тех, кто привязал тебя к нему. – Он говорил, глядя куда-то поверх моей головы. То ли чем-то любовался, то ли пытался разглядеть, но на меня не смотрел. Это успокаивало. Если хищник не смотрит, значит, не видит. И шансы выжить тут же повышаются. – И он их обязательно найдет.

– Что-то по нему незаметно, чтобы он кого-то искал, – проворчала я, нервно подергивая ушами.

Директор перевел взгляд на меня.

– А ты куда-то спешишь?

– Вообще никуда, – бодро мотнув головой, заверила я, мечтая только об одном: пускай он отведет взгляд. Ну пожалуйста.

– Профессор Атари, руководящий практическими занятиями, сейчас не в академии.

Аррануш говорил уверенно и просто, словно эта новость все объясняла. Мне она не объяснила ничего.

– Э?

– Каси… – Улыбка ему шла. Всего одно движение губ, а директор помолодел лет на десять и сразу стал очень похож на сына, вызывая доверие и симпатию. Нечестный прием. – Знаешь, сколько студентов обучается в академии?

Я не знала.

– Около тысячи, – просветили меня. – Первый и второй курсы отправляются на практику, разумеется, исключительно под присмотром. Но начиная с третьего они уже получают задания, выполняющиеся группой без присмотра со стороны преподавателя.

– И-и-и?

– Илису нужны списки тех, кто проходил практику в Ланашских лесах в одно время с его группой.

– И такие списки есть только у этого вашего профессора, – понятливо закивала я.

Забывшись, он отпил чай из чашки, в которую я совсем недавно совала свой нос. Попыток его остановить не предпринимала. Я чистоплотная и незаразная нечисть, ничего ему не будет.

– Атари возвращается на следующей неделе, так что скоро Илис их найдет.

– И что дальше?

– Они снимут привязку.

Аррануш был совершенно невозмутим. И от этой его невозмутимости лично мне было неспокойно.

– Зачем?

Голос дрогнул, и я замолчала. Зря, очень зря я нарушила данное себе обещание. Вот не пошла бы бродить по академии без хозяина, не наткнулась бы на директора, и все было бы хорошо.

– На пятом курсе все обучение кадетов сводится к работе с подчиненными. Если ты останешься нечистью Илиса, времени на обучение в качестве студентки общего потока у тебя уже не останется. – Директор все давно решил, с энтузиазмом расписывая мое незавидное будущее. – К счастью для всех нас, работу в связке вы еще не начинали. Нам просто нужно снять привязку, чтобы Илис смог выбрать себе кого-то… более соответствующего статусу подчиненной нечисти.

Аррануш как мог пытался смягчить свои слова, но обидно все равно стало. Я не соответствую статусу подчиненной нечисти? Это я-то?

– А если Илис не согласится? – Это была моя последняя надежда. Все упиралось в хозяина. – Зачем ему какая-то другая нечисть, когда у него есть я? И вообще, вы же сами говорили, что на практику с ним поеду я.

– Исключительно в качестве студентки, – подтвердил он.

Я злилась и боялась, и уже начала забывать об осторожности. Шерсть встала дыбом, я вскочила на лапы и, не отдавая себе в том отчета, прижала уши. Где-то глубоко внутри, сдерживаемые сознанием, клокотали животные инстинкты, требуя то ли бежать прочь сломя голову, то ли перегрызть глотку этому гаду.

– Ваш план трещит по швам! Если у хозяина появится другая нечисть, – от одной только мысли об этом становилось противно до тошноты, – что помешает ему отправиться к Серому хребту?

– Именно поэтому мы все ему расскажем.

– Что?

Шлепнувшись на попу, я отчаянно не верила собственным ушам, которые еще ни разу меня не подводили. До этого момента. Ночь не задалась с самого вечера. Сначала хозяин со своей дурацкой идеей, теперь его отец со своими планами.

Директор выглядел крайне довольным.

– Он несет за тебя ответственность. Неважно, останешься ты рагрой или станешь студенткой. Илис будет за тобой присматривать. Тебе понадобится его помощь, и он не откажет.

– А если откажет?

– Я достаточно хорошо знаю своего сына, чтобы не сомневаться в нем.

– И что вы предлагаете?

– Вот.

Передо мной положили книгу в твердом переплете. На темной обложке тиснеными золотыми буквами значилось емкое слово «Устав». Все остальное было прописано мелким шрифтом, белой, не привлекающей внимания краской. С внушительного золотого тиснения глаз сразу соскальзывал на рисунок большого, такого же золотого щита, на котором лежали полуторный меч, сфера и книга со странной надписью на обложке – символы академии. Три предмета. Три направления. Боевые маги. Защитники. И общий поток. Боевики и защитники считались военными и гордо звались кадетами. В отличие от них, общий поток состоял исключительно из штатских – студентов, к которым относились лекари, некроманты и даже стихийники. Туда-то меня и хотел засунуть директор.

– И что мне с ней делать?

– Пока просто изучать. Надеюсь, в скором времени ты сможешь превращаться.

– Послушайте, но я ведь еще не согласилась! И почему именно я? Вам высшей нечисти не хватает? Подберите кого-нибудь другого.

– Каси, чтобы обучать студентов, преподаватель должен хотя бы не пытаться убить не сделавшего домашнее задание кадета. Для импульсивной и легко выводимой из себя нечисти это условие является почти невыполнимым.

– Послушайте…

– Просто попробуй. Если не сможешь или не справишься, мы придумаем что-нибудь другое.

– И зачем вам это только нужно?

– Интересно, оригинально и неожиданно. И я могу так сделать. Какие еще нужны причины?

Он почувствовал, как я сдалась. Не мог не почувствовать.

– Надеюсь, хазяин не в вас пошел.

– Напрасно надеешься, – усмехнулся он, – все же его воспитывал я.

– А мать?

Мне почему-то казалось, что в человеческих семьях большее внимание детенышам уделяет как раз самка.

– Умерла во время родов. – На одно короткое мгновение синие глаза выцвели до полупрозрачной голубизны, между бровей залегла глубокая складка, а губы плотно сжались. Подавляющая сила его тоски еще не успела настигнуть меня, как Аррануш взял себя в руки и предложил: – Давай отнесу тебя в комнату. Сомневаюсь, что ты справишься с этим, – выразительный кивок на книгу, – самостоятельно.

Я не возражала. Забравшись на директорское плечо, с грустным смирением доехала до комнаты хозяина, где меня сгрузили на пол у двери, положили рядом книгу и пообещали напоследок, что я не пожалею. Я в этом сильно сомневалась, но, глядя в спину удаляющемуся мужчине, решила, что хотя бы попробую.

А если не получится, мне есть кого во всем обвинить.

* * *

– В нашем лесу, в нашем лесу… много уродов четвероногих. М-м-м-м…

Напевая, я целеустремленно выцарапывала дыру в куртке из сыромятной кожи со стальными, потертыми от времени нашивками. Мне она никогда не нравилась. Раньше портить ее я опасалась, теперь же было не страшно ничего. До ужина оставалось всего три часа, Илис где-то пропадал, а куртка, в которой он предпочитал бродить по лесам во время практических занятий, была беспечно оставлена на стуле. В ожидании скорой отправки в виварий было решено оставить хозяину на память подарочек, чтобы он надолго запомнил этот день.

– Но самый в эпическом смысле особый зверь в нашем лесу – это ра-а-гра…

Подкладку я уже хорошо распотрошила, но кожа оказалась стойкой и с трудом поддавалась моим когтям.

– Много уродов в нашем лесу, а рагра средь них – неестественный гений. М-м-м-м… м-м-м…

Увлеченная своим занятием, я не услышала, как открылась дверь и в комнату вошел хозяин. Мой хозяин. Хозяин увечной куртки. Хозяин комнаты.

– Странные звери живут на земле, но рагра – зверек сверхъестественной силы…[1]

– Интересная песня.

Раздавшийся от двери спокойный голос заставил подпрыгнуть на добрых полметра, заполошно метнуться сначала к шкафу, потом к столу, въехать лбом в ножку стула и, тихо скуля, забиться под кровать. Оттуда я хорошо видела, как Илис поднял куртку, осмотрел, убеждаясь, что легко она не отделалась, и со вполне понятным желанием вершить расправу подошел к кровати.

– Ушастая, что это значит?

Лицо у хозяина было мрачное. Это было даже не лицо… Морда с недобро прищуренными глазами и плотно сжатыми губами. Конкретно это выражение морды лица хозяина, заглянувшего под кровать в поисках вредительницы, мне совсем не нравилось.

– Ка-а-а-аси, – проблеяла несмело, жалея, что нет у меня длинного и пушистого хвоста, за которым можно было бы спрятаться. Под кроватью не было даже пыли, не говоря уже о каких-нибудь вещах, способных скрыть меня от хозяйского гнева.

– Зачем ты это сделала? – напирал Илис.

Единственное, что успокаивало в данной ситуации, – попыток вытащить меня из-под кровати он не предпринимал. Ну, еще внушал некоторую уверенность в себе «Устав», в котором черным по белому значилось, что серьезные наказания применять по отношению к подчиненной нечисти дозволяется только с разрешения директора.

– Нервы успокаивала. – Илистар скептически выгнул бровь, не веря моему почти чистосердечному признанию. – Да, хазяин, нервничала я. Скорая отправка на верную гибель, знаешь ли, особому спокойствию не способствует.

– На какую еще гибель?

Заглядывающий под кровать кадет на моего любимого хозяина походил мало. Начиная от длинной царапины на щеке и заканчивая общим слегка помятым видом. Все это был не мой хозяин, а какой-то чужой потрепанный доходяга с недобрым огнем в глазах и сильной жаждой к членовредительству.

– А в виварий меня кто сегодня берет? – робко уточнила, надеясь, что до вивария мы все же доберемся и меня прямо здесь и сейчас за порчу чужого имущества не придушат, не глядя на нарушение «Устава» и последующие за этим наказания. В виварии у меня еще были шансы выжить. В руках хозяина – нет.

Илис продолжал буравить меня тяжелым взглядом.

– А эта куртка мне никогда не нравилась. Она страшная.

– Она удобная и теплая, – огрызнулся он, с грустью добавив: – была.

– И страшная, – не сдавалась я, сверкая из темноты глазами. Как это выглядело со стороны, не знала, но очень надеялась, что устрашающе. – Мое чувство прекрасного было не в силах это выносить…

– Ночевать сегодня останешься в своем вольере, – не дослушав, решил хозяин и поднялся.

Разговор был окончен.

– Ч-что-о-о?! – Выскочив из-под кровати, я вцепилась в его штанину и заверещала: – Хазяин, ты не можешь так со мной поступить. Это нечестно. Это жестоко. Это несправедливо, в конце-то концов!

Во время ужина, вместо того чтобы есть, строила несчастные глазки хозяину, который цинично игнорировал мои взгляды и невнятное бормотание. Игнорировал и ел, не глядя по сторонам. Кажется, та курточка была его любимой, и мне предстояло поплатиться за столь непочтительное к ней отношение.

Бессердечный гад моим воплям не внял, жалостью не проникся и в виварий все равно понес, поэтому в жуткое пристанище подчиненной нечисти я вносилась голодная и безнадежная.

Виварий представлял собой небольшое серое одноэтажное здание с двумя пристройками и навесом. Двустворчатая стальная дверь на тугих петлях с трудом открылась, пропуская нас в теплое, пахнущее землей и почему-то грибами помещение.

Внутри виварий больше всего походил на просторную человеческую тюрьму и оказался значительно больше, чем выглядел снаружи. Вольеры располагались напротив друг друга. По толстому стеклу, отгораживавшему их от коридора, изредка проходила рябь защитных заклинаний.

– Хазя-я-я-яин, давай отсюда уйдем, пожалуйста. Мне тут плохо…

Прижав уши, я мертвой хваткой вцепилась в воротник хозяйской рубашки, с ужасом глядя по сторонам. В некоторых вольерах сидели чьи-то подчиненные хищники, начиная от человекоподобной мелавицы и заканчивая угрюмым онаком.

Я была неправа. Кроме илистого кота и аспида здесь проживала нечисть пятикурсников. В полностью обустроенных, максимально приближенных к естественной среде обитания вольерах. Пустующие вольеры представляли собой простые коробы с голыми белыми стенами и рассеянным слабым освещением.

Три дюжины просторных клеток выстроились в ряд. Хозблок находился аккурат посередине, между восьмым и девятым вольерами.

В большой светлой комнате с огромным столом по центру и развешанным по стене рабочим инвентарем нас уже ждали.

– А я сказал, ты будешь отзываться на имя Энарик! Так звали подчиненного фаро моего отца! – покрасневший от злости Тайс орал на сидевшего здесь же кота, потрясая зажатым в руке скребком. – Фаро, а не какого-то илистого кота!

– Вообще-то, если судить объективно, илистый кот лучше фаро. Он быстрее, сильнее и в темноте видит, – не смогла смолчать я.

– Зато по поводу имени он не спорил и согласился на него сразу, – огрызнулся рыжий, бросив скребок на стол, в груду такого же небрежно сваленного инвентаря.

Кот, почувствовав поддержку в моем лице, воспрял духом.

– Представляешь, мелкая, каждый день является сюда и требует, чтобы я отзывался на это дурацкое имя. До сих пор понять не могу, как этот недоумок умудрился меня подчинить.

Тайс тихо зарычал. А я очень надеялась, что хозяин, глядя на такие непростые отношения друга со своей подчиненной нечистью, осознает, как же ему со мной повезло.

– И почему-то считает, что я должен таскать ему вещи для работы, – жаловался кот, разглядывая меня без всякого гастрономического интереса. Он был сыт и на какую-то мелкую рагру, в которой меха больше, чем мяса, смотрел равнодушно.

– Скажи спасибо, что не заставляю убирать вольеры, – прошипел Тайс.

Кот смерил оценивающим взглядом свои лапы, которые для уборки были совершенно непригодны ввиду их анатомической особенности, потом воззрился на хозяина и с поражающей искренностью признался:

– Хотел бы я на это посмотреть.

Тайс тоже заценил огромные, но совершенно обычные кошачьи лапы, и сник. Сжав и разжав кулачок несколько раз, я с гордостью покосилась на хозяина. У меня, в отличие от кота, лапы по строению больше походили на человеческие руки. Только мохнатые, маленькие и с коготками. Своего рода приятное дополнение к слабосильному мелкому телу.

Илиса мои особенности не интересовали. Он на меня даже не посмотрел ни разу. Дождавшись, когда рыжий перестанет пыхтеть, хозяин спокойно поинтересовался:

– Почему он не в вольере?

– Мы решили, что им нужно немного размяться, – сообщили веселым голосом сзади.

– Еда? – приятно удивился вползший вслед за Керстом аспид. Ничто уже не напоминало о том, что он совсем недавно слопал варса. Ускоренный метаболизм. Обычной змее на то, чтобы переварить огромную шипастую кошку, понадобилось бы несколько недель.

– Нельзя, – бросил Керст, беззаботно улыбаясь.

Аспид сразу погрустнел, сник и, проворчав что-то о притеснении подчиненной нечисти, пополз в угол, где были свалены новые подстилки. Когда он скользил мимо нас, я невольно забралась хозяину на голову, не сразу даже заметив, что он не возмущается и стоически терпит творимый мной произвол.

Спуститься обратно на его плечо осмелилась только тогда, когда змеюка заползла на подстилки и затихла, скрутившись в тугие кольца.

– И чего ему в вольере не спится? – проворчала я, ощупывая хозяйское ухо и приглаживая его волосы. Меня это немного успокаивало. Илису не оставалось ничего другого, кроме как терпеть.

– Предпочитаю находиться на свободе, – сообщил аспид, не открывая глаз.

Вздрогнув, я впилась коготками в ощупываемое мною ухо. Хозяин вздрогнул.

– Что у нас сегодня? – спросил он, отцепив от себя мои лапы.

– Три вольера и доски на заднем дворе нужно сложить под навес, – отчитался Керст.

– Тут есть задний двор? – непритворно восхитилась я.

Кадетов мой энтузиазм угнетал. Их, в отличие от меня, ждала тяжелая работа.

* * *

Обжитый вольер с огромной лужей, обозначающей, вероятнее всего, недооцененное озеро, был пуст. Среди высокой сочной травы, слегка шевелящейся на искусственном ветру, мог затеряться даже медведь, позволяя беспечной жертве подойти поближе, чтобы потом одним молниеносным движением оборвать ее жизнь. К счастью, медведи себя так никогда не вели, а вольер был действительно пуст. Что лично мне казалось странным.

– А где…

– Отбыл на практику с хозяином, – правильно понял мое удивление Илис. – Пока его нет, мы должны навести здесь порядок.

Я посмотрела на траву, занимавшуюся большую часть пространства, на хозяина с полупустым ведром в руке, и сообщила, погладив его по голове:

– Знаешь, я, наверное, лучше из коридора на это дело полюбуюсь.

Спрыгнув с хозяйского плеча на пол, выжидающе уставилась на Илиса.

Спорить хозяин не стал, махнул рукой на мелкую предательницу, не согласную поддерживать его в горе, и вошел в вольер. А я, оставшись за стеклом, имела возможность наблюдать за его работой.

Вопреки моим ожиданиям, Илис не стал бродить среди травы, собирая какашки. Проходя по периметру вольера, он прикасался рукой к стене, и от каждого прикосновения под его ладонью разгорался небольшой светлячок.

– Ну что, пуш-ш-шистая, познакомимся поближе? – прошипели совсем рядом. Как бы намекая, что стоило не увлеченно любоваться хозяином, а по сторонам смотреть.

Вместо того чтобы дремать на подстилках, аспид решил пообщаться со мной? И чего их всех тянет на поговорить?

– Это вряд ли, – бодро ответила я, надеясь, что голос дрожит не очень заметно. Огромная черная змея возвышалась надо мной, чуть покачиваясь из стороны в сторону.

Скосив глаза на хозяина, который прекратил щупать стены и теперь разбрасывал то, что находилось в ведерке, я с отчаянием осознала, что в мою сторону он не смотрит и о непростой ситуации, в которую я попала, ничего не знает.

– Ну отчего же… – Аспид кольцом обвился вокруг меня, оставив не так уж много места для маневра. Замерев в центре круга, я не доставала до змеиных боков всего каких-то тридцати сантиметров. Совсем немного, если вы окружены. – Это ведь благодаря тебе я оказался здесь.

Поверх первого кольца легло второе.

– Признавайся, пушистая, они на тебя и кота поймали, так? Ты – приманка?

– Хочу напомнить, что это ты за мной погнался! Это было исключительно твое дурацкое решение, и я не виновата…

Нервно подергивая ушами, я поворачивалась вслед за змеиной головой, описывающей вокруг меня следующий круг.

– Ты добыча, я – хищ-ш-шник, – прошипел он, медленно завершая третье кольцо. – Это было неизбежно.

Мой конец был близок. Еще один виток – меня уже ничто не спасет. Даже хозяин.

– С недавних пор я, знаешь ли, тоже хищник. – Змей насмешливо зашипел, кажется, в его исполнении это было смехом. – И ты, морда чешуйчатая, еще не знаешь, с кем связался.

Мой срывающийся рык его только позабавил, всерьез меня он определенно не воспринимал. Возможно, именно поэтому мне удалось вырваться из окружения. Взвившись в воздух, я умудрилась перескочить через змея, оттолкнуться от его верхнего кольца, пролетев около метра, шлепнуться на пол и вприпрыжку побежать к выходу из вивария. К хозяину пробиться никакой возможности не было: на пути в вольер находился опешивший аспид, который в любой момент мог прийти в себя.

Змей скользнул за мной, я поднажала. Кот, сидевший в дверях вольера, что убирал его хозяин, проводил нас заинтересованным взглядом, но в погоню не бросился, предпочитая со мной не связываться. Разумность его решения я не могла не признать.

Я неслась вперед, едва касаясь лапами холодного пола, не отрывая взгляда от двери. Назад не оборачивалась. Было страшно.

– Кадай!

Требовательный окрик Керста аспид пропустил мимо ушей и подобрался для броска. Змей нагонял, до двери и спасения было еще отчаянно далеко, но начать прощаться с жизнью я не успела. Аспид, так успешно преследовавший жертву, с полузадушенным хрипом свалился на пол. Пробежав еще несколько метров, я запоздало поняла, что меня уже никто не преследует, и обернулась. На полу, там же, где и упал, бился в судорогах змей.

Обвивающие его хвост символы тлели, напоминая затухающие угольки в прогоревшем костре.

– Цела?

Пока я любовалась незабываемым зрелищем, сидя в каких-то десяти прыжках от двери, подоспевший озабоченный хозяин интересовался исключительно мной. Приятное чувство, пришедшее вслед за осознанием того, что обо мне беспокоятся, мягким теплом разлилось внутри.

– И даже не запыхалась.

Послушно обвиснув в его руках, я продолжала коситься на аспида, над которым застыл хмурый Керст. Символы на его руке горели так же, как и на хвосте у нечисти, но, казалось, никакого дискомфорта из-за этого он не ощущал. Плохо было только змею.

– Хазяин, а чего происходит?

– Наказание за неповиновение.

Кот, крутившийся рядом с подоспевшим Тайсом, с любопытством обнюхал дрожащий кончик змеиного хвоста и брезгливо скривился.

Аспид продолжал трястись.

Керст, не сводя с него глаз, медленно разжал кулак. Только после этого символы начали затухать. Змей замер на холодном полу, изредка нервно подергиваясь.

– Ты так тоже можешь?

Обеспокоенно заглядывая Илису в глаза, я с замиранием сердца ждала ответа. Осознание того, что в наказание за испорченную куртку я могла бы так же дрыгаться на полу, неприятным комом осело в пустом желудке.

– Мне легче тебя за уши оттаскать, чем привязку активировать, – своеобразно успокоил меня он, – ты для таких кардинальных мер слишком хилая.

В любой другой ситуации я бы оскорбилась подобной характеристике, но только не сейчас. Сейчас я активно закивала, полностью соглашаясь с хозяйским мнением относительно моей слабосильности. Лучше быть хилой, но целой, чем опасной и лежать вот так вот едва живой тушей, не веря в то, что остался жив.

– В следующий раз, когда решишь меня ослушаться, – глухой, злой голос Керста пробирал до костей, – вспомни о том, что откат от наказания в три раза слабее.

Мне наглядно продемонстрировали, как именно подчиненную нечисть заставляют слушаться. Новое, в некотором роде полезное знание, рада которому я не была.

Не имея сил, чтобы хоть что-то ответить, наказанный слабо зашипел. Глядя на распростертого на полу змея, по телу которого еще проходила нервная дрожь, встретившись взглядом с его горящими глазами и оценив болезненную ярость на морде, я вцепилась в хозяйскую руку всеми лапами:

– Я здесь не останусь. Ни за что не останусь. Я лучше с Илли на одном насесте ночевать буду, лучше на улице перекантуюсь или даже в подвале у некромантов, – илистый кот, утративший всякий интерес к аспиду, увлеченно слушал мой слегка истеричный монолог, – но здесь не останусь.

Илис снисходительно потрепал меня по голове.

– Успокойся. После того, что случилось, я тебя здесь не оставлю.

– Тайс, – не сводя с меня глаз, нагло потребовал кот, – я тоже не хочу здесь жить. Забери меня с собой.

Рыжий недовольно покосился на свою нечисть.

– Обойдешься. Будешь жить в своем вольере.

– Но мелкая…

– Не обсуждается.

Кот насупился, бросив короткий злобный взгляд на хозяина. Меня он виноватой не считал, что очень радовало. Еще одного хищного мстителя я бы не пережила.

Глава седьмая
Рассекречивательная

– Просыпайся, ушастая, нам пора!

Бодрый, пахнущий улицей и дождем хозяин вернулся с занятий раньше обычного. Еще не было и трех, а он уже тряс у меня перед носом какими-то бумажками, предвкушая увлекательное развлечение.

– Куда пора? – поинтересовалась я сонно, умудрившись приметить приставший к плечу хозяйского кителя светлый волос.

Длинный светлый волос. И тут уж могло быть только два варианта: либо хозяин с Керстом обнимался, либо его белобрысая девица вернулась со своей практики и теперь ночью хозяина опять можно не ждать.

– Я наконец раздобыл списки кадетов.

– И-и-и?

– Ты идешь со мной. Будем искать тех, кто тебя ко мне привязал.

– Но…

Под столом лежал на треть изученный «Устав», и лучше бы я продолжила возиться со всеми этими скучными академическими правилами, чем искала тех, кто мне так помог в жизни.

– Пойдем.

О том, что директор планирует меня отвязать, Илис пока не знал и даже не подозревал, какую гадость собирается мне сделать своим необдуманным желанием во что бы то ни стало найти и отблагодарить дарителей.

Аррануш посчитал нецелесообразным рассказывать все, пока я не научусь превращаться в человека. Отец у хозяина оказался продуманный и хорошо знающий сына. И если безобидную рагру Илис едва ли согласится добровольно отвязать, то превращающуюся в человека нечисть с хорошими перспективами и успешным будущим мог отпустить. Что лично меня, как ту самую нечисть, очень печалило.

– Хазяин, а ты же помнишь, что я не смогу тебе сказать, кто именно меня привязал? Я поклялась.

Закинув меня на плечо, он уверенно вышел в коридор.

– Я помню. Именно поэтому мы поступим иначе.

– Э-э-э?

Мне вновь продемонстрировали листы, на которых летящим резким почерком были выписаны имена, названия факультетов и курсы. Илис решил облегчить себе жизнь и вычеркнул всех представительниц женского пола, что сократило список с сорока трех подозреваемых до двадцати восьми.

– Сейчас мы пойдем по списку. Ты не можешь указать на того, кто тебя привязал, но сказать, кто не привязывал, клятва не запрещает.

– А когда мы наткнемся на кадетов, что меня привязали? Что мне тогда делать?

– Молчать. Этого будет достаточно.

– Коварный ты тип, – недовольно проворчала я.

Первой нашей жертвой стал Аэни Сарн, третьекурсник с факультета защиты. И этот день он мог назвать самым худшим в своей жизни. Раньше воспитанного и утонченного парня никто и никогда не впечатывал в холодный камень стены в плохо освещенном и безлюдном коридоре.

Нависший над ним Илис выглядел устрашающе, и мне очень хотелось верить, что я тоже навожу жуть, сидя на его плече.

– Он? – равнодушно спросил хозяин. Сарн, до которого не сразу дошел смысл вопроса, медленно перевел взгляд округлившихся глаз на меня и, забыв как дышать, ждал ответа.

– Неа.

Илис тут же утратил всякий интерес к перепуганному защитнику, который еще долго смотрел нам вслед.

Пугать кадетов мне понравилось. Это было весело, интересно и необычно.

Вторую жертву мы настигли прямо в столовой, во время перекуса. Выдернув несчастного третьекурсника из-за стола на глазах у десятка свидетелей, мой суровый хозяин мрачно поинтересовался:

– Этот?

– Нет.

Студент был небрежно усажен обратно и одарен рассеянным, показавшимся мне издевательским пожеланием приятного аппетита. Присутствовавшие в столовой во время этого представления студенты провожали нас удивленными взглядами.

Печально знакомый мне тощенький Дарис, застигнутый хозяином прямо в комнате, стал нашей седьмой жертвой. Без стука открыв дверь, Илис бесцеремонно вытащил хозяина комнаты из-за стола и, впечатав в стену, сумрачно поинтересовался:

– Он?

Глядя в глаза защитнику, я мстительно молчала, жалея лишь о том, что это не перекачанный сейчас смотрит на меня с таким ужасом.

Выждав несколько секунд, но так и не получив отрицательного ответа, Илис удовлетворенно кивнул:

– Все ясно.

Дарису ясно не было.

– Рассказывай.

Когда в собственной комнате тебя к стене прижимает большой и хмурый боевик, сохранить самообладание очень трудно. Особенно если боевик умеет так жутко сверкать глазами. Лично я в такой ситуации выложила бы все, но Дарис оказался смелее.

– Грэнар, ты совсем спятил?

Хозяин нехорошо улыбнулся.

– Я? Нет, Дарис, я адекватен. И как совершенно адекватный человек с магическим уровнем, превышающим твой раза в три, спокойно и вполне дружелюбно спрашиваю: кто еще в этом участвовал?

– Ч-чего?

– Мне нужны имена смертников, решивших привязать ко мне рагру. Имей в виду, я в любом случае все узнаю, так или иначе. Но если ты будешь упрямиться и молчать, я очень расстроюсь. – Хорошенько впечатав защитника в стену, он глухо спросил: – Хочешь узнать, что бывает, когда я расстраиваюсь?

Дарис с ужасом посмотрел на меня, не веря, что я каким-то чудом сумела обойти клятву и выложить все хозяину. И правильно не верил. Сама бы я точно не стала ничего выдумывать, чтобы помочь Илису в поисках. К сожалению для меня и для бледного Дариса, хозяин и сам был достаточно сообразительным.

– Я жду ответа.

– Это всего лишь шутка, – хрипло пробормотал защитник, переводя взгляд с меня на хозяина и обратно. Узнавать, что бывает, когда Илис расстраивается, он не хотел.

– Дурацкая шутка, – согласился хозяин, сильнее вдавив несчастного в стену. – Кто еще в этом участвовал?

– В-в-варн, – простонал Дарис, закрывая глаза.

– Где его комната?

– В начале коридора. Третья от лестницы.

– Пошли.

Хозяин решил разобраться сразу со всеми, не теряя времени, потащил не сопротивляющегося защитника к двери.

– Только он сейчас не у себя.

Илиса эта новость не обрадовала, возмездие грозило отодвинуться на неопределенный срок.

– Где?

– У Ульны…

– Неужели помирился? – впервые за все время разговора я подала голос. – Нашел-таки тарсу?

– Нет. На ужин в «Санору» пригласил.

Илис удивленно присвистнул. Что это за «Санора», ужин в которой приравнивается к тушке целой тарсы, я не знала, но, судя по впечатленному хозяину, место было не обычное и, вероятнее всего, дорогое.

Единственное, что я знала о мире, находившемся за стенами академии, так это то, что в десятиминутной доступности находится какой-то город. И этого, по мнению Илиса, мне было вполне достаточно. Я была с ним не согласна, а теперь еще и хотела знать, что это за «Санора» такая. Неужели там вкусно кормят?

– Где находится ее комната?

– Ты же не собираешься…

Раздраженно передернув плечами, Илис возобновил движение.

– У меня нет времени. До ужина осталось всего полчаса, и если я ее не покормлю, – мотнув головой в мою сторону, хозяин резко открыл дверь, вытаскивая босого и растрепанного защитника в коридор, – не будет мне покоя.

* * *

Ульна нам не обрадовалась и даже не хотела впускать, но разве моему хозяину можно отказать? Когда Илису что-то очень нужно, он становится раздражающе бесцеремонным. Вот и на этот раз преградившая дорогу собственным телом боевая рыжая девица была внесена в комнату на хозяйском плече. Я на левом, она на правом, а прямо за нами семенил Дарис, удерживаемый за свитер Илистаром.

Перекачанный при нашем появлении замер посреди комнаты. Китель его валялся на кровати, а на столе – чистеньком и не заваленном, в отличие от такого же агрегата, находившегося в комнате хозяина, – стояли две еще горячие кружки чая и уже нарезанный тортик.

Романтический вечер двух влюбленных. А тут мы.

– А ужин через полчаса, – вслух подумала я, жадно разглядывая торт.

Белые, вкусные даже на вид розочки из крема манили к себе. На одно короткое мгновение я разделила тягу директора к сладкому. Разве перед таким можно устоять?

А потом заговорил хозяин.

– Ну что, Варн? Думаю, тебе нужно мне кое-что объяснить.

– Извиниться и пообещать искупить вину всеми доступными способами, – поддакнула я, продолжая пожирать глазами торт. К сожалению, пожирать его я могла только взглядом, к столу меня никто не приглашал, а я была достаточно воспитанной, чтобы не приглашать себя сама.

Сгрузив тихо охнувшую Ульну на кровать, Илис оценивающе оглядел ошалевшую от такого произвола некромантку, только заметил накрытый стол и насмешливо спросил:

– А где же вино?

– А ты попробуй пронести спиртное мимо Летана. Его с-собака алкоголь в любом виде учует, – огрызнулась задетая Ульна, сверкая черными глазами из-под рыжей челки.

«Крашеная», – почему-то подумала я.

– Сочувствую, – сказал Илис, даже не пытаясь казаться искренним. – Выбирай, Варн, выйдем или будем разговаривать в комнате твоей подружки? Имей в виду, разговор состоится в любом случае.

– Какая еще подружка?! – вызверилась рыжая. Характер у девицы, судя по всему, был тяжелый, перекачанному можно лишь посочувствовать. – Я его девушка.

– Понятно, – снисходительно кивнул хозяин. – Значит, поговорим в другом месте. За мной.

Дарис, которому так никто и не вернул свободу, послушно поплелся на выход за Илисом. Перекачанный топтался на месте, бросая несчастные взгляды на окно.

– Варн…

В последний раз посмотрев на окно, кадет без всякого энтузиазма вышел вслед за хозяином в коридор, оставив тортик ошалевшей Ульне.

Местом для серьезного разговора стала первая попавшаяся на пути аудитория. Второй этаж в этом крыле академии считался этажом лекарей, и аудитории были оборудованы согласно особенностям данного направления.

Шкафы, в которых, вероятнее всего, хранились ингредиенты, расположились вокруг стен. Прямые широкие столы с вырезанным посередине кругом. Диаметр был сантиметров пятьдесят и идеально подходил по размеру для котла. На преподавательской кафедре лежала белая, спиленная на одну треть кость. В воздухе витал запах трав. Не самое удачное место для разборок.

Илис так почему-то не считал. Сгрузив меня на кафедру, он обернулся к своим жертвам. Особого выбора у них не было. Либо рассказать все и принять «благодарность», либо упрямиться и в нагрузку к «благодарности» огрести еще.

Вопросы Илис задавал очень ответственно, и упрямились несчастные недолго. Рассказали все как миленькие, попросили прощения сначала у Илиса, потом, после небольшой корректировки этих самых извинений, нижайше просили уже меня простить их, недостойных. Я простила, с уважением глядя на Илиса.

– Хазяин, а ты зверь!

Мое искреннее восхищение встретили злорадной ухмылкой. Хозяин был не просто зверем, он был бешеным и злопамятным чудовищем. Когда Дарис в тот злополучный день нашей встречи говорил, что Илис убьет их за привязку ко мне, он почти не преувеличивал.

Не убил, но отблагодарил так, что лучше бы гуманно умертвил без всякой возможности оживить.

* * *

Кадеты после встречи с моим хозяином отлеживались в лазарете, переживая последствия его благодарности. И пока они страдали на казенных койках, я мучилась под хозяйской кроватью.

Стена, которой я касалась голой спиной, обжигала кожу колким холодом. Я не помнила, как забилась сюда, прижимаясь подрагивающим и тогда еще пушистым телом к полу, не помнила, куда подевалась моя теплая шубка, в которой в одно мгновение сделалось невыносимо жарко, и едва ли смогла бы внятно объяснить, с чего все началось.

Я просто лежала на кровати, изучая нудный и неинтересный «Устав», когда тело скрутил болезненный спазм. Первая и единственная мысль была связана с хозяином. Кажется, я порадовалась, что он на занятиях. После обеда в его расписании значился практикум по магическим плетениям и что-то вроде тактико-специальной подготовки. Долгие и изматывающие занятия. Время на то, чтобы прийти в себя и не раскрыться перед Илистаром, еще оставалось.

Так думала я четыре часа назад и тогда была еще пушистой. Теперь я была абсолютно голой, с непривычно длинными конечностями, задеревеневшим телом и совершенно пустой головой. Кости больше не выворачивало из суставов, позвоночник не крошился от любого неосторожного движения, а кожа не плавилась от накатывавшего волнами изматывающего жара. Я была обессиленной, замерзшей и глубоко несчастной и едва ли могла чувствовать себя хуже.

Дверь медленно открылась, впуская вымотанного хозяина.

– Каси? – На пол рядом с дверью упала тяжелая сумка. – Ты где?

Не увидев меня на привычном месте, Илис забеспокоился. Обычно я встречала его на кровати, основательно смяв покрывало и, как правило, сбросив подушку на пол.

– Ушастая, это не смешно.

Хозяин искал меня в шкафу, на шкафу, под заваленным одеждой стулом, даже под покрывало заглянул, оставив подкроватное убежище на потом.

Я лежала на полу, не чувствовала пальцев на ногах и отчаянно пыталась вернуть себе пушистый вид. Встречаться с хозяином в виде голой лохматой девицы с длинными волосами и ледяными руками очень не хотелось. И почему только у меня такие длинные волосы? Мысли соскальзывали в пустоту, я не могла сосредоточиться и уже начинала злиться. Первое мое превращение грозило стать провальным.

Илис заглянул под кровать. На одно короткое мгновение наши глаза встретились.

– Какого…

Это был конец.

С удивлением хозяин справился быстро, стянул с кровати покрывало, вытащил меня за ноги из моего убежища, по ходу дела заценив их неестественную холодность, с удивительно профессиональной сноровкой закутал в покрывало и легко поднял с пола, чтобы усадить на кровать.

– Ты кто такая?

Допрос он начал только после того, как устроил меня со всеми удобствами.

– Хазяин, это обидно, – просипела я, чувствуя, как каждое слово колючим шариком прокатывается по горлу. Попытка прокашляться не помогла.

Лицо угрожающе возвышавшегося надо мной Илиса забавно вытянулось.

– Повтори, – просипел он не хуже моего, требовательно заглядывая в лицо.

– Я говорю, обидно это, хазяин. Разве можно так? – С каждым словом говорить становилось все легче. – Как тебе только не стыдно меня не узнать. Меня! Ты меня разочаровываешь.

– Каси? – пробормотал он, не веря своим глазам.

– Каси, – гордо подтвердила я, убеждаясь во мнении, что все вышло не так уж и плохо.

Тайной мое умение превращаться не осталось бы. Аррануш рассказал бы о нем сыну, но тогда я не имела бы возможности насладиться незабываемым выражением ужаса на лице Илиса.

– Невозможно, – пробормотал он, глядя на меня.

Глядел прямо в мое непривычно человеческое лицо и не верил. Как вообще можно не верить в то, что видишь? Особенно когда это что-то – я?

– Сиди здесь, – после недолгих раздумий велел он, выскакивая за дверь.

Щелчок закрываемого замка свидетельствовал о том, что в мое послушание он не верил. Наверное, его можно было даже понять… В комнату после обеда он приносил пушистую рагру, а по возвращении получил голую девицу.

Проигнорировав запертую дверь и критическое недоверие к моей располагающей персоне, я заторможенно разглядывала свою руку. Темная короткая шерстка исчезла, на месте когтей появились ногти, а сами руки стали бледными, уязвимыми, с различимой нитью вен под кожей и тонкой вязью подчиняющего плетения на запястье.

Это было просто ужасно.

Зрение, слух, обоняние, все чувства притупились, на смену резкости пришла яркость. За все десять лет своей жизни я не могла даже представить, что вокруг меня, оказывается, столько не очень четких, но ярких красок. Что все те запахи и звуки, которые я слышала постоянно и которые воспринимала как неотъемлемую часть мира, могут исчезнуть в одно мгновение, словно их просто отключили. Я чувствовала себя болезненно слабой, беспомощной и уязвимой.

Я чувствовала себя человеком.

А хозяин сбежал, оставив меня наедине со своим новым телом и депрессивными мыслями. И какой он хозяин после этого?

Как выяснилось чуть позже, не такой уж и плохой. Все же вернулся он с директором, который мог все объяснить и подтвердить, что я – это действительно я, а не поехавшая девица, возомнившая себя рагрой. И это было бы даже хорошо, не напрягай меня одна раздражающая мелочь.

Они смотрели. Просто стояли и смотрели, изучая и оценивая. Директор был в восторге, хозяин – в шоке, сова… Сова сидела на спинке стула, вспоров когтями потрескавшуюся краску, и внимательно оглядывала виднеющуюся из-под покрывала белую ступню.

Мне просто было холодно, непривычно и немного больно. Тело все еще перестраивалось. Где-то внутри, за сердцем и легкими шел непрерывный процесс превращения. И покой мне только снился. Хотелось просто лечь и уснуть, а проснуться уже рагрой.

– Все даже лучше, чем я мог себе представить, – наконец-то подал голос Аррануш, подходя ближе.

– Представить? – громко возмутился хозяин, зло глядя на отца. – Ты знал, что это случится?

– Очень на это надеялся, – усмехнулся директор, крепко взяв меня за подбородок и заставляя запрокинуть лицо. – Будь умницей, покажи зубки.

Я послушно оскалилась и зашипела. Не потому, что собиралась сделать так, как он просил, просто прикосновение к коже оказалось непривычным и пугающим. Новые ощущения. Новые, чтоб их, ощущения! Наверное, я сойду с ума.

Мой оскал его не сильно впечатлил.

– М-да, выдать тебя за человека не получится.

– Полукровка? – предположила Илли.

– Оборотница, – согласился директор.

Он казался неприлично счастливым, ему происходящее нравилось. Я – условно человек, Илис все знает, место на общем потоке меня уже ждет. Ура?

– Что все это значит?

Хозяин продолжал топтаться посреди комнаты и на меня смотрел с подозрением.

Аррануш полуобернулся к Илису, не выпуская из пальцев мой подбородок.

– Сын, когда кадеты после твоей горячей благодарности смогут без вреда для здоровья использовать магию, мы снимем привязку.

– Что?

– Послезавтра студенты отправляются за нечистью, – меня наградили нежным взглядом, и этот взгляд пробирал до костей, наводя жуть, – а завтра избавим тебя от Каси, чтобы ты смог сам выбрать и подчинить себе нечисть.

– А она? – напряженно спросил хозяин, кивнув в мою сторону.

– А она будет учиться! Я о ней позабочусь.

Одна эта мысль приводила Аррануша в восторг. А мне было плохо, страшно и неспокойно. Короткий, какой-то многообещающий взгляд на хозяина, и подрагивающим от предвкушения голосом директор пообещал:

– Мы о ней позаботимся.

Все оказалось намного хуже, чем я предполагала. Глядя мне в глаза, Илис медленно, неохотно кивнул. Превращающаяся в человека нечисть ему была не нужна. Я была ему не нужна.

И вот тут возникал вполне закономерный вопрос: неужели я такая страшная?

* * *

Проснувшись на рассвете, я со смешанными чувствами оглядела пушистые лапы с маленькими аккуратными коготками, подергала ушами, улавливая звуки, и наконец-то поверила, что кошмар кончился.

Вчера, пока хозяин провожал отца, желая пошептаться с ним наедине, я уснула, не имея никакого желания дожидаться Илиса и продолжать разговор. Уснув человеком, я, как и хотела, проснулась рагрой. И не имело значения, что для этого пришлось проспать почти четырнадцать часов.

Хозяин спал за столом, опустив голову на сложенные руки. Было в этом что-то задевающее, обидное. Спать на одной кровати со мной он не пожелал, предпочтя твердую поверхность стола мягкой подушке и теплому одеялу. А от неудобной позы у него наверняка затечет все тело.

– Хазяин? – Забравшись на стол, я неуверенно ткнулась носом в его ухо. – Хазяин, иди в кроватку, а?

Приоткрыв левый глаз, он несколько мгновений сонно меня рассматривал, после чего безнадежно попросил:

– Уйди.

– Как это «уйди»? Куда уйди? Хазяин, а как же ты? И вообще, я о тебе забочусь, неблагодарный и бессердечный хам! В кроватку топай!

Коротко простонав, он спрятал лицо в скрещенные руки, не имея ни сил, ни желания со мной спорить. А я уже не могла успокоиться, я начинала тихо паниковать. Спать в одной кровати со мной он не хотел, смотреть на меня не хотел, разговаривать тоже. Как же так?

– Хазяин, ну посмотри на меня!

Илис не обращал внимания на мои слабые тычки и даже не возмутился, когда я потянула его за волосы, потом подергала за ухо, и в конце концов попыталась устроить подкоп под его руку. Меня игнорировали.

– Хазяи-и-ин?!

– Отстань, – огрызнулся он, когда я испугалась, что он теперь совсем не будет со мной разговаривать – Мне нужно свыкнуться с мыслью, что моя собственная нечисть оказалась…

Он не договорил. Подозреваю, просто не мог подобрать подходящих слов.

– С сюрпризом? – робко подсказала я, поглаживая его по плечу.

– Еще с каким, – хохотнул Илис, выпрямляясь. – Почему ты сразу не сказала, что умеешь превращаться?

– А сразу я не умела. Вчера первый раз получилось.

– Но отец знал…

– Илли сдала наш маленький нечистый секрет директору. Вот вроде сова, да? А мозги у нее куриные. Разве можно такое людям рассказывать?

– Хочешь сказать, Илли тоже превращается?

Хозяин был в ужасе.

– Не превращается. – Поспешно успокоив его, я скромно призналась: – Она свой шанс упустила.

– Рассказывай, – велел он, требовательно заглядывая мне в глаза.

Я даже как-то порадовалась, что вырубилась сразу после ухода директора. Если бы Илис вчера потребовал правды вот с таким вот лицом, я бы разревелась. А сегодня я была молодцом и честно выложила все, что знала обо всех этих превращениях из нечисти в человека и обратно. Хотя и знала не слишком много.

Да, каждая высшая нечисть получает возможность заполучить вторую ипостась в год своего совершеннолетия. Нет, если верить Илли, не каждая высшая нечисть готова воспользоваться этой возможностью, и после вчерашнего кошмара я вполне могла их понять.

Что еще мне об этом известно? Да ничего. Все остальное предстояло узнать исключительно опытным путем.

– Значит, самое интересное нас только ждет, – скорбно заключил хозяин.

– Нас только ждет, – охотно поддакнула я, тихо радуясь этому его жизнеутверждающему «нас». – А теперь в кроватку. До подъема еще почти два часа.

Спорить со мной он больше не стал, только потребовал, чтобы я не смела превращаться, пока он спит.

Устроившись у хозяина под боком, заверила его, что сделаю все, что от меня зависит, коварно умолчав о том, что ничего не будет от меня зависеть еще несколько превращений. Пока организм окончательно не привыкнет к перестройке.

Неконтролируемые превращения, что может быть веселее?

Глава восьмая
Отвязывательная

– Мы…

Дарис замялся и бросил опасливый взгляд на своего подельника. Ни один, ни второй не решались произнести вслух то, что от них требовалось.

– Снимете привязку, – дружелюбно подсказал Аррануш, – и отделаетесь всего лишь отработкой.

Кадеты мялись, не спеша соглашаться и подтверждать свою причастность к обретению Илисом нечисти раньше срока.

– Будете упрямиться, я сегодня же подпишу документы на ваше отчисление, – решил мотивировать их директор.

На побитых и глубоко несчастных парней было жалко смотреть. Вчера зверствовал Илис, сегодня – его отец. И если вчерашняя встреча с одним из Грэнаров закончилась всего лишь ночевкой в лазарете, то сегодня проблема была значительно серьезней.

Парни все же боевики, и получать по шее для них не в новинку. Каждый из первокурсников – немного боксерская груша. Синяками и переломами таких не удивишь, в отличие от исключения.

За дверью кто-то прошел, громко обсуждая предстоящие выходные.

В лазарете из всех девяти кроватей были заняты только две, что исключало свидетелей изнутри. Другое дело, что они могли нагрянуть снаружи. Двери в лазарете почему-то не запирались.

– Давайте закончим с этим поскорее?

Спрятав нос в лапки, я все равно чувствовала свежий, чистый до колючего кома в горле запах стерильности.

– Может, я с ними поговорю? – предложил хозяин.

Ему не больше моего хотелось здесь находиться.

– Ты с ними уже поговорил, – проворчал директор.

С укором и, как мне показалось, с тайной гордостью. Шутка ли, любимый сын уделал боевика-четверокурсника и защитника-третьекурсника. В одиночку. Грех таким не гордиться.

– Мы все сделаем, – просипел перекачанный, с трудом приподнимаясь на кровати.

– Приступайте, – величественно дозволил директор.

Отступив на два шага назад, он невольно повел плечом, на котором, как правило, сидела сова. Сегодня ее с нами не было, что слегка смущало непривычного к такому положению дел Аррануша.

Илис, следуя указаниям, встал между койками, на которых лежали жертвы его благодарности. Он взял меня на руки и послушно отстоял положенное, пока кадеты быстро, нервно, взахлеб бормотали нужные слова.

Лапу заломило почти сразу, кожу в том месте, где были вытравлены символы, жгло, казалось, еще чуть-чуть, и можно будет различить запах паленой шерсти.

Я тихонечко заскулила. Илис успокаивающе погладил меня по спине. Знаки на его руке лениво светились. Хозяину тоже было больно, но он, в отличие от меня, умел терпеть.

Боль ушла, кадеты замолчали, а тонкая полоска подчиняющего заклинания никуда не исчезла.

– Минус два балла каждому.

Аррануш почти не удивился. Видимо, давно был директором и на собственном опыте знал, как часто у кадетов не срабатывают заклинания. Слишком мало старания, концентрации или знаний – и вот вам, пожалуйста. Ничего не вышло. Единственное, что можно сделать в данной ситуации, – мотивировать.

Минус два балла, чем не стимул не совершать больше ошибок? Издевательство повторилось. Лапу жгло, хоть отгрызай. Затем на смену боли пришло облегчение и осознание того, что ничего не получилось.

Кадеты беспомощно смотрели на директора, ожидая очередного минуса.

– Странно, – Аррануш выглядел удивленным, – ну-ка, давайте еще раз.

Прижав уши, я ждала худшего. Уже не нервировал даже густой запах лазарета, появилось в моей жизни кое-что похуже.

Третий раз ничем не отличался от предыдущих двух. Разве только хозяин выругался и, уже не переставая, наглаживал меня, пытаясь успокоить. Я тихонечко скулила, поджав лапу, и успокаиваться не хотела.

– Мы все делаем правильно…

Нервно оправдываясь, Дарис смотрел исключительно на директора. Последний раз свои непонятные слова они выговаривали четко, раздельно, буквально по слогам, чтобы уж наверняка.

Наверняка не получилось.

– И чего теперь делать будем? – опасливо уточнила я, поглаживая лапу.

– Может, попробуем еще раз? – предложил Аррануш.

Я ощутимо вздрогнула.

– Нет. Хватит.

И как же я была благодарна хозяину за эту его грубую категоричность!

Директор нахмурился.

– Возможно, мы что-то делаем не так? Необходимо воспроизвести ту ночь в точности.

– За исключением того, что в прошлый раз в лазарете лежал хозяин, ничего не изменилось, – поспешила заверить я. Лапу было жалко, она мне нравилась.

Дарис охотно закивал:

– Прямой контакт между нечистью и будущим хозяином, подчиняющее плетение и необходимое заклинание.

– И что теперь будет? – угрюмо спросил Варн. Он уже морально готовился к отчислению.

Аррануш пожал плечами, напряженно глядя почему-то на меня. Можно подумать, я во всем виновата. Я же жертва!

– Поучаствую в подчинении, – пожал плечами хозяин. – Если получится – хорошо. Если нет… У меня уже есть нечисть.

Я обняла его за руку и нежно погладила по рукаву:

– Хазяин, я так тебя люблю, ты просто не представляешь.

Илиса от моего эмоционального признания ощутимо передернуло.

Директора такое положение дел устраивало мало. Он хмурился, прожигал взглядом то меня, то увечных кадетов и хотел еще раз попробовать снять привязку. Решение далось ему с трудом.

– Хорошо. Поучаствуешь в подчинении, и если не получится привязать другую нечисть, – Аррануш поморщился, сама мысль об этом была ему глубоко неприятна, – то попробуем отвязать Каси еще раз.

Илис пожал плечами, не имея ничего против. Он почему-то верил, что все получится. Я не верила, заранее готовилась испытать новые неприятные ощущения и начинала тихо жалеть себя несчастную, замученную и всеми притесняемую.

Нервное напряжение даром не прошло, истрепанные нервы, общее издерганное состояние и ожидание чего-то малоприятного вылились в очередное очеловечивание. Предупредить меня о том, что процесс превращения способны запустить сильные эмоции, было некому, все приходилось узнавать самостоятельно.

Именно потому вечером вместо ужина я пугала хозяина воплями и мечтала, чтобы меня кто-нибудь гуманно вырубил. Или не гуманно. Можно даже каким-нибудь зверским способом, только бы не чувствовать всего этого.

– У-у-у!

Закутанная до подбородка в покрывало, я каталась по кровати и скулила, с беспомощной отупляющей ясностью осознавая, что легче мне станет еще не скоро.

Илис застыл надо мной, не имея понятия, что делать и как помочь. На все его вопросы я выла и ругалась. И плакала. По-детски, навзрыд, непрерывно причитая. Второе превращение оказалось еще хуже.

Первое было только пробным. На этот раз облик закреплялся. Я чувствовала, как мышцы запекаются, как кровь в жилах раскаленными колкими льдинками скользит по венам, обжигая холодом и оставляя после себя расплавленный след. Кости что-то ело изнутри. Позвоночник закаменел, ребра давили на легкие, и каждый вздох мог стать последним. Он казался последним.

– Ты уверена, что обезболивающее не поможет?

В первые мгновения моего превращения Илис порывался позвать директора, и только мой истеричный вопль с требованием не оставлять меня одну его остановил. Теперь, кажется, он жалел, что остался.

– Мне уже ничего не поможет.

Глаза болели, голова болела, зубы ныли, а в ушах стоял звон. Хотелось чего-нибудь погрызть и чтобы все это закончилось. Оно закончилось только тогда, когда я окончательно охрипла, а хозяин с немного невменяемым видом укачивал меня на коленях уже минут пятнадцать. В таком положении я выла чуточку тише.

Затихнув, я в последний раз тоненько всхлипнула и простонала:

– Как Илли только три превращения выдержала?

– Спроси лучше, как я твои превращения выдерживаю? – проворчал он, продолжая меня укачивать. – Успокоилась? Уже ничего не болит?

– Легкая слабость и больше ничего… – Прислушавшись к своим ощущениям, я с сомнением призналась: – А еще меня, кажется, тошнит. Перестань, пожалуйста.

Обиженно хмыкнув, Илис прекратил раскачиваться из стороны в сторону. Минут десять мне понадобилось, чтобы успокоиться, смириться со случившимся и прийти к неутешительному выводу:

– Хазяин, я хочу есть.

– Давай ты не будешь звать меня хозяином, когда ты… в таком виде.

– Это почему? – Будь у меня больше сил, я, наверное, заглянула бы Илису в лицо. Но мне было лень, и голова, слишком тяжелая и большая, не хотела отрываться от его плеча. – Плетение никуда не исчезло, значит, ты все еще мой хазяин.

Я вяло зашевелилась, стремясь выпутаться и продемонстрировать наглядно символ моего подчинения.

– Можно подумать, я этого не знаю, – проворчал он, сжимая меня сильнее и пресекая на корню попытки выбраться из покрывала. – Когда ты человек, зови меня Илисом, поняла?

– «Хазяин» мне нравится больше, – пробормотала я, не в силах внятно объяснить почему.

Не говорить же, что мелкой и слабой нечисти просто нравится быть чьей-то? Ни илистому коту, ни аспиду моих чувств не понять, а ведь они тоже нечисть. Что уж говорить о человеке?

– Это не имеет значения.

Я бы обиделась, не будь мне так лень.

– Ну и ладно. Но есть я все равно хочу. Пошли в столовую.

– Тебе нужна одежда.

Илису надоело держать меня на коленях. Сгрузив свою ценную ношу на кровать, он поднялся.

Плотнее закутавшись в покрывало, оглядела себя и осталась довольна результатом.

– Да я и так могу!

Илистар моих чувств не разделял. Ему претила сама мысль о том, что он потащит в столовую голую девицу, завернутую лишь в покрывало. Ужин закончился около часа назад, но это для кадетов. Некроманты и некоторые лекари питались по какому-то своему расписанию и в столовую могли заявиться в самое неожиданное время.

– Нет у меня одежды. Пошли так.

Хозяин скривился и велел:

– Сиди здесь, я что-нибудь придумаю.

Он ушел, а я осталась, продолжая кутаться в покрывало и стараясь не обращать внимания на назойливые, раздражающие покалывания внутри. Превращение не останавливалось ни на секунду. Сидеть на одном месте было невыносимо, каждая клеточка тела ныла, и я решила немного размяться.

Проблему мою Илис решал минут двадцать, да так и не решил. Вместо этого он привел Наю. Когда белобрысая вплыла в комнату и увидела меня, сидящую на полу после нескольких изматывающих, но, в общем-то, удачных попыток пройтись, то замерла.

Я подобралась, готовая к скандалу. Если она бросится на меня с кулаками, я еще успею спрятаться под кроватью. К тому, что случилось, я была совсем не готова.

– Не может быть! – В ее голосе не было злости, только удивление и легкая обида. – Я так надеялась, что ты себе никого не найдешь до конца обучения.

– Ная…

– Ты же обещал! А теперь? Да как ты мог?

– Послушай…

– Не хочу ничего слушать. Ты теперь мне должен.

Уверенно подойдя к кровати, она упала рядом и тут же потянула руки к моим волосам.

– Интересный цвет…

Пропустила снежно-белую прядь между пальцами, обхватила мое лицо ладонями, заставляя повернуться к себе.

– А глаза-то… глаза, – выдохнула она. – Это природный цвет? Или ты какими-то каплями пользуешься? Как ты добилась такого яркого цвета? Они же золотистые!

– Я…

– А что у тебя там? – с горящими глазами она потянула покрывало на себя.

– Ная! – наконец-то возмутился хозяин.

– А что – Ная? – Не отрывая взгляда от меня, она продолжала тянуть покрывало. – Она миленькая, и я тебя вполне понимаю, но интересно же, что у нее еще есть.

– З-з-зубы! – зашипела я, выдернув ткань из ее рук. – И я умею ими пользоваться.

– Какая прелесть, – умилилась Ная, поглаживая меня по плечу. – Скажи, а брата у тебя случайно нет? Но чтобы такой же хорошенький был.

Я уже ничего не понимала, боялась пошевелиться и старалась не выпускать сумасшедшую из вида. Эта неадекватная девица на меня в виде рагры реагировала спокойнее, чем сейчас.

– Ная, ей нужна одежда. Сможешь достать?

– А где ее одежда? Что ты с ней сделал? – Наградив хозяина подозрительным взглядом, она едко поинтересовалась: – Неужели разорвал в порыве страсти? А сапоги ей тоже нужны? И что делать с плащом? Все же поздняя осень. Она ведь из города, так? Как ты ее только умудрился сюда протащить? Не проще ли было встретиться в гостинице?

Скрипнув зубами и ни разу не скривившись, Илис выдержал поток неприятных вопросов и обманчиво спокойно спросил:

– Нужен полный комплект одежды. Ты поможешь или нет?

– А ты дашь нам потом пообщаться? – спросила Ная, разглядывая меня с каким-то жутким интересом. – Мне так хочется узнать, как она добилась такого ровного цвета кожи. Кремы? Маски? Или особые отвары для умывания?

Теплый пальчик нежно скользнул по моей щеке. Не сдержавшись, я невольно отшатнулась. Я и раньше знала, что девушка хозяина странная, но и представить не могла, что все настолько запущено.

– Ты ее пугаешь, – с укором заметил Илис.

– Переживет. Она мне последние полтора года в академии испортила. – Наконец оторвав взгляд от меня, она возмущенно спросила: – Вот где я себе еще одного такого же, как ты, найду?

Хозяин был несчастен и безнадежен.

– Все совсем не так. Я уже жалею, что решил обратиться за помощью к тебе.

– И напрасно жалеешь! – Сверкнув светло-карими, почти желтыми глазами, она оптимистично пообещала: – Я найду для нее одежду. А ты поможешь мне найти нового партнера.

Илис только покорно кивнул и посторонился, позволяя Нае уйти.

– Па-партнера?

Это был не самый важный вопрос, просто мозг ухватился за последнее услышанное мною слово.

– Ная – оборотница. Очень… темпераментная.

– Оу… – Кажется, я начала понимать, какой именно партнер ей требовался. – А я думала, вы встречаетесь.

– Мы встречаемся, – грустно ответил он, – теперь уже встречались. Больше года. Она хорошая, с ней легко. В какой-то мере я ее даже люблю.

Смотрел он на меня с таким укором, что я невольно почувствовала себя виноватой.

– Ну так объясни, что она все неправильно поняла.

Устав топтаться рядом с дверью, Илис подошел к кровати и присел на то же самое место, где совсем недавно сидела оборотница.

– Позволь рассказать о Нае. Если она для себя что-то решила, переубедить ее уже невозможно. Если она думает, что ты моя…

Он не договорил, грустно вздохнул и бездумно уставился на дверь.

– А почему она мне тогда глаза выцарапать не попыталась? Или волосы не повыдирала? Или… что там еще обычно делают обманутые девушки?

– Потому что я был только партнером. Не парой. – Развеселившись, он потрепал меня по голове. – Повезло нам.

– Но ты же понимаешь, что я не виновата? Ты сам ее привел.

– Понимаю, – покорно кивнул он, – сам виноват. Нужно было идти к отцу.

– То есть ты на меня не злишься?

Илис коротко кивнул.

И вроде можно было успокоиться и больше не бояться. И я даже не боялась бы, не скажи он напоследок совершенно спокойным голосом:

– Но от близкого знакомства с Наей тебя это не спасет.

Глава девятая
Подготовительная

Семь часов утра. Холодно, голодно, печально знакомый зал с порталом забит кадетами, такими же сонными и несчастными, как я. Все зевают и хотят спать. Кроме двух самодовольных оболтусов и одного задумчивого хозяина.

Тайс с важным видом прохаживался между одногруппниками, ненавязчиво демонстрируя всем следовавшего за ним по пятам илистого кота. Керст стоял рядом с нами, не обращая особого внимания на свернувшегося у его ног аспида. Аспид вроде бы дремал, но все равно изрядно меня нервировал. Бешеная змея с вечно голодным пузом находилась слишком близко, чтобы я могла чувствовать себя в безопасности.

– Хазяин, а хазяин?

Илис поежился и постарался отодвинуть меня подальше от своего уха, в которое я со всей ответственностью ткнулась холодным носом.

– А зачем мы здесь?

– Кадеты отправляются за нечистью. Эти двое, – кивнул он почему-то только на Керста, но и так было ясно, что вторым был Тайс, а совсем не змей, – попрактикуются в работе с подчиненной нечистью. А ты…

Я боком подобралась ближе, почти касаясь своей пушистостью хозяйской щеки:

– А я?

– Лучше бы осталась в академии.

– А почему не осталась?

На этот раз я была с ним полностью согласна. Я еще не успела соскучиться по лесу, чтобы вновь рисковать своей шубкой, прогуливаясь по памятным, но опасным местам.

– Отец полагает, что твое присутствие может помочь мне при привязке. В чем я очень сомневаюсь.

Одна из девиц, поступивших на факультет боевых магов вопреки всякой логике, своему небольшому росту, несерьезной комплекции и вечному смущению, неловко подкралась к нам.

– Илистар…

– Что?

Не смея поднять взгляд от пола, она нервно выдохнула:

– А можно… А можно Симу погладить?

Топтавшиеся чуть в сторонке тихо хихикающие девушки с жадным любопытством смотрели в нашу сторону, как бы намекая, что гладить меня собирается не одна помешанная на пушистых. Их целая стая. А ведь я уже даже не Сима, так за что мне все это?

– Бери. – Хозяин небрежно, за шкирку, стянул меня с плеча, позволяя теплым девичьим пальчиками сжать мои бока, и только потребовал напоследок: – Чтобы перед отправкой вернула.

– Конечно!

Девица была счастлива до невменяемого состояния.

У меня не было слов. Даже матерных. Хотя вчера, когда я случайно вывалилась под ноги каким-то кадетам, спасаясь от хозяина и похода в душевые, имела счастье узнать несколько новых слов и парочку интересных оборотов, которыми могла воспользоваться в сложившейся ситуации. Но почему-то не воспользовалась.

Он мне за что-то мстил. Правда, я не знала за что. Может, за исцарапанные руки? За стыдную отметину на лице, которую я поставила совершенно случайно, просто неудачно махнув лапой? Но кто же знал, что его лицо находится так близко, а мои когти настолько острые? А может, за прокушенную ладонь, которая теперь была перебинтована совсем как у директора после нашей первой встречи?

Исцелиться Илису не удалось.

В итоге сбежать я так и не смогла, а хозяин на собственном опыте узнал, что напуганная рагра в два раза опаснее ненапуганной. Потому что становится не только очень верткой, но и ядовитой.

– Хотела бы я себе такую прелесть, – проворковала девица, прижимая меня к груди.

– Я бы тоже не отказалась, – согласилась пышная брюнетка, за задние лапы пытаясь вытянуть меня из чужих объятий. – Но знаете, еще больше я бы хотела оказаться на ее месте.

Девушки понимающе захихикали, а блондинка, что в порыве чувств пыталась оторвать мне ухо, с придыханием заметила:

– Он с ней спит. И представляете, вчера сам ее мыл. Романтика-то какая!

Я поежилась. Мыл он меня вчера, это да. Долго мыл, часа два. Потому что я кусалась, вырывалась и сбегала, а он меня ловил, ругал и тащил в душевые, где без всякой жалости макал в заполненную водой раковину.

В итоге я была помытой, но немного неадекватной, а Илис – злым и расцарапанным. И никакой романтики. Даже приблизительно, даже самой суровой. Это было жестокое обращение с животными, и я ему даже что-нибудь откусила бы, не будь он моим хозяином, пусть и не всегда любимым.

Ну подумаешь, опрокинула я на себя тарелку! Что в этом страшного? Соус был густой и вкусный. И я бы спокойно вылизалась, без всех этих кардинальных мер. Так нет же, хозяину понадобилось меня мыть. Из-за чего я теперь, немного затисканная, задерганная и, кажется, даже лишившаяся клока шерсти, терпела все эти жизнеопасные нежности.

Вчера мучили, сегодня мучают, а впереди еще и возвращение в леса, где меня обязательно кто-нибудь попытается съесть. От жизни такой я рисковала превратиться прямо на глазах у всех этих кадетов. Вот тогда они точно проснутся.

– Вот бы он и меня так… – вздохнула рыжая малахольная девица с тягой к мазохизму.

– Мечтать не вредно, – фыркнула брюнетка, отняв-таки мое едва живое тельце и прижав к своей груди. – Наяра за него любой из нас глаза выцарапает. Он ее лучший выбор за все четыре года. Уже столько вместе – и ни одного скандала.

– Да-а… И это с ее-то характером.

– Дольше всех продержался.

– Такого парня отхватила.

– А вы знаете, – рыжая, что так хотела на мое место, заговорщицки понизила голос, – ходит слух, что они расстались.

Все предвкушающе притихли, желая знать подробности. Тонкий визг в этой нетерпеливой тишине раздался неожиданно. Девица, притащившая меня в этот курятник, подпрыгнула, и, схватившись за сердце, резко обернулась.

За ее спиной, с самым благожелательным выражением на морде, сидел илистый кот.

– Дамы, я вижу, вы знаете толк в прекрасном… – Крадучись обойдя замерших девушек, он потерся о ноги брюнетки, отчего та непроизвольно сжала руки сильнее, выдавив из меня весь воздух и немного жизни. – Так вот, я очень хорош.

Недогадливые кадеты непонимающе уставились на кота.

– Лучше рагры.

В глазах девиц все еще светилось растерянное непонимание.

– Гладьте меня, – разочарованно и прямо предложил сумасшедший смертник, даже не представляя, на что себя обрекает.

– Не надо, – сдавленно пискнула я.

– Мелкая, – оскалился он, демонстрируя белые, длинные клыки, – замолчи, ладно?

– А твой хозяин?

Брюнетка продолжала меня сжимать, что, видимо, придавало ей уверенности.

– Где-то там гуляет, – кот еще раз потерся о ее ноги, – он у меня уже большой. Ничего с ним не случится.

Самой смелой оказалась рыжая. Нерешительно погладив кота по голове, она вздрогнула от раздавшегося в ответ раскатистого мурлыканья и с восторгом выдохнула. Через минуту обо мне забыли почти все. Только брюнетка предпочла большому и не особенно пушистому коту маленькую мягкую рагру. Как по мне, так лучше бы хозяину вернула.

Кот завалился на спину, подставив мягкое брюхо, и не переставая мурлыкал. Раньше он был просто илистым котом с дурацким именем, теперь стал «котиком», «пупсиком», «прелестью», почему-то «зайчиком» и «лапочкой». И он был не против. Совсем не против, что конкретно меня шокировало, а всех вокруг умилило.

– Кадеты, внимание! – хлопнул в ладони огромный бородатый дядька в сопровождении группки аспирантов с факультета боевиков.

Кадеты как по команде замолчали. Даже падкие до всяких пушистиков девицы выпрямились, мгновенно забыв о коте.

Тот лениво встал, потянулся и, заговорщицки мне подмигнув, боднул головой брюнетку. Шикнув на него, она уронила меня ему на холку и вновь преданно уставилась на мужика, одеждой и внешним видом больше похожего на лесника, чем на преподавателя.

– Правила поведения в лесу помнят все?

Нестройный, но утвердительный хор в ответ его вполне устроил.

– У вас есть восемь часов, по истечении которых все должны вернуться к порталу, – продолжал вещать бородатый, пока я не дыша сидела верхом на коте.

Я оседлала кота. Настоящего хищного кота. Оседлала. Илистого кота. Я.

– Мелкая, – в поток бессвязных и панических мыслей ворвался насмешливый голос мною оседланного, – давай ты не будешь так тянуть, ладно?

Только после этого я осознала, что сижу, ухватившись за его шерсть, и нервно подергиваю лапками, порываясь выдрать клок побольше.

– Я-а-а…

– Не трясись, не съем я тебя. Меня и так хорошо кормят.

Кот был благодушен, насмешлив и снисходителен, что немного раздражало. Но пусть. Лучше снисходительный кот, чем агрессивно настроенный.

– Сейчас вы разобьетесь на группы по четыре человека. К каждой четверке будет прикреплен куратор, – вещал бородатый, чуть посторонившись, чтобы аспиранты вышли вперед, выстроившись в шеренгу, – после чего портал активируется.

– Слушай, мелкая, а как ты уговорила своего хозяина забрать тебя в общежитие?

– А что?

– Не хочу я жить в виварии. Скучно там. А Тайс отказывается брать меня с собой.

– Я, как ты правильно заметил, мелкая. Опасно оставлять в виварии. Ты же сам видел, как меня чуть не сожрали.

– Видел, – подтвердил он, недолго подумал и спросил: – а Илису, случайно, еще одна нечисть не нужна?

– Тебя Тайс не отпустит.

Грустно вздохнув, признавая справедливость моих слов, кот с досадой пожаловался:

– Он меня Энариком зовет, представляешь?

– Сочувствую.

И я действительно ему посочувствовала. Время, когда я была Симой, еще не забылось, и если даже мне, мелкой и безобидной, было неприятно иметь такое насмешливое имя, то что уж говорить об опасном хищнике?

– Ладно, пойдем, нужно найти наших.

Теперь я ехала на илистом коте. На самом настоящем, живом и говорящем. День уже начинался странно, и я даже боялась предположить, что случится дальше.

– А можно вопрос? – Удобнее устроившись на кошачьей спине, я почувствовала себя немного увереннее. – А зачем ты к нам подошел? И добровольно подвергся всем тем ужасным пыткам?

– Пыткам? – Вывернув голову, он хитро посмотрел на меня. – Ты о тех милых барышнях, которые по доброте душевной и из чистой любви к животным могут повадиться подкармливать меня всякими вкусностями и вычесывать?

– Ну…

– Видишь ли, мой хозяин не Илис. Тайс вредный и невнимательный, ничего вкусного не приносит, отказывается вычесывать и, представляешь, пытался меня даже вымыть. Скажи, за тобой когда-нибудь гонялся хозяин с ведром воды и щеткой?

– Со щеткой гонялся!

Не знаю почему, но сказала это я с гордостью.

– Что, тоже мыть пытался? – сочувственно спросил кот.

– Не пытался. Помыл…

Я грустно вздохнула.

– Энарик!

Кота перекосило. Тихо рыкнув, он обернулся на голос своего хозяина.

– Как ты мог сбежать?

– Не сбежать! – с достоинством отозвался кот. – Я обследовал местность. Скажи, мелкая.

Я активно закивала головой, преданно глядя на хозяина, стоявшего за спиной рыжего.

– Нам бы поторопиться, – предложил Керст, обходя сопящего Тайса, перед которым, чуть впереди, скользил аспид.

Когда он проползал мимо нас, кот слегка отступил и напрягся. Не я одна опасалась этого хладнокровного гада, что несколько приободряло.

Двое на одного – это ведь не так уж и нечестно.

* * *

Нам достался молчаливый угрюмый аспирант с тяжелым взглядом и забавным коротким хвостиком. Темные волосы даже на вид казались жесткими и непослушными, а собранные на затылке, смешно топорщились в разные стороны. Звали его Малек. И это все, что мне было о нем известно.

– А вы знали, что ихры в этом лесу почти исчезли? С каждым годом встретить их все сложнее, хотя во времена молодости наших родителей подавляющее число погибших в лесах людей было на их совести…

Четвертым членом нашей странной команды стала длинная и бледная Дарисса-пожалуйста-зовите-меня-просто-Дари.

– Ихры?

Название звучало знакомо, но картинка не накладывалась на слово. У меня не получалось понять, кто эти таинственные людоеды.

– Крылатые волки, – охотно ответила она, всем корпусом поворачиваясь к нам. Не самая лучшая идея, если ты находишься в лесу, где нет протоптанных человеком тропинок, а звериные тропы неровные и не всегда легко преодолимые.

Зацепившись ногой за спутанный клубок из трав, пуха и веточек – чей-то старый и давно покинутый домик, – она с придушенным всхлипом завалилась назад и на ногах удержалась исключительно благодаря Тайсу.

– Спасибо…

– Под ноги смотри, – недружелюбно велел он, продолжая путь. Просто-Дари смешалась и покраснела.

– Хазяин, а давай мы тебе крылатого волка найдем? – предложила азартно. – С волком я тебя делить согласна.

– И ты знаешь, где его можно найти? – усмехнулся он, оглядывая мрачные заросли.

Легкий туман, густой свежий воздух с ярким лесным запахом, тихие шорохи и скрип деревьев. Идиллия. Дом, милый дом, и почему я не успела по тебе соскучиться?

– Не знаю, но можно поискать.

– Я бы тоже хотела себе ихра, – мечтательно призналась Дари.

– Кто успеет, того и волк.

Керст беззаботно улыбался и почти не следил за привычно скользившим чуть впереди аспидом.

– А кто не успеет? – заинтересовалась я.

– Утешительный приз? – предположил боевик. Смерил меня оценивающим взглядом и весело спросил: – Что скажешь, Каси, станешь утешительный призом?

– Нет, – ответила поспешнее, чем следовало, и обхватила хозяина за голову, вызвав приступ смеха. И смеялся не только Керст, Илис тоже посмеивался, пытаясь убрать мою лапку со своего носа.

Издеваются, поняла я.

– Плохой ты, – проворчала я, исподлобья глядя на шутника. – Если бы не коса, я бы тебя не любила.

Илис фыркнул и сразу ойкнул.

Лапу на его носу я сжала сильнее, почти впиваясь когтями в кожу:

– А у тебя, хазяин, косы нет, так что поосторожнее. Тебя и любить-то не за что.

– Вот тут я бы с тобой поспорил, – обиделся Илис.

– Вы не на прогулке.

Сумрачный и недружелюбный Малек остановился под раскидистым деревом, крупные пожелтевшие листья которого все еще упрямо держались на ветвях. Оно здорово выделялось на фоне безлистых серых стволов, среди которых изредка встречались пушистые ели.

– Мы отошли от портала достаточно далеко, пора приступать к поискам. У вас шесть часов, чтобы найти себе нечисть для подчинения. Если удастся, активируете кристалл, который вам дали. – Осмотрев застывших полукругом кадетов, он поинтересовался: – У всех есть кристаллы?

Дари охотно продемонстрировала спрятанный за отворотом курточки черный продолговатый кристалл. Остальные лишь кивнули.

– Отлично. Активируете его и дождетесь меня, я проконтролирую привязку. Без меня не пытаться никого привязывать, ясно? – Удовлетворившись очередной порцией вялых кивков, Малек продолжил: – Максимально разрешенное время задержки – сорок минут. Кто не уложится, будет проходить задание повторно в индивидуальном порядке.

Керст с Тайсом самодовольно переглянулись. Им ничего такого не грозило.

– Тот, кому не удастся найти подходящую нечисть, – аспирант почему-то посмотрел на единственную в нашем отряде девушку, – возвращается сюда. Это дерево, – хлопнул ладонью по мощному стволу он, – место встречи. Всем все ясно?

На этот раз Малек даже не стал дожидаться подтверждения. Просто велел, сбрасывая рюкзак на землю:

– Приступайте.

– Ихры водятся на обрывах, – срывающимся шепотом поведала Дари, с нервным волнением стараясь вырваться вперед. Мы, в отличие от других групп, были наполовину укомплектованы и решили не разбредаться.

– Давайте проверим, есть ли здесь поблизости обрывы? – предложил Керст, вытягивая из рюкзака плотно скрученную карту.

– Зачем смотреть? – удивился кот. – Я и так скажу, что километрах в десяти отсюда небольшой обрыв. Под ним еще река течет. Хорошее место.

– И там живут ихры? – оживилась Дари.

– Может быть. – Прижав уши, кот опасливо огляделся и признался, невольно понизив голос, чтобы никто лишний его не услышал: – Но там точно живет линорм.

– Давайте туда не пойдем?

С линормами я раньше не встречалась, зато пару раз натыкалась на места их пиршеств. Жуткие картины до сих пор не до конца стерлись из памяти.

– Пойдем, – после недолгих размышлений решил хозяин. – Думаю, линорма от обычной виверны мы отличим.

– А браслеты нам на что? – бесстрашно усмехнулся Тайс.

– И есть надежда, что там мы найдем ихра…

Мысли Дари были заняты исключительно крылатыми волками.

– Самоубийцы, – обреченно прошептала я и очень удивилась, когда аспид меня поддержал:

– С этим не могу не с-согласиться, – признался он, неохотно добавив: – С высшим линормом даже я не с-стал бы связ-с-сываться.

– Тебя они хотя бы не съедят, – тоскливо откликнулся кот. Ему, как большому и довольно аппетитному четырехлапому мясному блюду килограммов этак на сто, было чего опасаться. – Хладнокровными линормы не питаются.

– Порвать меня это им не помешает.

– Хватит!

Илис явно решил подчинить себе линорма и собирался воплотить решение в жизнь.

Глядя на этого самоуверенного смертника, я пыталась понять только одно: как же раньше не разглядела его суицидальных наклонностей и почему считала умным? Он же дурак. Самоуверенный дурак без всякого чувства самосохранения. Даже я рядом с ним – редкий образец здравомыслия и адекватности.

Керст с Тайсом переглянулись и синхронно уставились на кота:

– Показывай дорогу!

У этих с головой тоже были проблемы.

Морда кота приобрела такое забавное выражение, какое бывает только у окончательно разочаровавшегося в окружающих созданиях. Подозреваю, примерно так же сейчас выглядела и я. Разочарованная, шокированная, почти готовая к самому страшному. Хотя на самом деле ни к чему такому готова не была.

Кот, успевший десять раз пожалеть о своей болтливости, неохотно повернулся в нужном направлении, которое никому, кроме четырех самоуверенных кадетов, нужным не было.

Нечисть, жившая здесь достаточно давно и хорошо знавшая, кому не стоит попадаться на глаза и какими тропами не стоит ходить, чтобы в один не особенно прекрасный день не закончить жизнь в желудке какого-нибудь хищника, ни за что бы туда не сунулась. Как и рагра, умудрившаяся дотянуть до совершеннолетия и обретения человеческого облика.

Но кому это было интересно?

* * *

– О-о-о…

Просто-Дари была особой впечатлительной и несдержанной, о чем мы узнали очень быстро. На самом деле лично я начала подозревать неладное еще по пути к обрыву, пока она в красках и сомнительных подробностях расписывала, как собирается привязывать ихра, как обустроит его вольер и сколько именно времени на боевке ей понадобится, чтобы закрыть зачет по подчинению нечисти.

И уже в кустах, стараясь не привлекать внимания греющихся на солнце виверн, я окончательно утвердилась в своем мнении. Здравомыслия в этой девице было еще меньше, чем в моем хозяине.

Стоило большому половозрелому линорму выйти на солнце, как Просто-Дари утратила последние крупицы самообладания и дернулась вперед, восхищаясь огромной крылатой рептилией, которая на виверну походила лишь отдаленно, хоть и являлась ее нечистым собратом.

Мощное тело с длинным, гибким хвостом радовало глаз островками серой шерсти. Казалось, прорастает она прямо из-под чешуек. Густая и длинная. Вопреки ожиданию и моему скептическому настрою, выглядел линорм неожиданно гармонично. Я почему-то считала, что они все чешуйчатые уроды. Была неправа, признаю.

– Вы его видите? Какой красавец!

Ухватить смертницу за шкирку Керст еще успел, заткнуть рот – нет.

Виверны заволновались, тихо застрекотали, изредка срываясь на угрожающее шипение, и, утратив расслабленность, вытянули шеи, прислушиваясь. Им нужен был еще один звук, хотя бы один, чтобы понять, где именно находится жертва, поймать ее и устроить пир.

Линорм безошибочно нашел кусты, в которых мы прятались. Тупоконечная морда с защитными наростами на носу повернулась в нашу сторону. Пушистые остроконечные уши встали торчком. Он нас слышал.

Тихий переливчатый рык заставил виверн замолчать. Одно короткое и такое длинное мгновение они вслушивались в команду. Оказывается, когда полдюжины больших и опасных хищников одновременно поворачивают голову в вашу сторону, это очень страшно.

– Ха-хазяин?

Вцепившись лапками в хозяйскую куртку, я хотела предложить бежать и прятаться, но не успела. Виверны ломанулись к нам. Все. Тихо, слаженно, жутко.

Дари взвизгнула и попыталась ударить по ним каким-то боевым плетением, но промахнулась.

Не знаю, что оно должно было сделать с виверной, в которую попало бы, но куст попросту иссушило, превратив пускай и облетевшее, но вполне здоровое растение в сушняк.

Первым из нашего укрытия выскользнул аспид, что казалось логичным. Самый скользкий. Вслед за ним вывалились рыжий вместе с котом и Керст, тащивший за собой Дари. И только мой сумасшедший хозяин вместо того, чтобы последовать за своими товарищами и попытаться сбежать, а если сбежать не удастся, то занять как можно более удобную позицию для обороны, пополз вперед. К линорму.

– Хазяин, что ты делаешь? Что ты делаешь, хазяин? Головой надо думать. Головой! – шипела я, мертвой хваткой вцепившись в рюкзак на его спине. После того как одна злостная ветка приласкала меня по морде и сорвала с хозяйского плеча, вернуться на свое законное место я так и не смогла.

– Тихо! – все, что он сказал напуганной, взволнованной мне.

Виверны в кусты ломиться не стали. Неуклюже перелетая через препятствие, они продолжали преследовать спешно отступавших кадетов, не обращая внимания на нас. Три минуты потребовалось на то, чтобы на пологом берегу у реки, над которой нависал высокий обрыв, остались только мы с хозяином и линорм. Нечисть не пыталась помешать нам выбраться из кустов, не стремилась напасть или сбежать. Она ждала.

– И что теперь? Есть идеи, как будем спасать мою ценную шкурку от зубов этого ужаса?

Продолжая болтаться на спине у Илиса, я даже не пыталась взобраться обратно на его плечо, где меня легко приметил бы чешуйчатый хищник.

– Молчи, – раздраженно велел хозяин, не отрывая взгляда от линорма. Тот отвечал тем же.

На пальцах Илиса загорелся бледный огонек выплетаемого заклинания. Нечисть прижала уши к голове.

– Ну просто великое противостояние, – злобно пробормотала я, опасливо выглядывая из-за хозяйского плеча. Раньше оно казалось мне вполне надежным, сейчас же я с удовольствием спряталась бы где-нибудь в другом месте.

Первое заклинание расплавило песок и обожгло задние лапы тяжело взлетевшей нечисти. В отличие от тех же виверн линормы почти не летают. Небольшие узкие крылья не позволяют им держать тело в воздухе достаточно долго. Впрочем, неумение летать они с лихвой компенсируют прицельными огненными плевками.

Тихое клокочущее шипение закончилось опаленным деревом за нашей спиной. Линорм не остался в долгу, и если бы не реакция Илиса, лежал бы хозяин сейчас на земле с тлеющей дырой в животе. А так валялся живой и даже ругаться умудрялся.

Я валялась рядом. Во время падения не смогла удержаться на рюкзаке, и сейчас, вместо того чтобы бежать к хозяину, старательно зарывалась в холодный рассыпчатый песок в надежде спрятаться и переждать.

– Каси!

Очередной линормский плевок был адресован мне, и если бы не хозяин, вовремя вздернувший меня за шкирку в воздух, на месте остекленевшей ямки лежала бы поджаренная рагра.

– Ма-а-ам-мочка моя пуши… кхак!

Нечисть бросилась вперед, меня отшвырнули за спину и встретили чешуйчатого противника ловчей сетью. Искрящийся куль упал всего в метре от хозяина. Не катись я кубарем по песку, наверное, поздравила бы Илиса с победой.

И оказалась бы неправа.

Наскоро сплетенная сеть продержалась всего три секунды. Я еще не закончила свое путешествие, а линорм был уже на свободе. Взвившись в воздух, он бросился на хозяина. Что-то глухо ухнуло, между их тел взорвалось атакующее заклинание. Нечисть жалобно взвыла и упала на не успевшего отскочить Илиса.

Плетение, угодившее в мягкое, незащищенное брюхо, основательно его вспороло. Внутренности из линорма еще не вываливались, но сражаться он был уже не в состоянии.

– Проклятье!

Когда раненый, обезумевшей от боли хищник вместо того, чтобы вцепиться в глотку врага зубами, попытался сбежать, хорошенько отдавив хозяину ногу и со всей основательной тяжестью своего немаленького тела раскатал Илиса по земле, тот только полузадушенно всхлипнул.

– Хазяи-и-ин? – просипела я, чувствуя, как от страха немеют лапы. Линорм тяжело дышал, не в силах даже сползти с противника, песок и хозяин под ним медленно пропитывались густой, темной кровью. Илис, лежавший под этой огромной тушей, не шевелился.

– Хазяин?!

Нечисть глухо и жалобно заскулила и затихла.

Голос Илис подал спустя несколько мгновений, когда я уже решила, что хозяина у меня больше нет. По позвоночнику прошлась горячая волна. Нервы сдали окончательно, и я почти не удивилась новому превращению, уже сквозь гул в ушах различив недовольное, придушенное ворчание:

– Ушастая, почему ты такая мелкая? Была бы побольше, хоть помогла мне. Как я из-под него выбираться буду в одиночку?

Если бы могла, я бы, наверное, возмутилась, а так только жалобно заскулила.

На этот раз превращение прошло легче, я просто потеряла связь с реальностью на несколько минут. Полная физическая перестройка тела произошла еще в прошлый раз, теперь превращение только закреплялось.

В отличие от оборотней наше превращение являлось исключительно магическим действом, при котором масса тела и примерные размеры не сохранялись. Что позволяло получить вполне приличный облик даже такой несерьезной мелочи, как я.

Превращение являлось волшебством в чистом виде, пускай и довольно болезненным в начале. Первое, что я услышала, когда пришла в себя, было полное укора и негодования:

– Нашла время.

Илис успел наполовину выползти из-под поверженного линорма и упорно продвигался в моем направлении.

Я лежала на боку, глядя на хозяина, и мысли мои были заняты исключительно Наей. Когда она вернулась в тот знаменательный день с ворохом одежды в руках, я встречала ее с ужасом. Пока перемерила все, что она принесла, путаясь в конечностях, периодически падая на пол, но, стараясь не плакать и выбрать себе что-нибудь подходящее по размеру, успела смириться со своей незавидной участью и мысленно попрощалась с прошлой беззаботной жизнью.

Сейчас же была благодарна оборотнице. Как же я была ей благодарна!

Просторная, на размер больше, рубашка и штаны из грубой, но теплой ткани пускай не полностью спасали от осеннего холода, но являлись достаточной защитой, чтобы чувствовать себя немного увереннее.

– Ты как?

Заметив, что я пришла в себя, хозяин на секунду прекратил продвижение к свободе. Линорм тяжело вздохнул, слабо пошевелился и снова затих.

– Думаешь, твой отец отправил меня с тобой в надежде на вот это вот?

«Вот это вот» я обозначила слабым шевелением руки.

– Полагаешь, он знал, что ты можешь превратиться здесь?

– Он точно что-то знал.

– Значит, ему придется многое объяснить, – зловеще пообещал Илис, и я была с ним полностью согласна.

Когда хозяин наконец-то выбрался и поднялся на ноги, сразу стало ясно, как много крови потерял линорм. Грудь и живот Илиса потемнели, некогда серая, теперь рубашка была буро-черной, с потеками и пятнами. Куртка, пропитанная влагоотталкивающим составом, кровь не впитала, но красные разводы на рукавах и боках ясно свидетельствовали о том, что в нечистой крови хозяин в прямом смысле искупался.

– Выглядишь ужасно, – призналась я, даже не пытаясь хотя бы пошевелиться.

– Спасибо.

Присев на корточки рядом, он беспомощно оглядел меня и без особой надежды спросил:

– Сможешь подняться?

– Наверное… А зачем?

– Ну, для начала мне нужна твоя помощь.

Заметив, что я не очень-то горю желанием «помогать», он попытался меня мотивировать:

– Линорм – высший, но в скором времени рискует стать мертвым.

– И?

– Нужно остановить кровь и хотя бы перевязать рану, чтобы края не расходились.

– И?

Я уже знала, что мне придется вставать, помогать хозяину и скорее всего искать по кустам увядающий палорен. Единственное известное мне растение, способное остановить кровотечение и максимально эффективно обеззаразить рану в подобных условиях. Знать-то я знала, но делать ничего не хотела.

Это тело плохо на меня влияло, я чувствовала себя усталой, лень было даже моргать.

– Я хочу его подчинить. Каси?

– А помоги встать, пожалуйста, – смиренно попросила я, не чувствуя в себе сил даже для того, чтобы просто поднять голову.

Боль сменилась вялостью и апатией. Если не ошибаюсь, именно после этого Илли плюнула на все и отказалась от возможности превращаться. Впрочем, не исключено, что наши перестройки шли по разному пути. Видовые особенности еще никто не отменял.

Подхватив под мышки, меня вздернули вверх, поставили на ноги и даже послушно подержали так некоторое время, давая возможность привыкнуть к вертикальному положению и непривычной высоте. И пускай в человеческом облике я едва доставала Илису до плеча, на котором любила сидеть, но высота пугала именно сейчас. Потому что это была моя высота, мне предстояло с ней жить и как-то мириться.

– Ты хорошо себя чувствуешь?

– Надеюсь, виверны не вернутся, – ответила невпопад, обводя медленным взглядом кусты.

– Не вернутся. По крайней мере, не сегодня, – со знанием дела сообщил хозяин. – Они не рискнут сунуться туда, где был побежден линорм.

Я была с ним не совсем согласна, но решила промолчать. В конце концов, с этими хищниками я раньше знакома не была и особенности их поведения мне неизвестны.

– Ладно, можешь меня не держать.

– Уверена?

У Илиса имелись все основания полагать, что обвисшая в его руках девица упадет, стоит ему ее отпустить, но я все равно решила оскорбиться:

– Я в полном порядке!

Врать и не краснеть на прохладном сыром воздухе было несложно. Я не краснела, я стремительно бледнела и страшно жалела, что категорически отказалась надевать сапоги и курточку, когда была такая возможность. Сапоги казались слишком тяжелыми, неудобными и лишними, а курточка просто сильно пахла чьими-то духами.

Сейчас я готова была завернуться даже в жуткую хозяйскую куртку с уродливыми нашивками и неровной строчкой.

– Замерзла?

Вредность взяла верх над языком раньше здравого смысла.

– Нет.

Илис не поверил, но меня медленно отпустил, осторожно отступив на шаг в ожидании, что я сейчас пошатнусь и свалюсь к его ногам.

Я не свалилась. Опасно пошатнувшись, пошире расставила ноги, чтобы удержаться в вертикальном положении, заторможенно моргнула в надежде разогнать серую муть, застилавшую глаза и сознание. И необдуманно сообщила:

– Я пойду, травки поищу, чтобы этого…

– Никуда ты не пойдешь, – перебил меня хозяин и схватил за плечо. Я пошатнулась и, наверное, впечаталась бы лицом в его грудь, но кровь…

– Поосторожнее, да?

Упершись в него руками, я с брезгливой отчетливостью ощущала едва теплую, липкую влажность пропитавшей рубашку крови.

Слишком тонкая кожа на ладонях, слишком много нервных окончаний, слишком высокая чувствительность. Все слишком. Бедные, несчастные, уязвимые люди…

– Нам нужны травы.

– У меня все есть.

Оттащив меня поближе к тяжело дышащей нечисти, усадил рядом с темным пятном – песок с жадной охотой впитывал горячую кровь – и скинул рюкзак.

Я была настроена скептически.

– Думаешь, там что-то уцелело?

Хозяин с невозмутимым видом, вытащил плоский стальной футляр, в котором находилось множество кулечков с порошками. Вслед за футляром на белый свет была извлечена неглубокая миска.

Велев мне сидеть здесь, Илис отошел к реке. Что он там делал, скрытый от глаз тушей поверженного линорма, я не видела. Густой запах крови забивал ноздри, и я порадовалась, что сейчас являюсь человеком с их слабым обонянием и невозможностью различать тонкие запахи.

Линорм еще дышал, и Илис планировал заставить его всю жизнь страдать от осознания позорного поражения. Противник отделался испорченной одеждой и парой синяков, линорм едва не лишился жизни. Слишком быстрая схватка, вслед за которой пришло разгромное поражение.

– Вот, – рядом со мной опустили наполненную водой миску, а на плечи набросили отмытую от крови куртку, – не дрожи больше.

– А что…

– Поможешь мне его перевернуть?

Я не хотела прикасаться к огромной хищной нечисти, но все равно согласно кивнула.

С протяжным стоном нечисть перевернулась на спину. Длинный, глубокий и неровный разрез проходил от левого бедра до правой подмышки. Рана широко разошлась, позволяя нам увидеть влажно поблескивающие ребра и, кажется, кишки.

– И что мы будем делать? – севшим голосом спросила я, глядя на страшную дыру. Жуткое, но какое-то завораживающее зрелище.

– Сейчас все увидишь. – Собранный и сосредоточенный Илис совершенно спокойно высыпал в миску серый порошок из одного кулька и пару белых кристаллов из мешочка, которые быстро растворились в воде. Смешал все это и со знанием дела, прямо рукой, размазал по одному краю раны. – Каси, помоги мне.

– Что?

Я не имела ни малейшего представления, чем могу тут помочь.

– Мне нужно, чтобы края сошлись, – не отрываясь от дела, пояснил Илис.

– Ладно.

Руки заметно дрожали, когда я прижала края раны, чувствуя под пальцами нежную, шелковистую на ощупь серую кожу.

– Хорошо. – Израсходовав все содержимое миски, он озабоченно осмотрел размазанную по ране тонким слоем кашицу. – Маловато.

– Давай я палорен поищу? Он еще должен расти. Живучая травка.

– Это опасно.

– Ничуть. Я недалеко.

Илис хмурился и смотрел на меня.

– Ты же хочешь подчинить линорма? А для этого его сначала нужно подлечить.

С минуту он гипнотизировал взглядом едва дышащую нечисть. Где-то вдалеке раздался тонкий птичий свист, и нечисть нервно дернула хвостом. Между неплотно подогнанными краями раны выступила кровь.

– Только недалеко, – сдался он.

Залепив рану широким куском медицинской ткани, хозяин без особой радости проследил за тем, как я скрылась между облетевшими, изломанными кустами. Бродить по лесу на двух ногах было непривычно и странно. Я точно знала, что не смогу нигде спрятаться, если на меня кто-нибудь нападет. Ни на дерево не заберусь, ни в кустах не затеряюсь. Жуть. Быстро замерзающие руки и нос не радовали, а совершенно заледеневшие ноги настраивали на всякие мрачные размышления.

Палорен я нашла расстроенная, жалеющая себя несчастную, голодную и замерзшую. Островки темно-зеленой травы с круглыми нежными листиками росли на небольшой поляне, всего в паре метров от реки. Мелкие листочки легко отделялись от тонких веток. Насмешливый шипящий голос за спиной раздался неожиданно.

– Очень интерес-с-сно…

Резко выпрямившись, я замерла. Руки дрогнули, и из подола рубашки выпало несколько листочков. Голос я узнала сразу.

– От тебя я ожидал вс-с-сего, но такого… – Аспид шипяще засмеялся. – Рагра получила второй облик. Поразительно.

– Ты что здесь… – голос предательски сорвался, – ты что здесь делаешь?

– Керст послал меня на ваши поиски.

Змеиная морда плохо подходила для выражения эмоций, но я была уверена, что если бы мог, он бы сейчас самодовольно ухмылялся.

– От виверн отбились?

Нападать аспид вроде не собирался, да и я была больше, чем обычно, что позволяло чувствовать себя немного смелее. Мысль о том, что размер мой змея не пугает, старательно гнала прочь. Он спокойно слопал целого варса, мелкой худосочной девицей точно не подавится.

– Не поверишь, но благодаря Дари с ними и сражаться не пришлось.

– В смысле?

– Она упала на кракота, – не сдержавшись, аспид хохотнул, – видела бы ты его морду.

– Все живы?

Кракот – это даже не аспид. Это зубасто-когтистая машина убийства, способная маскироваться под слабое и беспомощное существо. Вот мгновение назад ты собирался его съесть, но не успел даже моргнуть, как едят уже тебя.

– Не бледней так, пушис-с-стая, все живы. – Благодушный змей выглядел непривычно и дико. – Не совсем целы, но живы.

– А…

– Тебе бы стоило пос-с-скорее превратиться обратно, – посоветовал он, чуть ли не с жалостью разглядывая куртку с чужого плеча и мои босые ноги. – Ты же не хочешь, чтобы все узнали твой маленький с-с-секрет?

Я не хотела. Мне и директора с его осведомленностью за глаза хватало. Больше было не нужно. Нет, определенно нет. Совершенно точно нет. Вот только…

– Я еще не умею это контролировать.

– Одни проблемы с-с-с тобой, – проворчал он, подползая ближе. Я, соответственно, отступала и остановилась, только когда уперлась попой в кусты. А была бы рагрой, спокойно проскользнула бы между веток.

– Не тряс-с-сись, – велел змей, – не стану я тебя ес-с-сть. Хозяин, как я понимаю, знает о твоих талантах?

– Зна-а-а-а… – подтвердила невнятно, прижимая к груди руки с зажатым в пальцах подолом рубашки.

– Значит, идем к нему.

– А…

– Керст будет ждать, пока я не вернусь. У нас-с-с есть время. Может быть, получится снова сделать из тебя рагру.

Глаза Илистара надо было видеть, когда вместо одной меня на берег выполз еще и аспид.

– Как я вижу, нечис-с-сти сегодня сильно не повез-с-сло, – заметил Кадай, разглядывая поверженного линорма. – Не могу понять, почему именно нас с-с-считают опасными. Кадет-с-с-сы, на мой взгляд, опас-с-снее.

– Я принесла.

Со змеем я была категорически не согласна. Ни один кадет ни разу даже не пытался откусить от меня кусочек, не говоря уже о том, чтобы заглотить полностью. О нечисти я такого сказать не могла.

– Что он здесь делает? – аспида Илис демонстративно игнорировал.

– Помогает сохранить в секрете мою маленькую тайну. Его Керст послал на наши поиски. А конкретно меня сейчас находить никак нельзя. Я… как бы это сказать… не в форме.

– Верх безрассудства – брать с собой нечис-с-сть, не способную контролировать с-с-свои превращения, – поддакнул аспид.

– А давайте уже разберемся с раненым?

Никогда раньше я не чувствовала такого нервного напряжения. Во времена моего бесхозяйного быта все было значительно проще. Меня пытались съесть, я убегала и спасалась, и все становилось хорошо. Я кого-то пыталась съесть (что случалось прискорбно редко), он убегал, я оставалась голодной. Все было просто и понятно, поводов понервничать не было.

– Что нужно делать с травой? – послушно поинтересовался Илис.

– Пережевывать, – радостно сообщила я, любуясь его вытянувшимся лицом.

Линорму было чем гордиться, кашицу для заживления его раны будущий хозяин пережевывал лично, не без неоценимой помощи ответственной рагры, под ехидные комментарии вредного аспида.

К тому моменту, когда травы больше не осталось, рана была хорошо перевязана, у меня с непривычки немного ныли зубы, а от горького травяного привкуса на языке слегка подташнивало.

– Будешь привязывать? – спросила я, растирая щеки. Челюсть онемела и ощущалась как что-то чужое, не подчиняющееся мне, говорить получалось с трудом.

– Не зря же мы столько возились, – неуверенно протянул хозяин, глядя почему-то на аспида.

– Я тоже думаю, что ты его не унес-с-сешь, – злорадно сообщил змей, правильно истолковав смущение моего хозяина.

– Соорудим носилки, – предложил Илис, бросив быстрый взгляд на небо. – У нас почти четыре часа. Успеем.

Аспид скептически фыркнул, но комментировать ничего не стал, с неподдельным интересом глядя на то, как Илис с сосредоточенным видом положил ладонь на мохнатую голову нечисти.

– Минус десять баллов, – тоскливо пробормотал он, прежде чем произнести знакомые слова заклинания.

О чем Илис печалится, я сообразила не сразу. С запозданием вспомнив, что Малек перед привязкой велел непременно звать его, я задалась очень важным вопросом: а сколько баллов остается у моего хозяина? Есть ли из чего вычитать?

А потом запястье обожгло болью.

– У-у-уй!

Прижав руку к груди, я тихо всхлипнула. Ободок подчиняющего плетения раскалился, обжигая сильнее, чем во время отвязки.

– Пораз-с-сительно, – восхищенно шипел рядом аспид, – невероятно, привязка срабатывает.

Боль горячей волной поднялась от запястья вверх по руке, обжигая плечо и покалывая шею. Упав набок, я поджала колени к груди и, тихонечко скуля, ждала, когда все это прекратится. Слишком много потрясений за один короткий день для одной маленькой рагры.

Кажется, я отключилась на несколько мгновений, потому что когда вновь вернула связь с реальностью, то уже полулежала на хозяине, который осматривал мою руку и тихо переругивался с аспидом.

– А ты мне объяс-с-сни, – возмущенно шипел змей откуда-то слева, – з-с-сачем она тебе? Линорм теперь твой, отдай мне рагру. С-с-столько мяса зря пропадает.

– Я скорее тебя линорму отдам, – огрызнулся Илис, разглядывая символы на моем запястье. Кожа вокруг них покраснела и опухла.

– Они не едят хладнокровных.

– Тебя съест.

– Керст расстроится, – пробормотала я, открывая глаза, и проникновенно пожаловалась, ни к кому конкретно не обращаясь: – Как же это отвратительно, быть человеком!

– Вот спасибо, – хмыкнул Илис, помогая мне сесть. Кровь на его рубашке засохла и теперь неприятно царапала кожу.

Не смутившись от моего злобного взгляда, змей нагло предложил:

– Раз уж мне не дали подкрепиться, может, поскорее вернемся в академию? Сил нет на вас смотреть.

– Я не умею превращаться, – неохотно напомнила ему, не стремясь признаваться, что и сама с удовольствием вернулась бы.

– Да, ты на редкость без-с-сдарное и бес-с-сполезное существо, – без тени насмешки согласился змей.

– Кадай…

– Не с-сс-тоит злиться на меня за то, что я говорю правду, – равнодушно попросил Илиса аспид, и с раздражающей невозмутимостью спросил: – Помочь с-с-с превращением?

– А ты правда можешь?

Мне почему-то казалось, что если он что-то и может для меня сделать, так это только съесть.

– Глаз-с-са закрой, – вместо ответа велел он.

С неохотой подчинившись, я замерла в ожидании дальнейших указаний. Если бы не присутствие хозяина, ни за что на свете не стала бы выполнять требования змеюка.

– Рас-с-слабься.

Но Илис был рядом, удачливый победитель линормов, что ему какой-то аспид?

– Теперь вс-с-спомни свои ощущения в виде рагры. Что ты чувс-с-ствовала, чего хот-с-села? Что казалось тебе важным? – велел Кадай.

Я честно попыталась вспомнить все, что требовалось, чтобы превратиться обратно в рагру. В животе заурчало.

– Такой момент, а она думает о еде, – проворчал змей.

Мысли о еде оказались слишком навязчивыми, просто так отделаться от них не получалось. Из-за аспида я вспомнила о том, что хочу есть, спать и неплохо было бы вылизаться. По ощущениям шерсть в некоторых местах должна была изрядно вымазаться и спутаться…

От знакомой горячей волны, прошедшей по всему телу, начиная от макушки и заканчивая кончиками человеческих неудобных пальцев на ногах, перехватило дыхание. Превращение в рагру прошло еще быстрее, чем до этого – превращение в человека.

– А не так уж это и страшно, – призналась я, сидя на руках у Илиса. Пушистая, привычно легкая и успокаивающе мелкая. Все вернулось в норму.

– Я за Керс-с-стом.

Не дожидаясь благодарности, аспид уполз.

– Знаешь, – погладив по большому уху и потрогав лапки, хозяин с нездоровым интересом ощупал мой хвост, – я, наверное, никогда к этому не привыкну.

Такой измотанной я себя не чувствовала уже давно.

– Раз даже я начинаю привыкать, то и ты привыкаешь.

Ждать пришлось недолго. Я еще не успела толком прийти в себя, растекшись на песке под боком у бесчувственного линорма, когда на берег выскочил кракот. Огромный, с горящими глазами, оскаленной мордой и угрожающе белеющими в темной шерсти роговыми наростами.

На хозяйском плече я оказалась раньше, чем сообразила, что происходит, и услышала радостный голос Дари:

– Пушистик, стой!

Сразу за кракотом из кустов очень громко вывалилась новоиспеченная хозяйка этого взбешенного ужаса. И уже за ней показались все остальные.

Пушистик был в ярости. Желание разорвать хоть кого-нибудь красным огнем светилось в его глазах. И я его очень хорошо понимала. Мало того, что он только что стал подчиненной нечистью, так еще и обзавелся таким унизительным прозвищем. Оставалось надеяться, что Пушистик – это несерьезно и Дари выберет имя посолиднее.

– Силен, – присвистнул Тайс, разглядывая линорма. – Ты его убил?

– Я его подчинил, – усмехнулся хозяин, сбросив с пальцев заготовленное атакующее плетение.

– Минус пятнадцать баллов, – равнодушно сообщил Малек.

В отличие от моего хозяина Дари правила не нарушала и аспиранта вызвала сразу же, как только определилась с нечистью для привязки.

Илис скривился. Видимо, рассчитывал потратить значительно меньше баллов.

– Зря мы его не подождали, – пробормотала я, погладив приунывшего хозяина по волосам.

– Чтобы он стал свидетелем твоей реакции на привязку? – Илис не сильно, но обидно потянул меня за ухо. – Уверен, нам не нужно лишнее внимание. Пусть все думают, что ты больше не подчиненная нечисть, что я снял привязку. К тому же…

– Что?

– Отец не советовал этого делать. Он настоятельно рекомендовал разделиться и искать нечисть в одиночестве.

– Однако…

Малек обошел линорма, оценил как его габариты, так и аккуратность, с которой мы перевязали рану:

– Так уж и быть, минус двенадцать баллов. Ты неплохо потрудился.

– Вот видите, как хорошо, что мы решили отправиться к обрыву? – Дари была непередаваемо счастлива. – Жаль, конечно, что я не нашла ихра, но так даже лучше. Вы только посмотрите, какой у меня появился Пушистик!

– Она на него шлепнулась, – подкравшийся сзади кот решил прояснить ситуацию. – Свалилась в кучу палой листвы, когда мы спасались от виверн. А там он. Дарисса не успела ничего понять. Если бы не Керст, на одну неудачницу в нашем отряде стало бы меньше.

– Почему сразу неудачницу?

– Она не в курсе, что это кракот. Думает, наткнулась на маншипа.

– Она…

– …не знает, во что он превратится, как только успокоится, – радостно закончил за меня кот.

– Но это же хорошо, что он превратится. Меньше места будет занимать.

– Дари помешана на хищных, опасных, страшных на вид представителях нечисти, – счел нужным пояснить Илис. – Ей не нужна нечисть, которая превращается в опасного хищника, только когда ее разозлят.

– Вы все помешаны на страшной на вид нечисти, – не смогла промолчать я.

– Каси, когда он успокоится и примет исходный вид, кто из вас будет выглядеть страшнее: ты или он?

Хозяин не счел нужным обращать внимания на мой наезд.

Кот фыркнул:

– Тут без вариантов. Не верю, что говорю такое, но мелкая будет внушительнее.

Практическое занятие по подчинению нечисти можно было официально считать закончившимся. Но едва ли Дари будет долго этому радоваться.

Глава десятая
Страдательная

Илис спал, тихо сопя в подушку и даже не подозревая, что вот она я, давясь смехом, в совершенно человеческом виде гуляю по его комнате. Вчерашнее осмысленное превращение, произошедшее при неоценимой (хотя он об этом никогда не узнает) помощи аспида, мне понравилось. Приятно контролировать превращение.

Приятно хоть что-то контролировать.

Но из-за долгого и нудного заселения линорма в виварий, из-за кропотливой магически затратной подготовки вольера и двухчасового ожидания, пока прикрепленный к виварию врачеватель осматривал и зашивал раненую нечисть, вчера попрактиковаться в превращении я не смогла. Зато сегодня утром, проснувшись в шестом часу и чувствуя себя на удивление отдохнувшей, решила поэкспериментиро-вать.

Три попытки закончились провалом, но когда я уже смирилась со своей бездарностью и в последний раз, наудачу, попробовала превратиться, все получилось. Вот и разгуливала теперь по комнате, ощупывая все обычными человеческими руками и шалея от новых, удивительных ощущений.

Каменные полы и стены были не просто холодными, они были ледяными. Стол – гладкий и теплый, куртка шершавая, стальные нашивки – холодные. Одеяло мягкое, а волосы у хозяина действительно очень жесткие.

– М-м-м…

Зарывшись носом в подушку, Илис почти проснулся от моего неосторожного прикосновения, завозился, но быстро затих, пробормотав что-то маловразумительное. Кажется, он обещал мне двойную порцию завтрака, если я дам ему еще поспать.

Недолго поразмышляв, стоит ли оскорбиться из-за того, что меня пытаются купить едой, или запомнить это обещание и как-нибудь вытребовать у хозяина вторую порцию, тихо отошла к окну. По выходным у них тут давали кашу с кусочками мяса. С большими и вкусными кусочками мяса. Выбор был очевиден.

Еще с полчаса я бродила по комнате, что-то трогая, что-то просто рассматривая, некоторые вещи попробовала на зуб, потом замерзла и забралась под одеяло, прижавшись к теплому хозяину.

Я успела согреться и задремать, когда Илис снова завозился, просыпаясь. О том, что я сейчас не пушистая, а хозяин точно требовал, чтобы я не смела превращаться, пока он спит, я вспомнила, но вернуть себе пушистый вид даже не попыталась. Было лень.

Илис обернулся и несколько мгновений разглядывал меня, не понимая, что происходит. Сонное сознание отказывалось быстро работать. Когда до него дошло, в каком именно виде я грела о него свои ладошки, он подскочил, вжался спиной в стену и уставился на меня.

– Твою ж…

– И не надо на меня так смотреть! – возмущенно потребовала я. – Нае я понравилась, значит, не страшная. Хазяин, не развивай во мне комплексы.

– Ты что здесь делаешь?

– Греюсь.

– Почему в таком виде?

– Тренируюсь.

– Каси!

– Ничего не знаю. Все претензии к директору. Если бы не он, я даже и не стала бы с этим неудобным человеческим обликом мучиться.

– Отец…

– …виноват, – радостно сообщила я.

– …просил привести тебя к нему при следующем превращении, – не слушая меня, закончил свою мысль Илис.

– Чего?

Вчера, когда мы только вернулись в академию, нас встретил радостный Аррануш, после эмоционального монолога сына растерявший все свое хорошее настроение. Но не потому, что мы его в каких-то тайных мотивах подозревали, которые, к слову, имели место быть, а потому, что его план провалился. И реакция на стресс – превращение то есть – произошла в лесу и сразу, а не спустя некоторое время в обществе любопытного директора.

Ему хотелось посмотреть на процесс. Илли, у которой превращения, в отличие от моих, происходили с задержкой, предложила выход. Меня вернули в лес и поместили в стрессовую ситуацию, в которой я превратилась сразу, без всяких задержек. Самоубийственная особенность организма.

Директору пришлось довольствоваться самим фактом того, что я побывала в человеческой шкуре уже три раза. Единственное, что он мог сделать, – потребовать у хозяина привести меня после следующего превращения в человека, что Илис и собирался исполнить. О том, что со мной сделает директор, он не задумывался, уверенный, что его отец ничего плохого не запланировал. Я была об Аррануше худшего мнения и не сомневалась, что ждет меня с его стороны какая-нибудь грандиозная гадость.

Встречаться с директором не хотела, с Илисом согласна не была и отчаянно сопротивлялась, не желая покидать комнату и отправляться к директору. Правда, в рагру превратиться тоже не могла. Не было у меня нескольких спокойных минут, чтобы собраться с мыслями и попытаться вернуть безопасный вид.

Редкие кадеты, не ушедшие на завтрак в это хмурое дождливое утро, проникающее в академию сырым, зябким сквозняком, могли полюбоваться незабываемой картиной. Я орала и сопротивлялась, Илис ругался и пытался вытащить меня из комнаты, обещая сотворить со мной много ужасного, если я не прекращу себя так вести. А кадеты старались проскочить мимо нас как можно быстрее, отводя глаза и, кажется, даже задерживая дыхание. Репутация у Илиса была плохая и стала только хуже после эпичного появления в лазарете двух «отблагодаренных» кадетов. Любоваться нашим концертом никто не хотел, опасаясь из-за неуместного любопытства составить компанию перекачанному.

– Я протестую! Я не хочу! Я не пойду! Ты не имеешь права! Я жаловаться буду!

– Кому?

Последнее мое заявление так удивило хозяина, что он даже прекратил вытаскивать меня из комнаты.

– На-найду кому! В этом деле главное – желание.

Вцепившись руками в дверной косяк, я отчаянно боролась за свое законное право никуда не ходить. Только не в человеческом виде. На двух ногах мне там делать нечего.

Илис думал иначе. Он хотел, чтобы я поскорее а-да-пти-ро-ва-лась. Жуткое слово, которое мне не понравилось сразу. Адаптироваться в студенческой среде в качестве ее непосредственного представителя (в будущем) было страшно.

Я с трудом перенесла короткое знакомство с Наей. Что со мной случится среди кучи таких же нелогичных и неконтролируемых созданий, я не знала, но была уверена: ничего хорошего.

– Каси, успокойся, возьми себя в руки и отпусти уже косяк.

– Только после того, как ты отпустишь меня!

– Хорошо.

Рука, перехватившая меня за талию, исчезла. Илис мое требование выполнил и ждал от меня того же. А у меня была талия и стойкая уверенность в том, что он вцепится в меня сразу же, как только я разожму пальцы.

– Каси, – нетерпеливо позвал этот коварный, не заслуживающий доверия тип.

– Отойди на три шага.

Хозяин засопел, но послушно отступил. Его нежелание делать мне больно и силой отдирать от дверного косяка умиляло и дарило надежду на спасение.

Расстояния в три шага мне вполне хватило, чтобы успеть ввалиться в комнату, захлопнуть дверь перед носом опешившего Илиса и даже добежать до кровати, где, плюхнувшись на живот, я попыталась забраться в единственное доступное на данный момент убежище.

Дверь с грохотом открылась, хорошенько стукнувшись о стену. Злой хозяин вытащил меня из убежища за не успевшую спрятаться ногу, протер моим пузом, которое не укрывала задравшаяся рубашка, холодный пол, и, вздернув вверх, одним неуловимым движением забросил на плечо. Так за дверь и вынес, демонстрируя проходящим студентам мои босые грязные пятки и осиротевший без хвоста тыл.

В директорский кабинет, пред светлые очи Аррануша я попала, болтаясь на хозяйском плече и страдая от подступающей тошноты.

– Илис?

Дверь в кабинет закрылась за хозяйской спиной, отсекая от нас удивленную, шокированную и откровенно не верящую в происходящее секретаршу. Круглолицая и курносая, с большими глазами и косой челкой, она напоминала мне какую-то птичку. Очень удивленную птичку.

– Ты хотел, чтобы я привел ее к тебе при следующем превращении? – Меня сгрузили в кресло, стоявшее перед директорским столом. – Вот.

– Я полагал, она придет сама.

– Сама она не хотела, – сдал меня хозяин.

– Не хотела, – прошептала я, глядя на Илли. Устроившись со всеми удобствами на своем насесте, сова с интересом осматривала мой непрезентабельный вид.

Рубашка после приключений в лесу утратила чистоту, обзавелась зелеными разводами на животе и бурыми пятнами на рукавах. Штаны особо не пострадали, но все равно выглядели грязными.

Больше разглядывать на мне было нечего, но она все равно смотрела, и смотрела, и смотрела… А потом, вклинившись в разговор хозяина и директора, обсуждавших планы на мое дальнейшее будущее, сообщила:

– Ее нужно причесать.

Директор, требовавший отдать меня ему на выходные для проведения каких-то опытов, удивленно замолчал.

– Что?

Окинув меня взглядом, Илис честно попытался понять, что именно не понравилось сове. Ну подумаешь, растрепанная слегка! Это не страшно и почти незаметно. Зато так не видно тощую шею и чуть заостренные уши с маленькими, аккуратными кисточками на концах.

– Ее нужно причесать, иначе в скором времени придется стричь.

– Не хочу стричься!

– Я не буду ее расчесывать, – поспешно заявил хозяин.

– И опять мы возвращаемся к тому, с чего начали, – обрадовался директор. – Отдай мне Каси на выходные, и в понедельник я верну тебе ее причесанной, умытой и одетой.

– Одетой?

Я чего-то отчаянно не догоняла.

– Тебе нужна одежда, – уверенно кивнул Аррануш.

– Но я одета!

Я, конечно, знала, что у этих странных человеков принято иметь целые шкафы, заваленные всякими тряпками, но мне-то это было не нужно. По крайней мере пока. Играть роль обычной человеческой девушки еще рано.

Кажется, я сказала что-то не то, потому что именно после этой фразы началось все самое страшное. Илис посмотрел на отца, отец посмотрел на сына, они поняли друг друга без слов. Хозяин выглядел уставшим и безнадежным, директор – просто неприлично довольным. Сова смотрела.

– Забирай, – покорно согласился хозяин.

– Как – забирай? Зачем забирай? Не надо меня забирать! – Подскочив, я вцепилась в руку стоявшего рядом с креслом Илиса и заныла, дергая его за рукав: – Ты не можешь меня отдать. Это нечестно. Так нельзя! Это жестокое обращение с подчиненной нечистью. Наказуемое деяние, между прочим!

– Ты преувеличиваешь. Ничего страшного с тобой не случится, только веди себя хорошо, – велел этот бессердечный тип, аккуратно пытаясь отцепить мои пальцы от своей рубашки.

– Но…

– Это для твоего же блага, – подал голос директор. – Тебе нужно привыкать к простой человеческой жизни. И лучше это делать не в академии, среди кадетов.

– То есть вы забираете меня в город? – с подозрением прищурилась я, ослабляя хватку.

– Да.

Быстро выпустив хозяйский рукав, разгладила его и дрожащим от радости голосом пообещала озадаченному хозяину:

– Я буду вести себя очень хорошо.

Он даже не мог себе представить, как я хотела посмотреть город.

* * *

Долгую и угрюмую тишину нарушил Аррануш:

– Ты помнишь, что обещала хорошо себя вести?

Мы сидели на удобной кровати, в уютной комнате, в городском доме директора, куда меня заселили на выходные. Я в своем пушистом мелком виде, он – в печали.

– И я честно выполняла свое обещание целый день!

Возмущение мое было искренним, бурным и вполне заслуженным. Когда этот экспериментатор прямо из своего кабинета уволок еще слегка неадекватную, голодную и растерянную человекообразную рагру в выворачивающий наизнанку портал, даже не дав толком попрощаться с бессердечным хозяином, способным сдать меня в любые руки сомнительной надежности, я выдержала это с достоинством. Только слегка подпортила интерьер директорской гостиной поздним, обильным и не до конца успевшим перевариться ужином.

Когда потащил по магазинам, в первом же из которых степенная и важная дама с плохо скрываемой брезгливостью поинтересовалась, с каких это пор магистр Грэнар начал подбирать на улице безродных бродяжек, я сдержалась. И даже не поотгрызала никому пальцы в четвертом по счету магазине, где с меня решили снять мерки.

Аррануш назвал это жуткое место «ателье» и велел делать все, что от меня потребуют. И я делала! Весь день я вела себя прилично. Молчала, терпела, голодала и смиренно сносила все извращенные издевательства, которым меня подвергали. Даже сапоги согласилась надеть, что было для меня особенным подвигом. С самого утра и до девяти часов вечера я изображала человека, и все, чего хотела сейчас, – чтобы меня оставили в покое и дали немного побыть рагрой.

– Ты должна привыкать к человеческому облику, – продолжал настаивать директор.

После долгожданного ужина и десяти минут покоя в отведенной комнате, за которые мне с трудом удалось превратиться в рагру, привыкать к человеческому облику совсем не хотелось.

– Давайте я завтра начну к нему привыкать? Сегодня уже сил никаких нет.

Я все еще вела себя хорошо и даже не хамила, хотя очень хотелось.

– Каси…

– Я, – подтвердила гордо, подумывая уже о том, чтобы невежливо отбыть в соседнюю комнату. Кровать располагалась не рядом с внешней стеной, а так удачно стояла у внутренней, ведущей то ли в одну из спален, то ли в кабинет, а может, даже в ванную, что сбежать от навязчивого директора я могла в любую минуту, но пока этого не делала. Потому что я хорошая, а сбегать в стену от надоедливого собеседника в людской среде почему-то считалось невежливым.

А этот сидит рядом, комкает в руках мою новую розовенькую сорочку и требует от меня очередного подвига. Как будто за день я их недостаточно совершила.

– Превращайся.

– Не буду.

– Каси…

– Я.

– Превращайся.

Это рисковало затянуться надолго, но я была намерена не сдаваться.

– Не буду.

– Каси.

– Я.

– Тебе нравится меня доводить?

– Не бу… ась?

– Превращайся.

– А что вы перед этим сказали?

– Как Илис с тобой справляется?

– Никак не справляется. Он со мной мирится.

Сорочка полетела на кресло, продуманно расположенное у большого окна, забранного по случаю позднего времени шторами, но, не долетев, зацепилась за стоявший перед креслом столик и насмешливо повисла, касаясь кружевным рукавом пола.

Комната сразу приобрела обжитой вид.

– А давайте еще чулки разбросаем? – Мне вид на левую половину комнаты уже нравился, но чего-то отчаянно не хватало. Судя по моим ощущениям, не хватало беспорядка. Как в гнезде. Моем маленьком, уютненьком гнезде, свитом из шерсти, пуха, веточек и гибких стеблей. – Вы мне пар двадцать накупили, давайте хотя бы одну тут разбросаем? Должно получиться очень гармонично.

Аррануш нахмурился. Ему ощутимо не хватало совы. Родной, сообразительной и послушной. К его глубокому сожалению, Илли улетела куда-то еще час назад. Судя по всему – охотиться. Вот что значит – хищная нечисть. Живет в тепле и уюте, но все равно периодически срывается в холодный, мрачный и неприветливый лес, желая размять крылья и освежить навыки. Сумасшедшие они, эти хищники.

Так и получалось, что к сожалению Аррануша и моей тайной радости у него сейчас была только я, а мне уже надоело быть хорошей. Я хотела быть собой.

– А на люстру можно забросить ту полупрозрачную штуковину с подвязками, которую мне в магазине нижнего белья зачем-то презентовали.

– Штуковину с подвязками?

Глядя в его удивленно вытянувшееся лицо, я невольно умилилась. Уж очень сильно он мне хозяина напомнил.

– Ну да. Вы же со мной в примерочную не пошли, вот эти… консультанты?.. – вопросительно глянув на директора, дождалась кивка и с энтузиазмом продолжила: – …натащили мне всяких кружавчиков. Вам это очень подойдет, говорят. Примерьте вот это, говорят. А это будет в подарок, говорят. Я еще и понять ничего не успела, а они уже все запаковали, адрес доставки уточнили, и вы потащили меня на дальнейшие истязания.

– Ясно.

Я ожидала чего угодно, но только не этого смиренного «ясно». И искренне удивилась:

– А что конкретно вам ясно?

– Напрасно я подозревал Илиса в несдержанности и вспыльчивости. Он на удивление спокойный молодой человек…

– Но кадеты, – робко напомнила я, уверенная, что хозяин какой угодно, но только не сдержанный молодой человек, – Дарис и этот… как его… Варн. Они с вами точно не согласятся.

– ТЫ прямое тому подтверждение, – не слушая меня, сообщил Аррануш, после чего поспешно бежал с поля боя – с кровати то есть, – оставив меня непобежденной, но немного обиженной. Я добрая, скромная, иногда даже заботливая рагра с чудесным характером, чувством такта и хорошим воспитанием. Что ему во мне не нравится? Да для своего вида я просто идеальное создание! Не видел он еще других рагр.

Единственное, что радовало в сложившейся ситуации, – сорочка висела на краю столика, а не на мне, и я могла с чувством выполненного долга и полным осознанием своей исключительности мирно спать, расположив все свое пушистое тело прямо на подушке. И никто мне больше не мешал. Враг бежал, но обещал вернуться, что и сделал в непозволительно ранние для измотанной рагры восемь часов утра.

– Каси, вставай. У нас полно дел.

– Все дела мы сделали вчера, – проворчала я, даже не думая открывать глаза.

– Вчера мы только обеспечили тебя всем необходимым.

Меня легко потянули за заднюю лапу, потом за ухо, пару раз ткнули пальцем в бок, убедились, что я не собираюсь вставать, и ухватили за хвост. За мою радость. За мою гордость. За мою пушистость!

– Руки прочь от чужой собственности!

В последний раз я так быстро пряталась, когда хозяин застал меня за осквернением своей любимой куртки. Под этой кроватью было просторно и совсем неуютно. Высокие ножки и общая атмосфера беспокойной незащищенности нервировали. При желании Аррануш мог спокойно залезть сюда и достать меня даже в углу.

Кровать Илиса в этом плане была лучше. Да что там, она во всем была лучше. А еще в ней сейчас спал хозяин. А я не спала. Я пряталась от его отца в чужой комнате под чужой кроватью и беспокоилась о ненадежности своего укрытия.

– К хазяину хочу, – сообщила я заглянувшему под кровать директору.

– В понедельник вернешься.

– Но сегодня же только суббота…

– И?

Ко мне потянулась рука. Вражеская рука с ровно подстриженными ногтями и массивным перстнем на среднем пальце.

– Я с вами столько не выдержу.

– Я бы сказала, – Илли, которую я не успела заметить во время своего молниеносного побега, приземлилась на кровать, прямо над моей головой, – что это Аррануш с тобой столько не выдержит.

– Так верните меня хазяину.

– В понедельник.

Директор мне кого-то очень напоминал. Кого-то очень упертого и самоуверенного. К хозяину захотелось в два раза сильнее.

– Вижу, вам очень весело, – в раздавшемся от дверей голосе дрожал плохо сдерживаемый смех.

– Хазяи-и-ин!

Проскользнув мимо директора, я взлохмаченным мячиком проскакала по комнате и повисла на хозяйском ремне, вцепившись в него лапами в прыжке. – Родненьки-и-ий!

Меня отцепили от ремня, забросили на плечо и дали полную свободу действий. Чем я не преминула воспользоваться.

Пока Аррануш поднимался с колен и старался вернуть себе солидный вид, я тихо шипела, вцепившись в темные волосы:

– Изверг бессердечный. Садист. Негодяй. Ты даже не представляешь, сколько я тебя теперь любить не буду.

– Что ты с ней делал?

Илиса мое шипение особо не впечатляло. Он дергал плечом, на котором я сидела, ежился и пытался спрятать ухо от моего носа и длинных усов. Как рагра я была очень красивая, как человек – пока только замученная.

– Издевался! Вчера издевался. И сегодня тоже планирует издеваться! – Выпустив волосы, я надрывно всхлипнула: – Нет бы покормить.

– Не преувеличивай, – обиделась за своего хозяина Илли.

– Что ты здесь делаешь?

Реагировать на мой наезд Аррануш посчитал выше своего достоинства.

– Решил проверить, как дела у моей нечисти.

– Плохо, – тихо пожаловалась я, но не была услышана.

– Если помнишь, у тебя не одна нечисть.

– Линорм в порядке. Рану обработали и перевязали. Его покормили и оставили отдыхать.

– Он что-нибудь говорил?

На этот раз меня услышали и даже снизошли до ответа:

– Он не разговаривает. Атари считает, что линорм подавлен, ему нужно время, чтобы привыкнуть к своему новому статусу.

– И чего делать будем?

– У тебя дела, – занудно напомнила сова.

– Илис… – Директор заулыбался, расслабился и со всей своей директорской ответственностью переложил все проблемы на плечи сына. – Полагаю, ты сейчас свободен…

– Мне это что-то не нравится, – шепнула я хозяину.

И ошиблась. Мне все очень понравилось.

– Займись Каси. Со мной она идти не хочет, но ей уже пора учиться существовать в обществе.

Повернув ко мне голову, Илис с сомнением осмотрел мою помятую пушистость.

– А Каси готова?

– С тобой куда угодно, мой нелюбимый хозяин, – горячо заверила его я. – Ты только покорми.

– Покажи город, своди куда-нибудь. Ей нужно привыкать быть человеком.

– Покажи мне город, – азартно вторила я, чувствуя, как радостно подергивается хвост. С хозяином я была согласна идти. С хозяином я ХОТЕЛА идти. Он, в отличие от своего отца, меня не только слышал, но и не считал зазорным прислушиваться. Хотя случалось это не всегда.

У Илиса просто не осталось выбора. Его окружили со всех сторон, и бежать было некуда.

* * *

Хвост меня обманул. Никакой радости за порогом презентабельного двухэтажного дома из темного, благородного дерева меня не ждало.

– Илис, а давай мы в академию вернемся, а твоему отцу скажем, что я уже ко всему привыкла?

Волосы, собранные в какую-то замысловатую косу, не скрывали больше ушей, одежда, подобранная по размеру, сковывала движения. И очень жали сапоги. Казалось, проходившие мимо нас люди все это замечали и в чем-то меня подозревали.

– Нет уж, я тебя сегодня выгуляю, – кровожадно пообещал Илис.

Как нелюбимому хозяину, терять ему было уже нечего.

Через несколько часов, порядком истрепав нервы, я пришла к выводу, что город мне понравился, а люди все же нет. Большой, красивый и чистый, город поражал воображение богатыми вывесками, ухоженными сквериками и большим, уже опавшим, но все равно величественным парком.

Я знала, что в этом городе, как и в том, где я жила еще в своем пушистом детстве в качестве домашнего питомца, есть темные, грязные улицы, ходить по которым не только неприятно, но и опасно, только меня это не беспокоило. Я об этом даже не думала.

Мне, как безобидной нечисти, чудом дожившей до человеческой ипостаси, было неинтересно, что происходит где-то там. Все важное происходило здесь и сейчас. Всегда. Особенно когда в витринах кондитерских магазинчиков на подносах покоились красивые и непременно вкусные торты и пирожные, а ювелирные радовали глаз сверканием чистых, ярких, искусно ограненных камней.

Ровные вымощенные тротуары, тяжелые красивые скамьи под фонарями или фонтан на центральной площади. Большой, круглый и все еще действующий. Меня восхищало все. Даже тихие жилые улочки с высокими заборами и малолюдными дорогами навевали какую-то теплую, тихую радость. К такому красивому и уютному человеческому быту я готова была привыкать. Если бы не прилагавшиеся к этому всему люди – уже привыкла бы.

– Илис!

Знакомый голос из толпы спугнул ощущение эйфорического счастья. Прекратив тащить вниз по улице несопротивляющегося хозяина, я насторожилась и огляделась, по старой памяти вытягивая шею. Видимо, со стороны это выглядело очень забавно. Илис фыркнул, взяв за плечи, чуть повернул меня в сторону и указал на спешащую к нам Наю.

Если я разгуливала в неприметной короткой курточке с теплой подкладкой и искусственными потертостями на черной коже, то оборотница облачилась в белую дубленку с пушистым воротом и претензией на богемный шик.

У меня было четыре часа счастья. А теперь появилась Ная. От нее пахло шоколадом, костром и осенью.

– Какая замечательная встреча! Вы же не заняты?

– Заняты, – неправдоподобно соврала я.

Людской поток расступался, натыкаясь на наш маленький островок, но неизменно смыкался вновь в двух шагах позади.

Илис мою ложь не поддержал. Ему времяпрепровождение в компании оборотницы ничем не грозило, он ее не опасался и не считал нужным избегать.

– Если не ошибаюсь, ты сегодня на охоте.

А я еще помнила, как эта эмоциональная и несдержанная девица меня ощупывала и отказалась выходить при моем переодевании. Вещала что-то о слишком темпераментных магах, несущих серьезную опасность для женской одежды, и всячески меня смущала. Пока я судорожно примеряла принесенные Наей вещи, прячась за дверцей шкафа, а хозяин, выставленный в коридор, топтался под дверью, она очень радостно рассказывала мне о каком-то стихийнике-пиромаге. Он был ее жертвой на первом курсе, пока она не познакомилась с Илисом. Тот пиромаг, как утверждала эта устрашающе темпераментная девушка, изредка практиковал неконтролируемое сожжение одежды и однажды чуть не спалил ей волосы. За Илисом она раньше таких недостатков, конечно, не замечала, но это не значит, что их не было, это значит, что она плохо смотрела.

За те пятнадцать минут, что я путалась в рукавах, юбках и брюках, она успела рассказать мне обо всех своих неудачных отношениях в количестве трех штук. Особый упор делался на последние, как самые неудачные, потому что в них инициатором разрыва оказалась не она (хотя на самом деле она), а Илис.

В нагрузку к выбранным мною брюкам и удобной рубахе я стала обладательницей лишних и откровенно ненужных знаний о ее личной жизни и уверений в том, что мне страшно повезло. В чем именно мне страшно повезло, я так и не узнала, Илис увел оборотницу почти силой, пообещав ей еще одну встречу со мной. Как-нибудь. Этого пробирающего до костей «как-нибудь» я планировала старательно избегать. Но вот не избежала.

– Охота не удалась, – погрустнела Ная, – мне никто не нравится. Они все такие…

Передернув плечами, она грустно посмотрела на хозяина. Тот только хмыкнул. Как мне показалось, самодовольно.

– Илис, а твой отец, случайно, не свободен?

– Даже не думай!

Все самодовольство с него слетело в одно мгновение.

– Ну почему?

Ная искренне не понимала, почему нельзя. Я, если честно, тоже.

– Это глупая и недальновидная идея, которая принесет тебе только проблемы.

Врал мой хозяин сейчас ничуть не лучше, чем я несколько минут назад.

– Мне кажется, это просто какие-то сугубо человеческие условности, – не смогла не высказать свое мнение я.

– Хватит!

– Только не говори, что тебя это смущает, – развеселилась Ная.

Хозяин скрипнул зубами. С бо́льшим успехом он мог признаться в том, что его это действительно смущает. Оборотница тогда хотя бы удивилась.

– Ну да это неважно, – беззаботно отмахнувшись от хмурого Илиса, она уделила все свое внимание мне, – мы так толком и не познакомились. Я Наяра. Можешь звать меня просто Ная.

– А я…

Я должна была представиться, но не имела ни малейшего понятия, как она отреагирует на то, что меня зовут Каси. Что вообще случится, если в академии вдруг объявится особь женского пола с именем одной подчиненной рагры? Хозяин, судя по всему, подумал о том же, потому что быстро справился со своим раздражением и спас меня раньше, чем молчание невежливо затянулось.

– Любезности потом, – бросил он, утягивая меня за собой в толпу.

– Но что случилось?

Ная поводов для побега не видела.

– Я только что вспомнил о некоторых проблемах, возникших с моей нечистью. Их нужно срочно решить.

Ная, которой до обретения нечисти и всех сопутствующих этому проблем оставался еще год спокойной жизни, удивленно и немного растерянно смотрела нам вслед.

* * *

Столовая в директорском доме была неожиданно уютной. Просторное помещение, отделанное панелями красного дерева. С большим окном, выходящим в сад, и удобным столом, за которым приятно завтракать или ужинать. Или даже обедать.

Нарушив идиллическую тишину этого места и вспугнув ощущение уюта и расслабленности, мы ворвались внутрь.

– Отец, надо поговорить! – с порога заявил Илис.

Директор поперхнулся чаем и закашлялся. Чего он точно не ожидал, так это того, что его мирное чаепитие в компании задремавшей совы кто-нибудь нарушит. Илли сидела напротив директора за столом, на спинке стула, спиной к нам. Она вяло шевельнулась, когда мы так невежливо ворвались в помещение.

– Чт-кхо? – прокашлял директор, не в силах нормально вздохнуть.

Илли встрепенулась, распушила перья сильнее и, обернувшись, сонно посмотрела на нас.

Я невольно спряталась за хозяина. Конечно, я нечисть развитая, много чего на свете повидала и почти ничего не боюсь рядом с хозяином, но эти совиные штучки с выворачиванием головы на сто восемьдесят градусов все же наводят легкую жуть.

– Проблемы? – спросила она, снисходительно глядя на меня.

– С вещами для Каси ты, конечно, все решил, но что мы будем делать с ее именем? – Илиса, который рос в компании совы и знал все ее таланты, напугать подобными фокусами было невозможно. Даже не взглянул толком, продолжая обращаться к отцу.

– Есть предложения? – спросил Аррануш, все еще слегка покашливая.

– Выберем другое имя? – быстро проговорила я, втайне надеясь, что уж теперь-то мне точно позволят стать Касиморой.

– Я планировал заняться документами позже, но… – С тоской глянув на недопитый чай и надкушенное пирожное, Аррануш быстро сказал, не давая себе шанса передумать: – Пойдемте в кабинет.

Сова без всяких возражений перелетела на его плечо.

Мы испортили директору чаепитие, но я не чувствовала себя виноватой. Чувству вины не было места в море моего нетерпеливого предвкушения. Я могла стать Касиморой, у меня были на это все шансы… которые цинично и жестоко растоптали чистенькие директорские ботинки.

Пребывать в радужном заблуждении мне позволили минут десять. Полторы минуты, пока мы добирались до кабинета, восемь – пока Аррануш искал какие-то анкеты и бланки, и еще несколько секунд, за которые он заполнил поля возраста и пола.

– К какому уничтоженному клану оборотней тебя причислить? – Поигрывая перьевой ручкой, на черном корпусе которой завлекательно переливалась в свете ламп золотая роспись, он поднял на меня взгляд. – Драгхар или Грангор?

– А есть принципиальная разница?

– Я бы не сказал. Два северных клана, в которых ты могла бы родиться, судя по особенностям внешности, были уничтожены около тридцати лет назад. Что очень кстати.

– Почему кстати?

Кресло, в которое меня усадили с самым серьезным и оттого пугающим видом, очень напоминало кресло в кабинете директора в академии, что не позволяло особенно расслабиться.

– Потому что послать запрос на подтверждение твоей личности, в случае необходимости будет некуда. Кланы уничтожены. Сражение, которое они затеяли с северными магами за обладание Ирхийскими шахтами, обернулось полным поражением, но некоторым оборотням удалось спастись. Уцелевшим пришлось покинуть свои земли.

– Тогда пусть будет Драгхар.

– Я думал, ты выберешь Грангор, – подал голос Илис. Он, в отличие от меня, не стал садиться, а отошел к стеллажам с книгами, изучая корешки.

– Это еще почему?

– Мне кажется, Драгхар звучит не так устрашающе, как Грангор.

Возможно, мне просто показалось, но в его голосе проскользнула насмешка. Хозяин надо мной издевался.

– Я хочу к Драгхарам.

– Пусть будет так, – согласился директор. – Следующее… имя?

– Касимора! – выпалила я, преданно глядя на Аррануша и полностью игнорируя хозяина, демонстративно застонавшего при упоминании имени Кровавой королевы.

– Ты уверена? – спросил директор без особой надежды на мое благоразумие.

Я активно закивала, собираясь стоять на своем до последнего.

Недолго погипнотизировав меня взглядом, он с обманчивым смирением изрек тревожное «что ж» и вписал что-то в анкету. Что-то слишком короткое и совершенно не похожее на наводящее жуть «Касимора».

Илис, которого тоже очень заинтересовало, что именно записал его отец, обогнул массивный стол из темного дерева, с опаской заглянул в мою анкету и удивленно фыркнул, расплывшись в довольной улыбке.

Мне эта улыбка не понравилась сразу.

Неловко вывалившись из кресла, я пристроилась рядом с хозяином и с разрастающимся чувством обиды вчиталась в короткое слово, выведенное четким, твердым почерком.

Никакой Касиморы мне не светило. В анкету было вписано всего пять букв. Так, с легкой руки директора, при попустительстве хозяина я и стала Моррой из клана Драгхар. Семнадцатилетней девушкой из затерявшейся в лесах деревеньки, которой в следующем году предстояло поступить в академию на факультет лекарского мастерства.

Мое будущее, в лучших традициях любого диктатора, Аррануш строил сам.

Но волновало меня не это. Обидно было другое. Я так и не смогла стать Касиморой. Опять.

Глава одиннадцатая
Проблемная

– Каси, тебе не кажется, что пора возвращаться к Илису? – равнодушно поинтересовался выглянувший из кабинета Аррануш.

После того как директор окрестил мой человекообразный вид Моррой, я больше не превращалась. Исключительно из вредности и природного упрямства я четвертые сутки кряду была мелкой, пушистой и крайне довольной. Аррануш бесился, но сделать со мной ничего не мог и только хмурился, когда я попадалась ему на глаза. Что, к слову, в последнее время происходило часто.

Пока Илис пропадал на занятиях, готовясь к скорой сессии, или навещал линорма, к которому меня не брал, я неосмотрительно и нагло раздражала директора.

Обосновавшись в его приемной, удивительно легко нашла общий язык с вечно сонной и рассеянной секретаршей, что на деле оказалась аспиранткой факультета некромантии Веладой Энерс. По ночам она проводила свои темные некромантские ритуалы, а днем подрабатывала, занимая место уволившейся секретарши директора. Когда именно она успевала отдыхать, Вела не знала и сама. По ее словам, несчастная не спала уже второй год, что подтверждали насыщенные тени под глазами. Вот как опрометчиво согласилась на эту работу, так сразу про отдых и забыла.

Я таскала ей еду с кухни. Привыкшие ко мне натовики с пониманием и снисхождением относились к желанию вечно недосыпающей девушки побаловать себя чашкой горячего чая и вкусным пирожным. Но и сладкий пирожок тоже вполне подойдет. Или бутерброд с маслом и вареньем. Можно даже без масла.

Вела оказалась на удивление непривередливой и нежадной сластеной и охотно делилась новостями, обменивая их на пирожки.

Именно от нее я узнала, что меньше чем через месяц во всей академии начнутся поголовная паника, зубрежка и периодические попытки списать. Сессия наступала быстро и неотвратимо. И если у студентов еще были шансы отделаться малой кровью, то кадетов четвертого курса факультета боевой магии ждало что-то ужасное. Им предстояло сдавать зачет по подчинению нечисти.

Две сессионные недели заканчивались большим праздником зимы. Строго говоря, зима должна была прийти через два дня, но праздновали ее всегда в середине второго месяца. Почему-то людям это казалось правильным. Они считали очень забавным устраивать большой праздник в самые морозные и короткие зимние дни.

– Еще не пора, – лениво сообщила я, подставляя Веле левый бок.

В отличие от впечатлительных защитниц она была девушкой нежной и внимательной и тискать меня даже не пыталась, зато гладить умела лучше Илиса. Даже лучше натовиков. Хоть и некромантка.

– Хазяин к линорму после занятий хотел заглянуть. У меня еще часа полтора есть.

О том, что я умела перемещаться, Илис до сих пор не знал. Я хорошо изучила учебное расписание и всегда возвращалась в комнату до его появления. В обед могла вернуться на полчаса раньше, чтобы потом нервно ждать момента, когда дверь распахнется и меня понесут на кормежку. Аррануш тоже не считал нужным открывать сыну мою маленькую тайну, уверенный, что узнать все тот должен сам.

Так и жили.

Я с каждым днем наглела все больше, Аррануш хмурился все сильнее, а Илис пока ничего не замечал, измученный усложнившимися занятиями и бесплодными попытками вызвать линорма на контакт. Тот отмалчивался, и если бы не кристалл, исправно светящийся и подтверждающий принадлежность нечисти к высшим, его можно было бы принять за совершенно обычного хищника.

– Вернусь через час. Если кому-то понадоблюсь, отправляй всех к Дайну, – велел директор Веладе, впервые за все четыре дня не став со мной спорить. Кажется, даже ему это уже надоело.

– Поняла.

Дождавшись, когда за Арранушем закроется дверь, я полюбопытствовала:

– А кто такой Дайн?

– Дайн Атари. Заместитель директора.

Я вспомнила бородатого дядьку медвежьих размеров. Если бы меня к такому послали, я бы не пошла.

– Каси?

– М-м-м?

– А давай чаю попьем? – с заговорщицкой улыбкой предложила Вела.

Поднявшись из-за стола, она направилась в угол просторной комнаты. Там, на журнальном столике все было приготовлено специально для чаепития.

Большой чайник на монолитном куске черного полупрозрачного сплава с золотистыми вкраплениями; аккуратный тонкостенный заварочник и целая шеренга маленьких симпатичных баночек с вареньем. За ними притаились две вместительные вазочки под стеклом, заполненные печеньем.

В единодушной любви к сладкому директор с его секретаршей различались лишь в одном. Вела терпеть не могла печенье, в то время как Аррануш был равнодушен к заварным пирожным.

– Намек понят!

Проворно вскочив на лапы, я с тихим хлопком провалилась сквозь стол и отбыла через пол, легко шлепнувшись на мохнатую спину огромного варса. Чучело располагалось в кабинете неестествознания, находившемся на втором этаже, прямо под приемной.

Узнала я об этом случайно, когда два дня назад, испугавшись, переместилась не через стену, а, проскочив пол, шлепнулась на парту. Хорошо, что я рагра прыгучая и живучая, иначе обязательно бы что-нибудь себе сломала. А так только ушиблась и напугала Велу. Зато теперь могла значительно сократить путь от приемной Аррануша на третьем этаже – до кухни на первом.

И вот именно там, на первом этаже, на полпути к пирожкам, пироженкам или бутербродам, я и встретилась с хозяином. Он тащил ведро с сырым мясом. Я скакала налегке. Столкнулись мы в дверях столовой.

– Каси? – удивился он.

– Ой, – подтвердила я, пятясь. Могла бы – провалилась под землю. Но подо мной находились не до конца устраненный потоп, раздувшиеся, плавающие в воде части тел и насыщенный запах гниения. С умертвиями некроманты управлялись лучше, чем с наводнениями.

– Ты что здесь делаешь?

Врать или не врать, выбирала недолго. Хватило одного взгляда на лохматого, помятого и раздраженного Илиса, чтобы понять: искренности моей он не оценит и к нашему чаепитию не присоединится.

– Не поверишь, хазяин, тебя искала.

– Зачем? – спросил он, но быстро сообразил, что именно в данной ситуации неправильно и продолжил допрос: – Подожди, как ты выбралась из комнаты?

– Хорошие ты, хазяин, задаешь вопросы, – грустно призналась я. – А из комнаты я выбралась по очень важной причине… Как там линорм, кстати?

– Выбралась как?

Хозяин пребывал в том самом отвратительном настроении, когда закрывать глаза на мои шалости он не хотел. В такой ситуации я могла сделать только одно – сказать правду.

– Ты все равно так не сможешь, так зачем расстраиваться?

– Каси…

– Хазяин, тебя ждет линорм! – Меня ждали Вела, вкусный чай по особому рецепту и что-нибудь сладенькое. Ждали и рисковали не дождаться. – И меня даже можно взять с собой. Раз уж все так удачно обернулось.

– Ты не пойдешь.

– Ты к нему без меня уже четыре дня ходил и ничего не добился. Сходи со мной, поступи правильно.

После недолгого, но недоброго молчания он заговорил:

– Хорошо, давай так, – переложив ведро в правую руку, левую он протянул мне, предлагая забраться на плечо, – ты прекращаешь изводить отца, а я беру тебя с собой и ты попробуешь помочь разговорить линорма.

Илис решил получить из сложившейся ситуации все бонусы. Коварный тип, весь в отца.

– В человека снова превращаться? – без всякого энтузиазма уточнила я, но на руку все равно запрыгнула, и даже без всякой помощи забралась по рукаву кителя на плечо.

– Восемь месяцев, Каси. До твоего поступления осталось меньше года.

– Поняла я.

– Мы договорились? – дотошно уточнил Илис.

– Да.

Единственным незначительным плюсом стал забытый секрет моего пребывания вне пределов хозяйской комнаты. Слишком много забот было у Илиса, чтобы думать еще и об этом.

Меня несли в виварий. Из тихо поскрипывающего ведра завлекательно пахло свежим мясом и кровью. Редкие кадеты, встречавшиеся на пути, с интересом поглядывали на меня.

В виварии было тихо. Где-то совсем рядом, в одном из пустых вольеров прочувствованно ругался Тайс. Отработку никто не отменял. Кот лениво дремал в дверях вольера, обозначая местоположение своего хозяина.

Керста видно не было.

Илис прошел в противоположный конец вивария, где среди пустующих вольеров жил теперь линорм. В тишине и покое.

Песчаный берег, неровный утес, обустроившийся на месте стены, и мерно журчащее подобие реки. По периметру очень гармонично располагались кусты и несколько деревьев. Знакомая картина очень напоминала тот злосчастный берег, на котором линорм огреб по полной. У воды, свернувшись клубком, тихо спал новый питомец хозяина.

– Как рана?

Пока Илис любовался нечистью, стоя в коридоре и наблюдая за спящим через стекло, я вычесывала лапками шерстку на животе. Хотелось произвести хорошее впечатление на эту огнедышащую махину.

– Затягивается на удивление быстро. Вчера уже сняли швы. Регенерация поразительная.

– Пойдем?

Дверь с тихим шорохом отъехала в сторону.

Линорм не обращал на нас внимания, притворялся спящим. Именно притворялся, красноватые отблески сквозь полуопущенные веки ясно давали понять, что хищник не спит и все видит. Ссадив меня на валун всего в паре метров от нечисти, Илис без всякого страха подошел к линорму, небрежно опустил ведро с мясом перед его мордой, и, присев на корточки, потребовал:

– Покажи рану.

Огнедышащий фыркнул, выпустив облачко дыма, но послушно перевернулся на спину, подставляя нежное брюхо с хорошо различимым длинным шрамом.

Осмотрев шрам, хозяин остался доволен и разрешил, хлопнув линорма по боку:

– Ешь.

– А имя ты ему уже дал?

Глядя на то, как эта огромная махина, тихо урча, вытаскивает из ведра куски мяса и заглатывает их практически не жуя, я мечтала оказаться где-нибудь подальше отсюда. И в то же время очень хотела подобраться поближе.

Линорм не разговаривал, не демонстрировал никакого экстраординарного интеллекта и ничем не выдавал в себе высшую нечисть. И значить это могло только одно: нас ждут серьезные проблемы с недавно эволюционировавшим хищником, который с таким аппетитом уничтожал принесенное мясо, что мне тоже невольно захотелось есть.

– Илис? А что у вас обычно делают с нечистью, которая еще не до конца поняла, что она высшая?

– Что?

– Ну, скажем, если линорм уже как бы высший, но сам этого еще не осознал и осознает, будем откровенны, не скоро. Что с ним будет?

– Мне опять досталась бракованная нечисть? – простонал мой понятливый хозяин.

– Что значит «опять»? Я не бракованная! – Стукнув себя кулачком в грудь, уверенно произнесла: – Я высококачественный продукт!

Илис обидно хмыкнул. Подозреваю, ему было что сказать по этому поводу. Наверное, даже что-нибудь обидное. Именно поэтому я поспешила сменить тему разговора:

– Так что с линормом будет?

– Не имею понятия, – неутешительно произнес Илис. – Такое, насколько я знаю, еще не случалось.

– Ка-а-ак это?

Линорм продолжал есть, не обращая на нас никакого внимания.

– Подчинение нечисти практикуется не так давно. Около полувека назад была осуществлена первая привязка.

– Э-э-э-э…

– Каси, ты же читала книгу по истории. Там должна была упоминаться десятилетняя война.

– Упоминалась, – подтвердила я, на всякий случай уточнив: – и ничего про подчиненную нечисть там не говорилось. Просто затяжная война с соседями. Аллория что-то с вами не поделила. По утверждениям историков, земли к западу от Серого хребта, где теперь промышляют проклятые и всякий сброд. В итоге вы победили и теперь вынуждены сдерживать прущую оттуда гадость. Вроде как победа, но с явным душком.

– Аллорская армия располагала разнообразной магической мощью. В их рядах сражались не только маги. Ведьмы не остались в стороне.

– И что?

– Фамильяры, – загадочно произнес Илис, прочитал по моей морде все, что я думаю о его загадочности, и неохотно пояснил: – У каждой уважающей себя ведьмы должен быть фамильяр. Магическое животное, способное защитить хозяйку. В армию отбирались только вошедшие в полную силу ведьмы, сумевшие обрести фамильяра.

– И зачем бы им идти воевать?

Про ведьм я ничего не знала, но на их месте точно не стала бы рисковать своей жизнью в чужой войне, которая ко мне никакого отношения не имела.

– Каси, ты же не думаешь, что после поражения аллорские военнокомандующие открыли нам все секреты? Вероятнее всего, ведьм принуждали к вступлению в ряды солдат. Но даже если так, эффект был поразительный. Победили мы лишь чудом, а среди выживших еще долго ходили страшные истории о сильных и выносливых существах, защищавших ведьм. – Илистар без особой радости делился со мной историческими фактами. – К сожалению, в наших землях ведьмы предпочитают не селиться. Но есть леса, полные нечисти. Такой же сильной и выносливой, как и фамильяры. Высшей нечисти, которую можно использовать в своих целях. Война закончилась десятки лет назад, но найти решение с подчинением получилось не сразу. На это ушли годы.

– Что-то мне подсказывает, ушли не только годы, но и сотни высших, попавших в загребущие ручки ваших ученых, – угрюмо пробормотала я.

– Здесь нечем гордиться, – не стал спорить Илис, – но результата они добились.

– М-да… – Информация не радовала. Совсем. Но было кое-что, чего я так и не узнала. – Так с линормом что будет?

– Полагаю, до испытаний нас в любом случае допустят. Он меня понимает, в состоянии выполнять команды и драться.

– А имя ты ему когда дашь?

Илис поморщился. Со мной ему повезло, я имя себе сама нашла, хоть в итоге оказалась названа совсем не так, как хотела. Но линорм-то имя себе придумать не в состоянии.

– Может, ты его назовешь?

Закрадывались в мою ушастую голову подозрения… Кажется, туго у хозяина с фантазией. Но я не против. У меня есть целая книга по истории, в которой много интересных имен…

– А давай назовем его Рован? Как какого-то вашего генерала.

– Ты хочешь назвать неполноценного высшего линорма именем героя войны?

Мне казалось, Илис привык ко всем моим особенностям и после Кровавой королевы такому не удивится. А он почему-то удивился.

– И ничего он не неполноценный, просто маленький еще, – обиделась за линорма я.

– Зря отец решил в первую очередь учить тебя истории, – попытался сменить тему хозяин, сокрушенно покачав головой.

– Рован, и никак иначе, – стояла на своем я, не позволив сбить себя с мысли. Если уж мне не повезло с именем, то линорму повезти должно.

Илис сомневался.

Закончив трапезу, линорм перевернул ведро, ткнув его мордой и, отрыгнув сгусток пламени, вновь устроился на песке, собираясь спать.

– Чем не генерал? – умилилась я.

– Другое имя ты выбирать не собираешься?

– Неа!

За самодовольство, проскользнувшее в голосе, мне было совсем не стыдно.

Махнув на меня и новоиспеченного генерала Рована рукой, Илис поднялся с песка. Хозяина еще ждала уборка. Для него исключений никто не делал: наказание, оно наказание и есть.

Когда он прошел мимо меня, оставив растерянную рагру сидеть на булыжнике в компании огнедышащей нечисти, я начала паниковать. Наученная горьким опытом, я ждала какой-нибудь гадости. Например, того, что закроют меня сейчас вместе с линормом в вольере, и стану я получать еду, как и он, в ведрах, в отведенное для этого время. Или сама стану едой.

– Э-э-э, хазяин, а я?

– Развлекайся, – велел он, обернувшись в дверях, – вольер я пока закрывать не буду.

– А линорм?

Выразительно посмотрев на вновь задремавшую нечисть, Илис ушел по своим делам, ни разу даже не обернувшись.

Судя по всему, покидать вольер линорм не стремился и беспокоиться хозяину было не о чем.

– И как мне тут развлекаться? – спросила у безответной нечисти, озадаченно оглядывая неуютный пейзаж.

Нет, для линорма это, конечно, был дом родной, но лично я предпочла бы побольше кустов, высокую траву и густой лес. Там-то точно есть где спрятаться.

Рован тяжело вздохнул и перевернулся на другой бок, демонстрируя мне всю свою дикарскую невоспитанность. Нет бы поговорить.

Спрыгнув со своего насеста на песок, я первым делом решила осмотреться. Линорм вроде как спал, а я обследовала местность. Обнюхала около дюжины кустов, убедилась в том, что по деревьям, растущим в неволе, лазать так же просто, как и по диким, и решила проверить вкусовые качества воды. Про линорма я уже давно забыла. Увлеченная своим занятием, не заметила когда он прекратил притворяться спящим и занялся слежкой.

Конечно, если бы я увидела его настороженно поднятые уши, внимательный взгляд и выражение придурковатой сосредоточенности на морде, все бы обошлось, но я не увидела. Я как раз обнюхивала воду, когда послышался не предвещающий ничего хорошего шорох.

Инстинкты сработали раньше мозга. Я уже отскочила в сторону, но еще думала о том, что водичка на удивление ничем не пахнет, хотя то, что лилось из кранов в академии, часто попахивало железом.

Линорм врезался в водную гладь и непременно ушел бы на дно, не будь тут мелковато. Лучше бы он ушел на дно, честное слово.

Не пробуя поджарить, он пытался меня поймать.

Предположение о том, что он просто играет, проскользнуло мимо, лишь слегка задев сознание. Спрятавшись за одним из хилых кустов, я не стала развивать ускользнувшую мысль. Я решила поступить так, как и положено поступать всякой мелкой нечисти. Я решила спасать свою жизнь.

Линорм радостно фыркнул, и, приземлившись на куст, за которым я пряталась, чуть не довел меня до сердечного приступа. Шарахнувшись назад, я унизительно тонко взвизгнула. Символы подчиняющего плетения раскалились, обжигая кожу. Меня выгнуло дугой. Где-то в отдалении жалобно взвыл линорм.

Нервные окончания раскалились, мышцы непроизвольно сжимались, и каждое сжатие приносило острую, колющую боль. Я дергалась на песке и откуда-то знала, что вот эти вот незабываемые ощущения – это несерьезно. Всего лишь отголоски чего-то худшего.

Все прекратилось так же быстро, как и началось. Я лежала на песке, чувствуя, как легким не хватает кислорода, и понимала, что больше воздуха в них все равно не поместится. Грудная клетка быстро вздымалась. Мышцы живота болели.

– Каси? – около меня на колени упал прибежавший Илис.

Совсем рядом тихо скулил линорм.

– Что ты творишь? – хозяин злился почему-то на меня. – Как ты активировала привязку?

– Я – что?

Накрыв голову лапами, генерал Рован продолжал скулить. Я бы не отказалась прилечь рядом, из нас получился бы замечательный дуэт.

– Активировала привязку, – раздраженно повторил хозяин, поднимая меня на руки. – Едва удалось ее отключить.

«Бессердечный гад», – подумала я вяло и завыла:

– Хазя-я-я-и-ин, мне пло-о-охо, я испуга-а-алась…

Из холодного носа охотно потекли сопли.

– Не реви, – хмуро велел он, сбавив градус негодования. – Что случилось?

– Не зна-а-аю. Я осматривалась, Рован прыгнул. Дальше ничего не помню. Я испугалась. Хазя-я-я…

– Линорму хуже, – оборвал меня Илис.

Попытка устыдить удалась. Вытерев лапкой нос, я решительно высказалась:

– Рован. Можно – генерал Рован. Думаю, он будет не против.

– Думаю, ты самая страшная рагра, которую он видел в своей жизни.

Я бы с удовольствием на него обиделась, если бы линорм не дрожал так жалобно. Он уже даже не скулил.

– Пошли его утешать.

Илис перевел взгляд на линорма.

– И как ты себе это представляешь?

– Ну… погладишь его. Скажешь, что я больше так не буду.

– Ты так больше не будешь в любом случае, – сурово велел хозяин. – И никому не расскажешь о том, что здесь произошло.

– Совсем никому?

– Даже отцу. Никто не должен знать.

– Почему?

– Потому что это ненормально. – Почесав меня между ушами, он все же поднялся и приблизился к линорму. Утешать, стало быть, собирался. – Ты, конечно, невыносима, но я не хочу, чтобы тебя забрали.

– А могут?

– Наш случай неординарен, его захотят изучить. И если со мной ничего не сделают, то тебя с линормом заберут. И едва ли я вас еще когда-нибудь увижу.

– Никому, – тихо согласилась я, обнимая руку, на которой сидела, – ни одной живой душе.

Призрачная нечисть условно мертвая, так как не функционирует как обычный живой организм. Но болтать умеет и любит, о чем я очень вовремя вспомнила. Да и свеженькое умертвие вполне способно сдать меня первому встречному некроманту. Поэтому предусмотрительно добавила:

– И мертвой тоже.

В моей жизни появилась еще одна тайна. И я бы не сказала, что это меня хоть сколько-то радовало.

Глава двенадцатая
Сомнительная

Голос Дари я услышала раньше, чем открылась дверь в приемную. А утро так хорошо начиналось…

– Но время же еще есть!

– Время есть, – устало согласился Аррануш, – нет необходимости. Вы подчинили кракота. Привязка прошла успешно, нечисть заселена в виварий и чувствует себя хорошо. Нет причин отменять привязку.

– Есть! – Дари, показавшаяся вслед за директором, прижимала к груди флегматично обвисшее в ее руках пушистое чудо. Кракот не злился и был до умиления хорошеньким. – Он выглядел по-другому! Я не думала, что он превратится в… это.

– Мне снять баллы за ошибку? – раздраженно поинтересовался Аррануш, в три шага преодолев расстояние, отделяющее его от двери в кабинет, а значит, и от безопасного убежища.

Дари замялась и растерянно промолчала. Воспользовавшись заминкой, Аррануш скрылся в своем кабинете. Дверь закрылась. Секунды три в приемной стояла полная тишина, потом дверь открылась, и директор с невозмутимым видом сообщил не успевшей уйти девушке:

– Минус четыре балла, кадет Мерас. Подчиненная нечисть не должна находиться в стенах академии.

– Но… – задохнувшись от возмущения, Дари обвиняюще ткнула пальцем в мирно сидевшую на столе меня, – она в стенах академии. Всегда!

Медленно и вдумчиво обозрев притихшую рагру и свою замершую секретаршу, директор выдал то, чего никто от него не ожидал:

– Если я сейчас оттаскаю ее за уши, ничего не случится, но стоит мне попытаться проделать то же самое с кракотом, я рискую лишиться руки.

Забыл он, видимо, как я его покусала в первую нашу встречу.

– Но…

– Минус четыре балла, кадет. И разве вам не пора на занятия?

Дверь закрылась. Дари, лишившаяся четырех баллов и возможности сменить нечисть, беспомощно посмотрела на меня:

– И что теперь делать?

– Я бы посоветовала сменить кракоту имя, – заявила ей авторитетно, – «Пушистик» звучит унизительно.

– А по-моему, полностью отражает суть…

Вела смотрела на чужую нечисть с интересом. С предательским интересом и умилением. На меня она так ни разу не смотрела, а ведь я почти каждый день таскала ей вкусненькое. А что ей этот подмороженный Пушистик хорошего сделал?

Илису, появившемуся за спиной Дари, я обрадовалась, как горячо любимому хозяину, хотя ему до этого звания было еще очень далеко. Но радость моя была недолгой и завяла после первых же его слов.

Потеснив плечом недовольную хозяйку равнодушного кракота, он начал с самого неприятного:

– Тебе придется объяснить, каким именно образом ты покидаешь запертую комнату, не потревожив ни одного защитного плетения.

– И тебе доброе утро, Илис, – встряла Вела, преувеличенно радостно помахав ему рукой.

– Не доброе, – сумрачно отозвался хозяин, устрашающе наступая на меня.

Глядя в его усталое хмурое лицо, я вынуждена была согласиться. Таки да, утро было совсем не добрым.

– А ты, хазяин, как меня нашел?

Пока он надвигался на меня, я изо всех сил держала себя в лапах и сидела на месте, сдерживая порыв броситься бежать. Зря не бросилась. Этот садист и негодяй со всей своей угрюмой решительностью вынес меня из приемной, держа за шкирку. Прямо в гробовой тишине. Никто даже не попытался за меня заступиться. И если от Дари я ничего не ждала, то Велада меня разочаровала. Рискуя лишиться моей любви, она проводила нас насмешливым взглядом, помахав на прощание отчетом за прошлый месяц.

– Илис, а ты меня трясешь.

Хозяин молчал, продолжая размахивать моей пушистостью в такт шагам. Поджав лапки, я послушно размахивалась, но категорически этого не одобряла.

– Илис, меня укачивает.

Гад молчал, я закипала, размахивание продолжалось.

– Хазяин, сейчас будет буээээ. Приготовься!

Только после угрозы меня наконец-то закинули на плечо, позволяя вцепиться в волосы и горячо задышать в ухо. Илиса это раздражало, я об этом знала и старательно пыхтела, почти засунув нос. Он пока терпел.

– Ты так и не сказал, как смог меня найти.

– Когда я вернулся в комнату и понял, что тебя там нет, первым делом пошел на кухню.

Мимо нас вниз по лестнице, сохраняя на бледных лицах выражение безысходного ужаса, пронеслись три некроманта. Глядя им вслед, я только порадовалась, что Аррануш определил меня на факультет лекарского мастерства. Не хотелось бы вот так же носиться по академии, не понимая, что делать, за что хвататься и кто потом все будет разгребать.

Илис на них не обратил никакого внимания. Для него это была вполне обычная, ничем не примечательная сцена. Ну подумаешь, некроманты паникуют и бегают? Странно было бы, если бы они не бегали.

– Но на кухне меня заверили, что ты еще не заглядывала, а когда я уже уходил, все пытались вручить мне сверток с пирожками и просьбой его передать.

Услышав про пирожки, я оживилась. Уши сами по себе настороженно встали торчком:

– Какая прелесть. И где они?

– Кто?

– Пирожки.

– На кухне.

Уши поникли. Стараниями Илиса сладенького мне не светило.

– Мог бы и передать, – проворчала я тихо. – А в приемной как догадался искать?

– Пирожки были не только для тебя, но и для Велы.

– Натовики, значит, сдали.

– Ты сейчас не об этом думать должна, тебе стоит решить, как ты будешь мне все объяснять.

Полутемный холодный коридор мужского общежития знакомо пах сыростью, шерсть на спине привычно зашевелилась. Только в этот раз было непонятно: то ли это реакция на окружающую мрачноту, то ли на слова хозяина.

– А что «все»?

– Как ты покидаешь комнату?

– Ну-у-у…

До двери оставалось всего с полдюжины шагов, а я никак не могла решить, стоит ли драпать, по ходу дела наглядно продемонстрировав Илису, как его талантливая нечисть легко и непринужденно умеет перемещаться на короткие дистанции, или все это ему долго и нудно объяснять?

Илис почувствовал что-то раньше, чем я сама успела определиться с выбором. Ухватив меня за лапу, он угрожающе предупредил:

– Даже не думай.

И я перестала думать. Совсем. Из головы вылетели все мысли, так жутко он это прошипел. Осталось только одно мстительное желание: медленно и вдумчиво обмочить его плечо. Каждый, напугавший рагру, должен поплатиться. А когда тебя резко хватают за лапы, пока ты в раздумьях, это очень страшно. И если бы не вовремя нагрянувшее удивление от осознания того, что он каким-то чудом понял мои мысли, я бы его обязательно пометила. Всего. А так не пометила и без всякого возмущения позволила сгрузить себя на хозяйскую кровать.

– Итак?

Подтащив стул, Илис сел напротив меня.

– Итак, – послушно согласилась я.

Мы помолчали. Он ждал от меня благоразумия и правды, я ждала, когда ему надоест.

Я выиграла.

– Как ты покидаешь комнату?

– Ну… без напряга? – полувопросительно протянула я, не испытывая никакого желания откровенничать. Он, конечно, был моим хозяином, но рассказывать о своих маленьких талантах не хотелось. Возможно, потому что они были маленькими.

– Покажи мне сам процесс, – терпеливо потребовал Илис.

После недолгой борьбы с собой и недлинного списка из всех за и против, я все же подчинилась, решив совместить оба варианта. Чтобы долго и нудно ничего не объяснять, подумала показать наглядно.

Это был фурор.

Стоило, провалившись сквозь кровать, шлепнуться на пол, как послышался грохот опрокинутого стула. Покрывало, спускающееся почти до пола, скрывало от глаз творящееся за пределами подкроватного пространства.

Стул упал, Илис застыл в нерешительности на несколько секунд, но почему-то совсем не удивился, когда я высунулась из-под кровати.

– Приветики.

– Ты умеешь перемещаться.

Спокойная констатация факта. Никакого удивления, никакого шока. Если бы не опрокинутый стул, я бы обиделась. Но стул лежал, Илис стоял, и я могла с чувством собственного достоинства отряхнуть несуществующую пыль со своей шубки.

Заклинание чистки комнаты работало исправно и меня вполне устраивало вплоть до прошлой недели. Когда после очередной чистки пропал сиротливо лежавший за ножкой стола носок, я стала бояться находиться на полу ночью. А ну как и меня причислят к мусору?

– Перемещаться, конечно, сильно сказано, но стену или дверь преодолеть в состоянии.

– Не потревожив ни одного заклинания, – все с той же спокойной сосредоточенностью пробормотал он. – Да из тебя бы вышла первоклассная шпионка.

– Я бы могла, – поддакнула самодовольно, представив, как бесшумно и бесстрашно пробираюсь по коридорам какого-нибудь особняка в поисках секретных документов. Бреду по первому этажу, натыкаюсь на кухню, и… и все. Дальше фантазии свернули в гастрономическое русло.

– Молодец, – усмехнулся хозяин.

Я гордо выпятила грудь, пригладила лапками шерсть на боках и задрала нос. Меня только что похвалили. Сам хозяин похвалил, дорогой и уже без пяти минут любимый.

* * *

– Ну сколько можно, Каси…

Не задавшийся с самого утра день обещал закончиться так же безрадостно.

– Морра, – угрюмо напомнила хозяину, вглядываясь в неровные, страшные каракули на листе. Первая попытка научиться писать провалилась.

Илис мерил шагами комнату, расхаживая у меня за спиной. В то время как я, сгорбившись за столом, пыталась разобрать среди своих каракуль хоть одно слово.

– Ты уже хорошо умеешь читать. И даже считаешь неплохо, но до сих пор не умеешь писать.

– Илис, я рагра, меня нужно хвалить уже просто за это. – Помахав в воздухе листком, я нарвалась на осуждающий взгляд. – Что?

Нависнув надо мной, он ткнул пальцем в четыре строчки в тетради. Они были выведены аккуратным четким почерком и являлись моим сегодняшним заданием.

– Будешь сидеть здесь и переписывать вот это, пока результат не станет удовлетворительным.

На мой тяжкий вздох и несчастный взгляд Илис никак не отреагировал.

Отдельно буквы у меня еще кое-как получались, но стоило попытаться собрать их в слова, как выходил какой-то кошмар.

– У меня ручка болит…

Илис засопел. Дорогой хозяин начинал злиться. На следующей неделе начиналась сессия, он спал по четыре часа в сутки, потерял всякую надежду научить линорма говорить, а тут еще я со своими кривыми руками.

Спокойствие Илису не светило еще очень долго, а нервы уже начали сдавать, слишком уж нежным он оказался. Не готовым к таким проблемам.

– Илис, а давай генерала Рована навестим?

Скрипнув зубами, Илис потребовал:

– Прекрати звать его генералом.

– Я подумаю об этом. Так что, навестим?

– Хорошо, – после недолгой заминки согласился он. – Но когда вернемся, ты продолжишь.

– Да как скажешь!

Я готова была пообещать все что угодно, даже вести себя хорошо, лишь бы выбраться из-за стола.

Метнувшись к шкафу, в котором теперь помимо вещей хозяина хранилось кое-что мое, быстро вытащила курточку, опасаясь, что стоит замешкаться, как Илис передумает.

После недолгих споров с директором и бурных препирательств с Илисом я все же отстояла свое право остаться жить с хозяином. Он был не то чтобы счастлив, но место для меня освободил, позволив обживаться в своей комнате. Единственное выдвинутое им правило требовалось соблюдать неукоснительно. Спать я должна была в своем пушистом виде.

Пылая энтузиазмом, на ходу застегивая курточку, из комнаты я выскочила первой.

Гулять по коридорам на двух ногах было почти не страшно. Издевательства директора сделали свое дело, я могла идти совершенно спокойно и не шарахаться от любого, кто проходил рядом. Даже за Илиса не цеплялась, чем очень гордилась. И уже не обращала внимания на сквозняки, запахи или подозрительные звуки. Хозяин был прав, я действительно смогла ко всему привыкнуть.

Но было кое-что, к чему привыкнуть невозможно в принципе. Например, к ползущей прямо на меня огромной черной змее, которая первой встретила нас в коридоре вивария. Аспид сегодня был выпущен на прогулку.

– Кадай! – позвал его Керст, выглянув из вольера, который убирал. – Илис!

Негодование быстро сменилось удивлением, а потом и радостью.

– С кем это ты пришел?

Вытерев руки о порядком грязную рубашку, Керст выбрался из вольера, в котором, видимо, обитал ранем, если судить по темноте и обилию паутины. Придирчиво осмотрев не очень чистую руку, он все же протянул ее мне для рукопожатия. Некоторые человеческие традиции все еще казались странными, но протянутую ладонь я послушно пожала.

– Морра.

И очень удивилась, когда Керст, вместо того, чтобы ответить на стандартное пожатие, поднес мою руку к губам.

– Керст, безмерно рад знакомству.

– Она тоже рада, – сухо подтвердил за меня Илис, отобрав мою руку у вежливого, воспитанного и обходительного обладателя замечательной косы. Невоспитанный и грубый хозяин проигрывал ему по всем показателям. – Но нам нужно идти.

– Ты же знаешь, что посторонним сюда нельзя?

Керст продолжал меня рассматривать. Как рагру настолько пристальное внимание меня раздражало, как девушке, по идее, должно было льстить.

– Она не посторонняя. – Илис, продолжая сжимать мое запястье, смотрел вперед, туда, где находился вольер линорма. – Мы спешим. И тебе стоило бы поторопиться, до ужина осталось чуть больше часа.

До вольера меня в буквальном смысле слова тащили. Туда, где на песке в знакомой позе дремал генерал. Дверь отъехала.

– Постарайся в этот раз ничего не натворить, – проворчал Илис, втягивая меня внутрь. Вход находился на небольшом возвышении. Одна низкая ступень. Сантиметров десять над полом. Десять сантиметров, за которые я умудрилась зацепиться.

– Юх?!

На песке оказалась раньше, чем сообразила, что происходит.

Линорм встрепенулся и поднял голову. Тихое переливчатое рычание прозвучало вопросительно, но совершенно неразборчиво. С одинаковым успехом он мог поинтересоваться, не ушиблась ли я, или попытаться узнать, что это за недоразумение валяется на его территории.

– Ты издеваешься, – безнадежно констатировал Илис, поднимая меня на ноги.

Поднял, отряхнул и отступил в сторону, когда хозяин вольера подошел поближе, желая со мной познакомиться.

Похлопав по шее застывшую в нерешительности нечисть, хозяин жестоко и цинично поощрил его интерес и желание обнюхать новое живое существо, очутившееся у него в гостях. Дружелюбный линорм, что может быть ужаснее?

Ткнувшись носом мне в живот, он ответственно обнюхал курточку, попытался забраться под нее, чуть не уронил меня на землю и перешел к обнюхиванию тыла, растерянно курлыкая. Запах был ему знаком, но только запах. В виде человека он видел меня впервые и был изрядно озадачен.

Я бы честно простояла смирно до окончания ритуального обнюхивания и позволила генералу утолить свое любопытство, если бы не коса. Моя порядком растрепавшаяся коса доставала аккурат до того места, где должен был быть хвост, и чем-то очень заинтересовала линорма.

– Э-э-э, Илис… – неуверенно позвала я, почувствовав, как меня легко тянут за волосы.

– Стой смирно и не мешай ему.

Я послушно замолчала еще секунд на десять. Косу потянули сильнее.

– Илис.

– Тихо.

Еще секунд пять ничего страшного не происходило, а потом я почувствовала, как эта огромная огнедышащая скотина пытается пережевать мои волосы.

– Хазяин, он меня ест! – не своим голосом взвизгнула я, испугав отпрянувшего назад линорма, так и не выпустившего из пасти мою косу.

Я в панике дернулась вперед, чуть не распрощалась со скальпом и опять оказалась лежащей на песке.

– Нельзя!

Это было сказано Ровану.

Отпустив мою косу, линорм отступил на несколько шагов, с опаской следя за тем, как я вдумчиво и дотошно ощупываю волосы, сопровождая свои действия тихими подвываниями. Ничего непоправимого не случилось, но плакать все равно хотелось. Меня ели. Даже человекообразная рагра рисковала стать чьим-то обедом. Что за жизнь-то такая? Себя было жалко до слез.

Пока я размышляла, стоит или не стоит реветь, Илис молча попытался меня поднять. Именно попытался. Когда меня подхватили под мышки, устав топтаться рядом и ждать, пока я налюбуюсь своими волосами, я решила реветь. Потому что нельзя проявлять такую черствость и бессердечие по отношению к маленьким, слабым и очень вредным раграм. А еще очень несчастным, всеми притесняемым, обижаемым и забитым представителям недооцененной нечисти.

Разогревая себя такими мыслями, я всхлипнула.

– Э-э-э, Каси? – неуверенно позвал Илис, продолжая держать меня на весу. Я еще не стояла на своих двоих, но уже и не сидела.

– Морра, – уже в который раз напомнила я и разревелась.

– Ты чего?

Меня уронили обратно на песок. Спрятав руки за спиной, хозяин на всякий случай отошел. Линорм вопросительно рыкнул, подкравшись к Илису сзади. Выглядели они в данный момент очень похоже. Одинаковое удивление и плохо подавляемый ужас были написаны на обеих мордах.

А я сидела, баюкала в руках косу и разглядывала расплывающиеся перед глазами фигуры. Слезы текли по щекам. Соленые и теплые, они оставляли влажный след, щекотно собирались на подбородке и срывались на грудь, чтобы быстро скатиться по курточке.

Необычные и странные ощущения только усугубляли положение. Глубоко в груди клокотали, набирая силу, несдерживаемые рыдания. Никогда раньше я еще не чувствовала ничего подобного. Жалеть себя оказалось на удивление приятно. Теперь-то я знала, почему моя малолетняя хозяйка любила практиковать подобные представления. На редкость занимательное времяпрепровождение.

Справившись с собой, Илис подошел ближе и даже не побоялся присесть рядом, робко коснувшись моего плеча.

– Морра, ты чего?

– Я б-ееедна-йа-а, несчастнайа-а-а… – шмыгнув носом, отметила, что теперь я могу порадовать хозяина не только слезами, но и соплями, – меня даже сейча-а-ас съесть пыта-а-йу-утся.

После недолгой заминки Илис все же привлек меня к себе, неуверенно обнимая за плечи. Уткнувшись носом в его куртку, я немного притихла, слушая неловкие успокаивающие речи, и только изредка рвано выдыхала.

– Никто не собирался тебя есть, Рован просто заинтересовался твоей косой. Вряд ли он раньше что-то такое видел.

Генерал, убедившись, что я обезврежена, подступил ближе, прижав уши и опасливо принюхиваясь.

– Ты можешь собой гордиться, – поглаживая меня по голове, Илис краем глаза следил за линормом, – опять его напугала.

– Он пытался меня съесть!

Рыдания постепенно утихали. Внутри, где-то за сердцем, разлилась приятная, успокаивающая пустота.

– Он об этом уже пожалел и больше так не будет, – со вселенской тоской в голосе пообещал Илис. Генерал согласно курлыкнул. Эти двое начали неплохо понимать друг друга, что меня совершенно не устраивало. Илис был моим хозяином, и отдавать его какой-то плешивой ящерице я решительно не собиралась. Нужен мне самой.

Я затихла и только изредка всхлипывала, наслаждаясь хозяйской лаской. Илис самоотверженно меня наглаживал, словно боялся, что я снова начну реветь, стоит ему остановиться. Линорм осмелел и подошел ближе, опустив голову на свободное хозяйское плечо.

В одно плечо Илиса уткнулась я, второе занял генерал, а наш общий успокоитель продолжал перебирать мои волосы и, подозреваю, уже в который раз утвердился во мнении, что нечисть у него бракованная. Обе штуки.

– А мне понравилось. – Отстранившись, я вытерла нос рукавом и как бы между прочим произнесла: – Надо будет как-нибудь повторить.

Илис вздрогнул, напрягся и быстро ответил на мою угрозу:

– Еще одна истерика, и я точно сам тебя съем. Чтобы жизнь снова стала спокойной.

– Да ты, хазяин, все только обещаешь, – бесстрашно выдохнула я, прижавшись щекой к его груди, втайне жалея, что так быстро успокоилась. Можно было бы еще пореветь. В те далекие времена, когда я была домашним животным, подобным способом прямо на моих глазах много чего вымогалось.

Линорм шумно улегся, разметав хвостом песок. Умостив тяжелую голову на моих коленях, он длинно выдохнул и затих. С моей маленькой истерикой нечисть смирилась быстрее и проще, чем закаленный четырьмя годами обучения кадет, боевой маг и, по совместительству, смертник, собирающийся на заставу к Серому хребту.

– Еще раз попробуешь меня пожевать, пеняй на себя. – Поглаживая одной рукой между ушей расслабившегося линорма, другой я вцепилась в Илиса, который, как мне показалось, дернулся в попытке отстраниться. – Я ведь могу и испугаться. А ты помнишь, что было в последний раз, когда я испугалась?

Рован переливчато курлыкнул, то ли извиняясь, то ли издеваясь. С пониманием у нас еще было сложно.

– До зачета по подчинению нечисти осталось всего два дня. Не пугай мне линорма перед боем, – фыркнул Илис.

Идиллию нарушил страшный грохот в коридоре и громкий, немного растерянный голос Керста:

– Илис, мне нужна твоя помощь! Срочно!

Видимо, раздавшийся глухой хлопок заставил кадета занервничать.

Хозяин вскочил, третий раз за день уронив меня на песок. Генерал лежал рядом и только недовольно дышал, слегка постукивая хвостом.

– Сидите здесь, – велел Илис, потребовав у линорма: – Пригляди за ней.

– Это я тут умею разговаривать! – крикнула в спину выскочившему из вольера хозяину. И уже тише проворчала, обращаясь к генералу: – Это я должна за тобой приглядывать.

Линорм безразлично фыркнул и отвернулся. Ему было неважно, что там происходит за пределами вольера. Ему, но не мне. На ноги я поднялась легко и пружинисто, уже на ходу быстро приглаживая волосы, вытирая нос и покрасневшие глаза, не особо веря, что это хоть сколько-то поможет.

За спиной обеспокоенно курлыкнул Рован. Ему было поручено за мной приглядывать, и он собирался выполнять поручение. Но как, скажите пожалуйста, можно это делать, если жертва присмотра куда-то уходит?

А жертва действительно уходила. Быстро так, энергично. И даже ушла бы, не встреться ей в дверях аспид.

– Не выс-с-совывайся, – велел он, вползая в вольер.

– А что произошло?

Аспида я не послушалась и все равно высунулась. В коридоре творился хаос. По полу, среди клочьев тумана и белесой подозрительной пены пробегали разряды молний. Пол кое-где шипел и пенился, вздуваясь расслоившимся камнем. Никогда раньше я не видела, чтобы камень так корежило.

Кадай брезгливо дернул хвостом:

– На одном из вольеров было повреждено плетение. Керст хотел заглянуть, проверить, как обстоят дела и нужно ли его убирать. Открыл дверь, и все внутри взорвалось. А потом полилась какая-то гадость. И вот…

– И в этом жутком месте хозяин хотел меня оставить?

Угрожающее клокочущее рычание, раздавшееся за спиной, заставило меня утратить интерес к происходящему в коридоре. Линорм глухо рычал, припав к земле. Глаза медленно разгорались нехорошим красным огнем.

– Каси, отзови его, – напряженно потребовал аспид.

– Вообще-то, сейчас я Морра. И… – Рован бросился раньше, чем я успела сообщить все особенности своей конспирации. – Генерал, нет!

Кадай зашипел и метнулся обратно в коридор. Возможность попасть в какую-нибудь разъедающую лужу или подозрительную пену казалась ему менее опасной, чем зубы линорма.

Это был лучший забег в моей жизни. Аспид несся впереди, огибая вспенившиеся островки и перелетая белесые кучи. Сразу за ним, отставая всего на несколько метров, несся линорм. И уже в самом конце, серьезно отстав от погони, бежала я.

Бежала, как мне казалось, не касаясь земли, но все равно не поспевала за ними.

– Генерал, его нельзя кушать! – Воздуха не хватало, но я упрямо продолжала бежать и кричать: – Он невкусный!

– Кадай!

– Морра!

Высунувшись из увечного вивария, грязный и мокрый Илис проводил нас взглядом и первым бросился в погоню. За ним, не отставая, несся Керст. Прекрасные белые волосы потемнели, покрытые пеплом и гарью.

Забег закончился в подсобке. Забравшись под стол, аспид шипел и ругался. Линорм кружил рядом, слишком большой, чтобы протиснуться следом. Сдвинуть прикрученные к полу ножки Рован тоже не мог.

На плечо легла рука.

– Морра.

– Это не я. Это все генерал!

– Рован, нельзя! – рыкнул Илис.

Линорм сник, прижал уши и, тихо скуля, подошел к хозяину, мгновенно утратив весь интерес к змею.

– Поверить не могу, твоя нечисть гоняла по виварию Кадая! – Керст не выглядел расстроенным или разозленным. Глаза на вымазанном лице ярко горели. – Кадай, тебе должно быть стыдно.

– С-с-стыдно мне было бы, если бы он меня поймал, – гордо ответил аспид, выползая из-под стола.

Линорм заворчал, жалуясь на судьбу и слишком быструю жертву, боднул Илиса в бедро и выдохнул в сторону облачко пара.

– И вот на него ты меня оставил, – с мстительным удовлетворением напомнила я.

– Если бы оставил его на тебя, все было бы намного хуже, – огрызнулся хозяин.

– Позволь дать тебе совет на будущее? – Белозубо улыбаясь, Керст подошел к нам. – В следующий раз оставляй ее на меня.

– Знаешь что…

– А я согласная! – выпалила быстро, без зазрения совести перебив хозяина. Моя любовь сама шла в мои руки и добровольно несла свою косу. Разве я могла упустить такой замечательный шанс? Конечно, не могла.

– Мы не закончили работу.

Илиса моя самостоятельность не сильно обрадовала. Недолюбленный хозяин выглядел как человек, готовый встать на пути моего счастья.

Глава тринадцатая
Зачетная

Что ожидает увидеть несведущий человек… или рагра, когда слышит словосочетание «сражение нечисти»? Кровь, части тел, внутренние органы, разбросанные по залитой кровью земле. Что-то страшное и мерзкое. Или тихую ленивую трапезу, когда один из сражающихся, более сильный и ловкий, поедает своего менее способного противника. Или еще что-нибудь не менее кровавое, но точно не то, что подразумевали кадеты, говоря о сражениях нечисти.

– Хазяин, а ты точно за это зачет получишь? Или это такая разминка, а потом вас перебросят в дикие леса, одних и без оружия? Только ты, генерал и кровожадная нечисть кругом?

Подпрыгивая на плече Илиса, я вертелась, рассматривая толпившихся кругом кадетов. На полигоне, где проходил зачет по подчинению нечисти, было шумно и почему-то даже весело. Чего лично я никак не ожидала. А где хмурые, сосредоточенные лица? Где готовность сражаться до последнего? Что вообще происходит?

Недалеко разгуливал профессор Атари в сопровождении огромного фаро. Эта медведеобразная туша с мордой совы и аппетитом аспида лениво брела вслед за своим хозяином, без особого любопытства поглядывая по сторонам.

– Успокойся, – шикнул Илис, кажется, втайне жалея, что взял меня с собой.

– Я спокойна, я совершенно спокойна… – Невдалеке мелькнула знакомая рыжая голова: Тайс искал нас. – Ты только учти, я с тобой зачет сдавать не пойду. Я за тебя отсюда поболею. С безопасного расстояния.

– Каси, если ты не замолчишь, я из принципа возьму тебя с собой. И никакого тогда безопасного расстояния не будет, ясно?

– Ты так не поступишь! – Я была совсем смелая, потому что искренне верила в благоразумие хозяина. – Со мной тебе никакой зачет не светит. Только пересдача. А оно тебе надо?

Линорм, сидящий у ног Илиса, курлыкнул, подтверждая мои слова.

Первым нас нашел Керст.

– Вот вы где.

– А я говорилс-с-с.

Держась чуть позади своего хозяина, Кадай усиленно пытался продемонстрировать свое бесстрашие, но генерала из поля зрения не выпускал и приблизиться не пытался. Слишком свежи были воспоминания об унизительном побеге от немного бракованного линорма.

Тайс нашел нас уже после того, как Атари подошел к возведенному на полигоне кубу. Сто на сто метров пространства, огороженного прозрачными стенами, припорошенными сверху первым хилым снегом. Чем-то этот куб походил на вольеры в виварии. Та же показная хрупкость и предупреждающие искры, скользящие по прозрачной глади.

Первой в куб ступила нечисть двух незнакомых кадетов. Анем, драконоподобная громадина, плюющаяся кислотой, и крылатый волк. Пристроившаяся совсем рядом Дари с завистью смотрела на величественного ирха, пока флегматичный кракот дремал на ее руках.

Короткая нечестная схватка, в которой анем разгромил ирха и чуть не лишил его жизни, закончилась громогласным требованием Атари:

– Аварис, отзови нечисть!

Кадет подчинился. Анем неохотно разжал зубы, выпуская порядком изодранное у основания крыло.

Хозяин волка метнулся к своей нечисти сразу же, как искры на одной из граней куба потухли и стена истаяла. Волк, жалобно скуля, ткнулся мордой кадету в живот и затих.

– Харот, зачет.

Хозяин волка лишь на мгновение поднял голову.

– Аварис, пересдача через три дня. Бой со мной.

– Как – пересдача? Мы же победили!

– Ты не смог контролировать подчиненную нечисть, она чуть не порвала противника. Это недопустимо.

Аварис насупился, но спорить больше не стал.

– Следующие.

– Ну ничего себе у них тут развлечения, – раздалось снизу. Илистый кот стоял рядом. Тайс отстал от него всего на каких-то три шага.

– Аварис – бешеный псих, – не здороваясь, сообщил рыжий. – Сомневаюсь, что он потерял контроль. Скорее всего, просто отпустил.

– Жаль, конечно, ирха Харота, но я рад, что Аварис выпал не мне, – признался Керст.

– А уж я-то как рад, – прошипел Кадай, цепко следя за удаляющимся анемом и его кровожадным хозяином.

– А ты когда идешь? – непринужденно сменил тему Керст, хлопнув по плечу моего хозяина.

Илис молча продемонстрировал ему камешек, лежавший на ладони. Сидящая с другой стороны я вытянула шею, стремясь разглядеть, что там интересного показывают и почему не мне.

Разглядеть не удалось, пришлось лезть поближе. Хозяину почему-то не понравилась моя отъевшаяся пушистость на его голове.

– Каси!

– Терпи, хазяин, я же тебя терплю.

Керст фыркнул, Илис тихо ругнулся. В куб забралась следующая пара.

Но на самодельную арену я уже не смотрела, мне было интересно другое. Что же такое прячет хозяин?

Оказавшись на нужном плече, я все так же находилась слишком далеко от ответа на свой вопрос.

– Хазяин, – подергав рукав в попытке поднять куртку, я потерпела фиаско и решила действовать самым простым способом, – руку дай.

Илис подчинился, глядя на то, как в кубе кружат два наркса. То ли птица, то ли кот, эта нечисть могла похвастаться соколиной головой, львиным телом и шикарными крыльями.

В кулаке, который пришлось расковыривать целых три нарксовых атаки подряд, лежал небольшой камень, согретый хозяйским теплом. Он был гладким и ничем не примечательным. Ничем, кроме выжженной по центру цифры «шесть».

Покрутив в лапках камешек, я уставилась на Керста.

– А…

Взгляд мой он понял неправильно. Улыбнулся и дружелюбно пояснил, как будто я глупая:

– Илис идет шестым.

– Это я поняла. – Вернула камень хозяину и требовательно спросила: – А ты какой?

– Третьи мы, – подал голос Кадай. – Знать бы, кто с нами.

Зачет получили оба хозяина нарксов. Место битвы нечисть покидала в приподнятом духе. На этот раз никто не пострадал.

Еще после первого сражения я поняла, что зачет получает не тот, кто победил, а тот, кто, по мнению профессора, лучше контролирует своего подчиненного. Нечисть, будь она хоть трижды высшей, все равно остается хищником, и сражение легко может перерасти в настоящий бой, стоит хозяину утратить контроль над своим питомцем.

Но даже зная, что Кадаю ничего не грозит – по мнению всех кадетов вокруг, псих в их группе был только один, и он благополучно устранен, – я все равно забеспокоилась, когда он пополз к кубу. Не то чтобы аспид мне нравился, просто его я знала, а того, кто должен был выйти против него, – нет.

Кадетов заставляли вытаскивать камешки из большого мешка при входе на полигон. Тогда я не придала этому особого значения, теперь осознала всю подставу мероприятия. Ни у кадетов, ни у их нечисти не было возможности приготовиться к сражению с неизвестным противником.

Против Кадая вышел большой, но какой-то несерьезный на фоне аспида варс. Сражение было предрешено заранее. Кадай слегка придушил варса, тот запаниковал и заметался. Хозяин успокоить его не смог. Один – ноль. Зачет – пересдача. Никаких неожиданностей, я могла выдыхать.

Довольный собой и аспидом, к нам вернулся получивший зачет Керст. Тайс, который в очереди был аж одиннадцатым, только печально вздохнул. Ждать ему приходилось дольше всех.

Когда пятая пара получила зачеты и удалилась с места сражения, я занервничала.

– Ха-ха-хазяин…

– Следующие!

Передав меня Керсту, Илис спокойно направился к кубу. Линорм шел рядом. Напуганным или неуверенным в себе он не выглядел.

– Ма-а-а-амочка моя пушистая…

– Не трусь!

Керст был полон радостных предчувствий. Впервые мне захотелось его укусить.

Против линорма выполз древесный ющ. Змееподобное существо с мощным, гибким и пушистым хвостом, отсутствием задних лап и всякой совести. Ющ имел симпатичную мордочку, которая совершенно не вязалась со змееподобным туловищем и кровожадными повадками. Серебристая шерстка искрилась даже в этот унылый лениво-снежный день.

Линорм пренебрежительно фыркнул. После меня он уже никого не боялся.

– Так и чего это мы морщимся? – Голосок у нечисти был под стать морде. Тонкий и совершенно безобидный. – Я вам чем-то не нравлюсь? Тогда скажите мне это прямо в морду. И не надо кривиться.

Ткнув себя пальчиком в черный нос, он сам забавно фыркнул.

Впервые за все шесть сражений нечисть решила поболтать. И с кем? С тем, кто точно не сможет ответить.

Линорм уязвленно курлыкнул.

– Не слышу ваших взвешенных, продуманных и правдивых аргументов в пользу того, что я страшный и на меня можно кривить рожи.

Девушка, что оказалась хозяйкой юща, не переставая улыбалась. И уже мне не нравилась. Никто не смеет издеваться над генералом. Для этого есть я.

– Малия, это ты его научила таким глупостям? – раздраженно спросил Илис.

– Так и в чем ты меня подозреваешь? – очень знакомо возмутилась девица. Даже голос ее напоминал писк юща.

– Понятно, – процедил хозяин. – Рован, чего замер? Нападай.

Линорм не подкачал, недаром он был генералом.

Первый же огненный плевок заставил юща подавиться очередной тирадой и неловко отшатнуться. Заболтать противника не удалось, и ющ растерялся. Наверное, это была самая короткая схватка. Три огненных плевка и один длинный прыжок понадобились Ровану, чтобы прижать болтуна к земле и продержать так несколько секунд, скаля зубы прямо ему в морду, как ющ того и хотел.

Ющ беспомощно молотил хвостом по земле, но сделать ничего не мог. Стоило ему хотя бы попытаться обвиться вокруг линорма, как тот весьма ощутимо давил на горло поверженного противника, ясно давая понять, как сильно ему это не нравится.

– Стоп! – Атари отчего-то выглядел особенно довольным. – Илистар – зачет. Малия – зачет.

Из куба генерал выходил, гордо задрав морду, а я только тогда поняла, что сидела на руках Керста, вцепившись в его косу, и тихонечко ее жевала. Перенервничала. Как будто это я там с ющом сражалась.

Запоздалое озарение настигло позже, когда Керст передал меня хозяину. А ведь я действительно могла оказаться там, в замкнутом пространстве, наедине с ющом. Но это ведь не так уж и страшно? Никто не знает, что случилось бы, окажись мы соперниками. Кто бы кого заболтал?

Этим вопросом я мучилась еще часа полтора, до законного обеда и маловразумительного бормотания Тайса. Зачет он получил, но кот одержать победу над своим противником не смог. Рыжий желал не только зачета, ему нужен был триумф.

За соседним столом, с мечтательным выражением на довольном лице, сидела Дари. Кракот ее приятно удивил, победил и помог заработать зачет. Растроганная девушка даже пообещала ему придумать новое имя, которое станет в полной мере соответствовать его хищной натуре. Я кракоту тихо завидовала. Мое хищное имя так и осталось недостижимой мечтой.

На робкое предложение илистого кота последовать примеру умных людей и подобрать ему имя получше Тайс только раздраженно отмахнулся. Нас, таких несчастных и несправедливо обозванных, было аж двое, что лично меня немного мирило с происходящим беспределом.

– Значит, вас можно поздравить с первым зачетом.

Даже расставшись с Илисом, Ная предпочитала есть за нашим столом. Керст отсалютовал ей полупустой кружкой.

– Можно. Кстати, Илис, я немного удивлен. Мне казалось, ты обязательно приведешь на зачет свою подружку. Где она, кстати? Почему не обедает с нами?

Прекратив выгребать из миски овощи, я замерла, уставившись на Керста. Недожеванный лист капусты несолидно торчал из приоткрытой пасти, но мне было не до него. Занимало меня нечто более важное. Какую подружку?

– Какую подружку? – спросил хозяин, словно прочитав мои мысли.

– Морру, – с улыбкой произнес мое имя белобрысый провокатор. – Раз уж тебе разрешили привести ее в виварий, то с зачетом не должно было возникнуть никаких проблем. Покрасовался бы перед хорошенькой первокурсницей. Она ведь первокурсница? Раньше я ее точно не видел.

Капустный лист с поразительной скоростью скрылся в моей пасти. Я активно работала челюстями. Морра – это я. Я – это рагра. Никаких посторонних девиц. Беспокоиться не о чем.

– Первокурсница? – оживилась Ная. – А как же та…

Оборотница замялась. Имени моего она не знала, как и не знала того, кто я вообще такая.

– Что за первокурсница? – оживился Тайс.

– Хорошенькая, – охотно ответил Керст, игнорируя хмурый взгляд хозяина. – Ума не приложу, как Илис смог заприметить ее первым. За четыре месяца я ее ни разу не встретил, а тут, представляешь, привел он ее в виварий, а я грязный, весь в паутине и пахну отвратительно. Не лучший вид для знакомства.

– А выглядит как?

Ная вновь подключилась к разговору, бросая на Илиса осуждающие взгляды.

– Аккуратненькая, немного бледная, как на мой взгляд… Но какие у нее глаза, вы бы только видели! Такие… – Покрутив головой, нашел меня и совершенно некультурно ткнул пальцем: – Точно как у его рагры. Большие, желтые и наивные.

Мои большие и наивные глаза полезли из орбит. Так меня еще не оскорбляли. Ничего они не наивные!

– Золотые, – азартно встряла Ная. – Скорее золотые, чем желтые. И волосы длинные и такие белые-белые. Но не как снег, а как будто с серебристым отливом.

– Таких подробностей я не рассматривал, – хохотнул Керст, – но да, она беленькая.

– Почему все видели эту таинственную Морру, кроме меня? – проворчал Тайс.

Илис отмалчивался, опасаясь сболтнуть лишнего.

– Так, значит, ее Моррой зовут? – Ная отчего-то тихо рассмеялась. – И она правда первокурсница?

Три пары любопытных глаз уставились на хозяина. Недолго думая, я присоединилась к ним. Интересно же, что он врать будет.

– Не первокурсница, – неохотно отозвался Илис и замолчал, посчитав свой ответ исчерпывающим.

– А что делает в академии? – удивился Керст. – А главное, как сюда попала?

– Все вопросы к моему отцу, он в подробностях вам расскажет. Если захочет.

Врать Илис не хотел, а сказать правду не мог, потому и решил послать друзей. Послать туда, куда они точно не пойдут.

Ная разочарованно застонала.

– Ну хоть что-то ты о ней сказать можешь?

Незаметно покосившись на меня, хозяин наткнулся на мой злорадно-выжидательный взгляд и мстительно сказал:

– Она не первокурсница, но в следующем году будет поступать.

Нае новость понравилась, Керсту, кажется, тоже. И только Тайс остался к ней равнодушен.

– Она твоя, или я могу… – осторожно начал Керст, но был оборван сразу с двух сторон.

– Его! – громко возмутилась Ная.

– Только попробуй, – сдержанно пригрозил хозяин.

Я сидела и тихо офигевала от происходящего. А что, если я хочу, чтобы Керст мог? Это ж тогда я, скорее всего, его волосы в любое время могла бы трогать? И даже руками. А на человеческих руках вон сколько нервных окончаний. Это вам не лапы рагры. А они так сразу взяли и все за меня решили. Вот и кто они после этого?

Глава четырнадцатая
Прощательная

Пока Илис страдал на своем первом в этом учебному году экзамене, я проверенным способом выскользнула из комнаты. Хозяин продолжал по привычке запирать ее, даже зная, что запертая дверь для меня не преграда.

И прямой наводкой направилась в директорский кабинет.

Бодро прогуливаясь по пустым коридорам, я шла прощать директора. Аррануша впору было жалеть. Велы в приемной не обнаружилось. Как и все студенты, она готовилась к сессии (а может, уже даже сдавала), ей было не до своих секретарских обязанностей.

– Никаких препятствий, – пробормотала я, неуверенно приблизившись к двери в кабинет Аррануша.

После недолгих сомнений, скрестись или не скрестись, я решила, что лучше не наглеть и дождаться, пока дверь мне откроют. Перемещаться в директорский кабинет отчего-то было боязно.

Дверь Аррануш открыл быстро и сразу очень удивленно уставился на меня.

– Каси?

– Она самая, – деловито согласилась я, проскользнув в кабинет. – Серьезный разговор у меня к вам.

– Слушаю.

Дверь вновь закрылась.

– Я, так уж и быть, готова вас простить.

– Что?

– Говорю, согласна я превращаться, хоть вы и не заслужили таких жертв с моей стороны.

– Неужели одумалась? – хмыкнул Аррануш, проходя мимо меня к столу.

– Меня очень попросили. – Вспомнив злого хозяина и ведро с мясом, добавила: – Можно сказать, слезно умоляли.

– Тогда превращайся.

– Что?

– Превращайся.

– Вот прямо так? Прямо здесь?

– Тебя что-то смущает?

– Ну…

Я была почти уверена, что меня ничего не смущает, но все равно медлила.

– В таком случае, превращайся.

– А вы тогда отвернитесь! – нагло потребовала я.

С насеста послышалось недовольное совиное копошение. Илли своего хозяина любила и не терпела, когда над ним издевались.

– Каси…

– Ничего не знаю. Я стесняюсь.

Совсем как Илис закатив глаза, Аррануш послушно отвернулся. И пока этот большой и взрослый дядя стоял носом к стенке, я успела не только превратиться, но и порадоваться, что ковер в директорском кабинете есть. И он мягкий.

Арранушу пришлось поднимать меня с пола и лично усаживать в кресло.

– Что-то я странно себя чувствую…

Превращение произошло быстрее прежнего, что радовало, но сопровождалось слабостью, что закономерно огорчало.

– Превращаться надо чаще, – подала голос недовольная сова, – чтобы избежать ненужных проблем. Со вторым обликом ты определилась, но он едва ли мог укрепиться так быстро. Процесс все еще идет.

– А какой вообще смысл превращаться часто в какую-то Морру? Вот если бы я стала Касиморой, тогда бы…

– Касиморой не называли ни одну девочку со времен смерти королевы, – отозвался директор.

– Я нечисть, меня не касаются ваши человеческие предрассудки.

– Ты будешь жить, учиться, а потом и преподавать этим самым погрязшим в предрассудках людям, – как-то обвиняюще напомнила Илли. – Лучше не привлекать лишнего внимания.

– Это не значит, что я рада стать Моррой.

– И тем не менее ты ею будешь. – Аррануш улыбнулся. Нехорошая это была улыбка. В последний раз, когда он так улыбался, я лежала завернутая в плед на кровати хозяина и мечтала, чтобы меня кто-нибудь вырубил. – А пока, думаю, тебе стоит начать налаживать контакт с окружающими.

– Что?

– Принеси мне чаю, – велел директор. – Следующие две недели Велада не сможет выполнять обязанности секретаря.

– А я тут при чем?

– Совместим приятное с полезным. Одна небольшая прогулка. До кухни и обратно. У тебя должно получиться.

– До кухни? А как же…

Чайный уголок, располагавшийся в приемной, был оборудован как раз для этого. Чтобы Вела делала чай.

– Я бы не хотел отравиться, – совершенно не щадя моих чувств, перебил меня директор. – Будем откровенны: чай заваривать ты не умеешь. Не хочется, чтобы ты училась этому сейчас, испытывая свои умения на мне.

– Но…

– Сходи на кухню, натовики все приготовят.

Это было похоже на эксплуатацию доверчивой рагры, но я все равно пошла. Уже когда выходила из кабинета в пустующую приемную, осознала один греющий душу факт: директора ждут несладкий чай и парочка бутербродов с колбасой. Все в лучших традициях мелкой мести.

В половине девятого пустые коридоры приятно радовали отсутствием людей. Почти все студенты были на подготовительных занятиях, зачетах или экзаменах. О том, что некроманты и добрая половина лекарей сейчас как раз таки в столовой подкрепляются после тяжелой трудовой ночи, я не знала. Такие ночи у них случались только во время сессии, и одна из них выпала именно на сегодняшнюю. О чем, вероятнее всего, был осведомлен директор, но даже не догадывалась я.

Столовая встретила меня стуком ложек и тихим, усталым гудением голосов. Вымотанные сонные студенты едва ли заметили мое появление. Но меня это не сильно успокаивало. Толпа людей, а я на двух ногах. Как быть, если со мной кто-то заговорит? Как реагировать, если спросят, кто я такая? Что делать? Где хозяин?

– Ма-а-амочка моя пушистая…

– Чего встала?

Длиннющий, тощий парень толкнул меня в спину. Благоразумно посторонившись, я проводила его взглядом и несколько приободрилась. Ничего страшного не случилось. Он прошел и даже не обернулся ни разу.

«Живем», – решила я оптимистично и поспешила на кухню.

Натовики встретили меня удивленным молчанием. К мелкой рагре, наведывающейся к ним каждое утро, они уже привыкли, теперь им предстояло привыкнуть к рагре в полный человеческий рост.

– Утречка доброго, – бодро поздоровалась я.

– Нечисть? – неуверенно спросил один, прерывая свое занятие. Черпак, полный горячего наваристого супа, замер над тарелкой.

– Илистара? – раздалось робкое из-под стола.

– Каси, – подтвердила я, – с поручением от директора.

– А почему так?

Подкравшийся сзади натовик погладил мою ногу, ощупывая брюки.

– Директор знает?

С другой стороны подобрался еще один любопытный, с интересом подергал за отворот сапога и с восхищением уставился на меня снизу вверх.

– Знает, – взгрустнулось мне.

– Что за поручение?

Суп наконец-то оказался в тарелке.

– Чашку чая без сахара и пару бутербродов с колбасой.

– КОМУ? – слаженно удивились натовики.

Я невольно вздрогнула. Одно дело знать, что призрачная нечисть, сбиваясь в стаю, ментально объединяется в одно большое сознание, состоящее из множества мелких. И другое – видеть последствия подобного слияния.

– Директору.

– Не сладкий?

– С колбасой?

– Точно директору?

– Точно директору.

Мне, кажется, не верили. А ведь я сказала почти чистую правду, лишь слегка подкорректировав заказ. В конце концов, Аррануш не уточнял, какой ему нужен чай и с чем его подавать.

Натовики быстро собрали поднос, периодически поглядывая на меня и как бы ожидая, что я сейчас признаюсь в обмане и попрошу сыпануть сахару в чай. Ложек пять. Я не призналась. Поднос поставили на стол передо мной и молча проводили заинтересованными взглядами.

В столовой царила все та же сонная атмосфера, и я уже поверила в удачу, когда дорогу мне преградили сразу три парня. До выхода и безопасных безлюдных коридоров оставалось всего метров сто, а тут эти трое. Два стихийника, судя по прикрепленным к воротничкам рубашек значкам, и один боевик.

– Привет. – Стихийник повыше и понаглее с исследовательским интересом осмотрел мой жакет, но так и не нашел то, что искал. – Откуда ты такая необычная? С какого факультета? Первокурсница?

Случилось самое страшное, что только могло. Со мной заговорили. И что теперь делать? Куда бежать? Где прятаться? Помогите…

– Она нас боится, что ли? – подал голос боевик, окончательно убедившись, что отвечать я не собираюсь.

Будь я сейчас мелкой и пушистой, могла просто нахамить и сделать лапы. Но я была девушкой. И что в таких ситуациях делают девушки?

Кто бы мне рассказал.

– Мы тебя не обидим.

Второй стихийник приобнял за плечи. По прикрепленному к вороту значку со стилизованным языком пламени можно было подумать, что он пиромаг, хотя ледяная рука на моем плече опровергала это предположение. Я едва ли могла считаться знатоком в деле магии, но разве у мага огня могли быть настолько холодные руки?

– Не могу пообещать того же, – пробормотала я враждебно.

О том, что нужно вести себя тихо, не хамить и не нарываться, я постепенно забывала. Я мелкая и слабая рагра без тормозов и инстинкта самосохранения, они еще не знают, с кем связались.

– Ты смотри-ка, говорит. А я было решил, что немая, – обрадовался боевик.

– Так с какого ты факультета? – продолжал допытываться стихийник с приколотой к рубашке полупрозрачной каплей. Или он водник, или я ничего не понимаю в символах.

– Ты не те вопросы задаешь, Олиш. Пусть сначала имя назовет.

Пиромаг с холодными руками прижал меня к себе. О личном пространстве он, судя по всему, никогда не слышал. Как и о том, что незнакомых девушек лапать нельзя.

Прижав поднос к груди, я пыталась понять только одно: это я такая невезучая или они такие отмороженные? И почему не на экзаменах? За что мне на пути повстречались эти идиоты? Неужели из-за директорского чая?

– Вы совсем дикие, да? Руки убери.

– Какая злая, – умилился Олиш. – Потому что голодная? Позавтракаешь с нами?

– С-с-сытая я.

Попытка вырваться из чужих рук провалилась. Он, кажется, даже не заметил, что я тут трепыхаюсь. Только чашка возмущенно дзынькнула, подпрыгнув на блюдце.

Я закипала и уже готовилась использовать поднос не по назначению, когда в столовую вошел хозяин. Очень раздраженный и в компании Тайса. Чай с бутербродами и дубовые головы студентов были спасены.

Илис заметил нас почти сразу, оценил незабываемую картину и улыбнулся. Радостно, но как-то недобро. Кажется, повезло только подносу. У дубовых голов студентов еще были вполне реальные шансы огрести за все хорошее.

Тайс, с которым мы еще не были знакомы в этом моем виде, очень удивился, когда Илис молча направился к нам. Удивился, но пошел за другом, всматриваясь в мое лицо. Кажется, сравнивал словесное описание с оригиналом и все больше убеждался в том, что я и есть та самая Морра.

«Нарвались, неудачники», – злорадно подумала я, с умилением глядя на приближавшегося хозяина.

Неудачники его не видели. Они решали, где бы присесть и стоит ли девушке питаться бутербродами. Сообщать им о том, что бутерброды не мои, посчитала ниже своего достоинства. Им это знание все равно уже не поможет.

За столами лениво и монотонно звенели ложки. Студенты ели. Моих проблем для них не существовало, как и меня, и этой троицы, и спешащего к нам хозяина. Они ели и почти уже спали.

– Ты что здесь делаешь?

Илис подкрался незаметно. Водник вздрогнул и обернулся, боевик побледнел. Как второкурсник, он едва ли лично знал хозяина, но о его недавнем походе с одариванием неугодных местом в лазарете явно был наслышан.

– Выполняю директорское задание, – отрапортовала бодро, чувствуя, как ко мне возвращается хорошее настроение.

– Директорское? – Бутерброды не вызвали у него особого доверия. Хозяин сомневался в моей честности. Вот совсем как натовики недавно. Но заострять на этом внимание не стал. – А вы?

Студенты молчали. Пиромаг медленно убрал руку с моего плеча. Отвечать за них пришлось мне. И кто из нас немой, хотелось бы знать?

– Мешают выполнению миссии, – стихийник отошел на шаг, – но, кажется, уже об этом жалеют.

Водник был третьекурсником, самым старшим и самым смелым в этой тройке.

– Слушай, Илис, мы просто решили проявить заботу о девушке. Она выглядела такой потерянной…

Хозяин насмешливо вздернул бровь и посмотрел на меня.

– Неправда!

Я могла выглядеть напуганной, загнанной или угрюмой, но никак не потерянной.

– Я так понимаю, это и есть та самая Морра? – не скрывая иронии, осведомился Тайс.

Я насупилась. «Та самая Морра» из уст рыжего прозвучало ни разу не доброжелательно.

– Мы пойдем? – решил водник, робко глядя на хозяина.

Стоило тому кивнуть, и троица слиняла, словно и не приставал ко мне никто с дурацкими вопросами всего несколько мгновений назад.

– Ну… Я, наверное, тоже пойду? Чай скоро совсем остынет. Не хочется, чтобы это произошло раньше, чем директор его попробует.

– И где большие и наивные глаза? – не унимался Тайс.

– Там же, где твое воспитание, – огрызнулась я и сразу об этом пожалела. День выдался неудачный. Очень-очень неудачный день.

Вырвав из моих рук поднос, Илис крепко ухватил меня чуть выше локтя и потащил на выход, попросив Тайса уже на ходу:

– Займи место, я сейчас.

Семеня за хозяином, я размышляла о том, как все могло так обернуться? Это же я шла прощать Аррануша, это же у него должна была возникнуть куча проблем…

Нет, она, конечно, и возникла, когда Илис без стука ворвался в его кабинет и бросил на стол поднос, отчего чай расплескался, а с одного бутерброда почти сполз толстый кусок колбасы. Меня толкнули в кресло и угрожающе нависли над столом и опешившим Арранушем.

С пера, которое директор держал в руках, медленно и вдумчиво сорвалась капля чернил, упав на плотный лист дорогой бумаги. Обычные ручки или, на худой конец, карандаши для писем мгновенной передачи не подходили. Только старомодные перья и искрящиеся чернила.

– Что все это значит? – грозно спросил хозяин.

– Что мне придется все переписывать?

Аррануш с грустью посмотрел на испорченный, исписанный почти наполовину лист.

– Почему Морра была одна в столовой?

– Привыкала к академии, – не моргнув и глазом, сообщил директор. – Что-то пошло не так?

– К ней приставали три студента.

Директор удивленно посмотрел на меня.

– Все было под контролем, – попыталась заверить я. – Я бы с ними разобралась. Это было бы, конечно, громко и больно. Скорее всего, кто-нибудь из них попал бы в лазарет, но я бы разобралась и сама.

– В лазарет? – сухо переспросил Илис. – Ты мелкая и слабая, что бы ты сделала?

– Вот именно потому что я мелкая и слабая, в лазарете лежала бы не я, а те бараны, которые ко мне пристали! – Директор смотрел на меня с сомнением, Илис – с откровенным недоверием. – Я быстрая и меткая, и у меня в руках был поднос. Я бы их уделала.

– Ты больше никуда не пошлешь ее одну, – потребовал Илис у директора, отвернувшись от меня.

Он меня проигнорировал. Меня! Проигнорировал.

– Боюсь, что пошлю, – улыбнулся Аррануш, – и не раз. На время, пока Велада не закроет сессию, Морра займет ее место.

– Чего?!

Секретарши или некроманта? Некроманта или секретарши? Что одно, что второе, мне не нравились оба варианта.

– Мы посовещались с Илли, – сова взъерошила перья, с закрытыми глазами восседая на своем насесте и всем видом демонстрируя отказ брать на себя ответственность за дурные директорские идеи, – и пришли к выводу, что это идеальное решение всех наших проблем. Мне нужен секретарь, Морре нужно обживаться в академии. Неплохо совместить приятное с полезным.

Хозяин был настроен категорически.

– Нет.

Директор тоже сдаваться не собирался.

– Ты не сможешь постоянно находиться рядом с ней, она должна учиться жить самостоятельно.

– Я всю жизнь только тем и занималась, что жила самостоятельно, – проворчала я, почесав плечо, которого касался стихийник. Кто бы мне раньше сказал, что прикосновения бывают такими неприятными.

– Теперь ты не только рагра. Тебе нужно научиться жить среди людей.

– Отец…

– Это не обсуждается, – отрезал Аррануш.

Илис нахмурился. Мнения рагры никто не спрашивал. Но я все равно высказалась.

– Ладно, я согласна! – выпалила, думая о чае. Несладком чае.

Две недели чая без сахара, печенья, конфет или пирожных. Я научусь жить среди людей, а он научится жить без сладкого. Будем страдать вместе. Хозяин о моих мстительных планах ничего не знал и продолжал хмуриться.

– Морра…

– А чего? Я знаю расписание Велы. Успела выучить. Ничего сложного в нем нет. Справлюсь.

Я в это свято верила и еще не знала, насколько сильно ошибаюсь. Со стороны ее работа выглядела легкой и совершенно не страшной. Но только со стороны.

Директор, придирчиво осмотрев чашку, осторожно взял ее в руки.

– Приятно, что хоть один из вас способен мыслить здраво. – Он в задумчивости отпил из нее и закашлялся. – Что это?!

– Чай!

Даже хмурый хозяин не помешал мне насладиться восхитительным выражением замешательства на лице Аррануша. На одно короткое мгновение мне показалось, что все страдания одной рагры окупились. Тогда я еще была непуганой и наивной, но директор быстро открыл мне глаза на суровую правду жизни.

Глава пятнадцатая
Испытательная

Шел всего второй день, как я выполняла работу за Велу, а уже успела побывать у стихийников, защитников, два раза у лекарей и один раз в морге. В морг попала по ошибке, но до сих пор с содроганием вспоминала, как конвульсивно подергивалось тело на столе. Некромант-первокурсник не смог заставить мертвяка сесть и едва ли получил зачет, а я так и не сумела забыть ту картину.

И вот меня опять послали к некромантам, как будто прошлого раза было мало.

Черствый директор эксплуатировал меня по полной, выжимая из бедной нечисти все силы. Я пока еще неохотно выжималась, но уже подумывала о забастовке, попутно восхищаясь Велой. Я всего второй день на этой должности, а уже мечтаю куда-нибудь сбежать, а она терпит и даже учиться успевает.

Уже на первом этаже, на подходе к лестнице, ведущей в подвалы, ощущался слабый запах сырости, и чем ниже я спускалась, тем сильнее он становился. С потопом некроманты как-то разобрались, но полностью избавиться от напоминаний о нем так не смогли. Магическое освещение нервно мигало, на влажных и скользких стенах комфортно разросся мох. Темно-зелеными проплешинами он светился в сыром полумраке.

Гулкое эхо шагов разносилось далеко по коридору, заставляя инстинктивно красться на носочках. Самое неуютное место в академии. Еще вчера я поняла, почему все некроманты такие бледные и несчастные. Если бы мне приходилось постоянно гулять по этим коридорам, я бы тоже была бледной и несчастной.

– Акчхи!

И постоянно простывшей.

– Р-р-роу! – раздалось в ответ из-за двери, мимо которой я проходила.

Я нервно ускорила шаг, тоскливо отметив, что по сравнению с этими жуткими коридорами этаж мужского общежития – очень даже милое и уютное место.

Разогнавшись, я чуть было не пробежала нужную дверь и опять не влетела в морг. К счастью, как раз в тот момент, когда я рисковала не заметить блеклую табличку деканата, дверь открылась и мне навстречу вышел профессор Илтин. Или Итлдин. Вчера, в приступе паники, я не расслышала.

– Кого я вижу! – обрадовался он. – Девочка, напугавшая наше умертвие!

Растянув бледные губы в приветливой улыбке, профессор дружелюбно смотрел на меня. И это было очень странно, если учесть, что выряженный во все черное бледнолицый брюнет выглядел довольно мрачно.

– Тут еще неизвестно, кто кого напугал, – промямлила я, прижимая к груди папку с документами.

– Ты чего-то хотела?

Показавшаяся сразу за профессором декан в буквальном смысле спасла меня. Профессор наводил жуть не хуже своих умертвий. Что поднятых, что не поднятых.

– Принесла документы от директора Грэнара. Нужно ознакомиться и подписать.

Протянув ей папку, я боролась с желанием сбежать сразу, как только опустели мои руки.

– Посмотрю потом, – сказала она, зажав папку под мышкой. – Профессор?..

– Идем-идем.

Дружелюбный некромант, кивнув мне на прощание, поспешил вместе с деканом в глубь коридора. Туда, где было темнее, холоднее и страшнее. Где бродили неприкаянные умертвия.

Некоторые недоупокоенные мертвяки сбегали от нерадивых студентов и потом долгие дни таскались по обширным подземельям, пугая попадавшихся на пути некромантов. Декан Фэлрис об этом знала, но, проявляя преступную халатность, позволяла умертвиям разгуливать по вверенной ей территории. Аррануш относился к этому философски и не запрещал декану учить своих студентов так, как ей нравилось.

И это было странно.

Хотя военной академия уже давно значилась лишь условно, что подтверждали обучающиеся в этих же стенах лекари и некроманты, такой халатности я не ожидала. И, наверное, даже не одобряла. В дикой природе подобное давно привело бы к неминуемой гибели. В академии же все были безалаберны, но счастливы и живучи. Что особенно удивляло – даже после выпуска. В этих стенах строгую дисциплину можно было найти только в «Уставе».

Прямо мне на макушку с потолка упала холодная капля, заставив зябко поежиться. Вжав голову в плечи, я поспешила на выход. Со страшной силой хотелось в тепло и сухость. После более близкого знакомства с некромантским бытом я в полной мере осознала, как же мне повезло. Я стану лекарем, буду сидеть в светлых аудиториях, среди сухих трав и свежих настоев, а не пытаться поднять мертвяка и не задохнуться от запаха разложения и гнили.

Впереди забрезжил свет, я прибавила скорость и чуть не свалилась прямо на сырой пол, когда кто-то бесцеремонно схватил меня за болтающуюся сзади косу.

– Кхек?

Голова больно дернулась назад, увлекая за собой все тело. Неловко отшатнувшись, я лишь чудом устояла на ногах.

– Точно она? – низкий, нечеловеческий голос за спиной пробирал до костей.

Если первым моим побуждением было развернуться, высказать обидчику все, что я о нем думаю, и в назидание расцарапать лицо, то теперь я хотела только бежать. Готова была даже косу свою, с которой уже сроднилась, оставить в качестве трофея. Только бы спасти шкуру. А волосы… волосы, в отличие от рук или ног, отрастут. Есть у них такое неоспоримое достоинство.

– Пахнет как рагра, – волосы на макушке шевельнулись от горячего дыхания, на плечо легла костлявая, темная рука, – боится как рагра…

– Выглядит как человек, – раздалось слева.

– Обман, – отрезал тот, что обнюхивал мою голову.

– Она, – прогудел за спиной третий и медленно потянул меня назад, крепко вцепившись в волосы.

– А-а-а что случилось-то?

Свет в конце коридора постепенно отдалялся. Я, ведомая за косу, послушно отступала и уже начинала паниковать.

– С-с-сдала нас, – выдохнул один из мстителей мне в ухо.

– Когда?!

– Про жаб рассказала, – пояснил тот, что за волосы тянул.

На мгновение зависнув, я уже хотела облегченно вздохнуть и сообщить, что никаких жаб я не знаю, но второе наше знакомство с Арранушем очень некстати всплыло в голове. Кажется, я тогда и правда лишнего про духов и жаб сболтнула. Но это же не специально было.

– Я случайно!

– Нам пришлось искать замену. Двадцать семь жаб, и это перед их спячкой. Ты хоть представляешь, сколько времени мы их искали?

– Сами идиоты, а я виновата, да? Головой не думаете, да? Жрете все, что видите, да? Да? Да?!

Передо мной завис один из духов, позволяя возмущаться прямо в свою жуткую черную морду, больше всего похожую на маску с прорезью для глаз. Пока он молчал, узнать о том, что на этой маске есть еще и рот, было невозможно.

Вокруг длинного тела клубился черный туман, скрывая его тонкость и хрупкость. Арсы больше всего походят на обтянутые обугленной кожей несуразные скелеты, окутанные густым дымом. В полумраке некромантских коридоров они выглядели особенно жутко.

Мы перестали отступать. Сзади послышалось негодующее:

– Ты нас сдала.

– А зачем вы всех жаб распотрошили? Съели бы несколько штучек, и все. Аррануш и не заметил бы даже. А вы?

– Ты нас сдала, – стоял на своем арс.

– Случайно проболталась! У меня был стресс, я не отвечала за свои действия. Меня нельзя в этом обвинять.

– Чего ты с ней разговариваешь? – возмутились слева. – Съедим ее, и вся недолга.

– Заметят, – не согласился с ним тот, что стоял прямо передо мной.

– А кто узнает, что это мы? – поддержали идею сзади.

– А давайте я просто извинюсь? – предложила я робко.

– Съедим, – не согласился со мной кровожадный арс сзади.

Двое против одного. Моя судьба была предопределена, и жизнь продлевало лишь легкое сомнение последнего арса. Ждать, пока он сдастся на милость большинства, я не стала. Несправедливо обвиненная жертва произвола в моем лице решила действовать.

– Ты что… – почувствовавший неладное арс не успел закончить фразу, а я, уже в своем пушистом виде, упруго приземлилась на лапы, – делаешь?

От слишком быстрого превращения слегка кружилась голова, но в виде рагры недомогание переносить было легче. Моя коса, зажатая в черном кулаке, истончившись, растаяла в воздухе.

Тряхнув головой, я с заминкой собрала разбегающиеся мысли, чудом избежала тощих вражеских рук и, проскочив между костлявых ног стоявшего передо мной арского духа, поскакала вперед. Прочь из подвалов. К свету.

– Паршивка!

Оставлять все как есть никто не собирался. Вместо того чтобы смириться с неудачей и отправиться по своим делам, мстительная нечисть решила меня преследовать. И если погоню по темным и влажным коридорам я еще как-то могла понять, то продолжение забега на первом этаже, там, где сухо и светло, меня серьезно возмутило. Они не имели права преследовать меня здесь. В страшных и небезопасных некромантских подземельях – пожалуйста, для того они и были созданы. Но не в относительно безопасных же коридорах первого этажа, где страшнее студенток никого нет. Это же нечестно!

Пролетев просторный зал, я завернула за угол, в широкий и недлинный коридор, планируя подняться по лестнице, что находилась прямо за ним. Единственным моим спасением сейчас был директор. К нему я и бежала, не чувствуя земли под лапами. Мне казалось, что я лечу, и были все основания полагать, что со стороны так все и выглядит.

Заворачивая, я ожидала увидеть пустой коридор и долгожданную лестницу, но увидела почему-то профессора Атари. Жуткий дядька не спеша куда-то шел и даже не вздрогнул, когда ему навстречу выскочила взлохмаченная загнанная рагра.

Одна растянувшаяся в вечность секунда, и я оказалась на его плече, даже толком не поняв, как умудрилась столь легко забраться на такую высоту настолько быстро. О том, что профессор показался мне безопаснее кучки арских духов, предпочла не думать. И уж совсем отключила мозг, когда эта злая кучка показалась из-за поворота.

Закрыв глаза лапками, я тихо потребовала:

– Спасите.

Атари хмыкнул. Арсы замялись, но сбежать побоялись и нерешительно подплыли к нам, всем своим видом напоминая бестелесных и совершенно неопасных духов. Обманщики несчастные.

– Что здесь происходит?

Чтобы командовать кадетами, нужно иметь очень сильный голос, которым Атари природа не обделила. Но раньше я и не подозревала, что в непосредственной близости его голос так сильно бьет по нервам.

– Нечисть в стенах академии, – прошелестел один из арсов. Тот ли это был дух, что предложил меня съесть, или тот, который сомневался, я не знала. Для меня, как и почти для всех, за редким исключением, все арсы были на одно лицо. – Мы проводим ее в отведенное для подчиненных место. Вольер…

Арс потянул ко мне руки, продолжая смотреть на профессора. Если бы не подглядывала сквозь пальчики, непременно пропустила бы этот момент. А так заметила и подползла ближе к профессорской голове, готовая в случае чего хвататься за его ухо. Ну и что, что увечное? Зато есть, и за него можно уцепиться.

– У этой нечисти есть личное разрешение директора.

Я была почти уверена, что этот пробирающий до костей тон у профессора значится как миролюбивый.

– Но…

– Я о ней позабочусь. – Атари чуть повернулся, отодвинув от загребущих лап плечо, на котором тихо дрожала я. – Свободны.

Духи после недолгой заминки неохотно удалились, одарив меня на прощание тяжелыми взглядами.

– С-с-спасибо.

Как воспитанная рагра, я вежливо поблагодарила своего спасителя, прежде чем сделать лапы.

– Не так быстро, – придержали меня, не дав спрыгнуть с плеча. – Почему не с хозяином?

– Ну…

– Если мне не изменяет память, – продолжил он развивать свою мысль, не дожидаясь моего ответа, – Илистар сейчас на экзамене.

– На экзамене, – тихо поддакнула я.

– По неестествознанию.

– По неестествознанию, – эхом отозвалась я.

– Пойдем, – решил он.

– Куда?

– К твоему хозяину.

С каждым его словом мое будущее становилось все безрадостнее и безрадостнее.

– А может, не надо? – жалобно спросила я, с ужасом предчувствуя скорую встречу с Илисом. Если он узнает, что у арских духов ко мне какие-то претензии, то вполне может и в виварии запереть. Хозяин не Аррануш, ему эксперименты чужды. Он не станет проверять, что будет, если мелкую рагру выпустить в агрессивно настроенную внешнюю среду.

– Надо, – не раздумывая ни секунды ответил профессор и понес.

Список моих претензий к директору рос. Я, может, и согласилась обживаться в академии в человеческом облике, но это совсем не значит, что я должна терпеть такие потрясения. Да мне в лесу жилось спокойнее. Там, по крайней мере, я знала, чего ждать. А чего ждать тут? Вообще непонятно.

На втором этаже отчего-то было значительно холоднее, чем в подвалах. Причина столь странного перепада температур выяснилась почти сразу.

– Опять окно открыли, – проворчал Атари, пройдя мимо аудитории, где сейчас сидел мой хозяин, и направившись в глубь коридора. Спустя три аудитории и парочку моих недоуменных взглядов он остановился перед небольшим углублением в стене.

Своеобразная ниша выглядела бы достаточно уютно, если бы не раскрытое окно, в которое со всей своей ответственностью валил пушистый белый снег. Период истерических метаний своенравной погоды подошел к концу. На смену морозным ночам, теплым дням и вечным лужам наконец-то пришла настоящая зима.

– Хем…

Если бы я сейчас сидела на плече у Илиса, или у директора, или даже у Керста, то непременно полюбопытствовала, что творится. Но я сидела на плече Атари. Самого жуткого профессора академии. Спрашивать его о чем-то было боязно.

Самый страшный профессор оказался еще и очень догадливым.

– Рядом находятся аудитории лекарей. Судя по всему, сегодня первокурсники сдавали зачет, – окно он закрыл легко, без особого труда провернув скрипнувшую тугую ручку, – и, кажется, сдали не все.

– Почему не все?

– Запах чувствуешь?

Я чувствовала. Я его еще на лестнице почувствовала, но решила молчать и не жаловаться.

– Кто-то испортил отвар. – Отряхнув руки от налипшего на ладони быстро тающего снега, профессор направился в сторону аудитории неестествознания. – Нынешние боевые маги резкие запахи выдерживать не в силах, повадились окна открывать. Неженки.

– Угум.

Дверь профессор открыл резко и так же порывисто вошел внутрь, стремясь застать всех врасплох. Застал. Немолодая уже женщина в очках вздрогнула и быстро подняла взгляд на вошедшего.

– Не помешаю?

– Входи, – вздохнула она, покосившись на усердно пишущих кадетов. – Что-то случилось?

– Ничего важного.

– Каси?!

Хозяин вскочил, толкнув сидевшего рядом с ним парня, но, кажется, даже не заметил этого.

– Очень хорошо, что ты узнал свою нечисть.

В голосе профессора Атари проскользнуло что-то такое… Что-то очень похожее на насмешку.

– Я не хотела, он меня сам принес! – громко и уверенно сообщила я всей аудитории. Атари покосился на меня здоровым глазом, заставив растерять всю уверенность и робко добавить: – Не виноватая я.

– Илистар, почему твоя нечисть без присмотра бродит по академии?

Когда профессор смотрел в другую сторону, уверенность ко мне возвращалась.

– Я не бродила, я целенаправленно шла.

– Шла?

На меня снова покосились, но я все равно сумела выдавить:

– Хорошо. Неслась, не чувствуя лап.

– Дайн, ты срываешь мне экзамен, – ровно напомнила о себе женщина.

– Прости, Лария, – покаялся Атари, – виноват.

– Дай мне рагру.

Протянув тонкую руку, она требовательно посмотрела на Атари.

– Профессор Эльсар…

Хозяин был против, но его мнение никого не волновало.

– Вы готовы отвечать, кадет? – Илис готов не был, что профессор прекрасно видела. – В таком случае сядьте на место.

– Лария, я принес ее хозяину.

Я считала Атари жутким? Как сильно я ошибалась. По сравнению с этой хрупкой женщиной с холодным, цепким взглядом он казался не страшнее вчерашней каши.

– И он ее получит, но не раньше, чем ответит на билет, – непреклонно заявила профессор Эльсар.

Передав меня с рук на руки, Атари еще несколько секунд потоптался рядом, но способ моего спасения не придумал и ушел. Даже не ушел – позорно сбежал, скомканно попрощавшись и не глядя в мою сторону.

– Итак, кадеты, – все как по команде подняли взгляды от своих записей, – кто-нибудь из вас может рассказать мне что-нибудь о горных раграх?

Кадеты молчали.

– Ответ не будет оцениваться, но дополнительные вопросы по вашему билету задаваться не будут.

В аудитории стояла опасливая тишина. Как по мне, предложение было щедрым, но кадеты своего преподавателя знали лучше и не спешили попадать в расставленную ловушку.

Меня продемонстрировали аудитории со всех сторон:

– Это нечисть, вы сегодня сдаете экзамен по неестествознанию. Почему никто не может рассказать мне о рагре?

– Она же не хищная, – подал голос какой-то смельчак, – а мы изучаем опасную хищную нечисть. А рагры – падальщики. Зачем нам сведения о каких-то падальщиках?

Сказано было так пренебрежительно и брезгливо, что просто не могло не задеть.

– Мы с тобой после экзамена об этом поговорим, Санэр, – тихо, но угрожающе пообещал Илис.

И я была с ним полностью согласна. Поговорим, еще как поговорим. Я, может, мертвечиной и не брезговала, но разве можно называть меня падальщицей? Невоспитанный тип.

– Илистар, Санэр, мне снять баллы за недостойное поведение?

Кадеты притихли. Никому не хотелось лишаться баллов.

– Что ж, готовьтесь, – велела Эльсар, уделяя все внимание мне.

Это были самые страшные сорок минут в моей жизни.

Она осматривала меня со странным исследовательским интересом, изредка, забываясь, даже бормотала себе под нос: «Высшая нечисть, ну надо же, высшая». И что-то подсказывало: будь у профессора возможность, она бы меня не только ощупала, но еще и препарировала бы.

Когда хозяин наконец-то решился отвечать на билет, я уже ни на что не реагировала и только смотрела на него остекленевшими глазами. Впервые в жизни я побывала в шаге от вивисекции. Чувствовать себя чьей-то едой не так страшно, как чувствовать себя подопытным образцом.

* * *

– А если это попробовать? – озабоченно спросила Ная, сунув мне под нос вилку с кусочком мяса. Я медленно опустила лапку прямо на угощение и отодвинула подальше от морды, продолжая бездумно пялиться в пустоту.

Сразу после экзамена Илис потащил меня совсем не к директору, а в столовую на обед. Хозяин решил, что я заем стресс и успокоюсь. Я бы, наверное, даже так и поступила, не шепни профессор Эльсар на прощание «до скорой встречи». Я не хотела с ней никакой встречи и совершенно не представляла, как буду спокойно сидеть в ее аудитории и слушать о всякой нечисти в следующем году.

Да, тогда я буду человеком и студенткой, но… все равно страшно. Профессор ведь хуже любого хищника. Те просто хотят меня съесть, а она мечтает изучить. Я чувствовала себя подавленной и совершенно не голодной. Впервые в жизни вид еды не вызывал у меня никаких эмоций, и это пугало до чертиков. Пугало не только меня. Илис и Ная по очереди пытались впихнуть в меня что-нибудь съестное, отмахиваясь от Керста, который предлагал отнести меня к ветеринару.

– Почему здесь и в таком виде? – Возмущенный голос негодующей совы раздался откуда-то сзади. Захлопали крылья, и Илли приземлилась на стол за моей спиной. – Каси, тебя Аррануш ждет.

Обойдя ошалевшую и невменяемую рагру, сова заглянула мне в глаза и неуверенно позвала по имени.

Я продолжала таращиться в пустоту.

– Что это с ней?

Озабоченный хозяин осторожно погладил меня по голове.

– Не отошла еще после общения с профессором Эльсар. Уже минут пятнадцать так сидит.

– Она меня трогала… – Имя профессора запустило в моем организме какой-то процесс. По нервам прошелся ток, заставляя встряхнуться. – Трогала меня везде. Даже хвост. И пальчики…

Заторможенно переведя взгляд на лапы, я несколько раз сжала и разжала кулачки:

– Зачем она трогала мои пальчики?

– Каси?

Илли необдуманно сунулась ближе и тут же полузадушенно закудахтала. В порыве чувств я вцепилась в нее, сильно сдавив шею, и быстро заговорила, игнорируя конвульсивно подергивающееся белое крыло:

– В лесу меня никто не щупал, не осматривал и никакие опыты на мне ставить не хотел. Сожрать хотели, но это и понятно. Я рагра. Вкусненькая пушистенькая рагра. Просто подарок судьбы, а не нечисть. А она не хотела меня съесть, она меня вскрыть хотела! – Илис растерянно переглянулся с Наей. – Почему она не хотела меня съесть?!

– Каси, успокойся.

Хозяин аккуратно отцепил меня от едва живой совы и прижал к себе. Я охотно прижалась, вцепившись лапками в его рубашку, и продолжила самозабвенно выть.

Кажется, меня куда-то понесли.

Глава шестнадцатая
Завершательная

Перед глазами мелькнуло обеспокоенное лицо Аррануша.

– Психологическая перестройка?

– Когда я оказалась в его кабинете, припомнить не могла, как не могла понять, почему я с сопливым носом лежу на холодном.

– Именно.

Это уже была Илли. Сову я не видела, но была уверена, что она сидит на своем насесте, пока я валяюсь на директорском столе. Как я оказалась на директорском столе?

– Мы же нечисть. Получая другое тело, наш образ мышления претерпевает некоторые изменения. Повезло, что Каси – рагра. Окажись она хищницей, возникла бы куча проблем.

– Почему ты не сказала сразу, что у нее какие-то неполадки со всем этим превращением? – зло спросил Илис.

Его я тоже не видела. Только потолок и изредка мелькавшего на грани видимости Аррануша.

– Я не знала. В человеческом облике она выглядела совсем как… человек, ничем не выдавая незавершенность процесса. Мои познания в этой области невелики, но по тем случаям, что я знаю, психологическая перестройка шла сразу за физической. На третье превращение, когда тело обретало свою окончательную форму, образ мышления также менялся, подстраиваясь под человеческий, – вещала Илли.

Я лежала, слушала ее и в легкой панике пыталась понять, изменилось ли что-то во мне. По ощущениям, ничего не изменилось, но я все равно нервничала.

– Для чего это? – Директор вновь показался в поле моего зрения. – Ты знаешь?

– Чтобы мы в человеческом облике не следовали инстинктам, не искали сильного самца в период течки, не нападали на слабых и не пытались убить чужих детенышей в попытке создать для своих лучшие условия жизни. Чтобы, будучи похожими на людей, мы вели себя как люди. Если бы Каси была илистым котом или аспидом, у нас возникли бы серьезные проблемы. К счастью, Каси – рагра. Очень человечная рагра, которая не выдала себя даже в таком незавершенном виде.

– Есть что-то, что я еще должен знать? У нее будут другие перестройки? Нервные срывы? Мании? – смиренно спросил Илис.

– Не пугайся так, – развеселилась сова, – это последняя стадия, которая уже давно должна была пройти, но почему-то задержалась. Это все. Каси теперь – полноценная высшая нечисть со второй ипостасью.

– Значит, это все, – повторил Илис.

Директор откашлялся.

– Не совсем. Ко мне заходил Дайн. Твою нечисть преследовала группа арских духов.

– Что?!

– Сильный стресс мог спровоцировать завершение перестройки, – задумчиво проговорила Илли.

– Что арским духам от нее понадобилось? И как они ее нашли?

Отмахнувшись от совы, хозяин уверенно перешел к самому главному.

– Полагаю, когда она, выполняя мое поручение, ходила к некромантам…

– Ты послал ее в подвалы? Опять?!

После вчерашней встречи с умертвием я весь вечер жаловалась хозяину на несправедливость этого мира, злобность директора и жуткость недоподнятых мертвяков. Договорилась до того, что Илис утром лично за ручку привел меня к директору и даже стребовал с него обещание, что тот никогда не пошлет меня в морг.

Тогда я этому очень радовалась. Минут тридцать радовалась, а потом Аррануш послал меня в некромантский деканат, и я запоздало сообразила, что хозяину нужно было не морг мне запрещать, а все подвалы в принципе.

– Там холодно и сыро, – подала голос я. Просто надоело валяться и ждать, когда кто-нибудь уже заметит, что я в себя пришла. – И арсы эти бешеные съесть меня хотели. Чудом сбежать удалось.

Повисла тяжелая тишина. Илис выразительно смотрел на своего отца. Тот только плечами пожал.

– Она выполняет работу моего секретаря, – напомнил Аррануш.

– За последние три дня мы у тебя уже третий раз. – Хозяин взял меня на руки и сел наконец в кресло. Как оказалось, все это время он стоял рядом, демонстрируя праведное негодование. – Сначала к ней приставали студенты, потом испугало умертвие, сегодня вовсе напали арсы…

– Я могу понять твое недовольство, – издалека начал директор, – но в следующем году ей поступать. И будет лучше, если она подготовится ко всему заранее.

– Если бы вы меня арсам не сдали, мне бы не пришлось к такому привыкать, – проворчала я, нервно расчесывая шерстку на животе. Это успокаивало.

– Моя вина, – согласился директор. – Я все исправлю, они не посмеют причинить тебе вреда.

– Мне это очень не нравится.

Хозяин был настроен пессимистично, будто это он тут мелкая бесправная нечисть с кучей проблем и жуткими перспективами.

– А мне-то как не нравится! Особенно мне ваша Эльсар не понравилась. Если она меня похитит и расчленит…

– Успокойся, ничего она с тобой не сделает, – беспечно отмахнулся от моих страхов директор. – Ты подчиненная нечисть.

– Арсов это не остановило. Почему вы считаете, что остановит ее? – От одного воспоминания о профессоре мне становилось неспокойно. – Вы бы только видели, как она на меня смотрела. Я первая в ее практике высшая рагра. Мне страшно.

– Тебе всегда страшно, – так не вовремя напомнила Илли, – особенность вашего вида. Со временем ты ее изживешь, а пока терпи.

И так она это уверенно сказала, что не возникло даже сомнения: все так и будет. Вот только проблема в другом.

Кто сказал, что я хочу что-то изживать?

* * *

На следующий день, с утра пораньше, Аррануш лично пришел за своим очень ценным сотрудником. Я как раз дремала в пушистом виде, лениво отслеживая передвижения умытого и почти одетого хозяина и пытаясь решить, стоит ли рискнуть и отправиться на обед в виде Морры?

До сегодняшнего утра такая мысль мне даже в голову не приходила, но вот сейчас… Те несколько раз, когда я принимала пищу в человекообразном виде, были незабываемы.

Человеческий организм устроен довольно странно. Люди острее чувствуют холод, слишком нежная, не защищенная мехом кожа уязвима и легкоранима, слух и зрение не такие острые, как у животного, но при этом человеческий глаз различает намного больше цветов и оттенков. И, что больше всего меня поразило, они четче чувствуют вкус. Ошеломляющее открытие, перевернувшее всю мою жизнь, но так до сих пор и не заставившее выйти к друзьям хозяина Моррой.

Быть рагрой оказалось безопаснее.

Так уж сложилась моя жизнь в академии: у мелкой и слабой Каси проблем было меньше, чем у большой и, в общем-то, на первый взгляд вполне сильной Морры. До сегодняшнего дня этого казалось вполне достаточно, но теперь… теперь хотелось экспериментировать. Ведь если я вымучила себе человеческий вид, то должна им пользоваться. Я заслужила! Наверное…

Хозяин с тихим ворчанием рылся в шкафу, пытаясь среди моих вещей найти какую-то свою счастливую рубашку.

В дверь настойчиво постучали.

Знай я, что это Аррануш, заныкалась бы в самое дальнее место и сидела там тихо, чтобы никто не нашел. И было бы мне счастье. А так вместо счастья я получила настойчивого директора, раздраженного хозяина и сомнительное обещание не посылать меня никуда без острой необходимости.

– Я хотел, чтобы она быстрее привыкла к людям, – сказал Аррануш. – Чтобы после поступления ей было проще.

Илис не впечатлился и все еще сомневался, стоит ли вновь отдавать меня в руки такого неблагонадежного типа, как отец.

– Она ничего не знает о целительстве, – заметил хозяин, – плохо пишет и еще хуже считает. Ей нужно учиться…

Выслушав сына, директор совершил самый ужасный поступок в своей жизни. Он пообещал взяться за мое обучение самостоятельно. Я не поверила своим ушам. Хозяин тоже изрядно удивился, замялся, не зная как реагировать на подобное предложение, и не сразу нашелся с ответом. Пусть я действительно писала просто ужасно, а с математикой и вовсе не справлялась, но это же не повод отдавать меня на растерзание директору!

Илис почему-то считал, что повод веский, и сдался, так толком и не поборовшись.

Меня опять усадили за секретарский стол, нагрузив всевозможными книгами. Травники, анатомические атласы, практикумы, учебники по математике и биологии, кучи книг разных размеров и направлений.

Меня больше никуда старались не посылать, но лучше бы посылали. Лучше бы меня в морге заперли, чем заставляли учиться под неусыпным контролем Илли и периодическими проверками Аррануша.

Две недели я как-то выдержала, хотя голова пухла от знаний, что в нее впихнули, а четыре выделенные для конспектов тетради подошли к концу. Мысль о том, что скоро вернется Вела и я буду спасена, держала на плаву.

За это время я с трудом, но научилась не только складывать и вычитать, но даже умножать и немного делить. И взялась за первый травник, когда некромантка наконец-то появилась в приемной.

– Привет?

Долгожданная гостья замерла на пороге, с удивлением оглядывая горы книг, зачитанную меня и дремавшую на спинке стула Илли.

Я как раз пыталась понять, почему люди так подробно и скучно описывают лекарственные свойства растений, когда многое из написанного понятно и так. По запаху.

– Привет, – пробормотала я, не поднимая головы от книги и не глядя на вошедшую. – Директор сейчас занят и никого не принимает. Приходите после обеда.

– Так вот как это со стороны выглядит, – улыбнулась она, уверенно заходя в приемную.

Рассеянно подняв глаза, я только сейчас поняла, почему голос показался мне знакомым. Вскочила, смахнув со стола тетрадь и звонко стукнувшуюся об пол ручку, едва не опрокинула стул и испугала сову, всполошно замахавшую крыльями.

– Я…

– Та самая Морра, сорвавшая экзамен у первокурсников?

Вела улыбалась, с явным любопытством разглядывая меня.

Нервно одернув свитер вымазанными в чернилах руками, я с трудом поборола желание еще и волосы пригладить. Глупые, чуждые мне человеческие порывы.

– И ничего я не срывала.

– Рассказывай! – фыркнула некромантка. – Мне лично пришлось потом умертвие упокаивать. Хорошо хоть, дополнительные баллы начислили.

– Вот это уже совсем неправда! Когда я там была, мертвяк уже оживился. Я ничего не делала!

– Когда ты в морг ворвалась, Раним вместо того, чтобы напитать плетение магией, замкнул его, позабыв про подчиняющее сцепление, – перебирая книги, разложенные на столе, рассеянно сообщила она. – В итоге получилось вялое, не поддающееся контролю умертвие. Раним потом пересдавал в индивидуальном порядке, а я добрала баллов для автомата. Так что спасибо.

– Всегда пожалуйста, – ответила я, опустившись обратно на стул. – Только повторять не проси.

– Как скажешь, – легко согласилась она, опираясь руками о стол. – Меня, кстати, Велада зовут.

– Приятно познакомиться, – полувопросительно протянула я, вызвав у нее еще одну улыбку.

– А что ты здесь делаешь?

– Учится, – не выдержала Илли, – а ты ей мешаешь.

Удивленная некромантка по-новому взглянула на заваленный книгами стол.

Дверь в директорский кабинет открылась.

– Морра… Велада?..

Заметив свою верную секретаршу, он приятно удивился. Кажется, Аррануш уже предчувствовал, как наконец-то расслабится с кружечкой нормального, привычно-сладкого чая и перестанет давиться той гадостью, что заваривала я.

Последние дня четыре, смирившись со сложившимся положением дел, он даже перестал просить меня готовить чай и больше не пытался подбить натовиков устраивать ему чаепитие на кухне. Страдая без сладкого, тосковал по исполнительной и доброй Веле.

Как выяснилось, я бываю на удивление вездесуща и найти свою жертву могу где угодно. Особенно если она скрывается от меня на кухне. Это оказалось открытием не только для директора. Обострившаяся интуиция приятно удивила и меня.

К глубочайшему сожалению, избегать неприятностей это не помогало. Если бы не защита директора, меня уже давно по-тихому съели бы. Арсы в последнее время подозрительно часто оказывались на моем пути. Ничего не говорили, задержать не пытались, но смотрели так, что душевное спокойствие мне только снилось.

– День добрый, магистр, – увлеченно перебирая книги, поздоровалась Вела. – А я вот сессию закрыла. Готова вернуться к своим обязанностям.

Затаив дыхание, я ждала ответа Аррануша. Вот он сейчас согласится, освободит меня от обязанностей секретаря, и я снова буду свободна. И все эти книги займут свое законное место под хозяйской кроватью, рядом с так до конца и не изученным «Уставом».

– У меня к тебе еще одна просьба, – ворвался в мои мечты о свободе бодрый голос директора. – позанимайся с Моррой.

– Я? – удивилась Вела. – А по каким предметам?

Выглядела она спокойной и уверенной в своих силах и точно не ожидала услышать то, что услышала.

– По всем.

Такое шокированное удивление на ее лице я видела лишь однажды, когда Илис принес директору мое брыкающееся человекообразное тело.

Самое ужасное заключалось даже не в том, что она смотрела на меня как на поднятого мертвяка, начавшего качать свои права. Хуже было то, что после недолгой заминки она согласилась.

Расстаться с книгами не получилось. И если раньше мучила меня только Илли и изредка Аррануш, то теперь к ним подключилась еще и Вела. Порой я даже жалела, что в тот страшный день знакомства с арсами спаслась бегством. Лучше бы они меня сожрали.

Издевались надо мной долго, вдумчиво и с полной самоотдачей, загружая даже на выходные. И пока Илис наслаждался заслуженным отдыхом и готовился к празднику, я училась.

Вела не особо интересовалась причинами моего критического уровня знаний. Ей вполне хватило на скорую руку состряпанной легенды о полудиком взрослении на окраине маленькой деревни, затерявшейся в лесах, и благотворительном порыве Аррануша пристроить бедную сиротку в этом суровом мире. Чтобы история казалась достаточно правдоподобной, директору даже пришлось стать давним другом моего отца. Вот так и получилось, что знакома я с ним не несколько месяцев, а много лет.

Мое прошлое обрастало новыми подробностями, которые приходилось запоминать. Когда я, сидя на плече хозяина, впервые оказалась в стенах академии, то была уверена, что жизнь моя наконец-то начала налаживаться.

А она даже не думала этого делать. Все стало только сложнее.

* * *

Меня затерроризировали, пытаясь впихнуть в мою голову количество информации, которое нормальный человек получал в течение нескольких лет.

Я страдала, но зубрила, и уже даже не сильно удивлялась, когда простейшие математические формулы в моем мозгу превращались в тайные письмена мертвого языка, который с удовольствием использовали лекари в своей работе. И не было ничего странного в том, что я сама вызвалась отнести какие-то списки в деканат стихийников.

Глоток свободы – вот что мне было нужно.

Аррануша мой энтузиазм удивил и обрадовал. Документы мне вручили с самой благожелательной из имеющихся в наличии улыбок. Пообещав, что сделаю все в лучшем виде, я поспешно сбежала из приемной, оставив Велу наедине с географией и политологией. Можно подумать, они мне в жизни пригодятся.

До деканата добралась минут за десять и уже там, выполнив свою миссию с блеском, запоздало осознала, что пришла пора возвращаться. А назад не хотелось. Там меня ждали суровая Илли и бескомпромиссная Вела. И три стопки книг. Жуть жуткая, ставшая лишь страшней, когда два дня назад Илис слег с гриппом, ждала меня в приемной директора.

Безголовый хозяин переоценил свои силы и теперь отлеживался в лазарете, с энтузиазмом изображая умирающего и не имея ни сил, ни желания ограждать меня от лавины знаний.

Поняв, что защищать меня больше некому, Аррануш усилил натиск, и я уже всерьез подумывала о побеге. В академии должны найтись укромные и вполне пригодные для жизни уголки. Останавливало лишь осознание того, что у директора есть арские духи, которые в два счета меня найдут. И договориться с ними не получится. А сбежать из академии нет никакой возможности. У меня тут хозяин, как он без меня жить-то будет?

Потому, отложив столь кардинальные меры до худших времен, я решила немного поблуждать и бездумно отправилась в свое, как я надеялась, до-о-олгое путешествие. Собираясь потеряться на как можно более длительный срок.

Проплутав по коридорам около двадцати минут, я добралась до тупика, где каменная стена хранила следы копоти – отметины от магических атак кадетов. Кто-то развлекался здесь, кидая в стену слабые заклинания. Кое-где можно было различить неглубокие трещинки.

Постояв немного перед стеной, я медленно отступила на два шага, собираясь найти какой-нибудь другой коридор. Подлиннее. В эту часть академии я раньше не забредала. Безлюдные коридоры и пустые аудитории казались очень уютными. Мне здесь нравилось.

А потом я обернулась.

Высокий худой мужчина с зачесанными назад темными волосами заступил мне дорогу, преграждая путь к лестнице. Между нами было метров сто. Две пустые аудитории лекарей.

Незнакомец широко улыбнулся:

– А я все гадал, когда ты меня заметишь.

Узкое бледное лицо, на котором красными всполохами сияли глаза, отчего-то казалось знакомым. Скрытый в полумраке, он несколько секунд смотрел на меня.

Потом шагнул вперед, полностью выступая на свет, струящийся из окна. Пасмурный и снежный, день не радовал богатством красок, расцветив мужчину серыми угрюмыми оттенками. И без того жесткое лицо от этого казалось особенно угрюмым и даже злым. Не располагающий к себе тип.

Первым порывом было броситься прочь. Вторым, в общем-то, тоже. Инстинкты вопили, но за спиной была только стена, и я не решалась бежать в нее, почему-то не желая, чтобы кто-то узнал об этом моем умении. Едва ли оборотни так умели.

Незнакомец снова шагнул вперед.

Я не выдержала и сделала единственное, что могла в данной ситуации. Бросилась к аудитории. Дверь открылась со зловещей легкостью, всего-то и нужно было – толкнуть ее плечом. Легко открывшись, она так же легко захлопнулась у меня за спиной.

Вытерев влажные ладошки о штаны, я уверенно пошла в стену. Даже побежала, собираясь добраться до лестницы через соседнюю аудиторию, пока этот странный тип будет обшаривать эту.

Стена не пропустила. Со всего разгона я врезалась в нее, больно стукнувшись лбом. Отлетев на два шага назад, упала на пол.

– В таком виде этот трюк у тебя не пройдет.

В дверях, скрестив руки на груди, стоял этот бледный мужик. На тонких губах играла злорадная улыбка.

Потирая лоб, на котором, по всем правилам, в скором времени должна была образоваться шишка, я пыталась собрать разбегающиеся мысли.

– У превращения есть свои плюсы, – продолжал вещать странный тип, медленно, будто бы даже крадучись, подходя ко мне, – но и минусов достаточно.

Я как заведенная растирала лоб, не отрывая взгляда от стены. Смотреть на незнакомца было страшно, я его слышала, мне и этого хватало.

Он присел на корточки рядом со мной.

– Ну что, пушистая, расскажешь наконец, как тебе удалось стать высшей нечистью?

– Мамочка моя пу…

Рука безвольно упала на колено. Шокированный взгляд легко соскользнул со стены на незнакомца, который оказался не таким уж и незнакомым.

– Пушистая, я помню, – кивнул он.

– А ты…

– Кадай.

– А как ты здесь…

– Рабочие в виварии на удивление внушаемы. Я уже не первый раз покидаю свой вольер. Сидеть взаперти, знаешь ли, неинтересно.

– Мамочка моя пушистая…

Я знала, что аспиды владеют легким гипнозом, но и не подозревала, что высшие аспиды развили свой талант настолько, чтобы управлять человеком. И, судя по тому, что он здесь, а еще никто не начал бить тревогу, разыскивая сбежавшего змея, тот несчастный работник до сих пор под внушением.

– Нет, всего лишь аспид, – усмехнулся он.

– Ма-а-амочка моя пушистая…

Кажется, меня заело.

– Каси…

– Мамочка моя пу…

– Ты ударилась сильнее, чем мне показалось? – в легком удивлении спросил он, выразительно приподняв одну бровь.

– Нет…

Меня рывком вздернули на ноги, от чего перед глазами на несколько мгновений потемнело, а голова взорвалась острой болью. Потом дотащили до парт и усадили за первую.

– Я хочу знать, как слабая нечисть вроде тебя смогла стать высшей. Должен же я получить от тебя хоть какую-то пользу, раз Керст не позволяет тебя съесть?

– Не такая уж я и слабая. Илис вообще считает, что страшнее меня рагры нет, – осторожно ответила я, пытаясь проморгаться.

У людей череп слабый, и нередко, сильно ударившись головой, они зарабатывают сотрясение мозга. Я об этом не так давно вычитала в одной умной книжке и теперь с беспокойством ощупывала голову, пытаясь вспомнить, какие именно симптомы у сотрясения. А вдруг у меня там все же есть мозг, хотя Илли утверждает обратное, и он пострадал?

– Меня не интересует мнение твоего хозяина, – отрезал Кадай, отвернувшись к окну. – За всю свою жизнь я не встретил ни одной высшей рагры. Кроме тебя. И именно поэтому хочу знать, как тебе удалось? Это же невозможно.

– Ну, как оказалось, не так уж и невозможно, – бодро отозвалась я – мир наконец-то начал возвращать себе четкость, что не могло не радовать, – и быстро затухла под тяжелым взглядом.

– И?

– Я долго жила среди людей. В семье. Была питомцем одной девочки. И очень часто присутствовала на ее уроках. Читать там, писать. Запоминать значения слов. Даже немного считать.

Вспоминать те времена было неприятно. Меня, едва живую, подобрал охотник. Каким чудом избежала когтей и зубов крачиттов, разоривших наше гнездо, я так и не поняла. Просто очнулась в теплом доме от запаха еды. Два месяца жила у охотника, который с легким сердцем и за хорошие деньги продал меня купцу. А у купца была дочь, мелкая гадость с сильными ручонками…

– И?

– И все. Три года у купца, потом сбежала. Переждала в городе зиму и ушла в лес. Потом была еще одна деревня, где я чердак в доме старосты почти четыре месяца занимала. Трактир с очень даже удобной конюшней и добрым конюхом. Ну, а теперь вот академия.

– Значит, среди людей…

– Ну… да.

– Безопасное место, возможность учить человеческую речь, – тихо бормотал он, вглядываясь в мои глаза. – Уникальный случай.

Я была с ним полностью согласна.

– Уникальная нечисть, – продолжал бормотать он.

С этим я тоже поспорить не могла.

– Съесть бы тебя, – произнес Кадай, пошатнув мой душевный покой.

– Сам же сказал, что я уникальная, – поспешно напомнила я, продолжая с любопытством разглядывать его.

Забранные назад волосы собраны в низкий пучок. Недлинные, они едва доставали до ворота старомодного камзола из тех, что я видела на картинках в книгах. Камзол Аррануша был короче, всего до середины бедра и не так вычурно расшит. Единственное, что спасало Кадая от клоунской пестрости, – неброская темная вышивка на темной ткани.

– Вот именно. Уникальная, а значит, невероятно вкусная.

Пугал меня он зря. То, что в человеческом облике он меня все равно не съест, я осознала сразу, как улеглась паника. А пока он будет превращаться, я всегда успею сбежать. До двери всего-то шагов пять, не больше.

– А ты как стал высшим? – решила спросить я после недолгой борьбы любопытства со здравым смыслом.

– Не знаю. – Он легко забыл о своей угрозе. – Окончательно осознал, что со мной что-то происходит, когда начал наведываться в деревню. Козы, овцы, собаки, пара куриц, на худой конец. Сытная и не сопротивляющаяся пища.

– То есть у тебя тоже все произошло после встречи с людьми? – уныло спросила я. Моя уникальность дала трещину. Рука сама потянулась к набухающей шишке.

– Не думаю. Просто тогда я понял, что легко понимаю человеческую речь. Не сразу, постепенно, но смысл стал до меня доходить. Многие слова долго оставались непонятными, но со временем и они обрели смысл. Потом я начал говорить.

– Хм-м…

Директор был полностью позабыт. Я даже не подумала о том, что он может отправиться на мои поиски. У нас тут шел важный разговор, все остальное стало несущественным.

– Знаешь, – в невероятном порыве откровения он решил поделиться со мной своими мыслями, – мне кажется, тем, кто стал высшей нечистью, просто повезло. Когда-то они столкнулись с людьми. Или контактировали с другой высшей нечистью достаточно долгое время, чтобы начался процесс превращения.

– Теория хорошая, – осторожно согласилась я, – но мне кажется, все не совсем так. Возможно, люди играют значительную роль, но едва ли решающую.

– Почему?

Кадай не разозлился, не стал отстаивать свои убеждения. Создавалось впечатление, что его это действительно волнует.

– Вот смотри. Я когда в деревне у старосты жила, там рядом целая стая бурых жаб обитала. Арсы их, конечно, зимой съели, но за всю осень я не встретила ни одной высшей жабы. Тут должно быть еще что-то. Может, склонность к обучению, какие-то особенности, которые позволяют нечисти эволюционировать. Ведь если бы близость людей играла в этом деле главную роль, то все леса вокруг деревень и городов были бы заселены высшими. А это не так.

Мы помолчали. Я ерзала, стараясь сесть так, чтобы отбитый тыл болел поменьше.

– В стае Энарика был высший, он научил его всему, – неожиданно признался Кадай. – Возможно, ты права, и у нечисти действительно должна быть какая-то предрасположенность… Не зря же высшими в основном становятся хищники.

Мне послышалось или в его голосе действительно проскользнули бесячие самодовольные нотки? Отбитый мозг закоротило?

Кадай задумчиво и немного снисходительно улыбался, глядя на меня.

Кажется, не послышалось.

– Тайны и загадки, да? – усмехнулась я. Кадай уже совсем не казался опасным. – Давай валить все на природу? Она нас создала, значит, она виновата.

– Причудлив замысел творца, – пробормотал аспид.

– Вот и я о том же. Будем благодарить матушку-природу и не заморачиваться.

– Я так понимаю, это основной принцип жизни одной высшей рагры? – усмехнулся он.

– И разве он меня хоть когда-то подводил? – широко улыбнулась в ответ. Ну просто мир и гармония. Никто никого не ест. Идиллия.

– Никогда, судя по все… – Кадай замер, прислушался к чему-то и остался недоволен услышанным. Не закончив мысль, аспид метнулся к двери, пообещав на прощание: – Еще увидимся.

Выскочив из аудитории, всего через секунду он вернулся обратно и, зловеще улыбаясь, спросил:

– Надеюсь, все, что произошло сегодня здесь, останется в тайне?

Я ошалело кивнула, подтверждая его надежды. Как будто у меня есть особый выбор!

Он ушел, а я, не успев толком прийти в себя, была шокирована снова, на этот раз – появлением директора.

Аррануш просто шагнул из пустоты. Мне довелось узнать, как выглядят эти выворачивающие наизнанку перемещения со стороны. Прелестно-прелестно. Сидевшая на его плече сова невозмутимо косила на меня рыжим глазом. Никакого дискомфорта она не испытывала.

– Почему я должен искать тебя по всей академии? – грозно спросил он.

– Почему?

У меня болели лоб, мозг и попа, на которую я приземлилась при падении. Мне было все равно: почему, зачем и каким образом.

– Тебя долго не было, Илли отправилась за тобой. В деканате сказали, что ты уже давно ушла, но до Велы так и не добралась. Хорошо, я догадался прикрепить к тебе маячок. И, судя по всему, не зря. Почему вместо того, чтобы идти сразу ко мне, ты сидишь здесь? Ты от кого-то прячешься? Тебя кто-то обидел? Опять студенты?

– Никакие студенты меня не обижали, – выпалила я чистейшую правду. Ну какой аспид студент? Он и не человек-то толком. – Подождите, вы нацепили на меня маячок?! Вы за мной следили!

Больше возмутил даже не сам факт слежки, сколько моя об этом неосведомленность. Я не знала, что за мной следят. В дикой природе я бы уже давно стала чьим-то не слишком сытным обедом.

– Для твоего же блага.

– Очень… мило, – проворчала я, исподлобья глядя на директора.

Мое возмущение его ни капли не смутило. Непрошибаемый тип.

– Так от кого ты здесь прячешься?

– От вас, – пожала плечами я.

Аррануш нахмурился, но добиться ничего так и не смог. Никаких чистосердечных признаний. Это наш с Кадаем маленький нечистый секрет, которым я не собиралась делиться с посторонними. Не помогли даже суровые, профессиональные директорские взгляды.

Я сидела и молчала, с безмятежной улыбкой разглядывая его лицо. Отбитый мозг существенно помогал сохранять это шаткое невозмутимое спокойствие. Кадай ушел, и вместо мыслей о высшей нечисти ко мне вернулись мои мелкие, приземленные бытовые мыслишки.

В данный момент меня волновал даже не директор с его подозрениями. Я не могла перемещаться: запертая в человеческом теле магия не действовала. В образе человека я стала еще беспомощнее, чем была в облике рагры. Ужасное чувство.

– Шишка откуда?

– А это я в стену вбежала.

Недоверчивый взгляд я выдержала с достоинством и искренне добавила:

– Честно. – Ткнув пальцем в не пропустившую меня стену, призналась: – Вон в ту стену. Случайно.

Аррануш помрачнел и, кажется, готов был прибегнуть к каким-нибудь страшным пыткам, лишь бы узнать, кто меня обидел. Пришлось признаваться в своей ущербности, чтобы отвести беду:

– В этом теле я не могу перемещаться в пространстве. Попыталась, и вот…

Погладив шишку, грустно посмотрела на директора. Может, он меня пожалеет и избавит от необходимости и дальше учиться?

– Что ж, вероятно, оно и к лучшему, – задумчиво протянул Аррануш, легко приняв мои объяснения, словно что-то такое и подозревал. – Сейчас сходим в лазарет, пусть тебя осмотрят.

– А потом? – затаила дыхание я.

– Учиться, – ухнула Илли, не сводя с меня пронизывающего взгляда.

Наверное, именно в этот момент я осознала, насколько сильно попала. Окончательно осознала. Такое запоздалое озарение.

Глава семнадцатая
Разбирательная

– Каси, тебе не пора? – устало спросил Илис.

Он лежал на жесткой койке в лазарете, закрыв глаза и вытянув руки вдоль тела. И смиренно терпел мое копошение под боком. Я нервно ползала по кровати, подушке и Илису, то и дело с опаской поглядывая на дверь. В лазарете мне не нравилось. Слишком много свободного пространства, которое занимал один лишь хозяин.

Академия опустела два дня назад. Сессия была официально закрыта, и большая часть студентов отбыла домой, желая отметить зимние праздники в кругу семьи. Даже те неудачники, кто раньше составлял хозяину компанию в лазарете, поспешно сбежали, мужественно решив выздоравливать дома.

Илису бежать было некуда. Вот и лежал он один, навещаемый в основном мною и лекарем. Аррануш, забегавший пару раз в день, больше походил на надсмотрщика, чем на заботливого родственника.

– Не пора, – проворчала я, пытаясь забраться под хозяйскую безвольную руку, – я прячусь.

Пятнадцать минут назад часы с тихим щелчком ознаменовали восемь утра. Мой рабочий день начался, и мне, по-хорошему, стоило уже сидеть в приемной над учебником. А я не сидела. Я в своем пушистом виде пыталась соорудить подкоп под хозяина.

– Каси…

– Сегодня у вас какой-то праздник. Все празднуют, так почему я должна учиться? Я тоже хочу праздновать. – Илис хмыкнул. – Или хотя бы отдохнуть немного.

– Неужели Вела такая плохая учительница?

– Ужасная, – тихо призналась я, бросила бесплодные попытки закопаться под хозяина и поползла к подушке. – В меня столько информации не влезает, сколько она пытается впихнуть.

Илис мне отчего-то не верил.

– Хазяин, родненький, – подобравшись к его голове, я робко погладила бледную щеку, – я тебя всегда-всегда любить буду. – Илис насмешливо фыркнул, скосив на меня покрасневшие глаза. – Даже больше Керста. Ты только спаси меня, пожалуйста.

– Ты же понимаешь, что учиться тебе все равно нужно? – спросил он, явно заинтересованный перспективой оказаться любимее своего волосатого друга.

– Но не такими же темпами! – возмутилась я. – Ты вот скажи, на кой мне сдалась политология? Подтянули бы по основным предметам, и все. Я, между прочим, не совсем глупая. Знаю не меньше восьмилетнего ребенка. А о некоторых вещах получше тебя осведомлена. Да и география мне ни к чему. Все, что нужно, мне известно, а остальное неважно. И с математикой можно уже заканчивать. Я специально узнавала: на факультет лекарей берут не только закончивших школу травников, но и учеников деревенских или штатных лекарей, если они сдадут экзамен. А деревенские лекари едва ли мучают своих учеников математикой. И…

– Понял я, понял, – хрипло засмеялся Илис, чтобы тут же закашляться. Прижав к груди лапки, я с беспокойством пережидала приступ сухого кашля. – Обещаю поговорить с отцом и убедить Велу облегчить твою программу. Признаюсь, я не ожидал, что она настолько ответственно подойдет к этому делу.

– Никто не ожидал, – тихо сказала я и вернулась к своему прерванному занятию. Подкоп под хозяина возобновился.

То, что он с отцом поговорит, конечно, хорошо, но лучше перестраховаться.

Зря перестраховывалась. Про маячок, повешенный на меня, могла забыть одна позитивно настроенная рагра, но никак не Аррануш. Директор пришел минут через десять, вытащил мое полузакопавшееся под хозяина тело, отобрал покрывало, в которое я отчаянно вцепилась, и вернул его больному. А потом очень обидно держал меня за шкирку все время, пока Илис высказывал свои соображения касательно моего дальнейшего обучения.

Аррануш пообещал со всем разобраться и унес меня в самое страшное место во всей академии. Место, по ужасности с которым не сравнятся даже некромантские подвалы. В свою пустую приемную, где с чувством выполненного долга сгрузил на стул. Вела, как и все студенты академии, готовилась к празднику, на сутки забыв о том, что она очень ответственная и исполнительная и ей совсем не жалко тратить на меня свое время.

На мое робкое замечание, что есть в академии одна нечисть, которая тоже не отказалась бы сходить на праздник, Аррануш снисходительно ответил, что там будет очень много народа. Едва ли кто-то обрадуется, увидев на улице праздно гуляющую рагру.

Он еще не закончил свою речь, а я уже стояла перед ним на двух ногах, приглаживая вечно растрепанную косу и одергивая теплый свитер. В последнее время в виде Морры я сильно мерзла. Без меха было неудобно и непривычно, но я терпела.

Мое превращение директора впечатлило, но с мысли не сбило.

– Ты к этому готова? – спросил он со зловещей улыбкой, деля книги на две стопки. Те, что я продолжу изучать, и те, что отправятся обратно в библиотеку. Разговор с сыном его, судя по всему, очень впечатлил.

Одна из стопок получалась значительно меньше, и я очень надеялась, что мне достанется именно она.

– Я ко всему готова! – горячо заверила его, присев на стул и не переставая гипнотизировать взглядом книги.

Аррануш улыбнулся.

– Я пойти не смогу.

– Ничего страшного, я и сама…

– И Илиса там не будет, – перебил он.

Я резко выдохнула, только сейчас осознав, что мне, в общем-то, идти действительно не с кем. Керст уехал, Тайс уехал, и даже Ная куда-то подевалась.

Есть, конечно, еще Вела, но мне было страшно с ней куда-то идти. Даже с Наей было бы не так страшно.

– Если ты готова пойти одна…

– Нет!

Директор понимающе кивнул и подвинул ко мне одну из книжных стопок. Глядя на нее, я немного расслабилась. Ну хоть в чем-то повезло.

– В следующем году обязательно на нем побываешь, – решил утешить меня Аррануш.

– Можно, я хоть генерала проведаю?

– Генерала?

– Ну, линорма.

На несколько секунд задумавшись, Аррануш медленно кивнул:

– Думаю, это можно устроить.

Я воспряла духом и быстро вскочила на ноги. А потом Аррануш рявкнул: «Илли!» – и я плюхнулась обратно на стул, больно ударилась лбом о столешницу и зажмурилась, накрыв голову руками. Прохладная деревянная поверхность приятно холодила кожу.

Неизвестно, сколько бы я пролежала лицом в стол под растерянным взглядом директора, не впорхни сквозь приоткрытую дверь приемной сова. Приземлившись на хозяйское плечо, она легко, я бы даже сказала – дружески ткнулась клювом ему в волосы над ухом и полюбопытствовала, распушив перья и став сразу в два раза больше:

– Что она на этот раз натворила?

– Отведешь ее в виварий? Морра хочет навестить линорма.

– А как… – медленно выпрямившись, я с подозрением посмотрела на сову, – как ты так быстро здесь оказалась? В коридоре караулила?

– Расскажем? – весело спросил Аррануш.

– Все ее секреты мы знаем, – благожелательно отозвалась Илли.

– Ты умеешь перемещаться на короткие расстояния, – он пересадил сову мне на плечо, отчего я ощутимо накренилась, – а Илли видит картины своего близкого будущего.

– Полезное умение, – не скрывая зависти, сказала я. Мне бы такой дар пригодился. Лучше знать, где тебя ждет потенциальная опасность, чем иметь сомнительную возможность убежать от нее в стену.

Сова лишь равнодушно встряхнулась, сильнее вцепившись в мое плечо. И как только Аррануш с такой тяжестью постоянно ходит?

– Но зачем было так орать, если она все равно знает, когда вам нужна? – осуждение в моем голосе расслышала даже я сама.

– Привычка, – пожал плечами директор.

У него привычки, а у меня шишка после неудачного перемещения не прошла, как я новую на том же месте чуть не заработала.

* * *

Решение навестить генерала оказалось одним из самых верных за время моего пребывания в академии. Он стал тем самым незаменимым слушателем, которому я могла пожаловаться на все: начиная от пресности утренней каши и заканчивая деспотичностью Велы.

В отличие от него, Илис не понимал моих переживаний и слишком снисходительно относился к жалобам. Арранушу же и вовсе жаловаться было бесполезно.

Зато Рован оказался просто подарком судьбы. Он слушал и молчал, и, кажется, даже сопереживал.

– Никто меня не любит, – ныла я, поглаживая покоящуюся на моих ногах тяжеленную голову.

– Р-р-ру-у-у, – понимающе поддакнул Рован.

– Никто меня не ценит, – не унималась я.

– Р-р-роу, – не спорил со мной самый замечательный линорм на свете.

– Никто меня не понимает.

Генерал лишь сострадательно вздохнул, не оставляя меня без поддержки. Он готов был слушать мои жалобы часами, и единственное, чего требовал взамен, – немного ласки.

Илис, конечно, хороший хозяин, но как и всякий боевик, будь он хоть тысячу раз замечательным, с проявлением чувств имеет серьезные проблемы. Он в принципе не умел быть нежным. И если мне еще иногда перепадало немного ласки, пробивающейся сквозь наработанный панцирь его суровости, то Рован был лишен и этого.

На то, чтобы научиться отпирать вольеры самостоятельно, мне понадобилось три похода в виварий под неусыпным надзором Илли. На четвертый я уже сама довольно сносно вскрывала генеральский вольер, и необходимость в присутствии работников или деспотичной совы отпала.

Но если у рабочих были специальные браслеты, позволяющие открывать любые вольеры и работать, не опасаясь нападения какого-нибудь хищника, я могла похвастаться только непонятной вязью подчиняющего плетения, едва различимого на белой коже. Оно тоже неплохо справлялось с открытием вольеров, но защитить от их обитателей не могло.

Путем проб и ошибок я получила относительную самостоятельность и навещать генерала могла в любое время, чем очень часто и пользовалась. Виварий оказался довольно тихим местом, что казалось мне особенно ценным. Встретить здесь кого-то, кроме редких боевиков-старшекурсников или специальных рабочих, было нельзя.

Так продолжалось примерно месяц, а потом меня заметил аспид.

Одним пасмурным днем, задумавшись об отварах и снадобьях, я прошла вольер генерала и остановилась, только когда справа меня позвали знакомым голосом:

– Пушис-с-стая, что ты здес-с-сь делаешь?

Вздрогнув, я вынырнула из безрадостных дум и огляделась. Кадай, чуть покачиваясь, вытянулся в вольере слева от меня. Его черная чешуя сквозь зачарованное стекло отливала синевой.

Я невольно обернулась назад, туда, где меня ждал линорм. Кажется, я даже слышала его растерянное ворчание.

– Пришла проведать генерала.

В последнее время, каждый вечер после ужина, я сбегала от хозяина и его друзей. Особенно боялась оставаться наедине с Наей, которая Каси щупала меньше, чем Морру, и проводила добрых два часа у генерала, рассказывая, как меня все достали и почему я считаю, что люди то еще зло. Похуже блох. Блох хотя бы можно вывести, а с людьми что делать? Они же живучие, их много, и всем от меня что-то нужно.

Чаще я жаловалась на Велу и Аррануша, порой доставалось Нае, изредка и Илис получал свое. Рован молчал, слушал и сочувственно вздыхал, подставляя бока для почесывания. Мы в полной мере наслаждались обществом друг друга.

– Меня тоже можно проведывать, пушис-с-стая, – с намеком произнес аспид.

– Приму это к сведению, – осторожно пообещала я, сделав сразу два шага назад. Зря, наверное. Если бы отступала постепенно, может, он этого и не заметил бы.

– Куда с-с-собралась? – гневно зашипел змей. – Вольер открой!

– А с чего бы мне это делать? – Кадай помрачнел. – К тому же ты и сам умеешь выбираться…

– Эти глупые мяс-с-сные деликатесы на ножках что-то заподозрили. Теперь с-с-стараются не ходить ко мне в одиночку и обвешиваются вс-с-семи возможными оберегами против ментального воздействия.

– А почему они на тебя не пожаловались?

– И что они скажут? Что им кажется, будто я на них как-то воздействую? Никаких доказательств нет.

– М-да-а-а…

И этого типа Керст выбрал себе в качестве подчиненной нечисти. Какую же серьезную ошибку он совершил.

– Пушис-с-стая, выпусти меня.

– Вообще-то я… Морра.

– Морра, лапушка, будь душкой, сделай, как он просит, – проурчали справа, – и меня вниманием не обдели.

Напротив Кадая жил илистый кот. Ну кто бы сомневался?

Самым грустным во всей этой ситуации было то, что я их действительно выпустила и даже не сильно ворчала, когда они решили обустроиться в вольере Рована. С тех пор у меня появилось целых три слушателя. Понимающих и сочувствующих, к которым я ходила каждый день излить душу.

Иногда Кадай жаловался на Керста, но чаще всего мы с котом наперебой ныли, жалуясь на все без разбору. Рован молчал и слушал. Молчал он до середины весны, исправно выполняя роль слушателя и изредка тихо рыча на аспида, стоило тому подползти ко мне, по мнению линорма, слишком близко.

Илиса такое положение дел вполне устраивало.

Черствый хозяин радовался, что слушать меня приходится генералу, а не ему, и всячески потворствовал моим каждодневным походам к линорму. Пару раз даже сам тащил меня в виварий, не слушая стенаний и требований прекратить издеваться над беспомощной рагрой.

– Это негуманно! – утверждала я, на что Илис только пожимал плечами и увеличивал скорость.

Со временем я перестала сопротивляться и послушно семенила за хозяином, демонстративно сопя ему в спину. Его это раздражало. Я это прекрасно знала, и он тоже знал, что я знаю, отчего раздражался только сильнее.

В тот день хозяин, не изменяя себе, тащил меня сквозь дождь в виварий, набросив мне на голову свой китель и почему-то считая, что этого достаточно.

Этого было недостаточно. Легкие замшевые сапожки промокли за первые три минуты; все остальное время они копили влагу, чтобы не высыхать подольше или, если очень повезет, испортиться и оказаться в мусорке. Такое странное стремление самоубиться. Потому, оказавшись в виварии, я, не глядя по сторонам, поспешила к линорму – жаловаться на хозяина.

Следом за мной, не отставая, скользил аспид, которого я заметила, лишь открыв вольер генерала. Мимо меня на приличной скорости проползло длинное черное тело, первым оказавшись внутри.

Когда Илис узнал, что свободное время я провожу не только в компании линорма, но и пары хищной и не вызывающей доверия нечисти, он стребовал с Аррануша браслет, какие носили работники вивария. Теперь напавшая на меня нечисть рисковала серьезно огрести. Я могла чувствовать себя полностью защищенной и уже хотя бы здесь ничего не бояться. Но почему-то все равно продолжала бояться. Парадокс. Наверное, Илли была права, и это особенность моего вида. Лучше бы наш вид умел летать, честное слово.

Именно поэтому, когда мимо меня пронеслась огромная черная змеюка, о присутствии которой я знать ничего не знала, шарахнулась в сторону и чуть не растянулась на полу. Рован, все прекрасно видевший и искренне возмутившийся поведением аспида, сделал то, чего от него никто не ждал.

– Съем, – хрипло, с трудом выдавил он, мрачно глядя на змея.

– Меня? – удивился Кадай, не до конца еще осознав всю чудесность происходящего.

Генерал уверенно кивнул.

– Но я несъедобный.

Я по личному опыту знала, что такое утверждение хищную нечисть обычно не останавливает. Особенно если эта хищная нечисть большая, сильная и ничего не знает о расстройстве желудка.

– Съем, – уверенно повторил линорм, а я наконец-то вышла из транса.

– Говорит, – прошептала непослушными губами и бросилась прочь от вольера, спеша к хозяину и не переставая верещать: – говорит-говорит-говорит!

Вслед мне неслось раскатистое «Мор-р-р-р-ра!». И это точно кричал не Кадай.

Генерал наконец-то стал разговаривать.

– Говорит! – взвизгнула я, врываясь в комнату.

– Мы тебя слышали, – подтвердил Керст, чья самая лучшая часть укоротилась на добрых пятнадцать сантиметров около трех недель назад.

Во время одного из практических занятий защитник, с которым Керст стоял в паре, налажал со щитом. Тот оказался недостаточно сильным и не смог сдержать натиск противника.

В итоге Керст лишился значительной части своей косы и неделю лежал в лазарете, пока жутковатого вида ожог в половину левого бока не начал заживать.

Навещать обгорельца я ходила исключительно в виде рагры. Так было проще объяснить, почему я каждый раз настолько долго и искренне рыдала над его увечной косой. Поведение Каси ему казалось милым, но что-то подсказывало: если поплакать пришла бы Морра, Керст бы очень удивился.

– Ты не понимаешь!

Я была счастлива и чувствовала себя легким перышком. Хотелось смеяться и кого-нибудь расцеловать. Последний порыв искренне удивил, но понизить градус радости был не в состоянии. В конце концов, там, в вольере, говорящий генерал. Его и расцелую.

– Илис, пошли!

Хозяин, до моего появления копавшийся в небольшой горке кристаллов, лежавших на столе, подозрительно прищурился:

– Куда?

– Генерал же! – очень эмоционально выдала я, подлетев к нему. Три шага, и я вцепилась в его руку с четким намерением дотащить до линорма, чего бы мне это ни стоило. – Генерал заговорил!

Дотащу, чего бы мне это ни стоило? Какая наивная самоуверенность. До вольера Рована хозяин тащил меня сам, а я едва за ним поспевала.

– Нет, ты с-с-скажи! – настаивал Кадай, отойдя от шока и убедившись, что есть его пока не будут.

– Отстань, – просипел генерал.

– Мы уже поняли, что ты умеешь произнос-с-сить слова и ос-с-сознаешь их смысл, – терпеливо проговорил аспид. – А теперь давай целую фраз-с-с-су. Это несложно.

– Отстань, – угрюмо потребовал линорм.

– Рован, – позвал хозяин.

– Рован-Рован, – тихо поддакнула я, притопывая на месте от распирающей меня радости.

– Хозяин, – серьезно посмотрел на Илиса генерал, мотнул в сторону аспида головой и отрубил: – он надоел.

Кадая надо было видеть. Неспособная выражать сильные эмоции, его морда забавно вытянулась.

– Это все благодаря мне, – уверенно выдала я, заглядывая хозяину в лицо, – это я его научила, точно тебе говорю. Больше, чем я, с ним никто не разговаривал.

Линорм не спорил. Илис тоже молчал, со странным выражением лица разглядывая свою заговорившую нечисть. Я стояла рядом с Илисом, даже не пытаясь вытащить руку из больно сжавших мою ладонь хозяйских пальцев, и радовалась жизни.

Мокрые сапоги были давно позабыты.

* * *

В котле что-то взорвалось, выбросив в воздух облачко серого дыма.

Я невольно присела, втягивая голову в плечи. В прошлый раз, когда раздалось вот такое же вялое «ба-бах», мне прямо в лоб прилетел плохо измельченный корень аира. После этого я стала осторожнее и в котел заглядывать не пыталась.

Оторвавшись от тетради, в которую что-то усердно записывал, Илис оценивающе осмотрел котел, варево в котором больше не подавало признаков жизни; меня, топтавшуюся рядом и не имеющую никакого понятия, что делать дальше, и велел:

– Переделывай.

Лекарскую лабораторию, вполне светлую и уютную, я уже тихо ненавидела.

Утром меня привела сюда Вела и не выпускала вплоть до обеда, заставляя резать, измельчать, отмерять и смешивать.

– Ты никуда не уйдешь, пока не приготовишь хотя бы один отвар, – сказала она, устанавливая в круглую дыру на столе чугунный пятилитровый котелок.

Тогда я еще не знала, насколько это все сложно и, соответственно, не боялась.

Ближе к обеду, когда Вела с совершенно непроницаемым лицом выливала мой неудачный шестой отвар, я начала нервничать.

В первом часу на смену некромантке пришел Илис, чьи занятия на сегодня закончились. Вела ушла, а я продолжила свои мучения, так толком и не наевшись парочкой бутербродов, принесенных хозяином. Меня и правда не собирались выпускать из лаборатории, пока я что-нибудь не сварю. А время близилось к ужину. Я начинала впадать в отчаяние.

Постепенно в голову стали закрадываться подозрения. А вдруг это не я криворукая? Вдруг это в рецепте что-то не так? Ингредиентов для создания укрепляющего отвара было всего семь, но каждый раз, как я закидывала корень в кипящую смесь, что-то шло не так.

– Илис…

– Ты должна сварить сегодня хоть что-нибудь, – напомнил он, уделив все свое внимание тетради.

Может, разреветься? Проверенное же средство.

Кажется, хозяин что-то почувствовал, потому что медленно поднял на меня глаза и миролюбиво пообещал:

– Если у тебя ничего не получится до ужина, отложим на завтра.

Я приободрилась. Лучше бы, наверное, отчаялась. На этот раз мои кропотливые старания накрылись подозрительного вида гадостью, с угрожающим шипением выползающей из котла. Вместо отвара получилась какая-то студенистая едкая масса, вполне сносно прожигавшая и стол, и деревянную ложку на длинной ручке, которой я все это помешивала и, подозреваю, меня бы тоже прожгла, сунься я ближе.

– Что делать? Что делать? Что делать?

Я металась вокруг стола, не зная, что делать и как спасать положение. К такому меня не готовили ни книги, ни Вела с Илли. Вот совершенно не представляла, как со всем этим разбираться.

Илис тоже едва ли понимал, что происходит, но это не помешало ему затолкать меня к себе в тыл, и, не опасаясь редких, вырывающихся из котла брызг, опустить руку на столешницу, еще не изъеденную моим отваром.

Котел накрыла легкая полупрозрачная сфера, отрезая доступ воздуха. В отличие от защитников боевики плохо разбирались в щитах и охранных сферах, но знаний хозяина оказалось вполне достаточно.

– Но это же не огонь, – робко заметила я, выглядывая из-за его плеча.

Как оказалось, если смотреть на все из-за Илиса, катастрофа выглядит не такой уж и страшной. Моя студенистая гадость и правда была не огнем. Ей понадобилось значительно меньше времени, чтобы высосать из воздуха весь кислород и зачахнуть от его недостатка.

Я с нездоровым любопытством смотрела на то, как вся эта бурая мерзость иссыхает, превращаясь в пористую, темнеющую массу, истаивавшую с характерным пенным шипением.

Когда Илис убрал сферу, на столешнице, покрытой темными оспинами ожогов, виднелся мертвый круг, расположенный по краю выемки для котла и расходящийся на добрые тридцать сантиметров. Размах трагедии поражал. Я угробила стол.

– Вела меня убьет, – пробормотала грустно, не находя в себе сил, чтобы отвести взгляд от этого кошмара. Кажется, котел тоже погиб.

– Сомневаюсь, – подал голос Илис. Он разглядывал огрызок корня, который я использовала в своих отварах. – Откуда ты его взяла?

– Из шкафа, – ответила осторожно, подозревая самое плохое. Подумалось, что расправа не заставит себя ждать и мне влетит от хозяина. Влетит так сильно, что Веле потом останется меня только пожалеть.

– Из того?

Он кивнул на шкаф с дверцами темного стекла, из которого я сегодня доставала все свои ингредиенты.

– Ну… да.

– Вела видела, откуда ты его взяла?

– Нет, она отдала мне рецепт, велела собрать необходимые ингредиенты и ушла за котлом…

Я немного воспряла духом. А вдруг меня не будут ругать?

– И, конечно, ее не насторожил тот факт, что твой отвар ведет себя странно? – пробормотал хозяин, крутя в пальцах корень. – Странно даже для зелья, не говоря о немагическом отваре.

– А она должна была насторожиться?

– Если бы была лекарем, то да. Но она некромант, а все их рецепты подразумевают магическую составляющую…

– То есть, это не я виновата? – обрадовалась я, но радость моя длилось ровно три секунды. – Подожди, что значит «магическую составляющую»?

– Там, – хозяин ткнул корнем в злополучный шкаф, – хранятся напитанные магией или заговоренные ингредиенты. Все для зелий.

– А ты откуда знаешь?

– Однажды в качестве наказания помогал профессору проводить здесь урок зельеварения.

– А я…

– А ингредиенты для твоего отвара там, – мне показали на совершенно неприметный, грубо сколоченный шкаф, с вязью рун по краю дверцы. – Сейчас я принесу новый котел, и ты попробуешь еще раз.

С ингредиентами из второго шкафа у меня все получилось со второго раза. И отвар мой больше ничем не плевался и не пытался сбежать. А к красивому шкафу с дверцами из темного стекла я пообещала себе больше никогда не подходить.

Глава восемнадцатая
Поступательная

Я бежала вперед, распугивая новичков, только получивших результаты и еще не знавших, что им делать и куда податься со своими документами. Где находится деканат? К кому обратиться, чтобы заселили в общежитие? Неужели это все правда и они теперь будут здесь учиться?

Студенты и кадеты, начиная со второго курса, не особо пугались, когда видели несущуюся прямо на них растрепанную девицу с горящими глазами. Некоторые даже не пытались уйти с дороги, заставляя меня маневрировать, чтобы избежать столкновения.

Я ругалась сквозь сжатые зубы, но скорость не сбавляла.

Мне срочно нужно было на этаж мужского общежития. Очень-очень нужно. Там сейчас разбирал свою сумку Илис. И знать не знал, что я поступила и научилась наконец сама заплетать себе волосы.

И если с поступлением мне помогал Аррануш, что исключало всякую возможность провалиться на экзаменах, то с косой я разбиралась сама. И ведь даже разобралась, о чем очень хотела рассказать хозяину! Хотела, но не могла.

Его не было ровно два месяца. Его и генерала, который сначала отправился с хозяином на летнюю практику, а потом к родственникам на летние каникулы, с серьезным директорским повелением не возвращаться в академию до конца лета, дабы не срывать ему опыты и не нервировать меня.

С началом лета у Аррануша стало меньше работы, а значит, больше свободного времени, которое он мог уделить своему эксперименту. Мне, то есть. Как пережила эти два месяца, я так и не поняла. Наверное, все дело в исключительной рагровской живучести.

В любом случае, я выжила и к концу лета уже вполне спокойно могла в одиночку пройтись от дома директора до продуктовых рядов. И даже что-нибудь купить. Как утверждала Илли, я уже совсем очеловечилась, но меня ее слова не воодушевляли.

На мужском этаже за время моего отсутствия ничего не изменилось. Все те же мрачные коридоры, зябкие сквозняки и едва ощутимый, но так и не выветрившийся до конца бражный дух. Вдохнув полной грудью этот запах, я расслабилась. Ощущение было такое, будто я домой вернулась после долгого отсутствия.

Дверь в комнату хозяина была приоткрыта.

– Илис, ты не поверишь! – громко ворвалась я к нему, с чувством вдарив дверью об стену, и сама же вздрогнула от этого грохота.

Хозяин обернулся. Волосы его слегка выгорели, приобретя какой-то пыльный серебристый оттенок, а сам он был какой-то незнакомый. Усталый, загорелый и очень удивленный.

Я застыла, растерянно глядя на него. В первое мгновение даже подумала, что ошиблась дверью. Выглядел Илис непривычно.

– И во что же я не поверю? – с улыбкой спросил он, оставив в покое сумку, которую разбирал.

Сумка послушно осталась лежать на заправленной кровати. Полупустая и смирная.

«Прыгать или не прыгать?» – пронеслась в голове быстрая и дурацкая мысль. Была бы я сейчас пушистой, уже давно висела бы на хозяйской рубашке, поливая ее слезами, и выла о том, что соскучилась. Но сейчас я вроде как была человеком. Сомневаюсь, что людям свойственны подобные порывы.

Илис вопросительно приподнял бровь.

«Прыгать», – решила я. И в три прыжка оказавшись рядом, повисла на его шее, радостно болтая ногами.

– Кхе…

Мой искренний порыв хозяин едва ли оценил, но обнять обнял и даже позволил так немного повисеть, терпеливо снося мою искреннюю, болезненную для него радость.

– Я теперь совсем самостоятельная, представляешь? И умная. И даже платья носить умею. Я их целых три раза надевала. Брюки, конечно, лучше, но представляешь, я все равно теперь умею! И уже почти никогда не падаю. И подол в ногах не путается. И с любым человеком заговорить могу. Представляешь? Даже если он незнакомый, а я не рагра.

– Молодец.

Не переставая посмеиваться, Илис поставил меня на пол и аккуратно разжал мои руки, высвобождая свою шею.

– И я поступила, – выдохнула я, преданно гладя ему в глаза. Пусть теперь хвалит, я вон какая молодец.

Вот только хвалить он не спешил, рассматривал меня, чуть склонив голову, и улыбался. Раздражающе так, снисходительно и с явным ощущением своего превосходства. Нежная ранимая душа частично очеловечившейся рагры не выдержала такого издевательства.

Ткнув кулаком в его плечо, я угрожающе потребовала, почти прорычала:

– Хвали меня!

Хозяин вздохнул, зачем-то пригладил мне волосы и обнял уже сам, опустив подбородок на мою макушку.

– Ты молодец и сама это знаешь.

Замерев на секунду, неуверенно обняла его за талию.

– Хвалить ты совсем не умеешь. На удивление бездарный тип.

Илис хмыкнул, а я тихо сказала то, что, будучи рагрой, уже повторила бы раз сто:

– Но я очень по тебе соскучилась.

Объятия стали крепче.

Молчание затягивалось, и я начинала нервничать.

Быть человеком оказалось непросто. У меня как у Морры тараканов в голове было больше, чем у меня как у Каси. И если бы я сейчас была Каси, то уже громко возмущалась, почему это он молчит и так сильно рискует потерять статус горячо любимого хозяина.

Но я была Моррой, потому стояла, затаив дыхание, и ждала, что он скажет, отсчитывая размеренные удары чужого сердца и все больше нервничая. Когда уже начала подумывать о том, чтобы поступить в лучших рагровских традициях и устроить-таки разборки, Илис отмер:

– Я тоже скучал.

И непонятно: то ли он угрозу почувствовал и решил отделаться малой кровью, то ли так долго в себе разбирался? Люди на удивление сложные существа. Я даже представить не могу, как они живут со всеми этими чувствами и эмоциями.

А теперь мне и самой предстоит с ними как-то жить.

notes

Примечания

1

Оригинал песни Башня Rowan – Белочка.