Анна Платунова

Тот, кто меня спас

Пролог

Эта история началась в тот день, когда я почти потеряла надежду. Я была приговорена к казни с отсрочкой на девять месяцев. Я не видела не единого шанса уцелеть. И все же…

Я закрываю глаза и вижу солнце, встающее над вершинами гор. Пальцы Скайгарда, переплетенные с моими. Я слышу его шепот: «Я спасу тебя, неари». В тот момент я еще не знала, какой трудный путь нас ожидает, а если бы узнала — испугалась бы. Решила бы, что у меня не хватит сил преодолеть его. Но оказывается, я сильнее, чем думала.

Передо мной раскрытая книга. Перо лежит на столе, оставляя чернильные пятна. На полу несколько скомканных листов — я начинаю, но, написав несколько строк, понимаю, что это все не то.

Воспоминания теснятся в голове, то одно всплывает, то другое.

Мы в маленьком домике, правда, не у моря, да и погода совсем не летняя — сугробы такие, что от крыльца до калитки Скай переносит меня на руках.

А вот я снова парю в небе, сидя на его спине…

Мы в моем доме. В Орлиных Крыльях. Я даже не надеялась снова увидеть когда-нибудь родителей и Риана. Они еще не знают, что я прилетела попрощаться… Я еще не знаю, что прощаться не придется…

А вот книга, та самая, которую нельзя открывать. Как она манила меня в детстве именно из-за того, что была запрещена. Да что там, перед самой моей помолвкой и скоропостижной свадьбой я все еще лелеяла надежду в нее заглянуть. И вот, наконец, переворачиваю первую страницу…

Некоторые воспоминания я пытаюсь спрятать поглубже. Слишком они темны и тревожны. Но и о них тоже придется рассказать в свое время. Тот поцелуй, когда я полностью отдалась губам и прикосновениям, когда прижималась всем телом, чувствуя сквозь ткань крепкие и уверенные руки. Вот только посмотреть не решаюсь. Потому что знаю, что меня целует не Скайгард. Пока не представляю, как я напишу это в книге для Его Высочества.

Но на смену тревожным мыслям приходят светлые. Бескрайнее небо и ветер, и… Нет, еще не могу подобрать слов, чтобы описать тот день. А после еще один, самый страшный и самый прекрасный день в моей жизни.

Так что придется начать по порядку, не торопясь и стараясь ничего не забыть.

1

На следующий день я не смогла встать с постели: перенервничала. Голова кружилась, и тошнило. Ничего удивительного, учитывая обстоятельства. Но я, признаюсь, рада была, что не нужно спускаться в гостиную. Драконы еще находились в замке, а я не хотела видеть никого из них, тем более короля. Я могла только надеяться, что надолго они не задержатся, и, к счастью, вечером они покинули гору Ньорд. Об этом рассказал Скайгард, проводив Его Высочество.

Он принес мне ужин, хотя это обязанность Урхи. От завтрака и обеда я отказалась: невыносимо было даже смотреть на еду, и отправляла служанку за дверь, едва увидев ее с подносом в руках.

Ская я еще утром попросила уйти, практически выгнала. Просто не могла на него смотреть. Во мне боролись противоположные чувства, и не знаю, чего во мне сейчас было больше — любви или ненависти.

— Оставь меня сегодня одну, — попросила я. — Не волнуйся, я просто отдохну.

Скай в это время надевал рубашку, и я разглядела порез на груди — след от ножа. Я едва не убила своего мужа. Да что со мной такое!

Скай присел на край постели, глядя на меня с нежностью и беспокойством. Провел кончиками пальцев по моей щеке, но рука была горячей, а мне и так жарко — я отодвинулась. Муж понял, что мне неприятны его прикосновения, краешек губ дернулся в невеселой улыбке.

— Отдыхай, неари. Я приду, как только позовешь. Только скажи, чем тебя порадовать.

«Поверни время вспять, Скай. Не насилуй меня. Пообещай быть рядом. Просто люби меня…»

— Принеси мне книги из библиотеки, — попросила я.

Вот так, в компании книг, я и провела этот день. Скай не приходил, как и обещал. Так продолжалось до вечера, когда я в третий раз отослала свою боязливую служанку с подносом, полным еды. Я чувствовала, что сил почти не осталось, но и заставить себя проглотить хоть пару ложек тоже не могла.

И вот тогда дверь с треском распахнулась, и на пороге появился Скай, который нес обратно мой ужин. Его лицо ничего хорошего не предвещало, так что я даже попыталась сесть. Книги полетели на пол. Муж увидел мой испуг и смягчился, но голос все равно оставался строгим.

— Маргарита, ты должна поесть хоть немного!

— Я не хочу!

Скай присел рядом, сжимая в руках поднос, уставленный тарелками. Взгляд у него потеплел.

— Не капризничай. Посмотри, сколько вкусного. Я попросил приготовить тебе то, что ты любишь.

Действительно, я увидела блюда, которым отдавала предпочтение здесь, в Небесных Утесах. Суп из кисло-сладких лепестков, заправленный сливками. Сыр из молока уникорна. Рассыпчатые желтые клубни растения, похожего на картофель, щедро политые расплавленным маслом. Поджаренные хлебцы с нектаром.

— Я не стану есть, — словно со стороны услышала я свой голос, а следом пришла злость: это мое тело, и распоряжаться я им буду так, как хочу! Никто не имеет права меня заставлять! И есть я стану тогда, когда сама этого захочу!

Скай, видно, понял. По его лицу пробежала тень. Я видела, как сильно он волнуется за меня, но больше он не сказал ни слова, отставил поднос. Долго молчал, подбирая слова.

— Ри… Тебе нужно быть сильной не для ребенка. Тебе нужны силы для того, чтобы бороться. Понимаешь? Если нам завтра понадобится лететь в мир людей, а ты на ногах не сможешь стоять?

— А зачем нам завтра в мир людей? — я так сильно удивилась, что все-таки села, а Скай поправил подушку за моей спиной. — Ты… Ты что-то придумал?

— Не стану говорить раньше времени, но думаю, нам стоит посоветоваться с одним человеком.

— С человеком? С каким?

От любопытства даже голова стала меньше кружиться.

Скай не смог сдержать хитрой улыбки.

— Расскажу, как только поешь!

— Шантажист!

— Драконы коварны, моя радость!

Я сердилась, но уже не так сильно: мысль о том, что мне не придется ходить из угла в угол в этой комнате, глядя, как растет живот, что Скай действительно что-то пытается придумать, — окрыляла.

— Ладно, — сдалась я. — Я буду есть, а ты говори.

Скай поставил поднос мне на колени — тот больше напоминал маленький столик на ножках, поэтому держать его не пришлось — и взялся за ложку, кажется, намереваясь сам меня покормить. Но я пресекла эту попытку. Нет уж, я пока не при смерти, с ложкой и сама как-нибудь управлюсь. Скайгард дождался, пока я съем немного супа. Я видела, что черты его лица разгладились: похоже, муж действительно переживал, что я заморю себя голодом.

— Мы с тобой полетим к лекарю, — сказал он.

— К лекарю? — поперхнулась я, и мне тут же сделалось страшно. — З-зачем?

Скай хотел взять мою руку, но это помешало бы мне ужинать, поэтому он погладил меня по ноге, которую я высунула из-под одеяла.

— Ри, человеческие девушки — не драконицы, они устроены иначе, чем представительницы Старших народов. В случае чего — никто не будет знать, что делать. Выносить ребенка — дракона трудно. И в человеческом мире у нас давно есть свои доверенные люди — лекари, которые помогают в случае необходимости. Один из них наблюдал мою маму, когда…

— Они знают? — перебила я. — Знают о Старших Народах? О драконах? О том, что человеческие девушки умирают, когда производят на свет ребенка? Знают и молчат?

Это не укладывалось в голове. Скай отвел взгляд.

— Немногие. Знают. И молчат. Деньги обладают огромной властью.

Я обхватила себя за плечи: теперь из жара меня бросило в холод. Мне вовсе не хотелось встречаться с одним из таких врачей-душегубов. Продажная тварь! Ничего хорошего не выйдет из такой встречи!

— О чем бы ты хотел поговорить с ним? — все же спросила я.

— Я все расскажу тебе позже, Ри. Когда у тебя появится больше сил.

— Сейчас! — потребовала я. — К тому же если бы этот отвратительный человек, который называет себя лекарем, знал такой способ, то почему он не спас твою мать?

Скай качнул головой, точно хотел сказать: «Вот упрямая девчонка!», но ответил очень терпеливо:

— Ри, первую подобную операцию даже в человеческом мире успешно сделали лишь несколько лет назад. Не все женщины могут благополучно родить дитя. В таком случае на животе делается разрез и ребенка извлекают. И он, и мать остаются живы. Способ опасный, но это работает!

Меня снова замутило. Вот вроде бы я точно знала, что внутри меня ребенок, но все равно сейчас, когда живот еще совсем плоский, очень трудно в это поверить. А ведь когда-нибудь он сделается огромным, как гора, а внутри станет толкаться маленький дракон. А потом, когда придет время, просто разорвет меня и выберется наружу. Вероятно, такая операция — мой единственный шанс.

— Хорошо, — прошептала я. — Полетим. Завтра?

— Когда ты наберешься сил! — сурово сказал Скай. — Поэтому доедай суп, хлебцы и сыр.

— Завтра, Скай, пожалуйста…

— Радость моя, — муж не выдержал и наклонился, чтобы поцеловать меня в висок. — Несколько дней. Мое крыло тоже должно зажить перед дальней дорогой.

Да, действительно. О чем я только думаю: он был ранен совсем недавно… Наши взгляды встретились, и я кивнула.

На следующий день я проснулась от того, что Скай нежно коснулся моих губ. Я распахнула глаза, не зная, что чувствую. Чего мне хотелось сильнее — оттолкнуть его, ударить? Или прижаться к его груди? Скайгард увидел замешательство на моем лице.

— Сегодня мне тоже уйти? — спросил он.

— Я не знаю… Да, иди. Я сама спущусь к завтраку.

— Ри, не вставай сегодня.

— Я хочу! И встану!

Мой взгляд скользнул по тонкой полоске шрама, образовавшегося на месте укола ножа. Я снова вспомнила, что едва не зарезала мужа.

— Скай… Не знаю, что творится со мной в последнее время. Я никогда не думала, что способна убить человека, и вот, за последние несколько недель два раза едва тебя не прикончила.

Скай, вместо того чтобы разозлиться, отчего-то рассмеялся и выглядел очень довольным.

— Драконья кровь, — сказал он и добавил в ответ на мой недоумевающий взгляд: — Теперь в тебе кровь нашего сына, она делает тебя сильнее и смелее.

— И злее, — невесело добавила я.

— Да, — легко согласился муж. — Это тоже.

Он вдруг откинул с меня одеяло, но не успела я испугаться, как Скай осторожно прижался щекой к моему еще совершенно плоскому животу. Я оторопела и лежала, не шевелясь. Что ты там надеешься услышать, глупый?

— Я думаю, он размером едва ли больше горошины, — проворчала я, намекая на то, что рано еще пытаться почувствовать толчки.

— Но уже очень сильный, — ответил Скай. — Мой сын.

Мой сын… Он так это сказал, что у меня сердце зашлось. Я могла ошибаться, но, кажется, он уже любил ребенка. А если так… Вероятно, жизнь сына в конце концов перевесит мою…

А любила ли я этого нежеланного ребенка? Пришлось признать, что нет. Я ничего не чувствовала, кроме разве что страха. Я не воспринимала то, что растет внутри меня, как ребенка. Я не хотела, чтобы оно оставалось внутри меня…

— Попроси лекаря достать это из меня, — тихо сказала я.

2

Скай ничего не ответил.

— Скай! Может быть, есть какой-то настой, какое-то средство, чтобы я могла выпить и… освободиться…

Скай отпустил мой живот, распрямился и сел. Давно его взгляд не обжигал меня так сильно.

— Ри, клянусь, ни в моем, ни в твоем мире нет ничего, что убило бы его, но при этом не убило бы тебя. Даже маленького дракона убить невероятно сложно.

Я видела, что он старается говорить спокойно и сдерживаться, но именно такое каменное выражение лица у Скайгарда делалось тогда, когда он оказывался на грани срыва. А мне было все равно. Я почему-то вспомнила день нашего знакомства: вот так же шла напролом, хотя в глубине души чувствовала, как это глупо.

— А лекарь поможет? Достанет его?

— Только если это будет единственный выход…

Скай поднялся и принялся одеваться, не глядя на меня. Вот так… Мы еще толком друг с другом не успели разобраться, как между нами появился третий, который тоже требует внимания и любви.

Скай ушел, но не прошло и нескольких мгновений, как вернулся. Я свернулась под одеялом и боялась на него смотреть: муж наверняка ужасно зол. А потом почувствовала, что он целует меня в ухо и в шею.

— Ри, ты мне дороже всего… Если потребуется, то да…

Голос у него был серьезный и грустный, но не злой.

Он остался и дождался, пока придет Урха, чтобы одеть меня. Ревностно следил, как служанка затягивает шнуровку на платье.

— Осторожнее! — не выдержал Скай, когда ему показалось, что на талии платье сидит слишком тесно.

— Скай, это не причинит нам вреда, — успокоила я его.

Лицо у мужа было такое, будто за моей спиной стоял отряд троллей с копьями наперевес, а не худенькая и боязливая упырица.

Мы решили, что проведем в замке еще неделю, чтобы рука Скайгарда полностью зажила, да и я успею прийти в себя. А еще я пообещала себе в то утро, что не стану раскисать и впадать в уныние. «Скай придумал отличный план, — говорила я себе, — он сработает!»

А так как от природы я была скорее оптимистом, то к вечеру третьего дня кое-как оправилась от обрушившейся от меня новости. «Мы просто пара, ждущая своего первенца!» — вот так я внушала себе.

— Щечки твои порозовели! — радовалась Гвен, а я заставляла себя улыбаться в ответ. В конце концов, экономка не виновата.

В то утро, когда я спустилась на завтрак и с сомнением глядела на хлебцы, прежде так сильно любимые мною, гоблинка подошла и протянула большой флакон с зеленоватой жидкостью.

— Вот, настойку сделала тебе, девочка. Чтобы не тошнило. Ложечку с утра — и весь день хороший аппетит.

Настойка помогла. Вместе с тошнотой и головокружением ушло и отчаяние. В какие-то моменты я даже забывала, что жду ребенка и чем мне это грозит. В доме установился хрупкий мир.

Вот только свекор… Я старалась поменьше пересекаться с ним. В гостиную выходила как можно позже, надеясь, что не застану его. Вечером старалась до его прихода спрятаться в спальне. Если же мы все-таки встречались, то старый лорд разговаривал мягко и дружелюбно, улыбался и называл «доченькой». А у меня от этого лицемерия прямо скулы сводило. Вот уж кого я ненавидела всей душой. Кольцо — его подарок — забросила в шкатулку и спрятала с глаз долой. Одно только помогало держаться и не нагрубить ему при встрече, не бросить в лицо все, что думаю о нем, — мысль о том, что скоро мы покинем гору Ньорд и отправимся в мир людей.

Правда, все произошло вовсе не так, как мы планировали. Видно, судьба у меня такая — все в моей жизни давно идет наперекосяк.

Это случилось вечером пятого дня. Скай поцеловал меня на ночь, укутал одеялом.

— Тебе принести воды? Или печенья?

— Печенья на ночь, Скай! Ты хочешь, чтобы меня раньше времени разнесло, как бочку?

— Вчера ты хрустела, сидя в постели, — он поцеловал меня в нос. — А я потом всю ночь чесался от крошек.

Действительно, я вчера читала книгу, которая в компании с рассыпчатым печеньем, что печет Гвен, показалась особенно интересной.

— Но тебя это не останавливает? — улыбнулась я. — Ты и сегодня готов чесаться?

— Ради тебя — что угодно.

Скай зарылся лицом в мои волосы, коснулся губами ямочки под скулой.

— Иди, Скай, — тихо сказала я.

Он хотел по заведенной в их семье традиции провести вечер с отцом у камина за бокалом вина. Они давно не сидели вдвоем. Я понимала, стоит мне попросить — он останется, но подумала, что ему нужен этот разговор. Кто же думал, что все так обернется…

Я почитала немного, потом поняла, что хочу сбегать в одно местечко, куда беременные девушки наведываются по несколько раз за вечер. Вздохнула: вылезать из теплой постели не хотелось, а что поделать.

Честно, я вовсе не собиралась подслушивать, но если бы Скайгард и старший лорд мирно беседовали, а не ругались, то у меня и соблазна бы не возникло. Не знаю, как долго разговор шел на повышенных тонах, но когда я вышла в коридор, оба уже едва сдерживали гнев.

— Ты хочешь, чтобы драконов постигла судьба химер? — рычал старший лорд.

Как всегда в минуты гнева, его голос становился таким звучным, что достигал, казалось, самых отдаленных уголков замка.

Химер? Я раньше не слышала о химерах. Кто это и почему драконов может постигнуть их судьба? Забыв о том, куда шла, я осторожно спустилась по ступеням, спряталась в тени на площадке между первым и вторым этажом.

— Если мне придется пойти на это, чтобы спасти Маргариту, так тому и быть, — сказал Скай негромко, но очень твердо.

Я набрала воздуха в грудь, а выдохнуть забыла. Я знала, о чем он говорит. В эту секунду я была благодарна моему мужу.

— Скайгард!! — Даже я испугалась крика лорда. — Ты не смеешь! Эта девка тебя уговорила!!

Я сжалась на ступеньках, зажав уши. Когда решила слушать дальше, старший лорд говорил уже спокойно и холодно:

— Впрочем, это невозможно. К счастью.

Теперь уже не выдержал Скайгард.

— Ты! Даже не попытался спасти мою мать! Позволил ей умереть в муках…

Крик Ская прервался звуком пощечины — таким громким, что мне показалось, будто ударили меня. Я стиснула зубы.

На лестнице раздались шаги: кто-то быстро поднимался. Я попыталась встать на ноги — надо скорее бежать, пока меня не заметили, — но не смогла сдвинуться с места. На площадке появился Скай, руки стиснуты в кулаки, вот-вот превратится в дракона. Лицо искажено судорогой злости. Увидел меня и остановился.

— Ри? Ты…

Догадался, что я все слышала. Подхватил на руки.

— Глупая девчонка… Вся дрожишь. Что мне делать с тобой?

Он прижал меня к себе, и я почувствовала, как колотится его сердце.

— Он ударил тебя…

Скай не ответил, упрямо мотнул головой. В спальне закутал в одеяло, взял мои руки в свои, поднес ко рту, отогревая дыханием.

— Пальцы как ледышки, Ри.

На лице Ская багровел след от пощечины.

— Ри, ты должна постараться уснуть. Завтра я разбужу тебя очень рано, — сказал он, будто принял прямо сейчас какое-то решение. — Мы уезжаем завтра.

— Но… твое крыло?

— До границы Небесных Утесов нас доставят гиппотеры, потом доберемся до тракта. Движение там оживленное, кто-нибудь обязательно подкинет до ближайшего городка. В мире людей я не смогу пока передвигаться в обличии дракона — слишком рискованно. Я думал, мы долетим прямо до Джаса, но, видно, какое-то время придется добираться своим ходом.

— Ладно, — согласилась я. Что я еще могла сказать? Меня переполняли вопросы, но я понимала, что сейчас не время их задавать.

Не успел серый утренний свет проникнуть сквозь окна, как Скай тронул меня за плечо.

— Просыпайся, моя радость.

Сам он уже был одет в длинное пальто, под которым я разглядела дорожный костюм: Скай надел то, что приличествует носить путешествующему аристократу. Меня на кресле ожидали теплое платье, меховая накидка, муфта, а рядом стояли кожаные сапожки. Я знала, что в мире людей не принято, чтобы леди носили штаны и куртки, и сейчас очень жалела об этом.

— Я помогу тебе одеться.

Я удивилась, но ничего не сказала. Он не хочет звать Урху? Хочет покинуть дом незамеченным? Скай очень бережно стянул тесемки на платье, а я зачем-то вспомнила самый первый день моего пребывания в замке — он так дергал шнуровку на спине, что я едва могла устоять на ногах, а сейчас его руки были такими острожными и нежными.

Полностью одетая, я застыла посреди комнаты, глядя, как Скай собирает сумку — не рюкзак, как обычно. Еще одна деталь, подчеркивающая, что теперь мы принадлежим миру людей.

Скай взвесил на ладони черный мешочек, развязал, разглядывая содержимое. Я увидела, что внутри тускло сверкнуло золото.

— Не будем брать много вещей, все необходимое купим, если понадобится, — отрывисто объяснил он.

— А нас не ограбят?

Муж обернулся ко мне, иронически изогнув бровь.

— Пусть попробуют.

Ах да, видно, от волнения запамятовала, что у меня муж — дракон.

— Не забудь Заклинатель, — продолжал он. — И кольцо со смарагдом. Надень сразу.

Я послушалась. В шкатулке оставалось еще кольцо, подаренное свекром, и, подумав, я положила его в потайной карман. Я мельком увидела, что Скай надел на безымянный палец черную печатку.

— Печать рода, — пояснил он. — В каждом городе открыт счет на имя лордов Ньорд — печать позволит снять любую сумму. Ты готова?

Мы собирались в такой спешке, что голова шла кругом. Еще недавно я сладко спала, и вот уже отправляюсь в дорогу. Сделалось тревожно — что ждет нас в Джасе? Поможет ли лекарь?

По лестнице спускались в полной тишине. Сердце колотилось так, что я не слышала звука шагов. Мне все чудилось, что сейчас из коридора на нас накинется старший лорд, схватит меня, оторвет от Скайгарда и запрет в комнате на все девять месяцев. Я вздрагивала от каждого шороха. Поэтому, когда у самого выхода услышала, как кто-то окликнул меня, подскочила чуть не до потолка.

Это была всего лишь Гвен. Не знаю, как она поняла, что мы уходим. Может, Скай сам сказал ей? Гвен протянула ему корзину, полную еды, я заметила там большую бутыль с настойкой, что отлично снимала тошноту. Невольно растрогалась. Все же Гвен неплохая, хоть и не очень умная гоблинка.

— Не знаю, куда тебя тащит этот негодник, но удачи, девочка! — сказала она, прижимая меня к груди. — А ты смотри, береги жену! — Она потянулась к Скаю, тот обнял в ответ.

Прощание заняло не больше нескольких секунд — мы бежали, словно от пожара. У крыльца ожидала запряженная гиппотерами повозка. Наверное, Скай совсем не ложился, готовя наш побег. Я только удивлялась: неужели отец не понял, не почувствовал, что мы уйдем? Хотя излишняя самоуверенность — черта всех драконов. Ему, видно, и в голову не могло прийти, что сын ослушается и покинет замок, увозя свою беременную жену.

Только когда гиппотеры взмыли в небо, я поверила, что побег удался. Скай сидел, откинувшись на сиденье, — мрачный, бледный, губы крепко сжаты. О чем он думает сейчас? Жалеет ли о ссоре с отцом? Горюет ли о том, что ему, возможно, придется принести в жертву своего еще не рожденного сына?

Мне вдруг стало очень жалко Ская. Как он прижимался щекой к моему животу. Сколько гордости было в его голосе: «Мой сын…»

— Может быть, никому не придется умирать? — прошептала я.

Скай нашел мою руку, мягко сжал пальцы. Ничего не сказал, но я поняла, что эти слова много значат для него.

3

Мы шли уже больше часа. Ворота Небесных Утесов остались позади. Под ногами узкая тропинка, припорошенная снегом, над головой — небо цвета размытой лазури. По эту сторону ворот даже воздух казался другим, более пресным, что ли, точно вся магия мгновенно иссякла. За время моего отсутствия в мире людей началась настоящая зима. Счастье, что дорогу, по которой нас из Орлиных Крыльев привез кучер, не завалило сугробами, а только немного присыпало снежной крошкой.

Хорошо, что я привыкла к физическим нагрузкам: путешествие по пещерам не прошло даром, и все-таки я замерзла и чувствовала себя очень слабой. Хотя, конечно, я ни за что не призналась бы Скаю в том, что ноги едва идут. Он и сам понял: практически тащил меня на себе, да еще и пытался разговорами отвлечь от холода и усталости. Хотя Скай не любит болтать попусту, сейчас он подробно отвечал на любой вопрос.

— Потерпи, Ри, совсем скоро мы доберемся до тракта. Я бы с радостью отнес тебя на спине до самого Джаса, но теперь оборачиваться драконом я могу только ночью, и то желательно в новолуние. Слишком большая ответственность. Мы скрывались столько веков. Люди не должны знать о существовании драконов.

— Я понимаю…

Скай привлек меня к себе, поправил капюшон, поцеловал в лоб. Такой заботливый и нежный… Вот что тебе мешало быть таким с самого начала? Зачем надо было вести себя как последний мерзавец?

Недавно я думала, что сумела простить Ская, но это случилось до того, как я узнала, что жду ребенка. А теперь… Какое будущее нас ждет впереди, даже если все получится так, как мы задумали?

— Не молчи, Ри. Хочешь спросить еще о чем-то?

— Да, — решилась я. — Кто такие химеры?

Скай удивленно обернулся, но тут же догадался, что эту часть разговора с отцом я тоже подслушала.

— Я не застал их. Для меня химеры — такая же выдумка, как драконы для людей. Страшная сказка на ночь.

— Страшная? — изумилась я. — Разве они не одни из вас? И… где они теперь?

— Да, химеры тоже принадлежали к Старшим народам, но не выжили. В Небесные Утесы никто из них уже не добрался. Несколько веков прошло с тех пор. Химеры стали первыми жертвами изменившегося мира. Сейчас отец говорит о них так, будто сожалеет об их гибели, но на самом деле химеры были первым и главным врагом драконов. Между нами существовала непримиримая вражда, хотя истоков ее я не знаю. Думаю, люди на этот раз оказали нам неоценимую услугу.

— Как они выглядели? — мне стало любопытно послушать про врагов драконов, даже тех, кто канул в вечность.

— Трудно сказать, — покачал головой Скай. — Отец не слишком распространялся на этот счет, а Гвен, иногда рассказывая мне сказки, каждый раз описывала их по-новому. В своей второй ипостаси химеры были гигантскими птицами с железными перьями. Обернувшись, превращались то в исполинов с каменной кожей, то в карликов, то выглядели, как обычные люди. Их даже в книгах изображали по-разному.

— Значит, эти сказки страшные? Что делали химеры?

Я представила маленького Скайгарда, натянувшего одеяло на нос. Мальчишка который смотрит на Гвен испуганными круглыми глазами, но просит ее не останавливаться. Только на самом жутком моменте зажмуривается и закрывает лицо руками. Все мальчишки такие. Риан так же слушал пугающие истории, которые рассказывала няня.

— Маленьких драконов раньше часто пугали химерами.

Скай улыбнулся, и я следом, думая о том, что есть что-то общее между людьми и драконами: меня в детстве тоже пугали бабайкой, который может утащить непослушную девчонку.

— Говорили, что химеры очень любят лакомиться маленькими дракончиками, ведь кровь дракона может исцелить от смертельных ран и болезней, продлить жизнь на пару сотен веков. Но со взрослыми драконами справиться они не могли, поэтому воровали детей.

Скай снова обернулся на меня, шутливо подтолкнул локтем.

— Неари, не хмурься. Это сказка. В любом случае их уже давно нет. Такая ирония… Мы боролись друг с другом за могущество и власть, вели бесконечные битвы, а потом явились люди — уничтожили химер, почти уничтожили драконов и спокойно живут на наших исконных землях.

Он обнял меня, поцеловал холодные щеки.

— Улыбнись, моя радость. Я не хотел, чтобы ты грустила. Все это давно стало историей. Теперь уж как есть…

И все же я знала, что Скай никогда не простит людям того, что они сделали. Как и любой дракон, видно, до конца своей жизни носит эту боль в своем сердце.

Зато, занятая разговором, я не заметила, как мы добрались до тракта. Совершенно пустынного, куда ни глянь — ни повозки, ни кареты, ни всадника. Возможно, летом и ранней осенью здесь оживленное движение, но в это время года поток путешественников превратился в ручеек, хорошо, если совсем не иссяк.

Скай посмотрел вверх, на ясное небо, потом вперед, на тракт, что вился среди предгорий, постепенно забирая к югу, а потом, обеспокоенно, — на меня.

— Ри, до ближайшего городка час лета. Можно дождаться сумерек, но к этому времени ты совсем продрогнешь.

— Ничего, — вздохнула я. — Пойдем. Может, по дороге нас догонит почтовая карета.

Скай заставил меня перекусить и выпить немного настойки. Я заметила, как он переживает, винит себя: обычно он преодолевал путь, будучи драконом, в темноте ночи, и не представлял, что зимняя дорога с беременной женой может превратиться в целое приключение. Но ведь он делал это ради меня, поэтому я не злилась.

Мы направлялись в сторону Форе — маленького городка, расположенного по пути к Джасу. Шли уже довольно долго, когда нас догнала почтовая карета. Почтовые кареты сначала использовали только для того, чтобы доставлять из города в город письма и важные документы, но со временем этим транспортом стали путешествовать люди — это удобно и безопасно. Ведь каждую такую карету по приказу нашего государя сопровождала охрана, а это какая-никакая защита от разбойников. К сожалению, на дорогах нашей страны всегда неспокойно. К тому же такой способ передвижения мог позволить себе даже небогатый человек.

Я просто не поверила своим глазам, когда рядом с нами остановилась облепленная дорожной грязью колымага — каретой ее язык не поворачивался называть, — и один из охранников в меховой шапке, надвинутой на глаза, наклонился, разглядывая одиноких путников.

— Что это вы, молодые люди, пешком путешествуете? — ухмыльнулся он.

— Так получилось, — пискнула я, только сейчас сообразив, что мы не продумали, что станем отвечать в случае, если спросят, почему прилично одетая пара передвигается пешком с корзиной еды под мышкой. Но, видно, мы не показались охраннику опасными: он махнул рукой, приглашая садиться.

— Парочка юнцов, — крикнул он кучеру, который, похоже, вовсе не интересовался нашей судьбой, решив потратить возникшую передышку на то, чтобы приложиться к фляжке.

Я не могла сдержать улыбки, хотя к тому времени уже основательно подмерзла: Скай, услышав, что он «юнец», сморщил такую кислую мину!

— Куда направляетесь?

— В Форе, — рыкнул Скай, придерживая меня и помогая подняться по ступеням.

В карете было душно, пахло сопревшим мехом, чужим дыханием и прокисшей едой. На лавках сидели люди, дремали, засунув под головы мешки с дорожными пожитками. К счастью, путников оказалось немного, так что местечко нам нашлось.

Муж бесцеремонно отодвинул к стене хмельного мужичка, но тот даже не шевельнулся, лишь зашлепал губами во сне. Скай усадил меня, обнял, провел ладонью по щекам, коснулся губами лба.

— Как ты, неари?

— Все хорошо.

На самом деле стоило мне сесть, как навалилась усталость. Но это ничего. Главное, мы двигаемся к цели. Сегодня окажемся в Форе, а там и до Джаса недалеко. Вот только…

— Тебя что-то беспокоит, Ри? — догадался Скай.

— Твой отец, — созналась я. — Неужели он так просто отпустит нас, зная, что мы задумали?

— Он не знает, к какому лекарю я тебя отвезу, этого я ему не говорил. Я все же надеюсь, он поймет. Даст мне шанс спасти тебя и ребенка.

Я ничего не стала отвечать: не хотела ранить Ская. Наверное, он верил, что его отец не такое чудовище, но сама я иллюзий по этому поводу не питала. И, наверное, так выразительно молчала, что он все понял.

— Мы будем начеку, — сказал Скай.

Он переплел свои пальцы с моими, а я задремала, уютно устроившись на его плече.

4

Нас высадили на окраине города у постоялого двора. Скай помог мне выбраться из кареты, и она двинулась дальше, разбрызгивая грязь. Ноги чуть ли по щиколотку провалились в рыхлый грязный снег. Мы стояли на узкой улочке в темноте и холоде. Меня прошиб озноб, так что даже теплая накидка не спасала. Скай обнял меня за плечи.

— Идем скорее, тебе надо согреться.

Постоялый двор точно был не из лучших в Форе. Трехэтажное деревянное здание с покосившимся крыльцом, утоптанным и заваленным мусором двором. Перед нами открылась дверь, выпуская клубы пара, а также неопрятную служанку. Из-под сбившегося чепца свисали седые пряди. Служанка выплеснула во двор воду из таза, едва не окатив нас с ног до головы, — Скай в последний момент успел подхватить меня и увернуться от мыльной пены.

Трактир оказался заполнен до отказа — все столики заняты, как и места у барной стойки. В камине жарко горело рыжее пламя. Я даже удивилась, увидев его: за это время привыкла к синему огню. Пахло в трактире не очень приятно, пережаренным салом и пивом. Меня мгновенно замутило.

Скай разглядел, что столик у камина освободился, и отвел меня к нему. Как раз вовремя — я уже готова была сесть прямо на пол. Голова отчаянно кружилась.

— Какая ты бледная, Ри.

Скай помог освободиться от накидки, прикоснулся губами ко лбу.

— Такая горячая… Как ты себя чувствуешь?

Он обеспокоенно посмотрел на меня. Да, мне было плохо. Но хуже всего то, что так отвратительно я никогда в жизни себя не чувствовала: я всегда была сильной и болела очень редко. Я сочувствовала бедняжкам кузинам, готовым расхвораться из-за малейшего сквозняка, а сама валялась в снегу, купалась в ледяной воде, а после спала здоровым крепким сном. Но сейчас я сделалась слабой и жалкой. Маленькое существо внутри меня забирало все силы. Это так обидно!

— Все нормально, — тихо сказала я.

— Сейчас, моя радость, ты немного поешь — и сразу станет лучше.

Я ничего не хотела есть в этом месте. Я смотрела вокруг и удивлялась: ведь я выросла в мире людей, почему же сейчас мне все кажется таким чужим и гадким? Я невольно вспомнила чистые улочки Сторра, благоухающий воздух маленького городка. Потом вспомнила строгую красоту Апрохрона и то, как я пила ветер, словно колодезную чистую воду.

Что со мной происходит? Почему, как только мы покинули Небесные Утесы, все вокруг стало таким унылым и тусклым?

Как же тогда Скай, выросший в ином мире, воспринимал нас, людей? Я как воочию увидела его высокомерный взгляд, которым он рассматривал меня и сестер за первым совместным ужином. «Грязные человечки, — должно быть, думал он. — Вынюхать ту, что сможет понести ребенка, на большее они не годятся!» Уверена, именно так он и размышлял. Мир людей, вероятно, представлялся ему болотом. А потом я вспомнила, как он затащил меня в трактир, пытался заставить пить пиво. Вспомнила и заплакала.

Скай испугался. Сел передо мной на корточки, взял мои руки в свои и поцеловал ладонь.

— Моя хорошая, — сказал он, заглядывая в лицо. — Тихо-тихо… Я знаю, ты устала. Я рядом. Ничего. Скоро ты отдохнешь, а завтра начнется новый день.

— Скай… В тот день, когда ты повез меня в тот вонючий трактир, ты ведь хотел удостовериться, что я такая же грязная, как все эти людишки, — прошептала я сквозь слезы. — Чтобы не жалеть потом… Да?

Скай изменился в лице. Он мог теперь ничего не отвечать — я знала, что угадала правильно.

— Ри…

— Скотина! — выдавила я. — Какая же ты скотина!

Ну давай! Поднимись на ноги, брось на меня презрительный взгляд, скажи очередную гадость. Стань тем, кого я так жгуче ненавидела еще совсем недавно. Мне сразу станет легче!

Скай действительно встал, на секунду нависнув надо мной. Подхватил с лавки мою накидку и молча развернул, ожидая, что я оденусь. Сейчас выставит меня на мороз, чтобы мозги прочистить. Спасибо хоть не голышом. Руки у меня сделались такие слабые, что я даже в рукава не могла попасть. Думала, что Скай от злости начнет дергать меня, точно куклу. Но, удивительно, он помогал терпеливо и бережно. Хотя чему удивляться — во мне его ребенок, поневоле приходится быть острожным. Я стояла, пошатываясь, не зная, что будет дальше, а Скай вдруг подхватил меня на руки.

— Тебе здесь не место, моя радость, — только и сказал он.

Он всю дорогу нес меня на руках. Не знаю, куда. Я так устала, что сдалась и задремала. Пришла в себя от яркого света.

— Как вас представить? — услышала я скрипучий старческий голос.

— Лорд Ньорд и его жена.

По одному только тону Скайгарда становилось понятно: этот человек принадлежит к знати.

Потом Скай пронес меня через светлый зал, я услышала приглушенные ахи:

— Ой, бедняжка. Что с ней?

— Жена лорда в положении, в дороге ей сделалось дурно…

— Я подготовлю для них гостевую спальню.

Позже я почувствовала, как руки Скай раздевают меня, расстегивая платье. Встрепенулась, огляделась. Незнакомая просторная комната. Камин. Кровать под пологом. Тяжелые портьеры на окнах.

— Тихо, тихо, неари. Ты в безопасности. Мы в доме наместника Форе. Имя рода Ньорд кое-что значит даже здесь.

Скай раздел меня, устроил в кровати. Как же сладко оказалось просто положить голову на подушку, почувствовать ее мягкость, ощутить гладкие, прохладные простыни, теплое пуховое одеяло. Я снова едва не расплакалась, теперь уже от облегчения.

— Завтра я сниму дом на несколько дней. Тебе надо как следует отдохнуть, прежде чем мы продолжим путь.

Снова неприятно кольнуло осознание того, что я стала слаба, точно котенок. Вернее, мышка…

— Почему ты больше не зовешь меня мышкой? — спросила я сквозь сон.

— Я думал, что тебя это обижает, моя радость.

Я немного подумала.

— Когда ты зовешь меня «моя радость» и «неари» и всеми этими ласковыми словами, мне, конечно, приятно. Но я тут же ощущаю себя так, словно уже при смерти…

— Глупая мышка, — немедленно отозвался Скай. — Спи…

Наклонился, поцеловал в краешек губ, провел ладонью по волосам, убирая пряди, сползшие на лицо. На макушку опустилась его теплая ладонь, и отчего-то она совсем мне не мешала, а наоборот, успокаивала. Скай сидел рядом, ожидая, пока я усну.

На мгновение я открыла глаза и увидела, какое у него сосредоточенное, напряженное лицо. Переживает. Я могла только догадываться, что он чувствует. Наверное, ему сейчас хуже, чем мне. Злость на Ская, всколыхнувшаяся во мне, растаяла. Вот только, увы, я знала, что она вернется еще не раз.

5

Только утром за завтраком я смогла познакомиться с семьей господина Брока Шепдона — наместника города. За столом присутствовал он сам, его жена — пухленькая брюнетка, и две их юные дочери. Уже не девочки, но и не девушки, вот-вот войдут в возраст невест. Я видела, как заинтересованно поглядывают они в сторону моего мужа. Все как положено по кодексу, из-под опущенных ресниц. Вот уж у кого не случится неприятностей на смотринах…

Когда они думали, что ни я, ни Скай не смотрим в их сторону, то наклонялись друг к другу и шептались, хихикая. Щеки их алели. Я попыталась посмотреть на мужа их глазами, представить, что видят они. Скайгард был красив какой-то нездешней, холодной красотой. Точеный профиль, сжатые губы, черные глаза, волосы всегда будто немного взлохмачены от ветра. Когда он молчал, то казался почти мальчишкой, но стоило ему заговорить, его сильный голос сразу добавлял к возрасту лет пять или даже больше.

Сам Скай ни разу не взглянул в их сторону, разговаривая за столом только с мужчиной. Иногда он оборачивался на меня, точно хотел удостовериться, что со мной все хорошо. Словно спрашивал взглядом: «Как ты?»

Мой муж и хозяин дома беседовали о налогах, выросших в этом году, о ценах, об урожаях. Вроде ничего не значащий, дежурный разговор, но я только сейчас поняла: все лорды Небесных Утесов считаются подданными королевства.

Каково им вести эту двойную жизнь? Быть посредниками между двумя мирами. Ничем не выдать себя за столько лет. Впрочем, Скай не зря говорил о том, что Старшие народы обладают умением отводить глаза. Несколько раз за завтраком разговор касался опасных тем. Жена наместника, дождавшись паузы, шутливо спросила:

— Я ни разу не бывала в этих ваших Небесных Утесах. И никто на моей памяти. Заколдованное местечко, — она улыбалась, давая понять, что это лишь шутка, но и в шутке отчетливо слышался незаданный вопрос.

Я замерла, опустив взгляд. А потом подумала: сколько раз в Орлиных Крыльях то отец, то мама заводили разговор об этом. И ни разу не получили прямого ответа. Но тем не менее отпустили свою единственную дочь с человеком, которого едва знали. А сейчас я ясно видела, как это работает.

— Действительно, — кончики губ Скайгарда вежливо приподнялись, он отставил чашку и посмотрел на госпожу Шепдон. — Вам и не нужно там бывать.

В его голосе послышались шепот змеи и шелест ветра, и что-то древнее, извечное прорывалось в каждом слове. Теперь-то я знала, что это драконий язык — улосс.

— И пусть все остается как есть.

Такие простые слова. Мы все слышали их. Но женщина моргнула, точно теряя нить разговора, и тут же отвлеклась на дочерей, заставляя их распрямиться и убрать локти со стола.

Я попыталась представить, как мои родители ведут беседу с отцом Скайгарда. Не могли ведь они быть совсем безразличны к моей судьбе, как я думала прежде.

— Когда мы сможем навестить нашу дочь? — наверное, спрашивали они.

И старший лорд с неестественной улыбкой на худощавом лице говорил что-то вроде:

— Вам незачем ее навещать. Она ни в чем не будет знать нужды. Не переживайте о ней. Не думайте о ней.

И родители кивали и тут же забывали о своем страхе за меня.

Меня прошиб холодный пот. Теперь я не сомневалась, что все было именно так. Но почему я теперь так отчетливо слышала улосс в голосе Ская? Потому что сейчас во мне была толика драконьей крови?

— Ох, я совсем забыла представить вам моих дочерей, — опомнилась хозяйка дома.

Она вдруг раскраснелась, как и девочки, не смевшие поднять глаза на Скайгарда. Они считались еще слишком юными для замужества, но я сразу догадалась, что у госпожи Шепдон далеко идущие планы, касающиеся горных лордов.

— Это Луиза, — она кивнула старшей из дочерей, и та на мгновение подняла глаза на Ская. — А это моя младшая, Тира. Думаю, уже в следующем году я смогу устроить смотрины для Луизы. Как думаете, кто-нибудь из горных лордов окажет нам честь и прибудет, чтобы познакомиться с нашей дочерью?

У меня чуть дыхание не оборвалось. Мне хотелось вскочить из-за стола и закричать: «Никогда не пускайте их на свой порог! Спасите своих девочек!» Руки тряслись так, что чайная ложечка, которой я пыталась подцепить варенье, стучала о край блюдца. Скай сжал мою руку, унимая дрожь.

— Моей жене все еще нездоровится. Конечно, любой из горных лордов будет рад познакомиться с очаровательной Луизой.

Я всхлипнула.

— Выпей воды, дорогая, — обратился он ко мне.

Сам налил и протянул бокал. Еще раз сжал мои пальцы: «Молчи!»

— Кстати, о доме. Я тут подумал… — начал наместник, переглянулся со своей женой и продолжил уже уверенно: — Брат моей жены со своей семьей на зиму переезжает жить на юг страны. Дом пустует, мы приглядываем за ним. Уверен, он не был бы против, если бы на несколько дней мы пустили погостить достойного человека. Я хотел пригласить вас остаться у нас, но понимаю, что вам хочется уединения и покоя. Я уже отправил слуг прогреть дом и снять чехлы с мебели. И никаких денег я не приму!

Наместник протестующе поднял руки.

— Мы очень вам благодарны, — Скай слегка наклонил голову.

Едва мы оказались в карете, любезно предоставленной нам господином Шепдоном, я кинулась на Ская, замолотила кулаками по груди. Даже плакать не могла.

— Мерзавец! Эти девочки…

Скай мягко перехватил мои запястья.

— Никогда не увидят никого из горных лордов, — закончил он за меня. — Я твердо тебе это обещаю.

Я пыталась вырвать руки, но Скай притянул меня к себе, обнял, как обнимают капризных детей, пережидая, когда у них закончится истерика. Глаза пекло от невыплаканных слез. Пусть теперь эти девочки в безопасности, но сколько их еще — наивных и юных — будут отданы в руки драконов. Сколько их умрет в муках.

— Так нельзя, Скай, — шептала я. — Сколько еще девушек вы погубите!

Он посадил меня к себе на колени и качал, утешая.

— Ри, если бы я мог что-то изменить, — сказал он, и я услышала горечь в его голосе.

Увы, я понимала, что он прав. Даже если я буду кричать на всех поворотах о том, что горные лорды — это драконы и девушки, доставшиеся им в жены, едва ли доживут до своего следующего дня рождения, никто не поверит мне.

— Пожалуйста, Скай, когда меня не станет, обещай сделать все, чтобы человеческие девушки не гибли больше.

Я почувствовала, как каждый мускул Скайгарда напрягся после этих слов. Он осторожно поднял мое лицо за подбородок, заглянул в глаза.

— Ты не умрешь, Ри. Никогда так больше не говори.

Какой отчаянный был у него взгляд. Словно перед прыжком в пропасть.

— Обещай! — крикнула я.

— Обещаю, — выдохнул он.

Я уткнулась носом в его ключицу и чувствовала, как колотится, бьется вена на его шее. Бедный, ему тоже страшно.

— И я обещаю больше не говорить о своей смерти. Притворимся, что я просто жду ребенка, да? Давай сегодня погуляем? В Форе, я слышала, красивая набережная, а мне нужен свежий воздух. А завтра мы посмотрим город. Я ведь почти нигде не была, кроме Орлиных Крыльев. И я, пожалуй, не откажусь, если ты купишь мне печенья, которое я бессовестным образом слопаю прямо в кровати. А через два дня мы полетим в Джас. И найдем лекаря. Да?

— Да. Да. Да, — отвечал он на каждый мой вопрос.

6

В моей памяти есть островки безопасности в бушующих темных водах отчаяния, захлестнувших меня, — дни, часы и минуты, о которых мне приятно вспоминать. Когда я думаю о них, мне становится легко и радостно.

Тот день был одним из таких. Дом, который наместник любезно предоставил нам на несколько дней, оказался небольшим и очень славным. Совсем не напоминал родовой замок лорда Ньорд — гордый и величественный. Ему было далеко даже до моего родного гнездышка, Орлиных Крыльев. Это был уютный двухэтажный каменный дом. Ночью выпало столько снега, что завалило двор от ворот до крыльца. Слуга торопливо прочищал дорогу, но Скай не стал ждать — отнес меня на руках, отпустил, только переступив порог.

Я сразу поняла, что мне будет хорошо в этом домике, что здесь царит атмосфера спокойствия. Наверное, члены этой семьи любят друг друга.

Нас ожидала служанка, которая к нашему приходу уже растопила камин в гостиной и подготовила спальню.

— Давайте я вам покажу здесь все, — предложила она.

— Хочешь отдохнуть? — спросил Скай и погладил меня по щеке.

— Нет, не хочу, — я действительно чувствовала себя совсем здоровой этим утром. — Хочу прогуляться. На набережную.

— У нас красивая набережная! — обрадовалась служанка так, словно комплимент был сделан лично ей, и тут же смущенно потупилась. — Вас ожидать к обеду?

Мы с мужем переглянулись.

— Думаю, мы перекусим в городе, — он понял меня без слов и многозначительно улыбнулся. — В каком-нибудь достойном месте.

Набережная, конечно, проигрывала по сравнению с грациозной красотой Апрохрона, тем более сейчас, в это время года, когда аллеи, высаженные вдоль реки, стояли голые, прозрачные, а плиты набережной, летним днем искрившиеся на солнце, сейчас укрывал истоптанный серый снег. Форе — река, носившая такое же название, что и город, — не замерзла, слишком быстрыми были ее пенные воды, ведь свое начало она брала в горах и, добравшись до городка, не утрачивала своей прыти.

Я стояла, облокотившись на каменное ограждение, смотрела пенные шапки. Брызги воды долетали до моего лица, и это оказалось приятно — очень освежало, хотя Скай с беспокойством поглядывал на меня и все стремился отвести на безопасное расстояние. Вскоре понял, что бесполезно, что я тут обосновалась всерьез и надолго. Тогда он просто обнял меня за талию. Одна его рука проникла под накидку и накрыла мой живот, согревая его. Он охранял маленького дракона, боялся, что тот простынет.

Я зажмурилась крепко-крепко. Это так трогательно и грустно. Как ему станет больно, если придется…

— Голова закружилась? — Скай притянул меня за плечи, устраивая мою голову на своем плече. — Потерпи, неари… Я знаю, сейчас ты чувствуешь себя слабой, но пройдет немного времени, и твоя выносливость увеличится. Организм пока привыкает к ребенку.

Мне хотелось ответить что-нибудь резкое про то, что я вовсе не хочу привыкать, но я заставила себя медленно вдохнуть и выдохнуть. Нет, мы не испортим этот день ссорой.

Мы еще долго стояли у воды, глядя на бурный поток. А потом гуляли. Я не хотела ни о чем думать, ни о чем беспокоиться. Просто идти, держать мужа за руку и идти.

Перекусили в маленькой таверне, стоящей у самой воды. В чистом и светлом зале, где стояли деревянные столы, выскобленные до блеска. В это время суток посетителей почти не было. Свежий воздух проникал сквозь приоткрытые окна, от очага тянуло вкусным ароматом готовящейся еды. Я поняла, что проголодалась и поем с удовольствием.

Еду принесли простую, но питательную. Я соскучилась по привычной пище и с радостью накинулась на картофель, жареное мясо и квас. Скай смотрел, как я ем, и прятал улыбку. Я вновь на секунду почувствовала укол злости: «Ага, радуешься, что этой ненасытной горошине достанется сегодня много вкусного!» Но тут же прогнала темные мысли. В конце концов, мне силы тоже нужны.

Домой вернулись в сумерках. И хотя слуга расчистил двор от снега, Скай снова подхватил меня на руки, когда нес от ворот к крыльцу.

— Ты довольна? — вдохнул он мне в губы. — Это был хороший день?

— Отличный, — прошептала я.

Мы даже печенья не забыли купить. А в доме обнаружилась небольшая библиотека, так что очень скоро я с комфортом расположилась на кровати, на пышных подушках, с тарелочкой печенья под рукой и большой чашкой теплого молока на тумбочке. Молоко принесла служанка, деликатно упомянув о том, что в моем положении ребеночку необходимо правильно питаться. Ребеночку… Но я тряхнула головой, освобождаясь от грусти. Нет, не сегодня. Сегодня я не стану отчаиваться.

Было забавно наблюдать за Скайгардом, который пытался отыскать светящийся шар. Я хихикала, но не помогала ему в поисках, и только когда взгляд мужа упал на подсвечник и Скай не сдержал парочки крепких слов, не выдержала и рассмеялась. Да, Скай, в мире людей все еще используют свечи.

Я читала, хрустела печеньем и чувствовала на себе взгляд мужа, который расположился рядом с книгой в руках. Но я знала, что он не читает: книга оставалась открыта на одной и той же странице. Он смотрел на меня, а иногда проводил ладонью по моему обнаженному предплечью или дотягивался, чтобы поцеловать кончики пальцев, которые я запускала в тарелку с печеньем.

— Скай!

— М-м-м?

— Ты мне мешаешь!

Скай медленно вытянул из моих рук книгу, убрал ее и положил голову мне на грудь.

— У тебя голова тяжелая!

Я попыталась спихнуть Ская, а он, вредная летучая ящерица, упирался, щекотал мою шею волосами, целовал, а я уворачивалась и хохотала.

А потом он накрыл мой рот поцелуем, провел кончиком языка по губам, его руки скользнули под одеяло. И я тут же обмякла, замерев от его прикосновений. Меня накрыла волна жара. Я чувствовала, что пока брыкалась, отпихивая Ская, ночная рубашка задралась и сползла с плеч, и теперь я лежала почти обнаженная, каждой клеточкой тела ощущая тепло его ищущих рук и губ.

— Скай… Не надо…

Он на мгновение сжал меня в своих объятьях, но потом отпустил, лег рядом, уткнувшись лицом в подушку. Лежал близко-близко, одной рукой все так же обнимал меня, касаясь груди.

— Ри… Теперь не страшно, — сказал он.

Не страшно… Но страшно.

— Нет, Скай.

Он приподнял голову и посмотрел на меня.

— Неари, ты моя жена. Ты ждешь моего ребенка. Разреши хоть поласкать тебя.

Он спустил лямочку рубашки и поцеловал мое плечо. А я… Я не знала, что чувствую. Было что-то неправильное в том, чтобы обниматься и целоваться со своим убийцей. И в то же время я вовсе не хотела каждый день просто готовиться к смерти. Я хотела жить, пока жива.

Он ведь любит меня? Любит. Я почти верила в это. А я сама люблю его? На этот вопрос ответить было сложнее, и все же, наверное, да…

Я вздохнула, и Скай принял это за согласие. Рубашка скользнула по телу, а потом оказалась сброшена на пол. Скай тоже освободился от одежды. Я задрожала, глядя на моего обнаженного мужа, а он смотрел так нежно, будто пытался всю меня вместить в этот взгляд. Налюбоваться вдоволь.

— Красавица моя… Не будем торопиться. Помнишь, в Апрохроне мы всю ночь провели в объятиях друг друга. Тогда ты не боялась?

Я кивнула: не боялась. Но тогда я знала, что дальше объятий дело не пойдет.

Но вот я уже во власти его рук. Поцелуи прочерчивали дорожки на моем теле: плечи, грудь, живот…

— Ах…

— Не бойся, все хорошо…

— Скай… Я никогда… Ой…

— Тихо, тихо, — шептал он, отрываясь от меня. — Ш-ш-ш, не разговаривай…

Мне хотелось довериться полностью. Я плавилась от его ласк, не зная до этого момента, что такое вообще возможно чувствовать. А потом…

Я оттолкнула его изо всех сил. Я даже сама себе не могла объяснить почему. Просто в эту секунду во мне вдруг всколыхнулась ненависть, такая сильная, что даже дыхание перехватило.

— Нет! — крикнула я.

Скай выпустил меня. Сидел, тяжело дыша. Темные волосы прилипли ко лбу.

— Ри? Я сделал тебе больно? Но я даже не успел…

— Я не хочу! — прошипела я сквозь зубы. — Не трогай меня!

Я отвернулась и через мгновение почувствовала, как мои плечи накрывает мягкое одеяло.

Он вышел из комнаты в коридор и там, я слышала, лупил кулаком по стене.

7

— Я все понимаю. Я поторопился, — сказал он, вернувшись.

Я кивнула, глядя на костяшки его пальцев, ссаженные до крови. Мне стало вдруг так жалко и себя, и его. Почему мы не можем быть обычной парой, ждущей своего первенца? Ну зачем, зачем он дракон, я человечка, а ребенок убьет меня…

Скай смотрел спокойно и отстраненно.

— Отдыхай, Ри, я скоро вернусь.

— Куда ты? — вырвалось у меня. Пришлось сознаться себе: я не хочу, чтобы он уходил.

— Сегодня первый день новолуния, — ответил он, будто это что-то объясняло, и добавил, заметив мой обескураженный взгляд: — Полетаю немного. Успокоюсь. За домом сад — обернусь там, никто не увидит.

— Осторожнее… — прошептала я.

Скай кивнул. Не улыбнулся, не подошел, чтобы поцеловать. Хотя чего я ждала? Он ничем не укорил меня, просто ему тоже больно.

Я лежала в постели, представляя, как дракон цвета грозового моря несется над городом, расталкивая грудью облака, и под крыльями его поет ветер. Я вспомнила, как наблюдала полет его глазами, надев амулет, и как сидела на его спине. И вдруг до дрожи в коленках тоже захотела подняться в воздух… Ничего, скоро он отнесет меня в Джас и я вновь смогу ощутить чувство свободы и радости и снова увижу бесконечное небо… С этой мыслью я заснула.

Мы провели в Форе два прекрасных, спокойных дня. Читали, отдыхали, гуляли по заснеженному маленькому саду, и я вспоминала свой дом — Орлиные Крылья. Наш сад был больше, но сейчас он так же засыпан снегом. В прошлом году в это время ко мне приезжали в гости Валерия и Кати, мы бегали по сугробам, бросались снежками, а после вваливались в дом, роняя комья снега с варежек. На наших волосах налипли сосульки, щеки раскраснелись, а пальцы онемели так, что мы их не чувствовали. Мама и мисс Гейми ругали нас, а после гнали греться к камину, где мы сидели в креслах, укутанные в теплые пледы, пили горячий шоколад из огромных кружек и смеялись не переставая.

Как ты там сейчас, мама? Вспоминаешь ли обо мне? Приезжала ли Валерия, или теперь, когда в доме нет меня, нет и смысла приезжать? Я представляла, как мама гуляет одна по узким дорожкам в саду, и сердце сжималось.

Мы бы смогли долететь до Орлиных Крыльев за считанные часы, но я не хотела сейчас видеть никого из родных. Как им сообщить новость о ребенке? Они так обрадуются, станут поздравлять меня. Они не будут знать, что я приехала попрощаться… Поэтому я откладывала мысль о посещении родного замка на потом, после того, как мы посетим лекаря. Я очень много надежд возлагала на эту встречу.

А пока я честно старалась не поддаваться отчаянию. Даже затеяла снежную битву со Скаем. Думаю, он подыграл, ведь не могла я так метко целиться? Два снежных комка один за другим сразили Ская наповал, и он, ухватившись за грудь, рухнул в кусты. Я подбежала, разглядела хитрую улыбку на вредной физиономии, присела рядом на корточки и принялась засыпать его снегом. Снежные хлопья почти мгновенно таяли на его горячей коже. Он, смеясь, повалил меня рядом и уже собирался проделать тот же фокус, набрав полные пригоршни снега. Но я изобразила страх и схватилась за живот. Знаю, нечестный трюк, однако я думала, он догадается, что я шучу, а Скай изменился в лице, мгновенно подхватил меня на руки, поднимая с холодной земли.

— Что, моя родная? Что болит?

Я чуть не разревелась. Стыдно стало признаваться, что я так бессовестно использовала свое положение. Просто обняла мужа, спрятав лицо на груди. Скай осторожно отнес меня в дом, снял верхнюю одежду, усадил в кресло, заставил выпить молока и не отходил, пока не удостоверился, что все хорошо.

— Новолуние не будет длиться вечно, — сказала я, допивая последние капли. — Полетим сегодня?

Муж погладил меня по щеке и кивнул. И хотя было жаль расставаться с уютным домом и садом, с нашими теплыми и тихими вечерами, но нужно было двигаться вперед. Казалось, что впереди еще много времени, но на самом деле часики внутри меня тикали, отсчитывая дни. Я точно знала, в какой день забеременела, и, посчитав, на каком сроке нахожусь, немного испугалась — середина второго месяца. Как быстро…

Мы решили, что не станем прощаться с наместником и ничего не будем объяснять слугам. Они все равно вечером покидали дом, отправляясь ночевать в особняк господина Шепдона. Мы просто уйдем, ведь едва ли когда-нибудь увидим их снова.

Скай разделся у выхода, связал свою одежду в узел. Поправил на мне накидку, проверил, хорошо ли застегнута цепочка Заклинателя. Вручил сумку.

— Удержишь?

В свой первый полет я бы точно ее уронила от испуга, но теперь я так приспособилась летать на спине дракона, что только небрежно пожала плечами, мол, а ты как думаешь.

— Ты раньше не раздевался, — хихикнула я.

— Где я ночью в Джасе найду другую приличную одежду? — буркнул Скай.

— А как же твоя маскировка — прекрасный черный плащик?

Я что-то развеселилась не на шутку, наверное, нервничала перед дорогой.

— Ты ведь понимаешь, что никакого плащика на самом деле нет? Маскировочная магия. Много сил забирает, между прочим.

Я проглотила следующую фразу, сообразив, что на самом деле драконы явились в наш замок голышом.

— Ой, — прошептала я.

Наступила очередь Скайгарда смеяться.

— Ладно, мышка, все равно ты меня уже в любом состоянии видела.

И вот мы в темном и тихом саду. Вокруг, куда ни кинь взгляд, ни огонька. Как раз то, что нужно. Над головой чернело безлунное небо, затянутое пеленой туч. Если мы поднимемся выше облаков, никто с земли нас ни за что не разглядит.

Несколько секунд — и вот мы взмываем в небо, поднимаясь все выше и выше. Дымка облаков расступается перед нами и остается внизу, а над головой зажигаются яркие звезды, такие огромные, что кажутся величиной с кулак. В эту минуту в моей душе нет ни страха, ни ненависти, ни боли, только одна бесконечная радость.

Жаль только, полет до Джаса не продлился и пары часов. Скай аккуратно опустился на окраине города, в овраге за леском.

— Дальше пешком? — вздохнула я, понимая, что другого выхода нет.

Но нам повезло: едва мы вышли из низины на тракт, ведущий в сторону города, как услышали стук подков, а вскоре увидели неказистую лошадку, запряженную в старенькую телегу. Возница, тщедушный мужичок, едва не развернул свою кобылу, увидев наши фигуры у кромки леса. Не знаю, что он подумал, но я и сама испугалась бы, повстречав посреди ночи двух незнакомцев.

— Подвезите нас, — крикнула я, дернув Ская за рукав, потому что он и сам собирался окликнуть мужичка, а своим громогласным голосом точно спугнул бы его.

Расчет оказался верным: услыхав девичий голос, возница остановил телегу и, прищурившись, рассмотрел нас с ног до головы.

— Одеты прилично вроде, — пробубнил себе под нос. — Кто такие? Куда?

Скай молча протянул ему золотую монету, и та, как это обычно бывает, стала отличным ответом на все вопросы.

— Знаешь ли ты дом лекаря Риуса Нера?

Мужичок почесал в затылке.

— Так помер он давно.

— Как? — вырвалось у меня. Сердце замерло, пропустив удар.

— Но если вам лекарь нужен, так сын его остался — Вегард Нер. Тоже прием ведет.

Мы со Скаем переглянулись, поняв друг друга без слов: а знает ли Вегард Нер о драконах? Доверил ли отец своему сыну эту тайну? Однако выхода у нас не было.

— Отвези нас к нему, — бросил муж.

Повозку мотало так, что меня утрясло и я задремала у Ская на руках. Очнулась от того, что он дотронулся до моего плеча.

Дом лекаря выходил парадным входом на тротуар: ни калитки, ни сада, в дом можно попасть прямиком с улицы. Но чего я ждала? Джас довольно крупный город, дома здесь стоят тесно. Просто я к такому не привыкла.

В двухэтажном каменном особняке свет не горел. Возможно, нам и дверь никто не откроет, придется возвращаться утром. Скай изо всех сил несколько раз ударил дверным молотком по железной пластине, и чуть погодя мы увидели неровный мерцающий свет и услышали, как отпирается замок.

На пороге возник мужчина. Он поднял свечу чуть выше, заслоняя ее ладонью от ветра, разглядывая незваных гостей.

— Нам нужен лекарь, — сказал Скай. — Это вы?

— Заходите, — был ответ.

Мужчина посторонился, пропуская нас в дом. Наверное, в домах лекарей всегда стоит такой резкий запах? У меня от него в носу защипало, а Скай так даже отпрянул. Представляю, как тяжело дракону с его обонянием.

Мужчина привел нас в гостиную, поставил свечу на стол и зажег еще три, стоящие в подсвечнике. Он рассматривал нас, скрестив руки на груди, а Скай с некоторым вызовом смотрел на него. Он вышел вперед, прикрывая меня собой, а взгляд лекаря вдруг стал острым и внимательным.

— Вы дракон, — произнес он, и это был вовсе не вопрос, а утверждение. — И ваша жена ждет ребенка.

Я невольно выдохнула. Он знает о таких, как мы. Ничего не придется объяснять.

8

— Мы бы хотели… — начал Скай, но лекарь поднял руку, не давая договорить.

— Все вопросы завтра. Переночуете в комнате для гостей.

— Спасибо! — не удержалась я. Я так обрадовалась, что мы нашли лекаря, что он знает о драконах и, возможно, поможет нам, да к тому же не придется сейчас бродить в темноте в поисках трактира, что невольно ощущала признательность.

Господин Нер повел нас наверх по скрипучим ступеням, удерживая над головой свечу и показывая путь.

— В доме некоторый беспорядок, — объяснял он бесстрастным голосом. — Я обхожусь без слуг.

Да, я заметила даже в потемках, что перила покрывает слой пыли, вещи лежат как попало, и еще этот запах… Но я знала, что лекари часто бывают настолько погружены в свое дело, что житейские неурядицы им вовсе не доставляют неудобств. Возможно, раз в неделю ему помогает наводить порядок приходящая служанка.

Лекарь толкнул дверь, пропуская нас в небольшую комнату. Дохнуло нежилым запахом, здесь давно не проветривали.

— Располагайтесь.

Скай хотел было прикрыть дверь, когда лекарь попросил подождать и скоро вернулся с мужским халатом, протянул его мне.

— Утром перед осмотром надень его.

Очень немногословный человек этот Вегард Нер. Я пока не понимала, какие чувства он у меня вызывает. Но он ведь и не обязан быть душкой — мы завалились к нему посреди ночи, требуя помощи. Хорошо хоть не прогнал…

Я посмотрела на халат, который держала в руках, и меня вдруг затрясло. Перед осмотром… Мамочки, как же страшно…

— Скай, — прошептала я: не знала, что сказать, слова застревали в горле.

Он понял, обнял, прижал к себе.

— Не думай ни о чем до завтрашнего утра, неари.

Мы легли в кровать поверх покрывала — все равно спать осталось всего несколько часов. Лежали в объятиях друг друга, и я чувствовала, что сердце Ская колотится так же быстро, как мое. Его рука легла на мой живот так осторожно и нежно. Он хотел защитить того, кто уютно устроился внутри меня. Того, кто убьет меня, когда придет его время…

— Ри… Ты помнишь наш разговор? Только в крайнем случае?

Мне хотелось бы ответить «да», но на самом деле в этот момент я мечтала только о том, чтобы все поскорее закончилось. Я хотела смотреть в будущее без страха. Как ты не понимаешь, Скай? У меня внутри все обрывается каждый раз, когда я думаю о том, что в животе растет маленький убийца… Я и так боюсь завтрашнего дня, чтобы еще думать о чем-то. Мне просто нужна твоя поддержка!

Скай все понял без слов. Прижался лицом к моему плечу и еле слышно застонал. Ему было так больно… Я заплакала, беззвучно глотая слезы.

Мы не смогли уснуть до самого утра. Солнечный свет с трудом смог пробиться сквозь окна, завешенные когда-то ажурными и тонкими, а теперь пропитанными пылью занавесками. Видно, после того, как умер его отец, Вегард перестал следить за домом. Одинокие холостяки часто не обращают внимания на быт. Главное, чтобы лекарь он был хороший и сумел помочь.

Скай помог мне снять платье и облачиться в халат. Меня трясло так, что я на ногах едва держалась.

— Я отнесу тебя.

Скай вновь ненадолго притянул меня к себе, поцеловал в лоб. Потом опустился на колени и прикоснулся горячими губами к моему обнаженному животу.

— Шиаса орисс асиа, — тихо сказал он.

Я поняла, что он обращается к ребенку.

— Что ты сказал? — прошептала я.

Скай поднял на меня потемневшие глаза, под которыми залегли тени. Даже когда он был ранен, я не помню, чтобы Скай выглядел более раздавленным и больным.

— Я попросил прощения, — ответил он, стараясь, чтобы чувства, мучившие его, не выплеснулись наружу.

— Мы еще не знаем, что скажет лекарь! — вырвалось у меня.

— Потом времени может не быть…

Вегард Нер ожидал нас в кабинете, где мы вчера уже побывали. Здесь тоже беспорядок: стол завален бумагами, вещи расставлены кое-как. Но я почти не замечала бардака, совсем о другом думала в этот момент.

Лекарь стоял у шкафа с медицинскими препаратами, перебирая флаконы. Услышав шаги, обернулся на звук.

Вчера я как следует не успела рассмотреть господина Нера, а сейчас застыла на пороге, на короткие доли минуты позабыв о своих горестях и страхах.

Как и все молоденькие незамужние девушки, я, бывало, представляла, каким будет мой будущий муж. Иногда, лежа в одной кровати с кузинами, мы болтали до середины ночи, обсуждая суженых. Валерия каждый раз описывала жгучих брюнетов, маленькая Кати, совсем еще девчонка на тот момент, говорила, что ее возлюбленный будет белокурым и тоненьким. «Пастушком!» — добавляла Валерия, и мы едва не падали на пол от смеха.

А перед моим внутренним взором неизменно представал мужчина старше меня лет на десять. Серьезный, сдержанный и умный. Он красив спокойной, мужественной красотой. Широкоплечий, высокий. Умный взгляд серых глаз, красиво очерченные губы, высокий лоб, каштановые волосы. Но не обычный аристократ, прожигающий время и деньги, у него достойное дело. Например, банкир или…

Лекарь Вегард Нер посмотрел на меня внимательными серыми глазами, чуть наклонил голову, приветствуя. Такой, как я себе всегда представляла…

А я стою взлохмаченная после долгой дороги и бессонной ночи, кутаясь в старый мужской халат. Беременная от другого. Моя несостоявшаяся жизнь мгновенно пронеслась перед глазами. Я бы навела порядок в этом доме. Я бы помогала тебе во всем. Тебе, конечно, не до этих житейских неурядиц, ведь ты занят таким благородным делом — спасаешь жизни…

— Присядьте, — Вегард указал рукой на кушетку.

Скай тихонько сжал мои пальцы: «Не бойся, я с тобой». Я тряхнула головой, сбрасывая наваждение.

Муж усадил меня и сел рядом, обнял, прижал к себе. Лекарь небрежным легким движением подвинул стул и оседлал его, сложив руки на спинке.

— Я давно живу в этом доме, но на моей памяти вы первый дракон, обратившийся за помощью. Я знал, что вы можете прийти, прочитал записи отца, — сказал господин Нер, без лишних расшаркиваний приступая к делу.

— Как вы догадались, кто я? — Скай вздернул подбородок.

— Это была лишь догадка, но, как видите, попал в точку. Моему отцу не хватило смелости откровенно рассказать о том, что он оказывает содействие убийцам, но я обнаружил тетради, где он оставил подробные сведения о таких, как вы. Драконы и их несчастные жены, обреченные на мучительную смерть.

Скай сжал губы. Так откровенно в глаза ему еще никто не говорил о том, что руки драконов по локоть в крови. Похоже, господин Нер из тех людей, кто прямо сообщает о том, что подлость — это подлость, а убийство — это убийство. Я невольно зауважала этого человека.

Скай, я видела, едва сдерживается — стремится сжать руки в кулаки: защитная реакция дракона.

— Вероятно, вы не знали, что отец умер, иначе не пришли бы. Но я ждал, что когда-нибудь это произойдет, — продолжал он. — Чего вы хотите от меня?

— Помощи, — тихо ответил Скай. — Возможно, есть надежда.

И он кратко рассказал об операции, спасающей мать и ребенка. Я замечала в его взгляде, обращенном на лекаря, почти мольбу. Так и я сама, наверное, смотрела на него.

— Или… Если это необходимо… — Скай не мог договорить, но господин Нер все равно понял.

Он резко поднялся, подавая знак, что я должна лечь на кушетку. Неужели это произойдет здесь и сейчас? Мне было так страшно, что не хватало воздуха.

Господин Нер развязал пояс моего халата, распахнул его, обнажая живот.

9

Я вскрикнула и обернулась за поддержкой к Скаю. Я чувствовала себя такой уязвимой сейчас: непривычно лежать перед чужим мужчиной. Скай взял меня за руку, и я вцепилась в него так, что пальцы заломило.

Лицо лекаря оставалось бесстрастным. Он провел ладонью по моему животу, точно отыскивая какую-то точку, удовлетворенно кивнул, словно определил что-то.

— Простите, у меня холодные руки.

Он развязал тесемки на моих панталонах и чуть приспустил на бедрах. Ледяной ужас сковал мое тело. Господин Нер заметил панику на моем лице и ободряюще улыбнулся, а потом вновь стал серьезен.

— Они все приходили с одним вопросом, — сказал он, распрямляясь и направляясь к своей сумке. В такой, я знала, лекари обычно носят набор необходимых инструментов. — Можно ли спасти, спрашивали они, и сулили все богатства мира…

Вегард Нер выложил на стол укладку, развернул, и я увидела, как блеснули металлические острые предметы. Закусила губу, борясь со слезами. Скай опустился передо мной на колени. Взгляд у него был совершенно отчаянный, в лице ни кровинки.

— «Сделайте что угодно, но только спасите мою жену. А если можно, то жену и ребенка», говорили они, — продолжал господин Нер. — Вероятно, были и те, кому все равно, но они не появляются у таких, как мы…

Лекарь выбрал тонкий острый скальпель и вернулся к кушетке.

— Дайте ей что-нибудь одурманивающее, чтобы она не чувствовала боли! — крикнул Скай.

Господин Нер невесело усмехнулся.

— Не понадобится.

Он потянул вниз мое нижнее белье, и я решила, что сейчас должна буду предстать перед ним в самом своем незащищенном виде, полностью раскрытая перед чужим мужчиной.

— Это чтобы не запачкать кровью, — непонятно объяснил он свои действия и, когда я уже готова была потерять сознание от ужаса, добавил: — Не твоей, девочка. Маленькая демонстрация, которая все поставит на свои места.

А после обратился к Скаю:

— Протяни руку ладонью вверх.

Тот приподнял брови, не понимая, но послушался, и господин Нер вдруг полоснул его скальпелем по ладони. Я закричала и попыталась сесть, но лекарь аккуратно надавил на плечи, удерживая на месте. Я чувствовала, как на кожу падают горячие капли драконьей крови.

— Смотрите, — спокойный голос Вегарда Нера заставил нас, на время потерявших дар речи, обратить внимание на мой живот.

Кровь Ская вела себя странно. Сначала она вся собралась в одной точке, словно притянутая магнитом, но прошло несколько секунд, и кровавые дорожки потянулись вверх по моему животу, разбегаясь в разные стороны.

— Он чувствует кровь своего отца, — непонятно сказал лекарь, но тут же объяснил: — Маленькому дракону требуется гораздо больше питания, когда он находится в теле человеческой девушки. Он протягивает сквозь организм матери новые сосуды, доставляющие ему кровь. Сейчас организм матери весь пронизан чужими артериями и венами.

Действительно, кровь прочерчивала на моем теле все новые дорожки, устремляясь все дальше.

— Попытаться сейчас достать из нее ребенка равносильно тому, чтобы вырвать печень или легкое.

Лекарь не старался выбирать выражения, он смотрел в глаза Скаю, каждым словом точно впечатывая в него эту правду.

— Она умрет от кровопотери. Все равно, на каком сроке это случится. Та операция, на которую все возлагают такие надежды, бессмысленна. Новые артерии и вены никуда не денутся, не рассосутся. Дракон появится на свет, а сеть сосудов будет разорвана. Девушка была обречена с самого начала. Единственное, что я могу сделать, — создать средство, которое облегчит ее муки. Хотя кровь дракона настолько сильна, что обычно пересиливает любое лекарство.

Лекарь ничуть не жалел чувства Ская, но, видно, он забыл, что я тоже все слышу. Я думала, что хуже уже ничего быть не может. Оказывается, может. В ушах продолжал звучать его голос: «Девушка была обречена с самого начала…»

Господин Нер вытер салфеткой кровь с моего живота, небрежно бросил ее на стол, запахнул на мне халат и подал знак, что можно садиться. Наши взгляды на мгновение встретились.

— Я попытаюсь создать самое сильное средство, — сказал он. — Но придется задержаться у меня в доме на несколько дней, пока я подберу все составляющие. А сейчас вот…

Он быстро подошел к шкафу и достал флакон с зеленоватой жидкостью.

— Сделай пару глотков. Понимаю, ты надеялась услышать нечто иное. Это средство сделает тебя немного сонной, но страх уйдет. Обычно хватает нескольких капель, но из-за крови дракона тебе требуется тройная доза.

Он всунул мне в руки склянку и смотрел, как я послушно делаю два глотка.

— Сейчас она должна поесть, — обратился он к Скаю. — В доме нет подходящей еды, но здесь неподалеку неплохой трактир.

Я почувствовала, как туман накрывает мои мысли и чувства, делая их вязкими. Ужас, сковывающий каждую клеточку моего тела, постепенно растворялся в этом тумане. Я наконец смогла поднять глаза на Ская — до этого не получалось.

Ненадолго, пока голова еще что-то соображала, мне сделалось его жалко. Я успела подумать, что вот так выглядит человек, которого полностью лишили надежды.

А потом я рухнула в благословенную пустоту, и словно со стороны видела, что он одевает меня, выводит на улицу, кормит в трактире с ложечки. Помню странные взгляды, которые кидали на нас посетители, но в тот момент мне было абсолютно все равно. Скай все время что-то говорил. Кажется, «Я люблю тебя» и «Я не сдамся», а меня почему-то ужасно веселили эти слова. Ну не смешно ли, правда?

На обратном пути я поняла, что действие настойки заканчивается. Видно, драконья кровь переработала ее быстрее, чем предполагал лекарь. Мысли и чувства становились все более ясными.

Я освободилась от объятий Ская — муж шел рядом, придерживая меня за талию.

— Ри…

— Оставь меня.

Какое-то время мы шли молча.

— Что же, ты все-таки получишь своего наследника.

Яд в моем голосе пугал меня саму. Скай дернулся, точно я его ударила.

— Неари…

— Молчи! Я ничего не хочу слышать!

Злость придавала сил, поэтому я позволила ей завладеть моими чувствами. Мы почти дошли до дверей дома лекаря, когда я оттолкнула Ская.

— Не ходи за мной! Я хочу побыть одна!

— Моя радость, не нужно тебе сейчас быть одной…

Я закусила губу и снова толкнула его в грудь.

— Уходи! Уходи, Скай! Если ты только приблизишься ко мне, я клянусь, я… Ты пожалеешь об этом!

Я быстро пошла вперед, а он остался стоять на месте. Не знаю, зачем я обернулась. Скай застыл посреди улицы. Черные волосы разметались от ветра, уголки губ опущены. Он смотрел мне вслед с такой тоской и грустью. Он казался осколком тьмы посреди светлого снежного дня…

Дверь дома была не заперта. Я вошла без стука, только потом сообразив, что это, наверное, неправильно. Но лекарь сам пригласил остаться на несколько дней, так что можно считать, я приняла его приглашение.

Я слышала его шаги в кабинете, позвякивание флаконов и решила, что надо поблагодарить его за помощь. Пусть даже правда оказалась горьким лекарством… Я заметила сквозь небольшую щель, что господин Нер что-то делает у стола, но приглядываться не стала — сделалось неловко. Поэтому я принялась нарочито громко топать, а потом постучала в косяк.

— Вернулась? Тебе дать еще настойки?

— Нет…

Пока я держалась, а превращаться снова в растение не хотелось.

— Заходи, составь мне компанию.

Лекарь смел с единственного кресла лежащие на нем бумаги и сделал приглашающий жест. Я была рада, что не придется снова сидеть на этой ужасной кушетке, а еще — что я не останусь сейчас один на один со своим отчаянием.

Села, наблюдая, как господин Нер продолжает заниматься делами, доставая из шкафа флаконы и расставляя их в известном ему одному порядке. Приятно было видеть его сосредоточенное лицо, его ловкие руки. Что-то в его фигуре, движениях, мимике казалось невероятно притягательным. Я буквально не могла отвести взгляд. Как же это глупо. Как нелепо. Беременная обреченная девушка, очарованная лекарем.

Вегард Нер заметил мой взгляд, улыбнулся, оторвавшись от своего занятия.

— Ты хочешь о чем-то спросить меня?

— Нет, — я потупилась, так неловко сделалось от того, что он увидел, даже в жар бросило.

— Как ты себя сейчас чувствуешь? Я даже толком не осмотрел тебя, девочка. Злость на эту летучую тварь не давала ясно мыслить.

Он подошел ближе и взял меня за запястья, прощупывая пульс.

— Разреши?

Сердце мое тут же затрепетало, как рыбка, выброшенная на берег. Господин Нер покачал головой.

— Ноги не отекают?

Я пожала плечами, растеряв все слова. Тогда он сел рядом на пол, осторожно снял с моих ног сапожки и принялся массировать ступни, потихоньку поднимаясь на икры.

Я уже ничего не понимала. Он ведет себя как лекарь? Или переходит границы дозволенного? И что бы сказал Скай, увидев, как я медленно таю в умелых, уверенных руках? Наверное, мы не делаем ничего предосудительного. Ведь правда? В любом случае, едва ли ему нужна девушка, которой и жить-то остается всего несколько месяцев.

— Расслабься, девочка. Я не сделаю тебе ничего плохого.

Его голос завораживал и успокаивал.

— Он изнасиловал тебя, я прав? — голос на мгновение стал жестким, но я понимала, что Вегард зол не на меня.

— Да, — прошептала я.

Слезы потекли по щекам. Я бы многое могла добавить к этому «да». О том, как хотела убить мужа. О том, как думала, что простила и полюбила. О том, что теперь запуталась так, что, наверное, никогда не выпутаюсь.

— Ну-ну, не плачь, девочка…

Он вытер тыльной стороной ладони мокрые дорожки на моих щеках. Поцеловал запястье… Потом ямочку у ключицы, что виднелась в вырезе платья… Потом приник к моим губам…

Я знала, что надо оттолкнуть его, но… Видно, во мне говорило отчаяние. А еще протест против всего, что обрушилось на меня. Никто не спросил меня о том, какую жизнь я сама выбрала бы для себя. Разве это интересно кому-то! Продали, изнасиловали, оставили умирать медленной смертью…

Я хотела почувствовать, что и сама все еще могу решать что-то. Я хотела поцеловать этого человека, словно вышедшего из моих девичьих грез, и позволила себе это.

Я полностью отдалась его губам, прижалась всем телом, чувствуя на своей талии его руки.

Я никогда не думала, что когда-нибудь поцелую кого-то, кроме Ская… Наверное, я ужасная. Мама бы точно мною не гордилась. Но сейчас мне стало все равно…

10

Я стояла у зеркала и смотрела на свое отражение. Бледная и осунувшаяся Ри, теперь я напоминала тень себя прошлой, только глаза сделались еще больше. Запутавшаяся Ри. Ри — обманщица и предательница.

Разве я могла представить когда-нибудь, что смогу лгать так изощренно, так ловко выкручиваться, глядя в глаза мужу.

Нет, мы не дошли до финальной точки с Вегардом, только целовались, но эти поцелуи… Я дотронулась пальцами до губ — мне казалось, я до сих пор ощущаю их силу.

Скай… Не так просто было его обмануть. Он вернулся домой, не прошло и часа с того момента, как я прогнала его. И лишь пару минут назад я встала с кресла, надела сапожки и направилась в свою комнату, чтобы прилечь. Голова кружилась от всего, что я натворила. Кожу саднило от жарких ласк. Ты ли это, Ри? Как же так получилось?

— Ты должна выпить еще настойки, — сказал Вегард, теперь я имела право называть его по имени. — Три глотка. С каждым разом понадобится все больше: драконья кровь быстро приспосабливается к любому снадобью.

Я послушно кивнула и сделала три глотка, за что получила благосклонную улыбку и нежный поцелуй.

— Приляг, девочка.

Не раздеваясь, я рухнула на кровать в комнате для гостей, и почти сразу дверь приоткрылась — на пороге стоял мой муж. Настойка уже начала действовать, притупляя чувства, но все же сердце сжалось от страха. Я притворилась спящей, надеясь, что он уйдет, но Скай сел на пол у постели, прижался щекой к моей свесившейся руке.

— Неари…

Вдруг ноздри его раздулись, он вскочил на ноги и наклонился надо мной, всматриваясь в лицо.

— Маргарита, посмотри на меня. Я знаю, ты не спишь. Почему ты вся пропитана запахом лекаря?

Я боялась глядеть ему в глаза. Я была уверена, что моя вина яркими буквами написана на лбу. И все же… О, Ри, разве ты знала, что можешь быть настолько коварна…

— Я была расстроена, когда вернулась. Я плакала и никак не могла успокоиться. Он дал мне настойки, а потом обнял, чтобы утешить.

Скай моргнул. Я видела, что злость уходит и в его душу возвращаются печать и вина.

— Прости, моя радость. Это я должен был тебя утешить, но меня не оказалось рядом.

Он лег, обнял за талию. Еще совсем недавно чужие руки держали меня так же. Какая ты испорченная, Ри… Какая ты мерзкая…

— Мы должны быть осторожны, — сказала я на следующий день Вегарду. — Муж улавливает твой запах.

Я только что выпила четыре глотка настойки и чувствовала себя неплохо. Голова уже не так туманилась, страх полностью исчез, напротив, мне хотелось смеяться. А еще, что тоже приятно, исчез противный запах дома, я больше его не ощущала.

Скай отлучился на минуту, а я поспешила к Вегарду, чтобы предупредить его. Он прижал меня к себе, его язык жарко проник в мой рот, дыхание перехватило. Но у нас было мало времени на поцелуи.

— Ничего, есть средство устранить эту неприятность. Думаю, излишнее обоняние ему самому причиняет хлопоты. Да, девочка?

Я послушно кивнула, улыбаясь и ластясь к нему.

— Ну-ну, — он освободил руку. — Вот что мы сделаем. Ты ведь сможешь сама приготовить еду своему мужу?

Я пожала плечами, но потом кивнула. Дома меня не учили готовить, ведь это участь слуг, но в Небесных Утесах я часто помогала на кухне и выучила рецепты простых блюд.

Вегард вложил в мои руки маленький флакон с алой жидкостью.

— Добавляй в еду. Сначала одну каплю, а каждый следующий раз прибавляй по две. Поняла, девочка?

Что-то болезненно сжалось внутри от этих слов, я прижала руки к животу, пытаясь унять беспокойство.

— А ты? Тоже будешь обедать с нами?

Еще один поцелуй Вегарда, и странная дрожь отпустила меня, снова захотелось улыбаться.

— Нет, девочка. Я предпочитаю особое меню. А ты что-то побледнела, пора принять свою настойку. На этот раз пять глотков, ты помнишь?

На рынок за продуктами Скай отправился со мной. Сказал, что понесет корзину, а сам, этот невозможный дракон, все пытался удержать меня за локоть и поговорить о всякой ерунде.

— Неари, — он взял меня за плечи, стараясь заглянуть в глаза. — Ты сама не своя. Мы должны покинуть этот дом, нам нельзя здесь больше оставаться.

Я упорно разглядывала верхние пуговицы на его пальто. Почему-то, когда наши взгляды встречались, внутри становилось так пусто, так тревожно, и живот крутило. Нет уж, не хочу. Меня гораздо больше устраивала жизнь, где есть поцелуи Вегарда и чудесная настойка, убивающая страх.

— Посмотри на меня, моя радость.

— Нет.

— Мышка, мы улетаем сегодня же.

— Нет!!! — крикнула я, вырываясь из его объятий. — Он обещал сделать лекарство, которое избавит меня от боли! Ты даже этого хочешь меня лишить? Предпочтешь, чтобы я умерла в муках, вместо того чтобы потерпеть жалких три дня?

Я попробовала выкрутиться из его рук, а он не отпускал, пытаясь успокоить мой порыв, целовал губы, искривившиеся от плача, гладил волосы. Мы стояли на улице, и зеваки с удовольствием пялились на нас. И это было ужасно. Как я — Маргарита Арне — докатилась до такой жизни? Я обманываю мужа, я целуюсь с другим, я устраиваю сцены на глазах посторонних людей. Госпожа Гейми была бы в ужасе, а про родителей даже подумать страшно…

— Хорошо, хорошо, неари! Мы задержимся на три дня! — прошептал он мне в ухо, прижав к себе мое обмякшее тело.

Я достала из кармана маленькую бутылочку с настойкой и быстро отпила из нее. Скай с болью смотрел, как я делаю несколько глотков.

— Ри, нам надо научиться справляться без нее…

— Мне! — оборвала я его. — Мне надо научиться справляться без нее. Не тебе! Но я не хочу!

Когда мы пришли на зеленый рынок, ко мне вернулось хорошее расположение духа. Я бродила среди прилавков, где лежали овощи, накрытые бараньими шкурами, защищающими их мороза, выбирала рыбу и птицу.

— Не понимаю, зачем нам готовить в доме. Нет никакой нужды…

— Ты против того, что я приготовлю тебе ужин?

— Нет, конечно, нет…

Он шел чуть позади, но стоило мне обернуться, мгновенно оказывался рядом. Я складывала в корзину покупки и болтала с продавцами. Особенно словоохотлива оказалась пожилая женщина в мясном ряду. Видно, она была любопытна от природы. Такие любят коллекционировать последние слухи и сплетни, вот и нас она сразу опознала как чужих в Джасе и затянула в разговор.

— Вы никак приезжие? — женщина раскладывала перед нами свой товар и болтала не переставая. — Такая милая молодая пара. В гости? К родственникам? А как ваше имя, молодой человек? Не родственник ли вы нашего наместника?

— Я отойду к соседнему прилавку, моя радость, — пробормотал Скай, вырываясь из «сетей» торговки. — Я рядом, в двух шагах.

— Мы приехали к лекарю, — зачем-то призналась я.

Настойка делала меня какой-то неправильной, на себя не похожей, вот и сейчас я не сумела сдержать язык за зубами. Хотя что в этом такого — приехать к лекарю каждый может.

— Это к какому же? — прищурилась женщина.

— К Вегарду Неру.

— О! Удивительно. Я думала, он уж несколько лет как оставил практику. Распустил слуг. Стал затворником. Даже за едой редко приходит. И вкусы у него, скажу я тебе, деточка, странные.

— Странные?

— Предпочитает мясо с душком. Не знаю, что он с ним делает. Маринует, может… Но я рада, что он вернулся к практике. Отец его отличный был лекарь.

— Он тоже отличный… И очень красивый…

Я действительно это сказала? Вот стыд! Настойка делала меня слишком беспечной.

Торговка удивленно захлопала глазами. Перевела взгляд на Ская, перебирающего пучки зелени у меня за спиной, потом обратилась ко мне.

— У тебя-то свой красавчик какой. Никогда таких славных не видела. А Вегард наш, может, и хороший лекарь, но не всякая девушка любит рыжих да рябых.

— Что? — я даже рассмеялась. — Вы что-то путаете!

Торговка внимательно смотрела на мое лицо.

— Может, и путаю, деточка. Может, и путаю…

Тем же вечером я пыталась приготовить рыбу на маленькой кухне, которой явно давно не пользовались: посуда успела покрыться слоем пыли. Скай сначала просто стоял рядом, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди. Наблюдал, как я очищаю чешую с огромного окуня. Нож едва не выскочил из моей руки и его тут же перехватил Скай.

— Я сам, неари. Если тебе так хочется ужинать в этом дурно пахнущем месте, так и быть. Займись овощами для салата.

Отличная мысль! То, что нужно. Я отвернулась к столу и нарезала в миску овощи, посолила и, вынув из кармана флакон с алой жидкостью, добавила одну каплю в салат. Одна капля. Ничего страшного. Драконов отравить нельзя, так ведь? Он просто перестанет чувствовать запах. Запах Вегарда на мне. Мы сможем целоваться.

Вегард. Вегард. Он такой красивый. Почему я раньше не встретила тебя? Торговка — сумасшедшая бабка, совсем выжила из ума. Разве можно усомниться в твоей красоте?

На ужин мы расположились здесь же, в кухне. Скай закончил жарить рыбу, протер стол, разложил окуня и салат на тарелки, потом принес из гостиной подсвечник и зажег в нем свечи: на улице уже темнело.

— Я рад, что у тебя появился аппетит, моя родная, — сказал он.

Дотронулся до моей ладони, но я убрала руки, сложив их на коленях.

— Давай ужинать.

Вегард сказал, что настойка не навредит. Она создана специально для драконов. Не страшно. Это не яд.

Скай набрал ложку салата, поднес ко рту и замер, глядя на меня.

— Странно…

— Что? Тебе не нравится то, что я приготовила?

— Нет, что ты, моя радость.

Он съел все, что было на тарелке.

— Я вымою посуду, — сказал Скай, тяжело поднимаясь на ноги.

Но тарелки выскользнули из его рук, он едва успел их подхватить. Потер лоб, а потом посмотрел так, точно просил прощения.

— Что-то я устал, Ри. Я буквально минуту подремлю.

Наверное, у настойки, призванной отбить обоняние, оказался неожиданный побочный эффект — сонный. Скай уронил голову на сложенные руки и уснул прямо за столом. Вот и хорошо. Отдыхай. Мы не потревожим тебя.

Вегард ждал меня наверху, в гостиной. В полутьме, при свете свечей, он выглядел еще более привлекательным, чем прежде.

— Поцелуешь меня, девочка?

Протянул руки навстречу, приподнял за талию, так что мои ноги оторвались от земли. Какие жадные у него поцелуи. Как ноют после них губы. Но это ничего… Ничего…

— Скоро мы убежим, девочка.

— Убежим? — я удивленно отодвинулась.

— Да. Завтра вечером твой муж будет спать так крепко, что ничто не сможет его разбудить.

Я совсем запуталась. Заморгала, пытаясь привести мысли в порядок. Но голова, опустошенная действием настойки, загудела, словно колокол. Кажется, я разучилась думать.

— Я думала, эти капли нужны, чтобы отбить его способность чувствовать запахи…

— И это тоже! — рассмеялся Вегард. — Сейчас, похоже, запахи его не мучают. Так ведь?

— Да… — я наморщила лоб.

— Ну-ну, не напрягай свою хорошенькую головку. Доверься мне. Завтра мы уйдем из этого дома.

— Зачем?

— Какая любопытная. Поцелуй-ка меня.

Его рука властно взяла меня за подбородок и притянула к его губам, язык жадно проник сквозь губы. Мысли разбежались, словно испуганные зверьки. Я почувствовала, что Вегард положил вторую руку мне на живот. Вовсе не тем ласкающим, оберегающим жестом, как это делал Скай. Он будто предъявлял права… На что? На крошечную горошину, поселившуюся во мне? Да зачем ему это?

— Не забудь о настойке. Пять глотков, не меньше.

Следующий день почти полностью выпал из моей памяти. Я только помню, что была послушной девочкой. Шесть глотков зеленой настойки. Две капли алой настойки Скаю в еду. Семь и три. Восемь и четыре.

Я видела, как Скай изо всех сил борется с усталостью. Старается не показывать вида. Злится на себя, что не может быть рядом, когда нужен. И все же алые капли оказались сильнее…

«Завтра вечером твой муж будет спать так крепко, что ничто не сможет его разбудить…» — вспомнила я слова Вегарда.

Сегодня? Мы убежим сегодня? Я терла лоб, пытаясь найти ответ на вопрос «зачем», но ни одна здравая мысль не могла пробиться сквозь туман в моей голове.

— Он уснул? — Вегард подошел сзади и обнял за плечи.

— Да, он спит.

— Отлично. Я найму экипаж и очень скоро вернусь за тобой. А пока ты должна сделать девять глотков настойки. Ты ведь послушная девочка?

Он вложил в мои пальцы знакомый флакон, мазнул губами по щеке и покинул дом.

Я вытянула крышку и потянулась к горлышку. Несколько глотков — и сомнения испарятся, оставив в душе легкость и пустоту.

И тут мой взгляд упал на отражение в зеркале. Из зеркала на меня смотрела незнакомая девушка с пустым, полубезумным взглядом. Бледная, волосы торчат во все стороны. Я ли это? Да что со мной такое?

В животе скрутился тугой комок, выплеснув из себя жар, который побежал по венам, разгоняя морок.

— Горошинка, это ты? — прошептала я.

Кровь дракона, способная одолеть любую отраву, избавляла меня от действия настойки. Флакон выпал из моих рук и разбился на мелкие осколки. Голова прояснилась.

Мамочки! Что же я натворила!

11

Я огляделась, привыкая к мысли о том, что все случившееся со мной за последние три дня было наваждением и дурманом. Кто на самом деле этот человек, и чего он хочет от меня?

Вот только… он ведь действительно выглядел как герой моих девичьих грез, и как бы я сейчас ни пыталась убедить себя в обратном, тот первый поцелуй был настоящим поцелуем. И мне теперь придется жить с этой мыслью…

Сейчас некогда об этом думать. Минуты убегали.

— Скай! — крикнула я.

Муж оставался в гостиной. Упал в кресло и уже не смог подняться. Он ведь знал, чувствовал, что с едой что-то не то, но безропотно принял яд из моих рук.

— Скай!

Я затормошила его, пытаясь привести в чувство.

— Нам надо уходить!

Он открыл глаза, но я видела, что даже не может приподнять головы. Однако по моему встревоженному голосу он все равно о чем-то догадался.

— Уходи, Ри, — тихо сказал он.

— Я сейчас, — отрывисто бросила я.

Я побежала в кабинет: этот человек, если он человек, проводил здесь больше всего времени. Может быть, здесь отыщется подсказка, кто он и как можно от него защититься.

В кабинете царил хаос, все выглядело еще хуже, чем в первый раз: флаконы с настойками валяются на столе в беспорядке, вперемешку с документами. Всюду такая грязь! И снова вернулся запах. Он был такой сильный, что глаза слезились. Как же я раньше не замечала?

Трясущимися руками я зажгла свечи и огляделась, не зная, с чего начать. Наверное, пытайся он сохранить что-то в секрете, не стал бы держать на виду, но, возможно, и далеко убирать бы не стал — не слишком-то он меня опасался.

Ящики стола! Они всегда были плотно задвинуты, но на ключ не запирались. Я дернула один. Он пошел туго, точно им пользовались крайне редко, но все же выдвинулся вперед. И здесь какие-то тетради. Я выкинула их прямо на пол. На дне ящика обнаружился овал, блеснувший металлом при свете свечи. Я вытащила его и застыла.

Я держала в руках портрет-миниатюру, изображающую худенького паренька лет двадцати с небольшим. Художник был мастером своего дела и героя миниатюры нарисовал с потрясающей точностью. Ничем ни примечательный рыжий молодой мужчина, чье лицо усыпано веснушками. Дрожащими руками я перевернула овал. «Дорогому отцу от Вегарда» — гласила надпись, сделанная красивой вязью.

«Не всякая девушка любит рыжих да рябых», — сказала торговка, а она-то уж всех жителей города хорошо знала. Портрет выпал из моих онемевших пальцев. Но если это Вегард, то кто все это время находился в доме рядом с нами?

Я тряхнула головой: времени мало, надо продолжать поиски. Следующий ящик поддался лучше, и снова внутри обнаружились тетради. Вероятно, человек, притворяющийся Вегардом, не врал о том, что обнаружил записи покойного лекаря. Но можно ли полностью доверять его словам?

Взгляд упал на какой-то комок, запиханный в угол ящика. Я вытащила, развернула и вскрикнула. Салфетка, пропитанная кровью Ская. Он не выбросил ее. Но не это оказалось самым жутким. Я видела на ней следы зубов: он откусывал от салфетки куски и ел их. И доел бы позже ее всю целиком, я уверена.

Я только теперь сообразила, что ни разу не видела, как ест Вегард… Нет, не Вегард — тварь, у которой не было имени. На кухне запустение, точно там никто не бывал вот уже несколько месяцев. Торговка на рынке говорила, что лекарь покупал мясо с душком. И что же он с ним делал, в таком случае?

Я закружилась по комнате, глядя под ноги, шестым чувством ощущая, что если он не покидал кабинета, то, вероятно, здесь есть еще какой-то выход. Откинула ковер — так и есть, в глаза сразу же бросилась дверь подпола.

Дернула железное кольцо — и откуда только силы взялись — и тут же закашлялась от запаха смрада, поднявшегося из темного провала. Вниз вели ступени. Надо ли спускаться и терять на это драгоценное время? Но вдруг именно здесь таится ответ на вопрос?

Я закусила губу, поставила на верхнюю ступеньку лестницы подсвечник и принялась спускаться, борясь с тошнотой.

Под кабинетом обнаружилась кладовка, когда-то, вероятно, служившая лекарю для хранения настоев и лекарственных средств. Здесь было ощутимо холоднее, чем наверху. И воняло так, что дыхание сбивалось. А еще здесь на пустых полках лежало мясо. Некоторые куски совсем сгнили, другие только начинали портиться. И всюду на них были следы зубов. Он… Оно… Это существо ело гнилое мясо.

Мое сердце рвалось из груди — так сделалось жутко. Но внизу ожидало кое-что более страшное, чем просто испорченное мясо. Я сначала решила, что это груда тряпья — башмаки, старая куртка, брюки свалены в углу. Подошла, пригляделась и закричала.

Прислонившись к стене погреба, сидел мертвец. Мужчина, умерший так давно, что превратился в мумию. Пергаментная кожа обтягивает скулы, рот разинут в последней жуткой ухмылке. И только волосы со временем не потеряли цвет. Рыжие волосы. Рыжие, рыжие волосы… Так вот ты где, настоящий Вегард Нер.

Я не помню, как выбралась наружу, как захлопнула крышку и налегла на нее всем телом, будто бы мертвец из погреба мог последовать за мной. Нет, вовсе не мертвеца стоило мне сейчас опасаться!

В дверях появилась качающаяся фигура. Сердце обмерло, но я тут же поняла, что это Скай. Поднял меня на ноги, прижал к себе. Я видела, он и сам едва держится.

— Скай, я отравила тебя… — прошептала я. — Скай, прости меня…

— Ш-ш-ш, ничего, — он коснулся теплыми губами моих мокрых щек. — Нам надо выбираться, неари.

Да, нам надо скорее уходить! Я не нашла ничего, что помогло бы в борьбе против этой непонятной твари, но это и неважно теперь. Скай очнулся, и мы просто убежим.

Мы вышли в коридор. Скай, несмотря на то, что сам еле стоял, буквально тащил меня на себе — я от всех этих потрясений совсем сдала. Еще секунда, и мы выбрались бы на улицу. А там Скай просто обернулся бы драконом, и мы взмыли бы в небеса, убираясь подальше от этого странного и жуткого места. Но… Иногда буквально доли секунды решают судьбу!

Дверь распахнулась, и на пороге появился Вегард. Мысленно я продолжала так его называть, хотя теперь точно знала, что это странная тварь, занявшая место убитого лекаря. Он увидел меня, Ская и зашипел. Потом ринулся к нам, вырвал меня из рук Ская, отбросил в комнату и сцепился с моим мужем.

Окна! Надо попытаться выбраться и позвать на помощь! Я рванула занавески и увидела, что все окна убраны решетками. Проклятие!

В коридоре раздавался такой грохот, словно стены вот-вот рухнут. Скай такой сильный! Он победит! Обязательно!

Я до боли закусила губу. Вот только сейчас он отравлен и едва держится на ногах. Я должна помочь! Что-то сделать!

Я вспомнила о сумке лекаря и инструментах. Кажется, в последний раз я видела ее на столе. Пара ударов сердца, и в моей руке оказался длинный острый скальпель. Я даже не сомневалась, что решусь воткнуть его в спину этого существа. Если уж я выверну прикончила, то хватит смелости и теперь.

Я выбежала в коридор и увидела, что Скай прижимает Вегарда к полу. Почти одолел его! Мой дракон! Я не сдержала облегченный вздох, и муж обернулся.

— Ри, на выход!

Теперь я могла обойти их и осторожно пошла вперед. Полуоткрытая дверь в метре от меня. Краешек звездного неба в проеме. Почти свободна.

Я не знаю, как произошло то, что произошло. Это случилось так быстро, так непоправимо быстро…

Вегард сделал мощный рывок, дотянулся до меня кончиками пальцев и швырнул на пол. Скальпель вылетел из моей руки и заскользил по полу прямиком в ладонь Вегарда. Взмах, еще один…

И Скай, захрипев, стиснув распоротую грудь, рухнул на пол.

Я кричала так, что думала, у меня сердце остановится. Но, к сожалению, даже сознания не потеряла, продолжая видеть все отчетливо и ярко. Вот только ноги отказались идти. Я сползла по стене и увидела, как Вегард окунул пальцы в кровь моего мужа, облизал их. И еще, и еще раз. Он с трудом оторвался от Ская, и то лишь потому, что я медленно поползла в сторону выхода. Зубы стучали от ужаса.

Вегард, вернее, создание, притворяющееся им, зашипел, перешагнул через тело моего мужа и подхватил меня легко, словно щепочку, закинул на плечо и вышел прочь из дома.

У крыльца стояла крытая повозка. Я надеялась, что на козлах сидит возница, и тогда я буду умолять его о помощи. Но, видно, Вегард нанял только повозку и лошадей — управлять он станет сам.

Он швырнул меня на сиденье, а после крепко-крепко, так что я вскрикивала от боли, стянул веревками руки, ноги и привязал к ручке двери. Карета быстро помчалась по мостовой, подскакивая на камнях и кочках.

Я кричала и звала на помощь. А потом поняла, что никто не поможет. Уже никто не поможет… Тот, кто готов был на все ради меня, кто погиб, спасая, больше не придет…

— Скай, Скай, Скай, — шептала я, роняя слезы.

12

Очнувшись, я какое-то время думала, что случившееся просто дурной сон. Кошмар, приснившийся после всех потрясений. Но потом пришла боль в запястьях и ногах, заныл живот, а следом хлынули воспоминания.

— Скай… — застонала я.

Я не помнила, в какой момент вчера потеряла сознание, не знала, где я теперь, и боялась открывать глаза. Хорошего я не ждала.

Сквозь веки пробивался серый свет, я не слышала ничего, кроме своего дыхания, и все-таки решилась: нельзя упускать возможность спастись.

Я находилась в заброшенном доме, в пустой просторной комнате. Сквозь разбитое окно проникал ветер, гоняя пыльные комки и мусор. Я лежала на накидке, брошенной прямо на пол. Руки и ноги по-прежнему связаны: мой похититель только чуть ослабил путы. Все тело болело. Я невольно прикоснулась к животу, подумав о маленькой Горошинке. Как он там? И сама себе удивилась: неужели беспокоюсь о дракончике?

Попыталась сесть и поняла, что не получается: мышцы затекли и не слушались. А хуже всего, что накрывало отчаяние. Что теперь со мной будет? Зачем я ему?

Он словно уловил мои мысли. Сначала я услышала шаги в коридоре, а затем распахнулась дверь. Через порог переступил Вегард, стремительно подошел ко мне, наклонился, разглядывая с улыбкой. У него был такой самодовольный вид, что я с удовольствием плюнула бы в эту мерзкую физиономию.

— Как чувствуешь себя, девочка? — спросил он таким тоном, будто бы мы находились у него дома, а он вел прием.

— Ты не лекарь! — крикнула я. — Ты не Вегард Нер! Он мертв! Кто ты такой?

Мои слова его, похоже, вовсе не смутили и не стерли выражение удовольствия с его лица. Он с притворной заботой принялся рассматривать следы от веревок на моих руках, еще немного ослабив их. Он чувствовал себя в безопасности и мог позволить себе не торопиться, но я не сомневалась, что впереди меня ничего хорошего не ждет.

Он наклонился над моим лицом, так что губы его едва не касались моих.

— Поцелуешь меня? И будет не так страшно! — он подмигнул. — Я и настойку захватил.

Я вспомнила о гнилом мясе в подполе, о следах зубов на нем. Замутило так, что желудок скрутил спазм. Хорошо, что я давно ничего не ела и в животе было пусто.

— Ладно, это позже, — усмехнулся он. — Время терпит.

— Кто ты такой? — снова прошептала я. — Если ты притворяешься лекарем, то зачем выглядишь не как он?

— Вот так?

Вегард поднялся на ноги, прокрутился вокруг себя — и передо мной оказался худенький парень невысокого роста, рыжеволосый и веснушчатый. Настоящий Вегард Нер, чье тело я обнаружила в подвале. На мгновение я забыла, как дышать. Что здесь происходит?

— Но, увы, тебе не нравятся рыжие. Когда вы явились ночью в дом лекаря, я снял ментальный слепок, став мужчиной из твоих грез. Как же долго я ждал, пока появится дракон с беременной женой! Думал, что удача отвернулась от меня. Но вот, наконец, повезло.

— Зачем?

Пожалуй, все, что мне оставалось, — это задавать глупые вопросы, потому что еще немного — и я начну вопить от ужаса. И никогда уже не успокоюсь.

— Ничего личного, девочка. Мне просто нужна кровь дракона для того, чтобы жить. Я живу уже слишком долго, а кровь дракона подарит мне пару-тройку столетий. Охотиться на взрослого дракона слишком опасно, но маленький дракон, раскинувший сеть сосудов в теле матери, легкая добыча. Не бойся, девочка, — Вегард успокаивающе улыбнулся, копируя, видно, давно умершего несчастного врача, и от этой улыбки стало только хуже. — Каждый день я буду брать немного твоей крови, и за те месяцы, что тебе остались, наберусь сил. Конечно, куда действеннее было бы получить взрослого дракона, но, боюсь, он станет возражать, если я его попытаюсь каждый день пить его кровь. Слишком хлопотно. Иногда в этой жизни приходится довольствоваться малым.

У Вегарда, похоже, было отличное настроение. Выходит, демонстрация с кровью Ская была настоящая, во мне действительно сеть сосудов.

— А что потом? — во рту пересохло, так что я с трудом выговаривала слова. — Что будет с… ребенком?

Едва не проговорилась: «с Горошинкой».

Вегард посмотрел на меня с фальшивым сочувствием.

— Боюсь, к тому моменту, как он появится на свет, тебе будет уже все равно, что с ним станет. Одной летающей тварью меньше! — его голос вдруг сделался жестоким и злым.

Почему-то с каждой минутой этот разговор начинал казаться мне знакомым. При всей дикости ситуации складывалось впечатление, что нечто подобное я слышала недавно. Но где?

И вдруг, как наяву, я услышала голос Ская, рассказывающий мне о существах, которыми его пугали в детстве: «Говорили, что химеры очень любят лакомиться маленькими дракончиками, ведь кровь дракона может исцелить от смертельных ран и болезней, продлить жизнь на пару сотен веков. Но со взрослыми драконами справиться они не могли, поэтому воровали детей».

— Ты — химера, — прошептала я.

На лице Вегарда впервые появилось удивленное выражение.

— О, так ты знаешь!

— Вы вымерли! Никто из вас не пришел в Небесные Утесы!

— Как видишь, мы живы и отлично приспособились к этому новому миру. И, в отличие от драконов, нам вымирание не грозит.

Химеры! Извечные враги драконов. Настолько жуткие, что сказками о них пугали непослушных детей. Они вовсе не вымерли, как предполагал старший лорд, как были уверены все драконы, просто нашли свое место в изменившемся мире. Неудивительно, ведь они, судя по всему, могли принимать любую форму. Вероятно, именно поэтому и в книгах их изображали по-разному. Они принимали любой вид в мгновение ока. Даже такой, которого не существовало в реальности, — ведь химера подсмотрела образ идеального мужчины из моего подсознания.

Тяжело дыша, я разглядывала тварь. Голова шла кругом. Как же я была наивна, как глупа. Погубила и себя, и Ская. Я прикусила губу, чтобы удержать слезы. Вот тебе и «просто страшная сказка», Скай…

— Много вас таких?

На самом деле мне было неинтересно, но вопросы помогали не сойти с ума.

— Не так много, как хотелось бы, девочка. Кстати, ты можешь поблагодарить меня.

— За что?

Вот уж точно мне не за что благодарить тебя, погань. Но я продолжала разговор, потому что чувствовала: стоит замолчать, и начнется что-то страшное. Что-то, от чего заранее сжималось все внутри.

— Я продлил тебе жизнь на несколько месяцев. Кое-кто искал тебя, чтобы убить. И нашел. Но тогда ты уже оказалась в моем доме. Моя добыча. Я договорился, попросил об отсрочке. Так что можешь не бояться, девочка. Ту жизнь, которая тебе осталась, никто не заберет.

Вот только нужна ли мне такая жизнь? Жизнь в качестве истязаемой пленницы…

— У тебя еще есть вопросы? — Вегард снова нацепил на себя маску заботливого лекаря и вернул себе образ, что очаровал меня.

Я панически пыталась придумать еще вопросы, только бы отсрочить неизведанное, которое вот-вот произойдет.

— Откуда ты знаешь, как устроен организм женщины, вынашивающей дитя дракона? Ты ведь на самом деле не лекарь.

— О, малышка, нет ничего, что химеры не знали бы о драконах. Я не лукавил. И записи в тетрадях тоже прочитал. Там подробно описаны все посещения.

Вегард говорил, а сам вынимал из карманов пальто флаконы с настойками, моток ткани и длинную железную трубочку, заостренную с одного конца. Все это он раскладывал по краю накидки.

— Наткнулся там на одну любопытную запись. Почти двадцать пять лет назад к Риусу Неру заявился один горный лорд. Как они гордо величают себя, эти летучие ящерицы, да, девочка? И, удивительное совпадение, звали его лорд Ньорд, прямо как твоего покойного мужа.

Я сжала зубы, чтобы не разрыдаться. Покойного мужа… Мой разум отказывался в это верить.

— И что же?

Я понимала, о ком он говорит — об отце Скайгарда, только не понимала зачем.

— Риус Нер с презрением и ненавистью относился к драконьему племени, что, однако, вовсе не мешало ему брать их золото. Но в тот раз даже он расчувствовался. Написал о том, что лорд готов был на все, лишь бы спасти свою жену. И они пытались придумать способ. Долго пытались. Увы, его нет.

— Зачем ты мне это говоришь?

— Чтобы ты не испытывала иллюзий. Надежды нет.

Вот как… Значит, отец Ская тоже пытался спасти его мать… И не смог. Наверное, он действительно любил ее. Может быть, тоже говорил: «Я сделаю все, чтобы найти решение!» А сам, не прошло и четверти века, привел в дом новую жертву. Неужели смерть любимой женщины сделала его таким холодным и безразличным?

Вегард посмотрел на меня с толикой сочувствия, будто ждал, не хочу ли я спросить еще о чем-то, но я молчала, чувствуя только опустошение и безнадежность.

Мой мучитель оторвал кусок ткани и пропитал ее раствором из флакона. Я больше не задавала вопросов, мне было все равно, но Вегард так вошел в роль лекаря, что принялся объяснять свои действия.

— Сейчас я протру участок кожи у тебя под ключицей, чтобы не возникло заражения, введу эту трубочку в артерию, по которой бежит кровь будущего дракона, и выпью немного. Не бойся, это не очень больно. Но ты должна лежать смирно. А потом…

Он вдруг хищно улыбнулся.

— Ты целовала меня так жарко, а дальше поцелуев дело не зашло. Надо исправить это, как считаешь?

— Нет…

Я понимала, что могу сколько угодно умолять, вырываться и кричать, он все равно сделает со мной все, что пожелает.

Вегард приспустил платье с моего плеча, протер обнаженную кожу куском материи, пропитанной прохладной настойкой. Намотал на кулак веревку, стягивающую мои запястья, прижимая их к телу и заставляя меня лежать неподвижно.

— Только не дергайся!

Я вскрикнула, когда острая металлическая трубочка проткнула кожу. Я старалась не думать о сосущих звуках, которые издавал Вегард, пьющий кровь. Старалась не обращать внимания на вторую его руку, что скользнула под подол платья и сжала мое бедро. Я не моргая смотрела в потолок и пыталась думать о хорошем. О Скае, который целовал мою ладонь, гладил мои волосы, поил меня молоком, жарил эту дурацкую рыбу.

Если бы ты только был жив, я бы больше не стала тратить ни дня на ненависть. Я бы нашла в себе силы простить тебя. Мой любимый.

Вдруг кто-то с силой оторвал от меня химеру.

— Не смей ее трогать! — крикнул знакомый, только хриплый и казавшийся простуженным, голос.

Наверное, я брежу. Я продолжала глядеть в потолок, потому что, если надежда окажется ложной, я просто не выдержу и, наверное, сойду с ума.

— Сейчас, моя радость!

Горячая рука погладила меня по щеке, и я не вытерпела, посмотрела.

— Скай…

Мой дракон. Так нелепо перебинтованный разорванной простыней, видневшейся сквозь прорехи рубашки. Я всхлипнула, протягивая к нему связанные руки. И вдруг…

— Скай! — закричала я. — Сзади! Он химера!

Я видела, как расширились глаза Ская. Конечно, ведь он был уверен, что Вегард человек и, ударившись о стену, встанет нескоро. Но за его спиной стояло чудовище из его детских кошмаров.

Вовсе не огромная птица. Это была тварь, напоминающая гигантскую кошку с серой морщинистой кожей. Правда, крылья у него были — два серых крыла, с железными, как и говорили, перьями.

Химера зарычала, кидаясь вперед. А Скай вскинул руки, сжимая их в кулаки, и удар мощных когтей принял на себя уже дракон.

Химера и дракон — два непримиримых врага — застыли друг напротив друга, молчаливо приглядываясь, выискивая слабые стороны противника. Вот только у химеры было одно видимое преимущество: он не станет во время битвы беспокоиться о моем благополучии. А Скай будет пытаться защитить меня.

Он, не оглядываясь, осторожно подвинул меня в угол кончиком хвоста, и я съежилась там, свернувшись в комочек. Двум огромным существам слишком тесно в комнате — даже развернуться негде. Едва ли битва продлится долго.

Скай первым бросился в бой.

13

Пролистывая назад события тех месяцев, я понимаю, что не только моя жизнь превратилась в хаос и ад. Думаю, мой муж и не подозревал, во что превратится его жизнь, когда я появлюсь в замке. Сколько раз он уже находился на грани смерти, и, если разобраться, я частенько являлась невольным виновником этого.

Нападение стаи выверн, которые, как оказалось, охотились на меня. Бегство сквозь подземелье троллей. И вот теперь я его снова едва не погубила. Драконья регенерация творит чудеса, но Скай слаб и изранен.

Конечно, я и мысли не допускала, что он проиграет бой. Он появился на пороге, когда я почти потеряла надежду, и это было настоящим чудом. Теперь, несомненно, все должно закончиться хорошо.

Ты ведь такой сильный, мой дракон. Ты спасешь меня?

Здесь было слишком тесно для двух огромных существ: каждый удар, каждая короткая схватка приводила к тому, что от стен отлетали щепки, пол проминался под ударами мощных лап. На стороне химеры оказалась маневренность, ведь Скай не мог покинуть меня, не подпуская близко эту жуткую тварь. Капли крови, перья и чешуя устилали пол. Дракон и химера бились молча, как бьются только насмерть, не тратя силы на разговоры.

В конце концов одна из стен накренилась, крыша пронзительно заскрипела, весь дом ходил ходуном, и я боялась, что он развалится, похоронив нас под руинами.

В какой-то момент, отбросив химеру, Скай повернулся ко мне, дохнул в лицо теплым воздухом и, осторожно подцепив зубами веревку, связывающую ноги, одним движением перекусил ее. Руки я протянула сама и спустя секунду стала свободна. Скай выразительно посмотрел в сторону окна.

«Беги!» — говорили его глаза.

И тут же химера вновь бросился на него, метя острыми зубами в шею.

Все закончилось в один миг, я не увидела как. Я только отвернулась, чтобы добраться до окна, и внезапно стало тихо. И от этой тишины сделалось жутко. Я не могла заставить себя посмотреть.

Скай победил. Ведь он не мог не победить, да? Сейчас он позовет меня.

— Повернись, девочка, — услышала я голос.

Отвратительный голос химеры. В нем с трудом можно было узнать голос лекаря.

— Нет, нет, нет…

Зажав ладонями рот, я медленно оглянулась. Скай лежал навзничь, вернув облик человека. Грудь изранена, в уголках рта запеклась кровь. А над ним навис Вегард, прижимая его руки к полу когтистыми лапами. Он обернулся лишь наполовину: тело оставалось звериным, и лишь лицо было человеческим. Только сейчас оно больше напоминало застывшую маску. В оскаленной пасти виднелись острые зубы.

Скай перевел на меня измученный взгляд.

— Беги, Ри… Беги…

— Стой, девочка, если не хочешь его смерти.

Я вцепилась руками в подлокотник, чтобы не упасть.

— Вот, стою! — я так хотела, чтобы мой голос звучал уверенно и бесстрашно, но услышала еле слышный шепот. — Чего ты хочешь?

— Вернись, и я отпущу его.

— Нет, — сказал Скай.

Я видела: для того чтобы голос его снова звучал громко и твердо, он собрал последние силы.

— Отпусти ее, с тобой останусь я.

Химера осклабился. Нитка слюны повисла на кончике его языка и потянулась вниз. Он облизнулся длинным языком, а потом, не удержавшись, провел им по кровоточащей ране Ская. Тот выгнулся, сжав губы.

— Скай, — прошептала я, делая шаг навстречу.

— Не подходи, Маргарита! — и вновь эти повелительные нотки в его голосе. — Не смей!

Химера не сразу оторвался от порезов на груди Ская, а когда поднял голову, весь подбородок был в потеках крови.

— Ну что, девочка? Кто остается?

— Я! — крикнул Скай. — Маргарита, уходи!

— Свой личный дракон, м-м-м… — в голосе химеры вдруг прорезалось мурлыканье, как у сытого кота. — Знаешь, что я сделаю с тобой? Отгрызу тебе руки, чтобы ты не смог улететь, надену ошейник и посажу на цепь.

Я вскрикнула и залилась слезами. Я не сомневалась, что именно так он и поступит, он не запугивал сейчас, он просто ставил в известность.

— Нет, пожалуйста, нет…

Скай поймал глазами мой взгляд. Я вдруг ясно поняла, что он чувствует: ведь над ним нависло чудовище из его детских кошмаров. Если драконы чего-то и боялись, то только химер. И сейчас он знал, на что идет, но пытался быть сильным ради меня.

— Уходи, неари. Уходи, моя родная. Иди в Орлиные Крылья.

Он давал мне последние наставления, он прощался.

— Я все равно умру, глупый! — крикнула я.

Мне так хотелось зажать руками уши, зажмуриться, чтобы не видеть и не слышать…

— Подойди попрощайся, девочка, — услышала я голос химеры. — Он так бился за тебя, что заслужил это.

Тихо, тихо, шаг за шагом я приблизилась к двум непримиримым врагам. Опустилась на колени перед Скаем и погладила его по щеке. Он поцеловал мои пальцы.

— Я бесконечно перед тобой виноват…

Он больше ничего не сказал, но в одной этой фразе было больше смысла, чем в тысяче слов.

— Я люблю тебя, Скай, — прошептала я. — Когда-нибудь Горошинка вырастет и станет похож на тебя, такой же красивый и сильный. Мы этого не увидим, но ничего, да?..

— Горошинка? Ты назовешь нашего сына Горошинкой? Отличное имя для дракона! — его лицо озарилось улыбкой, и я улыбнулась в ответ. Какое-то мгновение мы были счастливы. — А теперь иди. Иди, моя радость. Не надо тебе видеть то, что здесь будет.

Химера все это время молчал, давая нам возможность сказать последние слова. Вероятно, у этих чудовищ есть свой кодекс чести, заставляющий проявить уважение пусть к поверженному, но достойному противнику.

Но теперь он остро взглянул на меня, и я невольно отшатнулась, потому что в застывшем лице химеры, перепачканном кровью, все еще угадывались черты Вегарда. И это было так жутко…

— Все, — коротко бросил он.

Он открыл пасть, наклонился над Скайгардом и вырвал лоскут кожи с его плеча. Скай выгнулся дугой, а потом, пересиливая себя, заорал:

— Уходи, Ри! Уходи!

И я бросилась прочь, совершенно обезумев от ужаса. За моей спиной кричал Скай. Сначала «Уходи, Ри!». А потом просто кричал…

Я бежала, бежала, а потом поскользнулась и упала на спину, глядя в небо.

В небе парил стальной дракон. И какое-то время я наблюдала за его стремительным полетом. Дракон то нырял к земле, то взмывал в небеса, и быстрые движения крыльев выдавали его волнение. Дракон. Ничего необычного. Просто дракон в небе над миром людей…

— Ааааа! — завопила я, подскакивая на ноги и отчаянно размахивая руками.

Не бывает таких совпадений. Но пусть лучше я буду думать, что сошла с ума, чем лишу себя последней надежды. Старший лорд, а это был именно он, заметив меня, бросился к земле.

— Там! — закричала я, указывая на полуразрушенный дом, который, оказывается, стоял за городом, в каком-то заброшенном заросшем саду. — Скаю нужна помощь!

Дракон развернулся в воздухе и через пару мгновений скрылся в доме. Как давно он ищет нас? И как нашел? Но сейчас я была благодарна старому дракону. Никогда прежде я не была так рада его видеть.

Сама же я двинулась к дому медленно-медленно, внутри все дрожало и сжималось. Подошла, прислушалась: изнутри не раздавалось ни звука.

До боли прикусив губу, я поднялась на крыльцо и толкнула перекосившуюся дверь. У стены валялось переломанное, неподвижное тело химеры, а лорд Ньорд стоял на коленях перед сыном, почти полностью заслонив его. Однако я заметила, как ужасно изранен Скай. Всхлипнула, и свекор обернулся ко мне.

— Он поправится, — сказал он.

Только теперь я почувствовала, как затряслись ноги, и со всего размаха села на пол.

— Приляг пока и отдохни, — сказал лорд Ньорд, но я и без его приказов ни на что другое сейчас была не способна.

Иногда, открывая глаза, я видела, как старый лорд перебинтовывает Ская, слышала, как он что-то тихо говорит сыну. Потом лорд подошел ко мне, тяжело опустился рядом.

— Он спит. А как ты чувствуешь себя?

Я ничего не стала отвечать на этот глупый вопрос. Старый дракон выглядел сейчас совсем древним, усталым. Серое лицо избороздила сеть морщин, точно он постарел за это время на несколько веков.

— Вы думали, что убежали, но я сам отпустил вас. Хотел, чтобы Скай удостоверился в моей правоте. Но даже предположить не мог… Вчера почувствовал, что сердце не на месте, и полетел следом.

— Знали куда?

— Каждый дракон, если постарается, может почувствовать, где бьется сердце наследника. Я понял, где Скайгард. А он таким же образом нашел тебя.

Я удивленно вскинула брови, но потом догадалась: внутри меня сейчас билось сердце маленького дракона.

Долгое время мы молчали.

— Химеры живы, — сказала я, будто это и так не очевидно.

— Знаю, — откликнулся лорд.

— Меня кто-то хочет убить.

— И это нам тоже давно известно.

— Я так устала, — прошептала я. — Я хочу спокойно провести эти последние месяцы. Не бояться, ни о чем не думать…

Лорд склонился надо мной, и наши взгляды встретились.

— В этом я могу тебе помочь, — сказал он.

14

— Доброе утро, Ри. Доброе утро, Горошинка.

Я почувствовала прикосновение губ, потянулась навстречу, не открывая глаз. Скай взял мое лицо в ладони и нежно поцеловал щеки, веки, краешек губ, потерся носом о мою шею.

— Ты опять меня нюхаешь, — рассмеялась я, шутливо отталкивая его от себя. — Щекотно.

А потом почувствовала теплое дыхание на своем животе, уже таком круглом и славном, что его жителя можно было бы переименовать из Горошинки в Тыковку.

— Доброе утро, сын, — обратился к нему Скай и, точно дожидаясь ответа, прижался ухом.

— Что, не отвечает? — рассмеялась я. — И вообще, почему сын? Может, это будет девочка?

Вот, снова я сказала что-то не то. Никогда не угадаешь, почему в ответ на некоторые слова глаза Ская темнеют, губы сжимаются и по лицу скользит тень. Вот и сейчас он вскинул голову, глядя на меня так, словно я сообщила что-то ужасное. И следом, как это бывало уже не раз, он привлек меня к себе, обнял одновременно и нежно, и крепко. Переплел свои пальцы с моими, зарылся лицом в волосы. Он точно пытался удержать в руках песок, струящийся сквозь пальцы.

— Ну что ты? — я всегда немного пугалась в такие моменты, не понимая, что происходит. — Все ведь хорошо. Все хорошо, да?

— Да, — голос его был хриплым, словно говорить мешал комок в горле. — Все хорошо, неари.

— Опять это слово, — улыбнулась я, осторожно пытаясь выпутаться из объятий и сдувая с глаз непослушные пряди, чтобы заглянуть Скаю в глаза. — Сам придумал? Но мне нравится, можешь называть меня так, хорошо.

Я погладила его по плечу, по неровной поверхности зарубцевавшихся шрамов. Я не помнила, когда и где так сильно пострадал мой муж, но, когда смотрела на эти шрамы, я чувствовала, что хочу поцеловать каждый из них.

— Я люблю тебя, — сказала я, ни на секунду сомневаясь в своих словах.

— Я люблю тебя, сердце мое, — отозвался Скай.

— Мы пойдем сегодня купаться? — спросила я, уводя разговор в сторону от неведомой мне печали, что мучила моего мужа. — Еще немного, и я научусь плавать. Кто первый выглянет на крыльцо?

Смеясь, я попыталась опередить Ская, чтобы быстрее него оказаться у двери: каждое утро на пороге нас ждала корзина с едой такой разнообразной и вкусной, что заранее текли слюнки. Но увы, если раньше получалось в одно мгновение соскочить с постели, то теперь животик, что с каждым днем становился все заметнее, мне помешал.

— Ой! — Горошинка внутри толкнулся, и я притормозила, согнувшись пополам, но тут же помахала Скаю: «Все хорошо, не волнуйся!» Ох уж эта тревожная складочка, что появлялась на его лбу каждый раз, когда малыш толкался. И что поделать с этими впечатлительными папочками?

Скай сам принес корзину и принялся раскладывать на столе аппетитные булочки, сыр, повидло, ветчину и фрукты. Выставлял глиняные мисочки, где под плотными крышками нас ожидало жаркое, или наваристый суп, или какое-то другое вкусное блюдо.

После завтрака Скай помог мне надеть легкое платье, а сам натянул лишь короткие брюки. Взял меня за руку, помогая спуститься с крыльца.

Мы каждый день ходили этой дорогой. Босые ноги утопали в белом песке, и чем ближе мы подходили к пляжу, тем больше становилось песка — такого мягкого, точно кто-то специально просеивал его, убирая все острые камешки. Я оглянулась на наш дом — маленький дом, выкрашенный желтой краской в цвет летнего солнца. А само солнце плыло над нашими головами, даря тепло, но не обжигая.

Разве можно еще чего-то желать? Лето, домик у моря, любимый и любящий муж рядом. Об остальном я старалась не думать…

Ведь, если разобраться, немного странно то, что я совершенно не помнила, как мы очутились здесь. И почему сейчас лето? Мне казалось, что была зима: холод и снег… Но много думать об этом не получалось: чем усерднее я старалась, тем острее ощущала страх и безнадежность, и сердце начинало тоскливо сжиматься в груди. Постепенно я оставила попытки. Зачем? Ведь все хорошо, а дальше будет только лучше.

Хотя первые дни все равно вспоминались отчетливо, и я при желании могла бы восстановить каждую минуту.

Помню, я открыла глаза, но продолжала видеть один лишь туман, покрывший все серой пеленой. И все же страшно не было: из меня точно выкачали все чувства. Я ощущала лишь смутное беспокойство. Что-то жуткое, что-то невероятно чудовищное случилось совсем недавно… Но что? Хотя неважно… Ничего не важно…

Помню, в комнату вошел Скай. Его руки и грудь стягивали бинты. Он заметил мой взгляд и опустился рядом на колени, прижался горячими губами к моему виску. Следом вошел свекор, на его лице, обращенном ко мне, появилось выражение печали, которую он, однако, тщательно старался скрыть.

— Она этого хотела, Скай. Ты должен уважать ее решение.

— Это… неправильно!

— Что плохого в том, что девочка будет счастлива? Разве она не заслужила немного покоя и счастья?

Наверное, они думали, что я ничего не понимаю, что нахожусь в полудреме, я и не понимала, но запомнила каждое слово.

Скай смотрел на меня с такой любовью, с такой нежностью, что защемило сердце. Его пальцы перебирали пряди моих волос.

— Я не отступлюсь, — твердо сказал он.

— Я тебя об этом не прошу. Ищи способ, но дай ей передышку. Все эти потрясения слишком опасны для ее организма. Подумай о сыне!

Скай на секунду зажмурился, не говоря ни «да», ни «нет».

— Она сама попросила меня, — продолжал между тем свекор. — Здесь она в полной безопасности. Она уже забыла все плохое, а теперь будет видеть только то, что сама захочет. Но ты должен стать моим союзником в этом деле!

Скай погладил меня по голове, взял мою руку, поцеловал ладонь.

— Она слышит нас?

— Едва ли. Даже если слышит, этот разговор ничего не значит для нее.

— Отец, так нельзя. Никто еще не использовал улосс так, чтобы полностью изменить сознание. Это нечестно по отношению к Ри. Она будет жить ненастоящей жизнью.

— Чувства будут настоящими, Скай. Их подделать нельзя.

Скай схватился за голову и долго сидел, погрузившись в свои мысли.

— Она будет счастлива, — голос свекра сделался мягким, вкрадчивым. — Она хотела этого. Слишком жестоко по отношению к жене лишать ее последней радости.

— Последней? Не смей так говорить!

Лорд примирительно поднял руки и промолчал.

Не знаю, почему время от времени я воскрешаю в памяти этот разговор. От этого воспоминания становится тревожно и неуютно.

Не думать, не думать, забыть… Меня ждет пляж и теплые волны! Я покрепче взяла Ская за руку, и он в ответ сжал мою.

— Ты ведь не уйдешь по делам? — спросила я с опаской.

Мне совсем не хотелось, чтобы сегодня муж покинул меня. Иногда он уходил на несколько дней, и тогда погостить приезжал его отец. Свекор говорил, что нехорошо оставлять в одиночестве дорогую невестку, которая находится в положении.

Не слишком-то я радовалась этим посещениям. Хотя отец Ская вроде бы ничего плохого мне не сделал и не надоедал скучными разговорами и советами, как должна и не должна вести себя беременная женщина. Наоборот, старался быть заботливым и предупредительным, но я все равно всеми способами стремилась уединиться и ждала возвращения мужа.

Скай, вернувшийся после отлучки, никогда не бывал весел. Первые часы я старалась не смотреть в его сторону, чтобы не видеть тени, что залегли под глазами, точно он не спал несколько суток, сжатые губы и печаль, что, казалось, пронизывала его насквозь.

— Пока ничего, — говорил он отцу, и тот кивал, не требуя пояснений.

Скай часто приносил с собой старинные книги и листал ночи напролет. Что он хотел в них обнаружить? Я всегда любила книги, но сейчас даже не пыталась подсмотреть из-за его плеча. Почему-то именно эти книги меня пугали.

И все-таки это была отличная жизнь. Утром я открывала глаза и радовалась каждому дню. Еще бы понять, какая тоска так сильно мучает моего мужа.

15

Я не знала, сколько месяцев мы уже здесь — три или четыре. Время слилось в один долгий счастливый день. Я не спрашивала, почему лето не заканчивается и почему мы не живем в замке. И десятки других вопросов всплывали в моем сознании, но тут же гасли, точно мгла, притаившаяся где-то глубоко-глубоко внутри, проглатывала их, не давая выбраться наружу.

Вечером помочь по хозяйству из деревни приходила милая девушка, чем-то напоминающая мою служанку Урху. Неразговорчивая и застенчивая, она только улыбалась в ответ на все мои слова.

— У тебя очень милая улыбка, — пыталась подбодрить я ее в самом начале знакомства.

Девушка быстро взглянула в сторону Ская, потом вновь посмотрела на меня.

— Спасибо, госпожа.

— Это правда, Инха, — мой муж подбадривающе кивнул.

— Спасибо, Эм-лорд… Лорд! Спасибо, лорд.

Чего испугалась, глупая.

— Как смешно она тебя назвала, Скай.

— Оговорилась, — Скай обнял меня и притянул к себе.

Это была размеренная, тихая и спокойная жизнь. Но, хотя каждые новые сутки были похожи на предыдущие, самый первый день я помню отчетливо.

Я проснулась от того, что солнечный луч щекотал мне нос. Я пыталась спрятаться от него, засунув голову под подушку, но луч оказался настойчив — спрятаться не было никакой возможности. Пришлось поднять голову и оглядеться.

В доме пахло древесной стружкой, будто он был совсем недавно построен. Легкие занавески на окнах просвечивали насквозь, пропуская свет, рисующий на противоположной стене ажурные узоры. Я сбила одеяло ногами, и оно валялось на полу. Я находилась в маленькой спальне, уютной и чистой.

Я осматривалась, когда в комнату вошел Скай и заметил, что я проснулась. Я видела по его лицу, что он будто ждет чего-то: вопросов, возможно. Но разве нужно о чем-то спрашивать?

— Ты был ранен? — всколыхнулось в памяти, я даже присела на постели.

Бинты исчезли, но на груди и руках остались зарубцевавшиеся шрамы.

— Все хорошо, Ри.

Все хорошо… Хорошо обнимать его и слышать биение сердца. Хорошо ощущать его поцелуи. Хорошо идти вместе на пляж, утопая по лодыжки в мягком песке. Хорошо зайти в прохладную воду, которая уносит усталость. Хорошо чувствовать его руки, что поддерживают меня, пытаясь удержать на плаву.

— Ри, ты бултыхаешься, как щенок. Не цепляйся за мои руки. Не бойся, моя радость, я не отпущу тебя. Попробуй еще раз, как я тебе показал.

Скай был терпеливым учителем, и постепенно я кое-как научилась держаться над водой.

Хорошо было обнаруживать на крыльце корзину с вкусной едой. Я ни разу не поинтересовалась, откуда она появляется, а Скай, я видела, ждал вопросов. Но я молчала и время от времени замечала его внимательный и немного потерянный взгляд. Лишь вечером, когда он принялся завешивать окна плотной тканью, один из вопросов все-таки прорвался наружу.

— Зачем? Ведь все равно скоро стемнеет.

Я видела, в первую секунду он не знает, что ответить. Потом улыбнулся:

— Чтобы утром солнце не мешало тебе спать.

— Ладно, — ответила я.

Ну же, Скай, почему в твоем взгляде снова столько боли? Ведь я соглашаюсь, я не спорю, не мучаю вопросами и не плачу по пустякам.

— Моя боевая мышка, — грустно сказал он.

Мы легли, обнявшись. Я чувствовала его руку, что нежно накрыла мой тогда еще плоский живот. Он поцеловал меня в щеку, потерся носом, заставив хихикнуть.

— Моя вкусненькая…

Я ждала, что он сейчас коснется моих губ и нежный поцелуй постепенно перерастет в страстный. Я ждала этого и немного боялась, но знала, что не оттолкну, что сама хочу продолжения. В животе в сладком и опасном предвкушении натянулись струны, такие чувствительные, что одного его движения пальцев, скользнувших по моей коже, хватило, чтобы задохнуться, со всхлипом набрав воздуха в грудь.

Скай тут же убрал руку.

— Нет, моя хорошая, нет…

Кажется, он решил, что я испугалась. А я еще долго смотрела в темноту, не понимая, что со мной творится. Я не помнила, когда мы в последний раз были вместе, никак не могла вспомнить.

Я ждала, что это случится на следующий день или, возможно, позже. Но каждый вечер Скай целовал меня и засыпал рядом, ни на что не претендуя.

— Ты больше не любишь меня? — спросила я, зарывая босые пальцы в мягкий песок.

Рядом плескались волны, капли воды стекали по моим плечам. Я и сама была смущена, не зная, куда заведет нас этот разговор. Неосознанно принялась грызть губу и тут же почувствовала, как Скай указательный палец мягко мазнул по припухшей губе, а потом он осторожно приподнял мое лицо за подбородок. Его темные глаза пытались разглядеть что-то в глубине моих, точно он пытался прочитать там ответ. Я думаю, он снова что-то понял неправильно.

— Больше жизни, — только и сказал он.

— Но… Скай… Мы с тобой ни разу не были вместе с тех пор, как…

Как же тяжело мне давались эти слова.

Он выпрямился, и взгляд его еще больше потемнел.

— Иди-ка сюда.

Он сгреб меня в охапку и прижал к влажной после купания груди. Капли воды скатывались с его волос, а кожа была горячей и пахла нагретым на солнце песком и немного древесной корой. Он хотел меня поцеловать, но я упрямилась, опустив голову, тогда он прижал губы к моей макушке.

— Ри… Что ты помнишь о… той ночи?

Он не сказал, о какой, но я поняла, что речь о той ночи, когда мы зачали Горошинку.

— Ты подготовил романтический ужин. Мы разговаривали о детстве. Мне кажется, я выпила чуть больше, чем нужно, и… Я плохо помню, что было потом.

Вру. Я совсем ничего не помнила, но как в таком признаться.

— Ты был нежен… — зачем-то сказала я, на секунду подняв голову и посмотрев ему в лицо.

А Скай побледнел и на мгновение прикрыл глаза.

— Ри… Родная моя…

Он развернул меня, усадив между колен.

— Маргарита, слушай. Так нельзя. Ты ничего не знаешь. Я сейчас произнесу слова, которые покажутся тебе странными и пугающими, но потом…

Я догадалась, что он хочет сказать: «…ты все поймешь». Я накрыла ладонью его рот. Ледяная громада, пронизанная ужасом, медленно всплыла из глубин подсознания и придвинулась вплотную, обжигая холодом. Сердце затрепетало, заполоскалось, как безжизненная тряпочка на ветру.

— Нет. Нет, Скай.

Мне хотелось убежать. Хотелось закрыть уши. Хотелось кричать. Я не знала, но чувствовала, что произнеси он хоть слово, и этот пляж, и домик, что так вкусно пах свежеструганными досками, и прохладные волны — все обратится в пепел.

Он поцеловал мои пальцы. Молчал и ждал моего решения.

— Считаешь меня трусихой?

— Я думаю, что ты самая сильная и смелая девочка.

— Эти твои странные и пугающие слова… — я запиналась, но все же договорила: — Произнеси их потом. Если совсем уже не останется другого выхода. Ладно?

Он смотрел и смотрел на меня. Потом кивнул.

— Договорились. Но кое-что я все-таки должен тебе сказать. Той ночью я все сделал неправильно, но больше такой ошибки не совершу.

— Вообще никогда-никогда? — обескураженно спросила я, и Скай рассмеялся, а потом покрыл мое лицо поцелуями.

— Надеюсь, что на этот раз все сделаю правильно. Как насчет еще одного романтического ужина?

Свечи догорали, превращаясь в лужицы воска прямо на столе. Странно, в доме не нашлось ни одного подсвечника. Но мне даже нравилось представлять, что мы два деревенских жителя и ведем простой образ жизни, не скованный условностями. Я специально отламывала куски хлеба руками и укладывала поверх куски сыра и ветчины. Романтический вечер получался какой-то разгильдяйский. Скай меня поддержал — мы лопали эту бесхитростную закуску и запивали обычной водой, потому что, хоть Скай и поставил на стол бутылку вина, но мне теперь нельзя, а он один пить не стал.

— Если хочешь, накапаю три капли?

Я покачала головой: вина совсем не хотелось. Однако было ощущение, что мы и от воды захмелели. Мне чудилось, что сквозь плотно занавешенные окна пробиваются лучики света, хотя на самом деле на дворе была ночь.

Скай рассказывал о детстве — забавные коротенькие истории, в которых, конечно, не было ничего особенного: обычные шалости обычного мальчика, но так как муж у меня обычно не слишком разговорчив, я слушала, не перебивая.

— … и тогда Гвен впервые в жизни, кажется, отлупила меня полотенцем. Неудивительно, я едва не спалил замок, — закончил он очередной рассказ и вдруг смешался. — Ты ведь помнишь Гвен?

Гвен. Я помнила Гвен, экономку. Такая пухленькая пожилая женщина в замке. Кажется, она была добра ко мне.

Но Скай растерял веселость и отхлебнул воды из бокала с такой решительностью, будто туда было налито что-то куда более крепкое. Он смотрел на догорающие свечи, и пламя плясало в его глазах.

— Маргарита, моя жизнь до встречи с тобой казалась понятной и выверенной на годы вперед. Я думал, что план не даст сбой. Я был уверен в себе. Что такое год по сравнению со сто… годами долгой-долгой жизни. Постепенно я все забуду, смогу жить дальше. Долг всегда стоял на первом месте. Я не сомневался, что мою решимость не поколебать.

Я не совсем понимала, о чем говорит Скай, но чувствовала, что это очень-очень важно. Может быть, я пойму когда-нибудь потом.

— Но ты, моя радость, все перемешала в моей душе. Меня бросает между тьмой и светом, между отчаянием и надеждой. И что такое долг, когда на другой чаше весов — ты. Такая хрупкая, такая нежная, немножко капризная и вредная, и все же такая любимая моя девочка.

— Скай…

Я не знала, что сказать. Он вдруг подхватил меня на руки и отнес на постель. Я снова почувствовала, что воздуха не хватает, и едва могла делать маленькие вдохи. Однако я безропотно дала себя раздеть. Муж будет нежен и острожен, я знаю. Но Скай почему-то вовсе не торопился освободиться от одежды.

Он сел на пол у моих ног и принялся гладить мои стопы, надавливая такие точки, что постепенно я перестала дрожать, расслабилась, нежась в его руках. Я совсем успокоилась, чувствуя лишь тепло, что поднимается по икрам. Я ожидала, что сейчас его руки скользнут выше, а потом… Проклятие, что же я снова начала задыхаться…

Скай наклонился и поцеловал мои пальчики.

— А теперь спи.

Я только глаза распахнула, не знала, радоваться или огорчаться. Смешанные и непонятные чувства.

— Ты пока не готова. Не будем торопиться.

Уснули мы обнаженными в объятиях друг друга.

16

Время от времени в корзинах с едой обнаруживается конверт. Первый раз это случилось спустя несколько дней после моего пробуждения в доме. Конверт, запечатанный сургучной печатью, с размашистой, витиеватой надписью, адресованный Эм-лорду Скайгарду Ньорду.

— Скай? — я протянула ему конверт.

Скай будто не удивился, с первого взгляда определив, что это. Взломал печать и вынул тонкий, почти прозрачный лист бумаги, покрытый вязью. Едва скользнул взглядом.

— Что это?

— Приглашение. Нас ждут на вечер у наместника этого городка.

— Пойдем? — встрепенулась я.

Скай, однако, не разделял моего энтузиазма.

— Может случиться так, что у тебя сильно заболит голова.

— Не переживай. Мы с Горошинкой сильные. Да, Горошинка?

Я взяла руку Ская и положила себе на живот.

— Хорошо, Ри. Но если почувствуешь себя не очень хорошо, сразу уйдем, — сдался муж.

Вечером придет Инха, чтобы сделать мне прическу. Дома я не слишком утруждалась, просто расчесывала свои длинные волосы, носила их распущенными или заплетала косу.

— А что же мне надеть? — опомнилась я.

У меня было всего несколько простых платьев, не слишком-то пригодных для выхода в свет: обычно я в них выбиралась на пляж, так что вид у них был, мягко говоря, жалкий. Я разложила их на кровати и, наморщив лоб, пыталась определить, какое из них менее потрепанное, когда теплые руки Скайгарда провели по плечам. Я обернулась и вновь увидела на лице мужа хитрое выражение, которое появлялось тогда, когда он готовился меня удивить.

— Я тут кое-что обнаружил на крыльце…

Он указал подбородком в соседнюю комнату, где на столе лежала коробка, уже открытая, и из нее выглядывал краешек нежно-голубой материи, переливающейся и мерцающей серебристыми искорками.

Я ахнула, а Скай рассмеялся: сюрприз удался.

— Посмотришь?

Он еще спрашивает! Я осторожно взяла платье за лиф и вытянула из коробки. Это оказалось вечернее платье в пол — легкое, газовое, я держала его в руках и думала, что оно напоминает облако на вечернем небе, наполненное сиянием звезд. Плечи и руки были открыты, но к платью в комплекте шел шарфик и длинные перчатки. Я так хотела примерить платье, но служанка придет позже, а одна я не справлюсь.

— Я помогу, — Скай точно угадал мысли.

Платье идеально село на фигуру. Я провела руками по материи, разглаживая складки. Какая тонкая у меня талия… Но надолго ли… Почему-то сделалось страшно, и я закусила губу. Вот я глупая. Наверное, все будущие мамы проходят через это.

— Что, родная? Тебе не нравится?

— Очень нравится! Просто… Боюсь, скоро оно мне будет не впору…

Скай понял, и улыбка растворилась на его губах. Он порывисто обнял меня и вдохнул в ухо:

— Это ничего. Потом пригодится!

* * *

Дом наместника городка Айсас притягивал внимание яркими огнями и веселой музыкой. Нас со Скаем заметили издалека, и сам наместник Ужард, его семья и гости высыпали на улицу, пытаясь встать на колени перед своим господином. Скай раздраженным жестом остановил их.

— Мы с женой ненадолго.

— Или надолго. Как я скажу, — упрямо прошептала я, ожидая увидеть, как Скай нахмурит брови, но его мое непослушание как будто только обрадовало.

— Маленькая мышка показывает коготки? — он поцеловал меня в висок. — Вот и молодец. Ты ведь у меня боевая мышка.

Странный. А раньше сердился.

— Ты надела кольцо?

— То, что с зеленым камнем? — я продемонстрировала правую руку, на которой зеленым огнем горел перстень.

— Прежде чем съесть или выпить что-то, сначала посмотри, не почернел ли камень.

— Ладно.

Я помнила какой-то полузабытый разговор об опасности, которая могла мне грозить, но тут же отмахнулась от неприятных мыслей, как от надоедливых мух: Скай рядом, все будет хорошо.

Наместник и гости приветливо улыбались мне и ежеминутно кланялись. Приятные люди. Только вот улыбки их казались мне странными. Если смотреть на их лица слишком пристально, то действительно начинала болеть голова. Поэтому я старалась не смотреть, с бо́льшим удовольствием разглядывая обстановку.

Гостиная дома была украшена цветами, вдоль стен стояли столы, уставленные яствами, в центре оставалось место для танцев. За столами не сидели — можно было подойти, выбрать любую закуску и расположиться на диване или кресле или общаться с другими приглашенными.

В дальнем углу сидели музыканты. Я никак не могла понять, какие они используют инструменты. Флейты? Но почему у них такой глубокий, низкий звук? А эти трепетные звуки — неужели их издают скрипки? Я пыталась разглядеть, стоило присмотреться внимательнее, как тут же начинали пульсировать болью виски. Но главное, мелодия выходила чарующая, волшебная, под нее так и хотелось танцевать. А я сто лет уже не танцевала.

— Принести тебе лимонада?

— Нет, не нужно. Давай потанцуем.

Я помнила наш первый танец, который больше был похож противоборство двух врагов. Скай так сжимал мою руку тогда, так уверенно вел, не давая сделать лишнего движения. Победа осталась за ним. И сейчас я с некоторой опаской посмотрела на моего мужа. В честь праздника он надел черную рубашку с серебряным кантом. Он был выше всех в этом зале, гости подобрались на удивление низкорослые. Стройный, с гордой осанкой и спокойным взглядом — господин, который с достоинством смотрит на своих подданных. Черные глаза взирали на все вокруг довольно холодно, и лишь когда муж обернулся ко мне, взгляд мгновенно сделался теплым и любящим. Каким красивым он мне казался сейчас.

— Конечно, родная.

Одна его рука мягко легла на талию, другая осторожно сжала ладонь. Он слегка наклонил голову, давая знак, что нужно вступать, и после мы заскользили, закружились в танце. Как в первый раз, он угадывал все мои движения, но теперь не для того, чтобы оказаться победителем, а для того, чтобы слиться со мной в этом танце-полете. Мы словно были единым целым.

Я бы хотела, чтобы он поцеловал меня сейчас, но, наверное, нельзя на глазах у всех. И я только прижалась плотнее, положив голову ему на грудь, чувствуя себя в совершенной безопасности.

В доме наместника мы пробыли недолго: голова с каждой минутой кружилась и болела все сильнее. Некоторые предметы я никак не могла разглядеть, сколько ни старалась. Люди казались странными, и пища тоже. Но я ничуть не жалела, что придется уйти так рано: главное удовольствие от вечера я уже получила.

Мы вышли наружу, и я удивилась, увидев, что солнце все еще ярко светит.

— Разве не вечер?

— Летом темнеет поздно.

Скай отвел взгляд.

Зашла домой и вздохнула с облегчением: тихо, уютно, окна плотно завешены.

— Устала?

Мы стояли посреди комнаты, одни в темноте, он нежно держал мои запястья. Наклонился, чтобы поцеловать в висок. Такой серьезный, задумчивый Скай. Мне было мало этого братского поцелуя. Я все еще ощущала, как мы летим в танце. И наши движения немного напоминали другой полет… Другой… Но я не помнила. Только потоки ветра, избегающие меня, только бескрайнее небо.

— Скай, поцелуй меня.

Его не пришлось просить дважды. Сначала его теплые губы точно пробовали на вкус мои. Он чуть прикусил мою нижнюю губу, провел языком, словно дразня. Брусничная горечь, песок, древесная кора… Я выгнулась навстречу, приподнялась на цыпочки, обхватив его за шею.

Скай же, казалось, хочет зацеловать меня всю. Ему мало было губ. Я то чувствовала его горячее дыхание на своей шее, то язык скользил по мочке уха, то он нежно брал мое лицо в ладони и целовал веки, виски, щеки.

— Моя родная…

— Помоги мне раздеться, Скай.

Нежно-голубое платье, точно облако, опустилось у моих ног, а следом за ним скользнули руки моего мужа, исследуя, лаская, гладя. И я подалась навстречу, позволяя все и желая большего. Но он вдруг прижался лицом к моему животу и замер, тяжело дыша.

— Нет, неари. Это неправильно.

— Все хорошо, глупый, — обескураженно прошептала я. — Правда…

Я тоже опустилась рядом, прижалась щекой к его щеке.

— Теперь ты все делаешь правильно.

— Ох, Ри… Я ведь не сдержусь…

— Не нужно…

Это было похоже на танец. Танец, когда никто никого не пытается победить, но предугадывает каждое движение, подхватывает твое дыхание, если оно собьется, улавливает малейший стон, чтобы замереть, ожидая, когда можно будет снова продолжить этот удивительный, трепетный вальс. Мои пальцы сжимают его руки чуть крепче, чем нужно, но я знаю, что он не позволит упасть. Я открываюсь ему навстречу, ловлю губами его губы, такие жаркие, соленые, будто пью морскую воду.

— Моя родная… Не отпущу тебя. Никогда, никогда тебя не отпущу…

Не отпускай меня, Скай. Удержи меня, мой любимый.

17

День сменялся днем. Спокойная, сонная жизнь. Странно, что мне совсем не хотелось чего-то другого, хотя раньше я едва бы смогла усидеть на месте. Дома я все время затевала разные шалости, и мама призналась как-то, что я доставляла куда больше хлопот, что Риан.

Но, наверное, это правильно. Так и должно быть. Ведь я жду ребенка, и маленькая жизнь во мне важнее всего остального. Мне вполне достаточно Ская, пляжа, книг и Горошинки.

Если бы еще только Скай время от времени не исчезал. Он никогда не говорил, куда уходит, пропадал на несколько дней. Иногда просил о непонятных вещах. Первый раз, собираясь, он развернул белый платок и попросил несколько капель моей крови. Забавно было наблюдать, как он подносит к моему указательному пальцу иголку и никак не решается уколоть, пока я, не выдержав, сама не сделала это.

— Хотелось бы знать, для чего тебе моя кровь, — проворчала я, глядя, как аккуратно, словно величайшую драгоценность, он прячет платок в карман.

— Если получится, я все тебе объясню.

Но в тот раз ничего не получилось. Скай вернулся невеселый и разговора на эту тему не заводил. Пока в следующий раз не попросил локон.

— Может быть, тебе сразу еще флакончик моих слез накапать? — пошутила я.

Вот только с каждым разом муж возвращался все более мрачный и потерянный. Он думал, что я не знаю, думал, что я сплю, но я видела, как он, засидевшись допоздна над книгами, иногда закрывал толстый фолиант и долго сидел, закрыв лицо руками. А иногда тихонько, стараясь не разбудить меня, целовал мои пальцы.

Пока муж отсутствовал, со мной в доме оставался его отец. Хотя я уверяла Ская, что отлично справлюсь одна, а Инха в случае чего поможет, но в этом случае Скайгард оказался непреклонен: одна я не останусь.

Лорд Ньорд почти не разговаривал со мной. Порой у меня складывалось впечатление, будто я его чем-то огорчила. А временами он смотрел на меня так, словно жалел.

Я надеялась однажды подслушать разговор, который объяснил бы причину отлучек Ская, но муж и свекор обменивались короткими фразами, вовсе не добавлявшими ясности.

— Пока ничего, — вот и все, что говорил Скай, а лорд не уточнял.

Но «пока ничего» повторялось из раза в раз, и в один из таких дней отец сказал Скайгарду:

— Я знаю, что малыш уже толкается.

— Да, — подтвердил Скай, и я увидела, как он улыбнулся, вспоминая.

Это случилось так неожиданно. Животик к тому времени округлился. Я любила его ощущать, устроив ладонь на маленьком холмике. Подумать только, совсем недавно мой живот был совсем плоским.

Я лежала, положив голову на колени Ская, и уговаривала его отложить очередную скучную книгу в темном переплете, который одним своим видом навевал мрачные мысли, и поболтать со мной. Но он, этот невозможный человек, прервался лишь для того, чтобы поцеловать меня в кончик носа.

— Нет, Ри. Это очень важно, — твердо сказал он.

Разве что-то может быть важнее беременной жены? Еще и оставляет меня на несколько дней кряду со своим неразговорчивым отцом. И с кем мне общаться? От Инхи тоже лишнего слова не дождешься, только «Да, госпожа» и «Нет, госпожа». Мне кажется, останься мы наедине, она стала бы разговорчивее, но наедине меня никогда ни с кем не оставляли.

Я уже хотела было обидеться, но Скай, не поднимая взгляда от страниц, ласково накрыл мою ладонь, лежащую на животе, своей ладонью.

И в этот момент Горошинка впервые заявил о себе. Это было ни капли не больно, но так неожиданно, что я подскочила на месте. Меня изнутри словно щекотала своими крылышками маленькая птичка.

— Ой!

Мы со Скаем посмотрели друг на друга округлившимися глазами: он тоже почувствовал.

— Неари…

Мой муж вовсе не сентиментален. Иногда я думаю, что он даже чересчур сдержан, но сейчас я ясно видела на его лице бурю чувств. Растерянность, неверие, счастье, к которому, однако, примешивалась грусть.

— Сердце мое…

Наконец-то книга была забыта. Скай встал на колени и целовал мой животик, а я жмурилась от удовольствия и покоя.

С того момента прошел уже месяц. Почему отец Ская вдруг заговорил об этом?

— Быть может, — продолжил он, осторожно подбирая слова, — часть времени тратить на то, чтобы подобрать хорошее обезболивающее?

Скай мгновенно изменился в лице: так разозлился, что побелел.

— Оно ей не понадобится! — крикнул он.

Быстро взглянул на меня, а я даже решила вступиться за свекра.

— Скай, но… Я была бы не против…

Они с лордом Ньордом так странно переглянулись, словно речь шла не только об обезболивающем.

— Уходи, — процедил муж сквозь зубы.

Я не помню, чтобы он когда-нибудь позволял себе так разговаривать с отцом. А тот, странное дело, вдруг послушался и ушел.

Вот только в следующий раз, когда он остался со мной в доме, свекор снова завел этот разговор.

— Маргарита, когда настанет время…

Он вложил в мою руку флакон с пурпурной жидкостью.

— Обезболивающее? — я подняла на него глаза, почему-то чувствуя себя преступницей.

— Очень сильное. Если бы оно существовало тогда, когда Скай должен был появиться на свет…

Мама Ская умерла при родах, и мне вовсе не хотелось об этом разговаривать: голова начинала болеть.

Я не хотела держать наш разговор в тайне от Ская и рассказала о подарке в тот же день, как он вернулся домой. Он выглядел очень усталым, но, увидев меня, постарался улыбнуться. Обнял, зарылся в волосы, словно надышаться не мог. Я понимала, что он снова скажет отцу: «Пока ничего».

Конечно, я хотела рассказать позже, когда он поест и отдохнет. Я просто забыла убрать флакон со стола.

— Что это? — нахмурился Скай.

— Твой отец подарил…

Мне даже не пришлось продолжать, потому что Скай догадался. Его взгляд стал страшен.

— Как ты смеешь заранее ее хоро…

Осекся, сжав кулаки. Почему он так злится? Я не люблю видеть Ская таким, мне делается не по себе от его ярости. Лорд Ньорд встал напротив и тоже сжал кулаки.

— Если ты сейчас обернешься, — спокойно сказал он, — я не знаю, как это скажется на состоянии твоей жены. Она не помнит.

Обернется? Что это значит? Мне и без того сделалось не по себе. Скай тяжело дышал, едва сдерживаясь. А потом он запустил несчастный флакон в стену. Когда-то давно я уже видела нечто подобное. Боль толкнулась в виски, и я сдавила их пальцами. Я хотела броситься прочь из дома и бежать без оглядки. Только знала, что бесполезно: я и метра не пробегу, Скай догонит и вернет.

Муж посмотрел на меня, и я поняла, что он сожалеет о вспышке гнева.

— Прости, Ри. Я напугал тебя?

Лорд Ньорд ушел не попрощавшись, тихо притворив за собой дверь, а Скай сел на пол, обнял мои колени, так и уснул. Видно, совсем не сомкнул глаз за прошедшие три дня.

Он спал, а я все никак не могла успокоиться. Смутная тревога впервые за все время змеей заползла в сердце. Что скрывает свекор? Что пытается найти муж? Вот только думать об этом было ужасно трудно. Туман тут же заволакивал мысли: «Не думай, не думай, забудь!»

Надо проветриться, может, это придаст моим мыслям ясность? Стараясь не потревожить Ская, я выбралась из кольца его рук и толкнула дверь на улицу, ожидая увидеть вечерний сумрак. Но снаружи высоко над головой светило солнце. Как такое возможно? Боль резанула затылок, так, что я охнула. Ладно, не буду пока думать о солнце.

Я пошла вперед по дороге, ведущей на пляж. Впервые за это время совсем одна.

18

У меня не было какой-то цели, я просто хотела прогуляться и подумать. Дошла до развилки: правая дорога уводила дальше на пляж, левая вела в городок, где мы редко, но все же бывали. Я решила идти по левой.

— Госпожа! Госпожа! — услышала я позади знакомый голос и обернулась.

— Инха? — удивилась я. — Ты что здесь?

— Домой иду, — девушка запыхалась, будто давно уже торопилась вслед за мной. — А вы?

— Гуляю, — вдаваться в подробности не хотелось.

— Могу я предложить госпоже угостить ее взваром, который я делаю по рецепту бабушки? — Инха смущенно потупилась, сама, видно, оторопев от своей смелости. — Я рядом живу.

Я колебалась недолго. Почему нет? Инху я знаю все то время, пока живу здесь, и хотя едва ли за все время мы с ней перекинулись и несколькими десятками слов, но разговаривать и не обязательно. Выпью напитка, прогуляюсь, а потом вернусь — Скай ничего не заметит.

Маленький домик служанки стоял на окраине городка. Муж специально нанял девушку, живущую неподалеку, чтобы та в случае необходимости сумела быстро добраться ко мне.

Инха была прилежной помощницей, она умела поддерживать чистоту и уют, а прически делала хоть и однообразные, но аккуратные. Но на свой дом у нее, бедной, наверное, совсем не оставалось сил. Я удивилась, увидев песок на полу и незаправленную кровать. Девушка смутилась, поймав мой взгляд.

— Я одна живу. Сегодня не успела порядок навести.

Я пожала плечами, мол, ничего.

Часть комнаты оказалась огорожена занавеской, за ней расположилась кухня. Инха быстро смахнула пыль со стола, усадила меня, а сама отправилась готовить обещанный взвар. Я сунулась было следом, но служанка мягко дала понять, что мое присутствие смущает ее. Она всегда казалась застенчивой девушкой, поэтому я не стала стоять над душой. В конце концов, тонкая ткань занавески не помеха для беседы. Вот только я никак не могла найти тему для разговора. Экономка в замке мужа всегда первой начинала беседу и говорила так много, что мне и словечко не всегда удавалось вставить. Вот только, удивительное дело, сейчас, сколько бы я ни напрягала память, я не могла вспомнить ни одной нашей беседы.

— Давно ты здесь живешь? — спросила я, когда тишина, повисшая в доме, стала давить на уши. — Нравится тебе у нас работать?

— Очень нравится. Спасибо, госпожа. Большая честь прислуживать жене Эм-лорда.

Эм-лорда? Она и раньше так называла Ская.

— Никогда прежде мне не удавалось оказаться так близко. Это волнительно. Такая ответственность.

Вот и разговорилась наша обычно молчаливая Инха. Оказывается, это честь для нее.

Девушка вышла из-за шторки с двумя дымящимися чашками в руках. В воздухе вкусно запахло травами.

— Угостить мне вас нечем. Только взвар.

— Не страшно, — я улыбнулась, давая понять, что не стоит забивать голову такой ерундой.

Она поставила передо мной чашку и села напротив, лицом к лицу. Несколько раз я поднимала на нее глаза, но каждый раз отводила взгляд. Я и прежде замечала, что не могу пристально смотреть на Инху. Словно что-то мешает. Как неловко перед девушкой. Я сделала вид, что разглядываю напиток: на поверхности плавали крошечные белые лепестки, на дне чашки темнели веточки и листья.

— А как давно ты хотела увидеть лорда?

— Двадцать лет.

Забавная. Конечно, это просто такое выражение, вроде «сто лет тебя не видел», — или же я ослышалась.

— Но еще сильнее я хотела познакомиться с вами.

— Со мной? — удивилась я, но тут же поняла, что Инха просто старается быть вежливой, и улыбнулась ей. — А зачем?

Что же, нельзя огорчать хозяйку, надо сделать хотя бы глоток. Я поднесла чашку к губам, и тут мой взгляд упал на кольцо. Я вздрогнула и расплескала взвар. Попыталась сделать вид, что закашлялась, но никого не обманула, потому что, подняв глаза на служанку, мгновенно поняла: она знает, что я знаю. Смарагд на моем среднем пальце был полностью черным.

— Чтобы убить вас! — прошипела Инха, и ее губы растянулись в неестественно длинной улыбке, достающей до ушей.

Я выронила чашку, расплескав яд.

— Ай! — схватилась за виски, полыхнувшие болью: какая-то мысль настойчиво пробивалась на поверхность, но снова и снова тонула в тумане.

Я поднялась на ноги, которые сделались ватными и не слушались. Молча попробовала обойти служанку и выскользнуть за дверь. Ведь не на самом же деле это происходит? Я просто устала. Я вижу то, чего нет.

— Пропусти меня, — прошептала я и не узнала свой голос: так жалобно прозвучал он со стороны. — Что ты, Инха?

«Ты ведь не серьезно, да? Не серьезно? Я такая слабая сейчас, я не смогу с тобой бороться. Пожалуйста, отпусти меня!»

Инха рассмеялась и грубо оттолкнула меня от входа. А потом подошла и заперла дверь. Я отступила за угол стола и неосознанно накрыла живот руками. Я пыталась увидеть выражение лица девушки: может, это такая глупая шутка и она теперь улыбается, глядя, как напугала свою госпожу. Но ясно я видела только ее глаза — злые, торжествующие.

— Подумать только! Я уж решила, этого никогда не случится. Эти волки так пасли свою бедную овечку!

Она подошла вплотную и одним движением отшвырнула стол, а потом прижала меня к стене, оказавшись так близко, что я чувствовала животом ее живот. Я хотела скинуть ее руки, но Инха, такая худенькая на первый взгляд, обладала недюжинной силой: мне не удалось освободиться от ее хватки.

— Ах ты бедняжка. Бедная-бедная девочка. Они основательно прочистили тебе мозги. Можно тепленькую брать. Нам это только на руку.

— Нам? Инха, за что ты так со мной?

— Меня зовут иначе.

Краем глаза я замечала, что с ее лицом что-то происходит, но стоило повернуть голову, я видела просто злое девичье лицо с блестящими от ярости глазами. Голова гудела, словно внутри бил колокол, я даже соображала с трудом.

— Что ты со мной сделаешь?

— Убью тебя, глупенькая. Не надо было давать отсрочку. Зря мы поддались на уговоры. Но он умирал, ему нужна была кровь дракона. И что — в итоге он все равно труп, а сладенькая девчонка сбежала! Пришлось начать все заново: отыскать, подобраться как можно ближе и выжидать, выжидать день за днем, надеясь, что выпадет подходящий момент. Но вот награда за ожидание!

Она положила ладонь мне на живот, и я отпрянула, вжалась в стену. Страх за Горошинку на секунду придал мне сил, и я скинула ее руку. Моего порыва хватило ненадолго, и ладонь служанки вернулась на место: Инха была слишком сильной, неестественно сильной. И абсолютно сумасшедшей. Что за бред она несла про кровь дракона?

— Моя законная добыча. Мамочку на тот свет, а малютку дракона на ужин.

Я с ужасом смотрела на ее руку и видела всего лишь девичьи тонкие пальцы, которые будто даже осторожно гладили меня по животу, но от ее прикосновений ткань платья разошлась, будто ногти Инхи были остры как ножи, а на коже проступили кровоточащие царапины.

— Скай!! — закричала я, тщетно пытаясь выбраться из ее хватки: никогда не могла подумать, что я такая слабая. — Скай!!!

Солнце за окном вдруг принялось мерцать быстро-быстро, колотилось, точно чье-то испуганное сердце. Но мне некогда было удивляться, я билась за свою жизнь. Вот только заранее понимала, что битва проиграна…

19

Муж не сможет меня услышать — зови не зови. Он остался дома и спит. А когда проснется, ни его жены, ни ребенка уже не будет в живых…

Я отчаянно боролась, кусалась и царапалась, не давая рукам Инхи приблизиться к моему животу. Она, мне кажется, пока действовала вполсилы, забавляясь моей беспомощностью.

— А если я укушу? — спросила она, словно это была такая веселая игра.

И укусила. Я вскрикнула: плечо будто обожгло огнем, а на коже осталось два ряда мелких проколов, точно у Инхи вместо зубов были иглы.

— А если так?

И она потянулась к моей шее. Я изо всех сил уперлась руками ей в грудь, отталкивая, но Инха медленно преодолевала сопротивление, приближая оскаленный рот к вене на моей шее.

Солнце за окнами колотилось так, что от смены света и тьмы в глазах рябило. Голова шла кругом. Укушенное плечо болело неимоверно. Я находилась на грани обморока. Но если я сейчас потеряю сознание, то кто же защитит Горошинку?

Дверь толкнули. Сначала тихо, потом изо всех сил, и она, заскрипев, просела в петлях.

— Помогите! — крикнула я.

Видно, мое полуобморочное состояние привело к тому, что я начала видеть странные вещи. Например, морду дракона, появившуюся в проеме окна. Я так четко видела ее, во всех подробностях. Дракон сунулся вперед, запутался в занавесках, зарычал, сорвав их зубами, уронил на пол горшок с давно зачахшим цветком. Я настолько обомлела от происходящего, что Инха могла уже начинать есть меня заживо: сил на борьбу не осталось.

Но служанка вдруг бросила меня, отскочила в сторону и… Разум окончательно решил меня оставить, иначе я ничем не могу объяснить дальнейшее. Инха упала на четвереньки, за ее спиной развернулись серые крылья, тело удлинилось и стало напоминать тело огромной кошки.

Я сползла по стенке и отправилась в благословенное забытье.

* * *

— Неари, сердце мое, открой глаза.

Скай? Ты здесь, ты нашел меня… А эта… это… Эта страшная штука, где она?

Я рывком села на постели, так что живот заломило. Охнула, прижав ладони, но тут же расслабилась. С Горошинкой все в порядке. Со мной все в порядке. И Скай с нами.

— Ты ранен? — воскликнула я, разглядев, что у мужа порезы на руках.

— Тихо, тихо, — он уложил меня, прикоснулся губами ко лбу, а потом поцеловал мой расцарапанный живот. — Ерунда, со мной все хорошо.

— Кто это был?! — я чувствовала, что вот-вот сорвусь на крик. — И еще там был дракон. Дракон, Скай! Представляешь?

— Представляю… — уголок его рта дернулся вверх.

— Не смешно!

— Если бы ты только знала, насколько не смешно.

Я откинулась на подушки, перебирая в памяти детали жуткого происшествия. С этим миром явно что-то не так. Или это я окончательно сошла с ума. Скай смотрел на меня, и выражение его лица делалось все более виноватым и грустным.

— Ри… Радость моя…

Я вспомнила наш разговор на берегу, когда я накрыла ладонью его рот, не давая произнести каких-то важных слов. Странных и пугающих, как сказал Скай. Глубоко вздохнула, решаясь.

— Наверное, время пришло. Сейчас.

Он кивнул, соглашаясь, и открыл было рот, но потом замер, так и не произнеся ни звука.

— Скай?

А он вдруг обнял меня, а потом и вовсе поднял на руки, посадил к себе на колени. По своему обыкновению взял мое лицо в ладони и целовал-целовал, и не мог остановиться.

— Скай, ты что? — я не сопротивлялась, подставляя лицо под поцелуи, но удивлялась. — Скай?

— Просто помни, что я люблю тебя.

— И я тебя люблю, — мое недоумение росло. — Звучит так, словно ты прощаешься.

— В каком-то смысле.

— Не пугай меня! Я…

— Флерогларес… Уране… Екруифис… — выдохнул он мне в ухо, не давая договорить.

От звуков его голоса по коже побежали мурашки, да так, что кожу защипало, словно от соли. Каждый волосок на моем теле встал дыбом. А потом внутри памяти вспыхнул яркий свет.

В голове словно одна за другой переворачивались страницы. Раньше пустые, они заполнялись строчками, и каждая строка сочилась тьмой. Я закричала и зажала уши руками, но бесполезно: ведь все происходило внутри моей головы.

Врата Небесных Утесов. Повозка, запряженная гиппотерами. Замок на вершине горы. Скай, падающий в пропасть и взлетающий над ней в виде дракона.

Я тяжело дышала и покрылась капельками пота. Воспоминания из тоненького ручейка превратились в бурный поток, затопили меня, увлекли на самое дно.

Вечер у камина. Яд Баюна в бокале с вином. Тени на потолке и я, преданная и истерзанная тем, кого уже готова была полюбить.

И дальше, дальше, дальше… Поход через пещеры, охота троллей, битва с вывернами, возвращение домой. И… ребенок, который убьет меня.

Я, словно впервые за эти месяцы, вновь ощутила свой округлившийся живот. Положила на него обе руки, точно не веря. Будто почувствовав мое прикосновение, он тут же толкнулся во мне… Мой убийца. Я вздрогнула и вскинула руки.

— Не надо его ненавидеть, — тихо сказал Скай. — Ненавидь меня.

— Отпусти меня, — процедила я сквозь зубы. — Немедленно!

— Ри…

Я сняла его руки с талии и встала. Окружающий мир сделался ясным и четким впервые за эти месяцы. Мы в подземном городе. Айсас — я вспомнила, что это название произносила Гвен, рассказывая об устройстве горы Ньорд. Все жители здесь — упыри. Именно поэтому я не могла долго смотреть на их лица: я не могла видеть их острые зубы. А море… Нет никакого моря. Есть маленькое озеро и пляж на его берегу. Дом, где мы находимся, — точная копия дома, который я представляла в своих мечтах. Его построили специально для меня, создав для бедной овечки комфортные условия по выращиванию потомства. И эта сволочь… Я с ним спала!

Я зажала рот руками. А Скай… Смотрел так отчаянно. «Я все испортил?» — читалось в его глазах.

— Ты украл четыре месяца моей жизни, — медленно произнесла я и сама с трудом могла поверить в сказанное.

— Ри! Еще минуты не прошло, как ты говорила, что любишь меня. Вспомни, как мы были счастливы!

Он попытался взять меня за руку, но я с отвращением скинула его ладонь.

— Не смей меня трогать! Ты действительно думал, что это лучший вариант? Лишить меня половины мозгов? Моих воспоминаний? Сделать из меня какую-то безмозглую курицу? Ты получил не Маргариту, а ее улучшенную версию. Маргариту, которую не насиловали. Маргариту, которую не предавали. Маргариту, которая чувствовала всегда только любовь. Не ту Маргариту, которая существует в реальности!

— Я в первый же день хотел тебе сказать, но…

— Я помню! — крикнула я. — Но тогда от меня прежней осталось так мало, что я не могла противостоять страху. Я вовсе не об этом просила твоего отца! А вы… Как обычно!

— Неари…

— Стоит мне начать тебе верить, как ты обязательно подводишь, Скай! Ты меня снова изнасиловал!

Скай отшатнулся, как от удара. Нет, я отлично помнила ту ночь и наш танец. И платье, напоминающее облако на вечернем небе. И его нежные поцелуи. И то, как я сама! Сама! Попросила его! И после этого мы бесчисленное количество раз были вместе! Но это была лишь половина меня! А вся Маргарита целиком согласия не давала. Мне стало так горько и обидно, что я, наверное, перегнула палку.

— Родная моя, не нужно так…

В его глазах было столько боли. Почти как в тот жуткий день, когда химера рвала его, раненого, на части. Он остался ради меня. Он готов был принести в жертву свою жизнь. А я пообещала, что прощу, что не стану тратить ни дня своей жизни на ненависть. Но я ведь и предположить не могла, что меня превратят в безголовую овечку. Хотя чему я удивляюсь: стоит начать доверять, как расплата за наивность не заставляет себя ждать.

— Насильник, — повторила я.

Скай вскочил на ноги. Все же мне удалось вывести его из себя. Черные глаза огнем пылали на побледневшем лице.

— Иди по стене постучи, — съязвила я. — У тебя хорошо получается.

— Маргарита! — взревел он. — Что? Что? Что я еще должен сделать, чтобы ты меня простила? Вырезать сердце из своей груди?

Наши горящие взгляды встретились. И ненависть вдруг схлынула, оставив после себя опустошение. Я без сил опустилась на постель.

— Не так-то легко починить то, что оказалось сломано с самого начала, Скай. Наверное, теперь это так и будет всегда. Ненависть… и любовь вместе…

Он сел рядом.

— И любовь? — переспросил он.

— И любовь…

К чему отпираться. Часть меня любила его. Любила этого чешуйчатого гада и помнила все хорошее, что он сделал. Он всегда оказывался рядом, когда нужен. Он не пожалел ради меня своей жизни. Он ни словом не упрекнул меня в той истории с лже-Вегардом. Меня передернуло от воспоминаний. И тут же пришло осознание.

— Инха… Она химера?

— Да.

— Это химеры хотят меня убить?

— Да, Ри. Но я всегда буду рядом.

Скай осторожно-осторожно, точно боясь спугнуть, обнял меня, и я не сбросила его рук.

20

Я стояла у окна спальни и смотрела на сад. За то время, что мы отсутствовали, малютки-садовники привели его в порядок, не осталось и следа от разрушений, причиненных вывернами. Деревьев стало меньше, но это оказалось почти незаметно.

Я положила ладони на холодную решетку окна: слишком жарко натоплено в комнате, мне хотелось свежего воздуха и прохлады.

Итак, вот она, моя жизнь: мне, Маргарите Арне, чертовски не повезло. Была бы я суеверна, я непременно надумала бы, что судьба решила наказать меня за непослушание или еще за что-то. Но на самом деле, плохие вещи случаются с хорошими людьми просто потому, что случаются, и никто в этом не виноват. Просто драконы выбрали мою семью, и потом Скай выбрал меня как наиболее подходящую партию. И теперь жить мне остается месяца три, а то и меньше.

Но я больше не злилась, хотя обидно умирать в восемнадцать лет. Я всегда так любила жизнь! Уверена, она бы не наскучила мне даже тогда, когда я превратилась бы в древнюю старуху. В мире столько всего прекрасного, столько удивительного, столько всего, что я мечтала увидеть. И не увижу теперь. Но это ничего.

Раньше мне казалось ужасно несправедливым и жутким, когда умирал кто-то молодой, ведь он столько мог еще сделать, столько успеть. А теперь я думаю, что по сравнению с тысячелетними скалами, с вечным морем и небом, даже жизнь драконов кажется быстротечной. И что любая жизнь, если смотреть на нее глазами бессмертных звезд, вспыхивает и гаснет, точно свеча на ветру. Но это вовсе не значит, что она бессмысленна. Наверное, любая жизнь, пришедшая в мир пусть даже на один день, меняет его и что-то приносит с собой.

Горошинка толкнулся, и я погладила живот, чтобы успокоить малыша. Совсем недавно я поняла еще одно: когда я боролась с химерой, то не раздумывая отдала бы жизнь за своего ребенка, именно страх за Горошинку придавал мне сил. Так что же изменилось? Разве сейчас он стал менее ценным? Нет, я хотела бы, чтобы он жил, пусть даже ценой этого станет моя жизнь.

К тому же, если быть справедливой до конца, это именно Горошинка позвал на помощь. В минуту смертельной опасности все светила подземных городов начали биться в такт с его испуганным сердцем. Скай почувствовал это и успел вовремя.

Химеру удалось взять живой, но пока мы не узнали ничего нового, кроме того, что и так поняли: химеры пытаются меня убить. Но зачем им это нужно, а также где именно скрывались химеры все время, оставалось загадкой.

Сегодня утром в замок Ньорд прибыли король и два его советника. Зул Вилард попытается заглянуть в мысли химеры и узнать то, что она скрывает.

Король негодовал, когда узнал, что мы с мужем собираемся покинуть замок, но все же сменил гнев на милость, после того как старший лорд заверил его, что в Орлиных Крыльях среди родных мне не грозит опасность, а Скай не спустит с меня глаз.

Да, я отправлялась в Орлиные Крылья, чтобы попрощаться. Скайгард, конечно, и слышать ничего не хотел о прощании. Я понимала. Что ж, ему тоже тяжело принять это. Но в моем кармане лежал флакон с пурпурной жидкостью: по крайней мере, мне не придется страдать.

Небольшая сумка со всем необходимым уже сложена. Мы ждали, когда стемнеет: сегодня новолуние, и Скай отнесет меня в родовой замок на своих крыльях. Представляю, как удивятся родители, когда мы заявимся домой среди ночи.

Я услышала, как отворилась дверь, и, не поворачивая головы, поняла, что идет Скай. Он обнял меня сзади, положив ладони на живот, а подбородок пристроил на моей макушке.

— Я поговорил с Его Высочеством. Он разрешил воспользоваться королевской библиотекой.

— Здорово, — сказала я, попытавшись добавить в голос бодрости.

— Ри, это не просто книги. Некоторые существуют только в единственном экземпляре, который хранится в Апрохроне. Я уверен, что…

— Да, Скай, — я сжала его пальцы. — Это отличная новость. Правда.

Муж рассказал мне, сколько способов успел перепробовать за то время, пока я находилась в иллюзорной реальности. Сколько книг перерыл, отыскивая зацепки. Но, увы, рецепты «вечной жизни» на поверку оказывались пшиком. Всего лишь красивыми сказками. К тому же они рассказывали о драконах, а вовсе не о человечках.

— Ри, — он тихонько скользнул губами по мочке моего уха. — Надо верить, моя радость. Я не сдамся и сдаваться не собираюсь.

— Ладно… — прошептала я.

* * *

В гостиной нас ожидали старший лорд и сам король. Я не хотела видеть ни одного, ни другого, поэтому до последнего тянула и спустилась лишь тогда, когда погасли последние отблески солнца.

— Подойди, девочка!

Властный голос на мгновение пригвоздил меня к месту. Скай вышел вперед, загородив меня.

— Эм-лорд Ньорд, вы сомневаетесь в своем повелителе? — голос короля сделался жестким и едким. — Думаете, я могу причинить вред той, кто вынашивает вашего наследника?

Скай не сдвинулся с места и ничего не ответил, повисла такая грозовая тишина, что я испугалась. Я взяла Ская за руку и встала рядом.

— Конечно, вы не причините мне зла.

— Конечно, нет.

Зул Вилард плавным движением поднялся со своего места и приблизился к нам. Отсветы синего пламени плясали на лице короля, придавая ему зловещее выражение.

— Береги свою жену, Скай. Мы пока не знаем, почему химеры тратят столько сил на то, чтобы уничтожить ее, не побоявшись выдать себя, но если она представляет опасность для химер, то для драконов, несомненно, ценность. Я должен буду поговорить с ней.

Сердце сжалось, когда я представила разговор с королем: я еще помнила, как невидимый обруч сдавливал голову. Зул Вилард, видно, и сейчас уловил мои мысли.

— Не бойся, девочка, больно не будет. Кстати, лорд Ньорд передал тебе мой подарок? Настойка пурпурной звездчатки — сильнейшее обезболивающее, крайне редкое, как сам цветок. Надеюсь, второй флакон не разобьется.

Так вот, значит, кого я должна благодарить за подарок.

Я наклонила голову, соглашаясь со всем, — пусть только отпустит меня сейчас. Скай погладил мою ладонь: «Я с тобой!»

— Скайгард! — голос лорда остановил нас у самого выхода.

Во время разговора с королем он сидел в кресле у камина, точно обратившись в каменное изваяние, я подумала, что он не станет прощаться. Он и теперь не поднялся, чтобы проводить. После последнего разговора отношения между отцом и сыном стали натянутыми.

— Думаю, вам хватит нескольких дней на все! — фраза звучала как приказ. — Вернитесь до конца новолуния.

Скай ничего не ответил. Поправил накидку на моих плечах, проверил, хорошо ли я застегнула Заклинатель Ветра, и мы покинули замок.

21

Мы добрались до Орлиных Крыльев за несколько часов быстрого полета. Скай торопился как мог, поднимая движением мощных крыльев настоящие вихри, которые, однако, не затрагивали меня, надежно защищенную Заклинателем. Лишь иногда он ловил потоки воздуха, в которых можно было планировать, отдыхая.

Однако, как он ни спешил, небо постепенно стало сереть, бледный утренний свет разгонял ночную тьму. Скай взлетел выше облаков, чтобы его не заметили с земли.

Я собиралась не спать всю ночь — любоваться на небо и звезды, наслаждаясь полетом, но сон все же сморил меня. Горошинка тоже спал, убаюканный мерным движением крыльев его отца, и не толкался.

— Просыпайся, Ри, — услышала я, а после ощутила, как муж погладил меня по щеке. — Ты дома.

Я дома! Я немедленно открыла глаза, оглядываясь и не веря. Скай обернулся человеком и держал меня на руках — увидев, что я проснулась, осторожно поставил на ноги.

— Подожди, я переоденусь.

Он быстро натягивал на себя брюки и рубашку: я настояла на том, чтобы взять их с собой. Магическая маскировка — это, конечно, хорошо, но теперь, когда я знаю, что никаких плащей на самом деле не существует, не хотелось бы, чтобы Скай явился в дом в таком виде.

Я стояла посреди тихого утреннего леса, вдыхая влажный воздух, что пах землей и пробуждающейся жизнью. В мире людей наступила весна. Снег почти весь растаял и только кое-где, в ложбинках, куда не дотягивались солнечные лучи, еще лежали ноздреватые, рыхлые снежные островки.

Весна. Я всегда любила это время года. Начало новой жизни, когда после долгой и темной зимы все вокруг просыпалось, наполнялось соками, красками и светом.

Лес, где мы приземлились, принадлежал роду Арне. Скай выбрал глухой участок, заросший и заваленный буреломом, нас никто не должен увидеть.

— До дома доберемся пешком, но я видел сверху, что дорога недалеко.

И действительно, долго идти не пришлось. Деревья расступились, выпуская нас на дорогу, я подняла глаза и увидела красную крышу, испытав удивительное чувство узнавания и одновременно нереальности происходящего. Орлиные Крылья раньше казались мне такими величественными, а сейчас… Даже отсюда я заметила, что краска кое-где облупилась, рядом с каминной трубой расположилась заплатка из некрашеных досок. И все же это был мой дом, мое родовое гнездо. Мама, папа, Риан где-то совсем рядом. Я скоро их увижу! Сердце заколотилось быстро-быстро, и Горошинка, видно, почувствовав что-то, закрутился волчком. Я охнула, прижав ладони к животу.

— Неари? Все хорошо, родная? Ты устала, я отнесу тебя!

— Нет, нет, — я благодарно улыбнулась, но все отвела руки мужа, когда он пытался подхватить меня. — Я хочу сама. Все хорошо, правда!

Дом еще спал, когда мы пришли, и на наш стук словно затаился. Думаю, наш старенький привратник какое-то время вглядывался в полутьму, не веря, что кому-то понадобилось колотить в дверь в такую рань, и наверняка уговаривал себя, что стук ему примерещился. Я улыбнулась, представив эту картину. Мир укутывала тишина, я стояла на пороге родного дома, словно на короткий миг зависнув между прошлым и будущим, ощущая только покой и радость.

А потом дверь отворилась и началась суматоха, ахи, объятия, поцелуи, слезы. Повсюду зажигали свечи, служанок подняли из постели, и они, растрепанные, сонные, бегали по дому, разжигая камины, готовя ранний завтрак.

Мама никак не хотела отпустить меня, гладила по руке, точно поверить не могла, что вот она я — ее Маргарита, рядом с ней. Она говорила обо всем сразу, так что я перестала вслушиваться в слова и просто позволила ее голосу окутать меня. Меня увлекли в гостиную, усадили у камина, завернули в плед. Мама прикоснулась к моему животу, как к величайшей драгоценности. Папа, я видела по глазам, горд и счастлив. Риан смотрел на меня с нежностью, и мне показалось, что брат сильно повзрослел за эти месяцы, и приятно было осознавать, что он, оказывается, тоже скучал.

Когда я уезжала из Орлиных Крыльев, я была жутко обижена на своих родных, я считала, что они продали меня, но теперь обида растворилась. В последнее время я, похоже, научилась прощать и понимать других людей лучше, чем за всю свою прежнюю жизнь. Я знала теперь, они поступили так вовсе не потому, что были безразличны к моей судьбе, они всерьез считали, что действуют мне во благо. Они заблуждались, но теперь это стало неважно.

Отец велел принести вина, и вот уже у всех в руках по бокалу, даже мне накапали немного. Мама что-то оживленно говорила Скаю, а тот, приподняв бровь, смотрел на меня, точно ждал ответа, — я прислушалась.

— …так переживала. Думала, вдруг я совершила ошибку и этот человек никогда не сумеет полюбить мою девочку, не сделает ее счастливой, — мама гладила меня по руке, а глядела на Ская. — Но теперь вижу, что напрасно опасалась. Ты любишь мою дочь. Он ведь любит тебя, Ри?

Мама обернулась ко мне, а я смотрела на Скайгарда. Такой простой вопрос, но он застал меня врасплох.

— Любит, — ответила я и внезапно осознала, что не вру.

— Как хорошо, что он привез тебя прямо на праздник! Вот сюрприз так сюрприз! Мы даже подумать не могли!

На праздник? Мы со Скаем переглянулись — нет, ничего такого мы не планировали. Тут я поняла, о каком празднике говорит мама, а я и думать о нем забыла, хотя, когда была ребенком, обожала праздник Начала Весны. Подарки, гости, веселье, можно не спать всю ночь напролет! Накануне праздника в лесу находили самое стройное и симпатичное деревце, срубали, приносили в дом и устанавливали в центре зала. Потом его украшали бумажными цветами и листьями, а на третий день сжигали на костре. Считалось, что такое подношение задобрит Бога Весны и сделает весь последующий год урожайным и удачным.

— Березку уже принесли, а утром приедут Франс и Аделина, и…

— А Валерия, а Кати? — не сдержалась я.

— Конечно, моя девочка! — мама погладила меня по волосам. — Вот уж обрадуются твои кузины! Станете вместе украшать наше весеннее дерево. Хотя, если тебе сейчас тяжело…

— Нет, нет, — воскликнула я. — Я с радостью! И танцевать буду тоже!

Я перевела взгляд на Ская, ожидая увидеть неодобрение: беременная женушка вздумала заниматься ребячьим озорством, но в его глазах я прочитала только нежность.

— И я танцевать буду, — сказал он. — Никогда не водил весенних хороводов.

— Да ты что! — ахнула мама. — А как же вы задабривали бога весны?

Скай закашлялся и поспешно сделал глоток вина, но мама уже отвлеклась от темы.

— А сколько времени вы пробудете у нас?

Я вспомнила, как лорд, провожая нас, прямо сказал о том, что времени у меня до конца новолуния. Несколько дней пролетят как один миг, и я больше никогда-никогда не увижу своих родных… Я почувствовала, как задрожали губы.

— Маргарита пробудет в вашем доме столько, сколько пожелает! — услышала я голос Ская и не поверила своим ушам.

— А как же… — начала я, но не договорила, надеясь, что он поймет: «А как же король, он прогневается, он хотел поговорить со мной и, думаю, не привык ждать…»

— Все, кому нужно, подождут, — просто сказал Скай, и на душе снова стало тепло и легко.

Чего еще можно желать — я дома, где по мне скучали и любят меня. Завтра праздник, я увижу сестренок. Мы украсим весеннее дерево и станем водить хороводы, как в детстве, наговоримся обо всем. Хотя главного я рассказать не смогу, но Валерия такая болтушка и фантазерка, что все отлично придумает за меня. Впервые за долгое время тень, нависшая надо мной, рассеялась и отступила. Я сидела, завернутая в плед, в камине трещало пламя, меня окружали родные, которые смеялись, шутили, смотрели на меня с нежностью. А еще я нет-нет да и ловила на себе взгляд мужа, такой теплый и любящий, что невольно верилось: все обязательно будет хорошо, просто не может быть иначе.

22

— Ри! — Валерия повисла у меня не шее. — Ты здесь! С ума сойти!

Потом перевела взгляд ниже: накидка распахнулась, и стал заметен мой живот. Сестренка ахнула и запрыгала на месте, хлопая в ладоши.

— Ах, Ри! Ты ждешь малыша! Как это прекрасно!

Она радовалась, как маленькая девочка, и мне показалось, что я старше своей кузины на целую жизнь, хотя мы были ровесницами. Скай, стоящий рядом, поплотнее запахнул на мне накидку, укрывая от прохлады раннего утра: вся наша семья ожидала приезда родных во дворе дома. Валерия перевела сияющий взгляд на Ская и, недолго думая, кинулась обнимать моего мужа.

— Поздравляю! Поздравляю вас обоих! Вы такие молодцы!

Если бы ты только знала, сестренка…

Позже мы с Валерией и Кати, удобно расположившись на диване у камина, крутили из бумаги цветы, болтая обо всем и ни о чем. Я заметила, что Кати стала относиться ко мне так, будто я повзрослела лет на десять. Думается, ее немного пугал тот факт, что ее кузина, которая еще прошлым летом, подоткнув полы старенького платья, вместе с ней ловила в пруду головастиков, теперь стала замужней женщиной с округлившимся животом. Кати бросала на меня быстрые взгляды и почти не разговаривала. Хорошо хоть Валерия не изменилась.

Дождавшись, пока мы останемся одни в гостиной, она наклонила ко мне голову и спросила:

— Ри, расскажи мне… Каково же это… Быть с мужчиной…

Щеки ее пылали, а Кати отвернулась и, казалось, была полностью поглощена закручиванием лепестков, но я знала, она тоже слушает. На секунду меня словно обожгло пламя. То самое пламя, что отбрасывало на потолок такие жаркие и страшные тени. Я вздрогнула, уколовшись иглой. Но… ведь это была не вся правда. И следом — точно глоток чистого воздуха: платье, словно облако, опускается у моих ног, поцелуи, от которых кружится голова, и чувство бесконечного полета. И не страшно упасть, потому что он подхватит…

— Это прекрасно, когда ты с тем, кто любит, — сказала я, умолчав о том, как сложно все на самом деле в наших отношениях.

* * *

Мне нравится вспоминать этот день. На время мне удалось забыть обо всех печалях и сомнениях. Мне казалось, что моя прежняя беззаботная жизнь вернулась ко мне.

Утром мы все собрались в гостиной, где на столе стояли легкие закуски и напитки: можно было в любой момент выхватить с блюда тарталетку с сырным соусом или крошечное пирожное и продолжить беседу, устроившись у камина, где весело потрескивало рыжее пламя. Взрослые именно так и поступали: развлекали себя разговорами, с легкими улыбками наблюдая, как молодежь украшает Весеннее Дерево. Мы с кузинами успели накрутить целый ворох бумажных цветов и теперь привязывали их к веткам березки, готовя деревце к празднику. Скай, как самый высокий, цеплял цветы на верхние ветви, сначала со скучающим видом, но потом я увидела, что он все больше входит в азарт.

— Нет, Ри, здесь уже достаточно алых, дай мне вот те два синих цветка.

— Ха! — крикнула Валерия, выхватывая синие цветы из моих рук. — Нет уж, Скаюшечка, они как раз мне нужны!

Скаюшечка погнался за Валерией, та с хохотом удирала, а позже к ним присоединилась Кати, выступившая на стороне сестры. Девчонки начали перебрасываться цветами, чтобы те не достались Скаю, и уверена, будь мой муж человеком, цветочки ушли бы у него из-под носа. Но мой дракон был таким быстрым, что поймал порядком потрепанные цветы на лету и с видом победителя привязал их на самую вершину березы. А потом обнял меня, сложив ладони на моем животе, потерся носом о щеку.

— Род Ньорд выиграл! — сообщил он.

— Ой-ой! — Валерия высунула язык. — Подумаешь! Ладно, прощаю тебя ради Горошинки.

Уже все в доме знали, что мы зовем малыша Горошинкой, и с готовностью подхватили игру.

После была прогулка в сонном весеннем саду, пробуждающемся к жизни. Солнышко заливало все вокруг обманчиво-ярким светом, но грело еще очень мало — прохладный ветерок то и дело норовил распахнуть на мне накидку, и руки Ская тут же поправляли ее. Но мне нравилось ловить кожей этот свежий ветер, наполненный запахом прошлогодней прелой листвы. Он нес в себе жизнь и надежду. Еще пара недель, и сквозь бурую земляную корку пробьются зеленые стрелы ростков, распустятся первые листья, запоют птицы. Я так радовалась, что увижу все это!

А потом, когда день стал клониться к вечеру, начался праздник. Мама, я знала, не очень любила все эти песни и хороводы: ей казалось, что это отдает деревенщиной. Обычно она наблюдала за весельем со стороны, но в этот раз, вопреки обыкновению, встала в круг вместе со всеми, взяла меня за руку. С другой стороны за руку взял Скай.

— Ты не устала? — тихо спросил он, мимолетно поцеловав меня в уголок губ. — Не хочешь отдохнуть?

Я покачала головой: почти весь день я провела на ногах и действительно немного устала, но не хотела пропускать ни минуты, ни секунды этого дня.

Мы водили хороводы, призванные задобрить Бога Весны, пели песни, смеялись до упаду. В прямом смысле до упаду, потому что в конце концов ноги у меня подкосились и я едва не рухнула на пол. Хорошо, что Скай ни на секунду не отпускал меня и успел подхватить, а после, уже не слушая возражений, отнес к камину и уложил на диван.

— Непослушная девочка, — сказал он, хмурясь. — Мы еще никуда не уле… уезжаем. Будут еще завтра хороводы и песни.

— Не сердись…

— Я не сержусь, сердце мое, — его лицо разгладилось. — Но прошу тебя быть осторожнее.

Он принес прохладного лимонада, накрыл пледом, поправил подушку под головой и остался сидеть рядом. Правда, наедине мы оставались недолго. Родные, наплясавшись вдоволь, потихоньку стягивались к камину, устраиваясь кто где. На полу постелили овечьи шкуры, и сестренки удобно расположились на них. Отец, как глава семейства, занял большое кресло. Настало время историй — моя самая любимая часть вечера, когда старшие пересказывали события из далекого прошлого нашего рода. Иногда смешные, иногда страшные, но всегда поучительные: так они и передавались из поколения в поколение, и, наверное, вымысел по большей части заменил правду, но слушать их все равно было интересно.

— Ну, что вам сегодня рассказать? — благодушно спросил отец. — О доблестном Фарле, который сражался с ведьмами? О железном сердце Торела? Или о…

— О книге, — пискнула Кати. — Почему она хранится под колпаком? Почему только мужчины имеют право ее касаться?

Книга, которую я так и не открыла… Были периоды в моей жизни, когда я отчаянно хотела в нее заглянуть, но чаще всего я воспринимала книгу как нечто обыденное и привычное, такое, как, например, камин или люстра в сотни свечей над нашими головами. Когда-то давно папа уже рассказывал про нее, и в общих чертах я помнила эту историю, но Кати тогда была совсем малышкой и успела все забыть.

— Я бы тоже послушала, — присоединилась я.

— Да, и я, — Валерия даже села, так заинтересовалась.

Наши взгляды встретились: мы обе отчетливо помнили преступление, которое едва не совершили, и разбитый колпак.

— Говорят, что книгу написала моя прапрапрабабка. Точно не могу сказать, сколько поколений эта книга хранится в нашей семье у самого старшего в роду. Говорят, прабабка пришла в род Арне из какого-то древнего могучего рода. Говорят даже, что она была колдуньей или вроде того.

Папа отвлекся на генеалогию рода Арне, а мы с девочками изнывали от нетерпения. Пока он рассказывал то, что я и так хорошо знала: существует предание, что книга хранит силу рода, что, пока она находится в доме, могущество рода Арне не иссякнет. Гораздо интереснее было другое.

— Почему девушкам нельзя заглянуть в книгу?

Отец вздохнул.

— Потому что книга сводит вас с ума.

— Как это? — в один голос воскликнули мы.

— Существует предание, что прабабка была ведьмой. Никто не знает, с какой целью на книгу было наложено заклятие, но дело в том, что на самом деле страницы в книге пусты. Я лично сотни раз листал ее, и мои братья, и Риан. Подтвердите?

Дядя Франс и Риан одновременно кивнули.

— Вся беда в том, что если в книгу заглядывает женщина, в которой течет кровь рода Арне, она начинает видеть то, чего нет: на страницах якобы проступают непонятные символы, слова, написанные неизвестным алфавитом, рисунки. И хуже всего, кажется, будто написаны они кровью.

Мы с девочками одновременно вздрогнули и отпрянули. Скай же, наоборот, подался вперед, весь обратившись в слух.

— Однажды моя сестра Инилла, тогда еще совсем девочка, нарушила запрет и заглянула в книгу. После этого ее долго мучили странные зловещие сны, она слышала голоса, которые, казалось, шептали что-то в самое ухо. Она едва не лишилась рассудка. Поэтому, мои дорогие, я так бдительно берегу от ваших глаз эту книгу. Возможно, она действительно источник могучей силы, охраняющий наш род, но женская психика так слаба, что не выдерживает соприкосновения с великой тайной.

Все медленно выдохнули. Уж чего-чего, а зловещих тайн в моей жизни в последнее время более чем хватало, однако разума я пока не лишилась. Думаю, слухи о слабеньком женском разуме сильно преувеличены. Скорее всего, в книге нет ничего особенного, просто род Арне, постепенно приходящий в упадок, цеплялся за этот артефакт как за символ своего былого величия. Я даже улыбнулась, подумав о том, как иногда до дрожи хотелось заглянуть в книгу, а сейчас мне стало все равно.

Засиделись допоздна. Постепенно разговоры стихали, сестренки терли глаза. Я тоже чувствовала, что клюю носом.

— Я приготовила для вас с мужем гостевую спальню, — сказала мама.

— Мама, можно мы сегодня переночуем в моей старой детской?

Мама растерянно заморгала.

— Но… Там тесно… Боюсь, Скаю будет неудобно.

— Все хорошо. Мне удобно там, где удобно Ри, — сказал Скай.

Моя старенькая спальня. Родители ничего не изменили здесь с тех пор, как я покинула дом. Когда-нибудь Риан приведет в дом невесту и моя спальня станет спальней его детей, но пока еще здесь стояли на полках мои куколки, лежал на столе мой старенький дневник, оборванный почти на полуслове. Шкатулка, где я хранила свои детские смешные украшения, свои маленькие сокровища, казалось, смотрела на меня с укором: «Почему же ты забыла меня?» Здесь пахло моим детством. В воздухе будто до сих пор витал запах несбывшихся надежд. Я коснулась страниц дневника, приоткрыла его. «Сегодня Риан сказал, что меня никто не возьмет замуж, потому что я вредная и злая, — было старательно выведено детским почерком. — Ненавижу его!»

Вдвоем с мужем мы едва уместились на моей узкой кровати. Скай обнял меня сзади, подсунув ладонь под мой живот. Поцеловал плечо. С тех пор как я пришла в себя и обвинила его в том, что он взял меня обманом, у нас ничего не было. Скай терпеливо ждал, когда «вся Маргарита целиком» даст свое согласие. И я надеялась, что скоро смогу сделать это.

Я уже проваливалась в дрему, когда услышала голос Ская.

— Сегодня ты слишком устала, Ри, но завтра ночью мы пойдем в библиотеку и выкрадем книгу.

23

Сон после этого как рукой сняло. Я долго допытывалась у Ская, что он надеется увидеть в книге, но он лишь качал головой.

— Завтра. Не хочу, чтобы у тебя возникли ложные надежды.

Проснувшись, я первым делом вспомнила о книге и после завтрака отправилась в библиотеку, чтобы полюбоваться на нее. Папа заказал новый стеклянный колпак, и я обнаружила книгу на старом месте: лежит на бархатной подушечке как ни в чем не бывало.

Скай вошел следом за мной, обнял за плечи.

— Жаль, что мы никак не сможем узнать имя твоей прабабки.

— Почему не сможем? — удивилась я. — Нет ничего проще!

Скай, видно, запамятовал, ведь он видел книгу рода лишь на нашей свадьбе, а я листала ее сотни раз. Книга рода велась на протяжении десятков поколений, в ней перечислялись все представители рода Арне. Рядом с каждым именем стояли пометки: когда родился, когда умер, когда женился и на ком. Сюда же вписывали невест, приведенных из других домов. Девочек, родившихся в роду, вписывали в книгу, но когда приходило время их замужества, их имена вычеркивали, как это произошло с моим именем.

— Смотри, — я подвела его к полке и указала на потрепанный корешок. — Вот она. И даже красть не нужно.

Я улыбнулась, но Скай не ответил на улыбку, стоял такой серьезный, что я невольно закусила губу. Он медленно вынул книгу, положил на стол и открыл на закладке. Я мельком увидела надпись «Маргарита Арне», аккуратно перечеркнутую линией. Сердце сжалось.

— Ее имя должно быть где-то в самом начале, — поторопила я мужа.

Скай принялся перелистывать страницы назад, внимательно вглядываясь во все имена. Чем ближе к началу книги он подбирался, тем прозрачнее они становились, некоторые с течением времени совсем выцвели и стерлись, так что Скай наклонялся над каждым и долго рассматривал, разбирая буквы.

Прочитав очередное имя, он вздрогнул и оперся обеими руками о стол, точно разом растерял все силы. Он увидел что-то, что надеялся увидеть, — я сразу это поняла. Надеялся, но до последнего не верил.

— Что там?

Скай указал на едва различимую надпись.

— Я знаю это имя. Я знаю этот род.

«Кларисса Краунранд» значилось рядом с именем моего далекого предка Рольфа Арне. К своему стыду, я ничего не знала ни о своем прапрадеде, ни о роде Краунранд, откуда пришла Кларисса.

— И? — не выдержала я, потому что Скай продолжал смотреть на листок отрешенным странным взглядом.

— Потерянный род.

Скай резко развернулся, взял меня за плечи и заглянул в глаза.

— Маргарита, род Краунранд — древнейший род. Проклятый и забытый. Такое случалось крайне редко, и все же случалось. Драконица Кларисса Краунранд полюбила обычного смертного, вышла за него замуж, родила детей. Два мира тогда еще не были полностью разделены, драконы тогда еще не были прокляты и драконицы не умерли.

— Драконица? — прошептала я, не до конца понимая, что он имеет в виду. — Что?

— Ри! — Скай тихонько встряхнул меня. — Твоя прабабка была драконицей. Им вынашивание детей от человека ничем не грозило. В тебе течет кровь истинных драконов.

Он вдруг прижал меня к себе, но не так, как прежде, когда словно пытался удержать в руках ветер или песок. Так обнимают, когда обретут надежду.

— И мы пробудим в тебе эту кровь! Ты не умрешь, неари. Ты не умрешь!

Я изо всех сил вцепилась в его рубашку, меня трясло, но в то же время я чувствовала, что тьма выпускает из когтей мою душу.

— Но, Скай… Как это возможно… Я человек. Я не могу быть драконом…

Муж взял мое лицо в ладони, осторожно поднял, заставляя посмотреть на себя.

— Можешь и станешь. Это единственный шанс. Уверен, что прабабка оставила эту книгу женщинам рода не просто так, в ней хранятся указания, как пробудить драконью кровь.

— Скай… Ты не можешь этого знать! Ты можешь только надеяться!

— Я уверен! Я более чем уверен!

— Давай прямо сейчас посмотрим! — я поняла, что не дотерплю до вечера.

— Нет, Ри. Никто не должен нас отвлекать. Думаю, твой отец не одобрит того, что дочь заглядывает в книгу, сводящую с ума, а чужак из другого рода держит в руках главное сокровище рода Арне. Мы вернемся сюда ночью.

Надо ли говорить, что весь день мы со Скаем ходили взбудораженные, сами на себя не похожие. Я только и думала, что о книге и о том, какой секрет она хранит. В голове железным молоточком стучала одна и та же мысль: «Моя прабабка была драконицей. Во мне течет кровь истинных драконов!» Я и верила, и не верила. Но ведь Скай не мог ошибиться? Или мог? В любом случае, книга даст ответ на этот вопрос.

Родители несколько раз пытались выяснить, что случилось, почему я сама не своя. Пришлось отговориться тем, что я устала после вчерашнего веселья и мучаюсь от головной боли. Мы едва дождались окончания долгого дня. Наконец, когда родные разошлись по комнатам, слуги потушили свет и погасили камин в гостиной, мы со Скаем выбрались в темный коридор. Я чувствовала себя преступницей, но отступать не собиралась.

В библиотеке Скай первым делом плотно запер двери и задвинул на окнах тяжелые портьеры, чтобы свет не проникал наружу. Однако где мы возьмем свет, ведь мы даже не захватили с собой свечей? Но муж решил эту проблему обычным драконьим способом: расстегнул булавку, удерживающую его шейный платок, уколол палец и сотворил крошечный огненный шар. Его света, впрочем, вполне хватало для того, чтобы осветить пространство в центре комнаты.

Мое сердце бешено колотилось, дыхание перехватывало. Я и ждала этой секунды, и боялась ее.

Скай взялся за стеклянный колпак и осторожно снял его, опустил на пол. Книга, которую теперь не отделяла ни одна преграда, лежала передо мной. Я сделала маленький робкий шаг навстречу.

— Давай, Ри, смелее, — подбодрил меня Скай.

Я набрала воздуха в грудь и открыла книгу. И тут же жгучее разочарование обожгло душу: страницы были пусты.

— Скай, — прошептала я, едва не плача. — Ты что-нибудь видишь?

Судя по тому, как Скай начал стремительно перелистывать страницы, он тоже ничего не видел.

— Ну как же так…

У меня задрожали руки: обрести надежду и тут же ее потерять было невыносимо.

Но Скай, похоже, не собирался так просто сдаваться. Он снова и снова листал книгу, всматривался, хмуря брови.

— Как будто написаны кровью… — еле слышно прошептал он, точно вот-вот готов был уловить какую-то мысль за хвост. — Ри, подойди! Как бы ты сама стала листать эту книгу?

Я, не понимая, к чему он клонит, открыла фолиант и, чтобы было удобнее, положила обложку на ладонь. Алый знак, чем-то напоминающий змею, лег на руку. И вдруг… Я вздрогнула, явно ощутив шевеление, точно знак обернулся настоящей змеей и разворачивал кольца.

— Ой.

Я отскочила на пару шагов.

Но Скай твердо взял меня за плечи и подвел к книге.

— Моя родная, будет немного больно. Но иначе никак… Давай вместе!

Он взял мою руку в свою и прижал мою ладонь к алому змеиному знаку, и я тут же вновь почувствовала шевеление, а следом за ним — острую боль, точно пара клыков пронзила кожу. Я вздрогнула.

— Потерпи, Ри, потерпи… — Скай не давал моей руке сдвинуться, удерживая ее на месте. — Потерпи, моя умница.

Он поцеловал меня в висок, а потом в краешек губ. Я чувствовала, что его пальцы дрожат.

— Смотри! — крикнула я.

Уверена, мой отец не знал, как это работает, а тетя Инилла, перепуганная до смерти, не рассказала всей правды. Книга действительно заполнялась словами, написанными на неизвестном языке, незнакомыми символами. Я не могла прочитать ни строчки. Но Скай…Я подняла на него глаза и увидела, что он весь устремлен к книге. Его лицо озарилось пониманием и надеждой.

— Асиеросс… Клесасо… Ахаупридж, — вслух прочитал он то, что видел. — «Слушай, дитя моего рода»…

— Это улосс, Скай? — прошептала я, помертвев.

— Да, — только и ответил он.

Итак, это правда. Моя прабабка была драконицей. Она оставила в наследие книгу, которую могла прочитать только девушка, в которой текла кровь рода Арне. Вернее, кровь рода Краунранд. Что в этой книге? Откроет ли она главную тайну? Даст ли надежду? Этого мы не знали, но впереди была целая ночь, чтобы узнать.

Скай осторожно снял мою ладонь с обложки и поцеловал мои холодные пальцы. Я вся дрожала и никак не могла прийти в себя. Не от боли, а от осознания того, что во мне — обычной девушке — течет кровь дракона. Неужели ее можно пробудить? Неужели я останусь жива?

Муж усадил меня в кресло.

— Отдохни пока.

А сам он встал рядом с постаментом и начал читать. Я забралась в кресло с ногами, накрылась подолом платья и, не отрываясь, следила за его лицом, за его губами, которые двигались, точно произносили незнакомые мне слова. И я, хоть и не слышала ничего, чувствовала, как волоски на всем теле встали дыбом, а под кожей бегают мурашки.

Скай, понимая, что нас могут застать в любой момент, некоторые страницы просматривал бегло, но на некоторых останавливался, и его взгляд становился внимательным и острым.

Он почти добрался до середины книги, как вдруг его глаза потемнели, он вцепился обеими руками в обложку, вчитываясь. Взглянул на меня. Снова на страницу. Потом медленно, точно не веря тому, что там написано, принялся вести пальцем по строчкам. Он побледнел. Что бы там ни было написано — это явно было что-то жуткое.

— Я нашел, — хрипло сказал он и добавил непонятно: — Какая ирония…

А если нашел, то почему я не слышу радости в его голосе? Что не так? Если только способ какой-то невероятно страшный и тяжелый…

— Скай? Это очень страшно?

Он снова поднял на меня взгляд. На лице застыло выражение, которому я не могла подобрать описания. Ужас? Неверие? Растерянность, перемешанная с горечью? Я все-таки умру, и спасенья нет?

Он моргнул, приходя в себя.

— Страшно, да… Но ты справишься.

Он вдруг стремительно подошел ко мне и взял мои руки в свои, крепко сжал.

— Обещай мне, Ри! Обещай, что сделаешь все, что нужно, чтобы остаться в живых! Что будешь слушаться меня во всем и сделаешь так, как я скажу!

— Обещаю…

Его темный, пронзительный взгляд меня пугал. Что ты увидел в этой книге, Скай?

— Обещаешь?

— Да, да! Я сделаю все, чтобы остаться в живых.

Он притянул мою голову и поцеловал в лоб горячими губами.

— Вот и молодец…

Потом он подошел к книге и резким движением вырвал из середины два листа. Я вскрикнула. Но Скай даже не прореагировал. Я понимала, что едва ли он станет печься о сохранности книги, когда на кону моя жизнь.

— Они не выцветут? — все же спросила я. — И с чего мы начнем?

— Должны продержаться какое-то время, слова поблекнут постепенно, но главное я запомнил. А начнем мы с ларца.

В ответ на мой недоуменный взгляд Скай протянул мне лист, и я увидела рисунок ларца, украшенного причудливой резьбой и драгоценными камнями. Думаю, это были драгоценные камни, хотя по схематичному рисунку трудно судить, так ли это.

— Этот ларец должен храниться в твоей семье. Ты помнишь его?

Сколько я ни напрягала память, не могла вспомнить ничего похожего. Возможно, он давно утерян. Скай заметил мое замешательство.

— Заряженные магией артефакты никогда не теряются, — успокоил он меня. — Мы найдем его, где бы он ни был. Но сначала ты спросишь о нем своего отца.

Скай закрыл книгу, опустил колпак, затушил огненный шар. После поднял меня на руки и понес наверх в спальню. Он больше не сказал ни слова, но я ясно видела, что его снова терзают какие-то горькие мысли. И понимала, что он ни за что не откроет мне всей правды.

Там что-то страшное… Что-то страшное, что спасет мою жизнь.

24

О ларце я спросила на следующий день, после того как закончился обед. По лицу отца я видела, что сытная индейка с черносливом подняла ему настроение, а сливовая настойка расположила к беседе. Дождавшись, пока он отодвинет от себя тарелку, я задала вопрос.

— Папа, не помню, кто мне рассказал, но ведь кроме книги в роду Арне должен храниться еще один артефакт — ларец. Или я что-то путаю? — я добавила в голос невинных ноток: просто любопытство, ничего серьезного.

Отец, однако, помрачнел.

— Кто же тебе рассказал, интересно? — проворчал он и сам себе ответил: — Кто-то из твоих дядьев, больше некому.

Он кинул суровый взгляд на дядю Хальдора, но тот только руками развел, мол, на меня не смотри.

— Да, дочка. Такой ларец хранился в нашей семье. Но мой отец продал его, когда мы с братьями были еще детьми.

— Продал? — ахнула я, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Семейный артефакт?

Мама посмотрела на меня и покачала головой. «Угомонись, дочь! Как ты себя ведешь! Мне за тебя стыдно!» — ясно говорил ее взгляд. А мне было не стыдно, решалась моя судьба. Я сидела с раскрасневшимися щеками, сжав в руке вилку, и с негодованием смотрела на отца. Я знала, такое поведение его только разозлит и он просто уйдет, не сказав больше ни слова, но мое возмущение вдруг принесло неожиданные плоды. Отец опустил плечи.

— Увы, его поступок был продиктован отчаянным положением семьи. Род Арне находился на грани разорения, а продажа ларца позволила продержаться на плаву. Нам были предложены неплохие деньги…

Что же, папа, надеюсь, теперь мое замужество помогло роду Арне продержаться на плаву… Я опустила голову, пряча слезы.

— Быть может, вы знаете, кто купил ларец? — услышала я спокойный голос Ская.

— Да. Богатый и знатный род. Всем известно, что они заядлые коллекционеры и скупают за баснословные деньги все диковинки, какие могут найти. Род Харосс. Теперь там главный, насколько я знаю, Эвор Харосс, но ларец приобрел еще его дед — Лоер Харосс.

— А найти их можно…

— Имение располагается в пригороде Селиса. Любой укажет дорогу.

Скай выразительно посмотрел на меня: «Видишь, как просто, а ты боялась».

— Неужели хотите попробовать выкупить ларец?

У отца загорелись глаза, наверное, он представил, что в род Арне вернется еще один артефакт и займет свое место рядом с книгой, чтобы перейти потом в наследство Риану и его детям.

— Да, — ответил Скай. — Для Маргариты. Видно, ей пришлась по сердцу эта безделушка.

Я знала, что вовсе не поэтому, но увидев, как вытянулось лицо отца, не смогла сдержать улыбки, и заметила, что уголки губ Ская тоже приподнялись.

Мы пробыли в Орлиных Крыльях еще три дня. Прекрасных три дня. Все-таки родители любили меня, несмотря на все их заблуждения. Я заметила, что они искренне печалятся, готовясь к долгой разлуке, и решила оставить в прошлом все.

Скай нанял карету, которая доставит нас в Селис. Отец предлагал свою — родители успели купить новую взамен старой развалюхи, — но Скай, поблагодарив, отказался.

Сестренки ревели в три ручья, обнимая меня на прощанье, а я держалась. Я боялась, что если начну плакать, то уже не смогу остановиться. Сердце щемило. Я твердила себе, что надежда есть, что я их еще обязательно увижу, но сейчас шанс на спасение казался мне таким эфемерным, что я почти не верила в него.

— Скай, обязательно привези мне мою Ри летом погостить! Я так хочу понянчиться с малышом! — мама пыталась говорить твердо, но в ее голосе прорезались молящие нотки.

— Я очень постараюсь, — сказал Скай.

И вот мы уже в карете, которая мчит нас в сторону столицы. Селис — главный город нашей страны. Город, где живут самые знатные люди, приближенные ко двору. Видно, этот род — Харосс — не последние люди при правителе. Жаль, что в детстве я не слишком любила изучать все это — знала только, что правит династия Плеоланг, а кто приближен, кто в опале, кто недавно возвысился — этим я никогда не интересовалась. Род Арне когда-то занимал высокое место, но после подвергся гонениям. Говорят, мы пали жертвой заговора. Хотя это все дела минувших дней, не стоит и голову забивать.

— Они примут нас? — волнуясь, я задавала этот вопрос едва ли не каждый час.

— Примут, не переживай. Род Ньорд тоже знатен и богат. Мы нанесем визит вежливости. Думаю, Эвор Харосс выслушает нас, а я сделаю такое щедрое предложение, что он не сможет отказаться.

— Плохо ты знаешь коллекционеров, — проворчала я.

— Значит, украдем! — пошутил муж.

Он улыбался, но я видела, что после той ночи какая-то темная тайна не дает ему покоя. Иногда у него становился такой отрешенный взгляд, что я пугалась. О чем ты думаешь, Скай? Поделись со мной. Давай разделим твою тревогу. Но сколько я ни просила рассказать, он только качал в ответ головой: «Ты все узнаешь позже, Ри».

Имение рода Харосс располагалось в огромном саду. Карета миновала ворота, а после мы еще бесконечно долго ехали по подъездной дороге, по аллее, усаженной с обеих сторон тополями. Какая обширная территория. Род Харосс, несомненно, очень богат. Я почувствовала робость, когда мы приблизились наконец к дворцу — такому величественному, что он достоин был бы и короля. Что если с нами не станут разговаривать?

Но Скай представился дворецкому как лорд Ньорд, и спустя несколько минут нас пригласили в кабинет хозяина дома.

Дворец утопал в роскоши. Мне даже стало неловко за себя, потому что я, точно маленькая девочка, не переставая вертела головой, пытаясь рассмотреть все, на что падал взгляд. Под ногами плитка с узорами, что горели золотом в отблесках свечей: люстра над головами сияла, хотя был еще ранний вечер. Гобелены на стенах, изящная мебель, драгоценные вазы — я не успела разгядеть и малой части того, что встречала по пути.

По широкой лестнице мы поднялись на второй этаж. Слуга распахнул дверь, пропуская нас вперед. Из-за стола поднялся высокий седовласый мужчина, радушно наклонил голову в знак приветствия и указал на кресла, приглашая присесть.

— Наслышан о роде Ньорд. Что привело в мой дом молодого лорда?

Эвор Харосс сразу же расположил к себе. Я перестала волноваться и откинулась в кресле, почти не прислушиваясь к беседе. Я и так знала, о чем говорит мой муж: мы заранее продумали разговор. Решили: не стоит упоминать о том, что ларец раньше принадлежал роду Арне, из которого я происхожу, ведь хозяин сразу поймет мой особый интерес и утроит цену. По нашей легенде, Скай просто хотел выполнить каприз беременной жены — редкий ларец, о котором слышал от друзей. Нет, он не помнит, где именно. Да, был бы крайне признателен, если бы нам позволили взглянуть на диковинную вещичку и, конечно, на другие предметы коллекции.

Я облегченно выдохнула: кажется, первый этап переговоров прошел успешно. Эвор Харосс еще не согласился, но и не отказал, и разрешил посмотреть коллекцию. Мы на правильном пути.

— Но сейчас уже вечер. Ваша юная жена устала после дороги. Поэтому предлагаю осмотр коллекции перенести на утро, а сейчас я познакомлю вас с семьей, — сказал хозяин, и по голосу стало ясно, что возражений он не примет.

Я была только рада такому повороту событий: я устала и проголодалась, а трястись еще несколько часов до ближайшего приличного постоялого двора, когда на улице вот-вот стемнеет, — удовольствие сомнительное.

Когда мы спустились в гостиную, стол уже был накрыт для вечерней трапезы. Я не предполагала, что род Харосс такой многочисленный: за огромным столом разместилось не меньше тридцати человек. Нам со Скаем отвели места рядом с хозяином дома.

— Здесь почти вся моя семья, — Эвор Харосс обвел взглядом присутствующих, и я услышала гордость в его голосе, но на какую-то долю секунды его лицо омрачилось. — Отсутствует только моя дорогая племянница. Она… приболела.

— Сочувствую, — искренне отозвалась я. Мне стало жаль девушку, наверняка она такая же славная и приветливая, как все эти люди.

— Спасибо, дитя…

Скай сидел по левую руку от господина Харосса и продолжал беседу о коллекции, интересовался последними приобретениями. По левую же руку от меня расположился приятный молодой человек, судя по всему, сын или внук хозяина дома.

— Рад видеть у нас в гостях такую милую юную леди. В основном к нам в дом захаживают не слишком симпатичные личности. У партнеров отца обычно такие кислые физиономии, что милыми их никак нельзя назвать, — пошутил он, и я невольно улыбнулась, понимая, что это положение обязывает его делать комплименты, но все равно стало лестно. — А могу ли я узнать имя прекрасной гостьи?

— Маргарита.

— О, чудесное имя. А я Лоер.

— Как ваш прадед? — удивилась я и тут же прикусила язык: зря я показала, что мы так осведомлены.

Брови Лоера Харосса скользнули вверх.

— Да, действительно. Рад слышать, что слава о роде Харосс разнеслась далеко за пределы Селеса.

Лоер ухаживал за мной весь вечер, то подливал воды в бокал, то протягивал салфетку, развлекал шутками. Время от времени я косилась на Ская, но тот словно забыл про меня, занятый беседой с Эвором. Что же они так увлеченно обсуждают? Я чувствовала, что начинаю злиться, и из вредности все громче смеялась шуткам соседа, надеясь, что Скай обратит на меня внимание, но он даже не оборачивался.

— Скай, — не выдержав, я дернула его за рукав. — Я очень устала и хочу спать.

Он резко обернулся ко мне, темнота сверкнула в глубине его глаз.

— Нет, Маргарита. Сиди здесь и не выходи из-за стола.

Я отпрянула. Давно я не видела мужа таким. Словно на секунду вернулся тот Скай, которого я ненавидела и боялась. Уткнулась в тарелку, делая вид, что разглядываю салатные листья. Сердце обожгло болью.

— Возможно, нам удобнее будет поговорить наедине? — услышала я голос хозяина дома.

О чем они хотят говорить наедине, ведь мы уже договорились по поводу утреннего осмотра коллекции? Я отчаянно взглянула на мужа, но он, поднимаясь, точно пригвоздил меня взглядом к месту: «Не смей вставать!»

Он выглядел таким злым, что я не решилась возражать. Настроение совсем испортилось. Я больше не смеялась шуткам Лоера, неудивительно, что скоро он попросил его извинить, пожелал спокойной ночи и попрощался.

Скай вернулся через некоторое время, взял меня за запястье.

— Ты хотела спать? Пойдем. Слуги показали мне нашу спальню.

Ничего не понимая, я пошла следом.

— Скай, что случилось?

— С чего ты взяла, что что-то случилось? Все в порядке.

На душе все равно сделалось тревожно, даже вид уютной маленькой спальни, куда привел меня Скай, меня не успокоил.

Муж зажег свечи от камина, отвернулся, раздеваясь. Я видела, как он рванул пуговицу на рубашке. Застыла нерешительно посреди комнаты.

— Чего ты ждешь, Маргарита? Ты хотела спать!

— Да, да…

Он уже разделся до пояса, в то время как я замешкалась, расстегивая пуговицы.

— Какая ты неловкая, — он принялся мне помогать, его пальцы уверенно скользили вниз по платью, и вот уже оно упало к ногам.

Я осталась в тонкой рубашке, натянутой на мой округлившийся живот. Я вдруг почувствовала себя такой беззащитной, обхватила себя руками. Скай же принялся распускать мои волосы — вытянул гребень, и пряди волос укрыли спину.

— Ты такая красивая, Маргарита.

Он погладил меня по щеке, приподнял лицо за подбородок. Не знаю почему, но у меня было сейчас только одно желание — спрятаться, завернуться в одеяло. Я мягко освободилась от его руки.

— Не надо, Скай…

— Не надо? Почему? Разве ты не моя жена?

Я отступила на шаг, не веря тому, что слышу. Он опять? Серьезно?

— Скай, я очень устала сегодня…

— Так тебе ничего не придется делать, я все сделаю за нас двоих.

Он твердо взял меня за локти и надвинулся, заставляя попятиться и приблизиться к постели.

— Скай, мне больно!

— Глупости!

Он откинул покрывало и усадил меня на край постели, после чего начал расстегивать брюки. Я не верила тому, что происходит. Мне хотелось кричать. Этого гадского дракона ничто не исправит! Не бороться же с ним. Я все равно не смогу одолеть. И раньше-то не смогла бы, а теперь с животом…

— Пожалуйста, Скай, пожалуйста, не надо…

Он толкнул меня на постель, задрал на мне сорочку, обнажая грудь. Я вскрикнула, пытаясь ее закрыть. А он убрал мои руки и вовсе стянул сорочку, а потом повернул меня набок.

— Так будет удобнее. Не реви, ты уже не невинная девочка.

Я всхлипнула, вцепившись руками в подушку, уговаривая себя потерпеть и не понимая, зачем он снова так грубо разрушил все, что потихоньку выстраивалось между нами! Зачем захотел отомстить именно сейчас!

25

Я зажмурилась, чувствуя, что его руки рванули завязки на панталонах и потянули их вниз.

— Ри!.. Не смей ее трогать, тварь!

Скай? Его голос, но почему-то не за спиной, а у двери. Наверное, я потихоньку сходила с ума… А потом сильные руки выдернули меня с постели, поставили на ноги.

— Держись, мышка. Не вздумай падать в обморок!

Я открыла глаза, не понимая, что происходит. Я брежу, я определенно брежу. Скай обнимал меня, прижав к груди, закрывая собой. А с постели медленно поднимался другой Скай — полностью обнаженный, с кривой ухмылкой на лице. Я вскрикнула, зажимая рот руками.

— С-скай…

— Это я, мышка, — сказал тот, кто обнимал меня. — Это я твой муж. А это…

Я увидела, что рукав его рубашки порван и сама рука располосована когтями. И вдруг все мгновенно обрело ясность.

— Химера, — прошептала я.

Химера рассмеялся, передернулся, будто стряхивая с себя воду, и перед нами предстал Лоер Хоресс, тот самый симпатичный парень, что ухаживал за мной во время ужина. Только сейчас он вовсе не казался мне симпатичным — презрение и холодное высокомерие искажало его черты. Я вцепилась в мужа, а он отступал к стене, пряча меня за собой.

— Скай, надо рассказать Эвору о том, что здесь химеры, — горячо зашептала я. — Он не знает, кто это, но поймет, когда увидит.

Скай почему-то не ответил.

— Не надо рассказывать Эвору, — услышала я голос хозяина дома и радостно вскинула было голову: он здесь, он поможет, он обо всем догадался, но от прежнего радушия господина Харосса не осталось и следа, на его лице горело то же выражение презрения и злости.

Он вдруг вытянул вперед руку, и его пальцы на секунду преобразились в острые когти, а я поняла, кто ранил Ская. Следом за хозяином дома в комнату входили другие мужчины и смотрели на нас так же холодно и отчужденно.

Отступать дальше некуда: я прижалась спиной к шершавой ткани гобелена, а Скай встал, заслоняя меня собой. Химеры окружили нас, глядя на нас с чувством превосходства.

— Вы убьете нас? — спросил Скай, вздернув подбородок.

Голос его не дрогнул, и я завидовала выдержке моего мужа, потому что сама едва держалась на ногах. Вцепилась в его рубашку, чтобы не упасть, уткнулась носом в теплое плечо и тряслась всем телом.

— Не сейчас, — ответил Эвор Харосс.

Теперь, когда мы оказались загнаны в ловушку, он даже позволил себе капельку прежнего благодушия. Напряженные плечи расслабились, по губам скользнула высокомерная улыбка.

Он поднял с пола мою сорочку и швырнул Скаю, и я кое-как натянула ее.

— Сколько раз тебе говорить: не играй с едой, — Эвор пожурил Лоера, но тот не выглядел пристыженным, наоборот, широко улыбнулся в ответ.

— Позже поиграю.

Я почувствовала, как напряглись руки Ская, я видела, что он собрался сжать их в кулаки и обратиться. Но что может сделать один дракон против стаи химер? От Эвора тоже не ускользнул жест Ская.

— Ошейник, — коротко приказал он.

Химеры будто только и ждали этого приказа. Они навалились на Ская, бросили на пол, держали за руки, не давая сжать их в кулаки. Муж рычал и силился скинуть их с себя, а Эвор наклонился и, рванув его за волосы, приподнял голову. В его руке блеснул плетеный кожаный ошейник, мерцающий черными кристаллами, — подобный ему я уже видела в пещере троллей. Магический ошейник, который мешает дракону сменить ипостась.

Я стояла, прислонившись к стене, и могла только хватать ртом воздух, словно рыбка, задыхающаяся на берегу. Как так получилось, что приятный вечер в кругу знатной и аристократической семьи превратился в нескончаемый кошмар?

— Поднимите его. Негоже дорогим гостям валяться на полу, — весело сказал Эвор. — Сейчас мы устроим вас на ночлег, а потом поговорим, мальчик.

Ская выволокли из комнаты. Лоер уцепил меня за локоть и потащил следом. Нас вели по лестнице вниз, и я уже представила, как нас спустят в подвал, в темное и сырое подземелье, но нас привели на первый этаж и втолкнули в комнату. Обычную комнату. Вот только ни гобеленов, ни ковров на полу здесь не оказалось, зато в одну из стен были вкручены четыре железных крюка, от которых тянулись цепи с кандалами на концах. Их застегнули на руках и ногах Ская, растянули так, что я увидела, как натянулись его сухожилия, а лицо исказилось от боли, но он молчал. Мой сильный дракон…

На моей ноге тоже застегнули цепь, а потом меня кинули прямо на доски пола. Я забилась в угол, обхватив колени руками, стараясь закрыть голые колени короткой сорочку, сделаться маленькой и незаметной.

Эвор шевельнул пальцами, и, повинуясь его безмолвному приказу, химеры тут же оставили нас с ним наедине.

— Когда ты стал догадываться? — спросил господин Харосс. — Ведь мы беседовали о ничего не значащих вещах, о коллекции безделушек, когда я вдруг заметил в твоих глазах понимание.

В глазах Ская, даже распятого, с вывернутыми суставами, было столько презрения. Я знала, он ничего не скажет, не опустится до разговора с этой тварью. Эвор ухмыльнулся и вдруг обернулся ко мне.

— Твоя жена так напугана. Хочешь, я позову Лоера, чтобы он приласкал ее?

Скай выгнулся дугой в бесплодной попытке сорвать оковы.

— Ты допустил ошибку, рассказывая о стреле Ворелла, — сказал он, будто выплюнул. — Простые смертные не могут видеть стрел, созданных гномами, не могут удержать их в руках, а ты говорил о ней так, точно четко представлял, о чем речь.

— Проклятье, — усмехнулся Эвор Харосс. — Какая нелепая ошибка.

Тут и я поняла, почему Скай злился за столом. Это была вовсе не злость, он начал догадываться о том, что сидящий перед ним собеседник вовсе не человек. Но кто? Драконы отлично чувствовали все остальные расы, только химеры были недоступны их восприятию.

— Ты понял, кто я, — закончил хозяин дома. — Но решил, что я единственная химера. Занял место Эвора Хоресса. Ты хотел увести меня, чтобы убить и отвести опасность от Маргариты.

Он развел руками, точно приносил извинения.

— Но такого ты точно не ожидал. Никто не занимал моего места. Мы давно уже на своем месте. Людьми быть не так уж плохо, особенно когда приближен ко двору и влияешь на решения короля. Мы богаты, знатны и заняли достойное место в этом мире. В отличие от драконов, вытесненных на край. Все так и должно оставаться.

Так вот, значит, как… Химеры вовсе не исчезли, не скрываются, они совершенно открыто живут на виду у всех, притворяясь людьми.

— Представь мое удивление, мальчик. Очередная попытка добраться до твоей жены провалилась. Моя племянница томится в плену у Зула Виларда. Боюсь предположить, что он делает с моей дорогой девочкой. Мы продумываем новую стратегию, как дотянуться до Маргариты. И тут вы сами! Сами! Являетесь в мой дом! Признаться, вначале я опешил. Я был уверен, что дом оцеплен. Что сейчас из кустов бросятся толпы упырей и гномов, с неба обрушатся драконы. А вы пришли одни! Подумать только! Так наивно попасться! Мне даже жаль вас, глупые дети…

Я услышала, что Скай едва слышно застонал, но не от боли — от отчаяния. Эвор Харосс, глава клана химер, еще какое-то время возвышался перед ним, скрестив руки на груди. Потом он слегка ослабил цепи, совсем чуть-чуть, так, чтобы они не рвали мышцы Ская — муж наконец смог встать на ноги.

— Завтра решим, что с вами сделать, — бросил он, направившись к выходу.

— Зачем вам Маргарита? — крикнул Скай ему в спину.

— Ты знаешь зачем.

Эвор Харосс ушел, оставив нас в темноте.

— Эта комната, — прошептала я. — Этот ошейник. Ты не первый дракон здесь, Скай… Что они сделают с нами?

26

Тишина — вяжущая, липкая, наполненная тьмой и безнадежностью, — опустилась черным колпаком на уши. Я не могла поверить в то, что это действительно происходит, но все было реально: мы разворошили гнездо химер, живыми нам не уйти…

— Ри, родная, ты должна попробовать поспать.

Скай старался говорить ровным голосом, но не получалось: боль скручивала его мышцы, и он проталкивал слова сквозь сжатые губы маленькими порциями.

На голом полу, почти без одежды… Но он прав, надо отдохнуть: силы понадобятся. Я свернулась комочком, обняв живот ладонями. Горошинка мягко толкнулся в глубине. Такой молодец он у меня, держится, не делает маме больно.

— Это Горошинка позвал тебя на помощь? — поняла я. — Его сердце?

— Да. Каждый раз, когда вам грозит опасность, я чувствую это и знаю, где вас искать. Закрывай глазки, неари.

— Мне страшно, Скай… Мне очень-очень страшно…

— Я рядом, Ри. Мы со всем справимся вместе. Я люблю тебя. Я бесконечно сильно тебя люблю.

Как бы мне хотелось прижаться сейчас к его теплой груди, почувствовать его поцелуй, уснуть в кольце его рук. Вместо этого грубые доски царапают колени, железный обруч натирает ногу. Но я сильная, я справлюсь — ради Ская, ради Горошинки…

Мне удалось ненадолго забыться тревожным сном, а проснулась я от шума открывающейся двери и звука шагов. Подобралась и села, вплотную прижалась к стене. В окно, закрытое решеткой, проникал тусклый свет, и краешек облаков у горизонта окрасился оранжевым: только что рассвело.

В комнату вошли двое, Эвор Харосс и Лоер Харосс. Эвор ослабил цепи настолько, что Скай обессиленно рухнул на колени, но тут же медленно поднялся, хватаясь за стену. Он смотрел прямо в лицо своему врагу. Они словно устроили состязание, кто первый отведет взгляд. Эвор рассмеялся и взъерошил волосы Ская, точно тот был ребенком, а муж зло мотнул головой, сбрасывая его руку.

— Смелый дракончик. Смелый и глупый. Мы с братом все решили…

— С братом? — вырвалось у меня, и я тут же закусила губу, ругаясь на себя: я не хотела, чтобы на меня обратили внимание, но теперь уже поздно.

Лоер подошел и сел на корточки, разглядывая меня со странной смесью жалости и интереса.

— С братом, — подтвердил он. — Мы правим кланом Харосс, по очереди изображая то отца и сына, то деда и внука. Это я в свое время приобрел ларец у твоего деда.

Да как же я сама не сообразила! Ведь химеры живут столетия, нелегко было бы объяснить людям, почему глава семьи не стареет с годами.

Он вновь встал рядом с Эвором. Оба, сложив руки на груди одинаковым жестом, разглядывали Ская, а тот, измученный и бледный, смотрел на них.

— Мы обменяем тебя на Милори, — сказал наконец Лоер. — Я ею горжусь, она до сих пор нас не выдала, но, боюсь, Зул Вилард скоро сумеет найти способ сломить ее выдержку. Король все равно узнает то, что желает знать, но только чуть позже. Моя дочь достойна того, чтобы сохранить ей жизнь.

Дочь? Ну конечно! Если она племянница Эвора, то приходится дочерью Лоеру.

— Мы отдаем себе отчет в том, что это положит начало долгой и непримиримой войне наших рас, но на стороне химер сила и власть, а время драконов подходит к концу.

Скай ничего не отвечал, зато, я понимала, впитывал каждое слово, каждую интонацию, запоминает. Химеры это тоже поняли.

— Рассказывай, — рассмеялся Эвор. — Все к лучшему. Давно пора выйти на свет. Мне надоели эти игры. Знал бы ты, сколько лет мы наблюдаем за вами из тени. Как следим за каждым человеческим родом, в котором присутствует хоть капля драконьей крови. Разыскиваем и скупаем артефакты, что могли бы пробудить эту кровь. И уже не одна юная жена дракона неожиданно и скоропостижно умирала после свадьбы. Но в этот раз все изменилось. Эта девчонка… Что с ней не так? Мы думали, будет просто. Достаточно пары-тройки выверн, чтобы отправить хрупкую девушку на тот свет. Но нет, докладывают — жива. Признаться, я разозлился, осечек у нас еще не случалось, поэтому со стаей выверн немного перестарался. Помнишь, Лоер, наши разногласия по этому поводу?

Лоер кивнул, не перебивая.

— Брат опасался, что это привлечет излишнее внимание короля. Однако я был слишком уязвлен. Но девчонка снова осталась жива! Как? Ладно, подумал я, старый добрый яд, что может быть проще? И что же?

Он вдруг повернулся ко мне, сузив глаза. Его лицо пылало от ненависти.

— Мне извиниться, что я осталась жива? — дерзко прошептала я.

Эвор сделал вид, что не услышал.

— Ты практически была в руках Регеля, он клялся, что все предусмотрел. Он умирал, ему нужна была кровь, я проявил милосердие. Зря. Регель мертв, а Маргарита, словно заколдованная, вновь ушла из-под носа.

Регель… Так вот как на самом деле звали ту жуткую тварь. Я вспомнила сосущие звуки, когда он пил мою кровь, и передернулась от омерзения.

— И в итоге — моя племянница в руках вашего короля! Я вне себя от ярости! Я зол так, как не злился в последние пару сотен веков.

Он действительно растерял напускное хладнокровие, резко обернулся ко мне и встряхнул за плечи.

— Что за заклятие лежит на тебе, Маргарита? Ты заколдована?

Я сжалась, обхватив руками живот, чтобы защитить его, если взбесившийся Эвор вздумает пнуть меня или ударить. Но Лоер обнял брата и увел от меня.

— Больше она не сбежит от нас, брат.

Скай молчал. Его глаза были черны, как омуты, будто сама тьма смотрела сквозь них. Он натянул цепи так, что суставы побелели. Кое-где железные кандалы прорезали кожу, и по пальцам Ская стекала на пол кровь. Я посмотрела вниз и вдруг увидела, что на полу, настеленном из простых струганных досок, виднеются въевшиеся коричневые пятна. Когда-то здесь, на этом самом месте, уже стоял другой дракон, так же рвал цепи и так же истекал кровью, а потом… Наверняка они съели его. Я сглотнула, борясь с тошнотой.

Эвор проследил за направлением моего взгляда и медленно кивнул, глядя мне прямо в глаза, подтверждая мою догадку.

— Но твоего мужа мы не убьем, заколдованная Маргарита. Лишь немного подкрепим силы. Не так часто удается добыть драконью кровь. Пара дней, а после обменяем.

— Я не уйду без жены, — голос Ская звучал словно рокот горной реки, запертой в тесном ущелье.

— Куда ты денешься, мальчишка.

Эвор снова посмотрел на меня, сжавшуюся у стены.

— А милая Маргарита немного развлечет Лоера, а после мы наконец покончим с этой затянувшейся историей.

— Я убью вас, — сказал Скай, и слова его были шепотом змеи, и рыком хищника, и шумом ветра в скалах. — Каждого из вас. Я клянусь.

27

Они даже проявили милосердие. Слуги принесли еды и ослабили цепи Ская так, что он смог сесть на пол.

— Поешь, моя родная, очень тебя прошу, — сказал он, догадываясь, что я на еду смотреть не могу: воротит. — Давай вместе.

Я заставила себя проглотить несколько кусочков хлеба, сыра и вяленого мяса, понимая, что если я не стану есть, то и Скай не станет, да и Горошинке тоже нужны силы. После скудного завтрака служанки отвели меня в соседнюю комнату, где позволили умыться и привести себя в порядок. Одна из них принесла баночку с остро пахнущей мазью и натерла мою ногу в том месте, где железо содрало кожу.

— Ты тоже химера? — спросила я. Вдруг, вдруг получится попросить о помощи?

Девушка улыбнулась острой улыбкой, раздвинувшей губы до самых ушей, и мне уже не нужно было слышать ее ответ: здесь все химеры, все безнадежно.

Когда меня привели назад, в комнате обнаружилась кровать, а на ней — теплое платье. Какие сострадательные у нас палачи. На самом деле это было худшей пыткой, чем сон на холодном полу в тонкой сорочке на голое тело. Накормить, дать видимость уюта, снова дать почувствовать себя человеком, а после швырнуть в бездну отчаяния.

Платье я все же надела и даже разрешила служанке меня причесать. Чистенькая и сытая Маргарита готова к казни. Меня вновь приковали цепью. Но я уже не дрожала. Я уже смирилась со всем, что со мной будет. Вот только на Ская не могла посмотреть. Так лучше… Словно его здесь нет. После всего, что Лоер сделает со мной, я, наверное, никогда не смогу взглянуть ему в глаза… Где же эта тварь? Зачем он тянет? Зачем мучает меня?

— Ри, — позвал меня Скай. — Посмотри на меня.

Я качнула головой, уставившись в пол.

— Маргарита! Посмотри на меня! — крикнул муж, заставляя поднять взгляд.

Бледный, глаза темнее ночи, на запястьях запеклась кровь. Когда он искусал в кровь губы? Я думала, что только я, волнуясь, грызу губу.

— Родная моя, когда… — он не смог договорить, кадык дернулся, лицо исказилось судорогой. — Смотри только на меня. Только на меня. Здесь будем только мы с тобой, и никого больше не будет. Поняла?

Я всхлипнула, задавливая в себе слезы, что пекли горло: понимала, что стоит начать плакать — и уже не смогу остановиться. Несколько раз быстро кивнула. Как мне хотелось прижаться к нему, хоть на секунду, обнять крепко-крепко.

Я встала с кровати и протянула к нему руку — Скай был так далеко, не дотянуться. И он изо всех сил потянулся ко мне, натягивая цепи. Едва закрывшаяся рана на запястье разошлась, и вновь выступила кровь. Мы смогли дотронуться лишь кончиками пальцев, и то лишь на мгновение. И за эту секунду я вспомнила, какие теплые у него руки, какими нежными они могут быть.

— Я люблю тебя, неари. Люблю больше жизни. И ничто не сделает мою любовь слабее.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

А потом решилась задать вопрос, который мучил меня.

— Скай, что в ларце?

Он долго молчал, а потом все-таки ответил:

— Кинжал.

Вот как… Кинжал…

— Химеры, наверное, давно сумели открыть ларец?

— Не думаю, Ри. Ларец выглядит декоративным украшением, муляжом, который невозможно открыть. Магия драконов укрывает его от чутья химер. Я надеюсь.

Да на что уже теперь надеяться. Надежды нет…

* * *

Я ждала появления Лоера, но оказалось, что первую казнь приготовили для Ская. Пришел Эвор, критически осмотрел кровать, на которой я сидела, точно не одобрял происходящего. «Лоер опять играет с едой», — говорил его взгляд. Потом он обратился к Скаю.

— Ты поел? Не хочу, чтобы ты свалился без сил уже после пятого посещения. Сегодня их будет пятнадцать как минимум. Завтра чуть больше. Но ты сильный парень, ты выдержишь.

Посещения? О чем он? Я никак не могла взять в толк. А Скай, кажется, понял, он невольно отпрянул, но тут же его губы исказила презрительная усмешка.

— О, какая честь. Все химеры рода Харосс польстят меня вниманием или только избранные?

— Сарказм? Это хорошо. Рад, что ты сохраняешь чувство юмора. Главное, не забудь о своей гордости после того, как обслужишь всех членов моей семьи.

Да о чем они говорят? От страха я совсем плохо соображала, но следующая фраза хозяина дома все расставила по своим местам.

— Я расскажу, как это будет происходить. Цепи натянут, чтобы у тебя не было соблазна оказать сопротивление. На шее сделают разрез, так, чтобы кровь свободно стекала. Не бойся, они не выпьют больше, чем требуется. Я буду рядом и стану следить. Никогда прежде мы не проявляли столько заботы о драконах. Твоего предшественника осушили меньше, чем за час.

Я вскрикнула, догадавшись, о чем речь. Все члены семьи Харосс в течение двух дней будут пить кровь Ская. Мой бедный, мой любимый…

— Приступим, пожалуй, к чему тянуть.

Цепи вновь натянулись так, что Скай оказался буквально распластан на стене. Я слышала, как он хрипло застонал: мышцы не выдерживали нагрузки. Эвор схватил его за волосы и прижал голову, окончательно обездвижив.

— Тихо, тихо, дракончик. Не шевелись.

Он вынул из ножен на поясе кинжал и сделал надрез на шее Ская. Брызнула струя крови — и тут же устремилась в ворот рубашки. Эвор облизнулся и приник губами к ране. Это выглядело так неправильно, так жутко. Скай не мог отодвинуться, не мог помешать, он лишь откинул голову, глядя куда-то вверх. О чем он думал сейчас? Как закрывался от этого ужаса?

Подчиняясь непонятному импульсу, я взобралась с ногами на кровать, пытаясь поймать взгляд мужа. И мне это удалось. «Смотри только на меня. Только на меня, — мысленно шептала я. — Я с тобой. Мы вместе». Он моргнул, я видела: он понял.

— Я люблю тебя, — беззвучно произнесли мои губы.

Я стояла там все время «посещений». Все лица слились в одно, я даже не вглядывалась в них, видела лишь лицо Ская, которое становилось все бледнее. Его глаза, которые неотрывно смотрели на меня.

Последним пришел Лоер Харосс. Напился и вытер губы тыльной стороной ладони.

— Какая сладкая, молодая кровь, — сказал он, потом обратился к брату: — Я последний на сегодня?

Последний. Я Меня охватило облегчение. Скай сможет передохнуть! Но следом нахлынул ужас: не потому ли Лоер пришел последним, чтобы после никто не отвлек его от меня?

Моя догадка оказалась верной.

— Оставить вас наедине? — спросил Эвор. — Брат, более милосердно просто убить это дитя. Ее вины перед нами нет.

Лоер передернул плечами.

— Я не буду груб с ней.

Эвор махнул рукой и ушел. Ушел. Я осталась один на один с этим мерзким существом, и никто не поможет.

— Не смей ее трогать, — прохрипел Скай, из-за порезанного горла ему было трудно говорить.

Но мы оба понимали, что это бесполезно. Он может кричать, угрожать, рвать мышцы, сдирая кожу на запястьях, — ничего не изменится. Бедный мой Скай. Как это ужасно, он вынужден будет смотреть, но ничего не сможет сделать. Наши взгляды встретились. «Просто держи меня, — мысленно сказала я. — Я буду смотреть на тебя. Не опускай глаза».

Скай понял и кивнул. По его щекам катились слезы. Не плачь, мой сильный дракон…

— Тебя не смущает то, что я беременна? — спросила я химеру, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Не смущает, — широкая улыбка отразилась на красивом молодом лице.

Вернее, лице, которое казалось красивым и молодым. Его портило только то, что в уголках губ запеклась кровь Ская.

— Зачем я тебе?! — крикнула я.

— Зачем… — Лоер сделал вид, что задумался, но уверена, он давно уже знал ответ. — Понимаешь, я истинный коллекционер. Мой брат лишь притворяется им, поддерживая легенду, но не я. Все эти артефакты, собранные по всему миру… Я люблю перебирать их, вспоминая историю каждого. Сегодня утром держал в руках ларец, за которым вы пришли. Странная, бесполезная вещица… А сейчас я буду держать в руках тебя — Маргарита, в которой течет кровь дракона.

Он придвинулся и начал медленно распускать мои волосы. Я застыла, скованная ужасом.

— Как ты хороша, Маргарита. Беременность тебя вовсе не портит, наоборот, делает еще более аппетитной. Такой славный животик. Ты так вкусно пахнешь кровью дракона. Обладание обычной смертной девушкой ничего не значит для меня. Но ты, Маргарита, ценный трофей, единственная в своем роде. Почти драконица. Неужели я упущу шанс поиметь драконицу?

Он потянул меня за запястья, притягивая ближе, начал распускать шнуровку на платье, вытер слезы с моих щек.

— Ну-ну, не трясись. Я буду нежен.

Платье соскользнуло с плеч. Я чувствовала, как он проводит влажным горячим языком по моей коже, по мочкам ушей, точно хочет съесть, но пока только пробует на вкус.

Я смотрела на Ская, только на Ская. А он смотрел на меня. Мы вдвоем здесь. Здесь больше никого нет. Здесь больше никого нет…

— Давай я поцелую тебя, и ты забудешь про страх? — язык Лоера облизал мои губы, и меня чуть не вывернуло наизнанку. — Я не хочу брать тебя силой. Я хочу, чтобы ты была покорна. Чтобы ты сама меня желала.

Я понимала, что если разрешу себя поцеловать, то мой разум затуманится, как это уже случалось с лже-Вегардом. Наверное, мне действительно будет не так страшно…

— Л-ладно, — еле сумела проговорить я помертвевшими губами. — Прошу, дай мне время до вечера. Я соглашусь. Сама…

Лоер взял меня за подбородок, заглянул в лицо. Его зеленые глаза были совсем близко, смотрели изучающе и оценивающе.

— Разве… тебе самому не интересно… продлить предвкушение…

О боги, какую чушь я несла, только бы задержать его.

Мысли в голове скакали и метались, выстраиваясь в ненадежный, опасный и, возможно, смертоубийственный план.

— Если ты хочешь, чтобы я была покорна… Не сейчас… Пожалуйста…

В глубине его глаз зажглось любопытство.

— Ты будешь покорна и нежна, Маргарита?

— Да. Только… Можно мне один раз взглянуть на ларец? Это будет твой мне подарок. А после… Я соглашусь на все.

— На все? Очень опрометчиво. Фантазия у меня богатая.

— На все, — прошептала я.

Лоер ухмыльнулся.

— Ладно. Ты увидишь его, но в руки не получишь. Согласна?

Я сглотнула и быстро кивнула. Лоер опрокинул меня на кровать, прижав запястья, и застыл, глядя сверху вниз. Я уже уверилась, что он не станет ждать вечера, но, видно, Лоера увлекла предложенная игра. Он наклонился, только чтобы куснуть меня за мочку уха.

— До вечера, Маргарита.

Я едва могла поверить, что мне удалось его уговорить. Первая часть плана сработала. Конечно, ничего не получится. Конечно… Но попытаться надо. Надеюсь только, что Скай когда-нибудь простит меня за то, что я собираюсь сделать.

Я отвернулась к стене и разревелась.

— Ри, девочка моя, моя маленькая глупая девочка. Что ты задумала?

Я не скажу, Скай. Я ничего тебе не скажу…

28

Я знала, что шансов у меня почти нет. Лоер вовсе не дурак, не юнец, каким кажется. Это древнее, умное существо с огромным жизненным опытом. Что я, слабая и юная, могу противопоставить ему? Любая моя хитрость тут же станет очевидна. Он поверит мне, только если я сама себе поверю. Чего он ожидает от загнанной в угол девчонки? Покорности и желания продлить свою жизнь любой ценой. Значит, такой я и стану.

О Лоере я тоже кое-что успела понять за это короткое время. Он опасен и хитер, но слабость есть и у него. Он игрок и коллекционер, ему нравится щекотать себе нервы, забавляясь со мной, точно хищник с добычей. Не убить сразу, а растянуть удовольствие. Дать надежду, а потом снова ее отобрать. Я попытаюсь использовать это.

К тому же у меня в рукаве еще один козырь — я знаю о ларце то, что не знает Лоер. И надеюсь, отчаянно надеюсь, что артефакт откроется от моей руки, когда придет время.

Лежа на кровати, я хотела продумать все детали плана, вот только уставшее тело подвело: я пригрелась, ужас неминуемой смерти ненадолго отпустил меня, и я сама не заметила, как уснула, вернее, провалилась в сон.

А проснулась, точно от толчка, от ненавистного голоса.

— Просыпайся, детка. Пришло время поиграть.

Лоер! Неужели так быстро наступил вечер? Кинула взгляд за окно — действительно, лучи солнца стали косыми, рассеянными, совсем скоро солнце опустится за горизонт.

Неужели это последний день моей жизни?

— Лоер, — услышала я голос Ская, в котором ясно различала холодную, едва сдерживаемую ярость: сейчас говорил не измученный дракон, а лорд и господин. — Послушай, я предложу только один раз. Однажды я стану хозяином горы Ньорд. Если ты не тронешь сейчас Маргариту, то получишь мои владения в свое безраздельное пользование. Я откажусь от всего. Откажусь от мести. Клянусь, что не убью никого из химер. Только отпусти ее.

Мой дракон… Какой ценой давались ему эти слова! Отдать родовой замок, все, ради чего жил прежде, своему непримиримому врагу! Ради меня одной…

Пауза длилась всего несколько секунд, и за это время я успела несколько раз ощутить взлет и падение — я позволяла себе надеяться и тут же рушилась в бездну отчаяния. А потом Лоер расхохотался.

— Что только не сделаешь ради любимой, да, парень? Теперь я ее тем более не отпущу. Двойное удовольствие — видеть боль в ее глазах и отражение этой боли в твоих. А ваш мир скоро и так станет нашим. Не понимаете, что мы постепенно вытесняем вас? Все идет так, как задумано.

Лоер развернул меня, прижал руки к кровати, не давая возможности пошевелиться. Посмотрел в глаза, заставляя тяжело дышать от ужаса. Я слышала, что Скай кричит, пытаясь сорвать цепи. Эти проклятые цепи… Если бы он только мог обернуться! Но в обличие человека он слишком слаб.

— Ларец, — прошептала я. — Ты обещал…

— Да. Ларец.

Лоер нехотя отпустил меня, ненадолго вышел и вернулся с ларцом. Показал издалека, покрутив в руках и улыбаясь так, как улыбалась бы мать, с гордостью глядя на свое чадо.

— Жемчужина коллекции, — сказал он.

Я же не могла произнести ни слова. Это точно был он — тот самый ларец с иллюстрации в книге, а на его крышке такой же точно знак: свернутая алая змея, как на обложке. Я поняла, что знаю, как его открыть.

Теперь, главное, не переиграть.

— Полюбовалась? Сейчас вернусь и поиграем.

Я увидела, что Лоер собирается унести ларец, и закричала, соскочила с кровати, натягивая цепь, точно паника поглотила меня и нервы не выдержали. Я на самом деле была близка к панике, так что он поверил мне.

— Нет! Нет! — кричала я. — Ты не тронешь меня!

Лоер оглянулся, думая, куда поставить ларец, и опустил прямо на пол, далеко от меня. Мой ужас притянул его, как магнитом. Секунда — и я уже задыхаюсь в его руках, распластанная на полу. Он вовсе не был нежен — он кусал меня за подбородок, за шею, за плечи. Не до крови пока, но очень чувствительно, так что из моих глаз брызнули неподдельные слезы.

— Нет, прошу тебя. Давай не так. Я сама, сама… Только не будь груб со мной…

Сказала бы так перепуганная девушка? Попыталась бы уговорить насильника хотя бы не причинять боль? Думаю, да.

Я принялась расстегивать пуговицы на его рубашке, но Лоер, зарычав, просто сорвал ее с себя. Он слишком распален. Он не станет меня слушать. Вцепился твердыми пальцами мне в плечи, сминая, продавливая плоть, обжигая укусами, которые теперь оставляли на моей тонкой коже алые лунки. Я пыталась отползти, но он дернул за ноги, возвращая под себя.

— Лоер… Ты… Хотел знать… Как я люблю своего мужа… Я покажу… — то шептала, то кричала я, надеясь ускользнуть от болезненных ласк. — Поиграем…

Скай. Я не могла посмотреть на него. Увидеть отражение моей боли в его глазах — это стало бы пределом моих человеческих сил.

Лоер остановился, услышав «поиграем». Я надеялась на это, но не верила, что сработает. Быть может, за столько прожитых веков лишь одна страсть продолжала жить в древней, темной душе. Лоер любил играть.

— Как? — только и спросил он, разжимая стальные объятия.

Я с трудом села. Живот болезненно тянуло. Держись там, Горошинка. О боги, за что мне это…

— Превратись в Ская.

Лоер ухмыльнулся, и через мгновение передо мной сидела точная копия моего мужа.

— Ляг на спину. Я все сделаю сама.

Эта игра нравилась Лоеру. Необузданная страсть на время отпустила его. Он был готов подождать, наслаждаясь моими неопытными ласками. Откинулся на спину.

Мне хотелось кричать. Вцепиться руками в его горло. Царапаться и кусаться. Но я не должна. Я обязана стать нежной, робкой, отчаявшейся и готовой на все. Забудь о ларце, Лоер. Забудь.

Я встала рядом на колени и поцеловала это чудовище, дрожа от ненависти и отвращения. Надеясь, что дурман поцелуя химеры подействует не сразу, давая время. Невольно подняла голову и увидела, как Скай смотрит на меня. Не осуждая, но так отчаянно. Зажмурилась и вновь поцеловала Лоера.

— Хочешь сверху?

Он, похоже, полностью расслабился, забавляясь моим страхом. Я кивнула, пытаясь проглотить ком, застрявший в горле: вот-вот наступит тот самый момент в моем непродуманном и слабом плане, который решит все.

— Сними цепь, — прошептала я. — Она станет мешать нам.

А сама вновь и вновь целовала эту тварь, чувствуя, что он все больше разгорается от моих поцелуев, хотя я знала, что мои ласки неопытны и почти невинны. Но именно это, похоже, доставляло ему самое острое наслаждение.

Забудь о ларце, Лоер. Забудь.

Я не верила в успех. Сейчас он рассмеется мне в лицо, скрутит, искусает и возьмет силой. Но Лоер вместо этого коснулся оков на моей ноге, и те, подчиняясь магии, звякнув, слетели на пол.

Ларец на полу в метре от меня. Руки химеры скользят по моему телу, но не держат крепко. Я сверху. Один шанс, всего один шанс. Но он у меня есть.

Я кинулась вперед, точно ныряла в омут. Ударилась локтями о пол, удерживая тело на весу: боялась повредить Горошинке. Ларец прямо перед глазами. Со всей силы я приложила ладонь к крышке, молясь всем богам сразу, чтобы сработало. И почти сразу ощутила, как кольца алой змеи развернулись, как две иглы прокололи кожу. Ну же! Откройся! Это я — наследница рода!

Мне казалось, что прошла вечность. Что Лоер давно догадался обо всем и с холодной улыбкой наблюдает за моей жалкой попыткой.

Но когда щелкнула крышка и в мою ладонь легла рукоять небольшого кинжала, украшенная драгоценными камнями, и узкое лезвие сверкнуло странным голубоватым свечением, только тогда я почувствовала, как Лоер вцепился в мои ноги, пытаясь оттянуть от шкатулки.

Я закричала, перевернулась и, не глядя, полоснула кинжалом. Лоер отпрянул и зашипел. Неужели попала? Нет времени посмотреть.

Скай. Ошейник. Вся надежда на магию драконов, зачаровавшую этот кинжал. Достаточно ли он силен, чтобы разрезать ошейник? Если нет — все пропало. И после того как я его едва не убила, Лоер едва ли будет терпелив.

На секунду мои глаза встретились с глазами Ская. Я едва не рассмеялась нервным смехом — такая растерянность была на его лице. «Вот это боевая мышка!» — читалось большими буквами.

Я подцепила кончиком кинжала кожаную оплетку, рванула. И лезвие, мерцающее голубым светом, разрезало ее легко, точно тряпочную.

Я слышала, как за спиной завыл Лоер, осознавший, что добыча вот-вот вырвется из рук.

Ошейник упал к моим ногам.

— Ри, на пол, — быстро скомандовал Скай.

И я, не раздумывая, подчинилась, понимая, что он хочет сделать.

Силы человека не хватало, чтобы порвать оковы, но дракон легко мог это сделать. Я успела увидеть, как Скай сжал кулаки, а после над моей головой развернулись огромные крылья. Я лежала на полу, закрыв голову руками.

Скай заполнил собой почти всю комнату. Я заметила краем глаза, что Лоер тоже пытается сменить ипостась, но здесь было слишком тесно для двоих. Он проиграл бой, даже не начав его. Дракон издал низкий рык, от которого все волоски на моем теле встали дыбом, а потом одним мощным движением откусил химере голову.

Откусил голову. Вот так просто. Древнейшему представителю и основателю рода Харосс. Теперь пощады точно не будет.

— Скай, — закричала я. — На окнах решетки!

Дракон фыркнул, точно я упомянула о какой-то мелочи. Но решетки действительно выдержали лишь один удар, а на второй — вылетели прочь вместе с кусками камня.

Скай обернулся человеком.

— Ри, на спину. Держись.

Я прижалась к нему крепко-крепко, обхватила руками. Скай шагнул в проем окна и прыгнул.

Прыгнул в обличие человека, а мгновением спустя взвился в воздух драконом со мной на спине. Все выше, выше. Сильные крылья гребли воздух. Вечерние облака расступились перед нами, поглотив, укрыв и спрятав от преследователей.

На мне больше не было Заклинателя, и ветер рвал меня на части, не давая вздохнуть, выбивая слезы из глаз, но я крепко держалась обеими руками за гребень и не издала ни звука, ни стона. Главное, уйти как можно дальше. Главное, чтобы химеры не успели догнать.

Все получилось! Мы живы, мы спасены! Я закричала от переполнивших меня чувств, и Скай поддержал — зарычал так, что показалось, даже ветер, испугавшись, ненадолго стих.

29

— Это война! — сказал король.

«Это война!» — эхом носилось по замку: шептались в углах слуги, тихо переговаривались лорды, и, кажется, огонь в камине тоже выплетал это слово огненными всполохами.

Прошло несколько дней после того, как мы вернулись на гору Ньорд. Почти сутки мы спали, пытаясь вернуть силы. Никто не беспокоил нас, даже Зул Вилард, хотя он, похоже, готов был потерять терпение. Когда мы, измотанные и уставшие, переступили порог, повелитель драконов поднялся навстречу, будто и не покидал гостиную все эти дни.

— Маргарита, подойди!

Но Скай заслонил меня собой, сказал несколько слов на улоссе, и я поняла, что король будет ждать столько, сколько нужно.

Когда я проснулась на следующий день, то первым, что я увидела, был муж, который лежал на локте и смотрел на меня.

— Мы живы, — прошептала я.

— Как я тебя люблю, — сказал он.

И еще долго мы лежали в объятиях друг друга, согреваясь теплом, чувствуя биение сердец и дыхание. А потом Скай — такой смешной — пытался поговорить с Горошинкой. Он шептал ему слова на улоссе, а потом переводил мне.

— Я сказал ему, что он смелый парень. Настоящий дракон. Сказал, что он держался молодцом!

Я невольно рассмеялась. Так трогательно было наблюдать, как Скай разговаривает с моим круглым животом, точно Горошинка действительно слышит и может ответить. Ничего, он с ним еще наговорится, а вот я… И вдруг впервые за все эти месяцы я вспомнила, что надежда существует. Что у нас есть страницы из книги и кинжал! Который я, кстати, едва не обронила в имении Харосс. Хорошо, что в последний момент вспомнила и, отхватив кусок материи от платья, засунула за пазуху, рискуя пораниться, но обошлось.

Отчего-то сразу стало легче дышать, захотелось подскочить на кровати, широко-широко распахнуть окно и закричать — или даже запеть. У нас все обязательно получится! Мы из такого пекла выбрались! Значит, нет ничего невозможного!

Я взъерошила Скаю волосы, притянула и поцеловала. Скай приподнял бровь, глядя ласково, недоверчиво и удивленно.

— Маргарита согласна вся целиком? — хитро спросил он, целуя в ответ.

— Ой, Скай! Ну о чем ты думаешь все время! Я просто… Так, не хмурься! Я просто подумала, у нас обязательно все получится! Страшнее, чем в эти дни, все равно ничего не будет. Я сделаю все, что нужно.

Я ожидала, что Скай и мне скажет, какая я молодец, посмотрит с нежностью, но его лицо вдруг сделалось непроницаемым, потемнело. Он поднялся с постели и подошел к столу, где завернутый в лоскут моего платья лежал кинжал.

Скай раскрыл его и наклонился, рассматривая артефакт. Какой странный у него сделался взгляд. Я ничего не понимала. Подошла, прижалась к мужу, погладила по руке, вместе с ним разглядывая нашу добычу. Кинжал был удивительной красоты — не больше ладони длиной, узкий и тонкий, рукоять украшена драгоценными камнями, которые образовали причудливый узор. По лезвию пробегали синие всполохи.

— Какой он красивый, — сказала я. — И такой острый.

— Да, — тихо сказал Скай, накрыв мою ладонь своей.

Тут только я вспомнила, что король по-прежнему в замке и не улетит, не поговорив с нами. Боюсь, мы принесли печальные вести…

— Мы все ему расскажем? Хотя… как иначе. Разве можно что-то утаить от короля?

Скай сжал мою ладонь крепче.

— Ри, ты должна довериться мне.

— О чем ты?

Скай потерся носом о мою щеку, наклонился к самому уху и сказал: «Эйриж шас». Улосс. Я отпрянула.

— Скай! Что ты опять делаешь? Какой части своей памяти я лишилась на этот раз?

Несносный дракон. Зачем он все время меня злит! Скай выглядел виноватым, но не сильно.

— Ри, так нужно. Твоя память никуда не делась, но…

Это «но» разъяснилось довольно скоро. Я рассказала Зулу Виларду все, что знала, — о моем происхождении, о химерах, о ларце, о том, что с нами произошло. Узнав, что прабабка моя происходит из рода Краунранд, король, кажется, был изумлен сильнее, чем известию о том, что химеры прекрасно приспособились к жизни среди людей и именно род Харосс организовал покушение на мое убийство.

Король наклонился к самому моему лицу, его глаза мерцали так близко, что казалось, он заглядывает в самую мою душу. Я не чувствовала боли и тяжести, как в прошлый раз, и все же ощущала внутри своей головы его присутствие.

— Описан ли в книге способ, как пробудить кровь дракона в тебе, Маргарита?

«Да! — хотела сказать я. — Кинжал с этим как-то связан. Скай говорит, что способ страшный, но он есть».

— Нет, — сказала я вслух. — К сожалению, нет.

И сама удивилась тому, что говорю, а потом поняла: Скай заранее позаботился о моем молчании. По какой-то причине он не хочет, чтобы король знал. Зул Вилард несколько долгих секунд продолжал смотреть мне в глаза, после отодвинулся, откинулся на спинку кресла.

— Жаль.

Уверена, Скай тоже ничего ему не сказал. Вот только бесполезно спрашивать у мужа почему. Я уже поняла, что ответа не получу.

Что и говорить, новости мы принесли ошеломительные. Они переворачивали привычный мир, весь уклад жизни, к которому за века привыкли драконы, с ног на голову. Нелегко принять, что непримиримые враги процветают, что они отлично приспособились, да еще продолжают потихоньку истреблять драконов. Но Зул Вилард ничем не выдал своего волнения, только его лицо, растеряв все эмоции, стало напоминать застывшую маску.

За ужином я впервые услышала это слово, сказанное буднично и просто, будто нет ничего более естественного, чем война после сотен лет мира.

— Это война! — сказал король как о свершившемся факте.

У меня упало сердце. Сделалось так страшно, что я изо всех сил пыталась не вслушиваться в разговор, старательно глядя в тарелку и увлеченно разрезая мясо на десяток маленьких кусочков. И все же отдельные фразы впивались в душу, точно жала. «Они беспрепятственно могут миновать Врата Небесных Утесов, Врата закрыты только для людей…», «Мы никак не чувствуем их…», «По крайней мере, один заложник у нас есть…»

Вдруг я услышала, как меня окликнули.

— Маргарита! — позвал свекор. Пришлось поднять голову.

Свекор смотрел на меня так, будто впервые увидел. Я вначале не поняла, с чем связан его пытливый взгляд, а потом догадалась: он вглядывался в меня, пытаясь разглядеть кровь драконицы. Теперь я не просто человечка. Ларец, заряженный магией дракона, открылся под моей рукой. Моя прабабка происходила из древнейшего драконьего рода. Лорд Ньорд сузил глаза, ноздри его трепетали, будто пытаясь уловить новый оттенок запаха. Но, увы, может, кровь дракона и присутствовала во мне, но ее было слишком мало, чтобы сделать смертную девушку драконицей.

— Химеры — извечные наши враги, — сказал он.

Уж мне ли этого не знать. Но я не успела и рта раскрыть, как он поднял ладонь, жестом приказывая помолчать.

— Хуже всего, что драконы не ощущают их. Но их всегда чувствовали драконицы. Раньше это позволяло вести войну на равных. Ты что-то чувствовала, Маргарита?

Я покачала головой и опустила взгляд. Нет, ничего. Я приняла химеру за своего мужа, какая уж из меня драконица…

Король покинул замок на закате. Я знала, что Милори давно в Апрохроне — единственный заложник и свидетель. Вот только добиться от нее толка будет сложно, она предана роду Харосс.

— Не спускать глаз с Маргариты! — напоследок распорядился Зул Вилард. — Не выпускать из замка!

Ночью, прильнув к мужу, я пыталась понять, что нас ждет дальше. Сколько сразу всего навалилось — и непонятный обряд, который надо провести как можно быстрее, и химеры, которые не отступят, пытаясь меня убить.

— Что же теперь? Мы не выйдем из замка, пока не закончится война? Но ведь она может растянуться на годы… На десятки лет…

Я невольно погладила свой круглый живот, который за последнюю неделю, казалось, подрос еще больше.

— Но… Ведь может стать слишком поздно…

Скай нашел мои губы своими, и долгое время нам было не до разговоров. Его поцелуи будто стирали с меня следы чужих губ и рук. Тень Лоера растворялась, отступала во тьму. Теперь я знала, что он не встанет между нами. Сегодня утром, когда Скай внезапно стал так холоден, я испугалась, что тому виной моя невольная измена. Говорят, мужчинам тяжело такое простить. Но сейчас я чувствовала: ничего не изменилось между нами. Как уютно и тепло было в его объятиях, как надежно. Война, зловещий ритуал, недомолвки — все отступило на второй план. Я нежилась, подставляя лицо под поцелуи.

— Завтра мы убежим, — сказал Скай, когда я почти забыла о том, что мы вообще-то беседуем о будущем.

— Завтра? Убежим? Но куда?

— К троллям.

Вот и как после этого уснуть?

30

— Скай, я не хочу к троллям, — малодушно взмолилась я. — Я очень не хочу к троллям!

Они, конечно, помогли, освобождая замок от выверн, но тролли так непредсказуемы и опасны! Мало нам химер!

Скай обнял меня, баюкая на руках, как маленькую.

— Ты же у меня храбрая мышка. Я не допущу плохого.

Да-да, в прошлый раз ты что-то подобное говорил, это я помню. Скай, видно, понял направление моих мыслей, и я почувствовала, что мышцы его слегка напряглись.

— Я не допущу, чтобы с тобой что-то случилось, — повторил он.

В любом случае, выхода у меня, похоже, не было. Если для выполнения ритуала зачем-то нужны тролли, значит, пойдем к троллям.

* * *

Король запретил мне и Скаю покидать замок, и, хотя никто за нами не ходил по пятам, мы ежеминутно ощущали на себе взгляды слуг и повышенное внимание со стороны лорда Ньорда. Слуги в доме подчинялись в первую очередь ему: попробуем покинуть стены замка, не предупредив, и об этом мгновенно будет доложено. Отец Ская незамедлительно последует за нами и обязательно все испортит.

На следующее утро побег не состоялся. Мы ждали подходящего момента, пока тянуть дольше не стало бессмысленно. А все потому, что в один из дней за завтраком свекор оговорился, что король решил выделить стражу для охраны ценных свидетелей.

Мы со Скаем обменялись быстрыми взглядами, понимая, что если не сбежим сегодня, то не сбежим никогда. Я выразительно смотрела на мужа: «Пойдем сейчас, пока не прибыла стража!», но он вдруг принялся долго-долго пить чай, положив рядом с собой целую гору рассыпчатого печенья Гвен. Я не могла понять, что творится с мужем. Догадалась позже, когда Скай вместо того, чтобы взяться за сладости, начал вертеть в руках чайную ложку, глядя перед собой с отсутствующим видом.

— Отец, я давно хотел спросить…

«О, Скай! — едва не взвыла я. — Самое время для разговора по душам!» Но следующая фраза заставила меня застыть на месте, прислушиваясь.

— Это касается троллей…

— Да, сын. О чем ты хотел спросить? — старший лорд сегодня был настроен миролюбиво.

— Драконы действительно приносили их в жертву? Давно, когда два мира еще не были разделены. И существовал жертвенный алтарь, скрытый в пещере? Где, как ты думаешь, может находиться эта пещера?

Скай вертел в руках ложечку, и казалось, что он смотрит лишь на нее, завороженный блеском. Но я видела, как напряжены его плечи. Как он сузил глаза. Он хотел услышать, что это неправда, грязные слухи, распускаемые о драконах. И в то же время я чувствовала, что вопрос очень важен. Только не понимала почему.

Я думала, что старший лорд рассмеется в ответ на эту чепуху, но он сжал пальцы, комкая салфетку, доброжелательная улыбка погасла на его осунувшемся лице.

— Что? — прошипел он. — Кто сказал тебе? Кому какое дело до тех давних темных времен? Все в прошлом.

— Это правда, — только и сказал Скай, не спрашивая уже, а утверждая. — Идем, Ри!

Уже в комнате он принялся ходить из угла в угол, точно зверь, запертый в клетке. Потом схватил стул и занес его над головой с явным намерением расколотить об пол.

— Скай! — я подбежала, положила руку ему на грудь и ощутила, как колотится о ребра сердце дракона. — Не нужно.

Я знала, каким он может быть вспыльчивым. Но если Скай сейчас начнет крушить мебель, то выскользнуть незамеченными нам точно не удастся. Скай какое-то время сжимал стул в руках, так что тот, бедный, скрипел от натуги, потом с грохотом поставил на пол и сел.

— Что с тобой? — я осторожно обняла его за плечи, взъерошила волосы: они были жесткие, как проволочки, и очень густые, так что пальцы в них запутывались, но это, оказывается, очень приятное ощущение, гладить его волосы. — Ты мне расскажешь?

Скай обнял меня за талию, прижался лицом к груди, отдаваясь моим рукам.

— Неари, — прошептал он. — Я всегда гордился тем, что я дракон. Тем, что мы заботимся о своих подданных, храним столько жизней. Я думал, что это оправдывает нас…

Он притянул меня к себе, точно вновь просил прощения.

— Но теперь выяснилось, что драконы не гнушались устраивать жертвоприношения. Не удивлен, почему тролли так непокорны и так злы на драконий род. Уверен, они ничего не забыли.

Только сейчас я поняла его отчаяние и злость.

— Чем тогда мы лучше химер? — тихо сказал он.

Я вздохнула. Совсем недавно я бы полностью согласилась со Скаем: драконы коварны, хитры, злопамятны и жестоки. И все же чувство справедливости требовало признать, что они правда заботятся о своих подданных. Хотя троллей теперь я тоже стала понимать лучше.

Из замка мы выскользнули благодаря помощи нашей доброй экономки. Сначала она отлупила Ская мокрым полотенцем, которое держала в руках, за то, что он снова собрался тащить куда-то бедную девочку, то есть меня.

— Куда ты ее опять волочешь, негодник! Ты посмотри, у нее на лице одни глаза остались! В ее положении надо на диване лежать и побольше печенья кушать! — отчитывала она Ская, но тот терпеливо снес и выволочку, и порку.

— Нам правда очень нужно выбраться, Гвен, — вступилась я за мужа, который к этому времени устал увертываться от полотенца.

Гвен покачала головой, точно говорила: «Ох, ничего я не понимаю в нынешней молодежи!» Но я почему-то подумала, что на самом деле она понимает куда больше, чем хочет показать.

Гвен вывела нас наружу через черный ход: тоннель вел из кухни, заканчиваясь у самого края плато. Экономка объяснила, что сюда работницы выносят мусор. Никогда не думала, что нам придется бежать из замка по мусорному тоннелю, словно ворам, но иного выхода не было.

— Спасибо, Гвен! — Скай обнял старую экономку, и та вдруг растрогалась, неловко обняла в ответ, погладила по голове.

— Будьте осторожны, дети!

Она ушла, не оборачиваясь. Скай быстро разделся, сунул мне в руки одежду, ворча при этом, что не понимает возни с тряпками, когда магическая маскировка и так отлично работает, но я была непреклонна: голышом он больше ходить не станет. Проверил, хорошо ли застегнут Заклинатель на моей шее, — прежний остался в имении Харосс, но Скай достал новый.

— Держись! — муж подставил спину.

Мы ухнули в пропасть и тут же взлетели. Дух захватило, хотелось смеяться и кричать. Какое упоительное чувство свободы!

В прошлый раз мы шли почти три дня по тоннелям и переходам, а теперь оказались у магической завесы в мгновение ока. Несколько минут собирались с силами, прежде чем нырнуть в серое марево, — понимали, что обратного хода не будет. Тарк во время битвы спас жизнь Ская, но это не значит, что они стали друзьями. От троллей можно ожидать каких угодно неприятных сюрпризов. Потом Скай обнял меня, и мы шагнули навстречу неизвестности.

— О-па, принц! — осклабился здоровенный тролль-охранник. — В прошлый раз мало вам перышки почистили?

У его ног вертелась лысая зубастая тварь, похожая на крысу, но не нападала без приказа. Ее хозяин — мертвенно-бледный, изборожденный черными шрамами, с зубами, что торчали в разные стороны из кривого рта, — выглядел еще более отвратительно и жутко.

— Я хочу видеть твоего повелителя! — рыкнул Скай, и вновь я удивилась тому, как моментально он из мальчишки, который уворачивается от шлепков Гвен, превратился в правителя и лорда. Такого приказа невозможно было ослушаться. Тролль будто даже стал меньше ростом и склонил в ответ свою странную сплющенную башку.

31

В Тишши ничего не изменилось: все так же тускло светился огненный шар под сводами пещеры, пол был усеян осколками битого камня и костями, в воздухе стоял запах прогорклой еды.

Мы вошли через узкий проем в дом повелителя Тарка, и на долю секунды я ощутила острое чувство дежавю. Даже сам грозный тролль сидел на прежнем месте, повернувшись к выходу правой стороной лица, где горел злостью единственный глаз.

— Принц? — только и произнес он, не сделав попытки подняться и поприветствовать своего господина, не стал и заканчивать фразу, ожидая, пока Скай сам объяснит свой неожиданный визит. Однако грубо ткнул пальцами на камни перед собой, приглашая садиться.

Скай был странно напряжен. Хотя чего уж, я сама вся сжалась, ожидая подвоха. Тролли могли разговаривать вполне мирно, а потом не успеешь глазом моргнуть, как они натравят на тебя своих крыс.

Муж сделал шаг вперед и вдруг опустился на одно колено. Тролли, что присутствовали в зале аудиенций, и я сама издали то ли вскрик, то ли вздох, а Тарк наклонился вперед, вперившись единственным глазом в лицо Эм-лорда.

— Принц, — повторил он, но теперь в его голосе ясно слышалось замешательство.

— Я приношу извинения от лица драконов, — сказал Скай, сначала глядя в пол, но потом сделал над собой усилие и посмотрел в лицо повелителя Тарка. — За геноцид троллей. Я не знал и выяснил это совершенно случайно. Недавно. Тогда была война, а на войне трудно отыскать правых и виноватых, но тому, что мы делали, нет оправданий.

Геноцид? Выходит, драконы не просто приносили троллей в жертву на алтаре, но пытались истребить эту расу полностью? Для меня это тоже явилось полной неожиданностью.

— Что ты знаешь об этом?! — голос Тарка загремел, заметался среди серых камней. — Мальчишка!

— Я знаю, что мы долгие годы уничтожали троллей, не щадя никого. А на алтаре приносили в жертву ваших вождей для острастки оставшихся в живых. Чтобы никому даже в голову не пришло устраивать бунт.

Мне захотелось стать маленькой, незаметной, спрятаться за какой-нибудь камень. Зачем Скай напоминает Тарку об этих страшных временах? Он только пробудит его злость.

— Чего тебе нужно?! — Тарк медленно поднялся на ноги и теперь возвышался над Скаем, который продолжал опираться на одно колено.

— Помощи, — тихо ответил мой муж. — Мне нужна ваша помощь. Я должен знать, где находится алтарь.

Тарк шагнул вперед, и от его тяжелой поступи, казалось, покачнулись каменные стены. Его лицо исказила гримаса ненависти. Он схватил моего мужа за волосы и рванул его голову вверх, заставляя посмотреть на себя. Скай сцепил зубы, и, хотя сейчас ничто не мешало ему обратиться в дракона, он терпел эту болезненную хватку. Я боялась боялась даже вздохнуть, надеясь, что муж знает, что творит.

— Алтарь?! — загрохотал низкий голос. — Тебе нужен алтарь наших предков?! Устраивать на нем пляски на наших костях? Алтарь почитается и охраняется нами! К нему нет хода презренным драконам!

Несмотря на всю опасность ситуации, я увидела, что у Ская посветлело лицо.

— Так он не утерян! — воскликнул он. — Превосходная новость!

Тарк так опешил, что выпустил волосы Ская.

— Зачем он тебе? — спросил вдруг обычным голосом, растеряв от удивления всю злость.

— Спасти мою жену.

Повелитель резко повернулся ко мне правой стороной, его взгляд вонзился в меня, точно стрела. Я неосознанно закрыла живот руками. Тарк ничего не сказал, но все, похоже, понял. Ведь он жил в горе тогда, когда на свет появился Скай. Он не может не знать о проклятии драконов и не станет закрывать глаза на действительность, как Гвен.

— Ее возможно спасти? — спросил он.

— Да. Если вы проводите нас к алтарю. Клянусь, я не нанесу оскорбления вашим предкам.

Скай по-прежнему стоял перед троллем, припав на колено. Я даже представить не могла, через что пришлось переступить моему гордому дракону, чтобы пойти на этот шаг — преклонить колено перед врагом.

Тарк медленно опустился на каменный постамент, заменяющий ему трон. Невозможно было понять по его лицу — изуродованному, лишенному мимики, — о чем сейчас думает повелитель. Он мог решать, каким способом нас убить, а мог помочь. Только узнаем мы об этом не раньше, чем искривленные острые ножи прошьют нас насквозь.

— Сядь, — сказал он, указав Скаю на место рядом с собой, а потом поглядел на меня. — И ты.

Я послушно скользнула вперед, села рядом с мужем, он тут же обнял меня и прижал к себе. Сейчас, когда я смотрела на Тарка снизу вверх, тролль казался огромным, как гора. Что он решил?

— Химеры тоже просили помочь им, — сказал вдруг Тарк, и я ощутила, как напряглись руки Ская: если повелитель троллей на их стороне, у нас буквально несколько секунд на то, чтобы вырваться из Тишши.

— Давно. До нападения выверн, — Тарк ронял слова, точно камни, но я почувствовала облегчение: непосредственная опасность нам не грозит. — Они хотели, чтобы мы остались в стороне. Не участвовали в битве. Они знали, что ты обратишься к нам. Но…

Это «но» упало в мою память, вызывав волну воспоминаний: я бегу по темным тоннелям, спасаясь от преследования, а потом Скай подхватывает меня и несет к свету, спасая, оберегая. Он уже тогда любил меня… Выходит, когда мы пришли к ним за помощью в прошлый раз, тролли стояли на распутье, решая, кому помочь, и что-то в поступках и словах Ская склонило их на нашу сторону.

— Ты странный дракон, — сказал Тарк. — Неправильный.

Скай сжал губы в тонкую полоску: ему не нравилось быть странным и неправильным драконом.

— Умеешь любить. Признаешь ошибки. Думаешь. И ты станешь настоящим правителем. Правителем, которому не стыдно стать союзником.

Скай сидел, опустив голову, на этих словах вскинул ее, уставившись на Тарка, точно не верил, что на самом деле слышит эти слова.

— Я помогу, — закончил свою короткую, но емкую речь повелитель троллей. — Когда?

Руки Ская, что обнимали меня, едва заметно вздрогнули: это отступило напряжение, сводившее его пальцы, готовые сжаться в кулаки.

— Мы обратимся очень скоро, — он помолчал и добавил: — Спасибо.

В полном молчании мы покинули Тишшь. Охранник, провожающий нас, больше не острил, и мне показалось, смотрел на Ская с уважением. А вот меня разрывало на части от вопросов, я едва дотерпела, пока мы минуем магическую завесу и окажемся на склоне горы.

— Алтарь? — закричала я, пытаясь перекричать ветер. — Нож и алтарь, да, Скай? К чему бы это?

— Тихо, — он сжал меня в объятиях. — Давай возвратимся в замок, пока нас не хватились!

Пришлось терпеть, мучаясь от обрушившихся на меня догадок. Я чуть не сгрызла губу до крови, пока сидела на его спине.

Мы вернулись в тот же мусорный тоннель, отличное, кстати, место для того, чтобы уйти и вернуться незамеченными. Проскользнули на кухню, поймав на себе удивленные взгляды кухарки и служанок. К счастью, они были слишком вышколены и сделали вид, что ничего необычного не происходит. Эм-лорд и его жена заявляются с черного хода — подумаешь, ерунда какая.

— Скай!

— Поднимемся к себе!

Едва дверь спальни закрылась за нами, я встала посреди комнаты, скрестив руки на груди.

— Алтарь, Скай. И магический нож. Или ты считаешь, что твоя жена настолько глупа? Рассказывай, что написано на тех страницах!

По лицу мужа скользнула тень, будто он снова на мгновение заглянул в книгу. Качнул головой, как неосознанно делает человек, пытаясь отрицать очевидные, неотвратимые и неприятные вещи, будто мысленно говорил: «Нет!» Но после взял себя в руки.

— Ладно, Ри, слушай!

Он посмотрел мне прямо в глаза.

— Я должен буду положить тебя на алтарь и ножом вырезать на твоей коже слова улосса — особые, заряженные силой. Они пробудят в тебе кровь дракона.

Я представила, как лежу обнаженная на алтаре, а острый нож выводит на моей коже кровавые символы, как я дрожу, ощущая под спиной холодный шершавый камень, как вздрагиваю от каждого надреза, хотя, уверена, Скай постарается сделать все как можно бережней и аккуратней. И как слабею с каждой пролитой каплей крови. Опасно, но я справлюсь, ничего.

— Ничего, Скай, — прошептала я вслух. — Не страшнее смерти… А когда?..

Не смогла договорить, горло перехватило. Он сказал повелителю троллей, что мы скоро вернемся.

— Не сегодня, — ответил Скай. — И не завтра. У тебя осталось кольцо моей матери, что замедляет время?

— Д-да…

Кольцо, которое разделяется на два и замедляет время для двоих.

— Завтра мы наденем кольца и проведем вместе несколько дней. Я покажу тебе мой мир, Ри, ведь ты так еще толком ничего не успела увидеть. Согласна?

Согласна ли? Когда-то я клялась себе, что никогда не надену кольца старого лорда. Я презирала этот подарок — последнюю подачку умирающему. Но сейчас понимала Ская: он знает, что обряд рискованный, и хочет, чтобы я сначала набралась сил. Разве я могла отказать?

— Конечно, — тихо сказала я.

Обняла его, чувствуя, как нежно он обнял в ответ. Стояла бы так целую вечность в кольце его рук…

— Обряд не повредит Горошинке? За себя я не боюсь…

— Разве я могу повредить Горошинке… И тебе, моя любимая девочка.

На самом деле я совсем не боялась. Прямо от сердца отлегло, а то я уже успела вообразить себе какие-то ужасы. Только зря напугал, глупый.

32

— Нам нужно предупредить твоего отца? — спросила я утром следующего дня.

Я держала на ладони подарок свекра — кольцо, оба прозрачных камня переливались в свете утреннего солнца, мерцали гранями. Я знала: стоит немного повернуть один из них, и кольцо разделится на два, для меня и Ская.

Меня потряхивало от предвкушения чего-то неведомого, волшебного. От волнения я перебрала в шкафу все платья, не зная, что надеть. Большая часть их сделалась мне узка в талии, оставшиеся казались слишком теплыми для городов внутри горы, где царит вечное лето. Я выкидывала их из шкафа одно за другим и уже начала злиться. Обернулась на Ская, который все это время наблюдал за мной с легкой улыбкой, прислонившись к стене.

— Ри, говорю еще раз: надень любое. Ты пока плохо представляешь, что случится с окружающим миром, когда мы наденем кольца. Надень любое, и идем. Никого предупреждать не нужно, в этом мире пройдет не больше часа. Нас не успеют хватиться.

— А… химеры? — я должна была спросить. — Они не поймают нас?

Скай в ответ усмехнулся краешком губ, словно ему было известно нечто, пока непонятное мне. Я махнула рукой, надела первое попавшееся платье и тронула один из камней. Кольцо тут же разделилось на два. Свое я надела на безымянный палец, а Скай сумел натянуть свое только до середины мизинца.

— Иди ко мне.

Он обнял меня, стоя позади. Руку с кольцом протянул вперед, жестом показывая, что мне нужно сделать то же самое. Я послушалась. Он провернул кольцо на пальце против часовой стрелки, до тех пор, пока камень не вернулся на прежнее место. Я повторила за ним. И… ничего не изменилось. Мы стояли посреди комнаты, в окна лился солнечный свет, занавеска плыла по воздуху, подхваченная сквозняком из приоткрытой створки.

Занавеска плыла и плыла, и я поняла, что она застыла в своем бесконечном полете. Время остановилось. Я ахнула. Скай взял меня за руку и повел за собой. Замок точно замер в одно мгновение. Пылинки повисли в воздухе, серебрясь в лучах. Тишина была такая, будто застыли даже звуки. Мы шли по лестницам и коридорам, и я заметила еще одну странность: куда-то исчезли все слуги. Я ожидала увидеть их, оцепеневших в разных позах, но замок будто вымер.

— Где все? — я ничего не понимала.

— Побочный эффект кольца. Оно не только останавливает время, но сдвигает нас самих относительно всех живых существ на одну секунду назад. Они совсем рядом, словно за невидимой стеной. Мы отстаем от мира всего на секунду, но мы никогда их не нагоним. Они недосягаемы для нас, так же, как и мы для них. Они нас тоже не видят.

Вот как… Выходит, мир не просто застыл: сейчас во всем мире в буквальном смысле существовали только мы вдвоем.

— Ого… — пробормотала я.

— Идем, — улыбнулся Скай.

Мы парили в небе, и я налюбоваться не могла на мир, открывшийся моему взгляду. Едва ли когда-нибудь еще мне посчастливится увидеть что-то подобное. Мир напоминал огромную картину, изображающую один великолепный миг. Облака, похожие на шапки взбитых сливок, застыли неподвластные ветру. Каждое движение замерло. Листья, поднятые вихрем с края плато, повисли в воздухе.

Скай то поднимался высоко-высоко, так что плато и замок внизу начинали казаться игрушечными. То рушился с огромной высоты. А я кричала от восторга, сжав коленями его шею, крепко ухватившись за гребень. Время от времени Скай косился на меня темным глазом, точно спрашивал: «Хватит?»

— Еще! — кричала я. — Еще, пожалуйста!

И он снова набирал высоту, и я чувствовала, как напрягаются его мощные грудные мышцы, как клокочет воздух в его легких и с шумным дыханием вырывается наружу.

А прекрасней всего было ощущение того, что весь этот дивный, прекрасный мир теперь останется со мной еще на долгие-долгие годы. Совсем скоро я, вероятно, сама смогу вот так же парить в воздухе рядом со Скаем. Правда, сейчас такое представлялось невероятным. Скорее сном, чем реальностью. Неужели я правда стану драконицей? Я запрещала себе сомневаться, бесконечно радуясь каждому мигу.

А потом мы нырнули в магическую завесу на склоне горы и очутились в небольшой пещере. Здесь было озеро, похожее на чашу с хрустальной водой. Казалось, каменные ладони нежно обнимают голубую каплю. Сверху падал водопад, замерший, как и все вокруг. Брызги напоминали драгоценные камни. Мягкий песок устилал пляж. Выше по склону росли кустарники и низкорослые, пышные деревца.

— Обычно в Грохочущем гроте много желающих искупаться, — сказал Скай, уже обернувшийся человеком. — Но не сегодня.

Обернуться-то он обернулся, но не позаботился даже о магической маскировке — стоял передо мной совершенно обнаженный.

— Скай!

— Брось, Ри! Кого смущаться. Весь этот мир существует только для нас двоих! Снимай свое теплое платье.

Я смутилась, но в то же время почувствовала любопытство и азарт. Почему бы и нет, в конце концов. Рванула застежки и вздохнула полной грудью, ощущая, как ткань сползла с плеч, и шерстяное платье серой тряпкой упало в песок.

Вот только из-за своего живота я почти не видела своих ног. Не ожидала, что он уже такой большой.

— Вот это меня разнесло, — прошептала я, с печалью вспоминая свою тонкую талию. — Словно бочку…

Скай опустился рядом со мной на колени и поцеловал мое раздувшееся чрево.

— Женщина, ждущая моего ребенка, ты прекраснее всех на свете. Неари. Сердце мое.

Потом он подхватил меня на руки и понес в озеро, зашел по грудь, медленно опустил меня в прозрачную теплую воду.

— Доплывем до русалочьих волос? — спросила я, разглядев на камнях знакомые с детства кустики длинной зеленой травы, свисающие почти до самой воды.

И тут же, не дожидаясь ответа, отпустила плечи Ская и ринулась вперед, чувствуя, как уверенно держусь на воде. Не зря муж учил меня все то время, пока мы жили в маленьком домике, выкрашенном в желтый. В выдуманном счастливом мире. Тогда я, увы, не вполне была собой. Но не сейчас.

Сейчас это была я. Настоящая Маргарита. Прошедшая массу трудностей, выбравшаяся из бездны на свет. Осталось всего одно последнее испытание, но оно совсем меня не страшило.

Я первая дотянулась до тонких зеленых отростков, действительно напоминающих волосы, и рассмеялась от счастья. Обернулась: Скай прямо за моей спиной и тоже улыбается, глядя лучистыми глазами. Я знала, что он легко мог обогнать меня, но позволил выиграть, чтобы увидеть мою радость.

После мы растянулись на берегу, подставив тела теплому свету. Хотелось провести так вечность, и еще одну, и еще…

— А что мы будем здесь есть? — сонно пробормотала я.

— Вообще нам не нужна сейчас пища, но я хочу угостить тебя кое-чем…

Я не дослушала, уснув. А когда проснулась, рядом со мной на широком мясистом листе обнаружились ягоды — крупные, лиловые, немного напоминающие чернику. Скай, лежа на животе, выкладывал из них какой-то символ. Я присмотрелась и увидела сердечко.

— Скай, ты как маленький!

Но снова почувствовала себя такой счастливой! Потом мы еще набрали этих ягод, взобравшись вверх по склону горы, — они росли на маленьких кустиках, стелящихся по земле. И мне пришлось почти ползти. Наверное, ужасно смешное зрелище — кругленькая Маргарита, вся в ягодном и травяном соке. Но мне было так весело и совершенно наплевать, что обо мне могли бы подумать.

Забрались на самый верх, туда, откуда вниз обрушивался водопад. И я увидела здесь тонкий арочный мост без перил, перекинутый прямо над замершей водой.

— Всегда об этом мечтал! — сказал вдруг Скай и встал, балансируя, на узкий скользкий мост.

Пошел вперед, и я не могла отвести взгляда от его гибкой стройной фигуры. Внезапно он покачнулся и рухнул вниз. Я пронзительно вскрикнула, зажмурилась. Сердце обдало холодом. Но почти в ту же секунду из пропасти взмыл дракон, и я рассмеялась собственной глупости. Мой муж не может умереть, упав с высоты. Однако на мгновение страх за его жизнь был таким острым, что сердце до сих пор покалывало.

Он обнял меня, зацеловал.

— Ты что испугалась, мышка! Я ведь не могу разбиться!

Я, сама от себя не ожидая, нашла его рот своим, провела языком по его горячим, чуть обветренным губам, которые, как всегда, немного горчили, как и те ягоды, что он собрал для меня. Скользнула языком глубже, ощущая, как его язык нашел мой, сплетаясь с ним, гладя и лаская. Он взял мое лицо в ладони, я обвила руками его шею. Я сидела между его колен, так близко, что чувствовала биение сердца и даже то, что, кажется, каждый волосок на его теле встал дыбом от возбуждения. Не говоря уже о другом. Скай со стоном выпустил меня.

— О, Маргарита!

И тут же, с разбега, прыгнул вниз в прохладное озеро, а я осталась сидеть, тяжело дыша, глотая воздух открытым ртом. Внутри все горело и плавилось.

Потом мы жгли костер, хотя огненный шар продолжал сиять под сводами, даря свет и тепло. Но нам хотелось ощутить запах горящих поленьев, полюбоваться на языки пламени, ощутить тот уют, который дает только живое пламя. Я прислонилась спиной к Скаю, а он обнимал меня, положив ладони на живот.

— Я покажу тебе все места, где бывал ребенком, — сказал он, долго молчал, а потом продолжил каким-то иным голосом, будто ему вдруг стало очень грустно: — Одиноким ребенком. Я всегда мечтал о друге, которого у Эм-лорда дракона быть не может. Подданные стремились исполнить любую мальчишескую прихоть. Для меня строили замки, которые я мог разрушить, командуя войском, набранным из маленьких гномов. Я был предводителем, они — солдатами. Любая моя детская забава воспринималась с полной серьезностью и почтением. Думаю, приди мне в голову потренироваться охотиться на врагов в ипостаси дракона, было бы исполнено даже это. Боюсь предположить, кого бы выбрали мне в качестве врага.

Я погладила его по руке, чувствуя одиночество мальчишки, который хотел простых ребяческих забав, а получал всегда напоминание о долге и своей непростой роли будущего правителя. Никто никогда не мог просто выслушать его, просто пожалеть. Он был ребенком, у которого не было детства.

— Но сейчас ты можешь разделить все это со мной, — прошептала я. — Я стану твоим другом. Твоим самым верным другом.

— О, неари… — ответил он так, что у меня от его голоса мурашки забегали по коже.

Я обернулась, пытаясь поймать его взгляд.

— Спасибо, Скай, что показал мне все это. За этот прекрасный день. И за все то, что я еще увижу. И за жизнь, которая теперь у меня будет.

Он порывисто вздохнул, притянув меня к себе, пряча лицо в моих волосах. Его пальцы, переплетенные с моими, дрожали.

— Скай…

— Что?

Я потянула его на себя, подставляя губы, запуталась пальцами в его густых волосах.

— Я согласна вся целиком…

Отстранилась, лукаво улыбаясь: поймет ли, но он сразу понял. Взгляд озарился любовью.

— Моя родная…

Это было так сладко, так нежно. Искры костра взлетали вверх, точно маленькие звезды. Под сводами пещеры мерцало, билось огромное сердце дракона. Все быстрее, быстрее, и быстрее…

33

Мы провели наедине друг с другом несколько прекрасных дней. Хотя здесь не было смен дня и ночи — время застыло в вечности. Мы спали, просыпались, любили друг друга, парили в небесах, спускались в подземные города. Я увидела не все, лишь малую толику чудес горы Ньорд. Круглые разноцветные домики на ветвях деревьев — города пери. Неровные отверстия в скале, которая благодаря им напоминала зрелый сыр, — жилище баюнов. Хрустальные сталактиты в зале Эха, где каждый шепот многократно повторялся разными голосами, это было жутковато и весело. Рощи, где росли деревья с алой корой и алыми листьями. Стоило постоять там дольше нескольких минут, как неудержимо начинало клонить в сон. Скай унес меня на руках, а я дремала, положив голову ему на плечо, и видела что-то неясное, но невероятно красивое. Чистые озера с синей, зеленой и прозрачной водой — мы успели искупаться в каждом. Мне не хотелось уходить. Кажется, я могла бы провести вот так всю жизнь наедине с мужем. Но, увы, время, отпущенное нам, истекло.

Однажды я посмотрела на кольцо и увидела, что камень начал тускнеть, в глубине его возник небольшой сгусток тьмы, который постепенно разрастался.

— Время заканчивается, — сказал Скай. — Когда камень полностью почернеет, нас выбросит в реальность.

— Возвращаемся, — вздохнула я.

В нашей спальне ничего не изменилось, занавеска все так же парила, надувшись парусом. Но казалось, что предметы стали как-то ближе и объемнее, точно по стеклянной перегородке бежала невидимая трещина и стена, ограждающая нас от всего мира, вот-вот разрушится.

Скай сжал меня в объятиях, я спрятала лицо на его груди. Последние секунды безопасности и счастья, когда ни о чем не надо тревожиться, когда мы принадлежали только друг другу, истекали.

Камни окончательно потемнели, и тишина взорвалась звуками. Я уже отвыкла от того, что мир такой громкий. В коридоре разговаривали слуги, занавеска хлопала от порывов ветра, тоненько потрескивали камни в камине. Мы вернулись.

* * *

Нас никто не хватился: никто и не понял, что мы отсутствовали так долго. Но теперь время запустило неумолимый бег, и его сразу стало мало. Сегодня из Апрохрона прибудут стражники, и улизнуть из замка не получится даже через мусорный тоннель.

Скай выпустил меня из рук и сразу стал молчалив и сдержан.

— Уходим сейчас, — бросил он и тут же принялся надевать походную одежду.

Я бы и сама с удовольствием надела брюки и куртку, но, увы, мой походный комплект теперь едва ли придется мне впору. Скай увидел, как я застыла, с сомнением глядя на неудобные платья и накидки, и подошел, чтобы поцеловать.

— Ничего, — сказал он мягко. — Это не навсегда.

Это не навсегда. Я рожу ребенка. Я останусь жива. Надо только взять себя в руки и поторопиться. Скоро все закончится…

Скай завернул нож в обрывок ткани и убрал в рюкзак, а у меня душа ушла в пятки. Все-таки страшно. Но я сильная, я справлюсь!

— Смотри! — крикнула я, случайно выглянув в окно. В небе появились три темные точки, которых я сначала с перепугу приняла за выверн, но потом пригляделась и поняла, что это драконы-стражники.

Скай проследил за направлением моего взгляда и выругался.

— Проклятие, я думал, у нас больше времени!

Но вместо того, чтобы скорее бежать к черному ходу, Скай бросил рюкзак на пол, кинулся к столу и начал быстро что-то писать на листе бумаги, второпях сажая кляксы. Всего несколько строк. Я не могла прочитать, что там написано, да Скай и не позволил: так посмотрел на меня, едва я попыталась приблизиться, что я поняла, что переступила некую границу.

— Письмо отцу, — коротко объяснил он.

Понятно. Наверное, на случай, если нас станут искать. И вот Скай подхватил рюкзак, сунул письмо в нагрудный карман, взял меня за руку, и мы тихо, точно грабители, устремились вниз, надеясь опередить наших тюремщиков.

Мы были на полпути к кухне, когда услышали доносившиеся из гостиной голоса. Старший лорд приветствовал гостей, а те в ответ передали приказ короля охранять Эм-лорда Скайгарда Ньорда и его жену Маргариту.

Точно вихрь мы ворвались на кухню. На ходу схватили кусок вяленого мяса и хлеб, вгоняя в ступор кухарку. В прошлый раз Гвен вывела нас незаметно, но сейчас нет времени кружить по переходам. Служанки вынуждены будут рассказать, что видели, как мы уходили через мусорный тоннель, но теперь это ничего не меняло. Мы успеем уйти далеко, прежде чем нас хватятся.

— Передайте лорду! — приказал Скай, пригвоздив письмо к столу кухонным ножом.

А потом прыжок в пропасть и быстрый полет к самому подножью горы, к входу в Тишшь. Я ужасно волновалась, что повелитель Тарк изменит свое решение и откажется помогать, но увидев нас, он наклонил свою уродливую голову в знак приветствия и сказал только одно:

— Я сам буду сопровождать.

Отряд троллей во главе с Тарком Зрасвингом оказался готов к выходу менее чем через несколько минут. Тролли отправлялись налегке, вооружившись лишь копьями. У меня же от того, что события закрутились так стремительно, после размеренной жизни в остановившемся мире, отчаянно закружилась голова. Повелитель с сомнением смотрел, как я пытаюсь отдышаться, прижавшись к Скаю, и сказал только одно:

— Идти почти сутки.

— Если надо будет, я сам ее понесу! — процедил сквозь зубы Скай.

— Возьмем носилки.

Повелитель щелкнул пальцами, и, повинуясь его жесту, охранники притащили странную конструкцию, напоминающую паланкин с открытым верхом. Четверо троллей ухватились за края шестов. Скай пристально оглядел это сооружение, потом все же кивнул.

— Садись, Ри.

Я думала, они будут мотать меня из стороны в сторону, нимало не заботясь о пассажире, но тролли оказались на удивление деликатны. Я ощутила себя особой королевских кровей, с которой обращаются со всей осторожностью.

Скай и Тарк Зрасвинг шли бок о бок впереди отряда, вполголоса мирно беседуя об ушедших временах, когда мир еще не был разделен. Из обрывков разговора я поняла, что алтарь находится в пещере на границе мира людей и Небесных Утесов. Что мы пройдем под землей, выйдя на поверхность уже у самой пещеры. Что тоннели скрыты от глаз драконов, поэтому Ская никто не сможет отследить. Даже если старший лорд бросился в погоню, дальше Тишши он не уйдет.

Время от времени Скай отставал, и, поравнявшись с носилками, какое-то время молча шагал рядом, лишь иногда касаясь моей руки. А когда поднимал взгляд, то смотрел так, будто ему больно меня видеть. Ясно, волнуется перед обрядом…

Несмотря на то, что паланкин несли заботливо и бережно, к концу пути я страшно устала. Темнота тоннелей, озаряемая слабым светом факелов (тролли категорически отказались от огненного светоча, который хотел сотворить Скай), затхлый воздух, мысли о предстоящей боли — все это погружало меня в состояние уныния. Наконец, когда мы уже оказались у выхода на поверхность, пришлось ждать, пока солнце опустится за горизонт, ведь его лучи были смертельно опасны для троллей. Так что мы выбрались из тьмы во тьму, а это тоже вовсе не прибавляло радости.

— Держись, родная, — сказал Скай, на ходу запрыгивая в носилки и ненадолго прижимая меня к своей теплой груди — опять куртка нараспашку, никогда не чувствует холода! — Мы уже почти добрались.

Еще около часа наш небольшой отряд брел под открытым небом, и я немного взбодрилась, вдыхая аромат весенней пробуждающейся природы и разглядывая огромные звезды над головой. И вот мы рядом с невысокой горой, ничем не примечательной на первый взгляд. Входом служила трещина в стене. Тарк встал рядом с ней и кивнул.

Все? Приехали? Сердце заколотилось, но я приказала себе сделать несколько глубоких вдохов и успокоиться. Хотела выйти из паланкина, опущенного на землю, но Скай сделал знак: «Подожди», а сам начал что-то тихо говорить повелителю троллей. Лицо Тарка не выражало эмоций, но вот он резко обернулся и посмотрел на меня. Потом положил Скаю руки на плечи. Потом склонил свою деформированную голову, а Скай склонил в ответ свою.

— Я жду, — глухо сказал тролль, а потом добавил странное: — Мне жаль.

Скай помог мне спуститься, и мы вдвоем шагнули в проем.

К счастью, муж быстро разогнал темноту, сотворив огненный шар: мы находились в узком проходе — потолок такой низкий, что Скай почти касался его головой, пол усеян костями. Тролли почитали своих убитых предков тем, что устраивали рядом с алтарем трапезы. Мы двинулись дальше и скоро очутились в круглом зале, вырубленном в толще скалы. Совершенно пустом, если не считать прямоугольного камня в его центре. Я представляла алтарь иным. Думала, он станет излучать мистическое сияние. Или будет испещрен мистическими символами. Но это оказался просто камень. Кое-где сколотый, выветрившийся с течением времени. И все же именно здесь десятками приносили в жертву троллей, и земля вокруг пропитана их кровью.

Я так долго ждала этого момента. И вот мы здесь. Думала, когда окажусь в этом месте, то почувствую что-нибудь: движение силы, священный трепет. Но нет. Я знала только, что мне неуютно и холодно, что ситуация какая-то глупая, а этот серый булыжник не вызывает во мне ни малейшего желания лечь на него.

— Скай, — прошептала я, и очень хотела добавить: «Пошли отсюда», но промолчала. Мы столько преодолели, чтобы оказаться здесь. Надо хотя бы попробовать.

Скай тоже стоял какой-то застывший, заледеневший и смотрел на этот алтарь с еще большим недоверием, чем я. О чем он думает?

— Отличное местечко, — сказал он хрипло, с горькой иронией.

Потом подошел ко мне, и мы обнялись. Я уткнулась носом в его теплую ключицу. Скай так вкусно пах древесным, смолянистым запахом.

— Неужели это нужно сделать сейчас? — спросила я дрогнувшим голосом.

Взявшись за руки, мы подошли к алтарю. Скай скинул куртку прямо на пол, а я избавилась от накидки. Он вынул из рюкзака кинжал, размотал ткань, и лезвие замерцало магическим ровным светом.

— Раздеваться? — меня затрясло, но я старалась не показывать вида.

— Да.

Дрожа, я начала распускать шнуровку, а Скай стал помогать, пока платье не сползло с плеч, но не упало, застряло на талии.

— Не надо больше. Достаточно, — мягко сказал он. — Подойди, Ри.

— Мне лечь?

— Нет, не нужно. Это не займет много времени. Держи меня за руку.

Я крепко ухватила его за левую руку, сжала горячие пальцы. Кончик кинжала коснулся моей обнаженной кожи в области солнечного сплетения. Скай сделал надрез, еще один. Муж чертил незнакомый мне знак, состоящий из нескольких пересекающихся линий. Лезвие было такое острое, что я почти не чувствовала боли, только пекло немного и страшно было смотреть вниз, потому что я знала: щекочущие ручейки, бегущие по животу, — это моя кровь.

— Все, — сказал он.

— Все? — воскликнула я, едва не рассмеявшись от облегчения. — Правда?

— Правда. Больше больно не будет.

Я посмотрела вниз и увидела на своей груди знак, который теперь тоже стал мерцать синим светом.

— Держи, — сказал Скай, вкладывая в мои руки кинжал. Я неосознанно взяла и только потом спросила:

— Зачем?

Скай не отвечал, но начал снимать рубашку. Я в изумлении наблюдала за тем, как он медленно-медленно расстегивает пуговицы, а потом манжеты, чего он вообще никогда раньше не делал. Он остался обнаженным по пояс, а потом вдруг лег на алтарь.

— Ри, тебе придется проткнуть кинжалом мое сердце.

— Что? — прошептала я, думая, что ослышалась, потом хихикнула: — Скай, не время для твоих глупых шуточек. Правда.

Скай повернулся и посмотрел на меня. И от его пронзительного взгляда все внутри перевернулось.

— Я обманул тебя, Ри. Извини. Одна руна на твоем теле и кинжал в моем сердце — только это позволит силе дракона влиться в тебя. Иначе никак.

— Нет, — сказала я, отступая.

Положила нож на камни и сделала еще несколько шагов назад.

— Нет, нет, Скай. Ты что-то путаешь!

— Увы, нет. В книге все написано четко и ясно. Я говорил, что будет страшно, а ты обещала послушаться меня.

— Нет! — крикнула я так, что эхо заметалось по залу, отражаясь от стен, плача и стеная. — Ни за что!

Я кинулась к выходу, но он в одно мгновение догнал, прижал к себе, и мы рухнули на колени. Он снова баюкал меня на руках и говорил, говорил… Сбиваясь, перескакивая с одно на другое. Наверное, он десятки раз мысленно вел эту беседу.

— Ри, так нужно. Мне не будет больно. Кинжал такой острый, что я ничего не почувствую. Так нужно, моя радость. Ты станешь драконицей, ты не умрешь. Ты не должна умирать. Подаришь надежду всему нашему роду. Я боялся, что отец или король остановят меня, если узнают, не поверят. Но я верю — все сработает как нужно. Знаешь, я тут думал. Ты не случайно пыталась два раза убить меня — подсознательно чувствовала, что нужно это сделать. А я… Помнишь, сказал о том, что мне придется вырезать сердце из груди, чтобы ты простила меня? Такая ирония.

— Скай!!!

— Молчи, молчи, неари… Ты так любишь эту жизнь. Такое счастье смотреть на тебя, когда ты радуешься каждому мгновению. Ты любишь эту жизнь. А я люблю тебя больше жизни. Один удар. Всего один, моя родная. Я даже не вскрикну. Я написал отцу письмо, когда ты вернешься, он уже все будет знать. Тарк проводит тебя. Ему я тоже сказал. Отец всему тебя научит. Но ты просто помни — сила дракона чаще всего пробуждается от сильных эмоций: гнева, ненависти, страха. Когда ты выйдешь отсюда, она уже будет у тебя. Идем, идем…

Он осторожно поднял меня на ноги и повел к алтарю, поднял кинжал, вложил мне в руку. Я была заторможенная, обмякшая, как в полусне. Я просто не верила, наверное, что это правда, что это действительно происходит с нами.

— Скай… — мои губы тряслись, мысли метались, но я знала, что хочу сказать: — Я ни за что не сделаю этого. Ни за что!

— А Горошинка? Подумай о нем! Ты хочешь и его лишить матери? Ты станешь самой лучшей мамой и воспитаешь самого неправильного и странного дракона в мире. Я тоже буду с вами. Я незримо всегда буду с вами. Ну же, не терзай меня, Ри.

Он лег на алтарь, подставляя открытую грудь.

— Смотри, вот сюда.

Он указал пальцами место, куда следует воткнуть кинжал.

— Нет. Ни за что! Это какая-то жуткая глупость. Скай, опомнись! Ты что-то неправильно понял! Что еще было написано в книге?

— Только это. Остальные листы были пусты. Ри, посмотри, знак на твоей груди светится магией. Ты получишь мою силу. Все честно. Я убил тебя. Я. Убил. Тебя. Вспомни.

Я помнила. Как я просила его, умоляла пощадить. Он знал, что не только насилует, но и то, что насилие неминуемо приведет к моей смерти. Знал. И не остановился. Моя рука крепче перехватила рукоять кинжала. Скай увидел это и кивнул:

— Да. Сейчас.

И я представила очень отчетливо, как острый кинжал войдет в его грудь, точно раскаленный нож в масло. Одно мгновение — и все кончено. Скай выгнется дугой, судороги скрутят тело. Но это продлится недолго. Он обмякнет, раскинув руки. Взгляд потухнет, и Скай станет безразлично взирать на мир из-под неплотно зажмуренных век. И даже крови будет немного — ведь сердце перестанет биться почти сразу.

Я получу его силу. Я получу жизнь. Я стану мамой нашего сына и дам надежду всему драконьему роду. Все честно, да?

— Нет! — сказала я, кидая кинжал. — Не нужна мне такая жизнь! Не хочу я жить без тебя, Скай! Пропади все пропадом.

Я села на пол и разревелась, но уже чувствовала, как мрак, заполнивший душу, отступает. Я умру, ладно. Я все равно почти смирилась с этой мыслью.

— Прости меня, мышка, — сказал вдруг Скай. — Прости. И помни, что я тебя люблю.

О чем он?

— Окэриш, — сказал он, и я успела понять, что он произнес слово на улоссе.

Я подняла кинжал, встала и подошла к алтарю. Я ничего не могла сделать. Наблюдала словно со стороны, как моя рука сжимала рукоять.

— Риэриш, — прошептал он.

И я занесла кинжал над головой. Рука дрожала: я силилась ее опустить и не могла.

— Серриш!

Во мне огнем вспыхнула ненависть. Такая же сильная, как в тот день, когда я прижимала лезвие к обнаженному горлу израненного дракона. Я хотела, я жаждала его убить! Он получит по заслугам!

Я обрушила кинжал со всей силой, на которую была способна.

34

Удар оказался смертельным. Должен был им стать.

Однако в последний миг в моем животе толкнулся маленький дракон, и это движение на секунду вернуло мне способность мыслить ясно. Я уже не успевала остановить кинжал, но перехватила его в полете второй рукой, сжала лезвие. Острая боль привела меня в чувство, но я понимала, что улосс еще действует на меня — мне нестерпимо сильно хотелось убить Ская. И нестерпимо сильно хотелось его спасти. Две равные силы рвали меня на части.

— Нет, Ри! Отдай его мне!

Кровь капала с моей израненной руки на серый алтарный камень. Скай пытался разжать мою ладонь и забрать кинжал, а я боролась с ним с каким-то остервенением, резала руки и себе и Скайгарду. Наша кровь смешивалась и частыми каплями орошала камень.

— Ри, родная, отдай мне его!

— Отпусти!

Скай отступился, увидев, что я ни за что не сдамся. А я размахнулась и со всего маха ударила кинжалом по алтарю. Еще и еще раз, вкладывая в удары всю ненависть, всю боль, все разочарование. Лезвие гнулось, один из камней вылетел из узора. Еще удар, и кинжал сломался — я сжимала одну только рукоять. Магическое сияние погасло. И руна на моей груди тоже перестала светиться.

Я пошатнулась и сползла на пол. Скай, тяжело дыша, опустился рядом. Мы сидели, привалившись спинами к алтарю. Полуобнаженные, в потеках крови, несчастные, едва живые. Живые! Я повернула голову и посмотрела на мужа. Бледного, взлохмаченного… невредимого.

— Скотина! — крикнула я, попытавшись залепить ему пощечину, но тут же взвыла — раненая рука взорвалась болью. Скай поймал мои пальцы и принялся дуть на них, точно я ребенок, поранившийся во время игры, а я бормотала сквозь сжатые зубы. — Если ты, ящерица летучая, только еще раз посмеешь использовать против меня этот дурацкий драконий язык, я… Я не знаю, что я с тобой сделаю! Эгоист! Ты хоть подумал, как бы я стала жить, своими руками убив того, кого люблю! Как?

Скай обнял меня, и только сейчас я почувствовала, что его бьет крупная дрожь: как бы там ни было, а муж почти попрощался с жизнью, он готов был пойти на этот шаг ради меня, а сейчас его настигло осознание того, что он еще, похоже, задержится на этом свете. Мы соединили наши изрезанные руки и долго-долго сидели без сил, стараясь прийти в себя.

— А как мне жить, зная, что ты… — тихо начал он, но не договорил.

«Что ты умрешь», — мысленно закончила я за него.

— Ничего, все умирают, — прошептала я и заплакала.

Скай прислонил мою голову к своему плечу, нащупал накидку, по-прежнему валявшуюся на полу, укутал, положил теплую руку на живот. Горошинка мягко толкнулся, будто напоминая о своем присутствии. Молодчина, Горошинка. Если бы не ты, я бы совершила непоправимое.

Мы вышли из пещеры вместе, поддерживая друг друга. Остатки кинжала Скай зачем-то взял с собой, хотя уже ясно было, что артефакт теперь бесполезен. Что же, мы сделали все, что могли. Увы, иногда судьбу победить невозможно, остается только смириться…

* * *

Старший лорд был страшен в гневе. Пока нас не было, сотни верных подданных прочесали вдоль и поперек гору Ньорд. Ясно было одно: Скай ушел куда-то с повелителем Тарком Зрасвингом, но тролли отказывались назвать куда.

Я представляла ужас отца Ская, когда ему передали письмо. Я точно не знала, что в нем написано, разглядела лишь обрывки фраз, когда свекор тряс изрядно измятым листом бумаги у нас перед носом: «Прости за все… Позаботься о Маргарите и моем сыне…» Мы сидели на диване у камина, словно провинившиеся нерадивые ученики, а лорд все никак не мог успокоиться, отчитывая нас за глупость.

— Дети! Безмозглые младенцы! Ну, ладно Маргарита, на нее и не надеялся, но у тебя, Скай, должна быть голова на плечах? Похоже, я ошибался в тебе, сын!

Все, о чем я мечтала в этот момент, — поесть, умыться и лечь спать. После почти двухдневного пути я находилась на грани морального и физического истощения, но старшему лорду, похоже, было все равно. Скай обнимал меня, притянув к себе, держал за перебинтованную руку и время от времени прикасался к виску горячими сухими губами. Он сразу хотел отвести меня в спальню, но лорд Ньорд рявкнул: «Сидеть!», так что я посмотрела на мужа умоляющими глазами, уговаривая не сорваться: тот, судя по сжатым губам, уже готов был ринуться в бой. Мне не хотелось злить старого дракона еще больше. Да и, признаться, мне стало немного его жаль. Что он пережил, думая, что единственный сын больше не вернется?

— Придумали невесть что! Какие-то нелепые детские игры! Как? Как вообще можно было это воспринимать всерьез?

Он схватил с каминной полки листы, вырванные из книги, которые к этому моменту совсем поблекли — прочитать что-либо стало невозможно. Здесь же валялся сломанный кинжал, уже ничем не напоминающий магический артефакт.

— Он светился голубым светом, — прошептала я.

— Что? — надменно переспросил лорд, всем видом показывая, что не воспринимает мои слова всерьез. — Да что ты говоришь, дитя? Магическим, наверное? А вещие сны тебе не снились?

— Нет…

Я понимала, что бы мы сейчас ни сказали — нам не поверят. Да я уже и сама думала, не примерещилось ли мне все это. Неужели мы верили, что такой нелепый обряд может помочь?

— Отношения с химерами обострились до предела. Вот-вот разразится буря! Мы на осадном положении. А ты, словно неразумный ребенок, играешь в какие-то бестолковые игры. Ничего изменить нельзя, пойми это уже, наконец, сын. Возможно, в Маргарите есть толика крови дракона. Возможно, именно поэтому она идеально подошла тебе в качестве жены. Но драконицы не вернутся! Никогда. Ничто не изменит привычного хода вещей! Смирись уже, сын!

Лорд Ньорд вдруг вынул из кармана и протянул мне очередной флакон с пурпурной жидкостью. Второй вместе с вещами остался в имении Харосс. И этот небольшой флакон помог мне ясно осознать: никакого спасения, никакого чуда, никакой надежды. Я умру.

Мир вдруг погрузился в темноту: я сползла на руки Ская, потеряв сознание…

* * *

Ситуация в Небесных Утесах действительно была далека от мирной. Химеры впервые за несколько столетий вышли из тени и, похоже, теперь не собирались останавливаться. Они и раньше беспрепятственно умели проходить сквозь врата, жили на два мира. И если в мире людей они давно и прочно заняли положение влиятельных особ, то в Небесных Утесах предпочитали действовать исподтишка, устраивая мелкие и крупные заговоры, настраивая друг против друга драконов и уничтожая тех невест, в которых текла хоть капля драконьей крови. Они панически боялись возрождения драконов, хотя сами драконы осознавали, насколько эфемерна эта надежда.

Теперь же, понимая, что скрываться больше нет смысла, химеры решили захватить власть в открытую. Сила была на их стороне: они подчинили выверн, стаи которых использовали в боях, а еще они могли проникнуть куда угодно под видом слуг и даже членов семьи.

Вчера была захвачена гора рода Дралор, а сейчас шел бой за гору Риас. И драконы почти ничего не могли противопоставить врагам.

Все это вывалил на наши головы свекор утром следующего дня, когда нам приказано было явиться на завтрак. Кроме нас троих за столом присутствовали стражники, которых король отправил охранять нас. Правда, с учетом всех обстоятельств, вряд ли они задержатся надолго — вернутся защищать короля и Апрохрон.

— Но ведь огненные шары погаснут, если они убьют драконов. Зачем им разоренные города? Какой в этом смысл? — решилась задать я вопрос.

— Они не убивают, — скривился свекор. — Берут в плен.

И хотя я не испытывала нежных чувств по отношению к драконам, но представив, что их ждет в плену, передернулась. Ужасно… А ведь нас, вполне возможно, ожидает та же судьба.

— Станем бороться до последнего, — сказал Скай. — Не сдадимся.

Я представила стаю выверн и только закусила губу. Старший лорд тоже, верно, подумал об этом.

— Мальчишка, — бросил он.

Война была почти проиграна. Я знала, что король отправлял отряд в имение Харосс, но химеры оставили его. В мире людей думали, что древнейший знатный род пал жертвой эпидемии алой лихорадки. Дом сожгли. Теперь химер, изменивших облик, не найдет никто и никогда. А сколько их живет сейчас в мире людей — тоже никому не известно.

Мне кусок в горло не лез. Как же безрадостно все. Как же страшно. Я время от времени гладила живот, который от всех этих известий стал твердым, как камень. До родов оставалось почти шесть недель, но если я буду так нервничать, то все может начаться гораздо раньше.

Скай с беспокойством посмотрел на меня, но я покачала головой: «Все хорошо». Попыталась заставить выпить себя хотя бы горячего взвара, но не смогла проглотить ни глотка.

— Прошу извинить меня, — сказала я, поднимаясь из-за стола. — Мне нужно прилечь.

Сделала несколько шагов, когда живот вдруг скрутила острая боль. Задохнувшись, я упала на колени, глотая ртом воздух. Нет, нет, только не сейчас. Я еще не готова.

Скай подхватил на руки. Взгляд черный, отчаянный…

— Что? Что, моя родная?

— Скай, я… Не хочу сейчас… Еще рано…

Я вскрикнула от новой схватки, вцепившись в его плечи. Скай со мной на руках бросился в спальню, уложил на кровать, рванул ворот платья, освобождая грудь. Как раз вовремя: я почти задыхалась от боли и страха.

— Тихо, тихо, неари. Сейчас пройдет. Смотри на меня.

Он опустился рядом на колени и сжал мои руки.

35

Боль ненадолго отпустила, и Скай приник к моему животу, нашептывая что-то Горошинке. Я понимала, что маленький дракон не виноват: это мой организм дает сбой. Сколько же можно бегать по пещерам и волноваться. И все же… Неужели все?

Новая судорога — и снова перехватило дыхание. Теплые руки Ская, которые гладили и согревали, делали боль чуть легче. Но я прекрасно знала, чем все закончится, если схватки не прекратятся.

— Скай… Пожалуйста, дай мне тот флакон…

«Тот флакон». Он понял. Подарок короля — сильнейшее обезболивающее. Я выпью его и погружусь в тяжкий сон, от которого больше не смогу очнуться. Глаза у Ская сделались совершенно безумные. Мы оба не думали, что это случится так скоро, так внезапно…

— Ри… — прошептал он. — Ри… Сердце мое…

В дверь сунулась Урха, вбежала без стука.

— Господин мой… Старший лорд просит узнать, все ли в порядке.

Скай обернулся и так посмотрел на служанку, что та молча прикрыла дверь.

— Ах!..

Схватка, казалось, разрывает меня пополам. Я хваталась за простыни, потеряв на мгновение руки Ская, но вдруг почувствовала, что он вкладывает в мою ладонь флакон и сжимает поверх своими ладонями. Его взгляд умолял задержаться с ним еще хоть на несколько минут, пусть даже на одну минуту. Я судорожно вздохнула. Я тоже не хотела, так не хотела с ним прощаться.

— Я спою ему песню. Малыш напуган. Он не понимает, что причиняет тебе столько боли, — сказал Скай.

Я понимала, что он надеется на чудо. Но песня… Ладно. Я потерплю, пока он будет петь. Поющий Скай. Как бы мне ни было больно сейчас, пусть это будет последнее, что я увижу.

Я почти не слышала слов, только припев. Такой нежный. Интересно, он сам придумал эту песню для меня? «Я люблю тебя», — говорила, казалось, каждая нота: "Останься со мной".

Радость моя, подставь ладонь,

Можешь другой оттолкнуть меня.

Радость моя, вот тебе огонь,

Я тебя возлюбил более огня.

И удивительно: боль постепенно стихала. Я боялась этому поверить, боялась сделать глубокий вдох, чтобы случайно не вызвать новую судорогу. Но уже понимала, что опасность миновала. Смерть отступилась. На этот раз…

Рука, сжимающая флакон, расслабилась, и Скай уткнулся лбом в мою вспотевшую ладонь. Он и сам был весь мокрый насквозь, будто мучился от боли так же, как я.

— Тихо-тихо, моя хорошая. Все позади. Ты со мной.

— Расскажи мне что-нибудь…

Мне очень нужно было отвлечься, не думать о том, что моя гибель прошла совсем рядом, дохнув могильным холодом.

— Что бы ты хотела услышать, неари?

— Драконицы… Какие они были?

— Драконицы?

Скай задумался.

— Я ведь никогда не видел их… Так странно понимать, что драконы — всегда только мужчины. Моя бабушка была драконицей. Это было очень давно.

Он рассказывал и гладил мою руку.

— Говорят, они были очень красивы. Горды, мудры и полны достоинства.

— И коварны, — слабо пошутила я.

— И коварны, — улыбнулся Скай. — Твоя прабабка, например. Истинная драконица. Хорошенькое условие она поставила для пробуждения драконьей крови…

— Так это она сама? Но как?

— Понимаешь, драконицы, в отличие от драконов, обладали мощной магией. Разной. У каждой была своя. Не зря, думаю, твою прабабку считали колдуньей, хотя, уверен, она тщательно это скрывала. Она зачаровала книгу и кинжал, оставила ясные указания. Кинжал, думаю, сработал бы лишь в одном случае: если бы мы все сделали, как надо.

— Я рада, что мы этого не сделали, Скай. Подозреваю, моя родственница очень не любила своих соплеменников.

Я переплела свои пальцы с его.

— Иногда думаю, что драконы по праву заслужили то, что имеют, — с неожиданной горечью сказал Скай.

Мы некоторое время молчали, и я думала о том, как странно устроен мир. Старшие народы в вечном изгнании. Люди, живущие в неведении. И только химеры, похоже, отлично устроились.

— Расскажи мне о проклятии, — попросила я.

Скай дернул плечом.

— Да нечего рассказывать. Это случилось уже после того, как мы ушли в край Небесных Утесов. Сначала никто не понял, что на драконов наложено проклятие, оно действовало очень медленно, в течение многих лет. Сначала девочек стало рождаться меньше, потом они и вовсе перестали появляться на свет. А потом драконицы начали угасать от непонятной хвори. Пока их совсем не осталось.

— Почему вы решили, что виноваты люди?

— Все старшие народы зависели от драконов. Никому не выгодно истребление драконов. Только людям.

— И химерам, — тихо, но твердо сказала я. — Которых вы считали мертвыми. Но они были живы!

Наши взгляды встретились. Похоже, Скай впервые понял, что такой вариант тоже возможен.

— Химеры. Проклятье! Интересно, король знает?

— Думаю, такая мысль пришла ему в голову, если даже мы догадались…

Что же теперь? Неужели все обречены? Битва проиграна, и спасения нет? Возможно, драконы заслужили все, что сейчас происходит с ними, но они хотя бы старались заботиться о других народах. А химеры всегда думали только о себе.

— Обними меня, — попросила я.

Скай лег рядом, обнял, будто я сделана из хрупкого фарфора.

У нас еще есть время. Несколько недель. Целая вечность.

* * *

Вечером я заставила себя подняться с постели, приказала Урхе причесать меня, припудрила бледные щеки и спустилась к ужину. Пусть смерть стоит за моим плечом, это не повод раньше времени превращаться в призрак. Я шла, гордо расправив плечи, а Скай придерживал меня за локоть.

У старшего лорда, увидевшего меня, сделалось такое странное лицо. Будто он рад. И одновременно сожалеет. Я ожидала, что он скажет сейчас какую-нибудь банальность, вроде: «Как ты себя чувствуешь?» Словно речь идет о небольшом недомогании. У лорда Ньорда прекрасно получалось закрывать глаза на то, что его невестка обречена. Он всегда вел себя так, точно моя беременность — это временные трудности, а после все наладится.

— Я рад, что ты еще с нами, Маргарита, — вдруг сказал он. — Ты сильная и смелая девочка. Мне жаль, что мой внук вынужден будет расти без матери.

Я застыла, не веря своим ушам. Он действительно это произнес?

— Но я обещаю, что сделаю все, чтобы защитить его.

Вот оно что… Опасность, которая подбирается все ближе к дому, заставила старого дракона почувствовать свою уязвимость? Вспомнить, что и он смертен?

За трапезой, чтобы не волновать меня лишний раз, старались не говорить о том, что дела плохи. Но, похоже, гора Риас тоже пала.

— Король собирает послезавтра экстренный совет в Апрохроне, — сказал свекор спокойным голосом, но его выдавали пальцы, что судорожно стискивали нож для резки мяса. — Один из стражников останется с вами. Тиар.

Тиар — русоволосый молодой дракон — склонил голову в знак почтения.

— Я вернусь сразу, как только смогу.

— Что может предпринять король? — с сомнением спросил Скай. — Против… них.

— Вероятно, — чувствовалось, лорд Ньорд тщательно подбирает слова, — придется навсегда изменить установленный порядок вещей…

Муж приподнял брови в молчаливом вопросе.

— Попытаться заключить договор с Морганом Плеолангом.

Я едва не подскочила на стуле. С Морганом Плеолангом? С королем людей?

— Что?! — Скай изумился тому, что услышал.

— Люди всегда были врагами. Но, вероятно, смогут стать союзниками, узнав о химерах. Морган производит впечатление напыщенного болвана, но он отнюдь не дурак. Его Величество переживет массу неприятных минут, когда узнает, что много лет окружен злобными и опасными тварями.

— Он не поверит. Это невозможно доказать, — коротко сказал Скай.

И над столом повисло молчание. Все понимали, что он прав. Как это будет выглядеть? Зул Вилард — повелитель драконов, а в мире людей — знатный аристократ из древнего рода, придет к своему королю и скажет… Что? Что он дракон? Что Небесные Утесы — край, где нашли прибежище Старшие народы?

«Помогите нам защитить наш мир от химер!» — скажет он. «Каких химер?» — спросит Морган. Химеры, которые наверняка входят в число ближайших советников, посмеются, стоя за троном. Неуязвимые и неопознанные.

— Так! — старший лорд резко поднялся, ударив ладонями по столу. — Решение найдется!

Он сейчас сам мне напомнил ребенка, пытающегося оспорить очевидное. Прежнему миру пришел конец. Когда настанет черед горы Ньорд? Завтра? Через неделю?

Если бы я только знала, насколько недалека от истины в тот момент…

36

Наверное, я потихоньку начинала сходить с ума из-за опасности, окружающей со всех сторон. Может, химеры уже в замке, следят за каждым нашим шагом, ухмыляются за нашими спинами?

На первый взгляд, жизнь казалась совершенно обыденной, такой же, как раньше. Завтрак, обед и ужин ждали нас на столе в привычное время. Служанки поддерживали чистоту. Лесс отчитывал нерадивых слуг. Крошки-садовники ухаживали за садом. Старший лорд был сумрачен и молчалив, впрочем, как всегда. В доме лишь появилось новое лицо — Тиар. Но за несколько дней все успели привыкнуть к нему.

Лорд Ньорд побывал на совете и вернулся на следующий же день. Судя по обрывкам разговоров, которые я невольно подслушала, обсуждение прошло бурно. Скай и его отец по обыкновению сидели у камина, а я читала, примостившись в кресле неподалеку. Гордым драконам оказалось тяжело принять тот факт, что придется пойти на поклон людям, но в конце концов даже отъявленные консерваторы согласились с тем, что это лучше, чем в итоге стать кормом химер.

— Давно было пора это сделать, — сказал вдруг Скай.

— Вот только, сын, ты забываешь о том, что ни один здравомыслящий родитель больше не выдаст дочь за горного лорда, понимая, что отдает ее на верную смерть, — проскрипел старый дракон.

Я вцепилась в обложку. Судя по словам старшего лорда, он сожалел об этом прискорбном факте. А Скай? Я бросила быстрый взгляд на мужа. Скай улыбался.

— Значит, пришло наше время уходить, — сказал он, расслабленно откинувшись в кресло, будто огромный груз слетел с его плеч. Да и я сама ощущала нечто подобное. Как мы могли уберечь десятки девушек от печальной участи? Кто послушал бы нас? Но теперь, похоже, все решится само собой.

«Пришло наше время», — мысленно повторила я его фразу. Что же, все смертны. И люди, и целые народы. Зато Старшим народам, если договор с людьми будет заключен, не нужно будет больше прятаться в горах, зависеть от светочей, что обогревают подземные города.

— Мальчишка, — хрипло каркнул старший лорд, словно ему мешало что-то в горле.

Думаю, это была его непомерно раздутая гордыня. Драконы — властители мира, сильные, исполненные достоинства, однажды сгинут в небытие… Даже стало немного жаль старого дракона.

— Когда же Зул Вилард отправится в мир людей? Что вы решили? — продолжил Скай как ни в чем не бывало.

— Он пытается собрать хоть какие-то доказательства против химер, чтобы предоставить их Моргану. Но пока не преуспел. Отправится через несколько дней, время не терпит, — свекор вдруг понизил голос. — Говорят, сегодня стая выверн напала на гору Гейм. Неизвестно, сколько им удастся продержаться.

Я уже знала, что не все замки зачарованы защитной магией, как наш, и посочувствовала неведомому мне роду Гейм, всем их слугам и помощникам.

И все же, несмотря на бурю, готовую вот-вот разразиться, на тревогу, разлитую в воздухе, это был мирный, домашний вечер. Я читала, завернувшись в плед. Стеклянный шар мягко сиял. Тиар, выделенный нам для охраны, беззастенчиво хрустел печеньем, которым его снабжала наша добрая экономка.

— Кушай на здоровье, — приговаривала она. — Какие вы все худенькие, летуны наши.

Гвен… Пожалуй, мое беспокойство началось с нее. Вернее, с печенья, которое утром следующего дня Гвен не испекла.

Но это случится только завтра, а пока мы находились на островке безопасности. И казалось, что так будет всегда.

— Сын, завтра ты заручишься поддержкой Тарка Зрасвинга. Если выверны нападут, тролли должны прийти на помощь.

— Должны? Они ничего нам не должны, отец.

Губы свекра шевельнулись, точно снова произнесли беззвучно: «Мальчишка», но вслух он сказал другое.

— Возможно, они захотят нам помочь?

— Возможно, — склонил голову муж.

И я вдруг поняла, что он вовсе не тот мальчишка, каким был прежде. Того мальчишки, что слепо доверял словам отца, высокомерного и надменного мальчишки, который ставит себя выше других по одному лишь праву рождения, больше нет. А есть молодой мужчина, который пытается поступать правильно. «Из тебя выйдет отличный правитель», — так, кажется, сказал ему повелитель троллей.

Жаль только, что я этого уже не увижу. Я невольно дотронулась до флакона с пурпурной жидкостью, который теперь всегда носила с собой на шнурке.

Итак, утро следующего дня и Гвен. Мы так привыкли к нашей экономке, что ее присутствие рядом всегда воспринималось как нечто само собой разумеющееся. Вот и сегодня она принесла на завтрак чайник со взваром и пошаркала к камину, где опустилась на диван и принялась распускать вязание. Никто и не смотрел на нее, все были заняты разговором. Скай и отец решали, стоит ли слетать в Тишшь сегодня или отложить.

— Зачем откладывать? Я переговорю с Тарком сейчас и вернусь к обеду, — сказал муж.

— Скай! — не выдержала я. — Останься!

В другое время, знаю, муж сдвинул бы брови: «Не лезь в мужские дела», но сейчас осторожно сжал мою ладонь.

— Я очень быстро, — сказал он. — Тролли нужны нам, Ри. Выверны могут напасть в любой момент.

— Возьми Тиара, — предложил старший лорд. — Не просто так он ест наш хлеб.

Тиар, судя по лицу, как-то не очень обрадовался такому предложению, но и сам Скай покачал головой:

— Нет, лучше я поговорю с Тарком наедине.

Он ушел сразу после завтрака. Я догнала у дверей. Понимала, что он уходит ненадолго, и все же так не хотелось его отпускать даже на минуту. Муж обнял, покрыл поцелуями мое побледневшее лицо.

— Ри, радость моя, тебе не о чем волноваться. По крайней мере сегодня. Тарк наш союзник теперь. А если нападут выверны, то под защитой стен ты будешь в полной безопасности.

— Да, да…

А сама не могла разжать рук.

— Отпусти его, девочка, — услышала за спиной хриплый голос. — Иди, сын.

Скай — я увидела по его лицу — едва сдержался, чтобы не сказать грубость. Сухо кивнул отцу и покинул замок.

Я села рядом с Гвен, надеясь поболтать о всяких пустяках и отвлечься, но та была непривычно молчалива сегодня.

— А где твое печенье? — спохватилась я. Обычно к завтраку экономка успевала приготовить целое блюдо печенья, которое все потихоньку ели до самого вечера. — Хочется вкусненького! И Тиар вон худеет на глазах!

Я поймала быстрый взгляд Тиара, который он исподлобья кинул на Гвен. Они поссорились, что ли?

— Тесто не поднялось, — объяснила экономка и снова молча принялась распускать рукав свитера.

— А ты разве этот свитер не Скаю вязала в подарок? — удивилась я, вспомнив, что еще несколько дней назад Гвен прикладывала вывязанную спинку к плечам Ская, примеряла.

— Петли спустила.

Холодок невольно пробежал по сердцу: скупые фразы, которые были несвойственны болтушке Гвен, застывшее выражение лица… А что если? Конечно, я подумала о химерах.

Нет, это никак невозможно. Откуда? И зачем бы они стали таиться, ведь на другие замки они нападали открыто. А Гвен, вероятно, просто устала. Она ведь тоже живая, тоже волнуется. И не обязана каждый день печь гору печенья, в конце концов!

— Так переживаю из-за этого всего, что совсем невнимательная стала, — улыбнулась экономка, и я узнала ее улыбку, только сейчас она была немного грустной. — То тесто испорчу, то свитер.

Вот что с человеком делает страх: я уже невесть что успела надумать о нашей доброй старой гоблинке. И если минуту назад я хотела рассказать лорду о своих подозрениях, то сейчас почувствовала угрызения совести.

— Ладно, я отдохну немного, пока Скай не вернется. Все обязательно будет хорошо, Гвен.

Все обязательно будет хорошо. Мы под защитой этих стен. Я оглянулась, успокаиваясь. Служанки, стараясь быть незаметными, убирали со стола. Лесс уносил остатки вина, собираясь закрыть его в винном погребе. Парнишка-прислужник, выполняющий черную работу, чистил обувь, сидя у порога. Гвен сматывала пряжу в клубок. Мир, к которому я уже успела привыкнуть.

Который вот-вот рухнет в пропасть.

37

Я думала подняться в спальню и полежать, но в последний момент изменила решение и отправилась в библиотеку. Вчера, выбирая чтение на вечер, я несколько раз прошла мимо полок с книгами, написанными на улоссе, борясь с желанием открыть одну из них и попытаться увидеть слова чужого языка. Вдруг маленькая часть драконьей крови позволит мне это сделать? Глупая надежда… И сегодня не смогла заставить себя заглянуть в драконью книгу.

Вместо этого спряталась в любимый закуток между стеллажей, села на пол, прислонившись к прохладной стене. Почему-то в последние дни мне все время было ужасно жарко.

Внезапно я услышала, как открывается дверь и в библиотеку кто-то входит: тяжелые шаги, а рядом с ними быстрые, легкие, словно идут мужчина и женщина.

— Когда? — недовольно спросил женский голос. — Мне надоело изображать из себя прислугу. Зачем эта маскировка? Захоти мы, и они сегодня же окажутся в наших руках!

Я едва не поперхнулась, задавила в себе кашель, зажав ладонью рот. Урха! Я узнала ее голос. Но только сейчас он звучал надменно и жестко и произносил ужасные вещи, которые без сомнений давали понять: это больше не моя милая помощница-упырица. Это химера. Здесь, в замке. Совсем рядом! Я боялась сделать лишнее движение, опасаясь, что оно выдаст меня.

— Мы ждали! Ты сама знаешь! Он сказал, без него не начинать! — произнес Лесс.

Тот, кто раньше был Лессом…

Я подавилась воздухом. Лесс, Урха… Сколько еще химер заменило наших слуг? И кого они ждали?

— Но сейчас самое время, ты не думаешь? Пока младший ублюдок отсутствует. У нас будет больше шансов, — никак не могла успокоиться та, что притворялась моей служанкой.

— Пожалуй, — помолчав, согласился Лесс. — Я уточню, можно ли начинать.

Я едва дождалась, пока они покинут библиотеку, и хотела уже со всех ног мчаться разыскивать старшего лорда, чтобы сообщить ему эту чудовищную новость. Стены замка вовсе не защитят нас, потому что враги внутри. Надо срочно, срочно уходить. Спрятаться у троллей. К ним они не посмеют сунуться! Я почти вылетела за дверь, но вовремя сообразила, что не должна привлекать лишнего внимания.

«Надо идти медленно, спокойно», — уговаривала я себя, в то время как каждая клеточка моего тела, казалось, скручивалась от ужаса. Живот на секунду затвердел, и я погладила его: «О нет, Горошинка, не сейчас!»

Вроде отпустило.

Поднимаясь по лестнице, столкнулась нос к носу с Урхой, спускающейся мне навстречу. Едва не закричала, однако вместо этого заставила себя улыбнуться.

— Все хорошо, госпожа? — приветливо спросила служанка, и на короткий миг я готова была поверить, что все услышанное померещилось мне. И все же — нет… Это был ее голос…

— Все хорошо, спасибо, Урха.

Третий этаж был запретной территорией, даже сейчас я с трудом могла подавить трепет. Но счет шел на минуты. Неведомый кто-то, кого ждали, в любую секунду отдаст приказ. Где же искать свекра? Я торопливо шла по коридору, дергая ручки на дверях. Почти все оказались закрыты, кроме одной. Она вела в спальню Олии, где все оставалось нетронутым с тех пор, как родился Скай. Интересно, как часто старший лорд бывает здесь? Признаться, я не надеялась застать его в комнате и сначала не разглядела фигуру в черном, ссутулившуюся в тени у клавесина. Старый дракон поднял голову на звук открывающейся двери и рявкнул:

— Как ты посмела!.. — он не договорил, видно, догадавшись о чем-то по моему лицу, тут же стал сдержан: — Что случилось, Маргарита?

Я тихонько прикрыла за собой дверь, подошла ближе, волнуясь, что нас могут подслушать, и пересказала разговор.

— Я не знаю, сколько здесь настоящих слуг, а сколько химер, — закончила я.

Только бы он мне поверил! Только бы не начал вновь отчитывать, говоря, что это детский лепет! Но я видела по глазам: он верит. Взял за плечи и наклонился к самому уху.

— Так, девочка, сейчас мы спокойно спустимся, выйдем во двор, и я отнесу тебя в Тишшь. Они туда не сунутся: тролли серьезные противники.

— А как же Тиар?

— Я вернусь за ним.

Он взял меня за руку, и я подумала, что его ладонь на ощупь напоминает ладонь Ская. Если зажмуриться, можно представить, что муж рядом. Ничего, совсем скоро я его увижу!

Мы спускались по лестнице, натыкаясь на слуг. А я думала только об одном: вот этот парнишка, который чистит обувь, — он уже тоже химера? А наша кухарка?

Свекор говорил что-то, я невпопад кивала и улыбалась, а он ободряюще сжимал мою ладонь: «Молодец, девочка, все правильно делаешь!»

Вот только выход из замка был перекрыт. У двери стоял Лесс, поигрывая тростью. Само по себе странное зрелище, но он уже почти не таился, ожидая последнего приказа. Рядом на скамеечке сидела Урха, делая вид, что перебирает одежные щетки. А неподалеку стояла еще тройка слуг. Они не смотрели в нашу сторону, но и так было ясно, что они нас не выпустят.

— Мусорный тоннель, — прошептала я, надеясь, что он услышит, и старший лорд кивнул.

Но на кухне нас тоже ждали. Кухарка, наша милая, любопытная толстушка, деловито резала хлеб огромными ломтями, чего никогда раньше не сделала бы. Рядом с ней полукругом расположились помощницы. Ничего не делали, сидели, сложив руки на коленях. И это было так жутко, так неправильно. Видеть тех, к кому привык, к кому привязался, и понимать, что их настоящих больше нет… Здесь мы тоже не пройдем.

Мы вышли из кухни и встали на черной лестнице. В прошлый раз Гвен вывела нас в мусорный тоннель кружным путем. Но я не запомнила дорогу, и где сейчас искать экономку?

Старая гоблинка сама нас нашла. Вынырнула откуда-то сбоку и безмолвно махнула рукой, приглашая идти за ней. Мы с лордом Ньордом переглянулись и поняли, что иного выхода у нас нет.

Гвен свернула за поворот, мы следом. Видимо, она вела нас той самой тайной дорогой. Еще поворот — и мы очутились в круглом зале с низкими потолками. Слабый свет падал из небольших отверстий, пробитых в каменной стене. Гвен ожидала здесь, а рядом с ней я разглядела высокую фигуру нашего охранника-дракона.

— Тиар, — с облегчением выдохнула я: все-таки у двух драконов больше шансов пробиться. — Как хорошо, что ты здесь! Там химеры! Заменили всех наших слуг, а мы даже не заметили! Они ждут приказа кого-то, кто прибыл только вчера! И…

Я вдруг почувствовала, что лорд Ньорд отодвигает меня за спину, и удивилась:

— Тиар? Гвен?

— Здравствуй, дитя, — сказал Тиар, но это уже был не его голос, да и самого русоволосого дракона больше не существовало. Напротив нас, скрестив руки на груди, стоял тот, кого раньше называли Эвором Хароссом. Он вернул прежний облик специально, чтобы я узнала его. — Они ждали меня! Ничего не стоило справиться с молодым, наивным драконом, которого так легко оказалось заманить в ловушку с помощью печенья.

Старший лорд отступал, закрывая меня собой. А Эвор Харосс, улыбаясь, медленно шел за нами. Ему некуда было торопиться. Он знал, что мы в ловушке.

— Гвен?

— Я не Гвен, — прошелестел голос, а у меня перехватило горло. Это не Гвен. Нашей доброй гоблинки больше нет…

— Все ждут моего приказа, — продолжал между тем Эвор. — Никого не выпустят живым. Но у меня выгодное предложение, лорд. Ты добровольно отдаешь девчонку, а я возвращаю тебе замок, гору Ньорд и твоего сына. Я хочу сам, своими руками, не торопясь и с удовольствием убить эту маленькую дрянь. Не могу допустить, чтобы девчонка погибла во время битвы, а я лишился бы удовольствия отомстить за гибель брата. Поэтому даю тебе последний шанс. Ты сейчас повернешься и уйдешь, оставив мне Маргариту. Мы покинем замок сегодня.

Лорд Ньорд обошел меня, направляясь к выходу. Разве я могла ждать чего-то иного? Разве он станет жертвовать замком, подданными, своим сыном… Конечно, нет.

38

Я успела почувствовать себя такой одинокой. Как именно Эвор станет меня убивать? Сначала попробует на вкус мою кровь? Захочет ли большего? Того, что хотел сделать со мной его брат? Я схватилась за живот, который вновь скрутила болезненная судорога.

Все заняло не больше секунды. Внезапно я услышала голос лорда:

— Маргарита, быстро, держись за плечи!

Он не бросил меня? Он отказывается от сделки? Только сейчас я поняла, что свекор никуда не ушел и, похоже, не собирался, просто встал лицом к выходу. Зачем?

— Держись за плечи!

Эвор, зашипев, рванул ко мне, гримаса злости исказила лицо химеры, которая притворялась Гвен, но я уже схватила старого лорда за плечи, а тот в один миг обернулся драконом.

Я догадалась, почему он встал лицом к тоннелю. Иначе бы он просто не смог развернуться. Он едва протиснулся в ставший узким для него выход. Я, ничего не понимая, вцепилась в гребень. Разве мы сумеем выбраться? Мы просто застрянем здесь.

И все же дракон с настойчивостью пробирался вперед, и довольно быстро. Он не мог развернуть крылья, но передвигался стремительно. Эвора пока не было слышно, но это вовсе не радовало: едва ли он отступился, скорее, отправился за подмогой.

Лорд Ньорд зашел в тупик. Я зажмурилась — просто не могла это видеть. Здесь даже не развернуться, чтобы дать бой. Каким бы ни был план свекра, он провалился.

Однако дракон, кажется, вовсе не собирался сдаваться. Он ринулся вперед, прямо на стену, ударился об нее широкой грудью. Меня подбросило на спине, так что я едва удержалась.

— Что вы делаете?!

Дракон фыркнул, словно хотел сказать: «Не мешай!» Я еще крепче ухватилась за гребень. Ладно! Хорошо! Буду надеяться, он знает, что делает.

Лорд отходил и снова бросался на стену, пока я не услышала треск. Неужели он знал, что здесь у стены слабое место? Разлом становился все шире, пока дракон не смог высунуть голову, а следом и мощные плечи, окончательно разрушившие каменную кладку. И вот дракон со мной на спине камнем упал в пропасть.

Скорее, скорее! До Тишши недалеко! Я ерзала от нетерпения, кусая губы. Над нашими головами послышалось рычание, которое я не могла уже ни с чем перепутать: химеры догоняли.

— Они над нами! — закричала я, будто лорд и так этого не понял.

Задрала голову, борясь с подступающей к горлу тошнотой, и заорала от страха. Их было больше десяти. И это, наверное, только те, кто первыми откликнулись на зов своего господина. Нам ни за что не успеть.

Я почувствовала, как напряглись подо мной мышцы дракона, точно тот весь собрался для решающего боя, но долго он не сможет противостоять химерам в воздухе, да еще со мной на спине. Земля стремительно приближалась, но все еще была далеко. Так далеко…

Лорд Ньорд резко дернул вправо, так что я едва не свалилась. Я и так держалась чудом, борясь с порывами ветра, которые без Заклинателя норовили выдернуть меня со спины дракона и бросить на камни. Кажется, лорд что-то придумал. Но что?

Вдруг над головой оказался каменный свод. Я даже не поняла, как мы очутились в этой пещерке на склоне горы. Вход был таким узким, что дракону пришлось сложить крылья, ныряя в узкий лаз. Я кубарем полетела на землю.

Тяжело дыша, поднялась на ноги и огляделась. Круглый грот, из которого наружу вел только один выход, — тот, через который мы попали сюда. Старший лорд стоял напротив него, расправив крылья, ожидая врагов. Он казался сейчас таким могущественным, таким великолепным. Блики солнца, попадая на чешую цвета темной стали, блистали и искрились.

Мгновение замерло. Я знаю, оно навсегда останется в моей памяти. Каменные своды над головой, круг света и могучая крылатая фигура, застывшая в ожидании неминуемой бури…

Твари больше не стали тратить время на переговоры. Вот когтистые лапы химеры, пытающейся протиснуться в пещеру, уцепились за край. В воздухе их еще несколько ждут своей очереди. К счастью, вход был таким тесным, что они не могли напасть скопом. Только по двое.

Дракон взревел, когда острые зубы рванули кожу на его плече. Я закричала, падая на колени. И тут же живот обожгло болью.

— О, Горошинка, — простонала я. — Нет, нет, малыш, подожди…

Но уже понимала, что схватки слишком сильные, чтобы просто утихнуть. И Ская рядом нет… Я даже не попрощаюсь…

Я упала на холодные камни, обхватив колени. Затуманенный болью взгляд выхватывал сцены сражения. Старый дракон истекал кровью, но не отступал ни на шаг. Падал, ударяясь грудью о землю, но поднимался снова и снова. Снова и снова.

Я закрыла глаза и заплакала. Нащупала флакон на груди и сжала его: как только химеры одолеют лорда, я тут же, не раздумывая, выпью все до дна. Вот только… Кто же тогда защитит малыша… От одной мысли об этом сердце останавливалось.

И вдруг в воздухе раздался рык, который я узнала тут же. Скай! Он нашел нас! Он здесь! Хотя бы увижу его на прощанье!

Старший лорд, пошатнувшись, отступил, освобождая вход, и мой прекрасный дракон цвета грозового моря влетел в пещеру. Он закричал почти как человек, заметив меня, лежащую на камнях, взгляд заполнился болью. Рванулся навстречу, но…

Лорд Ньорд передернулся всем телом и, тяжело перевалившись, через край, рухнул в пропасть. Он не раскрыл крылья. Видно, уже просто не мог.

Проклятые химеры! Мы все погибнем сегодня. Как же нелепо, как глупо, как быстро все… Скай не успел попрощаться с отцом. Он не успеет обнять Горошинку. А я не поцелую его на прощанье. Он даже не мог обернуться, чтобы поддержать меня хотя бы взглядом, потому что занял место своего отца.

Его убьют на моих глазах. Его убьют, а я даже не скажу, как я его люблю. Перебарывая боль, я поднялась на ноги и сделала шаг навстречу. Встану рядом. Все равно никому из нас не суждено выжить. Проклятые химеры! Ненавижу, как же я вас ненавижу!

Еще один шаг. Я схватилась за живот, пережидая схватку. Горошинка, как жаль, что я тебя не увижу, мой малыш… Еще один шаг. Упала на колени, закричала, увидев, как химера вцепилась в крыло Скайгарда.

Ненависть и страх заставляли колотиться сердце. Но сильнее них была любовь. Любовь к моему мужу, любовь к моему ребенку. Только ради них я продолжала идти вперед. Мы умрем вместе.

Неосознанно я сжала руки в кулаки, так, что ногти впились в кожу.

И внезапно почувствовала, как по венам разлился огонь. Настоящее пламя! Оно обжигало так сильно, что я завопила во весь голос. И услышала рык дракона.

Скай оглянулся. Лишь на секунду, но и этого было достаточно, чтобы понять, насколько он ошеломлен. И это не он рычал, а…

«Ри, сердце мое!»

Что? Как я могу слышать его голос? Почему я слышу его внутри головы?

Боль скрутила живот, так что в глазах потемнело. Я упала на пол, хотела опереться руками, но… поняла, что у меня нет рук. У меня есть крылья. Крылья лазоревого цвета.

«Скай!!! Я…»

«Дыши, дыши, моя девочка! Я задержу их! Думай только о нашем сыне!»

Ух, как больно и страшно, но боль стала иной, не разрывала меня, а словно стремилась освободить. Я видела, как Скай бился с химерами, не отходя ни на шаг, и слышала его голос, который говорил: «Я с тобой. Я с тобой, сердце мое. Я с вами. Я не отступлю!»

Последняя болезненная судорога скрутила живот, и вдруг я осознала, что сделала невероятное: у моих ног расправлял крошечные крылышки маленький дракончик. Поднял голову, и я встретилась с взглядом темных, как у его отца, глаз. Они смотрели на меня с такой любовью.

«Горошинка…» Это последнее, о чем я подумала, проваливаясь в темноту беспамятства.

39

Когда я очнулась, то долго не могла заставить себя открыть глаза. Ощущала прохладу камней обнаженной кожей — я лежала на боку, я… снова была человеком. Тихо, только слышно, как капли воды срываются с потолка и разбиваются о землю.

Все умерли? Может быть, и я тоже мертва? Но внезапно сквозь безмолвие пробился слабый звук, словно едва слышно мяукнул котенок или… Я распахнула глаза и тут же залилась слезами, прижав ладони ко рту. Это были слезы счастья. Я не могла поверить тому, что вижу, я боялась, что это лишь сон, в который вот-вот ворвется страшная реальность. И все же решила наслаждаться. Пусть это лишь иллюзия…

Рядом со мной на спине лежал Скай. Израненный, но порезы и укусы, благодаря регенерации дракона, уже затягивались. А на его груди, повернув в сторону маленькую головку, лежал ребенок. Скай накрыл его спинку своими ладонями, оберегая и согревая. Малыш спал. Такой чудесный. Черные волосики смешно топорщились надо лбом, губы подрагивали во сне. У малыша даже были тонкие черные бровки и черные реснички, и крошечные кулачки сжимались, упираясь в грудь отца. Горошинка. Мой Горошинка. Он казался таким беззащитным!

Я только сейчас поняла, что стала мамой. Что вот он — мой ребенок. И сердце защемило от нежности такой острой, что слезы вновь потекли градом. Я тихонько всхлипнула, боясь их потревожить, но Скай тут же услышал, открыл глаза. В его взгляде, обращенном на меня, было столько любви, что даже ничего не нужно было говорить.

— Ри, моя любимая девочка, мы сделали это, — прошептал он и осторожно, чтобы не потревожить малыша, нашел одной рукой мою ладонь, бережно сжал. — Все хорошо. Отдыхай и набирайся сил. Чуть позже я отнесу вас в Тишшь.

В Тишшь? Эти слова словно растревожили улей тревожных мыслей в моей голове, и мысли эти жалили так же больно, как осы. Замок захвачен. Лорд Ньорд погиб. Нам некуда возвращаться. Химеры…

— Химеры, — прошептала я, пытаясь сесть, но почувствовала такую слабость, что тут же упала обратно.

Скай успел поймать меня, подставив плечо, и сделал это так осторожно, что даже не потревожил Горошинку, тот лишь пошевелил во сне губами. Мой крошечный. Как я хочу обнять тебя, но сил пока мало. Я положила руку на спинку ребенка, рядом с рукой мужа, чувствуя, какая нежная у малыша кожа, какая теплая… Так и лежала бы вечность в объятиях Ская, чувствуя, как поднимается от дыхания спинка Горошинки. Но надо уходить. Химеры рядом!

— Отдыхай, неари. Не волнуйся. Химер можно больше не бояться.

Скай тихонько взял мою ладонь и прижал к губам.

— Не бояться? — переспросила я.

— Да, сердце мое. Мы недосягаемы для них. Окружены защитным полем. Мы под полной защитой могущественной колдуньи.

— Что? — я попыталась поднять голову и оглядеться в поисках этой, неведомой мне, колдуньи.

Точно, я ведь видела сияние, прежде чем потерять сознание! Значит, могущественная колдунья пришла на помощь? Вот только я никого не видела в небольшой пещере, мы здесь одни.

— Где же она? — спросила, не понимая.

Скай нежно положил руку на голову нашего малыша, почти полностью уместив ее в своей большой ладони.

— Вот она. Прошу любить и жаловать — наша дочь. Маленькая, но уже невероятно сильная драконица, обладающая защитной магией. Она уничтожила химер.

Наша дочь? Наверное, если бы небо обрушилось на землю, я бы и то удивилась меньше! Я только рот открыла.

— Дочь? — голос внезапно стал сиплым. — Уничтожила химер? Что?

Скай тихо рассмеялся, как всегда, когда ему удавалось поразить меня, но тут же стал серьезным.

— Наша дочь, Ри, — уверенно повторил он. — Я сам в себя до сих пор не пришел. Ты помнишь, я говорил, что все драконицы обладают магией. Теперь я удостоверился, что старые истории не лгут.

Горошинка — девочка! Драконица с невероятными магическими способностями. Может, она потому так стремилась поскорее появиться на свет, чтобы спасти нас?

— Моя крошечка, — прошептала я, гладя спинку малышки. — Скай, она такая маленькая. Она родилась раньше срока. С ней ведь все будет хорошо?

И сердце вновь защемило, теперь уже от страха за дочь.

— А почему она теперь обернулась в человека? У нее нет сил, да? — я почувствовала, как подступают слезы.

— Ри, с ней все хорошо! Поверь мне! Она отлично себя чувствует. Ты ведь знаешь, сколько силы в драконах. А после рождения мы всегда оборачиваемся людьми. И она будет выглядеть как человеческий ребенок еще несколько месяцев. Крылышки еще совсем слабые, летать она пока не сможет. Ри, сердце мое, почему ты снова плачешь?

— От радости, — я шмыгнула носом.

Скай потянулся меня поцеловать и все-таки разбудил Горошинку. Та скривила личико в недовольной гримаске и открыла темные глазки. Глаза у нее были настоящие, драконьи. Не как у человеческих детей — серого размытого оттенка. Губы малышки дрогнули.

— Попробуешь покормить? — спросил Скай, я поняла по голосу, что он волнуется. Я и сама ужасно волновалась. — Ты не садись, я тебе ее под бочок подложу.

Не волновалась, похоже, только Горошинка. Она так деловито отыскала мою грудь, что никаких сомнений не осталось — малышка себя обессиленной вовсе не ощущает. Ох, уж этот род Ньорд! Ничто вас не берет!

И вдруг пронзило воспоминание. Я, эгоистка несчастная, поглощенная счастьем, совсем забыла о том, что старший лорд… И увидела, словно наяву: дракон переваливается за край, падает в пропасть. Зажмурилась крепко-крепко.

— Скай… Твой отец…

Услышала, как на секунду прервалось его дыхание.

— Да, я знаю, — коротко сказал он, и я поняла, что он ни на секунду не забывал.

— О, Скай…

Агнар. Старшего лорда звали Агнар. Я помнила, однако никогда, даже мысленно не называла его по имени, но теперь…

— Давай назовем ее Агнара, в честь твоего отца? — робко предложила я, не зная, чем еще можно хоть немного облегчить боль Ская. — Горошинка, отличное имя. Но, боюсь, дочка не скажет нам за него спасибо, когда ей исполнится, к примеру, шестнадцать.

Почувствовала, как он усмехнулся, и следом прикоснулся губами к моему виску.

— Спасибо, Ри…

Потом мы просто лежали, согревая друг друга — я, Скай, Горошинка. Хотя я вовсе не замерзла, лежа на голых камнях. Мне было даже жарко, а камень приятно холодил кожу. Ах, да. Я ведь теперь дракон. Думать об этом непривычно и страшновато. И я решила подумать об этом позже.

— Что же теперь? Куда мы теперь?

— Сначала в Тишшь. Тебе нужно прийти в себя. Потом в Апрохрон, к королю.

— А потом?

Скай потерся носом о мою щеку.

— А потом решим, неари. Одно несомненно — я всегда буду рядом с вами.

Дорога в город троллей, которую Скай обычно преодолевал за несколько минут, растянулась почти на час. Мой любимый дракон едва держался на крыльях, хоть, конечно, старался не показывать вида, насколько ему плохо. Да и у меня голова страшно кружилась, того и гляди свалюсь с его спины. Скай часто делал остановки, давая мне отдохнуть. Только Горошинка, кажется, чувствовала себя преотлично, наевшись и посапывая на моих руках.

Скай без сил рухнул рядом с магической завесой. Обернулся человеком и тут же бросился поднимать нас. Как, должно быть, жалко мы выглядели сейчас — истерзанная семейка Ньорд. Насмешек троллей не избежать…

Обнявшись, мы с трудом пошли вперед. И вдруг из темноты нам навстречу выступили белокожие гиганты, словно давно ждали нас. Подхватили на руки и понесли. Я никогда не думала, что огромные тролли умеют проявлять заботу, однако, стражник, что нес меня, был очень острожен.

Нас доставили в дом Тарка Зарсвинга. Нас с Горошинкой завернули в овчину, меня напоили какой-то жирной, остропахнущей похлебкой, но отказываться я не стала. Скай, я видела, тоже подкрепил силы. Едва его взгляд немного прояснился, он первым делом задал вопрос предводителю троллей. Тарк находился здесь же, в зале, но не спрашивал ни о чем, давая нам время прийти в себя.

— Вы поможете мне отыскать тело отца? — я видела, как тяжело Скаю даются эти слова.

— Тело твоего отца? — хмыкнул Тарк. — А что его разыскивать? Тело твоего отца недавно ругалось на мою жену, когда та пыталась перебинтовать этого старого болвана, изгрызенного вдоль и поперек. Но вас, лордов Ньорд, так просто не убить, да?

Лицо предводителя троллей исказилось в жуткой гримасе, и мы лишь мгновением спустя догадались, что это была улыбка. А потом и я, и Скай начали хохотать. А я потом принялась плакать, а муж меня успокаивать.

Эта старая летучая ящерица жив! Подумать только! А мы с ним уже попрощались!

— Иди к нему, — прошептала я. — Иди. С нами все будет хорошо. Мы отдохнем пока.

Скай нежно поцеловал меня, и ушел вслед за одним из охранников, что вызвался проводить к старшему лорду. Я устроила Горошинку на своей груди и задремала.

Какой длинный день. Какой жуткий день. И одновременно самый прекрасный день в моей жизни…

А еще мне показалось, будто по пещере пронеслась волна то ли теплого воздуха, то ли серебристого сияния, заполняя ее от края до края.

39

Когда я очнулась, то долго не могла заставить себя открыть глаза. Ощущала прохладу камней обнаженной кожей — я лежала на боку, я… снова была человеком. Тихо, только слышно, как капли воды срываются с потолка и разбиваются о землю.

Все умерли? Может быть, и я тоже мертва? Но внезапно сквозь безмолвие пробился слабый звук, словно едва слышно мяукнул котенок или… Я распахнула глаза и тут же залилась слезами, прижав ладони ко рту. Это были слезы счастья. Я не могла поверить тому, что вижу, я боялась, что это лишь сон, в который вот-вот ворвется страшная реальность. И все же решила наслаждаться. Пусть это лишь иллюзия…

Рядом со мной на спине лежал Скай. Израненный, но порезы и укусы, благодаря регенерации дракона, уже затягивались. А на его груди, повернув в сторону маленькую головку, лежал ребенок. Скай накрыл его спинку своими ладонями, оберегая и согревая. Малыш спал. Такой чудесный. Черные волосики смешно топорщились надо лбом, губы подрагивали во сне. У малыша даже были тонкие черные бровки и черные реснички, и крошечные кулачки сжимались, упираясь в грудь отца. Горошинка. Мой Горошинка. Он казался таким беззащитным!

Я только сейчас поняла, что стала мамой. Что вот он — мой ребенок. И сердце защемило от нежности такой острой, что слезы вновь потекли градом. Я тихонько всхлипнула, боясь их потревожить, но Скай тут же услышал, открыл глаза. В его взгляде, обращенном на меня, было столько любви, что даже ничего не нужно было говорить.

— Ри, моя любимая девочка, мы сделали это, — прошептал он и осторожно, чтобы не потревожить малыша, нашел одной рукой мою ладонь, бережно сжал. — Все хорошо. Отдыхай и набирайся сил. Чуть позже я отнесу вас в Тишшь.

В Тишшь? Эти слова словно растревожили улей тревожных мыслей в моей голове, и мысли эти жалили так же больно, как осы. Замок захвачен. Лорд Ньорд погиб. Нам некуда возвращаться. Химеры…

— Химеры, — прошептала я, пытаясь сесть, но почувствовала такую слабость, что тут же упала обратно.

Скай успел поймать меня, подставив плечо, и сделал это так осторожно, что даже не потревожил Горошинку, тот лишь пошевелил во сне губами. Мой крошечный. Как я хочу обнять тебя, но сил пока мало. Я положила руку на спинку ребенка, рядом с рукой мужа, чувствуя, какая нежная у малыша кожа, какая теплая… Так и лежала бы вечность в объятиях Ская, чувствуя, как поднимается от дыхания спинка Горошинки. Но надо уходить. Химеры рядом!

— Отдыхай, неари. Не волнуйся. Химер можно больше не бояться.

Скай тихонько взял мою ладонь и прижал к губам.

— Не бояться? — переспросила я.

— Да, сердце мое. Мы недосягаемы для них. Окружены защитным полем. Мы под полной защитой могущественной колдуньи.

— Что? — я попыталась поднять голову и оглядеться в поисках этой, неведомой мне, колдуньи.

Точно, я ведь видела сияние, прежде чем потерять сознание! Значит, могущественная колдунья пришла на помощь? Вот только я никого не видела в небольшой пещере, мы здесь одни.

— Где же она? — спросила, не понимая.

Скай нежно положил руку на голову нашего малыша, почти полностью уместив ее в своей большой ладони.

— Вот она. Прошу любить и жаловать — наша дочь. Маленькая, но уже невероятно сильная драконица, обладающая защитной магией. Она уничтожила химер.

Наша дочь? Наверное, если бы небо обрушилось на землю, я бы и то удивилась меньше! Я только рот открыла.

— Дочь? — голос внезапно стал сиплым. — Уничтожила химер? Что?

Скай тихо рассмеялся, как всегда, когда ему удавалось поразить меня, но тут же стал серьезным.

— Наша дочь, Ри, — уверенно повторил он. — Я сам в себя до сих пор не пришел. Ты помнишь, я говорил, что все драконицы обладают магией. Теперь я удостоверился, что старые истории не лгут.

Горошинка — девочка! Драконица с невероятными магическими способностями. Может, она потому так стремилась поскорее появиться на свет, чтобы спасти нас?

— Моя крошечка, — прошептала я, гладя спинку малышки. — Скай, она такая маленькая. Она родилась раньше срока. С ней ведь все будет хорошо?

И сердце вновь защемило, теперь уже от страха за дочь.

— А почему она теперь обернулась в человека? У нее нет сил, да? — я почувствовала, как подступают слезы.

— Ри, с ней все хорошо! Поверь мне! Она отлично себя чувствует. Ты ведь знаешь, сколько силы в драконах. А после рождения мы всегда оборачиваемся людьми. И она будет выглядеть как человеческий ребенок еще несколько месяцев. Крылышки еще совсем слабые, летать она пока не сможет. Ри, сердце мое, почему ты снова плачешь?

— От радости, — я шмыгнула носом.

Скай потянулся меня поцеловать и все-таки разбудил Горошинку. Та скривила личико в недовольной гримаске и открыла темные глазки. Глаза у нее были настоящие, драконьи. Не как у человеческих детей — серого размытого оттенка. Губы малышки дрогнули.

— Попробуешь покормить? — спросил Скай, я поняла по голосу, что он волнуется. Я и сама ужасно волновалась. — Ты не садись, я тебе ее под бочок подложу.

Не волновалась, похоже, только Горошинка. Она так деловито отыскала мою грудь, что никаких сомнений не осталось — малышка себя обессиленной вовсе не ощущает. Ох, уж этот род Ньорд! Ничто вас не берет!

И вдруг пронзило воспоминание. Я, эгоистка несчастная, поглощенная счастьем, совсем забыла о том, что старший лорд… И увидела, словно наяву: дракон переваливается за край, падает в пропасть. Зажмурилась крепко-крепко.

— Скай… Твой отец…

Услышала, как на секунду прервалось его дыхание.

— Да, я знаю, — коротко сказал он, и я поняла, что он ни на секунду не забывал.

— О, Скай…

Агнар. Старшего лорда звали Агнар. Я помнила, однако никогда, даже мысленно не называла его по имени, но теперь…

— Давай назовем ее Агнара, в честь твоего отца? — робко предложила я, не зная, чем еще можно хоть немного облегчить боль Ская. — Горошинка, отличное имя. Но, боюсь, дочка не скажет нам за него спасибо, когда ей исполнится, к примеру, шестнадцать.

Почувствовала, как он усмехнулся, и следом прикоснулся губами к моему виску.

— Спасибо, Ри…

Потом мы просто лежали, согревая друг друга — я, Скай, Горошинка. Хотя я вовсе не замерзла, лежа на голых камнях. Мне было даже жарко, а камень приятно холодил кожу. Ах, да. Я ведь теперь дракон. Думать об этом непривычно и страшновато. И я решила подумать об этом позже.

— Что же теперь? Куда мы теперь?

— Сначала в Тишшь. Тебе нужно прийти в себя. Потом в Апрохрон, к королю.

— А потом?

Скай потерся носом о мою щеку.

— А потом решим, неари. Одно несомненно — я всегда буду рядом с вами.

Дорога в город троллей, которую Скай обычно преодолевал за несколько минут, растянулась почти на час. Мой любимый дракон едва держался на крыльях, хоть, конечно, старался не показывать вида, насколько ему плохо. Да и у меня голова страшно кружилась, того и гляди свалюсь с его спины. Скай часто делал остановки, давая мне отдохнуть. Только Горошинка, кажется, чувствовала себя преотлично, наевшись и посапывая на моих руках.

Скай без сил рухнул рядом с магической завесой. Обернулся человеком и тут же бросился поднимать нас. Как, должно быть, жалко мы выглядели сейчас — истерзанная семейка Ньорд. Насмешек троллей не избежать…

Обнявшись, мы с трудом пошли вперед. И вдруг из темноты нам навстречу выступили белокожие гиганты, словно давно ждали нас. Подхватили на руки и понесли. Я никогда не думала, что огромные тролли умеют проявлять заботу, однако, стражник, что нес меня, был очень острожен.

Нас доставили в дом Тарка Зарсвинга. Нас с Горошинкой завернули в овчину, меня напоили какой-то жирной, остропахнущей похлебкой, но отказываться я не стала. Скай, я видела, тоже подкрепил силы. Едва его взгляд немного прояснился, он первым делом задал вопрос предводителю троллей. Тарк находился здесь же, в зале, но не спрашивал ни о чем, давая нам время прийти в себя.

— Вы поможете мне отыскать тело отца? — я видела, как тяжело Скаю даются эти слова.

— Тело твоего отца? — хмыкнул Тарк. — А что его разыскивать? Тело твоего отца недавно ругалось на мою жену, когда та пыталась перебинтовать этого старого болвана, изгрызенного вдоль и поперек. Но вас, лордов Ньорд, так просто не убить, да?

Лицо предводителя троллей исказилось в жуткой гримасе, и мы лишь мгновением спустя догадались, что это была улыбка. А потом и я, и Скай начали хохотать. А я потом принялась плакать, а муж меня успокаивать.

Эта старая летучая ящерица жив! Подумать только! А мы с ним уже попрощались!

— Иди к нему, — прошептала я. — Иди. С нами все будет хорошо. Мы отдохнем пока.

Скай нежно поцеловал меня, и ушел вслед за одним из охранников, что вызвался проводить к старшему лорду. Я устроила Горошинку на своей груди и задремала.

Какой длинный день. Какой жуткий день. И одновременно самый прекрасный день в моей жизни…

40

— Не волнуйся, сердце мое. Тебе не о чем волноваться. Мы только расскажем обо всем, что произошло.

Мы стояли у дверей тронного зала — я, Скай, старший лорд. Горошинка мирно дремала на моих руках. Нас ждали на доклад к королю. И хотя я понимала, что опасность мне не грозит, воспоминания о прошлом посещении остались не самые приятные.

Я нервно расправила платье — черное с серебром, как положено: цвета рода Ньорд.

— Давай я подержу Нари, — лорд протянул руки, но я покачала головой. Я ему доверяла, он бережно обращался с внучкой, однако сейчас мне не хотелось расставаться с ней даже на минуту.

Стражники толкнули створки дверей, расступаясь перед нами. Я бы даже сказала, почтительно расступаясь. В их взглядах, брошенных на меня, мелькнуло незнакомое выражение.

Мы ступили в тронный зал. Здесь как будто ничего не изменилось — белые плиты на полу, белые колонны и король, сидящий за круглым столом, окруженный советниками. И все же что-то стало другим. Я сначала не поняла что. А потом посмотрела в глаза драконам и догадалась. Выражения лиц стали иными! Безразличие, скука, легкое презрение — вот что я видела в прошлый раз. Восхищение, неверие, надежда, радость — вот что видела теперь.

Впереди шел лорд Ньорд, мы следом. Внезапно Зул Вилард поднялся со своего места и двинулся навстречу. Советники тоже поднялись. Свекор догадался, что король направляется ко мне, и отошел в сторону.

Я испуганно посмотрела на мужа: «Скай!»

«Я рядом, — ответил спокойный взгляд. — Я не дам тебя в обиду!»

Я ждала чего угодно. Жесткого допроса, например. Или доказательства, что я умею оборачиваться в драконицу. А я умела. Пробовала уже несколько раз.

После того первого случая, когда все произошло не по моей воле, я боялась, что больше не получится.

— Ри, это как научиться ходить, — уговаривал меня Скай.

Прошло несколько дней с тех пор, как мы спрятались у троллей. Я набралась сил, раны Ская почти затянулись, и даже старший лорд потихоньку начал вставать. Что-то изменилось в нем после того страшного дня. Вроде бы выражение лица все то же — мрачное и высокомерное, все так же скупо роняет слова, поджимая губы. А потом я застала его рядом с Горошинкой. Лорд Ньорд присел на овчину рядом с малышкой, думая, что никто не видит, осторожно погладил ее розовую ножку и улыбнулся так тепло и открыто, что в этот миг я поверила, что Олия действительно могла когда-то полюбить этого сухаря.

Для тренировки мы вышли из пещеры на свежий воздух. Солнце пригревало совсем по-летнему: конец весны радовал хорошей погодой.

— Ну же, смелее, — пытался подбодрить меня Скай. — Руки в кулаки!

— Злиться надо?

— Не обязательно, — рассмеялся он. — Думай о том, что ты хочешь сменить ипостась.

Я вздохнула, набрала в грудь воздуха, сжала кулаки крепко-крепко и почувствовала, как по венам потекло пламя.

«Ри, расслабься, — раздался в голове веселый голос мужа. — Не лопни!»

«Ах ты! Я тебя сейчас!»

Но услышала вместо слов драконий рык. Открыла глаза и поняла, что обернулась. Так быстро! Напротив стоял дракон стального цвета и смотрел смеющимися глазами. Он тоже сменил ипостась. Здорово, что теперь мы можем слышать друг друга и понимать.

«Скай! Я что, говорю на улоссе?» — вдруг осознала я.

«Да, неари, — и он вздохнул с притворной грустью. — Теперь мне тебя не заморочить!»

Только летать я пока боялась. Я понимала, что преграда лишь в моей голове, но трудно, всю жизнь передвигаясь на двух ногах, привыкнуть к тому, что теперь есть еще и крылья.

«Я научу тебя! Так же, как научил плавать!»

Скай, который даже теперь, когда я находилась в ипостаси дракона, был выше и крупнее меня, подошел ближе и потерся о мою шею. Такое странное чувство — каждая чешуйка, казалось, откликнулась на его ласку.

«Ты такая красивая, моя радость…»

…И вот я перед королем. Что ждет меня теперь? Я не знала, куда девать глаза. Сделалось тревожно и страшно. Что если он считает меня полукровкой, выскочкой, занявшей чужое место?

Зул Вилард застыл, а потом медленно, точно у него плохо гнулись ноги, опустился передо мной на колени. И тут же все в зале, все эти драконы, так презиравшие меня, несчастную человечку, следом за ним склонились передо мной. Скай улыбнулся и с готовностью повторил жест правителя. Последним на колени встал свекор.

А я стояла такая растерянная, с Горошинкой на руках, посреди белого зала…

Совет занял несколько часов. Я, рассказав все, что знаю, спросила позволения уйти, чтобы заняться малышкой. Горошинка проснулась, и, хотя она лежала на руках смирно, шумные обсуждения ей явно не нравились.

Один из стражников проводил меня в покои, те самые, которые мы занимали в прошлый раз. Я уютно устроилась у камина, чтобы покормить дочь и подумать в тишине.

Я еще не совсем поняла, что значит для меня это всеобщее поклонение. Да, я драконица. И моя дочь вырастет и станет драконицей. Но напрасно они смотрят на нас с такой надеждой. Нас только две, а драконов… Мы никак не можем оправдать надежду на возрождение драконьего рода…

Скай и лорд Ньорд вернулись поздно, когда мы с Нари уже успели насладиться обществом друг друга: наобниматься, наиграться и даже поспать.

— Ну что? — с трепетом спросила я.

Совет должен был решить, какую тактику выбрать в борьбе с химерами. И пусть для меня все закончилось благополучно, однако война продолжалась, наращивая обороты. Несколько драконьих замков уже пали, их владельцы захвачены в плен.

— Решено обратиться к Моргану Плеолангу… — сказал старший лорд, и я поняла, что решение далось тяжело.

— Только сначала, Ри, нам нужно заглянуть в Орлиные Крылья, — добавил Скай.

— В Орлиные Крылья?

Мне показалось, что я ослышалась.

Сердце радостно взлетело, но тут же упало.

— Мы… Скажем правду моим родителям?

— Да. И не только это. Мы заглянем в книгу. Ты заглянешь.

— Скай, ты говорил, что дальше идут чистые страницы…

— Да. Но они там есть. Зачем в книге чистые страницы? Вероятно, потому что на них находится то, что пока не открылось взгляду. Твоя кровь изменилась, Ри. Теперь, возможно, удастся прочитать больше. Ты согласна?

Он был таким серьезным и грустным. Судьба драконов решалась сейчас. И если хоть какую-то подсказку можно отыскать в этой глупой книге, которая ничем не помогла в прошлый раз, то я не против попытаться.

— Я согласна.

* * *

Бедная моя мама. Конечно, она была рада видеть меня, Ская, а особенно крошку Агнару. Но она никак не ожидала, что вместе с нами в дом заявится столько горных лордов. Она никак не могла понять, чему обязана таким вниманием. Папа, я видела, тоже растерялся, хоть стоически старался не показывать вида.

В доме началась суета. Всюду зажигали свечи и камины, расставляли в гостиной столы. Служанки готовили комнаты, бегая туда-сюда с пуховыми одеялами и подушками.

Меня тошнило от страха: за ужином состоится разговор Зула Виларда с моими родителями и он откроет им то, что драконы тщательно скрывали столетия. Я боялась представить реакцию мамы. Каково это — осознать, что отдавала дочь на верную смерть…

Еще час-два — и мир изменится навсегда.

Пока мой отец развлекал лордов беседами, пока бледная мама, с выбившимися из прически прядями, раздавала указания слугам, мы со Скаем оказались предоставлены сами себе. Присели было на диване у камина. Скай прислонил Горошинку к плечу, и малышка с любопытством смотрела на все большими любопытными глазками. А потом нас одновременно посетила одна и та же мысль: зачем ждать, зачем откладывать — книга совсем рядом.

— Подержишь внучку? — спросил Скай у своего отца, и тот с готовностью подставил руки. Лицо его разгладилось, когда он посмотрел на Нари.

Мы выскользнули в коридор, показавшийся таким тихим после суматохи и толкотни. Не сговариваясь, переплели пальцы. Я волновалась, что книга ничего нам не покажет. Честно говоря, прабабка с некоторых пор представлялась мне злой ведьмой. Из-за нее я едва не убила мужа, так что доверия к Клариссе Краунранд я не испытывала вовсе. Но я обещала попытаться…

Книга лежала на постаменте. И я вдруг представила, что пройдут века, даже тысячелетия, мир рассыплется пеплом, и только книга по-прежнему останется на своем месте. Она казалась незыблемой, как скала.

Скай снял тяжелый колпак и опустил его на пол. Отступать некуда. И к чему тянуть? Я вздохнула и уверенно положила ладонь на обложку. Ощутила укол, и даже не вздрогнула. Но что если я не смогу прочитать слова драконьего языка?

Однако мои сомнения развеялись почти сразу. Сначала символы действительно выглядели незнакомыми, но чем пристальнее я их разглядывала, тем явственнее становился смысл. В конце концов мне стало казаться, что я читаю обычную книгу, написанную старинной вязью.

Кларисса рассказывала про свой род. Про то, как родила детей от человека. Но я пролистывала почти не глядя, торопясь добраться до тех страниц, что оставались пустыми в прошлый раз.

Они и сейчас были пусты. В первый миг. А после начали заполняться алыми буквами, будто кто-то невидимый водил по бумаге пером. Я прочитала первые строчки, ахнула и услышала, как муж не сдержал удивленного возгласа. Он тоже это видел.

«Дитя моего рода. Если ты читаешь эти строки, значит, все удалось. Ритуал прошел так, как надо, и я могу тобой гордиться, девочка…»

Мы переглянулись, ничего не понимая: мы ведь завалили ритуал…

«Для того чтобы ты поняла, что произошло, я должна отступить и многое объяснить. Мои сородичи утверждают, что виноваты люди: их слишком много, они размножаются так быстро, что скоро не хватит еды, чтобы прокормить всех. Они вытеснили нас с исконных земель. Они зло. Не верь, девочка. Мы могли бы жить в мире. Но драконам нестерпима мысль о том, что кто-то может быть сильнее и могущественнее их. Они предпочли уйти, уводя с собой Старшие народы — где обманом, где обещанием лучшей жизни.

Иногда я думаю, что кара, которая настигла нас, — прямое следствие нашей заносчивости, высокомерия и самоуверенности. Пожалуй, мы имеем то, что заслужили. И все же… Я сама происхожу из древнего драконьего рода. И не хочу, чтобы моя раса сгинула в небытие.

Прости, дитя, если я иногда стану сбиваться с мысли. Я пишу эти строки ночью, пока муж спит, не зная, что его жена на столетия вперед планирует спасение драконьего рода. Это все мой дар. Мой дар и мое проклятие… Я вижу, как все произойдет. Я чувствую темные нити силы, что пронизывают драконов: проклятие, наложенное на нас. Главная опасность его в том, что оно действует мягко и почти незаметно. Трудно бороться с тем, чего не замечаешь.

Но я знаю. Я вижу, что случится с нами спустя века. Человеческие девушки станут жертвами моих сородичей, потому что дракониц не останется. Проклятие наложили химеры. Я пыталась предупредить, но меня никто не слышит. Драконы уверены, что химеры мертвы. Очевидно, радость от того, что мы победили после веков борьбы, затмила разум.

И все же я и другие драконицы, знающие о проклятии, договорились, что оставим в людях кровь драконов — передадим ее своим детям, те — своим, и надежда не угаснет.

Правда, я и сама не уверена, что драконы — коварные, лживые, заносчивые — достойны будущего. Я подготовила испытание. Для того, кто возьмет в жены человеческую девушку и обречет ее на смерть. Если он сумеет полюбить и готов будет пожертвовать жизнью ради нее, ляжет на алтарь и подставит грудь под нож — значит, мои сородичи достойны спасения.

Я не зря выбрала это место — алтарь, где прежде в жертву приносили троллей. Чтобы никто не забыл, что за кровь чаще всего приходится расплачиваться кровью. На самом деле важен только кинжал, зачарованный моей магией.

Однако если бы ты, дитя, не задумываясь, забрала жизнь того, кто подставил под нож свое сердце, — ритуал не был бы соблюден. Но ты читаешь эти строки, а значит, все получилось. Он готов был пожертвовать жизнью ради тебя. Ты готова была пожертвовать жизнью ради него. И вы оба достойны жизни. Как и драконы.

Я знаю, что химеры станут выслеживать и убивать всех девушек, в которых течет хоть капля драконьей крови, из опасения, что те могут родить драконицу.

Я вижу тебя через века, дитя моего рода. Смелая и отчаянная, верная и безрассудная. На тебя вся моя надежда. Я передаю тебе мою силу. Любой кинжал, зачарованный твоей магией, сможет пробудить кровь драконицы.

Простой ритуал на алтаре — два пореза, две соединенные руки. Только одно «но»: сработает он лишь в том случае, если девушка будет искренне любить своего избранника. Так что драконам придется побороться за своих невест.

Вот список родов, которым мы передаем кровь дракона».

По листу побежали строчки. Некоторые семьи были мне знакомы, но некоторые имена, думаю, уже утеряны навсегда. И все же их было много, хотя не так много, как драконов. Думаю, за девушек им придется побороться, показать себя с лучшей стороны, заставить искренне полюбить. Непростая задачка.

Неужели это правда? Моя прабабка передала мне дар? Но как? Ладно, неважно… Если буду об этом думать, голова взорвется.

— Скай, у тебя есть нож? — произнесла я непослушными губами. — Хочу кое-что проверить.

Он кивнул и протянул мне небольшой дорожный нож в футляре. Я ухватила его за рукоятку. «И как это работает? Хорошо Горошинке, она защищает нас, не задумываясь… Может, надо заклинание какое-то?»

Пока я соображала, лезвие замерцало голубоватым сиянием. Тем самым! Я его сразу узнала.

— Скай… Я сейчас в обморок упаду! Это мне точно не снится?

Скай подошел ближе, обнял, прижал, дал опереться.

— Тебе это не снится, сердце мое.

Между тем на странице осталось всего несколько строк.

«И напоследок, если химеры открыто начнут войну. Род Краунранд помог взойти на престол роду Плеоланг. Король наш должник и хранитель печатей. Потребуйте их вернуть».

— Что за печати? — прошептала я.

— Не знаю. Но если они помогут в борьбе против химер, мы обязательно их вернем.

41

Когда два мира еще не были разделены… Как часто я слышала эту фразу и ни разу не удивилась. Будто разделить единый мир так просто. Однажды все Старшие народы покинули свои прежние земли и ушли в Небесные Утесы. Но почему их забыли так быстро, будто драконов, гномов, гоблинов, упырей и не было никогда? Я только сейчас поняла, что раньше не задумывалась об этом.

И только теперь, стоя перед Зулом Вилардом, узнала правду. Прочитав книгу, мы не стали откладывать разговор. Скай привел короля в библиотеку, и мы, словно трое заговорщиков, стояли в полутьме, переговариваясь вполголоса.

Я вслух прочитала все, увиденное в книге, опасаясь, что могу что-то напутать. Король… Мне даже стало его немного жаль. Он старался держать лицо, правда, получалось плохо. Пожалуй, я единственная, кому посчастливилось увидеть растерянного, ошарашенного и одновременно обрадованного правителя. Не каждый день узнаешь, что у драконов появилась надежда.

— Печати! — крикнул он, теряя самообладание: я и не представляла бесстрастного Зула Виларда в таком состоянии. — Я думал, они утеряны навсегда!

Вот тогда я и узнала всю правду. Когда Старшие народы уходили, семь могущественных дракониц, используя магию, наложили на мир четыре печати.

Каждая печать носила свое имя. «Забудь» — мгновенно уничтожила память о древних расах, что долгие столетия жили бок о бок с людьми. «Не ищи» — делала Небесные Утесы закрытым миром, у людей даже не возникало желания отправиться в горный край. «Не замечай» — позволяла драконам появляться в мире людей — даже если люди случайно наблюдали странные вещи, вроде полета дракона в ночном небе, то уже на следующее утро не думали об этом. И, наконец, «Доверься» — делала людей податливыми чарам, например, они без опасения отдавали дочерей замуж за горных лордов. Без них улосс, который я всегда считала таким всемогущим, потерял бы большую часть своей силы. Судя по всему, печати отлично работали и поныне.

Скай выглядел таким же изумленным, как и я.

— Почему же печати, столько важные для нас, хранятся у короля людей? — недоверчиво спросил он.

— Потому что одна из дракониц, участвующих в создании печатей, заручившись поддержкой рода, выкрала их и передала на хранение первому представителю династии Плеоланг.

— Кто? — тут мой взгляд упал на книгу. — Неужели?..

— Род Краунранд участвовал в заговоре, за что и был проклят, — подтвердил мои мысли Зул Вилард.

Вот как… А ведь Скай, едва прочитав имя Клариссы Краунранд, сразу сказал, что она из проклятого рода. Выходит, моя прабабка, которая обладала даром предвиденья, рискнула всем для того, чтобы попытаться спасти драконов. Вот только я до сих пор не понимала, как печати помогут в войне с химерами.

— Как это нам поможет? — Скай подумал том же.

— У печатей есть один побочный эффект. Мы не думали о его опасности, потому что были уверены, что химеры мертвы. «Не замечай» надежно скрывает их истинную сущность. Ведь химеры изначально не могли надолго сохранять иллюзорный облик. Они, как и драконы, имеют две ипостаси. Одну их ипостась вы хорошо изучили. Вторая — карлики с бледной кожей. Во второй своей ипостаси они почти не обладают магией. Это их слабая сторона, из-за которой борьба между нашими видами до некоторых пор велась с равным счетом. Но из-за печати химеры получили способность всегда представать в том виде, в каком пожелают.

Я вспомнила разговор, когда мой муж впервые упомянул этих тварей. Значит, почти ничего в тех детских сказках не было вымыслом. «В своей второй ипостаси химеры были гигантскими птицами с железными перьями. Обернувшись, превращались то в карликов, то выглядели, как обычные люди», — говорил он.

— Так значит!.. — воскликнули мы одновременно, а договорил Скай: — Значит, если уничтожить печати…

— Чары спадут, и химеры на какое-то время станут слабы и беспомощны, пока не накопят сил. Но у драконов будет время, чтобы переломить ход войны в свою пользу!

Зул Вилард произносил эти слова и менялся на глазах — его плечи распрямились, лицо просветлело. Я видела, что он точно скинул ношу, что день за днем давила на спину, пригибая к земле. Он понимал, что его народ гибнет и ничего не мог сделать. Я еще не простила короля после всех его поступков, но все же сочувствовала ему. Тяжко нести на себе такой груз. Да я сама готова была на что угодно, лишь бы химеры получили по заслугам!

— Летим немедленно, — сказал повелитель драконов. — Все мы. Сейчас.

— И я? — опешила, понимая, что не удержусь на крыльях.

— Твой муж отнесет тебя. Тебя и Агнару.

— Я не хочу брать дочь! Это может быть опасно! — воскликнула я. — Химеры во дворце!

— Вот именно! — тихо сказал Зул Вилард, и я поняла, что выбора у меня немного — моя дочь единственная защита, которая на данный момент есть у драконов.

Я видела, как побледнел Скай, наши руки невольно соединились. Нари такая крошечная! Что если у нее не получится защитить всех сразу!

— Я клянусь защищать вас ценой жизни, — тихо сказал муж. — Оставьте мою жену и дочь в Орлиных Крыльях.

Я знала, что именно так он и поступит: умрет, защищая. Вот только не ради короля, а ради нас. А ведь опасность действительно реальна — химеры всеми силами постараются не допустить драконов во дворец.

— Нет, нет, Скай! Мы летим все вместе! И не спорь!

Я стиснула его пальцы и вышла из библиотеки первой, чтобы он даже не пытался уговорить меня. Забрала Горошинку из рук свекра, прижала к себе.

— Моя девочка… Ты ведь сильная у меня?

Слезы невольно покатились по щекам.

— Что случилось, Маргарита? — старший лорд вскочил на ноги, на его лице ясно читался страх за внучку. — Что-то с Нари?

Я покачала головой, не в силах ответить. Подошел Скай — губы сжаты в тонкую нить, в глазах чернота.

— Сын?..

Вопрос лорда Ньорда повис в воздухе, потому что раздался голос короля.

— Мы летим во дворец! Сейчас!

Горные лорды, которые только-только сели за накрытый стол, мгновенно поднялись на ноги. Мои бедные родители перестали понимать что-либо вообще.

— Доченька, — мама бросилась ко мне, пытаясь взять из рук Горошинку. — Куда вы на ночь глядя? Что случилось? Оставь хотя бы внучку!

— Нет, мама… — я стиснула зубы, пытаясь не плакать, и даже попробовала изобразить улыбку. — Все хорошо, правда. Ты… скоро все поймешь! Только не бойся! Все обязательно будет хорошо!

Я быстро обняла ее. Я больше не злюсь на тебя, мама: едва ли кто-то в этом мире мог бы устоять против магии печатей.

Потерянный отец прощался с гостями, которые появились так внезапно и так же внезапно собрались уходить. Я поцеловала его в колючую щеку.

— Мы скоро, пап. Мы вернемся.

Родители и Риан хотели было выйти проводить нас во двор, но я остановила их умоляющим взглядом.

— Не надо. Хотя… вы все равно все скоро узнаете…

— Не надо провожать? — нахмурился отец. — Что за глупости! Вы, кстати, как прибыли? На каретах? Я что-то не помню…

Он озадаченно замолчал, а потом отвлекся на разговор с одним из лордов.

«Забудь» и «Не замечай» как всегда действовали отлично.

На крыльце Скай привычным уже движением проверил, хорошо ли застегнут Заклинатель на моей шее и на пояске Горошинки. Нежно-нежно прикоснулся губами ко лбу дочери. Как же он боялся за нее, я видела, что у него даже пальцы дрожали, когда он поправлял плетеный поясок.

— Останьтесь дома, — сделал он последнюю попытку. — Посмотри, как сладко она спит. А на улице так холодно. Она замерзнет…

Горошинка мирно спала, укутанная в мягкий конверт из выделанной овчины. Я поднялась на цыпочки и поцеловала мужа в уголок губ.

— Не замерзнет, Скай. Не волнуйся.

Казалось бы, простые слова, за которыми на самом деле скрывалось многое. «Останьтесь. Я не переживу, если с вами что-то случится!» — сказал он. «Нет, Скай, только вместе!» — ответила я.

Спустя несколько секунд драконы поднялись в вечернее небо. Обернувшись на миг, я успела заметить, что родители все-таки вышли на крыльцо. Мама, вскрикнув, обмякла в руках отца. Нам предстоит очень непростой разговор после того, как печати будут сняты.

Если мы вернемся.

42

Какое-то время мы молча мчались сквозь сумрак. Драконы казались тенями, что бесшумно скользили по небу. До Селиса два часа быстрого полета. Очень хотелось спать, но я изо всех сил боролась с дремотой, потому что держала на руках Горошинку и боялась даже ненадолго закрыть глаза. Хорошо, что Скай летел осторожно и можно было не держаться за гребень. Еще хотелось есть. Король сорвал всех, не дав поужинать. Хотя отчасти я его понимала — когда решение так близко, страшно задерживаться даже на минуту. Ведь в Небесных Утесах, в это самое время, идут бои. И гибнут ни в чем не повинные слуги… Такие же, как наши.

Я вспоминала всех. Гвен… Урху… И даже угрюмого Лесса. И того мальчишку, что чистил обувь. И толстушку — кухарку, и ее смешливых помощниц.

Ах, Гвен… Больше никогда не будет вкусного травяного взвара и рассыпчатого печенья к завтраку. Она была добра ко мне, и пусть и не очень умна, но согревала мое сердце в самые тяжелые времена. Как бы она обрадовалась, узнав, что у нас со Скаем родилась дочка. Как бы она любила ее! Баловала, рассказывала сказки на ночь…

На глаза навернулись слезы, но я сердито вытерла их рукавом. Не время плакать! И я вдруг поняла, что лечу сейчас вовсе не драконов спасать. Я лечу, чтобы отомстить за Гвен, и за всех наших слуг, которые ни в чем не были виноваты перед химерами, а они так безжалостно расправились с ними.

Внизу проносились редкие огни деревень, иногда нет-нет мелькали пятнышки костров, разожженных путниками, что остановились на ночлег в лесу. Кто они? Бродячие артисты? Купцы? Спят и не знают, что над их головами проносятся сейчас драконы. А завтра, если все получится, они проснутся совсем в другом мире…

Мы летели почти час, когда Горошинка вдруг проснулась. Мы как раз проносились над крупным городом, так что пришлось подняться выше облаков, и все равно сквозь пелену пробивалось сияние множества фонарей. Было тихо, и я не поняла, что могло ее разбудить. Вроде бы и поела недавно, но я на всякий случай расстегнула накидку, чтобы покормить ее. Агнара казалась испуганной, личико застыло, широко распахнутые глазки смотрели в темноту.

— Горошинка? — я подняла малышку к лицу и поцеловала ее холодные щечки. — Доченька?

«Что случилось, Ри? — услышала я в голове напряженный голос Ская. — Что с дочкой?»

«Все хорошо, — поспешила я его успокоить. — Просто ей не спится…»

Не хотелось пугать его раньше времени, но мне почудилось, что Горошинка что-то чувствует.

Вдруг ее маленькие ручки сжались в кулаки, и дочь зашлась в испуганном плаче, таком сильном, что сердце сжалось. Я почувствовала, как напряглись мышцы Ская.

— Тихо, тихо, все хорошо, — я баюкала Горошинку, укачивая на руках. — Не бойся, не бойся…

«Держись, Ри!» — крикнул Скай.

Я едва успела ухватиться одной рукой за гребень, потому муж вдруг круто взмыл вверх, и другие драконы — я заметила краем глаза — тоже резко поменяли направление. А следом заметила крылатые силуэты, поднимающиеся навстречу нам с поверхности земли.

Химеры! Они тоже не таились больше — слишком многое на кону. Нас решили остановить уже на подлете. А ведь мы еще даже не приблизились к столице!

— Горошинка… — прошептала я.

Дочь безутешно плакала, но я не видела того самого серебристого сияния, что защитило нас в прошлый раз. Что если магия сработала только единожды в момент рождения? Что если я напрасно погублю дочь, послушавшись короля? Скай, видно, подумал о том же.

«Держитесь крепко!» — бросил он.

Я поняла, что он не собирается рисковать моей жизнью и жизнью дочери. Скай стал набирать высоту, пытаясь уйти от преследования. Внизу, под нами, уже завязался бой. Драконы охраняли короля, окружив его. Самоотверженно боролись, но было ясно, что рано или поздно проиграют — слишком неравны силы. Я увидела среди защитников стального дракона. Нет, мы не можем бросить его здесь.

«Скай, твой отец!»

Скай резко затормозил, и я просто физически ощутила, как он разрывается пополам. Понимает, что с женой и дочерью на спине едва ли станет полезен в бою. Но и бросить отца на верную смерть не мог.

«Улетай, — вдруг услышали мы в головах голос старшего лорда. — Уноси Агнару и Маргариту. Они наша последняя надежда!»

Тело Ская сотрясла волна дрожи. Но вот он тяжело взмахнул крыльями. Раз, другой и начал подниматься все выше, выше, надеясь затеряться в дымке облаков.

Но секунды уже были упущены. А Нари плакала так отчаянно, что химеры услышали ее плач и вскоре заметили нас. Сразу трое отделились от стаи и быстро двинулись в нашу сторону.

«Скай!!»

«Держитесь, мои родные!»

Он мог только пытаться улететь. Мой дракон очень быстрый. Самый быстрый на свете. Но сейчас у него на спине жена и маленькая дочь… Он понимал, что нас догонят.

«Маргарита. Я люблю тебя. Я люблю вас мои девочки!»

Его голос в моей голове стал прерывистым. Будто он…

«Скай, что?..»

…Ты задумал? Хотела спросить я, но не смогла — слишком страшно.

«Маргарита, прижми ее крепче к сердцу. Они не должна добраться до нее, до тебя… Больше этому не бывать. Я сейчас сложу крылья…»

«Скай… Скай…»

Я заплакала, прижав одной рукой к груди крошечную дочку. Чувствовала даже сквозь овчину, как стучит ее маленькое сердечко — Горошинка заходилась в плаче… Неужели, это конец? Но лучше так. Все вместе.

«Я очень сильно люблю тебя, Скай!»

Химеры окружили нас с трех сторон. Я видела, как в свете луны сверкают золотом их глаза, как блестят острые зубы. Зажмурилась. Скай на мгновение завис в воздухе. Сейчас мы упадем камнем вниз.

И тут три вещи произошли почти одновременно. Горошинка перестала плакать, так что мне на миг показалось, что я оглохла, но тут же следом химеры издали захлебывающийся вой. И тут же сквозь веки пробилось серебристое сияние. То самое, что я видела в пещере, когда родилась дочь. Неужели?

Я распахнула глаза и успела увидеть, что химеры кувырком летят во тьму — крылья их словно смяла, исковеркала неведомая сила.

Хотя почему неведомая — вот она, моя могущественная колдунья. Снова мирно лежит на руках и вся светится. Ее, меня, Ская окружала серебристая сфера. Вот оно как — чтобы магия заработала, должна грозить непосредственная опасность!

«Скай, твой отец!»

Про короля я даже не вспомнила, хотя наша миссия заключалась именно в том, чтобы защищать правителя.

Скай спикировал прямо в гущу сражения и серебристое сияние расширилось, обволакивая драконов. Тут я своими глазами увидела, как могучая магия сминает, сдавливает тела химер, и как они измятыми комками падают на землю. Все оказалось кончено в течение нескольких секунд.

— Ох, Горошинка. Только не гасни. Только свети, моя звездочка, — прошептала я, покрывая личико дочери поцелуями.

Она будто бы поняла мои слова — не уснула больше, смирно лежала на руках, смотрела в ночное небо и излучала мягкое серебристое сияние. Так мы и летели дальше — сбившись в тесную группу. В центре Скай с нами на спине, рядом король.

Я видела, что из тьмы за нами наблюдают янтарные глаза. Казалось, их сотни. Конечно, это было лишь мое воображение… Надеюсь, что только воображение.

Думаю, приближенные Моргана Плеоланга навсегда запомнят тот день, когда с неба, окруженные сиянием, спикировали драконы. И как они, едва коснувшись земли, оборачивались в людей в черных развевающихся плащах. Да-да, магическая маскировка, но отлично работает всегда. И лишь один из нас был в белом — король Зул Вилард. Он стремительно двинулся вперед, гордо подняв голову, точно имел все права находится здесь. Нас никто не посмел задержать, и мы беспрепятственно миновали стражу. И ту, что стояла на входе, и ту, что дежурила у покоев короля.

Один из стражников — совсем юный — испуганно выронил меч. Скай, усмехнувшись, поднял его и вложил ему в руку.

— Тебе ничего не грозит, — тихо сказал он.

Морган Плеоланг — король людей — готовился ко сну. Он застыл посреди спальни в ночном платье. Растерянный, маленький человек, в котором сейчас не ощущалось ни величия, ни силы. Так вот ты какой, наш правитель. В детстве я мечтала быть представленной при дворе, и сейчас улыбнулась, вспомнив об этом. Что же, будем считать, представлена.

Слуги короля удрали. Могу их понять!

— Э-э-э, — проблеял король, судорожно пытаясь вспомнить имя человека, стоявшего перед ним. — Лорд… Вилард?

Наверное, я еще долго буду недолюбливать драконов и еще нескоро смогу простить их, но сейчас не могла не залюбоваться драконом в белых струящихся одеждах, который казался таким величественным, стоя рядом с перепуганным Морганом Плеолангом.

— Что… вам угодно?

Король людей испуганно озирался. Потом зацепился за меня взглядом. Наверное, женщина с ребенком на руках, единственная, кто не внушал ему опасения. Вероятно, он решил, что это заговор, и толпа, ввалившаяся в его комнату, явилась, чтобы убить.

— Печати, — прорычал Зул Вилард, и в его голосе ясно слышался улосс, которому никто не смог бы противостоять. — Отданные на хранение династии Плеоланг. Верни мне их!

— Да… Да-да… Конечно! Я немедленно распоряжусь!

Это действительно так просто? Я и верила, и боялась. Что если это окажется ловушкой?

Но перепуганный слуга, отправленный куда-то с запиской, наскоро накарябанной королем на клочке бумаги и скрепленной воском, к которому Морган Плеоланг приложил кольцо, вскоре вернулся с деревянным футляром.

Пока мы летели, я успела представить украшенный золотом и драгоценными камнями ларец. Ведь только в таком могут храниться печати, заряженные великой магией, настолько сильной, что на протяжении веков делят два мира. А в итоге увидела длинный футляр из потемневшего от времени дерева.

— Я не знаю, для чего они нужны… — растерянно сказал король: он точно пытался оправдаться. — Храним их столько лет… Но для чего?

Зул Вилард принял футляр, и я заметила, как напряжены руки дракона. Открыл, и я услышала вздох облегчения: на черном сукне лежали глиняные круглые таблички. Невзрачные на вид. Такие, словно ребенок играл с глиной, слепил лепешки, да так и оставил.

Вот только ребенок не смог бы начертить знаки, которые венчали каждую печать. Я смотрела на них глазами человека и видела просто незнакомые символы. Я смотрела на них глазами дракона и видела такую мощь и силу, что становилось жарко глазам. Я знала, что означают эти руны.

Зул Вилард вынул печать и несколько секунд держал ее в руках.

— Конец старого мира, — тихо сказал он.

— Начало нового, — прошептала я, и почувствовала, как руки Скайгарда легли мне на плечи. Он прижал меня к себе, поцеловал волосы. Одна его ладонь легла на головку Агнары, которая улыбнулась, почувствовав прикосновение отца.

Глиняная печать полетела на пол, взметнулись осколки. Огненная руна «Забудь» на мгновение повисла в воздухе, а затем угасла. И следом за ней, одна за другой, «Не ищи», «Не замечай» и «Доверься» ушли в небытие.

Два мира снова стали единым целым. Теперь уже, надеюсь, навсегда.

Наверное, это будет трудно — начать все заново, попытаться простить, попробовать измениться. Но трудно не значит невозможно.

Я знала, что в это мгновение все химеры лишились сил и сделались очень уязвимы. Теперь станет возможным переломить ход войны.

Но еще не знала, победят ли драконы, и что нас ждет дальше. Твердо была уверена только в одном — я любима самым странным и неправильным драконом на свете, и сама его люблю так сильно, что даже умереть рядом с ним не страшно. А Горошинка, наша доченька, любит нас обоих.

А пока существует любовь — существует и надежда. Ведь пока мы любим нас не победить.

Эпилог

Осталось написать всего несколько строк. А после лорд Ньорд отвезет книгу королю, и она будет храниться в личной библиотеке Его Высочества.

Наверное, нужно написать еще и о том, как после ожесточенных боев установился хрупкий мир между драконами и химерами. Мы словно вернулись в те времена, когда два сильных непримиримых врага находились в вечном противостоянии, и ни один не мог победить. Что же, возможно, сила однажды окажется на стороне драконов.

Во всяком случае, драконы отвоевали свои владения. И через какое-то время замок Ньорд, разоренный и опустевший, вернулся к нам.

Первое время очень тяжело было находиться там, понимая, что никого из наших прежних слуг мы уже не увидим. Сколько раз я плакала на плече у Ская, вспоминая нашу добрую экономку…

Но, в конце концов, в опустошенный и грустный замок возвратилась жизнь. Появились новые слуги и, хотя я понимала, что Гвен никто не заменит, но хорошенькая юная гоблинка отлично ладила с Горошинкой, а значит, и я смогу привязаться к няне.

Крошки — садовники, которые спрятались, когда нагрянули химеры, теперь быстро привели сад в порядок. Деревья зазеленели с новой силой, точно тоже радовались тому, что прежние хозяева вернулись.

Но главной силой, что помогала смотреть в будущее с надеждой, стала наша дочь. За несколько месяцев она превратилось в очаровательное, пухленькое, ласковое создание. Она любила нас всех без всяких условий, не деля на тех, кто прав, а кто виноват. Улыбалась своей открытой беззубой улыбкой, так что невозможно было не улыбнуться в ответ. Я видела, как меняется старший лорд в ее присутствии. Как улыбка смягчает его жесткое лицо, как лучатся нежностью глаза. И в этот миг думала, что когда-нибудь смогу полностью его простить.

Про Ская и не говорю. Дочь была светом его жизни. Он готов был днями и ночами не спускать ее с рук, а Нари, хитруля, сразу почувствовала, что отцом можно властвовать безраздельно и чуть что тянула к нему ручки. И только в его объятиях она засыпала мгновенно, положив головку на плечо.

— Вертит тобой, как хочет, мой грозный дракон, — смеялась я.

— Пусть, — улыбался он в ответ и неизменно добавлял: — Я люблю вас, мои девочки.

Осень подходила к концу… Подумать только, сколько всего случилось за этот год!

Раньше сменяющие друг друга сезоны — единственное, что объединяло два мира, но теперь Старшие и Младшие Народы вновь обрели друг друга и должны были учиться жить рядом.

После окончания войны с химерами, едва не разразилась война с людьми, которые жаждали отомстить за погубленных человеческих девушек. Но, к счастью, буря, едва взметнувшись, скоро улеглась. Возможно, все устали от битв. Или помогло то, что все молодые лорды были детьми тех самых женщин, что драконы увезли когда-то в Небесные Утесы.

Позже мы отыскали семью Олии и навестили ее родителей. Амелия и Бранер Ледд жили в долине, в небольшом имении. Они принадлежали не к самому богатому и знатному роду и, возможно, когда-то давно визит горного лорда, который искал себе невесту, посчитали великой честью. Они выдали за него свою дочь и после этого никогда ее не видели.

И вот теперь Скай стоял перед статной женщиной, у которой в темных волосах не пробилось еще ни одного седого волоса, но на лице застыла печать одиночества и грусти. Какое-то время она молча разглядывала внука и правнучку, которую тот держал на руках.

— Дракон, значит? — тихо спросила она.

Скай кивнул. Теперь уже не было никакого смысла скрывать страшную правду. Увы, многие семьи только сейчас узнали, что их дочери, выданные замуж в край Небесных Утесов, не вернутся никогда.

— Ты похож на свою мать, мой мальчик… А это моя правнучка? Ну иди же, хоть обниму тебя.

Я только сейчас смогла перевести дыхание. Все это время держалась немного позади, готовая ко всему: к проклятиям, к слезам. Но, к счастью, сердце Амелии Ледд умело прощать. Она обняла обретенного внука и заплакала.

— Это с ними ты собрался воевать? — задала она вопрос мужу, который все это время держался чуть поодаль. Спросила так, будто продолжала давно начатый, но незаконченный разговор.

А после мы обнялись все впятером.

Могла ли я подумать, что история, которая начиналась для меня так страшно, закончится так светло. Никто из человеческих девушек больше не погибнет. Оба мира получили надежду на будущее. Драконам, конечно, придется измениться: отбросить гордыню, высокомерие и холодность. Ведь иначе ни одна из тех, в ком можно пробудить драконью кровь, не сможет искренне полюбить. Да и сами молодые лорды должны испытывать настоящее чувство. Иначе ритуал не сработает.

Увы, я не обладала даром предвиденья, как моя прабабка. Но если бы умела заглядывать в будущее, надеялась увидеть там, что ритуал, который для нас со Скаем был таким жутким и отчаянным, превратиться в часть светлой свадебной церемонии. И влюбленные пойдут к алтарю не с ужасом, от которого сжимается сердце, а с радостью и надеждой.

Наверное, кто-то может подумать, что дар, который я обрела, став драконицей, слаб. Подумаешь — я всего лишь умею заряжать магией ритуальные кинжалы. Я не вижу будущего, не могу защитить от химер. Но, если подумать, именно моя магия спасет драконов.

Дописав последние строки, я отложила перо. За окном светят звезды и давно пора спать. В комнату заглянул Скай.

— Я уложил Горошинку.

Он подошел и начал массировать мои напряженные плечи — я засиделась за столом.

— Устала?

Наклонился, чтобы коснуться поцелуем виска.

— Устала, — согласилась я и положила поверх его руки свою ладонь. — Но… Я знаю способ избавиться от усталости!

Тихий смех, и его губы накрыли мои. Брусничная горечь, нагретое солнцем дерево… Я люблю тебя, мой дракон!

Спустя два года.

На веранде, залитой светом, стоял стол. Мы утащили его из зала, чтобы поработать в тишине. В Орлиных Крыльях вот уже неделю разворачивалось стихийное бедствие под названием «В ожидании женихов». Мама надумала сделать генеральную уборку, которая в итоге переросла в ремонт. И вот теперь, в срочном порядке, измотанные слуги пытались доделать все, что было не сделано, а загнанные служанки оттирали, отмывали и расставляли все по местам.

Скай, перепачканный чернилами, наскоро пытался составить список обязательных испытаний. Время от времени на веранде объявлялись то Кати, то Валерия, кривили носы и требовали, то вычеркнуть какой-нибудь пункт, то добавить новый. Скай рычал, комкал листы и пол вокруг стола был усеян бумажными комками.

Горошинка, хорошенькая, точно куколка, с темными локонами и черными ясными глазками, время от времени вырывалась из-под опеки бабушки и выбегала на веранду, чтобы «Поцеловать папулю и мамулю».

Вот и сейчас она с разбега прыгнула к Скаю на колени и залилась счастливым смехом, когда он подул сзади на ее шейку, а потом поднял в воздух и закружил.

— Летать, летать! — кричала Нари. — Полетать с папулей!

— Вечером, Нари.

Он поцеловал ее в нос, поправил на ручках перчатки из тонкой кожи и поставил на ножки.

— Беги к бабушке!

Горошинка научилась менять ипостась примерно тогда же, когда научилась ходить. Стоило ей испугаться хоть немного, или же, наоборот, обрадоваться, как маленькие руки сжимались в кулаки и перед нами оказывалась крошка-драконица. И если сначала лазоревые крылышки с трудом удерживали ее в полуметре над землей, то однажды наша непоседа так разогналась, что перевалила за край плато и помчалась куда глаза глядят.

Я тогда еще очень плохо держалась в воздухе и могла только в отчаянии бегать по краю обрыва, глядя как бесстрашный лазоревый комочек удаляется все дальше, и кричать, умоляя Нари вернуться. Тут с неба спикировал стальной дракон, в два счета догнал непослушную дочь и, осторожно взяв за гребень, вернул беглянку домой. А после впервые в жизни отчитал дочь. Я видела, что Скай перепугался не на шутку.

В тот же вечер старший лорд принес нам маленькие серые перчатки из мягкой кожи. Перчатки выглядели довольно потрепанными, но муж улыбнулся, увидев их.

— Помнишь их, Скай? — спросил свекор. — Ты тоже все пытался улететь от меня.

Оказывается, кожаные перчатки мешали маленьким драконам так бесконтрольно менять ипостась, чему я была очень рада. Теперь Горошинка училась летать под присмотром Ская.

— Так, на чем мы остановились? — вынырнула я из воспоминаний и посмотрела на список.

— Танцы, — тоскливо сказал Скай. — Песни…

— Лежание на алтарях? — рассмеялась я, приподняв бровь.

Список должен был стать заменой того Кодекса, которого придерживались на свиданиях девушки. Мы вот уже неделю бились над ним, но ничего толкового не могли придумать.

С часу на час в наш дом заявятся молодые драконы. Семеро драконов! И каждый из них должен будет доказать, что именно он достойн встречаться с Валерией или Кати. Именно поэтому у нас царит такой переполох. А время почти вышло!

На веранду выскочила растрепанная Кати в халатике, накинутом поверх корсета. Она, кажется, удрала прямо из рук служанки, что пыталась подготовить ее к вечеру.

— Скай, Ри, и обязательно полет на драконах! Не забудьте записать!

Скай, вздохнув, взял перо, и добавил еще один пункт к документу, который в эту секунду выглядел довольно жалко. Неужели мы когда-нибудь сможем составить что-то толковое? Я уже в это не верила. Но с другой стороны, это первый опыт и первая встреча драконов с потенциальными невестами.

Как же это все сложно! Попытаться объяснить молодым лордам, что это они должны показать себя с лучшей стороны, а не наоборот. Да и сестрам повторили раз сто, что это только первая встреча, что никто их замуж пока выдавать не собирается, что они должны приглядеться к женихам, и, может быть, однажды симпатия перерастет в настоящую любовь…

— Так долго? — возмутилась Валерия. — Да я состариться успею за это время.

— Ладно, Лери, хорошо! — мои нервы уже тоже начали сдавать. — Отлично. Я вас хоть сегодня поженю, только не удивляйся потом, если обряд не сработает и ты, моя дорогая кузина….

«Умрешь при родах!»— хотела добавить я, но это было бы слишком жестоко.

— Никогда не сможешь обернуться в драконицу! — закончила я.

Кажется, после сотого раза до девчонок все же что-то начало доходить! Так что их ждал впереди долгий, но все же прекрасный путь — первая симпатия, первое свидания, первый поцелуй… В таких делах незачем торопиться.

Они появились поздно вечером: крылатые фигуры в лучах закатного солнца. Едва ступив на землю, они оборачивались в людей. Молодые лорды. Гордые и высокомерные. Им еще многому предстоит научиться. А пока жгучие взгляды готовы были испепелить соперников.

— Так, молодые люди, — мама вышла вперед, ее голос звучал беззаботно, но, думаю, она волновалась так же сильно, как мы все. — Для вас приготовлены комнаты. А после вас ждет ужин с невестами.

Гости, слуги, родители — все ушли в дом, а мы со Скаем остались одни на опустевшей веранде.

— Ох, я без сил, — прошептала я.

— Снимем усталость? — подмигнул Скай.

— Лучше полетаем все вместе. Ты обещал Нари.

— Да, — муж мягко улыбнулся. — Где там моя девочка?

Нари, которая в суматохе снова удрала из-под опеки, все это время, оказывается, стояла, притаившись в дверях и, услышав слова отца, с радостным писком кинулась в его объятия.

Мы купались в потоках теплого воздуха, то взлетая к самым облакам, то ныряя вниз. Летать совсем нестрашно. Это почти так же просто, как плавать. Скай, правда, не столько наслаждался, сколько следил за нашей хрупкой маленькой летуньей, страховал ее от падения и чуть что подставлял свои сильные крылья.

На веранде, залитой светом, стоял стол. Мы утащили его из зала, чтобы поработать в тишине. В Орлиных Крыльях вот уже неделю разворачивалось стихийное бедствие под названием «В ожидании женихов». Мама надумала сделать генеральную уборку, которая в итоге переросла в ремонт. И вот теперь, в срочном порядке, измотанные слуги пытались доделать все, что было не сделано, а загнанные служанки оттирали, отмывали и расставляли все по местам.

Скай, перепачканный чернилами, наскоро пытался составить список обязательных испытаний. Время от времени на веранде объявлялись то Кати, то Валерия, кривили носы и требовали, то вычеркнуть какой-нибудь пункт, то добавить новый. Скай рычал, комкал листы и пол вокруг стола был усеян бумажными комками.

Горошинка, хорошенькая, точно куколка, с темными локонами и черными ясными глазками, время от времени вырывалась из-под опеки бабушки и выбегала на веранду, чтобы «Поцеловать папулю и мамулю».

Вот и сейчас она с разбега прыгнула к Скаю на колени и залилась счастливым смехом, когда он подул сзади на ее шейку, а потом поднял в воздух и закружил.

— Летать, летать! — кричала Нари. — Полетать с папулей!

— Вечером, Нари.

Он поцеловал ее в нос, поправил на ручках перчатки из тонкой кожи и поставил на ножки.

— Беги к бабушке!

Горошинка научилась менять ипостась примерно тогда же, когда научилась ходить. Стоило ей испугаться хоть немного, или же, наоборот, обрадоваться, как маленькие руки сжимались в кулаки и перед нами оказывалась крошка-драконица. И если сначала лазоревые крылышки с трудом удерживали ее в полуметре над землей, то однажды наша непоседа так разогналась, что перевалила за край плато и помчалась куда глаза глядят.

Я тогда еще очень плохо держалась в воздухе и могла только в отчаянии бегать по краю обрыва, глядя как бесстрашный лазоревый комочек удаляется все дальше, и кричать, умоляя Нари вернуться. Тут с неба спикировал стальной дракон, в два счета догнал непослушную дочь и, осторожно взяв за гребень, вернул беглянку домой. А после впервые в жизни отчитал дочь. Я видела, что Скай перепугался не на шутку.

В тот же вечер старший лорд принес нам маленькие серые перчатки из мягкой кожи. Перчатки выглядели довольно потрепанными, но муж улыбнулся, увидев их.

— Помнишь их, Скай? — спросил свекор. — Ты тоже все пытался улететь от меня.

Оказывается, кожаные перчатки мешали маленьким драконам так бесконтрольно менять ипостась, чему я была очень рада. Теперь Горошинка училась летать под присмотром Ская.

— Так, на чем мы остановились? — вынырнула я из воспоминаний и посмотрела на список.

— Танцы, — тоскливо сказал Скай. — Песни…

— Лежание на алтарях? — рассмеялась я, приподняв бровь.

Список должен был стать заменой того Кодекса, которого придерживались на свиданиях девушки. Мы вот уже неделю бились над ним, но ничего толкового не могли придумать.

С часу на час в наш дом заявятся молодые драконы. Семеро драконов! И каждый из них должен будет доказать, что именно он достойн встречаться с Валерией или Кати. Именно поэтому у нас царит такой переполох. А время почти вышло!

На веранду выскочила растрепанная Кати в халатике, накинутом поверх корсета. Она, кажется, удрала прямо из рук служанки, что пыталась подготовить ее к вечеру.

— Скай, Ри, и обязательно полет на драконах! Не забудьте записать!

Скай, вздохнув, взял перо, и добавил еще один пункт к документу, который в эту секунду выглядел довольно жалко. Неужели мы когда-нибудь сможем составить что-то толковое? Я уже в это не верила. Но с другой стороны, это первый опыт и первая встреча драконов с потенциальными невестами.

Как же это все сложно! Попытаться объяснить молодым лордам, что это они должны показать себя с лучшей стороны, а не наоборот. Да и сестрам повторили раз сто, что это только первая встреча, что никто их замуж пока выдавать не собирается, что они должны приглядеться к женихам, и, может быть, однажды симпатия перерастет в настоящую любовь…

— Так долго? — возмутилась Валерия. — Да я состариться успею за это время.

— Ладно, Лери, хорошо! — мои нервы уже тоже начали сдавать. — Отлично. Я вас хоть сегодня поженю, только не удивляйся потом, если обряд не сработает и ты, моя дорогая кузина….

«Умрешь при родах!»— хотела добавить я, но это было бы слишком жестоко.

— Никогда не сможешь обернуться в драконицу! — закончила я.

Кажется, после сотого раза до девчонок все же что-то начало доходить! Так что их ждал впереди долгий, но все же прекрасный путь — первая симпатия, первое свидания, первый поцелуй… В таких делах незачем торопиться.

Они появились поздно вечером: крылатые фигуры в лучах закатного солнца. Едва ступив на землю, они оборачивались в людей. Молодые лорды. Гордые и высокомерные. Им еще многому предстоит научиться. А пока жгучие взгляды готовы были испепелить соперников.

— Так, молодые люди, — мама вышла вперед, ее голос звучал беззаботно, но, думаю, она волновалась так же сильно, как мы все. — Для вас приготовлены комнаты. А после вас ждет ужин с невестами.

Гости, слуги, родители — все ушли в дом, а мы со Скаем остались одни на опустевшей веранде.

— Ох, я без сил, — прошептала я.

— Снимем усталость? — подмигнул Скай.

— Лучше полетаем все вместе. Ты обещал Нари.

— Да, — муж мягко улыбнулся. — Где там моя девочка?

Нари, которая в суматохе снова удрала из-под опеки, все это время, оказывается, стояла, притаившись в дверях и, услышав слова отца, с радостным писком кинулась в его объятия.

Мы купались в потоках теплого воздуха, то взлетая к самым облакам, то ныряя вниз. Летать совсем нестрашно. Это почти так же просто, как плавать. Скай, правда, не столько наслаждался, сколько следил за нашей хрупкой маленькой летуньей, страховал ее от падения и чуть что подставлял свои сильные крылья.

И я знала, что могу не волноваться: он всегда рядом. Не даст нас в обиду и спасет, если нужно. Сделает все возможное и невозможное, как уже сделал однажды…