Annotation

С вами случались события, которые разделяли жизнь на до и после? Что это было?

Она: Лично я обнаружила на своей кухне голого незнакомца. Симпатичного, к слову. Но как он в мою квартиру попал?

Он: Мне в хранительницы досталась редкостная бестолочь.

Любовь в никогдабре

Глава 1.Видение

Глава 2. Родня твоей родни

Глава 3. Свет в конце туннеля

Глава 4. Я знаю, что это ты!

Глава 5. Что такое не везет

Глава 6. Иголка в стоге сена

Глава 7. Пиджачок-судачок

Глава 8. Ожившее видение

Глава 9. Никогда

Глава 10. Гора и Магомет

Глава 11. Скелеты в шкафу

Глава 12. Работа мечты

Глава 13 Полет. Воздух

Глава 14. Полет. Вода

Глава 15. Герой

Глава 16. Ужин с сюрпризом

Глава 17. Артист погорелого театра

Глава 18. Лекарь человеческих душ

Глава 19. Своя правда

Глава 20. Алексей идет по следу

Глава 21. Забытый секрет

Глава 22. Правящие миром

Глава 23. Нули

Глава 24. По дороге с облаками

Глава 25. Предложение, от которого невозможно отказаться

Глава 26. Генерал в перьях

Глава 27. Заумь

Глава 28. Гении чистой воды

Глава 29. Мимолетное видение

Глава 30. Кареглазое приключение

Глава 31. Редкий фонд

Глава 32. Не мимолетное видение

Глава 33 Новые вводные

Глава 34. Дом, скромный дом

Глава 35.Свидание в бассейне

Глава 36. Экспериментатор

Глава 37. Ма-а-аленькая деталь

Глава 38. Следствие ведут знатоки

Глава 39. Новый план

Глава 40. Гуру любви

Глава 41. Первое практическое задание

Глава 42. Второй урок

Глава 43. Как за каменной стеной

Глава 44. Поворот не туда

Глава 45. Сопливых вовремя целуют

Глава 46. Кузьма

Глава 47. Сказки на ночь

Глава 48. Обычное утро иннифера и его хранительницы

Глава 49. Чудесные открытия

Глава 50. Совет инниферов

Глава 51. Неуклюжая русалка

Глава 52. Большие чувства

Глава 53. Последняя попытка

Глава 54. Это конец

Глава 55. Круг избранных

Глава 56. Я помню чудное мгновенье

Глава 57. Любовь не ржавеет?

Глава 58. Фотография 9х12

Глава 59. «Встреча на Эльбе»

Эпилог

Бонусный эпилог

Примечания

Любовь в никогдабре
Диана Рымарь, Ольга Белозубова

Глава 1.Видение

— Он меня точно завтра убьет! — вздохнула я, сдула с щеки непослушный каштановый локон, передернула плечами и вставила ключ в дверь. — Ладно, Оль, я дома уже. Переоденусь и перезвоню, расскажу подробнее. Пока!

Неудачная укладка — это еще ничего. Вот уже полгода неприятности сыпались на меня, как вопросы из уст шестилетки. Каким образом до сих пор жива — непонятно. Мой ангел-хранитель, скорее всего, уже давно нервно икал и мечтал об отпуске, прямо как я… А может, он как раз в отпуске, ведь до этого я жила вполне себе обычной жизнью и магнитом для неприятностей точно не была.

Ну да ладно, что уж теперь об этом. Лучше подумаю о том, что завтра скажу начальнику. Он однозначно озвереет, когда узнает, что я натворила. А как он будет орать — о, любой оперный певец позавидует его тенору… Он и так частенько рявкал без повода, а тут повод есть — и серьезный! Как бы не уволил… Платежи по ипотеке никто не отменял, да и родителям помочь нужно. Отец у меня — водитель фуры, и недавно с ним случился инсульт за рулем, в итоге он въехал в жилой дом, благо, там в тот момент никого не было. Теперь и самому лечиться нужно, и хозяевам дома ущерб возмещать.

Размышляя о превратностях жизни и несправедливости небесной канцелярии, я нахмурилась, разулась и пошла с покупками на кухню.

Зашла, изучая чек из магазина, подняла глаза и… пакет с продуктами выпал из рук. По полу покатились помидоры. За ними, резво прыгая, поскакали яблоки.

На стуле сидел темноволосый мужчина. Плечистый, статный и… голый. Причем явно в моем вкусе. «Боже, о чем я только думаю!» — пронеслось в голове. Слава богу, всё самое сокровенное прикрывал стол. Я потрясла головой и протерла глаза. Ущипнула себя — ничего не изменилось.

— Верни мне мое! — звучным басом произнесло видение.

В глазах потемнело, и я самым бессовестным образом хлопнулась в обморок.

***

Очнулась оттого, что подруженька с видимым воодушевлением била меня по щекам. А рука у нее тяжелая — возможно, потому что Оля всегда, сколько ее знаю, была очаровательной рыжей пышечкой.

— Нет, ну я всегда подозревала, что ты точишь на меня зуб за то, что я сломала каблук у твоих любимых туфель, но не до такой же степени! — фыркнула я, резво вскочила на ноги и заозиралась.

Но в моей просторной кухне в зелено-оранжевых тонах, кроме нас, никого не было. Я открыла кухонный ящик, схватила скалку, подскочила к двери на балкон, дернула ее изо всех сил и с криком «Выходи, я позвонила в полицию!» ринулась на невидимого врага. Врага на балконе не оказалось.

Я с не меньшим энтузиазмом и с все больше трясущимися коленками по очереди открывала остальные двери: в ванную, туалет, зал и спальню. Даже шкаф проверила. Никого. Оля бегала за мной с круглыми глазами, но пока без вопросов.

Я вернулась на кухню и обессиленно рухнула на стул.

— Лер, может, хоть теперь расскажешь, что случилось? Что за страх плещется в твоих карих глазах? — недоумевала лучшая подруга. — Ты обещала позвонить, но звонка я не дождалась ни через двадцать минут, ни через полчаса. Звоню — трубку не берешь. Ну, я и забеспокоилась, ты ж у меня Мисс Невезение последнее время. Да и всегда звонишь, если обещала… Я так испугалась! Вот и примчалась. Зашла, а ты на полу тут отдыхаешь!

— Оль, если расскажу, всё равно ж не поверишь…

— Чего это? — хмыкнула подруга. — Я единственная поверила, что Ванька Крыжановский в универе тебя подставил. Что мой бывший ангелок Макс действительно сам к тебе приставал, хотя ты повода не давала. Что твои волосы от природы так вьются, — подмигнула она. — Дальше продолжать?

— Хватит, хватит, — отмахнулась я. Закусила губу и задумалась: как рассказать всё так, чтобы не увидеть в глазах подруги сочувствие и желание вызвать санитаров?

Эх, была не была! И вывалила всё по порядку.

— Лерк, а Лерк… Я давно тебе говорила, что пора мужика завести, хотя бы здоровья ради. Ну три года почти прошло, сколько можно в затворницах ходить?! Дожилась, уже голые мужики мерещатся! — всплеснула руками Ольга.

Окажись на ее месте я, тоже вряд ли поверила бы.

— Оль, ну я даже ущипнула себя, вот след! — И ткнула пальцем в маленький синячок на руке.

— Лерочка, цветочек мой, ну ты сама подумай, — засюсюкала подруга. — Дома его нет. Соседей знаем, среди них такие экземпляры точно не водятся. Ну как ты думаешь, если бы голый мужик отсюда выбежал на улицу в такое время, это осталось бы незамеченным? Да наша всевидящая, всезнающая и за всеми следящая Ирина Павловна уже бы давно всех тут на уши подняла!

А ведь и правда… Об этом я как-то не подумала. Мимо моей соседки, Ирины Павловны, даже невысокая и стройная я не проскочу, не то что голый мужчина крепкого телосложения. Она всегда была в курсе всего. Знала, кто к кому ходит, когда и, подозреваю, даже зачем. Не старушка, а терминатор в платочке. Когда только успевала спать, есть и по дому хлопотать?

— Ты просто слишком долго в отпуске не была, работаешь на износ, — продолжала тем временем Оля. — Дом — работа, работа — дом. Дом — родители. Родители — дом. Да и уровень стресса зашкаливает. Тут уж кто угодно что угодно видеть начнет.

Я поджала губы и начала мерить кухню шагами. Не хотелось сойти с ума в расцвете лет и сил.

— Ну не переживай так, вон, глазки сразу потускнели! Давай-ка я тебе лучше чая с ромашкой заварю и спать уложу!

***

Ольга загремела кухонной утварью, а я задумалась.

Может, и правда просто стресс так сказался? Видится всякое. А отношения… Не готова я к ним. Пусть Миша давно покинул этот мир, но для меня взглянуть на другого всё равно, что его предать. Да и было бы ради чего смотреть! Лучше моего любимого не бывает, я-то точно знаю. Для меня всё случилось как будто вчера. Я уверена, такого, как он, ни за что не найду, а встречаться, сравнивая всех с ним, не вижу смысла.

Я смахнула непрошеную слезу, пока Ольга не заметила, затем достала из ящика корм для птиц, повернулась к подруге и сказала:

— Пойду пока Кешу покормлю.

— Ох, Лера, Лера, ты только две недели назад котенка-найденыша в добрые руки пристроила, а уже опять кого-то подобрала! Когда только успеваешь? — ругнулась себе под нос Оля, заправив рыжую прядь за ухо.

— Да они сами меня находят… — поспешила оправдаться я, насыпала корма в тарелочку и отправилась в зал.

Это была чистая правда. Сколько себя помню, животные всегда меня любили. Причем неважно какие: домашние или дикие, звери или птицы. Я отвечала им взаимностью. Нет, с инстинктом самосохранения у меня полный порядок, в клетку с тигром просто так не пойду, но дикие звери в моем присутствии не выказывали свойственной им агрессии и не стремились скрыться. А домашние, похоже, и вовсе видели родную душу.

— Привет, Кеш! Ну как ты сегодня, мой друг? — поздоровалась я и обеспокоенно заглянула в коробку с очередным найденышем.

Иннокентий посмотрел на меня черными глазками-пуговками, нахохлился и что-то чирикнул в ответ, явно возмущенно.

Кеша — не попугай, но стереотипы такие живучие! Раз птичка, значит, Кеша. К тому же у него очень красивое сине-оранжевое оперение.

— Знаю, знаю. Тебе, наверное, летать охота… Мне иногда тоже! — улыбнулась я и достала из ящика аптечку. — Давай-ка проверим, как твое правое крыло. Скоро всё заживет, и тогда полетишь к своей семье. У тебя же есть семья?

Я обрабатывала рану и что-то бормотала себе под нос, пытаясь успокоить птицу, которой мои манипуляции явно не доставляли никакого удовольствия. Ума не приложу, как к моему подъезду занесло зимородка — они обычно ближе к воде селятся — и как его не сожрал огромный соседский питбуль. Я выхватила несчастную птицу буквально из его пасти неделю назад. С тех пор и выхаживала.

Скоро посадила зимородка обратно в коробку. Покупать клетку не стала — он всё равно пока не мог летать. Да и зачем клетка вольному созданию?

— Ты тоже, наверное, не поверишь, что я видела голого мужчину? — буркнула напоследок.

И вздрогнула. Мне показалось, что птица качнула маленькой головкой.

Ну всё, точно пора к психиатру…

***

На кухне меня уже ждал ромашковый чай и теплая улыбка подруги. Что бы я без нее делала?

Я рассказывала о неприятностях на работе, вцепившись в полотенце так, словно от него зависела моя жизнь, а Ольга охала, хмурила брови и вздыхала.

— Ну что ж, завтра во всем сознаюсь, если шеф еще сам не узнал, и будь что будет… — простонала я. — А пока пойдем спать. И прости меня… Похоже, правда померещился мужик. Спасибо, что не считаешь чокнутой.

Подруга прижала меня к своей пышной груди, сверкнула зелеными глазищами, чмокнула на прощание и умчалась домой.

Я переоделась и легла спать.

Свет в коридоре оставила включенным, а рядом с собой положила скалку. Так, на всякий случай. Вдруг кто с тестом придет.

Прокручивая в голове варианты предстоящего разговора с боссом, я и не заметила, как погрузилась в сон.

Глава 2. Родня твоей родни

Всю ночь мне снился вчерашний «гость».

Он носился за мной и повторял одну и ту же фразу: «Верни мне мое!», а я убегала и орала, что ничего не брала.

Проснулась за час до будильника разбитая и такая усталая, словно и не спала вовсе.

Я умылась, сварила кофе и вышла на балкон. В голове постоянно крутился образ орущего босса. М-да, Лера, хотя бы в голове у тебя бурная личная жизнь. Один мужчина во сне атакует, второй в мыслях.

Оптимистка во мне твердила, что всё будет хорошо. Я ей верила, как обычно.

Допив кофе, я оделась, взяла сумочку и ключи от машины, улыбнулась своему отражению в зеркале и вышла из дома.

Ну что ж, новый день, встречай Валерию Тишкину.

Добралась на работу рекордно быстро. Неужели госпожа Фортуна решила мне улыбнуться впервые за долгое время? Если так, то я только за, могу даже круассаном угостить, только бы эта ветреная мадам согласилась задержаться.

Поднявшись на лифте на свой этаж, я вошла в кабинет и сразу поняла, что самое страшное произошло — шеф всё узнал. Поняла я это по глазам Марины, моей коллеги, точнее по ее испуганному взгляду и зажатой позе.

Подойдя к ее рабочему столу, решила уточнить:

— Узнал, да?

— Ага, — прошептала она. — Лер, он чернее тучи! Заскочил в свой кабинет и так хлопнул дверью, что уборщица в коридоре со страху швабру уронила! Вышел минут через десять, сказал, что на совещание и что скоро вернется.

Эх… Чему быть, того не миновать. Я прошла на свое рабочее место, включила компьютер и попыталась сосредоточиться на бумагах и письмах, пришедших за ночь. Ничего не получалось. Нервничала я, признаться честно, так, что ладони бесконечно потели, а сердце стучало, будто поднялась на двадцатый этаж пешком.

Оптимист во мне благополучно заснул, отказываясь подкинуть решение проблемы. Я кое-как занималась текучкой, ожидая смертной казни, на которую босс меня уже явно обрек. Жертвой моих нервов стал ни в чем не повинный карандаш — я знатно его изгрызла, хотя думала, что давно избавилась от этой детской привычки.

Полдень подкрался незаметно. Коллеги разбрелись кто куда: кто в столовую в здании, кто в кафе неподалеку. А я на обед решила не идти — всё равно кусок бы в горло не полез. Вместо этого решила проверить заказы перед отправкой.

Тут мимо пронесся шеф, крикнул на бегу:

— Тишкина, быстро ко мне! — И влетел в свой кабинет.

Ну, с богом.

***

Я подошла к кабинету и окинула взглядом давно выученную наизусть надпись на золотой табличке:

«Директор отдела закупок безалкогольных напитков

Мирошниченко Игорь Владимирович»

Вдохнула, выдохнула, открыла дверь и шагнула внутрь.

Игорь Владимирович сидел за столом и что-то печатал. Услышав шаги, поднял взгляд на меня. О, что это был за взгляд!..

Я мигом вжала голову в плечи.

— Валерия, мать твою! Ты что натворила?! — заорал он. Шеф любил использовать крепкое словцо, но в мой адрес так еще никогда не выражался.

«Как хорошо, что коллеги на обеде и не станут свидетелями моего позора», — подумалось мне.

— Как, объясни мне, как ты, главный специалист отдела закупок, могла заказать четырнадцать, мать их, тысяч коробок никому не известного сока вместо тысячи четырехсот? Куда твои глаза смотрели?! Ты что, новичок?! Это был твой первый рабочий день?!

Я молчала. И правда, что ответить? Прости, босс, виновата, босс? Ему мои извинения в данный момент, как еще один размер к бюсту Ольге, — на фиг не нужны.

— Что ты молчишь, как студент на экзамене?! — еще больше разошелся Игорь Владимирович, аж побагровел. — Что нам теперь делать с этим соком? Где его хранить?! У нас распределительный центр резиновый разве? Резиновый, я тебя спрашиваю?! Ты будешь пить этот сок до конца своей жизни! — В порыве гнева он вскочил с кресла и начал стучать кулаком по столу. — И родня твоя тоже! И родня твоей родни! И даже твои домашние животные будут пить этот проклятый сок вместо воды до конца своих дней! Будешь бесплатно работать следующие десять лет! Я еще раз спрашиваю, ты почему не проверила заказ перед отправкой?!

И тут перед глазами всплыла картинка: я получаю письмо с заголовком «Не забудь, важно!» от… самой себя. Открываю его и теряю дар речи, потому что вижу коллаж из наших с Мишей фотографий, где мы счастливы, улыбаемся, отдыхаем, гуляем или просто дурачимся. Как будто не было того пожара, как будто он до сих пор жив… Ниже подпись: «Ты же не забыла купить любимке подарок?» и куча улыбающихся смайликов.

Я частенько отправляла себе такие напоминалки о праздниках, памятных датах и днях рождениях родных и знакомых, потому что запросто могла забыть не только купить подарки, но и саму дату. Не знаю, как пропустила это письмо, не отменила отправку.

Я рассматривала фотографии и стучала карандашом по клавиатуре, пока слезы текли по щекам.

Видимо, в тот самый момент каким-то образом и нажала лишний нолик в уже проверенном заказе, а потом отправила его поставщику, ничего не заметив.

***

Я изучала взглядом узор на полу, ожидая, когда гнев директора иссякнет.

— Валерия, ты за четыре года работы в нашей компании зарекомендовала себя как хороший специалист. Но вот как, объясни, как теперь быть? Я ведь прочил тебе место начальника отдела! А тут такие глупые ошибки… Как тебе доверить что-то серьезное?

Тут я навострила уши и встала в стойку, прямо как пес на охоте. Что он сказал? Начальник отдела? Не зря столько пахала… Так это же резко меняет дело! Да я же всё сделаю ради повышения и прибавки к зарплате! Это ж я и родителям помогу, и себе!

Думай, Лера, думай!

Абсолютно точно могу сказать: мой мозг никогда еще не работал так быстро. Я почти физически ощутила, как винтики и шпунтики в моей голове закрутились в бешеном ритме, завертелись, запрыгали в поисках так необходимого выхода из положения «попа». Да, решить эту проблему не так уж сложно. Но не за день-два… А если как раз за такой срок, чтобы товар не занимал место на складе?

Так, что там Марина говорила об излишках игрушек?.. А Жорик несколько недель назад жалился, что застоялся какой-то алкоголь… Маркетологи звонили, говорили, что готовят товары под акции на конец мая, начало июня… Та-а-ак, как ускорить согласование всех моментов? М-м-м, за Верочкой должок, поможет. Как можно уговорить поставщиков? Хм-м… А ведь может выгореть! В любом случае, я ничего не теряю, судя по настрою босса, который вот-вот вышвырнет меня из окна с пятого этажа.

— Игорь Владимирович, знаю, что виновата. Но ведь главное то, смогу ли решить эту проблему, так? И если смогу, то каким образом и за какой срок, верно?

Мирошниченко посмотрел на меня исподлобья, почесал в затылке. Сел на место и уже спокойнее проговорил:

— Слушаю!

И я рассказала свой план: мы договоримся о скидках, согласуем маркетинговые акции, которые предложат специалисты нашей компании. К тому же акции могут быть еще и перекрестными — согласуем с другими поставщиками. Все будут рады увеличить продажи. А мы таким образом еще больше денег заработаем.

Грядут праздники: последний звонок, первое июня, двенадцатое июня, наконец. Люди будут ездить на природу, а там так хорошо идут соки! А если по акции, то еще лучше. В общем, тут уж маркетологи помогут.

Все возможные варианты и схемы я пообещала составить до завтра и занести на проверку утром. А помня о чудесном правиле «поставив цель, не забудь сделать первый шаг», сразу добавила, что встречу с представителем поставщика сока назначу на завтра, часов на десять.

Судя по уже не такой злой моське босса, мой план на данный момент его устроил.

— Так, Тишкина. Ход твоих мыслей мне нравится, но ты же понимаешь, что задача почти невыполнима? Нужно мало того, что уговорить, так еще и успеть со всеми всё согласовать. Я не знаю, как ты это сделаешь и сделаешь ли, но, если всё выгорит, считай, прощена. У тебя на всё про всё два дня, не больше. Распечатай предложения и занеси завтра в полдевятого, мне к десяти на встречу ехать, по дороге почитаю.

Я очень старалась выйти из кабинета, как нормальный взрослый человек, а не вприпрыжку, как маленькая девочка, которой вручили сахарную вату. Да, похоже, придется ночевать на работе и валяться в ногах у поставщиков, да и не факт, что всё получится, но попытка не пытка.

Улыбаясь от уха до уха, я отправилась к кофемашине: отпраздновать маленькую победу чашкой кофе. Возле любимого всеми сотрудниками аппарата стояла Марина.

— Марин, слушай, а ты не в курсе, что с боссом? Я даже испугалась, что его кондратий хватит, так орал… — заговорщическим тоном спросила я.

— Так его же генеральный квартальной премии лишить собрался, если не решит проблему за несколько дней. Видимо, тоже не в настроении был. Сама знаешь, там суммы совсем не как у нас, — понизив тон, поделилась коллега.

М-да, теперь хотя бы понятна ярость Игоря Владимировича… С другой стороны, это первая крупная ошибка за время моей работы в компании, и я сделаю всё, чтобы решить задачу как можно быстрее. Сказано — сделано, я ушла в работу с головой.

«Какой у него все-таки восхитительный пресс! Каменный, наверное…»

«Лера, ну хватит! Перестань!»

«А какие мускулы… Похоже, он в спортзале прописался…»

«Так, работай, раб, солнце еще высоко!» — ругала я себя, но ничего не могла поделать: мысленно то и дело возвращалась к незнакомцу, невесть откуда взявшемуся в моей квартире.

И все-таки к концу рабочего дня расчеты и предложения были частично готовы. Я решила взять их с собой, чтобы проверить цифры дома и доделать всё в спокойной обстановке.

Казалось, мое настроение уже ничто не могло испортить. Я сильно ошибалась. Впрочем, обо всем по порядку.

Сначала не завелась машина. Я походила вокруг нее кругами, а потом решила ехать на самом быстром транспорте в час пик — трамвае. Там мне отдавили ногу и ощутимо пихнули локтем в бок. Правда, к такому я давно привыкла, потому что ездила на своем авто всего несколько месяцев. А скоро, похоже, снова пересяду на общественный транспорт — машину придется продать, чтобы помочь родителям.

Уже подходя к дому, вдруг поняла, что красивый синий пакет с наработками и схемами на завтра забыла в том самом трамвае.

«Вот растяпа! Ну что за привычка составлять схемы на бумаге! — корила я себя на чем свет стоит. — Нет бы, как все люди, вносить данные в файлы! Тогда бы распечатала заново, и всё!»

Потом убедила себя, что смогу восстановить все данные по памяти, ведь сон — для слабаков. Но сначала решила принять душ, чтобы смыть с себя этот сумасшедший день.

Наоралась в ванной разных песен и, изрядно повеселевшая, выскочила оттуда в чем мать родила. Напевая себе под нос и пританцовывая, направилась в зал за халатом и феном.

На моем любимом коричневом диване сидел он. Снова. Правда, на этот раз в белой простыне — на манер римской тоги.

— Верни мне книгу, хранительница! — рявкнуло видение через несколько секунд после того, как изучило все мои прелести.

— А-а-а-а! — заорала я что было сил, прикрыла стратегически важные места руками и ломанулась в спальню за скалкой.

Замоталась в покрывало с кровати и вернулась в зал с орудием наперевес, но обнаружила… простыню. И всё. Видение исчезло.

Зато теперь я убедилась, что мужик не был плодом моего воображения — простыня тому доказательство! Только куда делся? Растворился в воздухе или сбежал через дверь? Кстати, дверь-то заперта. Может, у него есть ключ? Мамочки…

Ольге, правда, решила не звонить, скажет, что я просто забыла постельное белье убрать в шкаф. Но я-то знала, что это не так!

Начала думать о том, что сказал незваный гость. Какая-такая книга? Какая хранительница? О чем он вообще?!

И я буду не я, если не докопаюсь до правды. Вот только разберусь с рабочими вопросами и возьмусь за тебя, привидение.

Обязательно выясню, как ты проникаешь в мою любимую квартирку и куда так внезапно исчезаешь. Сезон охоты объявляется открытым!

Тут раздалась трель дверного звонка. Я подпрыгнула от неожиданности, накинула вместо покрывала халат и кабанчиком метнулась к глазку.

— Лерочка, деточка, у тебя всё в порядке? — послышался голос Ирины Павловны.

Я открыла дверь.

— Мне показалось, что ты кричала, — сказала вездесущая соседка, в это время шустро сканируя взглядом мое жилище.

— Простите, Ирина Павловна. Ужастик по телевизору, испугалась сильно. Как хорошо, что у нас есть вы! Спасибо! Чувствую себя под защитой и знаю, что есть на кого положиться! Вы мой герой! — лила мед в уши соседки я.

Та крякнула от удовольствия, приосанилась и залепетала:

— Спасибо, деточка, приятно, когда твои труды ценят… Ладно, не буду мешать… — И удалилась.

Так-так… Если Ирина Павловна слышала мой крик, то стопроцентно прильнула к глазку или даже выбежала на лестничную площадку, чтобы подглядеть, что делается…

Значит, незваный гость на лестничную клетку не выходил, иначе был бы замечен. Правда исчез? Или всё же привиделся? Но простыня… Точно привидение.

Не успели мурашки разгуляться по коже, как я приказала себе — всё завтра. А пока за расчеты…

Однако, пока корпела над цифрами, то и дело поглядывала по сторонам… во избежание. И скалку держала поблизости.

Глава 3. Свет в конце туннеля

В полседьмого утра всё было полностью готово.

На этот раз я учла свой промах и расчеты делала в Excel и Power Point. Оставалось лишь всё еще раз проверить, скинуть на флешку и ехать покорять мир своим умом и сообразительностью.

Правда, из-за бессонной ночи дико разболелась голова. Я выпила обезболивающее и начала приводить себя в порядок. Надела свою любимую голубую блузку и черную юбку-карандаш.

Минут через десять вдруг поняла: что-то не так. Стало трудно дышать, веки словно отяжелели. Я подбежала к зеркалу и просто не узнала себя. Глаза заплывшие, практически ничего не видно.

Тут резко закололо сердце и закружилась голова. Держась за стену, поплелась за сотовым в коридор. Но позвонить в скорую мне было уже не суждено… Я упала на пол, хватаясь руками за горло, хрипела и ни-че-го не могла сделать!

Вдруг из зала вылетело знакомое голое видение.

— Черт! Только не вздумай умирать! — рявкнуло оно и снова скрылось в зале. А я успела заметить большую рану на его правой лопатке, из которой текла кровь.

Мужчина вернулся буквально через несколько секунд, сунул мне под язык какую-то таблетку.

— Держись, — сказал он, забрал из моих рук телефон и куда-то позвонил. — Девушка, срочно скорую! Валерия Тишкина, двадцать восемь полных лет, анафилактический шок! — Он назвал адрес и открыл замок входной двери.

Последнее, что я запомнила перед тем, как отключилась, — это как знакомый незнакомец сильно побледнел, еле слышно прошептал: «Ты должна жить!» — и снова растворился в воздухе.

***

Очнулась я в больнице, на каталке. Меня куда-то везли, я а смотрела на потолок и яркий белый свет от ламп и думала. Думала, что, возможно, именно об этом белом свете говорят те, кто видел «туннель», и что, несмотря ни на что, хочу жить.

Перед глазами вереницей проносились счастливые моменты моей жизни, жизни с Мишей. Именно с ним я была счастлива как никогда.

Мы познакомились в декабре, в его день рождения. Отмечали повышение подруги в любимом ресторане, а он, стройный брюнет тридцати лет от роду, подошел с букетом прекрасных (моих любимых!) пионов и сказал:

— Если бы быть восхитительной являлось преступлением, вам бы дали пожизненное, милая леди! Позвольте от всей души преподнести вам этот скромный подарок! Буду рад, если ответите взаимностью и не откажете очарованному вами мужчине в день его рождения!

Кто из нас, девушек, не любит ушами? Я смутилась, а подруги наперебой стали подмигивать мне и приглашать его присоединиться. В конце концов я тоже кивнула.

Он сел рядом со мной, и с того дня мы были неразлучны.

Абсолютное, ничем не замутненное счастье — так я могу охарактеризовать тот период. Я словно парила. И любила в нем всё: смех, улыбку, невероятно глубокие зеленые глаза и даже то, как творчески он разбрасывал вещи по квартире.

Мы могли говорить часами обо всем на свете, вместе готовить, смотреть фильмы или просто гулять вечерами. Именно ему доверила все свои страхи и тайны. Лучшего слушателя я еще не встречала. Это было так приятно — чувствовать и понимать, что тебя действительно слушают, задают уточняющие вопросы и не перебивают. Мне было с чем сравнить: слишком часто я встречала на своем пути людей, которые теряли интерес к собеседнику, как только изливали на него всё накопившееся.

Я приносила любимому завтраки в постель, окружила заботой. А он дарил цветы и подарки по поводу и без, возил в такие красивые места, о существовании которых я и не подозревала. Я даже спорить с ним любила, потому что обожала его манеру разговаривать. Мишка забавно чесал затылок, когда искал подходящую фразу.

Он, правда, никогда не говорил о своей работе и всегда отходил, если звонили по делам, но я решила, что это его право, и не настаивала.

Миша покорил и моих родителей. А однажды оплатил нам совместный отдых на три недели, и за это время умудрился сделать ремонт и в доме родителей, и в нашей съемной квартире. Не знаю, как ему это удалось, видимо, фея-крестная помогала.

Вскоре он сделал мне предложение в том самом ресторане, где мы познакомились.

Чего скрывать, подруги завидовали… Но старались не показывать, смеясь, спрашивали, нет ли у Миши брата-близнеца. Я сама порой задавалась вопросом: чем заслужила такое счастье. Потому что не могло быть всё так хорошо. Я боялась это счастье потерять. И, видимо, накаркала…

Через месяц его не стало… Он поехал на дачу, и ночью там случился пожар.

Я взяла отпуск за свой счет и погрузилась в пучину слез и горя. Воспоминания преследовали меня, словно вооруженные до зубов кровные враги. Они резали, кромсали, рвали на части. Мне было больно даже чистить зубы, ведь рядом с моей стояла его щетка, которую я на тот момент так и не могла заставить себя выбросить.

Жизнь разделилась на до и после. На работу пришлось выйти, но ходила туда не молодая девушка, полная сил и мечтаний, а бесчувственный робот.

Через несколько месяцев, в один из череды тусклых вечеров, ко мне пришла Ольга. О, как она на меня орала!..

— Тишка, я знаю, что ты горюешь. Я знаю, что ты страдаешь. Но Миши больше нет, а мы — твои друзья, родные и близкие, всё еще здесь! Оглянись уже, наконец! Нам тоже больно. Мне невероятно жаль, что всё так случилось, но пожалей себя, меня, родителей своих. Они же места себя не находят. Ты заметила, как сдал твой папа? А сколько таблеток теперь пьет мама? А как выглядишь ты сама, в конце концов?

Она еще долго говорила. Мы вместе рыдали, обнявшись и раскачиваясь из стороны в сторону.

И я начала потихоньку оживать. На это ушло два года. Я до сих пор бесконечно любила Мишу, но слова Ольги достигли цели: любимый вряд ли обрадовался бы тому, что я медленно гасла день за днем.

Единственное, к чему я так и не была готова, — это снова отворить врата в мир любви. Это казалось кощунством и предательством.

***

И тем страннее было то, что из небытия меня вернуло прорвавшееся в сознание лицо мужчины-видения, а не Миши. Он сказал: «Живи!», и я очнулась.

Рядом суетились врачи, что-то говорили, спрашивали, но я снова отрубилась.

Пришла в себя, и первым, что увидела, было обеспокоенное лицо Ольги.

Интересно, какую фразу первой произносят пришедшие в себя люди, которые могли умереть?

Лично я прохрипела:

— Ольга, сколько времени? Как же мои отчеты…

Подруга закашлялась и протянула мне стакан воды.

— Выпей. Ты совсем дурная? Чуть не умерла, а волнуешься о работе! Врачи сказали, тебе тут еще полежать придется. А еще попросили поблагодарить того мужчину, который тебе скорую вызвал, иначе б не спасли.

— Э-э-э…

— Лерк, вот не была б ты при смерти, я б тебя сама прибила! Я тут, значит, ее пытаюсь оживить, вернуть в мир свиданий, а она уже с кем-то за моей спиной шашни крутит. Вот выздоровеешь, я с тобой еще разберусь. Как хоть зовут счастливчика-то?

Меня спас звук сообщения на телефоне. Ольга достала его из сумки и протянула мне.

Сообщение было от шефа. Короткое и очень доходчивое.

«Тишкина, ты уволена!»

Глава 4. Я знаю, что это ты!

Я ехала из больницы домой в такси, и так же, как в боковом стекле машины мелькали здания и люди, в моей голове мелькали картинки: орущий директор, файлы с расчетами, сообщение об увольнении, экран телефона с пятью пропущенными звонками от босса и шестнадцатью от Марины, коллеги.

Конечно, после того сообщения Ольга позвонила Марине и попросила передать шефу, что я в больнице, но это уже ничего не могло изменить: Игорь Владимирович файлы от меня не получил, а когда поставщик приехал на переговоры, его и вовсе никто не встретил. Он потыкался-помыкался, но так как никто не знал причины встречи, уехал не только несолоно хлебавши, но и сильно рассерчавши.

В общем, после случившегося в тот день все в отделе мечтали приобрести суперспособности: превратиться в невидимку, стать мальчиком-с-пальчик или дюймовочкой, мимикрировать под мебель, перемещаться по потолку, купить за бешеные деньги плащ-невидимку Гарри Поттера… Всё, что угодно, лишь бы не попасть Игорю Владимировичу под горячую руку.

Марина сообщила, что его лишили не только квартальной премии, но и годовой — поставщик долго ябедничал генеральному, говорил в числе прочего об отсутствии лояльности и элементарном неуважении, а тот в свою очередь отчитал шефа.

Я позвонила Игорю Владимировичу еще из больницы.

— Тишкина, ну и зачем звонишь, я всё сказал. Переговоры сорваны, поставщик в бешенстве, а генеральный… тебе лучше не знать! — запыхтел в трубку он.

— Но вы же понимаете, что я физически не могла приехать… — отпарировала я и зачем-то добавила: — Вы не можете меня уволить за это, я пожалуюсь в трудовую инспекцию!

Ох, лучше бы я не произносила это горячо «любимое» работодателями словосочетание…

Потому что тут же почти физически ощутила гнев директора — он заорал так, что мне пришлось отодвинуть телефон от уха:

— Вот теперь точно пиши заявление по собственному, только теперь даже без отработки, Тишкина! Трудовой инспекцией она меня пугать будет! Тебе напомнить, сколько раз ты опаздывала на работу за последний месяц? Пару раз электронный пропуск забывала, а это тоже, считай, прогул. А три дня и вовсе отсутствовала! Жаловаться она будет… Ты кому угрожаешь?! В общем, так: расчет забирай, но на глаза мне лучше не попадайся! — И бросил трубку. А я еще с минуту держала телефон в руках и смотрела в одну точку.

«Дура! Ну какая же я дура! Ну кто меня за язык тянул! Конечно, босс в гневе, он ведь то сообщение писал, еще не зная, что со мной… Можно было договориться по-хорошему, но нет же, справедливости мне захотелось… Справедливость счета не оплатит!»

Я готова была разрыдаться от обиды. Начальник прав: у него шансов отстоять правомерность увольнения достаточно, а вот я ничего не докажу, за последний месяц действительно частенько опаздывала и отсутствовала по семейным обстоятельствам…

«М-да, Лера, ты просто гениальный конфликтолог!»

Я, конечно, даже понять босса могу: не мне отдуваться перед начальством, но с другой стороны, ничто же не предвещало, как говорится! Я же не специально!

До сих пор не возьму в толк, откуда такая реакция на препарат, который я давно пила. Очередная неприятность в копилку моих неудач. Скоро новую покупать придется такими темпами.

Оценив свое незавидное положение, я всё же решила, что девушка неглупая, опыт работы имеется, желание работать — тем более. Прорвёмся. Думаю, быстро работу найду.

Если бы я тогда знала, что скоро смогу стать героем картинок из инета «мечты vs реальность»…

***

Квартира, как и ожидалось, встретила меня тишиной.

Наскоро перекусив, я занялась Иннокентием, которому пришлось куковать в одиночестве два дня, благо, корма и воды было в избытке.

Я обрабатывала его крыло с такими приятными на ощупь перьями и размышляла о мужчине-видении. Каким образом он попадал в мою квартиру? Кто он вообще такой? Все люди как люди, живут себе спокойно, а ко мне в гости привидения ходят… Правда, этот конкретный визитер явно для привидения слишком живой, раз умудрился мне таблетку в рот запихнуть, ну, или я очень мало знаю о привидениях.

Всё же мужик или этажом ошибся, или подъездом, а может, и временем, потому что говорил с четкой уверенностью в том, что я его понимала и знала, о чем шла речь. Но я ни черта не понимала… Нет, спасибо ему, конечно, что спас, но, надеюсь, он больше не появится, мне и так проблем хватает.

Мои размышления прервал телефонный звонок.

— Привет, как ты? — раздался в трубке бодрый голос никогда не унывающей Ольги.

— Спасибо, получше. Завтра составлю резюме и займусь поиском работы. Ничего, прорвемся! — попыталась я успокоить и поддержать саму себя.

— Как там родители, кстати, какие новости?

— Ох… Не очень, если честно. — Я нахмурилась. — Невролог к ним как раз вечером приходил, пока я в больнице лежала. В общем, сказал, что восстановление после инсульта будет длительным, денег уйдет много, нужно будет заниматься, делать массажи, чтобы папа встал.

— Уже посчитали, сколько нужно выплатить за дом?

— Нет еще, на следующей неделе будут точные цифры, как я поняла.

— А мама как?

— Хотя и старается меня успокоить, сильно переживает, я же вижу. В общем, надо им помогать, они сами не потянут.

— Вот-вот! Так что кукситься времени нет. Давай, Тишка, бери себя в руки, руки в ноги — и вперед, очаровывать работодателей своими талантами!

На том и попрощались. О видении не говорили. Я в больнице попыталась заикнуться о нем, но по взгляду подруги поняла, что она явно считает мои речи бредом после лекарств, а потому впредь решила просто молчать. И то правда, вдруг она из лучших подружечьих чувств сдаст меня психиатрам.

Но видение явно не было бредом. Не бежит у них по спине кровь… Интересно, где он так пораниться успел? Правой лопатке изрядно досталось, рана как от укуса собаки — знаю, о чем говорю, потому что у самой на ноге шрам, полученный в неравной схватке с немецкой овчаркой.

И тут мой взгляд упал на зимородка, на его правое крыло, и… я сложила два и два.

Твою ж налево… Это же он… Он! Потому что пробраться в мою квартиру никак иначе нельзя, да и окна с балконом закрыты изнутри. Теперь я была твердо в этом уверена.

Я почувствовала, как к щекам прилила кровь. Что же это такое… Он что, всё это время наблюдал за мной? Видел всё, что я делаю? Ну да… Иначе откуда узнал мои данные… Вот же сволочь! Гад! Шпион! Я взяла с полки керамическую вазу и от души шмякнула ее об пол.

Потом подлетела к коробке с зимородком.

— Я знаю, что это ты! Ну давай же, превращайся! — И, затаив дыхание, уставилась на него. Он на меня. Ничего. Я потрясла коробку. — Ну, что же ты?! Будь мужиком!

Через пять минут всё же поняла, что это бесполезно. Оставила ни в чем не повинного Иннокентия в покое и ушла в спальню. Села на кровать и разрыдалась.

Похоже, я правда сходила с ума. Сердце сжималось от страха. Но боялась не за себя. Что будет с папой, если не смогу помочь? Встанет ли он, восстановится ли? Не отберут ли у них дом за долги? Что будет с моей милой, доброй, открытой мамой, которая любит папу больше жизни? Что станет с ними, если их дочь признают сумасшедшей и отправят соседствовать с «Наполеонами»? И своих проблем хватает, а тут еще и с дочерью мучиться…

Я находилась в миллиметре от повышения, которое могло решить многие проблемы. А теперь что? Ничего! Пшик. Воздух. Весь мой оптимизм испарился, словно утренняя роса на солнце.

Я всегда считала себя стойкой к жизненным перипетиям. Но тут внутри словно что-то щелкнуло, и вдруг захотелось стать маленькой девочкой, которой и самой нужна помощь, защита, любовь, поддержка. Захотелось свернуться клубочком и пусть бы меня обнимали, гладили… обнимал, гладил… Миша! Уж он бы справился, развел мои беды руками, отогнал печали, успокоил. Только его нет. Я схватила подушку и начала в нее орать. А потом так и заснула с ней в обнимку.

***

Конец мая удивительно прекрасен, особенно вдали от города. А если рядом есть журчащая речка, то прекрасен вдвойне. Я приехала сюда спустя две недели после увольнения, чтобы выпустить зимородка на волю. Его крыло почти зажило, думаю, теперь он справится и сам.

Отпускать в городе я попросту побоялась — второй раз незадачливой птичке могло и не повезти.

— Лети, Иннокетний! — Мой голос разрезал свежий воздух и отдался эхом.

И Иннокентий полетел, что-то чирикнув мне напоследок.

Что ж, птичка, надеюсь, тебя ждет счастливая жизнь!

И тут в кармане джинсов завибрировал мобильник. Звонили из крупной компании, куда я среди прочих отправляла резюме, пригласили на собеседование.

— Похоже, меня тоже ждут приятные события!

«Уж пора бы, после такой череды злоключений. Я же этого заслуживаю! Заслуживаю? Люди добрые, скажите!»

Глава 5. Что такое не везет

Алексей

«Это не женщина, это беда!

Я с такой, как она, ни за что никогда…»

Даже песню дурацкую вспомнил — вот до чего дошел.

После того как Валерия выпустила меня на волю, я взлетел на растущую возле речки иву и уже оттуда наблюдал, как она чуть не расшиблась на камнях возле берега. Споткнулась, отвлекшись на мобильный телефон. Громко фыркнула.

Это же надо быть такой неудачницей…

Боже, за что? Почему моя хранительница именно она? Что я сделал плохого? Как согрешил? Я задавался этими вопросами который день, но провидение не спешило отвечать.

Наблюдал за тем, как Валерия удалялась к машине, и гадал: как еще не расшибла свой сказочный нос. Тот у нее, и правда, весьма выдающийся. Длинный, любопытный… Хотя, надо признать, не портил симпатичную мордашку. Фигура тоже ничего, девица в самом соку, всё у нее на месте: и филей, и содержимое бюстгальтера. Но вот с соображалкой и везучестью, похоже, повезло куда меньше.

В голове тем временем роились вопросы.

Всё должно было быть не так, а на порядок проще. Хотя после некоторого общения с Валерией Тишкиной я понял: с ней просто не будет никогда.

Она должна была сама прийти в мой клан, ведь каждой порядочной хранительнице известно, где живут и́нниферы. Их этому учат с младых ногтей, больше того, девушек к нам тянет, они нас чувствуют… как и мы их. И если не приходят непосредственно в клан, то любят приезжать к берегам рек, где мы бываем как птицы, а там уж заметить хранительниц — дело техники.

В общем, мало того что не пришла, так еще и не узнала меня, не почувствовала.

А потом эта собака и ранение… Проклятый питбуль чуть не сожрал меня!

Полный провал… Пока был рядом с Валерией, будто делил ее неудачи.

Когда она не явилась к сроку, я, как порядочный иннифер, начал поиски своей хранительницы. Отыскал, не погнушался явиться сам, чтобы спросить, почему она ко мне не торопится… И тут эта псина. Кинулась на меня с такой скоростью, что я даже перевоплотиться не успел. А потом уже и не мог. Ведь рана нешуточная, заживление отняло слишком много сил.

Два раза удалось превратиться, хоть и ненадолго. Но когда она вернулась с больницы и начала ко мне приставать, упрашивая стать человеком, просто не смог — ведь последние силы потратил на то, чтобы ее спасти. Подумать только, вместо благодарности эта девица трясла коробку так, что у меня потом несколько дней голова болела! А даже если бы и мог превратиться, то не стал бы, понял: ее мои визиты в человеческом облике только пугали, поэтому, когда почувствовал себя лучше и набрался сил, уже при ней так и сидел зимородком.

Но самое паршивое то, что, прожив в ее квартире больше двух недель, я не увидел ни одного признака того, что она знает о своей миссии. Неужели действительно не подозревает, что является хранительницей? Также не обнаружил ни одного следа Зауми — книги, которую она должна мне передать.

Что ж, придется встретиться с ней еще раз.

Позже явлюсь к ней нормальным человеком, одетым для разнообразия. У нас, у инниферов, как — есть сила, есть возможность пользоваться огненной магией. Хоть в королевской мантии, обшитой горностаем, явиться могу. Нет силы — сиди голый или даже пернатый.

Мы, маги огня, прокляты с древних времен. У нас две ипостаси: человек и зимородок. Чем только заслужили…

Ну да ладно, пора домой.

Прежде чем снова явлюсь к этой женщине-беде, соберу-ка на нее побольше данных, пусть ищейки клана постараются, вытрясут все секреты ее прошлого. Следовало изначально так и поступить, а не лететь к ней зимородком практически наобум. Ну… теперь научен. Опыт был горек.

Я расправил крылья и влился в воздушный поток, позволил ему нести меня вперед, всё дальше и дальше. При удачном раскладе мы, зимородки, способны развить скорость до семидесяти километров в час. На машине оно, может быть, и быстрее… Но ничто не заменит тех потрясающих ощущений, которые пронизывают тебя во время полета. Я уже давно живу в этом мире, почти тридцать пять лет, а полеты всё еще радуют.

Путь у меня неблизкий, от Краснодара до деревни Горнолуч больше ста километров.

Я летел два долгих часа, прежде чем воспарил над россыпью коттеджей, выстроенных на берегу горной реки Пшеха. Наконец я на месте.

Дома в нашей деревне всем на зависть. Добротные, из дорогого итальянского кирпича, оборудованы по последнему слову техники. Мы — древний клан, и в этом есть свои преимущества. Инниферы слишком давно живут среди людей, успели выучить их нехитрые повадки, научились предугадывать мысли, действия. Их нелепые финансовые пирамиды, экономические спады, подъемы… всё это легко спрогнозировать, предвидеть. Я удивлен, как люди сами этому не научились… Глупые, примитивные существа. Они всё еще с удовольствием падают в экономические ямы, которые сами же и вырыли. Большие деньги зарабатываются легко и приятно, когда тебе открыта мудрость прошлых веков. И мы этим успешно пользуемся.

Конечно, и среди людей попадаются мудрецы, способные видеть дальше собственного носа. Но в большинстве своем это серая масса, не стоящая внимания и не способная на великие дела. То ли дело инниферы! Каждый из нас стоит десятков, сотен, тысяч человеческих умов.

Мы — высшие существа.

Но их женщины — это нечто… Своих у нас нет, поэтому пользуемся земными.

Им можно найти столько применений! И прибрать умеют, и приготовить, и будущих инниферов для нас вырастить, а как полезны в постели… Некоторые экземпляры даже хочется оставить у себя на подольше, на две-три ночи, а то и неделю! Есть достойные… Не Валерия Тишкина, разумеется. У этой или кровать поломается, или матрац загорится, в общем, без приключений не обойдется, а на черта они мне нужны? И еду ее я бы пробовать не рискнул… Да что там еду, даже кофе из ее рук и то брать побоялся бы.

Вот пройду инициацию и забуду всё как страшный сон.

В деревне Горнолуч зимородком, перевоплощающимся в человека, никого не удивишь. Даже если он голый. Всё потому, что здесь чужаков нет и не бывает, пропускной режим как-никак.

У меня, как у без пяти минут главы клана, дом находится в самом почетном месте — на окраине деревни, где я наслаждаюсь тишиной и покоем, и никто не может нарушить эту безмятежность.

Приземлившись на собственном дворе, я перевоплотился и зашагал ко входу, шлепая босыми ногами по бетонной дорожке. Всё же еще не совсем окреп, нужно время, на одежду энергии не хватило. Ничего, скоро наберусь сил, и уж тогда Валерии-Злоключению от меня не отделаться.

Нашел спрятанный в тайнике ключ. И вот я дома. Горячий душ, пахнущая лимонным ополаскивателем свежевыстиранная одежда, удобная обувь… как же приятно снова оказаться в родном гнезде!

Как следует отобедав, я принялся за дела.

Один телефонный звонок, и через двадцать минут в моем доме появились пять верных помощников. Все как один в серых костюмах в полоску, начищенных до блеска туфлях, при галстуках. Мы хоть и маги, но в балахонах давно не ходим, одеваемся строго по регламенту. Я встретил их в своем кабинете. Каждый склонил голову, чтобы выразить свое почтение.

Коротко рассказал им о случившемся.

— Хранительница, не знающая о том, что она хранительница? Это невозможно!.. — выступил вперед один из них.

— Это ты мне будешь рассказывать? — Я холодно прищурился. — Отправляйтесь и разузнайте всё, что только можно, об этой девице. Пусть от вас не укроется ни один чих, который она сделала в прошлом. Задачу поняли? Исполняйте!

В кабинете тут же раздались тихие хлопки… и вот из окна вылетели пять зимородков.

Жди, Валерия Тишкина, жди, я очень скоро к тебе вернусь.

Надеюсь, ты скучаешь…

Глава 6. Иголка в стоге сена

Алексей

— Полтора месяца… Полтора, мать их так, месяца! — проорал я в трубку.

— Мы всё выведали, Алексей Антонович! Это заняло очень много времени, но лишь потому, что… В общем, через пять минут папка и флешка будут у вас, и вы сами всё поймете.

Через пять минут я уже действительно изучал то, что нарыли инниферы. И чем больше изучал, тем выше поднимались мои брови.

Скажу так: за свою жизнь повидал достаточно, меня практически невозможно чем-либо удивить, но Валерии в очередной раз это удалось. Начать хотя бы с того, что она и не Валерия вовсе… Я смел папку на пол и вскочил с места.

«Значит, ты решила поиграть со мной? Что ж, хранительница, я всё равно выведу тебя на чистую воду, выясню, зачем скрыла правду. Ты выполнишь то, что предназначено! А уж по доброй воле или нет — решать тебе…»

Валерия

— Полтора месяца… Полтора, мать их так, месяца! — проорала я в трубку.

— Ну не кипятись ты так, Лер. Кризис в стране, просто нужно еще время. Зато точно найдешь работу мечты, а не схватишься за первую попавшуюся… — Ольга всегда пыталась найти что-то хорошее в любой ситуации.

— Оль, ну сколько еще ждать? Мне скоро тараканы будут еду носить, как в том анекдоте, а работы всё нет и нет. Родители на меня надеются, — вздохнула я. — Ну я же вижу по горящим глазам эйчаров, что их всё устраивает! Все, как один, потирают лапки и талдычат, что перезвонят, а воз и ныне там! Я не пойму, что делаю не так?

— А ты возьми да позвони всем сама еще раз, напомни о себе. Лишним точно не будет, — предложила подруга.

И я прозвонила, как только положила трубку.

Я обошла без малого все крупные компании города в надежде на хорошую должность и достойный оклад. Моим знаниям и навыкам можно только позавидовать, а резюме выставлять как образец, но отчего-то это не приближало меня к трудоустройству.

В итоге снова промониторила сайты для поиска работы. Многие вакансии, куда отправляла резюме, так и не были закрыты. Странно. Я точно знала, что подходила им по всем параметрам. И тут раздался звонок с неизвестного номера.

— Валерия? — послышался тонкий приятный женский голос. Смутно знакомый.

— Да, слушаю.

— Это Наталья… Вы десять минут назад звонили по поводу вакансии ведущего специалиста по закупкам…

— Да-да, звонила! — обрадовалась я.

— Валерия, я не должна сейчас с вами разговаривать, но вы показались мне хорошим человеком, к тому же очень похожи на мою сестру, — промямлила Наталья. — В общем… Вы простите меня, может, не стоит вам это говорить…

— Наталья, ну вы уже позвонили, значит, стоит. В чем дело? — спросила я в недоумении.

— Я слышала разговор между начальником отдела закупок и директором. Начальник явно хотел вас взять, был очень доволен собеседованием. Сказал, что вы именно тот специалист, которого он искал, но вот директор… — Наталья снова замолчала, вздохнула и продолжила: — Вы, я боюсь, не сможете устроиться ни в одну мало-мальски известную и крупную компанию в городе.

— Это еще почему? — вскинула я брови.

— Директор сказал начальнику, что даже будь вы трижды подходящей кандидатурой, не будете у нас работать, потому что это просьба Мирошниченко и Иглицкого, ну и трудовую инспекцию упомянул. Я не знаю, кто это такие, вам лучше знать, кому вы перешли дорогу…

— Спасибо, Наталья! До свидания… — Я положила трубку и села за стол.

Как же до меня раньше-то не дошло? И правда, это было по меньшей мере странно, что меня не брали в нормальные компании с моим опытом и навыками.

Что ж, это всё объясняет. Если к делу подключился Иглицкий, директор департамента, я действительно не найду работу в этой сфере в этом городе, а может, и крае. Никогда не думала, что Игорь Владимирович опустится до такого. Искренне надеюсь, что с такими закидонами он недолго проработает начальником. Вот что значит взяли по протекции…

А еще я считала, что такие времена давным-давно прошли, всё же двадцать первый век на дворе, но, как оказалось, нет, и вполне можно таким образом испортить жизнь человеку, достаточно нескольких звонков.

«Ну что ж, Лера, значит, пришло время сменить специализацию».

Только вот ума не приложу, чем бы таким заняться, чтобы и прибыльно, и в соответствии с моими талантами. Что ж, зато точно знаю, с кем посоветоваться. Позвонила Рыжику.

— Оль, тут вот какое дело… Мне нужно менять специализацию, без тебя не обойдусь. Работу по прежнему профилю теперь не найду никогда, — заинтриговала я подругу. — В общем, ты приходи, как освободишься, составим план и всё обсудим.

Как многие девушки, Ольга была падка на интриги и новости, поэтому пообещала прискакать в течение часа.

Я, чтобы отвлечься, занялась уборкой.

Минут через пятнадцать раздался звонок. «Вот что значит правильно замотивировать человека!» — подумала я, вытерла руки полотенцем и пошла привечать любимую подругу.

На пороге вместо ожидаемой Ольги стоял… стояло… видение. Видение, черт его подери! Правда, на этот раз в одежде, да еще какой…

Серый пиджак в светлую полоску, галстук в тон — такой же серый… а из нагрудного кармана торчал белый платок.

— Позвольте представиться, Алексей Антонович Крутов!

При этом нежданный гость прочистил горло, поправил галстук двумя пальцами. Ну точь-в-точь, как мой старый знакомец, пиджачок-судачок.

— Здрасте… — пробубнила я сдавленно.

Лучше бы он опять голым явился, честное слово…

Глава 7. Пиджачок-судачок

Валерия

Пиджачка-судачка из моего прошлого звали Петя… Точнее, Пётр Данилов. Такой же высокий статный брюнет, как товарищ Крутов. И костюмы у них один в один — серые в светлую полоску. И горло он так же прочищал…

Но обо всём по порядку.

Отлично помню, как я пришла впервые устраиваться на работу. Вчерашняя студентка, свежая выпускница с дырой в кармане и полным отсутствием уверенности в себе, а также опыта в трудовой книжке. Столкнулась с ним в лифте, случайно облила его минеральной водой. Он посмотрел на меня с таким презрением, словно на рукав его пиджака попала не чистая вода, а как минимум серная кислота.

— Кто догадался тебя пустить в здание, криворукую такую… — процедил он сквозь зубы, поправляя галстук.

Я пробубнила «извините» и попыталась как можно незаметнее просочиться в дверь лифта с другими людьми, вышла даже на этаж раньше нужного. Перенервничала из-за неприятного инцидента, в результате на собеседовании у меня дрожал голос. К счастью, это не помешало мне получить должность, хоть это и не была работа моей мечты, отнюдь.

Я — девушка без претензий. Пробовалась на самого обычного офис-менеджера небольшой фирмы по поставке замороженных продуктов.

Зато серый пиджак — парень с претензией… на всё! Служил главным менеджером фирмы, продающей оргтехнику.

Так сложилось, что офисы, в которых мы работали, находились друг напротив друга. Волей-неволей столкнешься у лифта или на этаже. И каждый раз я замирала при встрече, чувствовала себя мерзким микробом, когда он окидывал меня презрительным взглядом.

Впрочем, взгляды его оставались надменными и презрительными не так уж долго, всего-то до новогоднего корпоратива. Наши фирмы не только располагались рядом, но и устраивали праздник в одном и том же зале ресторана. Две не слишком крупные компании, два стола, два ведущих… Серый пиджак и я, сидящая практически напротив, вся такая растакая в красном платье и на шпильках. Если учесть, что во мне добрых метр семьдесят сантиметров роста, на шпильках я всегда смотрюсь эффектно. Кстати, у меня до сих пор есть то платье, одно из любимых. Козырный наряд…

Нет-нет, не подумайте, платье было вполне приличное, доходило до колен и даже не особенно облегало мою стройную фигуру. Тем не менее преображение в яркую бабочку из серой офисной мышки не осталось незамеченным.

— Пётр Данилов! — представился он, поймав меня выходящей на улицу подышать свежим воздухом. — Я вижу, вы без пары…

Я сделала вид, что внезапно оглохла, и позорно скрылась с места происшествия. Оставила мистера пиджачка-судачка стоять и хлопать ресницами, до обидного длинными, к слову.

Однако его попытка наладить мосты была замечена одной из моих коллег, болтушкой и хохотушкой Ирочкой. Через три минуты об этом знала каждая представительница женского пола за нашим столом. Дружным коллективом девочки стали благословлять меня на глупость:

— Осмелился подойти, инициативный!

— Креативный, вон как необычно из его кармана торчит белый платок…

— Иди, Тишкина, тряхни молодостью, а то сидишь вечерами одна, как квочка.

Ну, я и тряхнула…

Не знаю, молодость это была или глупость. В общем, у нас с пиджачком случился медленный танец, во время которого он поведал мне, какой он ходок и сколько у него перебывало любовниц за прошлый год — подвел, так сказать, статистику. Приглашал прогуляться… Но слушать о его похождениях мне не хотелось, поэтому я извинилась, и под предлогом того, что дома ждут строгие родители, убежала.

После новогодних праздников пиджачок-судачок отчего-то решил, что я невероятно достойная кандидатура для ухаживаний. Начал одаривать меня благосклонными взглядами в лифте, судорожно поправлял галстук, прочищая горло, отлавливал на обеде в столовой и с упоением рассказывал, какую важную должность он занимает. Поскольку были теперь официально знакомы, послать его подальше мне казалось неловким.

Следующим этапом стали букеты ромашек, гвоздик, роз, наконец… Ну, букеты — громко сказано, всегда по три цветка.

Коллеги бесновались:

— Упустишь хорошего парня — будешь кусать локти!

— Какой мужчина!

— Опрятный, таких поискать…

Нет бы мне, дуре, строго их отчитать за то, что суют носы в чужое дело, или посоветовать самим начать с ним встречаться. Ведь видела, что человек — гниль. Но я — младший сотрудник, а они… лучше знали жизнь, как я тогда подумала. В общем, пошла на свидание.

Пётр повел меня в кафе напротив офиса. Кормил салатом «Цезарь» и пытался споить клубничным дайкири. Но споить меня — дело зряшное. Не пьянею я, по крайней мере не глупею от выпитого, хоть никогда и не злоупотребляла. Тело мое — храм мой, пусть я периодически и пихаю в этот храм чипсы со вкусом краба.

За ужином Пётр продолжил потчевать меня рассказами о прошлых победах на любовном и рабочем фронте. Да так старался, что ко времени оплаты счета меня от кавалера начало сильно подташнивать. Потом я сделала ужасную вещь — ответила строгим отказом на его предложение продолжить вечер в его городской квартире.

— Как это не хочешь ехать? — спросил он с отвисшей челюстью.

Похоже, к отказам не привык, да и кто посмеет отказать такому… мачо…

— Я… мне… у меня родители строгие! — Я попыталась ретироваться вежливо.

В свое оправдание скажу, что просто не успела придумать нормальную отмазку в тот момент.

Пиджачок-судачок на мой порыв уважить старших и явиться домой вовремя вдруг обозлился.

— Я тебе цветы присылал? Присылал! На ужин сводил? Сводил! Так поехали…

— Куда?

— Ко мне!

После того, как я задала гениальный вопрос «зачем?», у него задергался глаз.

— Дура малолетняя! — пропыхтел он.

Хотя мне на тот момент уже стукнуло двадцать один — по всем параметрам взрослая.

Я практически перекрестилась, когда он гордо оплатил лишь свою половину счета и удалился.

А на следующий день, придя на работу, я узнала, что у нас с ним, оказывается, всё было… И как было! Тишкина слаба на передок, по-всякому его обслужила.

Когда я пришла к нему разбираться, он лишь рассмеялся мне в лицо и посоветовал на первом свидании так яростно из трусиков не выпрыгивать. Посоветовал громко, так, что, когда я выходила из его кабинета, сотрудники тихо посмеивались. Ну и покраснела же я тогда… Но всем было плевать, что я — девушка приличная, до этого ничем свою репутацию не запятнавшая.

Дальше хуже — он посмеивался каждый раз, когда меня видел, особенно если рядом стоял кто-то еще, а, как правило, так и было.

Но настал день, когда мне, на тот момент еще великой удачнице, предложили работу в другой фирме — более крупной, с приличным окладом. Я шла писать заявление как на праздник.

В следующий раз я столкнулась с Петром Даниловым случайно через несколько лет. Так сложилось, что мы вместе оказались на одной и той же выставке по прикладному искусству.

Увидела его в таком же сером костюме, как раньше, так же поправляющим свой мерзкий галстук, и… не удержалась.

Взяла да подошла к хаму.

— Извиниться не хочешь? — спросила с грозным прищуром.

На тот момент я уже обладала достаточным запасом уверенности в себе, чтобы такое провернуть.

— Я тебя хотел облагодетельствовать! — ответил он, хмурясь. — А ты посмела не оценить… ну вот и кукуй одна!

— Ишь ты, благодетель какой нашелся… — фыркнула я и плеснула ему в лицо вино, которое тут щедро раздавали всем желающим в надежде, что кто-нибудь что-нибудь купит.

Несколько секунд я наблюдала, как дешевая, кисло пахнущая коричневая жидкость стекает с его мерзкой физиономии. Потом пришлось спешно ретироваться, ибо злющий Данилов грозился вызвать полицию.

С тех пор у меня на чванливых снобов, вечно носящих пиджаки, просто нервная почесуха.

Я вгляделась в холодные синие глаза Алексея — ну точно, прямо как у пиджачка-судачка.

Всего-то обыкновенный серый пиджак, а какие ассоциации… Вот правда, лучше бы этот Крутов голым явился! Взбесил бы меньше…

— Чего надо? — рявкнула я даже резче, чем собиралась.

Глава 8. Ожившее видение

Валерия

Крутов на несколько секунд завис — видимо, не ожидал от меня такой реакции. Снова прочистил горло, расправил плечи (хотя куда уж больше) и выдал:

— Думаю, нам стоит поговорить, Валерия. Вы не согласны?

«А Пиджачок-то явно непрост… и богат… Одни часы чего стоят… У директора департамента такие видела… Да и костюмчик ужасный на заказ сшит, похоже… Интересно, кто ему туфли начищает? Блестят, как мой лоб к концу вечера…»

Пока я размышляла о том, стоит или не стоит разговаривать — чувствовала, что ничего хорошего лично мне эта беседа не принесет, Крутов переминался с ноги на ногу и всё больше хмурился.

«Ой, посмотрите только, господина хорошего ждать заставили!»

— Валерия, так разрешите пройти? — снова подал голос он.

И то правда, лучше уж впустить, пока Ирина Павловна не выведала больше положенного. Уверена, соседка уже стояла на посту, то есть у глазка, и подслушивала.

— Проходите… — Я сделала приглашающий жест рукой и освободила проход.

Решила, что беседовать будем на кухне, куда и позвала непрошеного гостя.

«Кормить его точно не стану, еще чего, но вот кофе предложить, наверное, стоит…» — подумала про себя, достала молотый кофе и джезву и повернулась к Крутову:

— Кофе будете?

Тот бросил взгляд на открытую, источающую тонкий аромат пачку, отчего-то еле заметно дернулся, будто даже занервничал, но тут же взял себя в руки:

— Спасибо, Валерия, не нужно.

«Думал, не замечу, как он нос скривил? — фыркнула я про себя. — Ну точно сноб! Ах, извините, обычный молотый кофе, а не какой-нибудь изысканный, стоимостью с месячный бюджет среднестатистической семьи… Да, уж простите, не личные рабы кофейные зерна собирали да обжаривали, и не личная же рабыня в набедренной повязке варила и подносила!»

Я с силой поставила джезву на плиту так, что часть жидкости с крупинками кофе выплеснулась. «Теперь еще и плиту из-за него чистить придется!»

— Тогда, может, чаю? — елейным голоском полюбопытствовала я.

Крутов бросил взгляд на упаковку пакетированного чая и, к моему удивлению, согласился.

В общем, сварив кофе и поставив перед ним кружку с чаем, я села как можно дальше от него и спросила в лоб:

— Алексей… забыла, как вас по батюшке… давайте сразу к делу. Зачем пожаловали?

Пиджачок явно не ожидал от меня такой прыти.

— Кхм-кхм… — снова прочистил горло он.

Я закатила глаза.

— Сразу к делу? Ну, как хотите! Марина, может, хватит со мной в игры играть? Поверьте, я не тот человек, с которым стоит связываться.

— Алексей, меня зовут Валерия. Если вы не способны запомнить хотя бы это, то вам стоит показаться врачу, пусть таблеточки пропишет для улучшения памяти… — деланно посочувствовала я.

И тут Крутов вскочил с места, даже ногой топнул, кажется, и прогремел:

— Я всё знаю, хватит притворяться! Где книга? Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому! Но книгу отдать придется! И предназначение выполнить!

— Совсем офигел? Да я в полицию на тебя заявлю за проникновение в мою квартиру! Достал ты меня с этой книгой! — Я тоже перешла на «ты». — Вон в зале стеллаж с книгами, выбирай любую и проваливай уже!

Крутов уставился на меня так, будто увидел в первый раз, и уже спокойнее поинтересовался:

— Быть не может… Ты правда ничего не помнишь?

— Не помню что? В общем, так. Первое: и правда, перейдем на «ты», какие уж тут политесы… Второе: ты или рассказываешь всё нормально, или проваливаешь и больше не появляешься. Начни с того, каким образом попадал в мою квартиру и как исчезал!

Пиджачок вздохнул и снова сел за стол.

— Валерия, я же иннифер, — сказал он и замолчал.

Причем сказал это так, как будто мне всё сразу должно было стать понятно.

Только вот не стало…

— И?..

— Что и?! — снова взорвался он и на моих глазах превратился в… зимородка!

«Мать моя женщина! Это же невозможно… — Я застыла. — Точно пора психушку вызывать!»

Протерла глаза кулаками, а когда открыла, передо мной снова сидел он. Даже в костюмчике.

Не осознавая, что делаю, я дотронулась до него пальцем. Хм. Живой. Тепленький даже…

— Этого не может быть, потому что не может быть… Это же сказки… — бубнила я в полнейшем шоке.

Крутов, спасибо ему хоть за это, дал мне время прийти в себя.

— Марина… — начал он, но, заметив мой взгляд, исправился: — Валерия, ты хранительница. Моя хранительница, если точнее.

— Давай подробнее. Что значит хранительница и почему ты называешь меня Мариной? Это что, какое-то тайное имя, прямо как при крещении дают?

«Ох, и почему я впустила его в квартиру? Вот же дурында…»

Пиджачок потер лоб и заговорил:

— Инниферы — древняя и могучая раса магов огня. Нас прокляли и сослали на Землю достаточно давно.

— Так ты же вроде оборотень…

— Ты очень проницательна, — съязвил Пиджачок. — В этом и заключается проклятие… Точнее, его часть. Будучи людьми, мы быстрее теряем силу, а восстанавливается она только во второй ипостаси. Ну, ты видела. Это еще не всё. В полной мере мы овладеваем магией только после инициации. В тридцать пять лет каждому инниферу нужно ее пройти, иначе он потеряет силу и после превращения в зимородка навсегда им и останется, постепенно теряя разум.

— А что за инициация? Вам там хранительницы корону на голову надевают? — спросила я и пробубнила себе под нос: — Хотя вы, похоже, уже рождаетесь с ними…

Крутов сделал вид, что не заметил подколки, и продолжил:

— Хранительницы — земные женщины. У каждого иннифера своя хранительница. Вы бережете для нас книгу Заумь…

И тут я засмеялась, причем так громко, что аж самой стало неловко. Но кто, интересно, придумал такое название для их талмуда? Впрочем, неудивительно. Если все инниферы такие снобы, то и книги у них должны быть подобающие.

Крутов нахмурился.

— Прости-прости, не хотела обижать вашу реликвию… — Я подняла ладони в знак примирения.

— Так вот. Хранительницы берегут книгу. В среднем за полгода до инициации мы начинаем чувствовать друг друга. Это делается для того, чтобы успеть встретиться до часа «икс». Как правило, за несколько месяцев до этого приходите к нам сами и отдаете книгу. И уже мы пристально следим за тем, чтобы она была в сохранности до ритуала.

— М-моя пр-р-релесть!.. — не удержалась я.

Пиджачок явно ничего не понял, округлил глаза.

— Не обращай внимания… Продолжай, — милостиво разрешила я.

— Обойтись без вас мы не можем всё равно, потому что видим лишь пустые страницы в книге. И передать заклинания ни нам, ни кому-то еще, кроме таких же хранительниц, вы не можете, изо рта не раздастся ни звука — это тоже часть заклятия.

— Ничего себе многоходовочки… — охнула я.

— В общем, в минуту тридцать пятого дня рождения вы читаете нужное заклинание из книги, инициация считается пройденной, и вы можете быть свободны, от вас больше ничего не требуется.

— Подожди, а откуда вообще хранительницы эту книгу берут? Как узнают о том, что существуют некие инниферы, которым нужно помочь пройти какую-то там инициацию?

— Информация передается по женской линии. Тебе всё должна была рассказать бабушка, учитывая, что мама умерла при родах.

— Типун тебе на язык! Моя мама жива!

Пиджачок пристально посмотрел мне в глаза и выдал:

— Дело в том, что она не твоя мать.

Глава 9. Никогда

Валерия

— Это как это моя мать не моя мать?! С чего ты вообще это взял? — вознегодовала я, грозно разглядывая невозмутимое лицо Пиджачка.

Он лишь усмехнулся.

— Тебя удочерили, Марина.

— Я Ле-ра! Ва-ле-рия! Так и не запомнил? У тебя действительно проблемы с головой!

— Марина, Валерия, Глаша, без разницы… Сути дела это не меняет…

«Глаша?! Удочеренная?! Ах ты пиджак-переросток!.. Да кто ты вообще такой… Иннифер недоделанный!..» — у меня внутри всё заклокотало от гнева.

В голове завертелись мириады идей, как бы обиднее обозвать «желанного» гостя, но тут раздался звонок в дверь.

— Сейчас вернусь! — процедила я сквозь зубы, прищурившись.

Пошла открывать, а за дверью моя дорогая, несравненная и горячо любимая Ольга. Только ногу за порог — и сразу на кухню шасть… а там он.

— Здрасте… — протянула подруга, с любопытством оглядывая Пиджачка.

— А он уже уходит! — объявила я не задумываясь.

Гость встал, коротко поклонился Ольге, выдал:

— Я Алексей. Безмерно рад знакомству с такой очаровательной девушкой!

Ольга засмущалась, как девица на выданье.

— Я Оля, взаимно…

Пиджачок повернулся уже ко мне и бросил на прощание:

— Я подожду, пока ты немного остынешь, Валерия.

«Запомнил все-таки, уже хлеб…» — подметила я про себя, наблюдая, как Пиджачок покидает мою квартиру.

Я бы с удовольствием вызвала для него скорую или даже полицию, и пусть уже они разбираются со странным типом и его дикими фантазиями. Да и что значит «удочерили»? Этого не может быть! Почему я ничего не помню? Нет, он точно что-то перепутал… Но меня останавливало то, что он на моих глазах превратился в зимородка. Того самого, за которым я ухаживала… За время лечения я успела птичку запомнить, часто гладила пернатую головку, считала светлые пятнышки на макушке, в общем, более чем уверена: это он. Не какой-то другой зимородок, а именно он! Подумать только, это я его гладила?! Ужас какой…

Когда закрыла за Пиджачком дверь, за спиной оказалась Ольга. И как только умудрилась незаметно подойти?.. Она скрестила руки на своей объемной груди, наградила грозным взглядом.

— Ну колись! Кто он такой? А симпатичный… Я, честно сказать, сразу поняла, почему ты его скрывала. Кто ж таким добром захочет делиться…

От слова «добро» я невольно закашлялась.

— Стоп, дорогая подруженька, у меня с ним ничего нет!

— Как это нет? — охнула она. — Такой мужчина, и нет? Я тут уже порадоваться за тебя успела… Я бы и сама на такого мужчину непременно обратила внимание. Или ты влюбилась, а мне решила не говорить? Бойся, Лера! Оставить подругу без интересной истории — это как-то не по-человечески…

— Я? Влюбилась в него? Пфф… Знаешь, когда это случится? — нервно усмехнулась я и, заметив немой вопрос в глазах подруги, ответила: — В никогдабре!

— Когда? — не поняла подруга.

— В ни-ког-даб-ре! Никогдабрь — месяц, который никогда не наступит…

Ольга моментально надула губы.

— Вечно ты так… убийца романтики. Чем тебе не угодил этот замечательный мужчина?

— А я тебе прямо сейчас списочек выдам… Сноб! Гордец! Жалкий выскочка! Врун!

— Прям таки и выскочка! — всплеснула руками подруга.

— Еще какой! — Я для пущей убедительности затрясла кулаками. — Да ты вспомни, как он одет, тут же даже по костюму всё ясно…

Ольга нахмурилась, почесала лоб и вдруг снова принялась защищать незваного гостя:

— Лер, ну так нельзя. Попался тебе в жизни один вредный серый пиджак, так нельзя же теперь всех людей, кто носит пиджаки, под одну гребенку! Вот представь, какой-нибудь Вася тебя в детском садике отлупил лопаткой, это же не значит, что все Васи носят лопатки за пазухой и мечтают тебя поколотить, так?

Признавать ее правоту не хотелось.

— Ты просто с ним не общалась, — махнула я рукой. — К тому же характерец — это еще не всё…

Решила, если уж ложиться в психушку, так хоть как следует излив душу. Повела подругу обратно на кухню, а пока вела, в голове каруселью крутились вопросы. Зачем инниферам вообще хранительницы? Ради одного ритуала инициации? В чем смысл тогда? К чему такие сложности: искать инниферов, вручать им книгу… Зачем ее охранять-то вообще? Боятся за свою жизнь? У них враги есть, что ли (впрочем, этому я бы не удивилась)? Зачем целая книга, если заклинание всего одно? В общем, так париться ради одного несчастного заклинания, которое я якобы должна прочесть в определенный час? Ну бред же.

Что-то тут еще есть, вряд ли всё так просто…

В общем, усадила я Олю за стол и собралась выдать всю внезапно обретенную информацию о магах-оборотнях, инициацию и мою скромную роль, открыла рот, да вот только из него не раздалось ни звука… Я попыталась снова — с тем же эффектом. В общем, сидела и хлопала ртом, как рыба, выброшенная на берег.

Ольга смотрела на меня в ожидании интересной истории. Но сколько бы я ни пыталась выдавить из себя хоть звук, ничего не получалось.

— Лер, тебе водички, может? — забеспокоилась подруга.

И тут я вспомнила слова иннифера: «Передать заклинания ни нам, ни кому-то еще, кроме таких же хранительниц, вы не можете, изо рта не раздастся ни звука — это тоже часть заклятия…»

Изо рта ни звука — именно та проблема, с которой я столкнулась. Выходит, я не только заклинание не смогла бы передать, но и вообще об инниферах ничего не могу рассказать. Вот так фокус!

Получается, не врал Пиджачок, и правда маг, и заклятие настоящее… Не хотелось верить, но не верить уже не получалось.

Ольга тем временем уже начала беспокоиться, скоро в немые меня запишет. Надо как-то выкручиваться.

И я начала откровенно врать:

— Я… э-э-э… В общем, он меня чуть не сбил! Точнее, сбил! Ну, почти… Упала я, сильно ударилась пятой точкой, а он сначала накричал на меня, что под колеса лезу, хоть я и не лезла. Потом прощения просил, домой вот подвез. Но я-то уже поняла, что за фрукт и с чем его едят. А потом он ка-а-ак давай пытаться за мной ухаживать! Аж страшно стало, честное слово. Так что спасибо, дорогая подруженька, что спасла меня в самый ответственный момент!

Выдала всю эту лабуду на одном дыхании, даже сама не поняла, как не запнулась.

Ольге только и оставалось, что хлопать ресницами, а они у нее знатные — на полщеки. Веера практически.

— Вот это история… — протянула Ольга. — И всё же я бы на твоем месте сразу на кавалере крест не ставила! Может, он поначалу перенервничал просто, вот и накричал. Не каждый день почти сбивает таких красавиц, как ты… Ты подумай! — увидев мою кислую физиономию, только махнула рукой. — Ладно, ну его. Давай теперь о насущном… Как дела с работой?

— Никак… — призналась я честно.

Сварила новую порцию кофе, разлила по чашечкам, одну пододвинула к Ольге, другую оставила подле себя. Плюхнулась на стул, и в течение некоторого времени мы с подругой продолжали мусолить излюбленную тему — степень козлистости моего бывшего начальника.

— Придется мне искать работу в другой сфере… — с грустью признала я. — Только в какой? Нужно денежное место, причем срочно… Ты знаешь мою ситуацию…

— А давай попробуем на тебе японскую систему Икигай[1]? — предложила Ольга.

— Икигай, Икигай… — тут уже я зачесала лоб. — Это та самая система с четырьмя вопросами, чтобы найти самую подходящую для меня работу?

— Ну да! Только она помогает найти не просто работу, а предназначение! Миссию!

Подруга произнесла последнее слово с таким важным видом, что я невольно задумалась. И вдруг в голове всплыло лицо какой-то пожилой женщины с добрыми глазами, и в уши врезалась фраза: «Мариночка, запомни, однажды ты встретишься с иннифером, помоги ему, это твоя миссия».

«Это что только что было? — струной вытянула спину я. — Воспоминание?!»

Глава 10. Гора и Магомет

Алексей

«Повезло так повезло… в кавычках, разумеется».

Выходил я от Валерии в пресквернейшем настроении. Снова провалил переговоры, а ведь старался изо всех сил, объяснял очевидные факты! Но мои старания — что об стенку горох.

Мотаться из Краснодара в Горнолуч и обратно смысла не было — в любом случае не отстану от Тишкиной, пока не получу книгу, поэтому я отправился в первую попавшуюся пятизвездочную гостиницу. Уж лучше побуду какое-то время там, по крайней мере пока не решу, что делать дальше.

Все-таки непонятно, что же не так с хранительницей.

То ли встретил дуреху пришибленную, то ли… Но на дуреху хранительница никак не походила. Вполне разумная женщина… почти.

«Амнезия у нее, что ли?» — вдруг дошло до меня.

Интересно, а так на самом деле бывает или это всего лишь людские выдумки, чтобы серой массе было интереснее книжки читать да фильмы смотреть? У инниферов такой беды быть не может, наш разум — сейф, что туда попало, ни за что уже не потеряется. Мы ничего не забываем, не страдаем такого рода заболеваниями.

Однако люди — слабые существа, а хранительница — всего лишь человек.

Собственно, зачем гадать, когда у меня столько связей и возможностей всё разузнать. Позвоню специалисту…

***

Вот тебе на! Такое и правда бывает.

Заселившись в номер-люкс, я не меньше часа разговаривал с доктором наук, который положил жизнь на изучение феномена амнезии. Он обстоятельно и с энтузиазмом рассказывал — сразу видно, оседлал любимого коня. Пришлось даже останавливать иногда, чтобы не уходил в совсем уж непонятные дебри.

В общем, чуть ухо к трубке не приросло, но, стоит отметить, интересно поговорили.

Амнезия, оказывается, не такое уж редкое явление, даже бывает нескольких видов, возникает из-за травм физических или психологических. Итак, нужно рассуждать логически. На вид Валерия показалась мне вполне здоровой, шишек на голове я у нее не заметил, хотя, зная это Злоключение, не удивился бы, стукнись она обо что-то. Всё же недавние ранения исключены, иначе она бы об этом говорила с подругой. Значит, травма давняя и, возможно, даже не физическая, а психологическая.

«Что же с тобой случилось, хранительница?..»

Я потер лицо руками, откинулся на спинку дивана.

Доктор порекомендовал несколько способов восстановления памяти: во-первых, можно поместить ее в те же условия, где она жила раньше, росла, во-вторых, помедитировать. В конце концов, попутешествовать по родным для нее местам. Кстати, мои зимородки уже составили примерную географию ее перемещений.

Есть чувство, что совет доктора может помочь, а я привык доверять своей интуиции — она у меня будь здоров, любой человечишка позавидует, я же иннифер, в конце-то концов.

Решено!

Только одна загвоздка… Как мне уговорить Валерию поехать со мной? Ведь пошлет, как пить дать пошлет, даже слушать не станет. Эта гордячка способна и не на такое, повезло с хранительницей, нечего сказать. Она совершенно не восприняла меня всерьез, а я ведь старался быть максимально обходительным. Человек, что с нее взять… тем более женщина.

Я снова достал телефон, заказал себе кофе и обед из местного ресторана.

Пока несли еду, в голове неожиданно созрел план.

Будучи раненым и оставаясь заложником в ее квартире, я часто слышал, как она сокрушалась по поводу отсутствия денег. И помощники мои докладывали, что Валерия активно занималась поиском работы, да только ее начальник успел разнести о ней такую славу, что ее вряд ли взяли бы даже уборщицей. Значит, было за что, раз так поступил.

Я даже примерно догадываюсь, что случилось у Валерии на работе, по какой причине ее уволили. По всему видно — жадновата, одни деньги на уме. Весьма вероятно, что проворовалась. Ей наверняка заплатили, чтобы заказала ту партию соков.

Вот и хорошо. Уж мы, инниферы, знаем способы влияния на меркантильных женщин. Предложу ей кругленькую сумму, найму ассистенткой. Как миленькая у меня поедет туда, куда скажу, сделает всё, что надо, еще и в ножки кланяться будет. Прикажу, так она и сальто назад делать научится, а заодно тапочки в зубах мне таскать.

Знаю я таких особей… Медом не корми, дай купюрами в кошельке прошуршать.

Организую всё завтра же!

Глава 11. Скелеты в шкафу

Валерия

«Мамочка, родная, любимая, самая драгоценная, скажи мне, ты же моя мама, да?» — я сидела в машине и репетировала, как задам главный вопрос.

Всякое вертелось в голове, но нужные слова не находились. Как можно спросить у мамы о таком? Не имею ни малейшего представления. Как ни поверни разговор, обижу, а обижать хочу в последнюю очередь. Такое чувство, словно кто-то пробрался в мою черепушку и украл все правильные слова.

Я увидела, как мама помахала из окна. Радостная, с широкой улыбкой.

Надо выходить…

Пнула себя под попу и всё же покинула безопасное пространство машины. Окинула железного друга тоскливым взглядом… Эх, уже через несколько дней у меня его не будет. Покупатель скоро переведет деньги, и прощай, верная коняшка. Но как бы ни было грустно, надо, надо! За ипотеку платить уже нечем, и людям, в чей дом папа врезался на своей фуре, уже пора выплачивать первый взнос, а еще надо на что-то жить… ведь я уже два месяца без работы.

Перед тем как ехать к родителям, зашла в аптеку с волшебным списочком и выложила практически последние деньги…

«Ничего, прорвемся!» — про себя простонала любимую Олину фразу.

— Привет, моя родная, привет, моя хорошая! — Мама всегда здоровалась бурно, вот и теперь не изменила привычке.

Обняла, звонко поцеловала в щеку.

— Пойдем, милая, я тебя чаем напою, ватрушек напекла со сливовым вареньем…

— А папа как?

— Папа спит… Пусть отдыхает, не будем его будить.

Я поплелась за мамой по коридору.

Домик у них хоть и частный, но небольшой, скудно обставленный. Всего три небольшие комнаты, но спасибо и на этом. Пока я училась в школе, такое понятие, как дом, для меня вообще не существовало. Мы частенько переезжали из-за папиной работы. Лишь после того как поступила в университет, осели здесь. Как же я тогда радовалась этому домику! Жить на одном месте было моей мечтой.

Ни тебе новых школ, ни адаптации, можно завести настоящих друзей… Давно это было. Уже больше десяти лет мы живем в Краснодаре, и подруга лучшая в наличии. Еще бы как-то справиться с чередой неудач, папу на ноги поставить, и заживем.

— Я вам тут лекарств купила… — С этими словами я стала выкладывать из сумки на кухонный стол разные цветные баночки и упаковки.

Папе теперь много чего нужно, всего без списка и не упомнить… А ведь еще совсем недавно был здоровый мужчина, ему и лет-то всего пятьдесят девять, еще жить и жить. Не передать, как мне жаль, что с ним случилась такая беда. Ну ничего, я папу знаю, он у меня боец! Встанет, точно встанет!

— Ой, да зачем ты, доченька, я бы сама пошла, купила…

Ага, пошла бы, купила бы… лекарств вместо еды. У моих родителей теперь выбор такой, с деньгами совсем туго. Раньше отец был основным добытчиком, а теперь он слег. А мама и вовсе пенсионерка. Много ли лекарств можно купить на пенсию?

— Купила и купила, — машу рукой. — Аптека всё равно по пути.

Мне так каждые две недели по пути, ведь не оставлю же родного отца без так необходимых ему медикаментов?

«А родного ли?» — вдруг прострелил кровожадный вопрос.

«В любом случае родного! Роднее не бывает!» — ответила сама себе.

Над столом на кухне висела старая фотография мамы и папы времен их молодости. Они поженились точно в моем возрасте — по двадцать восемь им было. Сколько себя помнила, эта фотография путешествовала с нами по всем домам, квартирам, куда переезжали за годы моего детства.

Папа весь такой важный, плечистый, справный. Темноволосый, как и я. И мама брюнетка, но на этом мое с ними сходство заканчивается.

«Ни единой черточки от них не взяла…» — вдруг пришло на ум.

Пока я пялилась на фото, мама поставила возле меня кружку с ароматным чаем, пододвинула блюдо с ватрушками.

— Я ведь не приемная? — вдруг вырвалось из меня.

Само, без каких-либо усилий.

Я тут же услышала, как из маминых ослабевших рук выпала кружка.

Тактично спросила, нечего сказать… Кто ж так спрашивает?

— Мам, прости… — тут же буркнула я.

А она вдруг повернулась ко мне, плюхнулась на ближайшую табуретку, взяла за руку и спросила, заглядывая в глаза:

— Ты вспомнила, да?

«Так-так… всё не так просто!» — мысленно закатила глаза я.

— Что вспомнила, мам?

— Ну как же? — всплеснула руками она. — Ты же только что спросила… Или не вспомнила? Да брось, доченька, это я глупость сморозила, не обращай внимания!

Это как это? Это что ж это? Это от моего вопроса попытались отмахнуться?

— Сказала «а», говори и «б»! — посмотрела я на нее угрюмо. — Мам, меня удочерили?

— Эх, что уж теперь… — протянула она сдавленным голосом. — Удочерили.

Одно дело догадываться, другое — знать. Я словно приросла к стулу. Возникло такое чувство, словно из меня вынули душу, осталась одна пустота, которая, впрочем, довольно скоро сменилась едкой всепоглощающей болью.

Мама тем временем завела рассказ.

Скрывать не планировали, да только так вышло.

Оказалось, моя биологическая мать действительно умерла при родах, а до семи лет я прожила с бабушкой, с которой случилось страшное несчастье: она погибла в пожаре.

Но до того как погибнуть, мудрая женщина успела подружиться с соседями, моими теперешними родителями. Они меня сразу полюбили, у нас будто возникла связь на ментальном уровне.

Бабушке не пришлось их долго уговаривать, чтобы, если что с ней случится, взяли надо мной опеку. Она будто предвидела свой скорый конец, не иначе. Передала им тайком неприлично крупную сумму денег, чтобы хорошо обо мне заботились, чтобы чаще переезжали, поскольку когда-то за бабушкой охотились бандиты, и она боялась, что те будут охотиться и за внучкой.

Правда, никаких признаков охоты мама с папой не увидели, но наказ исполняли.

— Так вот отчего мы всё время жили в разъездах! — охнула я громко.

Мама кивнула, продолжила рассказ:

— Ты не думай, мы тебя и без всяких денег взяли бы, а выданные твоей бабушкой средства потихоньку разошлись. Последнюю крупную сумму мы вложили в тебя, оплатили обучение, — заявила мама. — Мы давно хотели детей, а тут ты, подарок судьбы. О лучшей дочке я никогда и не мечтала…

При удочерении, оказывается, сменили имя, чтобы замести следы, — тоже наказ бабушки. И раньше меня действительно звали Мариной. Более того, удочерили не сразу, а через какое-то время — почти полгода прятали у родни в другом городе, придумали целую историю, чтобы никто не связал «найденную девочку» с Мариной. В общем, я не запомнила деталей, да и вряд ли они теперь важны.

— Уже после того, как удочерение состоялось, и мы перебрались на новое место, случился пожар, загорелся сарай с сеном. У тебя на фоне этого случился припадок, истерика. Тебе тогда было девять, и после этого ты напрочь забыла годы раннего детства. Ну… мы смалодушничали и решили не рассказывать тебе, что ты удочеренная. Еще ты после того пожара стала жутко бояться огня, мы даже печку электрическую вместо газовой потом купили, помнишь?

— Как не помнить? — кивнула я.

Огня я боялась до сих пор, но кто же его не боится? Я научилась пользоваться газовой плитой, даже костерок на природе с друзьями вполне могу выдержать, хоть восторга и не испытываю. Но страх большого огня жив до сих пор. Вот он, оказывается, откуда — побочный эффект после смерти бабушки.

Самое главное — получается, иннифер мне не врал. И вся эта безумная история с хранительницами и зимородками — это не плод моей больной фантазии, а правда.

«Вот так да… — охнула я про себя. — А может, и не было никаких бандитов, а за бабушкой охотились инниферы?»

Очень хотелось поделиться переживаниями с родной душой, да только как тут поделишься, когда и звука выдавить из себя не можешь, стоит только захотеть поговорить о странных магах-оборотнях.

— Ты не обижайся на нас, милая! Мы тебя всей душой… Любили, любим! Ты наша! Пусть и не по крови… — говорила мама, а у самой слезы на глазах.

Как бы горько ни было признать, что твоя мама не твоя мама, а всё же не ее вина, что она меня не рожала. Зато делала всё, что могла, чтобы я была счастлива. Надо признать, у нее здорово получалось! Так что и она, и папа — самые близкие, родные и дорогие мне люди! Теперешняя моя боль не ее ответственность, мне ее надо как-то самой пережить, а у мамы и без меня забот хватает.

— Я не обижаюсь, мамуль! Ни вот столечко! — Я показала ей миллиметровое расстояние между большим и указательным пальцами.

Обняла родную душу.

Вдруг в кармане начал вибрировать телефон, да так старался, что аж почти выпрыгнул.

— Алло, — проговорила я, оторвавшись от матери.

— Валерия Николаевна Тишкина? — спросил приятный мужской голос.

— Я.

— Мы нашли ваше резюме на одном из сайтов. Вы еще ищете работу?

— Да, — тут же подтвердила я.

— В таком случае приглашаю вас на собеседование на должность начальника отдела закупок. Только скажу сразу: шеф бывает в частых разъездах, придется ездить с ним.

Это странно. Он точно ничего не перепутал? Работу кем он мне предлагает?..

— Вы, простите, какую должность имеете в виду? — ответила я.

— Извините меня вы! — тут же поправился мужчина. — Я, наверное, не так выразился. Просто компания новая, шеф предпочитает заключать контракты по старинке, напрямую с поставщиками, ну, такого склада характер у него.

— М-м-м… — Я замялась.

Вроде бы всё отлично, но отчего-то чувствовался подвох.

— Кстати, об окладе! — словно почувствовал мои сомнения звонивший. — Мы предлагаем оклад в восемьдесят тысяч рублей, плюс квартальные премии и командировочные… Поэтому, если вы не готовы к командировкам, тогда, прошу меня извинить, работа вам не подойдет.

Всё, что шло после размера оклада, я наглым образом пропустила мимо ушей.

— Сколько-сколько в месяц вы мне предлагаете? — переспросила ошалевшим голосом я.

— Восемьдесят тысяч в месяц: оклад, командировочные…

— Я согласна на командировки…

Мы обговорили детали, мужчина назвал адрес, куда мне надлежало подъехать завтра в обед.

На этой славной ноте мой телефон выпал из рук. Мне даже стало не очень-то жалко разбитой пленки, которая покрывала экран.

А жизнь-то налаживается!

Глава 12. Работа мечты

Валерия

Я летела туда с такой скоростью, словно мне приделали крылья от реактивного самолета премиум класса, не меньше! Так мне хотелось как можно скорее оказаться пред ясными очами неожиданно свалившегося на мою голову работодателя.

Само место напрямую говорило, да что там, кричало — работа стоящая. Офисное здание «Легион» в самом центре города — это вам не фунт изюма. Чтобы арендовать такое помещение, у фирмы должны быть очень приличные доходы.

С дрожью в сердце и подобающим случаю благоговением я нажала кнопку лифта и поднялась на самый верхний этаж. Прошла к нужному офису, заглянула в открытую дверь и обомлела…

Огромное помещение с шикарной отделкой в светлых тонах. Вся противоположная стена сплошь состоит из стекла, в открытую створку в комнату летит июльский ветерок. Посредине комнаты пушистый ковер, а на нем стоит стол из красного дерева с модным большим монитором. У стола два кресла друг напротив друга, и оба пустые.

«Никого нет, что ли?» — только успела я подумать, пройдя внутрь, как в открытую створку влетел… зимородок!

Он плавно спикировал к столу и в секунду перевоплотился в уже очень хорошо знакомого мне Пиджачка. Опять серого в омерзительную полосочку. «Нет вкуса у человека, определенно нет!»

В этот самый момент я услышала, как за мной захлопнулась дверь и даже повернулся замок. Что за чертовщина?

— Вижу, мне удалось тебя впечатлить, Валерия… — протянул Алексей медовым голосом.

Похоже, очень собой горд.

А мне вдруг стало нестерпимо горько и тоскливо. Все надежды и чаяния, которые я возлагала на эту работу, вдруг превратились в пустой звук. Не будет никакой зарплаты, интересного дела, ничем я не смогу помочь родителям, не на что будет жить… А другую работу с моей везучестью я буду искать год. Год буду мыкаться туда-сюда, а то и дольше, а эта зараза еще и ухмыляется! Ух, стереть бы это самодовольное выражение с его мерзкой морды!

— У меня к тебе серьезный разговор… — с улыбкой начал иннифер.

— Да пошел ты! — зафырчала я резко.

— Поаккуратнее со словами, женщина. Еще один такой выпад, и ты пожалеешь.

— Ладно, если не ты пойдешь, значит, это сделаю я.

Мне здесь делать решительно нечего. На этой славной ноте я развернулась, чтобы гордо уйти, и обомлела…

Дверь, через которую я вошла, была объята пламенем, стены тоже, они будто состояли из сплошного огня. Языки пламени с треском вгрызались в дерево двери, за секунду нагрели воздух до немыслимой температуры. У меня будто начало плавиться лицо…

В груди тут же поселилась паника. Животный страх поглотил всю меня без остатка, захотелось кричать, метаться из стороны в сторону… но вскоре я поняла, что даже на это не способна. Опустилась на ковер и тихо заскулила, круглыми глазами наблюдая за тем, как огонь подбирался к ворсу ковра. Он вот-вот поглотит меня, изжарит…

— А-а-а!.. — Я словно через вату в ушах услышала свой отчаянный визг.

Крепко зажмурилась и вдруг почувствовала на себе сильные руки.

Иннифер обнял меня и зашептал в ухо:

— Всё закончилось, не бойся, это всего лишь иллюзия…

«Иллюзия?!» — слово эхом отдавало в висках.

Жар от огня всё еще обжигал мои щеки, но я нашла в себе силы разомкнуть веки, взглянула на дверь… и снова обомлела. Стоит себе целехонькая, причем ни на ней, ни на стенах и следа гари нет. Чисто.

— Ах ты… — начала я.

Хотела его обругать, вцепиться когтями в мерзкую физиономию, как-то выплеснуть всю эту ярость, рожденную первобытным ужасом. Но вдруг почувствовала: у меня нет сил. Ни на что нет сил, я опустошена, истощена… Даже встать с пола и то не могу.

— Я всего лишь пошутил, — проговорил Пиджачок, прищурившись. — Иди-ка сюда…

С этими словами он поднял меня на руки, как ребенка, усадил в кресло. А у меня даже не хватило силенок, чтобы как следует его стукнуть за такую мерзкую шуточку.

— Гад ты… — только и смогла из себя выдавить.

А он тем временем уселся в кресло напротив и заговорил деловым тоном:

— Ты никуда от меня не денешься! Впрочем, как и я от тебя… Если ты мне не поможешь, Валерия, я умру… а я не хочу умирать. Поэтому ты отдашь мне книгу, в нужный час прочитаешь заклинание, выполнишь свою миссию, а потом можешь быть свободна!

— Да отдала бы я тебе книгу! — закричала я, даже не пытаясь сдерживаться. — Только нет ее у меня, понимаешь? Нет!

— Твоя бабушка должна была сказать, где спрятана книга, — цокнул языком иннифер и снова прищурился.

— Так сложилось, что я не помню ни единой минуты из своего детства, ничего о том времени, когда жила с бабушкой…

Решила не скрывать, что узнала об удочерении. Похоже, этому типу известно обо мне даже больше моего, так что таить полученную от мамы информацию бессмысленно.

— Я так и понял… — кивнул Алексей. — Необходимо, чтобы ты всё вспомнила, Валерия! Я консультировался со специалистом, это реально. Да, это может занять время, но это возможно… Мы проедемся по местам твоего детства, знакомые пейзажи, дома, обстановка… Это поможет, я уверен!

Я громко, протяжно вздохнула. У него всё так просто: собирайся, Валерия, поехали к черту на рога искать то, не знаю что… Как будто я могу себе позволить такую вот поездочку. А работу кто за меня искать будет? А родители как же без помощи? А ипотека…

— Некогда мне с тобой разъезжать по всяким памятным местам! У меня свои проблемы! — неожиданно резко даже для самой себя рявкнула я.

— Могу хорошо заплатить. Пять миллионов рублей тебя устроят? — спросил Алексей с совершенно невозмутимым выражением лица.

Как только я услышала сумму, в моей голове сразу заработал калькулятор. Этих денег хватит, чтобы покрыть ущерб, который отец нанес людям, да еще и останется ему на реабилитацию, на жизнь, мне на какое-то время, на злосчастную ипотеку, боже, зачем я ее только взяла… Эти деньги без сомнения мне помогли бы! Но брать их у напыщенного попугая, который смотрит на меня с таким деланым превосходством?!

«Плевать, как он на тебя смотрит, Валерия! — зарычало на меня мое внутреннее я. — Плевать, что родители приемные… Они родные тебе, самые родные! И эти родные на тебя надеются, нуждаются в тебе!»

— Не обманешь? — спросила я сразу.

— Пятидесятипроцентная предоплата! — усмехнулся Пиджачок и, кажется, еще выше задрал свой противный нос. — Я плачу тебе деньги, а ты делаешь всё, что потребуется для выполнения миссии. По рукам?

— Только больше не надо этих твоих иллюзий… — проворчала я сдавленным голосом.

— Больше ни-ни… — поднял ладони Алексей. — Ни иллюзий, ни настоящего огня! Ты в полнейшей безопасности…

И как только он сказал о настоящем огне, меня осенило, ударило словно молнией. По словам матери, моя бабушка погибла в огне. Похоже, мои первоначальные догадки могли быть правдой! Так ли тот огонь случаен? Или это очередной иннифер постарался? И бандиты, которых она так боялась, что заставила родителей переезжать, менять мне имя… кто они? Может, действительно инниферы? Очень похоже!

— Твои люди убили мою бабушку! Сожгли ее! — Я тут же выплюнула это обвинение.

«Молодец, Лера! Так держать… Всегда говори прежде, чем подумать! Он вот-вот откажется от своего предложения…»

Но вместо ожидаемого от ворот поворота Пиджачок уставился на меня как на умалишенную.

— Какой иннифер в здравом уме будет убивать хранительницу? Это же глупость! Наоборот, мы нуждаемся в вас, в вашей помощи… Я обещаю, с тобой ничего не случится!

Что-то не верилось мне в его обещания. Ох как не верилось…

— Так ты согласна мне помочь? — спросил он, буравя меня взглядом.

Подавив в себе дикое желание сбежать после осенившей меня мысли о причастности инниферов к пожару, я медленно кивнула.

Глава 13 Полет. Воздух

Валерия

Машина плавно катилась по дороге «в командировку», а я косилась на сидевшего за рулем иннифера и пыталась понять, как ему тогда удалось так быстро снять офис. Столько денег вбухать ради одного разговора! При этом Алексей не выглядит так, словно пашет с рассвета и до заката. Наверное, это заслуга его родителей.

Мне до сих пор не верилось, что я смогу что-нибудь вспомнить, посетив детский дом, в котором провела несколько месяцев (начать решили именно оттуда), но хозяин барин. Хорошо хоть ехать было недалеко, потому что иннифер оказался невероятно милым и «разговорчивым» собеседником.

— Алексей, а ты любишь летать?

— Да.

— Это, наверное, так круто — ощущать свободу, отдавшись воздуху и ветру?

— Да.

— А ты с семьей живешь?

— Нет.

— А твои родители вместе живут?

Тут Алексей покосился на меня с таким взглядом, будто я спросила его, любит ли он есть младенцев на ночь. Хм. Странная реакция…

Алексей

Я наслаждался дорогой за рулем любимого «мерседеса», посматривал на Валерию, сидящую справа на пассажирском сиденье, и вспоминал, как прошла наша встреча в офисе «Легиона».

— Могу хорошо заплатить. Пять миллионов рублей тебя устроят? — произнес я тогда волшебные слова и увидел, как сразу загорелись ее глаза.

Ну что ж, всё именно так, как я и предполагал. Она меркантильна. Годы бегут, столетия проходят, а человеческая суть неизменна. Хотя, возможно, так даже проще. Валерия будет ответственнее подходить к делу, чтобы получить деньги. Мне это только на руку.

Впрочем, реакция Тишкиной меня не удивила, я не ошибся в своих подозрениях на ее счет. Меркантильных дам отлавливаю на подлете. Сложностей с распознаванием нет — они все такие, как на подбор. Как будто на одном заводе штампуют…

Я поразился другому: предположению Валерии. Ну как можно подумать, что мы собственноручно будем убивать тех, от кого зависит наша жизнь? Нет, конечно, у нас есть враги — завистливые людишки, желающие нам отомстить за нанесенные обиды. Возможно, с бабушкой Валерии именно так и произошло? Ее иннифер перешел дорогу власть имущему? Но за всю мою жизнь я не сталкивался с такими случаями и даже не слышал о них.

Однако внутри мигал тревожный маячок, словно говоря: «Ты что-то упускаешь!»

Я привык доверять своей интуиции. Поэтому постарался отрешиться от всего, открыв дверь в хранилище воспоминаний…

И чего это Валерии, до этого довольствовавшейся тишиной, вдруг вздумалось поговорить? Пришлось отделаться односложными ответами, чтобы отстала.

Правда, один ее вопрос — о моей семье — чуть не заставил заскрежетать зубами. Я крепче сжал руль и сразу дал ей взглядом понять, что такие темы лучше не поднимать. Семья… Семья инниферов — это инниферы. Родители… Моя мать радостно продала меня отцу: взяла предложенные отцом деньги и уплыла в закат. Больше о ней я и не слышал. И слышать не хочу.

Впрочем, так поступают практически все матери инниферов. Достаточно предложить хорошие отступные, и материнский инстинкт исчезает словно и не бывало. А вместе с инстинктом и сами женщины. Именно поэтому их в местах, где живут инниферы, нет. Возможно, относись матери к нам, своим детям, по-другому, мы бы…

М-да, не в ту степь тебя понесло, Алексей, не в ту.

Так, вернемся к более насущным вопросам. Бабушка Валерии погибла при пожаре. Но в документах, нарытых инниферами, нет информации о том, что это был поджог. Согласно данным, причиной возгорания послужила старая проводка. А убивать хранительниц… Ради чего?

И тут в голове всплыла сцена из детства. Мне тогда было лет десять. Я гостил у друга и встал посреди ночи, чтобы попить воды. Проходя мимо кабинета его отца, краем уха зацепил разговор по телефону.

— Да, это решило бы многие проблемы. Да, я согласен. Да, вот и мне интересно, почему вы так и не нашли способ извлечь данные из книги! Нет, что будет с хранительницами, меня не волнует! За что я вам плачу? Ищите дальше! — И отец друга с силой грохнул трубку на телефонный аппарат.

Я тогда не придал тому разговору особого значения, но в свете текущих событий это выглядело как минимум странно… Между нами, мальчишками, в детстве ходила легенда о том, что «круг избранных» спасет нас всех, что придет день, когда хранительницы будут не нужны. Однако я и подумать не мог, что кто-то действительно может пойти на всё, чтобы заполучить заклинание и избавить инниферов от нужды в человеческих женщинах.

А что, если это не просто легенда? Что, если «круг избранных» не плод мальчишеского воображения?

Я ведь хотел поручить раскопать информацию о возможном местонахождении книги и любой информации, которая могла мне помочь, ищейкам клана. Но теперь, пожалуй, воздержусь, пока сам не разберусь, могут ли подозрения Валерии иметь под собой почву. Да, я не поклонник человеческих женщин, разве что отдельных частей их тел, но и смерти им не желаю, тем более мучительной.

Мои мысли прервал телефонный звонок. Звонил Игорь, мой брат.

Валерия покосилась на меня, взглядом будто спрашивая: кто это? Ага, так я тебе всё и выдал, мисс Злоключение.

— Да! — ответил я.

— Алекс, привет! Надо поговорить, но с глазу на глаз. Где тебя найти можно?

Я сказал, где еду. Игорь что-то там прикинул, попросил дождаться его на мосту через реку, который я буду проезжать через час-полтора.

Интересно, что случилось?

Валерия

— Как думаешь, мы успеем до ужина заехать в отель? — Я снова попыталась завязать разговор с мистером Букой.

— Наверное.

— Слушай, лето на дворе, а ты в костюме… Тебе не жарко?

— Нет.

— Ну с тобой прямо не соскучишься! — хмыкнула я и окончательно сдалась.

Не хочет говорить — не надо.

Главное, я помогла родителям, купила запас лекарств и продуктов, внесла на счет несколько платежей по ипотеке. В общем, подготовилась к отъезду. Родителям и Ольге, конечно, сказала, что устроилась на работу и сразу поеду в командировку.

А если этот господин хороший собирается молчать всё время, так мне даже проще!

Я расслабилась и погрузилась в свои мысли, глядя на проносящиеся мимо пейзажи.

И тут вдруг снова зазвонил телефон. Алексей сказал в трубку, что скоро уже подъедет и если что подождет.

Мне, в общем-то, всё равно, что он там делать собирается, лишь бы меня на улицу в самый солнцепек не выгоняли.

Вскоре мы подъехали к мосту через реку. Крутов не стал глушить мотор, вышел, начал ходить взад-вперед.

«Блин, он явно зачарованный какой-то… Ну неужели не взопрел в этом костюме на такой жарюке?»

Я понаблюдала за ним минут пять, но потом мне это решительно надоело, и я уткнулась в телефон. И именно поэтому запоздало отметила, что машину обогнул какой-то мужчина в таком же сером костюмчике. Похоже, тоже иннифер.

«Боже, неужели они все такие носят? Целая деревня серых костюмов?! Это ж похлеще любого ужастика!»

Второй серый костюмчик, тоже темноволосый, подошел к Крутову и встал спиной ко мне.

Я понятия не имела, о чем они разговаривали, но Алексей вскоре начал усиленно махать руками. А потом и вовсе что-то заорал. Я ничего не слышала: машина была заведена, играла музыка, которую я просто не знала как отключить — приборная панель больше походила на пульт управления космическим кораблем.

«Эх, Лера, шпион из тебя никакой!» — только подумала я, глядя на ругавшуюся парочку, как вдруг второй иннифер поднял руку и почесал затылок так, как это всегда делал… Миша!

Грудь резко сдавило, дышать стало практически невозможно. И я почти задохнулась, а мои глаза раза в два увеличились в размере — с такой тщательностью я разглядывала мужской затылок. Похож! Чертовски похож… Или схожу с ума?

Я резко взялась за ручку двери, собираясь ее открыть и бежать к ним. Глаз от мужчин не отводила, боялась — вдруг видение… Медлительная дуреха, я даже не успела выйти из машины, как вдруг Крутов схватил собеседника за грудки и приподнял над землей.

А в следующую секунду перекинул через перила моста.

Глава 14. Полет. Вода

Алексей

Я скинул этого паршивца с моста, а в голове заезженной пластинкой продолжали крутиться его «умные» речи:

«Зачем ты с ней нянчишься? Бесполезно это! Она же с тобой в игры играет, брат! Никакой амнезии у нее нет. Просто заставь ее отдать книгу. Пытки гораздо действеннее разъездов непонятно куда и непонятно зачем…»

И это мой брат… Разница у нас с ним всего в несколько часов… Нет, мы не близнецы, рождены от разных матерей. Но в детстве очень походили друг на друга, дружили даже. Игорь был добрым и отзывчивым. Он и теперь тоже может быть добрым и отзывчивым, но только когда ему это выгодно. С годами брат изменился, очерствел, живет исключительно своими интересами. Вот и в этот момент делал вид, что печется о моих делах, а на самом деле разнюхивал ситуацию — я это остро почувствовал.

И эта его тяга к пыткам…

Как бы Валерия меня ни бесила, пытать ее я не стану, и без того ей в жизни досталось с лихвой, не зря ее назвал Злоключением. Она ведь живая, чувствует боль, а я не садист. Нет во мне той природной жестокости, которая присуща многим моим собратьям. От разговоров о пытках меня коробило, и Игорю это великолепно известно.

Когда он сказал: «Начни с пальцев. Можно их ломать один за другим…», я просто не сдержался и сбросил этого живодера с моста. Нечего меня бесить. Даже жаль, что этот паршивец не искупается, может, вода охладила бы его пыл и жажду пыток…

Да и кого там пытать? Худую слабую женщину? Меня аж передернуло, как представил. Не по мне такие «подвиги».

Я повернулся к машине и вдруг увидел, как Валерия выползла на улицу. Не вышла, а именно выползла, как будто кто-то взял и выкачал из этой малышки все силы.

«Что опять случилось? Схватила солнечный удар через крышу машины? С нее станется…»

Поспешил к ней, спросил, как мне кажется, заботливым тоном:

— Что случилось?

А она вдруг встала передо мной, затрясла своими кулачками и с бешеным взглядом воскликнула:

— Что ты наделал?! — после этого бросилась к мосту и заорала что было мочи: — Миша! Миша!

Я смотрел на это представление, и вдруг поймал себя на том, что начал нервно почесывать шею. С этой женщиной не соскучишься.

Снова поспешил к ней и едва успел схватить, прежде чем эта дуреха перевалилась за перила — так сильно наклонилась, что-то там высматривая.

— Кто такой Миша? — спросил я строго.

— Ну как же… ну ты же! — толком не могла объяснить она.

И тут я ее встряхнул. Легонько… особенно не напрягаясь. А она как заорет:

— Ты человека угробил!

— Никого я не гробил! — бросил я в недоумении. — Это был мой брат, Игорь. И он великолепно летает… Уже, наверное, на полпути домой.

— Твой брат Игорь? — обалдевшим тоном переспросила она.

— Да. — Я пожал плечами. — Думаешь, я стал бы скидывать какого-то человека с моста? Я что, по-твоему, маньяк-убийца?

«Именно так она и думает…» — вдруг понял.

Валерия громко сглотнула, а потом снова свесилась с перил, пытаясь вглядеться в воду.

— Пойдем, — позвал ее.

Но куда там, ее от перил было не оторвать. Еле как мне удалось утащить Валерию обратно в машину. Дал воды, плотно пристегнул, вывернул на дорогу и газанул вперед. Думал — всё, успокоилась. Ан нет!

— Мы должны вернуться, — начала тараторить она.

Мой лоб превратился в гармошку.

— Зачем?

— А вдруг он пострадал? — Валерия сжала руки в кулаки и вперилась в меня отчаянным взглядом.

— Что за глупости, я же сказал, мой брат отлично летает. Мы же оборотни-зимородки, забыла?

— Мне плевать! Давай вернемся! — гнула она свою линию.

— Не буду я возвращаться! Хочешь, я ему позвоню, и ты убедишься, что с ним всё в порядке? Такой вариант тебя устроит?

По глазам понял — не очень-то. Но трубку всё равно взял и начал звонить… Только этот хитрый шнырь не ответил. Он вообще отвечал только тогда, когда ему было нужно.

— Вот видишь! — тут же заголосила Валерия. — Он точно утонул!

— Да не утонул он! — попытался я воззвать к ее разуму. — Просто, наверное, он летит, а в полете, сама понимаешь, мы по телефону физически не можем говорить… Ну… Ты настолько глупая, что ли?

Видно, последнюю фразу я сказал зря, поскольку Валерия тут же заголосила:

— Немедленно поворачивай! Сейчас же! Тебе чужой жизни не жалко?!

— Мне?!

С этой женщиной мое хваленое терпение уж больно быстро подходило к концу.

— Что ж, ладно, — процедил я и всё же развернулся. — Я привезу тебя обратно, докажу, что никто не утонул, вызову брата. И тогда ты будешь долго извиняться, ясно тебе?

Думал, она меня после такого замечательного предложения пошлет, а Валерия, наоборот, закивала, будто бы обрадовалась даже.

Но радовалась недолго…

Спуск к мосту был крутой, и очень скоро я обнаружил, что тормоза отказали, да и руль заклинило. Нас будто кто-то сглазил. Мы неслись к реке на седане, которым я больше не управлял.

Я мигом просчитал траекторию и понял: мы не просто катимся, мы не войдем в поворот и сорвемся с моста. Когда дошло, что падение неизбежно, я закричал Валерии:

— Тебе придется выпрыгнуть!

Она уставилась на меня круглыми глазами.

— А? Что?!

— Прыгай из машины! Лучше так, чем в воду…

Валерия судорожно кивнула, но куда уж ей, Злоключению…

Я будто со стороны наблюдал, как она отчаянно дергала на себя ремень, а тот — вот сюрприз! — заклинило. Я потянулся к ней, попытался помочь, хотел прожечь проклятый ремень магией, но понял — поздно. Выпрыгнуть всё равно не успеет. К тому же если освобожу ее от ремня, только хуже сделаю: ударится об лобовое или еще что. Отпустил, заорал Валерии:

— Ничего не бойся!

Нажал на кнопки, чтобы окна полностью открылись, и превратился в зимородка всего за несколько секунд до того, как машина врезалась в хлипкие перила, снесла их и сорвалась с моста.

Паря над широкой рекой, я наблюдал, как мой седан упал в воду с громким хлюпом. Река тут же принялась жадно его заглатывать. Еще минута, и он исчезнет под толщей воды!

В мгновение ока я подлетел к машине, погрузился в воду уже человеком.

Валерия, как и предполагалось, была в глубокой панике.

— Помоги мне! Помоги! — кричала она что есть мочи.

Я уцепился за край тонущей машины, сосредоточил взгляд на ремне, так ревностно обхватившем хрупкое тело моего Злоключения. Замок заклинило, ножа нет… но огонь-то всегда при мне!

— Игнис эст игнис[2]… — прорычал я привычное с детства заклинание, правда, неожиданно сделал это вслух, хотя обычно достаточно произнести нужные слова про себя.

Наша земная магия основана на словах древнего языка, он не подводит, если зарядить слова силой. И я зарядил… малость перестарался, потому что вместе с ремнем на Валерии в районе живота загорелась блузка.

— А-а-а! — закричала она и хлопнулась в обморок.

Чего еще ожидать от испуганной женщины… Я и в обычное время от нее многого не жду.

К счастью, воды вокруг нас для тушения огня предостаточно. Я плеснул горсть на ее живот, дернул тлеющий ремень, и тот наконец порвался.

«Торопись, кретин!» — подгонял сам себя.

Затем подхватил Валерию под грудь и начал тащить из машины. Дальше дело оставалось за малым: грести что есть силы к берегу.

И я греб, греб, греб… пока грудь не сдавило от переизбытка напряжения.

Река позади меня прожорливо чавкнула, окончательно проглотив так любимый мною седан.

Течение отнесло нас на несколько десятков метров, но мне всё же удалось вытащить хранительницу на берег.

Я положил ее на камни, бережно приподнял голову, похлопал по щекам. Кое-как она пришла в сознание, уцепилась за мои плечи, уткнулась лицом в шею и разрыдалась.

— Уже всё, всё, не бойся, всё хорошо… — попытался я ее успокоить, даже похлопал по спине.

Странно устроены эти женщины. Больно? В слезы. Обидно? В слезы. Радуются? И тут слезы. Испугались? Куда ж без слез! У них что, нет других реакций? Ну, там, я не знаю… спасибо сказать спасителю?

— Ты меня чуть не сжег, садист ты эдакий! — вдруг зашипела Валерия, отстраняясь.

Вот и заслуженное «спасибо». Возмутиться из-за какой-нибудь ерунды — это она всегда рада.

Я отстранил от себя хранительницу, краем глаза подметил, как грязно-серая одежда облепила маленькое тело, подчеркнула изгибы, совершенно не оставляя место фантазии.

Красивая всё же… Не одежда, Валерия.

Пялиться я не собирался, но оно как-то само собой вышло, особенно когда вспомнил, как обнимал ее в воде. Не ставил целью облапать, но контакт был неизбежен. И теперь мне доподлинно известно, что ее грудь очень гармонично ложится в ладонь. Совершенно ненужное знание, но отчего-то оно доставило мне удовольствие.

Многие инниферы спят со своими хранительницами, но я не буду — твердо для себя решил. С такой связаться — себе дороже, и так уже машину из-за нее угробил. Одним словом, Злоключение…

«Кстати, надо проверить, не обжег ли ей живот…»

Только потянулся к ней, стал задирать блузку, а она вдруг как закричит:

— Не смей ко мне приставать!

— Совсем сдурела? С чего ты решила, что я пристаю?!

— Ты… ты же голый!

Заметила наконец. А как задрожала! Будто мои приставания — самое страшное, что с ней могло случиться в жизни.

— Мне надо было прыгать в воду в одежде? — удивился я.

Этот резонный и закономерный вопрос почему-то дико ее взбесил.

— Да! То есть нет! То есть… сейчас же прикройся!

— Просохну и перевоплощусь в одежде, — отрезал коротко.

— Хоть трусы себе наколдуй! — продолжала верещать она.

Я только зубами скрипнул.

Что ей моя нагота? Уже всё видела к тому же… Посмотрите только, стеснительная какая.

Я зажмурился и с тихим хлопком перевоплотился в зимородка.

— Эй! Не смей улетать! — заверещала она.

Всё ей не так… абсолютно всё…

Взмахнув крыльями, я улетел за толстый ствол дерева, снова перевоплотился, только уже с телефоном в руке, и позвонил подручным. Полчаса, и они будут здесь.

Глава 15. Герой

Валерия

Когда меня привезли в гостиницу, у меня зуб на зуб не попадал. И это при том, что на дворе июль, а у меня на плечах крепко пахнущий иннифером пиджак… тот самый — серый в жуткую полосочку.

— Отдельных номеров нет, — вдруг объявил Алексей, когда я прошла в вестибюль. — Но я взял нам двуспальный люкс, у тебя будет отдельная комната, отдохнешь, я свожу тебя поужинать, выспишься, а завтра с новыми силами продолжим поиски.

— Ага, — кивнула я, продолжая безнадежно мерзнуть.

— И переоденься, — смерил он меня строгим взглядом.

Ну да, ну да, пиджачок малость жмет в коленках… то есть висит на мне, как на огородном пугале.

— Я бы и рада, да только вот не во что, вся моя одежда теперь покоится на дне реки, чемодан ведь утонул…

Алексей посмотрел на меня как на дурочку. А через несколько секунд один из его подчиненных, что стояли гуськом позади нас, придвинул ко мне чемодан. К слову, с виду точно такой же, какой держал в руках сам Крутов.

— Твои помощники купили мне одежду? А что купили? — спросила я, глупо потупившись.

— Что продавцы-консультанты насовали в чемодан, то и купили… — буркнул Алексей.

Я неловко подхватила черную ручку и проковыляла за иннифером.

Разместились, надо сказать, с комфортом. Номер оказался на четвертом этаже. Мне досталась спальня с видом на внутренний двор, где красовались в предзакатном свете нарядные беседки, услаждали глаз обилием красок цветочные клумбы. Всё живое, насыщенное… Как же здорово быть здесь, а не на дне реки!

Приняв душ, я наконец согрелась. Покрутилась у зеркала, разглядывая себя. К счастью, из сегодняшнего приключения удалось выйти почти невредимой. По бокам лишь несколько синяков от «нежных» прикосновений иннифера, когда он вытаскивал меня из машины, на животе лишь легкое покраснение… Хотя от ощущения того, что на мне загорелась одежда, меня до сих пор потрясывало. Ужас, да и только.

Он сказал лишь пару слов, и огонь появился словно из ниоткуда, нестерпимо запахло гарью. Какая громадная сила скрыта в этом мужчине! И как мне с ним справиться? Ведь может сжечь меня всего парой слов… в прямом смысле! Впрочем, если бы он хотел причинить мне вред, уже давно причинил бы, правда?

Я закуталась в теплый белый халат. Хоть и согрелась, а от пережитого тело до сих пор трясло мелкой дрожью. Кроме этого, в голову то и дело лезли глупые картины прошлого.

Это почесывание затылка — такое характерное Мишино движение…

Отчего я приняла брата Алексея за Мишу? Только потому, что он так же чешет затылок? Ну не дурочка ли? Да, со спины похож, но мало ли на свете людей похожей комплекции, цвета волос? Прическа немного другая, кстати, гладенькая такая, а у моего жениха шевелюра обычно была куда более взъерошенная.

«Он мертв, забудь его! Хватит видеть его во всех…» — это моя здравая половинка. Она смирилась с тем, что Миши в моей жизни больше нет и не будет. А сердце мое всё не может. Память у него, видите ли, слишком хорошая. Хранит воспоминания о нем с таким рвением, будто если исчезнут, исчезнет и сердце, а вместе с сердцем и я… Вот такое странное чувство, и никак от него не отделаться. А пока в сердце Миша, другим туда доступ закрыт. И это надолго. Возможно, что навсегда.

Всё же иннифер не подкачал, спас меня, да как умело… Как будто изначально знал, что нужно делать в таких ситуациях, и только тем и занимался, что вытаскивал девушек из разных речек.

Герой!

А я на него накричала. Даже стыдно теперь стало — после того, как прошел шок. Надо бы поблагодарить за спасение. Похоже, моя невезучесть передалась и ему, что неудивительно.

Вот только переоденусь.

Интересно, что мне купили помощники Алексея? Чемодан тяжелый, такое ощущение, будто собрали гардероб. Предвкушая обновки, я открыла крышку и разочарованно вздохнула: тут одни костюмы и белые рубашки, явно не женские. Может быть, просто перепутали чемодан? Ведь у нас они одинаковые. Пойду спрошу у иннифера.

Я вышла из своей комнаты в надежде застать Алексея в общей гостиной, но его не было. Тогда я подошла к его спальне, только хотела постучать, как дверь распахнуло сквозняком. Шагнула внутрь и застала этого пакостника подносящим к лицу трусики-бикини, явно ему не принадлежавшие.

Тоже мне герой.

— Извращенец! — пискнула я и замерла с открытым ртом.

— Кто? Я?! Да я просто пытался понять, как вы, барышни, можете носить это! Ничего же не прикрывает…

— Что надо, то и прикрывает! — возмутилась я.

— Ну давай! Надень, продефилируй, а я оценю, что оно там прикрывает…

— Размечтался!

Я подошла, вырвала из его лапищ трусики, закрыла чемодан, полный женского барахла, и зашагала к выходу.

Резко развернулась у двери, спросила с чувством:

— Что входит в процедуру этой вашей инициации? Уж не секс ли с хранительницами? Если да, то инициироваться будешь в гордом одиночестве!

Иннифер сложил руки на груди и усмехнулся.

— Окстись, женщина. Слишком много о себе думаешь. Я бы не стал с тобой спать, даже если бы ты меня об этом молила. Не будь ты моей хранительницей, я бы на тебя даже не взглянул, тем более что и смотреть особо не на что.

— Вот и отлично!

Я вышла из его спальни с высоко поднятой головой, изо всех сил стараясь не подать виду, насколько меня задели его слова.

Ну да, нет у меня пухленькой бразильской попки, да и грудью, в отличие от любимой подруги, похвастаться не могу. Но не такая я и уродина! В женщине ведь не только объемы ценны, еще душа, ум… Но куда уж этому кретину мыслить такими категориями?

— Переодевайся скорее и пойдем ужинать! — понеслось мне вслед.

— Сам ешь свой ужин! — процедила я сквозь зубы и закрылась в своей комнате.

Глава 16. Ужин с сюрпризом

Валерия

Через час мой желудок начал издавать такие мелодии, что не замечать их стало попросту невозможно. Я решила, что не стану морить себя голодом из-за Пиджачка и соглашусь на ужин.

Нашелся иннифер в общей гостиной. С невозмутимым видом читал какой-то журнал.

— Буду готова к ужину через пятнадцать минут, — сообщила я, вздернув подбородок, развернулась и потопала обратно в свою спальню.

Готова была поклясться, что услышала смешок за спиной, но когда резко обернулась, чтобы проверить, Алексей сидел с еще более невозмутимым видом, чем до этого.

Ресторан при гостинице, отделанный в коричнево-бежевых тонах, поражал: высокие потолки, белоснежные колонны, мраморный блестящий пол, витражные окна, столы с кипенно-белыми скатертями и резные стулья. Даже официанты под стать: они словно порхали между столами в своих черных брюках и белых рубашках с галстуками-бабочками. Кстати, все мужчины, ни одной девушки.

Дальше, на сцене, расположились музыканты, играющие что-то легкое и лирическое. А в центре сцены я увидела стойку с ретро-микрофоном. Всё это великолепие явно создавалось для того, чтобы радовать взор, чтобы заставить посетителей забыть о проблемах и той атмосфере повседневности, в которой уже начинаешь задыхаться.

«Интересно, цены тут тоже под стать интерьеру?» — подумала я.

— Хорошо выглядишь, — словно походя отметил Алексей.

— Ты уж определись: или хорошо выгляжу, или смотреть не на что! — не сдержалась я.

Хотя, надо признать, выглядела и правда неплохо. Да что там — отлично! Продавцы-консультанты постарались на славу, забивая мой чемодан одеждой. Пиджачок, похоже, целое состояние отвалил за его содержимое.

Я надела платье цвета фуксии с тонкими бретельками, которое действительно отлично подчеркивало фигуру. Сам Пиджачок был, конечно же, в пиджачке, но на этот раз синем. Счастье-то какое! Даже светло-синий галстук-бабочка имелся. «Ну почему, почему такой цвет всегда не носит?.. Он же так ему идет!»

А мои «любимые» костюмчики, похоже, на заказ шьет. Боже, пусть все запасы серой в полоску ткани заберут пришельцы! Хотя… подозреваю, инниферов эти самые пришельцы могли на Землю сослать как раз чтобы избавиться от ужасных пиджачков…

На столе, к которому нас провел метрдотель, в небольшой вазе стоял букет нежно-розовых роз, источавших свежий сладковатый аромат. «Хм, Пиджачок решил, что я сразу растаю и забуду сцену с бикини?» — подумала я и взяла предложенное официантом меню.

В общем, как и предполагала, цены впечатляли не меньше интерьера. Злорадно похихикав про себя, я решила выбрать всё самое дорогое. Ну а что, командировка оплачиваемая, да и на ужин сам пригласил, никто за язык не тянул.

Правда, должного впечатления мой выпад на Крутова не произвел. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

— Слушай, а почему целая книга, если заклинание всего одно? — спросила я в лоб, пока мы ожидали.

Похоже, мой вопрос поставил иннифера в тупик. Да ну, неужели я первая, кому пришло в голову им задаться?

— Э-э-э, мы не знаем, Валерия. Но так было с самого начала. Понять, зачем это нужно, так и не удалось, — в конце концов выдал он.

— А кто назначает хранительниц? Каков принцип отбора?

— И снова я не знаю. Знаю только, что со временем между иннифером и хранительницей образуется нерушимая связь. Это для того, чтобы можно было найти друг друга. Ну, об этом я раньше рассказывал.

— А за что вас все-таки на Землю сослали? — Вот это, честно говоря, было мне любопытно больше всего.

— Валерия, ты, похоже, хорошо подготовилась. Валишь, как профессор студента на экзамене, — задорно рассмеялся Алексей.

«А у него красивая улыбка… Тьфу, Лера, это еще что за мысли?»

— А если серьезно, то представь: идешь в кабинет за чем-то, доходишь, стоишь в дверях и понимаешь, что не помнишь, за чем именно пришел. Так и мы. Крутится где-то далеко в сознании ответ, но никак не удается его зацепить и достать.

— Это прям как наши души! — Я отпила воды из бокала, расправила несуществующие складки на платье и продолжила: — Существует теория, что мы здесь на Земле проходим какие-то уроки, каждая душа — свой. Но при рождении память стирается, приходится действовать наобум. Не прошел урок, готовься «остаться на второй год». Так вот… Может, вам тоже нужно какие-то уроки пройти?

— Валерия, мы уже достигли высшей стадии развития. Если и есть кому учиться, так это вам у нас. Нам ни к чему какие-то там уроки проходить. Ну чему вы нас научить можете, а? Да и что такого может предложить ваш мир? Если бы не ссылка, мы бы тут и не подумали появляться, — снисходительно улыбнулся иннифер.

«Какое завидное самолюбование…» — подумала я про себя, смяла в руках салфетку, а вслух сказала:

— Ну конечно, вас сослали просто потому, что не выдержали соседства с идеалом! Может, пора спуститься с небес на землю?

Я четко увидела, как заходили желваки на скулах Пиджачка, но он очень быстро взял себя в руки и делано бесстрастным тоном произнес:

— Не стоит отягощать свою прелестную головку размышлениями на такую серьезную тему, Валерия! Тебе это не идет.

Мы замолчали. Давящую атмосферу прерывал лишь звук столовых приборов.

Видимо, решив, что был слишком резок, Пиджачок подлил мне сока и пододвинул поближе тарелку с нарезкой.

— Да ладно тебе, Алексей. Не стоит гарцевать тут, как пони. Тебе это не идет.

Иннифер так шарахнул кулаком по столу, что я аж подпрыгнула. И не только я — официант, проходивший мимо с подносом в руках, дернулся и за малым не уронил его.

— Простите, — коротко бросил Пиджачок официанту, а затем уже тише сказал мне: — Женщина, я не советую испытывать мое терпение. Ты…

Он не закончил. Его глаза расширились до невиданных мною доселе размеров, а челюсть чуть не стукнулась об стол.

— Какого черта?.. — выпалил Алексей и резко вскочил с места.

Так как он сидел лицом к входу, то явно мог видеть то, чего не видела я.

Что же там такое? Или… кто?

«М-м-м, леди я или не леди? Леди не станет оборачиваться. Ну конечно не леди, кого я обманываю!» — подумала я и обернулась.

К нашему столу шли двое мужчин. Инниферы, сразу поняла я. Спросите, как догадалась? Так по костюмчикам же, будь они не ладны… Алексей поймал их буквально за несколько шагов до нашего стола и не дал пройти дальше.

Первый — очень высокий, статный, плечистый. В возрасте — его выдавали практически полностью седые волосы. Но седина благородного оттенка совсем его не портила. В молодости этот мужчина явно был очень красив. Но глаза… Таких холодных глаз я не видела за всю свою жизнь. Он посмотрел на меня так, словно я там и не сидела вовсе. Я не умею читать мысли, но в его взгляде прочла нечто вроде «что ЭТО здесь делает?». Да-да, именно «это».

Я громко сглотнула. Возникло ощущение нависшей надо мной опасности. Я вцепилась в бокал с соком и залпом его осушила, не сводя взгляда с троицы. Чувствовала себя какой-то мерзкой букашкой, которую раздавят, если она посмеет совершить хоть одно неверное движение.

Впрочем, от второго тоже исходила волна агрессии. Хотя на вид он показался мне совершенно невзрачным. Из тех, что увидишь в толпе и забудешь через пять минут. Прилизанные волосы, узкие поджатые губы, обычное, ничем не примечательное лицо. Правда, фигура не подкачала.

— Отец? — прошипел Алексей так, что я услышала. — Какого черта ты тут делаешь? Я же говорил, что не нуждаюсь в наставлениях!

Затем он обратился уже ко второму мужчине:

— А тебе я, кажется, всё еще в прошлый раз сказал. Или повторить? Что вам нужно?

— Сын, я просто хочу убедиться, что всё идет как надо. Не понимаю, чего ты носишься с ней как с писаной торбой… Помни, в случае чего я подключусь и сам решу проблему. — Отец Пиджачка говорил всё это громко, так, чтобы я точно услышала, при этом неотрывно смотрел мне в глаза, гипнотизируя, словно удав кролика.

— Брат, и мое мнение ты знаешь, оно не изменилось, — добавил… Игорь?

— Мое, вообще-то, тоже, Игорь! — прогремел Пиджачок.

Точно Игорь…

Мои глаза наполнились влагой, и непрошеная слезинка скатилась по щеке. Я ее, конечно, сразу смахнула — незачем этим сухарям видеть проявление моих эмоций. Обозналась… никакой это не Миша. Сердце не хотело прощаться с вернувшейся было надеждой. «Лера, пора отпустить», — пронеслось вспышкой в сознании.

Я всхлипнула. Но тут же на меня лавиной нахлынули другие мысли: это что же, я ни за что ни про что наорала на Пиджачка? Получается, только я виновата в том, что сорвались с моста? Мы же чуть не погибли из-за моей истерики!

Щеки покрыл румянец стыда. Алексей меня спас, а я рявкаю на него вместо благодарности! Ну какая молодец, возьми с полки пирожок! Тут же решила, что обязательно скажу «спасибо», как только Алексей вернется за стол.

— И зачем с ней ездишь? Пусть сама это делает! Что ты вообще в ней нашел? Взгляду задержаться не на чем! — это папаша сказал уже тише, но я всё равно услышала.

— Сам решу, что мне делать! — взъярился Пиджачок. — Можете идти, и впредь не лезьте в мои дела, если не прошу!

Он развернулся и пошел обратно к столу.

А мне стало до чертиков обидно. «Взгляду задержаться, видите ли, не на чем! Я ему в спутницы жизни не нанималась! Да и вообще, меня никто не спрашивал, хочу ли быть хранительницей! И Пиджачок хорош, хоть бы слово в мою защиту сказал! Да пошли вы все!»

Я бросила скомканную салфетку на стол, вскочила и пронеслась мимо Иннифера в дамскую комнату. Не хватало еще, чтобы он видел, как задели меня слова его драгоценного папочки-иннифера.

— Валерия, ты куда? Стой! — только и раздалось за спиной.

Глава 17. Артист погорелого театра

Валерия

Я вошла в зал ресторана и направилась к нашему столику.

Вот только Алексея там не было. Не дождался, что ли? Или обиделся и ушел?

Впрочем, тут же поняла, что моя теория не верна: на стуле висел его темно-синий пиджак.

Я села за стол и завертела головой в поисках иннифера. И тут увидела его на сцене — он о чем-то разговаривал с официантами. Под пиджаком у Пиджачка, оказывается, были премиленькие синие подтяжки для брюк.

«Хорош всё же, чертяка», — промелькнула мысль.

А Алексей тем временем подошел к стойке с ретро-микрофоном, проверил, есть ли звук, и стал ждать музыкантов.

Что он творит? Никогда бы не подумала, что Пиджачок умеет петь! Это он что?.. Это он зачем?..

— Эту песню я хочу посвятить обворожительной Валерии, прекрасной, как рассвет на берегу моря! — улыбаясь, выдал Алексей и указал на меня пальцем.

Так как за соседними столами дам не наблюдалось, всем сразу стало понятно, о ком шла речь. И мне мгновенно стало дико неловко. Жутко захотелось забраться под стол, чтобы избавиться от любопытных взглядов или на худой конец просто сбежать.

«Что я, девочка пятилетняя, что ли? Не выдержу одной песни? Он старается!»

Усилием воли я заставила себя остаться на месте.

Посетители тут же повернулись ко мне и зааплодировали.

И тут музыканты заиграли свою партию.

А когда Алексей запел, я открыла рот, очарованная его низким бархатным голосом, который словно обволакивал, заполнял всё вокруг, щедро лился в уши, бил точно в цель — прямо в сердце.

Я подперла подбородок рукой и заслушалась, не отрывая взгляда от поющего иннифера.

I see trees of green, red roses too

I see them bloom for me and you

And I think to myself

What a wonderful world…[3]

Вот так сюрприз! Он пел одну из моих любимых песен! Интересно, это совпадение или он как-то узнал о моих предпочтениях? Обожаю эту композицию не только из-за музыки, но и из-за смысла, который она несет, поэтому сразу начала мысленно ее переводить.

«Вижу зеленые деревья и красные розы. Они цветут для тебя и меня. И я говорю себе: как прекрасен этот мир! Вижу небо голубое и белые облака, свет благословляет дни, а тьма освящает ночи. И я говорю себе: как прекрасен этот мир!» — пел Алексей.

Как говорят? Красота в глазах смотрящего? Это правда! Не каждый способен увидеть прекрасное в малом. А я верю, что мир прекрасен, несмотря на все сложности и неудачи. Возможно, кто-то посоветует снять наконец-то розовые очки и увидеть мир реальный. Что ж, каждому свое. Хотя моменты отчаяния — это то, с чем в течение жизни сталкивается каждый, и подняться с колен порой непросто — уж я-то знаю.

А иннифер продолжал петь, и как пел — как будто с пеленок занимался вокалом. Меня пробрало до мурашек! Впрочем, воцарившаяся в зале тишина говорила о том, что остальные посетители тоже находились под впечатлением.

«Радуга сияет в небе, как и лица людей, проходящих мимо. Вижу, как друзья жмут друг другу руки, спрашивая: „Как дела?“ А на самом деле они говорят: „Я люблю тебя!“» — да, чудесно поет, и слова чудесные, правда, сам Алексей вряд ли способен любить, разве что себя, судя по его отношению к людям и нашей планете в целом.

С последним аккордом зал взорвался аплодисментами. Алексей поклонился и пошел прямо ко мне. Заиграла медленная композиция и иннифер протянул мне руку, приглашая на танец. «Какая муха его укусила?»

Я хотела отказаться, но он улыбнулся и сказал:

— Валерия, окажи мне честь, не отказывай на глазах у всех этих людей!

И я сдалась.

Алексей провел меня к месту для танцев и повел за собой. Четкие, уверенные движения. «Да, он прирожденный лидер…»

Глаза в глаза… Он словно обволакивал меня своей мощной энергетикой. Я чувствовала силу его духа… и его мощь — животную, первобытную. Все мои инстинкты и чувства обострились, хотелось плыть в этом танце еще и еще…

И вдруг Алексей разрушил очарование момента:

— Валерия, а ты всегда была такой неудачницей?

Мне хотелось застонать от разочарования… Ну зачем он рот открыл?!

Вздохнув, я всё же ответила:

— Вообще-то нет. Неприятности начались с год назад, причем по нарастающей. А до этого таких проблем не было. А что?

— Просто интересно, почему ты не задалась этим вопросом раньше. В чем причина твоих неудач? Такое с бухты-барахты не берется, — сказал Алексей и плотнее прижал меня к себе.

— А я и задалась, да толку-то! Сошлись с подругой на Луне в Скорпионе и ретроградном Меркурии… — захихикала я, но по взгляду Пиджачка поняла, что он явно не в теме. — Не бери в голову, просто шутка такая.

— Понятно. А где книга может быть, не думала? Воспоминаний не было?

Я покачала головой, и тут музыка закончилась. Иннифер провел меня к столу и предложил продолжить ужин, но я решила сходить в дамскую комнату, чтобы перевести дыхание и припудрить носик.

В туалете я ополоснула лицо, посмотрела на себя в зеркало и сказала своему отражению:

— Лера, человек… ну, почти человек спел тебе песню, пригласил на танец, а ты и поплыла? Да ему от тебя только книга и нужна! Даже вопросы соответствующие задает! Получит свою книгу, и поминай как звали! С чего вообще такая реакция?

Я пообещала себе быть более здравомыслящей и направилась в зал.

И тут на меня напали сзади: закрыли рот ладонью и куда-то потащили. Кажется, их было двое.

Я брыкалась и пиналась как могла, но мне тут же засунули в рот кляп и все же впихнули в какую-то темную комнату.

«Алексей, где ты, когда так нужен! Где твоя фраза „Ничего не бойся!“? Я хочу ничего не бояться!»

А потом мне завязали глаза, подвели и усадили на какой-то стул, привязали ноги и сцепили руки наручниками сзади.

И вышли. Я сидела в полной темноте и не знала, что думать и как долго проживу. Похоже, папочка Пиджачка всё же добрался до меня? Решил взять дело в свои руки… Скор на расправу, ничего не скажешь…

И тут вдруг раздались шаги, в комнате включили свет.

А еще через мгновение с моих глаз сняли повязку. Передо мной стоял Алексей. В коричневой клетчатой рубашке и рабочем комбинезоне. На голове оранжевая каска, а в руках… дрель.

Он приложил палец ко рту.

— Лера, ничего не бойся и не ори, пожалуйста!

И вытащил кляп у меня изо рта. Боже, я была готова расцеловать спасителя! Он пришел, чтобы меня спасти!

Пиджачок вдруг наклонился ко мне, обдал мое ухо горячим дыханием и прошептал:

— Так ты что-нибудь вспомнила о книге?

Мои глаза превратились в блюдца.

— Н-н-нет…

— Ну ничего, я тебе помогу, — хищно улыбнулся Алексей. — Мы сейчас заглянем в твою прелестную головку и всё там найдем!

И взял в руки дрель.

«Это он что собирается делать?» — запаниковала я.

— Стой, стой! Что ты делаешь? — Я всё никак не могла поверить в происходящее.

— Как что? Помогаю тебе вспомнить… — И включил дрель. Ужасный агрегат с каждой секундой приближался к моей голове.

И я заверещала что было мочи.

Глава 18. Лекарь человеческих душ

Алексей

— Валерия, Валерия, проснись!

Я потряс спящую хранительницу за плечи. «Странно, горячая такая…»

Ей явно снился кошмар, но она не проснулась. Пришлось потрясти сильнее.

Валерия открыла глаза, в которых явственно плескался ужас. Не то чтобы я обладал способностью безошибочно определять эмоции по взгляду, но тут ошибиться было сложно.

«Что же ей снилось?»

Сначала Злоключение явно не поняла, что происходит, но когда взгляд сфокусировался на мне, она отпрянула на другой конец кровати буквально за секунду — завидная скорость и реакция!

— Ты… ты… — зашипела она и вдруг выпалила: — А где твоя дрель?

Мои брови взлетели со скоростью света.

— Дрель?! Какая дрель?

— Ну та, которой ты мне голову собрался просверлить, чтобы достать воспоминания… — уже не так уверенно протянула хранительница.

«Ну понятно, почему она так орала… Нет, мне, конечно, тоже иногда ерунда снится, но чтобы такое? Я дрелью… пытаю девиц?! Хм… хорошего же она обо мне мнения… И чем я такое заслужил?»

Я посмотрел на нее укоряющим взглядом и обвел комнату рукой, словно показывая: ищи свою дрель, если хочешь. Только вряд ли найдешь.

— Но ты же… ты…

— Я, Валерия, я. Как идиот ждал в ресторане полчаса, пока не догадался, что ты не вернешься. Могла бы предупредить. И в дверь я стучал, когда вернулся в номер. Хоть бы слово сказала. Заперлась и молчала. Что на тебя нашло?

— Ты еще спрашиваешь? — вдруг взъярилась она. — Твой отец и брат всегда такие милые и обходительные?

— А-а-а, так ты поэтому расстроилась? Не обращай внимания, у отца отличная деловая хватка, но вот в общении с женским полом он не силен.

Валерия под нос пробормотала: «Как будто ты силен», но я сделал вид, что не заметил. И тут вдруг хранительница покачнулась.

Я тут же подлетел к ней и почувствовал исходящий от ее тела жар.

«Значит, не показалось. Только этого еще не хватало!»

Потрогав ее лоб, понял, что температура достаточно высокая. Тут же схватил трубку и позвонил на ресепшен, чтобы вызвать врача.

И вдруг в голове всплыла картинка с лежащей на полу в коридоре Валерией. М-да, в прошлый раз прием таблеток обернулся полным провалом. Не хотелось бы повторения ситуации.

Что ж, придется лечиться по старинке, старыми проверенными способами.

— Валерия, ну хоть на малину у тебя аллергии нет?

— Нет… — Кажется, она даже не поняла, к чему это я.

Я снова позвонил на ресепшен и отменил вызов. Вместо этого попросил принести малиновое варенье, чай, сухой лед, полотенца и много воды.

Хранительница смотрела на меня с открытым ртом, пока я перечислял список необходимого.

— Может, лучше таблеток? — недоуменно спросила она.

— Таблеток, может, и лучше. Но у тебя явно с памятью плохо. Ты забыла, чем закончился прошлый раз?

— Ну да, ну да, ты прав… — почесала лоб Злоключение.

«Конечно, я прав. Я всегда прав!»

Пока ждали, я сидел в кресле, разглядывал Валерию и вспоминал время, которое мы провели в ресторане. Как ни странно, она оказалась эмоциональной, живой и интересной собеседницей… даже удивительно. Да еще и сообразительной: вопросы задавала по делу, немногим они пришли бы в голову.

Правда, отец спутал все планы. До сих пор не понимаю, какого черта он явился собственной персоной. Наверное, это Игорь постарался. Ни за что не поверю, что он так за меня переживает и не хочет моей смерти. Что-то тут нечисто…

Скорее поверю в то, что Игорь просто хочет затащить Валерию в постель — ни одной юбки не пропускает, словно стремится как можно больше засечек поставить на своем дереве любовных достижений. С нашими возможностями это более чем реально, вряд ли он часто получает отказы.

«Но Валерии ему не видать!» — обожгла рассудок внезапная мысль. Впрочем, я тут же ее отбросил, как абсолютно нелепую и непонятно почему всплывшую в сознании.

***

«Что ж мне с ней так тяжело… — нахмурился я и забарабанил пальцами по подлокотнику кресла. — У всех хранительницы как хранительницы. Пришли, книгу вручили, в нужный момент заклинание прочитали и свободны. А тут сначала истерики ее выдержи, возврат воспоминаний организуй, попутно ее спаси, и не раз, чтобы было кому тебя спасать».

Я помрачнел и снова мысленно вернулся к одному из наших с Валерией разговоров. Ее подозрения почему-то больше не казались такими уж нелепыми. Особенно после того, как вспомнил разговор отца друга с невидимым собеседником. Что, если к смерти бабушки действительно причастен не просто человек, а иннифер? Что, если случайные неудачи Валерии не так уж случайны, и она не Злоключение, а Везение, раз всё еще жива? Вдруг за этим стоит кто-то из моих сородичей? Неужели за книгами и правда охотятся, пытаются каким-то образом вызнать заклинание? И за ней охотятся по этой причине? Но почему именно за ней?

«Да ну… Жар у Валерии, а не у тебя, что за мысли?»

Это невозможно, многие сразу после того, как попали на Землю, пытались найти способ обойтись без хранительниц, да только не вышло… Пришлось смириться с существующим положением вещей. И многие неприятности Валерии явно говорят о том, что это не дело рук человека или иннифера — ну как, к примеру, «организовать» аллергию на лекарство, которое до этого она спокойно принимала? Тут явно что-то другое… Но что?

В дверь постучали. Наконец-то принесли всё необходимое.

Скоро Валерия со звуком отхлебывала ароматный чай из кружки. Молчала, правда, явно что-то обдумывала.

— Алексей… — вдруг повернулась она ко мне. — Я тут вспомнила, что неприятности начались всего с год назад. Как думаешь, это может быть связано с инниферами?

«Она что, мысли мои читает? Только что размышлял о ее бедах!»

Но вслух сказал другое:

— Вряд ли. — И покачал головой. — По крайней мере я о таком не слышал.

— Понятно, — протянула она и вздохнула.

Вскоре ее глаза начали закрываться. Через несколько минут она уснула.

А потом я и сам незаметно для себя погрузился в сон, хотя планировал всю ночь не спать, чтобы следить за состоянием хранительницы.

Проснулся оттого, что Валерия снова что-то бормотала в бреду. Я встал и подошел. Ее волосы разметались по подушке, и я не удержался, провел по ним рукой. «Так вот что значит мягкие и шелковистые…»

Положив руку на ее лоб, сразу понял: дело серьезное.

Я помнил, как Валерия реагировала на мою магию. Но в тот момент она спала, и я решил: почему бы и нет. Других вариантов все равно не видел. Пусть лучше орет, зато выздоровеет. Надеюсь, не проснется.

Лег рядом и обнял ее. «Quae medicamenta non sanant, ferrum sanat, quae ferrum non sanat, ignis sanat»[4].

Вскоре наши тела объял кокон из света, и жар Валерии постепенно переходил ко мне. А уж мне избавиться от него не составило никакого труда. «Жаль, нельзя таким образом избавить ее от череды неудач…»

Через несколько минут всё закончилось, и только я собрался отодвинуться и встать, как она открыла глаза. Я напрягся и застыл. «Ну всё, точно заистерит…»

— А ты хорошо поёшь, — еле слышно сказала Валерия вместо истерики и снова закрыла глаза.

Глава 19. Своя правда

Алексей

Жар-то я забрал, болезнь отступила… но на ее место пришла слабость. Несмотря на то, что Валерия проснулась с нормальной температурой, наутро ее шатало так, будто вчера пробежала пятнадцать километров. Еле передвигала ноги, а лицо такое бледное, что жалко смотреть.

— Сегодня отдыхаем, — объявил я, когда она появилась в гостиной.

— Но нам же надо ехать… — попыталась возразить хранительница.

Зачем возражала, я так и не понял.

— Отставить рассуждения, — проговорил я командирским тоном. Он у меня особый, отточенный до совершенства.

Ожидал от Валерии резких возмущений — уж мне ли не знать, как она реагировала на мой командирский тон, как он ее бодрил, а заодно и злил. Но даже это ухищрение не сработало. Валерия расправила на фигуре белый, прямо как ее лицо, сарафан, и кивнула.

— Пойдем завтракать, — предложил я.

Взял ее под руку и отвел в ресторан при гостинице.

Долго потчевал чаем, блинчиками с малиновым джемом, заставил слопать целое блюдце меда.

Сам-то я сладкое не люблю, обошелся яичницей с беконом… хоть что-то в этом мире делают хорошо. Однако мне доставило удовольствие наблюдать, как Валерия лакомилась полезными сладостями.

— Что мы будем сегодня делать? — спросила она, прихлебывая крепкий черный чай.

— Не мы, а ты… — ответил строго. — Тебе предстоит за сегодня набраться сил. Сходи, прогуляйся, места здесь живописные. — И тут же поправился, вспомнив, с кем веду беседу: — Только ходи недалеко, под ноги смотри, не влипай ни в какие истории… и еще вот…

С этими словами я положил на стол аккуратные часы с браслетом из золотых кругляшей и овальным циферблатом, украшенным драгоценными камнями. Мои помощники принесли часы на рассвете. Их изготовили наши мастера. Я окунул их в магическое пламя, подготовил специально для Валерии. Меркантильной хранительнице такая вещица должна прийтись по душе, есть шанс, что будет носить.

И она действительно взяла часы, внимательно рассмотрела, надела на левую руку, полюбовалась игрой света в камнях, а потом спросила удивленно:

— Какая прелесть… а зачем?

— Если я тебе буду нужен, постучи ноготком по циферблату, я услышу стук и прилечу.

— У тебя такой хороший слух? — засмеялась Валерия.

— Часы зачарованные… — недобро усмехнулся я.

Об этом могла бы и догадаться, ведь не с жалким человечишкой дело имела.

Я умолчал о том, что часы в случае чего и ее местонахождение отследить помогут. Незачем ей знать такие детали. Учитывая ее «везучесть», такая предосторожность не помешает.

— Ладно, буду гулять, набираться сил, а ты что будешь делать? — спросила хранительница с улыбкой.

Вот же любопытная Варвара…

— У меня свои дела, — строгим голосом я пресек все попытки завязать со мной глупый, совершенно ненужный разговор.

Проводил Валерию до ее комнаты, закрыл за ней дверь. Подошел к окну в гостиной, распахнул настежь, встал на подоконник и прыгнул в воздух. Секунда, и я уже парил над землей, спеша поскорее добраться до деревни Горнолуч. Благо от отеля родное поселение не так уж далеко.

Спикировал на собственный двор, опустился на землю уже человеком, застучал подошвами туфель по каменной дорожке к дому. Не теряя времени даром, сразу же ринулся в кабинет.

Вдохнул прохладного воздуха, благо кондиционер работал исправно, устроился в кресле, а глаза уже забегали по обилию мониторов, занимавших полстены за моим рабочим столом. Пальцы застучали по клавиатуре, по экрану забегала мышка. Люблю делать сразу несколько дел, слабость у меня такая, к тому же здорово экономит время.

Поиски книги — это, конечно, прекрасно. Но есть и другие насущные дела, которых никто не отменял.

Как без пяти минут лидер клана, я держал в руках приличное состояние. Занимался инвестициями, следил за трендами. Всегда знал, какой проект выстрелит, а какой с треском провалится, сколько туда ни вкладывай. Нет ничего приятнее, чем наблюдать, как растет количество нулей на счетах.

Однако за всем этим нужно следить, хотя мое дело давно поставлено на поток.

Людишки так устроены — только почувствуют нехватку контроля, тут же начинают чудить, подворовывать, мутить воду там, где важна кристальная прозрачность. Детальная отчетность — ключ к успеху, и отчетностью этой я предпочитал заниматься лично. Нравится мне одно земное высказывание: если хочешь сделать что-то хорошо, сделай это сам. В таких важных делах, как контроль финансов, я предпочитал ее придерживаться.

Кстати, если кто вдруг подумал бы, что у нас, инниферов, только деньги на уме, так это в корне неверно. Мы активно занимаемся искусством, поддерживаем мастеров. Чем не пища для души? У нас масса проектов в этой области — начиная от скульптуры и заканчивая живописью.

Специфика работы у нас, конечно же, своя.

Например, совершенно недавно, около ста пятидесяти лет назад, один из моих предков откопал бриллиант — сумасшедшего, но от этого не менее талантливого художника из разорившегося дворянского рода Малининых. Тот остро нуждался в деньгах, поэтому уступил все свои работы за сущие копейки, а потом еще много лет рисовал исключительно для инниферов. Уже через пятьдесят лет наш клан успешно продал первую картину. Художник был плодовит, и клану досталось больше сотни самых разнообразных пейзажей. До сих пор распродаем… А меж тем на западе стоимость работ этого художника исчисляется миллионами евро. Вот тебе и сумасшедший дворянин.

Как раз недавно я нашел выход на один закрытый аукцион, куда простой смертный с улицы никогда не попадет. И лот под номером 349 782, полотно Малинина, как раз скоро должен был пойти с молотка. Приятно наблюдать за тем, как твое будущее состояние растет. Удивительное чувство, хотя в деньгах мы давно не нуждаемся.

Инниферы до сих пор искали таланты по всей России.

Давно поняли, в чем сила искусства, и как определить, что действительно ценно.

Казалось бы, над чем там вздыхать, охать, ахать, что восхвалять? Бумага, холст, краски, писанные, переписанные идеи. А вздыхают! Ахают и даже охают! Правда, определить, кто станет знаменитым, а кто нет, точно так и не научились.

Тем не менее определить будущий бриллиант просто. Секрет есть, правда, людям ничем не поможет, если у них нет ручного иннифера. Которого, конечно же, ни у кого нет, не было и никогда не будет! Дело в нашем чутье: мы как охотники чувствуем то, что принесет больше денег.

Да я вообще, можно сказать, иннифер, очень близкий к искусству, пусть Валерия хоть трижды считает меня черствым. Нахалка… ей явно претит мой деловой стиль, вон как морщится, когда костюм мой видит… Да, я деловой человек, но во мне есть и другие грани.

Кстати, как она там?

Мысли о Злоключении застряли в голове так прочно, что пассатижами их не вытащишь. Не звала меня… Но это совершенно не показатель того, что с ней всё в порядке, — уж я-то знаю!

Закрыл глаза, мысленно воззвал к магическому маяку в подаренных ей часах. Маячок известил меня, что Валерия находилась возле гостиницы, но и это меня не успокоило.

Поскорее закончив все дела, разослав указания и проверив данные, я выпорхнул из окна кабинета и помчался к своему Злоключению.

Летел быстро, ни на что не обращая внимания. А в полете вспоминал вопрос Виктории о дрели, которой я якобы собирался ее пытать.

Уму непостижимо! Что это за сон вообще? Да, отец и брат, может, и не были бы прочь такие средства воздействия применить, но я-то точно против. Ну я же, в конце концов, приличный иннифер, обходительный, вежливый, здравомыслящий… Вот так и веди себя пристойно с хранительницами, всё равно не ценят и видят чуть ли не монстра!

Вскоре я примостился на ветку в саду гостиницы. Увидел прямо под деревом ту, кого искал, сидящей на обвитой розовым кустом лавке.

Валерия с кем-то безмятежно болтала по телефону. Каково же было мое удивление, когда понял, что болтала она с приемной матерью! О чем можно разговаривать с матерью, тем более приемной, мне лично искренне непонятно.

Подлетел поближе, вслушался в речь внимательнее:

— Следующим летом обязательно поедем на море… В Кучугурах, например, замечательные условия, можно найти отель прямо на берегу пляжа, наверняка папа уже будет готов к поездкам. Правда, вы Азовское море не очень любите…

Она совместный отпуск планировала! Наверняка на мои же денежки! У этой девицы в голове что, солома?!

Дольше я скрываться даже не пытался. Подлетел и перевоплотился рядом с Валерией.

— Ой! — взвизгнула она, подскочила и уронила трубку.

Я еле успел поймать ее в полете. Нажал на кнопку завершения вызова и вручил аппарат моему Злоключению.

— Я что велел делать? Гулять и набираться сил, а ты по телефону болтаешь…

— Прошу прощения, — деланно испугалась Валерия. — А что не так в том, что я болтаю по телефону? И кто тебе вообще дал право запрещать мне общаться? Тебе часом голову не напекло?

Я пропустил ее подколки мимо ушей. Когда-нибудь она поймет, с кем имеет дело…

— Валерия, если ты забыла, твоя мать всего лишь приемная!

Злоключение отшатнулась от меня, сделала пару шагов назад, погрустнела.

— Я помню, — ответила она сдавленно.

— Да будет тебе известно, — сообщил я грозным тоном, — до того, как тебя удочерили, у твоей бабушки со счета исчезла огромная куча денег и волшебным образом появилась у твоих приемных родителей!

— Да, мама рассказала мне… Бабушка сама дала родителям эти деньги.

— Тогда зачем ты общаешься с матерью, если знаешь, что тебя взяли довеском к деньгам? — продолжил я не менее грозно.

— Ты неправильно всё понял! Я не довесок, меня взяли, потому что хотели взять…

— Ты правда в это веришь?

— Родная, не родная, какая разница, какая мама, если любит?

От такой наивности у меня аж челюсти свело.

— Любит? — я сощурился, показательно усмехнулся. — Деньги она любит! Вот и всё…

— Ты не прав, — ответила Валерия надтреснутым голосом. — Если хочешь знать, она потратила последние деньги на мое обучение…

— А остальные куда дела? — Я снова усмехнулся. — Жила припеваючи… Ни в чем себе не отказывала… При такой-то жизни можно немножко и на сиротку потратить.

— Ты не прав! — настаивала на своем Валерия. — Как же семья? Праздники вместе, выходные… Как же проведенные вместе вечера? Бдения у моей постели, когда я болела…

— Это всё пустое… — Я махнул рукой.

— Почему это пустое? Проявление любви от человека к человеку…

— Ну, я вот провел с тобой вчера вечер, потом лечил тебя… Это что, по-твоему, значит, что я проявил любовь? Ха-ха три раза!

— Дурак ты, Алекс! — фыркнула она в свойственной ей манере и ушла в гостиницу.

Я же остался на улице, пытаясь угадать, где здесь логика.

Глупые выводы делает она, а дурак я… Или она сыплет оскорблениями всякий раз, когда у нее заканчиваются разумные аргументы? Как понять эту женщину?

Впрочем, понимать ее мне незачем, и без того чересчур долго проторчал рядом, потратил время на всякую ерунду… Всё, что мне от нее нужно, — книга, заклинание. После инициации я отправлю хранительницу домой с такой скоростью, что она и мяукнуть не успеет. Таким, как она, рядом со мной не место.

Глава 20. Алексей идет по следу

Алексей

Следующие два часа я летал по местности, несмотря на то, что уже за полдень, а жалкое июльское солнце пекло так, словно стремилось выжечь всю землю дотла. Нас, инниферов, жарой не напугаешь, маги огня как-никак. Хотя в помещении пользуемся кондиционерами, нам не чужды блага цивилизации.

Через время я немного поостыл, хотя по-прежнему хотелось плеваться от одной мысли, что Валерия верит россказням меркантильной мамаши. Не то чтобы я считал ее приемную мать причиной всех бед мира, нет… Все они такие: и приемные, и биологические, я разделения не делаю. Кукушки — так говорят сами люди, и никак меня в обратном не убедишь.

Однако, отодвинув эмоции на второй план, я всё же смог обдумать новые вводные — то, что мне рассказала хранительница.

Ее бабушка заплатила приемным родителям, чтобы те удочерили ее. Получается, подготовилась заранее, хотя ее смерть была всего лишь несчастным случаем. Зачем она это сделала? Очевидно — и впрямь опасалась за свою жизнь. Но кто ее преследовал? И почему родители самой Валерии так часто переезжали? Способ замести следы? К слову, они заметены достаточно хорошо, умело…

После смерти бабушки Валерию на полгода отправили в детдом, откуда ее и удочерили, сменили ей имя. Почему было сразу не взять девчонку, а вместо этого связываться с бюрократической машиной? Очевидно, люди чего-то сильно боялись, раз пошли на такие сложности.

Неужели «круг избранных» и правда существует? А кто-то из наших действительно убивает хранительниц?

Если так, то мое Злоключение в опасности. Нельзя оставлять ее одну и… доверять другим инниферам тоже опасно.

Валерия — мое наказание, и тем не менее не могу же я позволить, чтобы ее убили! Я ведь и сам тогда погибну.

Кстати… кое-кому из моих собратьев это может быть очень на руку. Нужно быть начеку. Придется заниматься поисками книги самим.

С этими мыслями я влетел в окно гостиной в отеле, перевоплотился и поспешил в свою спальню, чтобы заново пересмотреть все данные по этому делу.

Похоже, нам с Валерией придется изрядно попыхтеть.

Валерия

— Ты уверен, что навестить детдом — хорошая идея? — спросила я.

Иннифер зыркнул в мою сторону и промолчал.

Я заметила: Алексей всегда молчал, когда ответ казался ему слишком очевидным. Будто экономил слова… Жалко ему для меня слов — вот оно как.

Не знаю, какая муха укусила его вчера после завтрака, но из почти что нормального человека Алексей превратился в угрюмого типа, имя которому… Дракула. Для полного сходства ему нужно превращаться не в зимородка, а в летучую мышь, можно даже отрастить пару клыков для острастки.

— Просто если я за двадцать лет ничего не вспомнила, с чего ты взял, что вспомню детство, побывав в детдоме? Сам сказал, я прожила здесь всего полгода, пока меня не удочерили.

— Надо с чего-то начать. Пойдем, — скомандовал он.

И я потрусила следом. За эти дни поняла: лучше сразу слушаться — экономия времени.

Мы оказались во дворе, где по правую и по левую руку располагались детские радости: неказистые горки, тридцать раз перекрашенные качели. Всё старое… но видно, что отремонтированное, рабочее.

Вдруг из главного входа высыпал рой ребятишек. Малыши лет пяти-семи, не больше. Их было много — тридцать или около того. Бросились врассыпную и очень скоро позанимали почти все качели в зоне видимости. При этом так забавно верещали, переговаривались, что я невольно улыбнулась.

— Хорошенькие, да? — повернулась я к инниферу.

А тот посмотрел на меня так, словно бы я спросила его — красивы ли личинки мух или черви… В общем, кто-то жутко отвратительный, по умолчанию неспособный вызвать добрых чувств.

— Ты не любишь детей?

— Это же дети! Абсолютно бесполезные существа, сжирающие массу ресурсов… Вы же и сами их спиногрызами называете…

От такого ответа Алексея у меня челюсть упала чуть ли не до земли. Сколько себя помню, я хотела ребенка. Замуж по любви и ребенка, любимого настолько, чтобы целовать каждую минуту, каждую секунду. А тут… дети, оказывается, бесполезные существа. Как будто сам иннифер всегда был полезным.

— А ты что, никогда не был маленьким?

— Конечно же был.

— И тоже считаешь, что был абсолютно бесполезным существом?

— Разумеется, — пожал плечами Алексей и пошел прямиком к воспитателю, которая уже успела нас заметить и спешила навстречу.

«Мама дорогая… сколько же тараканов прячется в его с виду умной головушке? — охнула я про себя. — Не человек… одним словом — иннифер».

Разговор вел Алексей:

— Я звонил вашей директрисе, она обещала нас принять…

— В таком случае проходите, Эльвира Эдуардовна у себя, — кивнула воспитатель.

И потеряв к нам всякий интерес, повернулась к детям.

Алексей пошел внутрь, я следом. Очень скоро мы оказались в тщательно вымытом коридоре. Краска на полу немного стерлась, обои следовало заменить, но в целом атмосфера уютная.

Нас встретила другая воспитатель, показала, куда нужно идти.

И вскоре мы оказались в светлом, очень скудно обставленном кабинете.

— Здравствуйте! — громко поздоровалась женщина лет пятидесяти.

Всё еще статная, стройная, хотя возраст оставил отпечаток на некогда красивом лице. Выкрашенные в черный цвет волосы украшали седые пряди, прямо как у Круэллы де Виль в «сто одном далматинце». Интересно, характер у нее под стать вымышленному персонажу?

— Добрый день! — вторил ей иннифер.

Без дальнейших слов положил на стол белый конверт, довольно пухлый, кстати.

— Ой, что вы! Это нам? — всплеснула руками Эльвира Эдуардовна.

— Вам, — кивнул Алексей. — И мне всё равно, что вы с этим сделаете. Главное, ответьте на все наши вопросы…

Директриса заглянула в конверт, ее глаза округлились, прямо как пятирублевые монеты. Тут же закивала:

— Охотно!

— Вот эта девушка когда-то находилась в этом детдоме…

И Алексей принялся рассказывать директрисе о моей амнезии и страшном желании вспомнить детство.

— Нам пригодится любая, я подчеркиваю, любая информация, — проговорил иннифер.

— Я бы и рада помочь… да только работаю здесь всего десять лет, а до меня была другая директриса. Ушла на пенсию. Все мы стареем…

— А воспитатели? Прочий персонал?

Эльвира Эдуардовна подняла записи, архивы, но ничего дельного выяснить так и не удалось.

Мы уходили из детдома несолоно хлебавши. Никого из воспитателей тех лет тоже не осталось. Кто умер, кто уехал… словом, скатались зря.

И прогулка по местности не помогла вспомнить ровным счетом ничего.

Когда мы собирались уходить, у нас на пути вдруг появилась маленькая старушка с совершенно седыми волосами. Посмотрела мне в глаза с таким выражением, будто мы всю жизнь знакомы, и сунула в руку бумажку.

— Приходите в гости! Вот адрес… Побалуйте старушку… Не пожалеете…

И посеменила обратно, сославшись на дикую занятость.

Глава 21. Забытый секрет

Валерия

— Так-так… Поволжская четыре, квартира тринадцать… — Алексей разглядывал любезно вырванный из моих рук листок с адресом. — Вечером туда обязательно наведаемся. Ты точно пока ничего не вспомнила, Валерия?

При этом иннифер посмотрел на меня точь-в-точь так же, как в ту ночь, когда в его руках была дрель… Меня моментально пробила дрожь.

«Это просто сон, Валерия, успокойся!» — упрашивала я себя, да что толку.

Моему подсознанию глубоко безразлично, сон то был или явь. Каждый раз, когда иннифер вот так грозно на меня смотрел, уши начинал заполнять звук вращающегося сверла. Хотелось сделать только две вещи: первое — завизжать так, чтобы у виновника моих бед лопнули барабанные перепонки, второе — улепетывать со скоростью света. Даже не знаю, какое желание пересиливало.

И что-то мне подсказывало, что вежливый, даже временами обходительный Алексей способен на многое. Не на пытки дрелью, возможно, но ведь пытать можно не только дрелью.

Была бы возможность от него сбежать, я бы это сделала. Так ведь не отпустит! Теперь я это кристально ясно понимала. Не отпустит, из-под земли достанет, чтобы я ему его Заумь нашла.

«Соберись! Не время трусить!» — приказала я себе.

Мило улыбнулась своему ненавистному другу, ответила вежливо:

— Если я что-то вспомню, непременно тебе расскажу.

— Сразу же! — Иннифер многозначительно поднял палец.

— Конечно-конечно…

***

День мы провели раздельно. Алексей опять куда-то умчал на своих крыльях, я же валялась на диване в номере, читала всё, что попадется, по поводу амнезии и способов возвращения памяти. По всему выходило, что иннифер вел меня верной дорогой, хотя признавать это и не хотелось.

К тому же я и сама только за то, чтобы вспомнить детство. Сложно представить, что где-то там, в закромах моей памяти, хранился близкий сердцу человек… самый родной и самый любимый после мамы и папы. Бабушек ведь любят, так? Что-то мне подсказывало: я определенно любила. Но теперь воспоминания о ней хранились за семью печатями, никак их не открыть. Вся надежда на путешествие по старым, давно забытым местам.

— Ты готова ехать? — спросил иннифер

Я вздрогнула от звука его голоса. Ведь сидела в гостиной тихонечко одна, и тут на тебе… привидение. Точнее, влетевший в окно зимородок, моментально превратившийся в моего иннифера.

«Моего иннифера?! Я правда так подумала? Ужас какой… упаси боже от таких своих…» — тут же фыркнула про себя.

— Я более чем готова.

Вскочила с места, всем видом дала понять: вези же меня скорее, Алексей.

Он как-то подозрительно меня осмотрел. Наверное, ему не очень-то понравилось легкомысленное голубое платье-ретро в белый горошек. Но гардероб себе выбирала не я, извиняйте, господин сноб.

Добирались до места на не пойми откуда взявшейся новой машине — точно таком же седане, какой утонул в реке, только другого цвета. Я хотела было спросить, что стало с той машиной, но малодушно промолчала. Еще разозлю ненароком.

Остановились у старенького двухэтажного многоквартирного дома.

Как только Алексей увидел здание, его лицо в очередной раз за эти дни сделалось хмурым.

— Мы на месте… — процедил он.

Я вышла на улицу, не стала дожидаться, пока иннифер откроет мне дверь, хотя он, вроде как собирался даже. Непонятно зачем. Ведь я знаю: уважает он исключительно себе подобных.

Поднялись на второй этаж, постучали в тринадцатую квартиру и очень скоро обнаружили, что нас ждали как дорогих гостей.

— Как же я рада, что вы пришли! — всплеснула руками седая старушка в забавном платье в розовый цветочек.

— Спасибо за приглашение, э-э-э…

— Дарья Викторовна я, — представилась наконец старушка. — Лерочка, милая, не помнишь меня? Баба Даша я…

— Я не помню своего детства… — тут же призналась я.

— У нее амнезия, воспоминания есть только с девяти лет, — ожил позади меня иннифер.

Баба Даша округлила глаза и прикрыла рукой рот.

— Ой, горе-то какое…

Схватила меня за руку и повела вглубь квартиры. В скудно обставленной крохотной кухне вкусно пахло выпечкой и вишневым вареньем.

— Проходите, проходите, — суетилась старушка.

На столе стоял настоящий, начищенный до блеска… самовар. Он даже работал! Никогда такого не видела… или видела? Вот бы вспомнить!

Баба Даша усадила нас за стол, выдала каждому по кружке ароматного травяного чая, стала резать пироги — их на столе красовалось целых три.

— Персиковый, вишневый, черничный… — хвасталась старушка, а потом ка-а-ак брякнула: — Какой статный мужчина, Лерочка. Это твой муж?

— Упаси боже… — ляпнула я быстрее, чем успела подумать. Причем громко ляпнула.

Так и не поняла, на что обиделся Алексей. То ли на мое активное нежелание когда-либо становиться его дражайшей супругой, то ли у него свои причины имелись. Но следующий час он сидел с каменным выражением лица и зыркал на нас исподлобья.

Баба Даша его неприветливости словно не замечала. Пустилась в пространные воспоминания о моем детстве.

— Смешная ты была, но очень сообразительная, — с улыбкой вещала она. — Один раз помогла мне найти зарплату! Этого тоже не помнишь?

Вот какие у меня, оказывается, таланты. Что же я их во взрослую жизнь-то не взяла?

— Не помню, — покачала я головой.

— Как сейчас помню… — затянула старушка. — Выдали нам купюры, я свои в газетку завернула, в сумку положила, пришла домой, а нет ничего. Расстроилась жутко, как раз стиральную машинку новую собиралась брать, а тут такой презент. Пришла на следующий день с огромными мешками под глазами, полночи ревела, несостоявшуюся покупку оплакивала. Весь детдом меня жалел, а ты возьми да скажи: «Вы же упали вместе с сумкой, когда вышли за ворота, может, выпали деньги?» Подсмотрела через забор, умница моя… В общем, нашла я кровные свои в канавке, так в газетке и лежали, никто не позарился. Хорошо, дождя не случилось. А тебе потом шоколадку купила, и завязалась у нас дружба. Своих-то у меня никого нет… вот всю жизнь с чужими детками в детдоме-то и вожусь… Кстати, у меня же фото есть! Хочешь взглянуть?

После слова «фото» даже Алексей оживился.

Через пять минут у меня в руках была старая фотография с кучей ребятни, сидящей ровными рядками, а позади нас три женщины.

— Это старшая воспитательница, это вторая, а посередине директриса, тоже тебя любила, кстати, привечала…

Я вгляделась в немного вытянутое идеально симметричное лицо совершенно незнакомой женщины, и в голове будто возникло кино…

Вот я стою и смотрю на нее снизу вверх, потому что я маленькая… ребенок! А директриса возвышается надо мной, как гора. Улыбается, протягивает книгу и говорит:

— Раз понравилось, бери! Хорошо, что твоя бабушка привила тебе любовь к книгам, недаром была библиотекарем…

Воспоминание всплыло словно из ниоткуда и туда же провалилось. Больше ничего мне увидеть не удалось, хотя я даже глаза зажмурила.

— Моя бабушка работала библиотекарем! — озвучила я главное из воспоминания.

— Библиотекарем? — ожил иннифер.

— Да! Значит, скорее всего, кни…

— Так, поднимайся, Валерия! Нам пора…

Иннифер схватил меня за руку и потащил к выходу, не обращая внимания на ошеломленное лицо бабы Даши.

Глава 22. Правящие миром

Валерия

— Да стой же ты! Куда ты меня тащишь? Ты чего? — Я не понимала, какой петух клюнул иннифера в мягкое место.

А тот словно не слышал, продолжал упрямо тянуть меня к машине.

— Алексей, да что с тобой такое? Тебе не стыдно вообще?!

И тут иннифер так резко затормозил, что я в него врезалась.

— Ты чуть не сказала ей о книге! Совсем с ума сошла? И это почему еще мне должно быть стыдно? — недоуменно спросил он.

— Ну ты же… это как же… Я в любом случае не смогла бы сказать ничего больше положенного, ты и сам знаешь. А так… Ну мало ли, какую книгу я ищу! Хорош храбрец, в старушке врага увидел? Мы же даже не попрощались с бабой Дашей!

Я вырвала свою руку из его лапищи и демонстративно встала на месте.

— Мы получили нужную информацию? Получили! — объяснял мне иннифер, словно дурочке. — Зачем же тогда оставаться там?

Он произнес это «там» так, что теперь недоумевала уже я.

— Что значит там? Алексей, человек старался, пек для нас пироги, угощал, беседовал, вспоминал, а ты… Мог бы и уважение проявить! Я лично со стыда сгореть готова!

— Уважение? К кому? К человеку, который живет так и считает это нормальным?

Я почувствовала, как кровь прилила к щекам. Скрестив руки на груди, делано спокойным тоном спросила:

— Так — это как?

— Валерия, ну разве можно не понимать таких очевидных фактов? Ты видела дом, в котором она живет? А квартиру? Я это даже квартирой назвать не могу, так, клетушка… А обстановку внутри? А мебель? Даже чайника нормального, и то нет!

Алексей смотрел на меня так, будто я нерадивая ученица, и ему пришлось сотый раз объяснять то, что для остальных являлось аксиомой.

А потом продолжил забивать гвозди в крышку своего гроба:

— Это же несчастный ленивый человек, у нее же совсем нет денег! Ну что она собой представляет? А ты об уважении говоришь… За что ее уважать?!

— А разве счастье в деньгах? Разве только за их количество можно уважать человека? — взъярилась я.

— А разве нет?! — Брови Алексея поползли вверх.

И тут забра́ло моего воображаемого шлема окончательно опустилось и меня понесло:

— Несчастный человек — это ты, раз всё меришь только деньгами!

Я проорала это так громко, что с ветки стоящего рядом дерева с громким карканьем сорвались вороны.

Алексей проводил их взглядом и, не повышая тона, сказал:

— Валерия, хочешь ты того или нет, миром правят деньги.

— Еще скажи, что деньги и инниферы!

— И инниферы, — снова спокойно подтвердил он. — Когда нам это интересно.

«Боже, вот же гадкий сноб! Как можно быть таким твердолобым и так спокойно рассуждать о таких вещах! Идешь на рекорд, Пиджачок, мысленно уже подзатыльников пятьдесят получил от меня, еще чуть-чуть, и получишь в реале!»

Я поняла, что разговор предстоит нелегкий, поэтому решила присесть на лавочку, стоявшую неподалеку, и пошла в ее направлении. Алексей нехотя поплелся следом, но сесть не решился, лишь окинул ее взглядом.

«Ну да, лавочка явно многое повидала на своем веку, старенькая, но хуже от этого не стала! — мысленно кипятилась я. — Надо же, боится свои штанишки испачкать в пыли? Они ж всё равно серые, ничего не видно будет! Сноб и есть сноб!»

— А почему ленивой бабу Дашу обозвал? — устало потерла лоб я, понизив тон.

Алексей явно не ожидал от меня такого вопроса, посмотрел на меня сверху вниз, помолчал несколько секунд, но всё же снизошел до объяснения:

— Очевидно же. Только ленивый человек может быть бедным, значит, и уважать его не за что. Разве за лень уважают?

Я открыла рот, да так и замерла. Дельные мысли, как назло, разбежались. Вот как объяснить этому болвану, что он не прав?

— Пидж… — «Чуть не прокололась!» — Алексей… Можно ли назвать ленивым человека, который работает на двух работах, чтобы прокормить семью? Может, ленивой можно назвать мать троих детей, которая в одиночку их воспитывает и хватается за все возможные подработки? Или человека, который по состоянию здоровья просто не может устроиться на высокооплачиваемую работу? Да, все они не получают сумм с шестью нулями, да даже с пятью, но это не делает их ленивыми или не заслуживающими уважения!

Иннифер вздохнул.

— Ладно, я не буду с тобой спорить, Валерия. Но скажи мне, разве эти люди счастливы? — И торжествующе улыбнулся так, как будто прижал меня к стенке, как будто выиграл.

— А что для тебя счастье, Алексей? Нули на банковских счетах? — покосилась на него я.

Весь его скептический настрой говорил о том, что именно так он, скорее всего, и считает.

— А что для тебя значит счастье? — вернул он мне мой вопрос.

— Много чего. Оно в мелочах, которые мы часто не замечаем, — улыбнулась я. — Слышишь, неподалеку речка журчит?

— Слышу, — кивнул Пиджачок, явно не понимая, куда я клоню.

— Так вот, я счастлива, что могу слышать это журчание. А еще я счастлива, когда обнимаю родных и близких мне людей. Когда просыпаюсь и слышу птичьи трели за окном. Когда выезжаю на природу и не могу надышаться свежим воздухом!

Алексей смотрел на меня как на умалишенную, но я продолжала:

— Когда стою на краю отвесной скалы, смотрю на море, вдыхаю его аромат, слышу шум его волн и чувствую искренний восторг. Меня впечатляет сила морей и океанов. Знаешь, мне кажется, ты испытываешь нечто сродни этому, когда летаешь…

И тут в глазах Пиджачка промелькнуло понимание.

— Да, полеты мне всегда нравились, ты права.

— А разве это не счастье, — добавила я, — когда лежа на диване в обнимку с любимым смотришь фильмы? Когда гуляешь с ним за руку по парку, ешь мороженое, обсуждаешь что-нибудь? Разве для этого нужен миллион, второй, третий?

— А разве миллион помешает? — не сдавался иннифер.

— Нет, но и не поможет!

И тут Пиджачок расправил плечи, словно хотел стать выше и больше, и заявил:

— Так ли уж не поможет? Что-то ты не отказалась от денег, которые я предложил!

— Но я же не для себя их просила, а для родителей…

— То есть как это для родителей? — явно опешил Алексей. — Ты… Ты и правда слегка того… А может, и не слегка! Какой человек в здравом уме станет посторонним людям такие деньги отдавать?!

— Перестань немедленно! Они мои родители! — подскочила я с лавочки.

— Но ведь неродные! К тому же взяли тебя ради денег! — словно пытался вразумить меня иннифер.

— Для меня они роднее некуда. И я предлагаю эту тему закрыть раз и навсегда! Если ты еще хоть раз попробуешь сказать что-то о маме и папе, не стану помогать тебе с Заумью. Ищи сам, инициируйся сам. Понял? — затрясла я кулаками в воздухе.

Пиджачок, похоже, понял, что перегнул палку, и в молчаливом жесте поднял ладони, словно говоря: «Сдаюсь!»

— Знаешь, Алексей, — добавила я, — нами всегда движет либо любовь, либо ее нехватка.

— В смысле? — оторопел иннифер.

— В прямом. И мне жаль, что второе — как раз твой случай. Ты тут посиди пока, а я пойду к бабе Даше. Извиниться хочу.

Я пошла вперед, но шагов через десять не удержалась и оглянулась: Алексей сидел на лавочке, устремив взгляд вдаль, и явно о чем-то думал.

«Вот и правильно, вот и подумай о своем поведении, господин хороший! Из принципа только завтра ему скажу, что книга-то, скорее всего, в библиотеке. Где ей еще быть? Тоже мне, Шерлок Холмс пернатый! Искал-искал и ничего не нашел, а я сразу догадалась, где искать! Кто молодец? Я молодец!»

Глава 23. Нули

Алексей

«Нами всегда движет либо любовь, либо ее нехватка…» — эта фраза сверлила мой мозг без остановки. Даже на убогую лавчонку сесть пришлось, настолько слова Валерии меня оглушили.

Сдалась ей эта любовь! Меня всегда смешила людская поговорка: с милым рай и в шалаше. Ну да, ну да, посмотрел бы я на этих влюбленных, если бы они и правда оказались в этом самом шалаше. Без еды, одежды, средств к существованию, медикаментов… Подозреваю, что рай превратился бы в ад буквально через неделю. Хотя какую неделю, даю дней пять — не больше! Впрочем, житье в таком шалаше уже само по себе ад, куда уж больше.

Куча преступлений совершаются, опять же, на почве любви. Я заскрежетал зубами, так захотелось взять Валерию за шкирку и как котенка носом потыкать в статистику убийств на почве любви, ревности и прочих «возвышенных» чувств.

«Но я же не для себя их просила, а для родителей…» — очередная фраза пробилась в сознание. Прямо какой-то парад мыслей в голове!

Я встал и начал ходить взад и вперед. Это что же получается? Она не настолько меркантильна, как я о ней думал? Дура, да, раз добровольно отдала эти деньги чужим людям, но не из тех девушек, что преданно смотрят в глаза и заискивают, как только понимают, что ты богат?

Вот это поворот… Впрочем, это может быть всего лишь попытка запудрить мне мозг. Знаем, плавали. Нет уж, со мной такой фокус ей провернуть не удастся, пусть дурит тех, кто сам обманываться рад.

По парку гулять, видите ли, ей нравится, фильмы смотреть в обнимку. Вот еще! Чтобы я так бездарно тратил время?! Аж скулы свело от одной только мысли о том, чтобы полтора-два часа фактически слить в унитаз! И как можно после такого говорить, что люди не ленивы? Что угодно готовы делать, лишь бы не работать. Но, кажется, проще картошку научить мяукать, чем ей втемяшить дельные мысли в голову. Женщины, что с них возьмешь…

На этой славной ноте зазвонил телефон. Я взял трубку.

— Я же тебе говорил, что не стоит ставить все эти твои новомодные штуки и программы! Говорил?! — прогремел отец, пропустив приветствие.

— И тебе здравствуй. Что случилось-то?

— Открываю я, значит, программу, и вижу, что на счетах у нас пусто, Алекс! Пусто… на всех… Нули! Ну-ли!

Я даже на расстоянии почувствовал, как кипит отец — считает себя правым и недоволен, что я его не понял и не прислушался.

— Успокойся! Это явно какая-то ошибка. Игорю звонил?

— Звонил! Десять раз звонил! Но он трубку не берет! Зачем я согласился всё это автоматизировать?!

— Отец, не кипятись, проблема решаема, — хладнокровно отозвался я. — Через несколько часов буду.

Час от часу не легче… Отец сразу невзлюбил интернет, был против автоматизации данных и ведения учета онлайн. Тем не менее мне удалось его уговорить в свое время. Нет, ну право слово, ворочать такими деньжищами и быть приверженцем счётов и калькулятора — где такое видано? Потому я и взял всё на себя, а отцу время от времени представляю отчеты, и все спокойны.

Я более чем уверен, что это какой-то сбой — ну не могут исчезнуть деньги сразу со всех счетов. Может, он и вовсе просто не обновил программу, вот и результат. Но лучше проверить, так, на всякий случай.

Придется отвезти Валерию в гостиницу и вернуться к поиску книги завтра. А вот и она… Легка на помине. Идет, улыбается. Почему-то когда вижу людей, которые идут по улице одни и лыбятся непонятно чему, у меня в голове всплывает фраза: «вид лихой и придурковатый».

Зачем добровольно давать людям знать, что у тебя в голове? Этим же можно воспользоваться! Человеческие психологи-шарлатаны и эзотерики всех мастей умело но этом играют.

«Ах, вы грустны, должно быть, в вашей жизни произошло нечто из ряда вон выходящее!»

«Ох, вы так усиленно мнете в руках салфетку… Вероятно, вас обуревают сильные эмоции и переживания! Вы через многое прошли!»

Серьезно?! А ведь людишки кивают, как болванчики, и пачками несут деньги таким специалистам…

— Что дальше? — Валерия подошла ко мне, скрестила руки на груди и даже уставилась на меня грозным взглядом.

Мне захотелось рассмеяться. Ее грозным взглядом пугать можно разве что… да никого, в общем-то.

— А дальше, Валерия, — снисходительно отозвался я, — мы едем в гостиницу, ты ищешь информацию о библиотеке, времени работы и прочих нюансах, а я вынужден отлучиться до утра.

Мы ехали в гостиницу в полном молчании. Хранительница периодически косилась на меня, явно хотела что-то сказать, но сдерживалась.

Ну и правильно, ну и молодец. Хватит с меня откровений и провокаций на сегодня. А ей привычка сдерживаться однозначно пригодится, ведь с людьми работает как-никак. Хотя я знаю, какая профессия ей бы точно подошла больше: бесить людей. Вот прямо уверен, что это ее. Мастерски со мной это проворачивает раз за разом!

Я высадил Валерию у гостиницы и не мешкая полетел домой.

Зашел в дом отца, сразу направился в кабинет и нашел его сидящим в кресле со стаканом бурбона в руке.

— Не рановато ли для возлияний, отец? — поднял я левую бровь.

Его хмуро-ледяной взгляд явственно намекнул, что не рано. Я вздохнул.

— Пустишь? Разберусь, в чем дело, а ты пока погуляй, разомни мышцы. Знаешь же, не люблю, когда за спиной стоят и контролируют.

— Ладно, — протянул отец, захватил бутылку и стакан и ушел.

Через полчаса и несколько звонков стало понятно, что статус «всё пропало» отец присвоил ситуации напрасно. Как я и предполагал, это просто была системная ошибка из-за того, что кто-то не обновляет программу вовремя у себя на компьютере. На сервере же все данные подгружаются как нужно, без сбоев и неполадок.

И зачем, спрашивается, было так орать? Хотя понятно, я бы тоже паниковал, если бы со счетов действительно исчезли все деньги. Как назло, и Игорь где-то летал, так бы и вовсе не пришлось сюда мчаться на всех парах.

Чтобы избежать такого в будущем, я поставил отцу программу удаленного доступа: сам буду обновлять втихую нужные данные, это проще, чем каждый раз летать домой.

И тут хозяин дома зашел в кабинет.

Я отчитался и уже поднялся, чтобы уйти, как он вдруг окинул меня обеспокоенным взглядом и спросил:

— Алекс, ты хоть расскажи, как у тебя продвигаются дела? Времени всё меньше и меньше… У тебя точно всё под контролем?

— Не переживай, отец, время еще есть. На днях поедем в Апшеронск, след ведет туда.

И тут вдруг отец вдруг выронил стакан с бурбоном, побледнел и слегка пошатнулся.

Глава 24. По дороге с облаками

Алексей

— Отец, что с тобой? — тут же подлетел к нему я, подхватил под руку и усадил в кресло. — Сердце? Голова? Что болит? Может, врача?

Странно и непривычно было видеть этого сурового человека таким слабым и бледным. Но буквально через минуту он, кажется, пришел в себя, сфокусировал на мне взгляд и выдал:

— Врач мне не нужен. А тебе незачем ехать в эту дыру!

— В какую дыру? А-а-а, ты об Апшеронске? Это еще почему?! — открыл рот я.

— Ну… — запнулся отец на полуслове, вцепился в подлокотник кресла, замолчал, явно что-то обдумывая, а потом всё же сказал: — Сын, я просто как-то раз там был, и воспоминания о том месте у меня не лучшие, потому так среагировал. Ты извини, я был резок, наверное… Даже не знаю, что можно найти в этом городишке. Подозреваю, что ничего. Боюсь, как бы ты просто время не профукал, а ведь это сейчас твой самый ценный ресурс. Впрочем, поступай как знаешь… Ты всегда так делал.

Он выдал слабое подобие улыбки и ободряюще похлопал меня по плечу.

Я побыл там еще какое-то время, убедился, что всё в порядке, и отправился к себе. Налил кофе и вышел на веранду.

Странная всё же реакция. Интересно, что связывает отца с этим маленьким городком? Он никогда не говорил, что там бывал… Хотя это не удивительно — он много где успел побывать, не обо всем же рассказывать. Ладно, у него могли быть там свои дела, может, не поладил с кем-то.

«Время — твой самый ценный ресурс…» — назойливыми мухами крутились в голове слова отца. Знаю, знаю… И понимаю, что осталось чуть больше трех месяцев, и я умру. Нет, не умру, или я не Алекс Крутов! Еще ни перед одной задачей в жизни не спасовал, не спасую и перед этой. Хранительница всё вспомнит — я помогу.

Ее точно стоит отвезти в ту библиотеку, возможно, посидит среди книг и что-то вспомнит.

«Так, нужно найти гостиницу…»

Стоп! А зачем мне гостиница? В любом случае там придется задержаться — одной библиотекой не обойдется.

«Кажется, я кое-что придумал. Но надо сначала Валерию предупредить».

— Да! — достаточно резко отозвалась она в трубку.

— Я оторвал тебя от важных дел?

— Я… э-э-э…

— Впрочем, неважно. Валерия, у меня срочные дела, я вернусь через несколько дней, тогда и отправимся в Апшеронск. А пока больше медитируй, погуляй по местам, где могла бывать в детстве, можешь с той старушкой, как там ее, еще пообщаться. И, пожалуйста, постарайся ничего себе не сломать…

Тут Валерия, кажется, хихикнула в трубку. У меня задергался глаз.

— Что такое? — резко выдохнул я.

— Да ничего, не переживай, со мной все в порядке, правда, с красивым диваном с высокими ножками, что стоял в гостиной, не очень… Я хотела на него сесть, а у него сразу все четыре ножки подкосились и сломались! Ты представляешь?!

Мне оставалось только вздохнуть.

— Пришлю к тебе водителя, чтобы сама по городу не вздумала передвигаться! Ты меня поняла?

Молчание затянулось, я четко слышал, как Валерия сопела в трубку.

— Поняла… — наконец выдала она.

***

— Алексей… э-э-э, как вас там по батюшке…

— Антонович, — подсказал я мужчине напротив.

Сидели мы в Апшеронском кафе, куда я приехал специально ради этого разговора. Сидели в самом углу, чтобы никто не мешал. Отдельных кабинок тут, конечно же, не было.

— Алексей Антонович, я это… откажусь… Ну как это так-то? Куда ж я? У меня же жена, Васька семилетний, ну куда мне их девать? — сказал мужчина лет сорока с ясными голубыми глазами, небольшой залысиной и пивным брюшком.

— Геннадий Петрович, лето на дворе. Возьмите отпуск, съездите отдохнуть со всей семьей. Куда хотите. Я всё оплачу, можете не ограничивать себя ни в чем.

И я положил перед ним пухлый конверт.

Геннадий покосился на плотную бумагу, закусил губу, забарабанил пальцами по столу — я видел, как его глаза алчно заблестели, — но потом всё же выдал:

— Не-е-е, не смогу я отдать дом, даже на время, я ж знать вас не знаю! Говорите вы складно и ладно, аж не верится, чую подвох! Вот как уеду, вернусь, а дома-то и нету… Намухлюете с документами, а мне доказывай потом, что не верблюд! — развел он руками.

Я вздохнул. Достал из кожаного кейса пачку пятитысячных купюр, демонстративно засунул их в бумажный пакет и пододвинул собеседнику. Пояснил:

— Это страховка для вас, чтобы не переживали. Гена, давайте на чистоту. Такая удача выпадает не каждому. Думаю, считать вы умеете.

Как я и предполагал, считать Геннадий умел. Думаю, ни для кого не секрет, что в пачке тысяча купюр. Он явно еле сдерживался, даже чуть подпрыгивал, сидя на стуле — не мог поверить своему счастью. Что там Валерия говорила: не в деньгах счастье? Пусть скажет это Геннадию!

— В этом пакете столько денег, — продолжил я, — что хватит не только на отпуск, но и на покупку нового дома, который, кстати, будет однозначно лучше и больше того, в котором вы живете. К тому же всё будет оформлено документально, пригласим юриста. Можете своего позвать, если не доверяете моим людям. Оформим аренду вашего дома на несколько недель. Потом спокойно вернетесь. Сделайте подарок жене и детям, пусть отдохнут. Что-то мне подсказывает, что им нечасто выпадает такая возможность.

— А если?..

— Возможный ущерб и любые иные риски тоже пропишем в договоре, — предвосхитил я новый вопрос.

— По рукам! — радостно выдал Геннадий Петрович, изрядно разбогатевший буквально за полчаса. Он подскочил со стула и протянул мне руку. — Юристов только это… своих давайте, а то я ж человек простой, нету у меня таких знакомых-то…

Валерия

Признаться честно, я изрядно волновалась.

Мы ехали в Апшеронск на машине Пиджачка. В город, где я родилась, где провела детство и где погибла бабушка. Пусть я ее не помнила, но сердце сжималось всякий раз, как представляла, через что ей пришлось пройти…

Природа в этих местах, конечно, просто невероятная: я с любопытством рассматривала открывающиеся взору пейзажи. И думала.

За прошедшую неделю со мной случилось еще несколько ЧП. Взорвалась лампочка в спальне — слава богу, как раз успела отойти, иначе осколки оказались бы во мне… Потом я решила навестить бабу Дашу и полетела вниз, спускаясь с лестницы, хорошо хоть перила были крепкими — за них и ухватилась. А по дороге к старушке у машины спустило шину. Ну, тут уж, наверное, не я виновата. Хотя…

Кучу разных шоу по телевизору показывают, правда, среди них нет конкурса на звание «Неудачник года». Первое место точно досталось бы мне. Я уже устала думать, что могло стать причиной моих несчастий. Похоже, половину прошлой жизни я вела себя более чем достойно, а вторую — более чем отвратно. Вот карма и настигла. Хорошая половина закончилась, наступил черед отрабатывать плохую.

Мы уже неспешно катились по городу. А что, лично мне Апшеронск показался милым и солнечным, не то что Алексею, судя по его кислой мине. Надулся как индюк, молчал всю дорогу.

Пока мы стояли на светофоре, я рассматривала людей, стоящих на остановке. И вдруг… Скажите, у вас бывало такое, что видите человека и понимаете, что он чуть ли не клон того, кого вы знаете — правда, другого пола?

В тот момент я точно могла сказать, что смотрела на женскую версию… Пиджачка! Точнее, это он был мужской версией этой женщины, поскольку она явно была старше. Тот же цвет волос… Те же черты лица, правда, у женщины они были словно мягче и плавнее. Та же осанка… Стройная… В общем, вылитая копия!

И тут загорелся зеленый свет светофора, и мы тронулись.

— Э-э-э… Алексей…

— Что такое? — нахмурившись, повернулся ко мне он.

— А твоя мама что, в Апшеронске живет?

Иннифер затормозил так резко, что я чуть не улетела вперед, хорошо хоть пристегнута была. Сзади тут же раздались сигналы автомобилей, и Алексей вынужденно тронулся снова.

— Ты с чего это взяла? — спросил он, а руками вцепился в руль так сильно, что аж костяшки пальцев побелели.

— Да на светофоре только что видела женщину… Ты просто вылитая ее копия!

— Валерия, я скажу это первый и последний раз и попрошу больше никогда, слышишь, ни-ког-да не поднимать эту тему! Женщина, которую ты называешь моей матерью, продала меня отцу за огромные деньги — так я ей был нужен. И уж поверь, имея такую кучу денег, она бы явно не сидела в этой дыре, потому что может себе позволить жить в гораздо более удобном и комфортном месте!

— Но…

— Я сказал, хватит! Придумала же такое! У тебя в голове даже не опилки, а облака! А на них единороги розовые катаются! — проорал Алексей, а я почувствовала, что воздух в машине стал нагреваться. Видимо, перенервничал не такой уж и бесстрастный иннифер…

— Ладно, ладно, прости, пожалуйста!

Я не обратила внимания на выпад Пиджачка — понимала, насколько ему было неприятно. Что ж, теперь понятно, откуда такое отношение к людям и к женскому полу в частности. Нехватка любви…

Дальше мы снова ехали молча, затем свернули куда-то и вскоре оказались в конце маленькой улочки. Алексей остановил машину и заглушил мотор.

— Выходи, Валерия, приехали, — повернулся он ко мне.

Мы вышли. Я смотрела на абсолютно незнакомый мне дом и никак не могла понять, что мы тут делаем.

Я недоуменно уставилась на Алексея, а он усмехнулся и пояснил:

— Дом, конечно же, другой, но участок тот же. Именно тут ты жила с бабушкой, Валерия.

Глава 25. Предложение, от которого невозможно отказаться

Валерия

— Поживем здесь вместе, — предложил Алексей.

Причем сделал это таким тоном, словно был абсолютно уверен в моем немедленном согласии и радостном ликовании.

Конечно… Я ведь всю жизнь мечтала жить с оборотнем у черта на рогах!

— Ну? Что скажешь? — нетерпеливо спросил он.

Я посмотрела на дом и искренне не поняла, чем проживание здесь может помочь мне вспомнить детство.

Одноэтажный дом из газобетонных блоков. Самый обычный, пожалуй. Таких по всей России тысячи. Пусть двор ухоженный, а прямо перед домом растет любимая мной вишня, всё же в пребывании тут не вижу никакого смысла. Ведь всё другое, не очень похоже на то, что было двадцать лет назад. Как это поможет вернуть воспоминания?

Но инниферу всё же кивнула. Я себе не враг — разводить с ним споры. Во-первых, бесполезно, а во-вторых, смотрите пункт первый.

— Условия, конечно, не из лучших… — подметил иннифер, указывая на дом. — Но на какие жертвы не пойдешь ради дела…

— Не так тут и ужасно, — парировала я вслух.

Про себя отметила, что место мне всё же нравится. Сам дом находился в отдалении от остальных, позади него какое-то гигантское, заросшее травой поле, а еще воздух пропитан влагой. Должно быть, река Пшеха совсем рядом, надо обязательно прогуляться и выяснить, где здесь пляж.

Хоть какое-то удовольствие от командировки я могу получить, так? Не вижу ничего плохого в том, чтобы заниматься медитацией на берегу… в купальнике, на мягком надувном матраце и с коктейлем в руке. Чем не жизнь? Я согласна так вспоминать детство хоть каждый день. После многих лет напряженной работы заслужила каникулы! Жаль, инниферу моя идея вряд ли понравится…

Когда мы прошли в дом, Алексей взял командование на себя:

— Ты можешь занять крайнюю правую комнату, а я буду жить в главной спальне, как раз напротив. Возражения есть? Возражений нет. Кстати, с доставкой еды в этом городе напряг, так что будем есть в кафе…

— Или что-нибудь приготовим, — предложила я от всего сердца.

Люблю это дело, к тому же здорово расслабляет.

— Не надо мне тут экстрима… — пробурчал иннифер, затаскивая чемодан в свою комнату.

— Ты на что намекаешь?! — бросила я ему в спину.

— Я не намекаю, — выглянул он из спальни, усмехнулся, подметив мой воинственный вид, — а прямо говорю: держись от кухни подальше. Еще чего не хватало! Чтобы я тебя добровольно подпустил к газовой плите или ножам? Нет уж…

Он исчез за дверью, предоставив мне гениальную возможность злиться в гордом одиночестве.

Я что, по его мнению, безрукая и безногая? Не способна даже суп сварить? Да, случались у меня неудачи, но не могут же они преследовать меня всюду, ведь так? Он просто еще не знает, как я готовлю! Тиран и деспот! Держит мою крайне талантливую в кулинарии душу взаперти… Ну ничего, я найду ключик от этой тюрьмы…

Возмущению моему не было предела.

Вот улетит куда-нибудь эта птица-всезнайка, а я шустренько что-нибудь приготовлю, да так вкусно, что Алексей обалдеет.

Я на секунду представила, как этот нахал станет просить у меня прощения и требовать добавки, и на душе тут же полегчало.

Взяла свой чемодан и прошествовала в выделенную мне комнату. Кстати, комната не простая, живое воплощение идеальной девичьей спальни… если тебе лет пять — семь.

Не знаю, зачем хозяева сотворили такое безумство с комнатой. Вроде бы Алексей говорил, что у них один сын. Может быть, хотели дочку? Или даже ждут?

Но комната во всех смыслах девчачья. Я, жертва частых переездов в разные города, половину школьных лет мечтала вот о такой уютной спальне. Чтобы обои в цветочек, чтобы диванчик цвета взбесившегося поросенка, бабочки на занавесках… Даже жалко стало, что мне двадцать восемь, а не просто восемь… Тогда я бы на славу оценила эти хоромы. М-да, порой мечты сбываются в слишком причудливой форме.

— Диван-то хоть удобный? — усмехнулась я, плюхнувшись в мягкие подушки. Надо же проверить на практике, так?

Прилегла на несколько минут, разомлела.

— Да… на таком диване только и делать, что спать.

Я кое-как разложила вещи в пустом шкафу. Переоделась в сарафан приятного глазу голубого цвета и вышла из спальни.

В коридоре столкнулась с Пиджачком.

— Будешь кофе? — предложила ему от чистого сердца. — Здесь же должен быть хотя бы кофе, ведь так?

— Пойдем, — поманил меня Алексей.

Очень скоро я оказалась на самой что ни на есть среднестатистической кухне. Тут всё как у людей. Плита, электрический чайник, куча забитых непонятно чем шкафчиков, висящих над столешницей. И, конечно же, главный атрибут — стол, устланный нарядной светлой клеенкой с рюшечками.

Пройдя внутрь, я отметила, с каким пренебрежением Алексей смотрел на эту самую клеенку.

Мне же, наоборот, кухня напомнила ту, что была у родителей, даже клеенка похожего цвета.

— Давай поищу кофе? — предложила я Алексею.

— Садись за стол и ничего не трогай, — вдруг заявил он.

Причем так безапелляционно, что я даже икнула от неожиданности.

— С чего вдруг? — уперла руки в боки.

— Не хочу неприятностей, — пробурчал Алексей.

— Но я же не безрукая…

— Не безрукая… Только руки у тебя растут не из того места, откуда должны бы… — убежденно проговорил он.

— Ты намекаешь на мою неуклюжесть? Так я ж ни при чем!

— При чем, ни при чем, какая разница. Сиди вон там тихонько, постарайся ничего не сломать и не мешай творцу творить!

Я замолчала, окончательно обидевшись.

«Вот фиг тебе расскажу про идею с библиотекой!» — сначала подумала я. А потом поняла, что прямо в тот момент, грубо говоря, назло кондуктору шла пешком.

Ведь чем раньше мы найдем эту дурацкую книгу, тем быстрее я освобожусь, и тогда мне можно будет снова жить своей жизнью. Так что сказать придется, но пусть сначала меня напоят кофе. Если инниферу хочется похозяйничать и поухаживать за скромной мной, так пусть ухаживает, я мешать не стану.

Я чинно расселась в выделенном мне уголке и стала наблюдать за тем, как Алексей рыскал по шкафчикам в поисках кофе, сахара, чашек, ложек. Даже тихонько хихикала, когда тот ругался себе под нос.

Щелчок пальцев иннифера, и огонь на плите зажегся сам по себе.

— Позер… — пробурчала я тихонько.

Ведь Алексей мог воспользоваться лежавшей рядом с плитой зажигалкой, но предпочел порисоваться.

— Ты настоящий артист!

— А то, — усмехнулся он, не заметив моей подколки.

Пододвинул ко мне чашку умопомрачительно пахнущего кофе.

Чуть позже я всё же решила раскрыть рот:

— Я тут подумала, что раз моя бабушка была библиотекарем, логично, что книга может быть спрятана там. Думаю, мы найдем ее без проблем…

И тут иннифер рассмеялся. Громко, от души… Я от него такого смеха еще ни разу не слышала. Посмотрел на меня как на полную идиотку и проговорил:

— Валерия, книга для инициации инниферов ничего общего с людскими книгами не имеет! Это совершенно другого характера предмет… Хранить ее в библиотеке — это всё равно, что хранить в холодильнике драгоценности. Теоретически, конечно, можно, а практически — глупость.

— Как же так? — всплеснула я руками. — Книга и есть книга…

— Она даже как книга не всегда выглядит, — усмехнулся Алексей. — Она может быть замаскирована под что угодно. Почему, как ты думаешь, ее так сложно найти? Кроме того, со смерти твоей бабушки прошло больше двадцати лет. Представь, сколько всего изменилось за это время в библиотеке — ведь общественное место. Сменились книги, оборудование, служащие… Оставлять ценную вещь в таком месте попросту глупо.

«Что называется, почувствуй себя дурой, дорогая Валерия».

— О такой возможности я не подумала … — промямлила я, пытаясь уместить в голове новые знания. — То есть мое воспоминание о том, что бабушка была библиотекарем, нам никак не поможет?

— Ну, положим, о том, что она была библиотекарем, нам давно известно… Но хорошо, что ты в принципе что-то вспомнила. Значит, стараемся не зря, хотя успехи могли бы быть значительнее.

— Да уж… — тут я не могла не согласиться.

Пока переваривала информацию, Алексей вдруг процедил сквозь зубы:

— Всё время забываю, что в хранительницы мне досталась редкостная бестолочь…

— Что-о-о?!

— А? Что? Я это вслух сказал? Извини, не хотел… — Пиджачок поднял ладони в примирительном жесте.

Хотел, еще как хотел! Я это тут же подметила по блеску его хитрых глаз.

Глава 26. Генерал в перьях

Валерия

— По окрестностям гуляла? — навис надо мной иннифер.

— Гуляла, — с готовностью закивала я.

Скромно сложила руки на столе, расправила пальцем морщинку на клеенке, посмотрела на Алексея самым миролюбивым взглядом.

Но тот ничуть не смягчился, продолжил свой допрос:

— Со старожилами беседовать пробовала?

— Пробовала, — снова кивнула я.

Эта игра в «Ищу то, не знаю что, там, не знаю где» меня уже порядком утомила.

— Я не понимаю, зачем ты всё это спрашиваешь? Ты же периодически пролетал у меня над головой. Или хочешь сказать, это какой-то другой зимородок за мной наблюдал? Кстати, когда ты так делаешь, я чувствую себя будто под колпаком, мне уже душно от твоей слежки!

Иннифер даже не попытался отрицать очевидное.

— Зато, пока ты под присмотром, я уверен, что тебе ничего не грозит!

— Со мной уже целых два дня ничего не случилось, между прочим! Считай, невезению почти конец!

— Ты в порядке, потому что я за тобой слежу!

На это мне ответить было нечего. Алексей действительно частенько выручал меня из неприятностей.

— Ты проводишь достаточно времени за медитацией? Сегодня медитировала? — продолжил он допрос как ни в чем не бывало. — Ты же помнишь, что это один из действенных способов расшевелить память?..

— Медитировала-медитировала, да так и не вымедитировала! — хихикнула я нервно.

Буквально вторыми девяносто почувствовала, что зря решила пошутить. Под грозным взглядом иннифера захотелось уменьшиться до размеров мухи, как раз ползущей по окну.

Алексей помрачнел еще больше.

— Это для тебя такая игра, Валерия?

— Я всё делаю, чтобы вспомнить, стараюсь… — тихо ответила я.

— Плохо стараешься! — стукнул он кулаком по столу и подскочил с места.

Забегал по кухне как тигр в клетке, даром что его звериная ипостась всего лишь маленький зимородок.

— За что я тебе плачу такие деньги?! — зарычал Алексей. — Мы здесь уже две недели, а ты до сих пор так ничего и не вспомнила! Уже август… до инициации всего три месяца с небольшим… я подчеркиваю, три проклятых месяца! Нам срочно нужно найти книгу, а ты не мычишь и не телишься!

— Я не корова… — запыхтела я обиженно.

— Что? — поначалу не понял он, даже растерялся, кажется.

— Не корова! — повторила я громче и скрестила руки на груди.

Орать на меня можно ограниченное количество времени, и инниферу пора об этом вспомнить.

— Надеюсь, ты понимаешь, что один я на тот свет не пойду… — вдруг рявкнул Алексей, сверкнув глазами.

«Это что-то новенькое!» — охнула я про себя.

— Э-э-э… Ты о чем?

— Сожгу! — зашипел он и вылетел из кухни, не забыв громко хлопнуть дверью.

— Вот так да…

От последнего слова иннифера у меня по коже табунами забегали мурашки.

Пошутил или серьезно? Вид уж больно грозный, хотя до сей поры агрессии ко мне не проявлял. Однако кто знает, какая муха могла его укусить, тем более под страхом смерти.

Чем дольше мы жили в этом доме, тем злее Алексей становился. Каждый день выспрашивал меня об успехах… которых не было. Что, если правда возьмет и сожжет? Я наблюдала, как он сжигал во дворе какие-то бумаги. Секунда — и они полыхали, будто их облили бензином.

Не хочу следующие три месяца жить под страхом смерти.

Я побежала за Пиджачком, громко выкрикивая его имя:

— Алексей, стой! Алексей, ну подожди!

Упущу — улетит в окошко и исчезнет до вечера… или вообще до завтра. Этот зимородок не любил сидеть дома. Не нравилось ему здесь.

Я догнала его уже у самого окна гостиной.

— Да постой же!

Взяла за плечо, но, увидев грозный взгляд, тут же отдернула руку.

Спросила с отчаянием в голосе:

— Алексей, а что, если я так ничего и не вспомню?

— Валерия, я что, недостаточно ясно выразился? Ладно, повторю: не найдем книгу, погибнем оба. Я на тот свет в одиночку не собираюсь, так и знай! Пусть это тебя мотивирует, если больше ничего не работает…

Тон его оказался настолько зловещ, что у меня живот свело, да еще и зубы начали нервно постукивать.

— А есть ли какой-то способ отыскать книгу? Ведь бывает, что вещи теряются! — спросила я, преданно заглядывая ему в глаза.

— Теоретически тебя должна вести интуиция, ты, как хранительница, способна чувствовать книгу… Но совершенно очевидно, что в нашем случае связи с ней у тебя нет, иначе ты бы давно привела нас к «Зауми»…

— А если я очень постараюсь почувствовать книгу? — не сдавалась я.

— А до этого ты что делала? Просто нервы мне мотала?! — окончательно разозлился он. — Старайся изо всех сил! Я предупредил, каков будет исход, если мы не отыщем «Заумь»…

Сказал и через секунду исчез в окне. Улетел со двора в мгновение ока.

— Сожжет… — с замиранием сердца поняла я.

Глава 27. Заумь

Валерия

«Ай да я, ай да молодец!» — хвалила я себя, укладывая в блюдо слои лазаньи.

Фарш, соус, сыр… всё умещалось идеально-ровными рядами. Когда запечется в духовке, будет прелесть, а не блюдо.

Уже вечер, иннифер скоро должен вернуться домой, а когда вернется, будет в шоке.

Во-первых, я удивлю его своей фирменной лазаньей а-ля пальчики оближешь. Он будет плакать от счастья, поедая это блюдо, и, стоя на коленях, молить о добавке, обещать восхвалять меня в стихах ежедневно, лишь бы я согласилась еще хоть раз приготовить для него этот шедевр! Ладно… это меня маленько занесло, но блюдо окажется вполне годным, в этом я уверена, так что в любом случае порадует Алексея. Я заметила, что, как любой нормальный мужик, этот представитель сильного пола очень даже любил покушать.

Во-вторых, я набрала абрикосов и сварила вкуснейший кисель; он уже остывал, ожидая своего часа. Я его продегустировала — в меру сладкий, ароматный, словом, чудо как хорош.

Можно было бы налепить вареников, они у меня получаются высший класс, только не заслужил иннифер таких почестей. Это будет уже слишком, обойдется и лазаньей.

Но главное-то, главное — совсем не ужин! Я нашла «Заумь»! Сама нашла, причем там, где Пиджачок сказал и не искать — в библиотеке.

За те недели, которые мы провели в маленьком Апшеронске, я успела изучить город вдоль и поперек. Где только ни ходила, с кем только ни говорила, но память это мне не вернуло.

Решила, что и в библиотеку наведаюсь. Ходила туда несколько раз, набрала интересных книжек, долго сидела в читательском зале, вела задушевные беседы со старушкой-читательницей, местным завсегдатаем. Из кожи вон лезла, лишь бы отыскать проклятую «Заумь».

Алексей был в корне не прав, предположив, что за двадцать лет в библиотеке всё поменялось. Ничего подобного. Затхлое, немного пыльное помещение претерпело мало изменений за последние десятилетия, это было видно невооруженным взглядом. Стеллажи старые, скорее всего, еще советских времен, книг старых тоже пруд пруди.

Что-то тянуло меня в эту библиотеку снова и снова, нравилась прохлада, атмосфера прошлого, безмятежность. Я подумала: вот оно, чутье хранительницы, проснулось родимое! Наконец-то! Надеялась, что права.

Не давали покоя слова Алексея: «Заумь даже как книга не всегда выглядит». Значит, когда-то да выглядит как книга, так получается? Исходя из этого, чисто теоретически она могла бы стоять где-то на стеллажах, просто замаскированная. Вдруг ее за это время никуда не дели и до сих пор хранили на полках. Сохранили же они, например, тома Александра Дюма-старшего, выпущенные в конце восьмидесятых!

Эта мысль захватила меня, не давала покоя, и я стала искать.

Каюсь, довольно долго просто глупо блуждала между стеллажами с классикой, пока мне в голову не пришла одна простая вещь — пойти и в лоб спросить у библиотекаря, есть ли у них такая книга, «Заумь». Вдруг занесли в каталог? Ведь могли же.

Кому как не библиотекарю знать, что хранится на стеллажах, хоть и работала она в здешней библиотеке всего десять лет.

Пошла и спросила. И ответ получила!

Оказывается, имелась у них такая книга для школьников: «Заумь». Притчи о сотворении мира. Книга датирована годом смерти моей бабушки.

«Заумь», которую искал Алексей, — магическая книга, так? Так! А значит, вполне может быть, что бабуле удалось замаскировать ее таким образом, да еще и обозначить годом ее кончины. Наверняка предчувствовала смерть…

Может быть, одного названия и даты выпуска и маловато, чтобы убедиться на сто процентов, но имя автора говорило само за себя: Искандер Иннокентьевич Инферов. Каково? Когда я прочла имя, у меня прямо лампочка в голове зажглась — оно.

Это та самая «Заумь», я нисколько не сомневалась…

Поскольку иннифер обещал прибыть лишь вечером, у меня было время на то, чтобы обернуть книгу в подарочную обертку. Я вручу ее Алексею, а завтра утром пусть везет меня домой. Не хочу оставаться в этом доме дольше положенного.

Можно было постучать по поверхности часов, выданных мне Пиджачком, и тогда он бы тут же прилетел. Но я решила утереть ему нос вкуснейшей едой, прежде чем расстанемся. Пусть знает, на что я способна и как сильно он во мне ошибался.

Я испекла лазанью, оставила ее остывать, приняла душ, переоделась в бежевый сарафан. Благодаря щедрости иннифера у меня теперь этих сарафанов на каждый день лета. Красотища неописуемая… вот и меняла — по велению сердца и души.

Красивая и воздушная, я вплыла на кухню, чтобы попробовать свое творение, и вдруг обнаружила, что кто-то успел это сделать раньше меня.

— Привет, — поздоровался со мной Алексей.

Сам уже похозяйничал, выбрал себе тарелку побольше, положил туда здоровый кусок моей нежнейшей лазаньи.

— Где ты ее купила? Какая молодец! Но могла бы не печь ее сама… Или забыла мой наказ держаться подальше от духовки?

— Так ведь ничего же не случилось, — пожала я плечами.

Подождала, пока иннифер отправит первую ложку в рот, и выдала:

— Кстати, я ее не покупала… моего производства блюдо…

В эту самую секунду услышала какой-то очень подозрительный хруст.

Физиономия Алексея вдруг вытянулась, он грозно на меня посмотрел, поднес пальцы ко рту и достал оттуда… мою длинную сережку с фианитами!

— Ой… — Я тут же поднесла пальцы к ушам и обнаружила, что одна серьга как раз пропала.

— Кто бы сомневался… — прошипел иннифер. — Очень вкусно, Валерия… Лазанья с золотой серьгой… Смак! Так меня еще никто не баловал! Чем еще порадуешь? Компотом с битым стеклом? Или печеньем из дорожной пыли вместо муки? Давай, что там у тебя еще в закромах…

Обиделась я страшно. Подумаешь, напортачила с серьгой… Ну ведь видно же, что это чистая случайность. Издеваться-то зачем?

— Вот что у меня в закромах! — прошипела я прямо как он.

И положила перед ним запечатанную в розовую подарочную бумагу книгу.

Глава 28. Гении чистой воды

Валерия

— И что это? — Пиджачок недоуменно переводил взгляд с меня на розовую бумагу и обратно.

— А ты распакуй и посмотри сам! — Я светилась, как новогодняя елка, на которую повесили все гирлянды, что были в доме.

Еще бы не светиться, я же чистой воды гений — саму Заумь нашла.

В моей голове рисовались прелюбопытнейшие картинки, пока иннифер пытался справиться с упаковочной бумагой: вот он убирает обертку, видит, что внутри, немеет от восторга, вскакивает со стула, кидается благодарить, целует мне ручки, а я, скромно хлопая ресничками, краснею, прижимаю руки к груди и раскланиваюсь. А далее фейерверки… овации… море благодарностей… признания и дифирамбы…

Всё это великолепие прервал громкий смех Алексея.

— Валерия, я еще раз спрашиваю, что это?

— Как что, Заумь…

Пиджачок хмыкнул, прочистил горло, помолчал несколько секунд и вкрадчиво полюбопытствовал:

— А что тебя навело на светлую мысль о том, что это она?

Явственно почувствовав подвох в его вопросе, я поспешила объяснить:

— Ну как же… Я ее почувствовала, прямо как ты и говорил!

Взлетевшая со скоростью «Конкорда» бровь иннифера явно намекала на то, что его это не впечатлило. Точнее, очень даже впечатлило, но совсем не так, как я рассчитывала.

— Да ты посмотри на год издания, — затараторила я, — год смерти бабушки. Она, явно подозревала, что скоро умрет, вот и замаскировала книгу таким образом, а год смерти — это прозрачный намек. Да и книгу за всё время никто ни разу не спросил. Похоже, именно нас она и дожидалась, ее никто попросту не видел!

«Как можно не понимать настолько очевидных вещей! Память у них, видите ли, хорошая, знают много, умные-разумные… Ну да, ну да!»

— Это всё? — нахмурился Алексей, забарабанил пальцами по столу, сканируя меня взглядом сверху донизу.

Я сглотнула внезапно появившийся в горле ком и уже не так уверенно продолжила:

— Да ты только посмотри на инициалы автора: Искандер Иннокентьевич Инферов! Ну? — И победно улыбнулась.

— Кхм, кхм… Ну, давай посмотрю, — многозначительно усмехнулся Алексей.

Он открыл книгу посередине, с выражением начал читать:

— После этого на землю потекли воды, которые текли из источников великой бездны…

И замолчал, уставился на меня, как заклинатель змей на гадюку.

Я первая не выдержала:

— Слушай, Алексей, я мысли читать не умею, не томи. Что не так? — А потом, не удержавшись, зачем-то добавила: — И вообще, тебе вечно всё не так!

Ох, как не вовремя я забыла, что молчание — золото.

Иннифер вдруг вскочил, замахал руками да как взбесился:

— Мне не так? Мне?! Валерия, у тебя точно проблемы с головой… Ну какая это Заумь?! Если бы это была она, я бы не смог ее прочитать! А я ведь рассказывал, что мы видим лишь пустые страницы вместо книги… Это так сложно запомнить?!

И тут он вдруг схватил лежавший на столе фолиант, подбросил по направлению ко мне, щелкнул пальцами обеих рук.

Книга ожидаемо вспыхнула. О, как она полыхала! Воздух нагревался, во все стороны летели искры, и нестерпимо запахло гарью.

ПсевдоЗаумь сгорела очень быстро, и лишь пепел медленно начал оседать на пол. И я вместе с ним.

Алексей

«Ну гений чистой воды! — ругал я себя, увидев, что Валерия упала в обморок. — Знал же, что огня боится, а вспылил, не удержался… Лучше б зимородком обернулся да полетал, чтобы остыть. Что уж теперь…»

Я налил в стакан воды из-под крана и попрыскал ей на лицо. Она не очнулась.

Надеюсь, не сильно ударилась и ничего не сломала себе, такое вполне могло произойти, это же Злоключение.

Пока хранительница лежала на полу без сознания, меня тихо начала есть совесть. Напугать до обморока — это вам не шутки. Впрочем, возможно, эта ее реакция вызвана моими ранними угрозами. Естественно я не собирался ни сжигать ее, ни тем более убивать. Однако время шло, книга всё не находилась, и я решил попробовать шоковую терапию. Любой бы на моем месте начал беспокоиться. Я, между прочим, не из стали сделан, нервы потихоньку сдавали. Умирать решительно не хотелось.

Правда, и этот способ оказался явно никудышным. Только зря ее напугал.

Жаль, машины времени нет, теперь уж как есть.

Я склонился над лицом хранительницы, еще раз прыснул ей на лицо воды. Она очнулась, и в ее глазах я четко увидел неподдельный страх. В мгновение ока не отличавшаяся особой прытью Валерия вдруг подскочила и за несколько секунд оказалась на другом конце комнаты.

«Вот это скорость, как будто за ней сто чертей гонятся!»

— Н-не трогай меня! — вдруг выдала она зло.

«Молодец, Алексей, пять минут — и готово, хранительница тебя и так недолюбливает, а теперь вообще готова сбежать без оглядки на другую планету! Прямо мастер налаживания отношений с девушками… Медаль мне, медаль…»

— Я и не думал… Наоборот, помочь хотел.

— Помочь? Помочь?! — вдруг заистерила Валерия. — На фиг мне такая помощь не сдалась! Я мечтаю о том дне, когда ты исчезнешь из моей жизни навсегда!

Я заскрипел зубами, но вступать в перепалку не стал.

И вдруг хранительница застыла, устремив взгляд на меня. Но это явно был взгляд сквозь меня, она видела что-то свое. Воспоминание? Я помахал рукой, и Валерия словно очнулась.

— Я видела бабушку, — вздохнула она. Ее плечи опустились. Хранительница мелкими шажками приблизилась к столу и тяжело опустилась на стул. — Давнее воспоминание, думаю, мне тогда было лет семь… Она просила меня дождаться ее и вести себя хорошо, обещала скоро вернуться. Но главное не это. Главное — откуда она обещала вернуться. Я четко слышала ее слова: «Мне нужно съездить в редкий фонд, отвезти туда очень дорогую и редкую книгу». Алексей, это оно, я чувствую! Нам нужно в этот фонд, Заумь там!

«А что, это уже более похоже на правду. Попробовать стоит. Умница, Валерия!» — подумал я про себя, а вслух сказал совсем другое:

— Я узнаю, что это за фонд, и договорюсь о том, чтобы нас туда пустили.

Хотел похлопать Валерию по плечу в знак одобрения. Только руку протянул, как она резко отшатнулась и умчалась в свою девичью комнату, не сказав ни слова.

М-да, дело усложняется… Если хранительница так каждый раз от меня шарахаться собралась, то мы каши не сварим. Впрочем, если книга и правда в этом редком фонде, то это уже не будет иметь ровным счетом никакого значения.

Глава 29. Мимолетное видение

Алексей

Полночи Валерия ходила по краю бездны, а я успевал ее спасти практически в последнюю секунду. Еще полночи ворочался; уснуть не получалось — донимали мысли о фонде, который она упомянула.

Неудивительно, что встал намного раньше, чем обычно, решив, что полет меня успокоит и поможет собрать мысли в удобоваримую кучу.

Я взлетал и пикировал, парил над городом, стараясь не засорять ум мыслями о Злоключении, но куда там: не переставая думал о том, что, возможно, мои мучения скоро будут вознаграждены, и я распрощаюсь с незаурядной хранительницей.

Да, возможно, моя радость была преждевременной, но подкупало то, как уверенно Валерия произнесла «чувствую»… Впрочем, когда речь о Валерии, меня сложно удивить, ведь нужно быть готовым ко всему.

Вдоволь налетавшись, я вернулся в дом, приземлился на стол и только собрался превратиться в человека, как вдруг понял, что был не прав. Ей снова удалось меня удивить.

Еще не полностью рассвело, поэтому хранительница меня не видела. Она шла по коридору в одном нижнем белье, держа в руках полотенце. Видимо, собралась в душ. Я ничем не выдал своего присутствия, решив насладиться открывшимся зрелищем.

Божественная грация, даже удивительно. То ли она еще не проснулась, то ли я просто раньше не обращал на это внимания. А талия… Меня, тонкого ценителя и знатока женщин, впечатлили ее изгибы.

Я даже потряс головой — может, это недостаток света так сказывался, и я видел то, чего нет? Какие стройные ноги… А грудь! Кстати, она мне и раньше нравилась, успел потрогать, когда вытаскивал хранительницу из реки, но вот рассмотреть как следует тогда не удалось.

И всё же слишком хороша… Может быть, вся эта прелесть действительно не что иное, как игра света? В таком стоит убедиться на личном опыте. Пересплю с ней, и наваждение спадет.

«Типун тебе на язык, Алекс!» Переспать — оно бы и можно, да ведь влюбится, как пить дать! Начнет бегать за мной, преданно смотреть в глаза, заискивать, требовать повторения… А мне придется отказывать, потому что продолжения я однозначно не захочу. Нет, ни к чему мне очередная страдающая по мне женщина. Да и отношения у нас не те, определенно не те, не стоит усложнять их еще больше.

Валерия уже давно купалась, а я всё продолжал видеть ее в своей голове в одном нижнем белье. Перевоплотившись, решил сварить кофе, и только присел за стол, намереваясь пригубить ароматный напиток, как в коридор вышла мокрая Валерия. Голая. Ну, как голая, с полотенцем. На голове.

Нет, я все понимаю, конечно, но что ей мешало обернуть полотенцем тело вместо головы?

Я застыл с чашкой у рта, рассматривая женские прелести. Нет, прелести определенно были неплохи. Более того, настолько неплохи, что я даже не припомню, чтобы женщина когда-нибудь меня настолько впечатляла своей наготой.

Кстати, сначала я даже подумал, что пронесет, и она не станет орать. Я же ни при чем, сидел себе спокойно, никого не трогал. Но нет, заблуждался. Видимо, поговорка «как до утки — на третьи сутки» как раз о ней.

— А-а-а-а! — вдруг пронзительно завизжала хранительница, развернулась и помчалась в свою комнату, сверкая пятками. А я успел приметить симпатичную родинку на ее классной заднице.

Да, я уже лицезрел Валерию голой еще до того, как она узнала о своей роли… но сегодня словно увидел ее в другом свете. Однако это никак не помешает выполнить миссию, не стану рассматривать ее как вариант для постельных утех.

Зато ничто не мешает мне наведаться вечером в Краснодар и сбросить напряжение в объятиях какой-нибудь красавицы. Главное — выбрать, ведь ни одна не откажется.

Медленно допивая кофе, я разузнал, где находится нужный нам фонд, а также график его работы. Наведаюсь туда, а вечером рвану в город.

Хранительница выйти из своей комнаты не спешила. Стеснялась, что ли? Странный народ, эти женщины. Чего стесняться-то, я ж уже всё видел.

Постучав в ее дверь, я сообщил, что уезжаю в фонд, отзвонюсь, как что-то узнаю, но вернусь завтра, поскольку на вечер запланирована серьезная встреча.

Ответом мне была тишина. Будем считать, что Валерия меня услышала.

***

— Молодой человек, — сдвинув очки на кончик орлиного носа, сказала сидящая за стойкой старушка с седыми волосами, собранными в идеальный пучок, — я же вам уже объяснила, что правила едины для всех. Закрыт фонд, откроется в следующую среду, тогда и приходите.

— А если так? — спросил я, положив перед ней конверт.

Брови благообразной сотрудницы фонда сошлись на переносице. Она достаточно резво для своего возраста подскочила с места и яростно зашептала, видимо, боясь, что кто-то нас увидит или услышит, хотя в здании было настолько пусто и тихо, что я понял истинное значение фразы «звенящая тишина»:

— Уберите это немедленно! Что вы себе позволяете? Я здесь работаю более тридцати лет, и никто, вы слышите, никто не смел меня так обижать! Вы, сударь, слишком многого еще не знаете об этом мире, если все измеряете деньгами. Однако вы еще очень молоды, возможно, жизнь научит и преподаст хороший урок. И не один.

Она поправила очки, расправила складки на темно-синем платье фасона а ля «древняя древность», развернулась и медленно направилась к закрытой двери, что явно вела в комнату для сотрудников.

Дернув за ручку двери, обернулась и добавила:

— Что вы стоите? Я всё сказала. Если это так важно, то точно подождет до следующей среды. Идите. Хорошего дня!

***

«Зловредная старушенция!» — скрежетал зубами я по дороге в Краснодар. Решил поехать на машине, время все равно имелось, раз придется ждать до среды. Утром вернусь сюда, потому что оставлять Валерию одну надолго было все-таки боязно.

Нет, вы только подумайте, отказалась от денег! А они ведь ей точно нужны, судя по внешнему виду. Валерии, конечно же, сказал, что фонд закрыт на ремонт, поэтому придется подождать.

Признаваться, что сотрудница просто отказалась от денег, — вот еще! Как представлю ее взгляд с нотками превосходства и вид «я же говорила, что не в деньгах счастье»… Нет уж, такого удовольствия я ей не доставлю.

Пусть уж лучше сегодня вечером удовольствие доставят мне.

Ждите, девчонки, я еду к вам. Одну из вас ждет невероятная ночь, которая останется в памяти навсегда.

***

Один из самых известных клубов Краснодара встретил меня мощными басами и эффектной светомузыкой. Я пробирался сквозь танцующую толпу к стойке бармена — это лучший обзорный пункт. Знаю, о чем говорю.

М-м-м, какой достойный объект для внимания только что продефилировал мимо… Хотя нет, задница толстовата.

А может, эта? Блондинка с шикарными волнистыми волосами, ноги тоже ничего. Впрочем, грудь уж больно огромная, что мне с ней делать-то?

«Рыженькая девушка у другого конца барной стойки мило улыбается», — отметил я про себя, но она вдруг повернулась боком, и я увидел ее огромный нос во всей красе.

Спустя час бесплодных попыток найти достойный экземпляр, я совсем отчаялся. И вдруг рядом со мной присела фигуристая шатенка с волнистыми волосами в голубом сарафане. «Глаза карие, красивые. Почему бы и нет?»

Я предложил ей выпить, и завязалась беседа. Это был треп ни о чем — вряд ли с женщинами можно говорить о чем-то серьезном. В общем, еще через два часа и несколько коктейлей она согласилась поехать со мной в гостиницу, и я повел ее из клуба.

Выбрал, конечно, не тот отель, в котором останавливался обычно, но тоже дорогой, с прекрасным обслуживанием.

Я оплатил люкс, попросил принести в номер шампанского и фруктов и повел прекрасное создание к лифту, а еще через несколько минут открыл номер картой-ключом и впустил девушку внутрь. Плотоядно улыбнулся, предвкушая страстную ночь, и закрыл за собой дверь.

Глава 30. Кареглазое приключение

Алексей

— Шампанского, Ва… — Я буквально проглотил последние звуки.

Ведь эту девчонку совсем не Валерией звали.

— Алиса! — проговорил я гораздо более резко, чем требовалось. — Шампанского, Алиса?

Щедрое предложение немного напугало гостью, но она постаралась не подать виду. Должно быть, дорогой номер отеля произвел на нее благоприятное впечатление. Она лишь кивнула, улыбнулась от уха до уха и устроилась на белом кожаном диване.

Тут я обратил внимание, насколько пухлые у нее губы. Необычайно пухлые и… вряд ли натуральные.

Не люблю такое.

В женщинах ценю естественность, а не различные силиконовые вставки в непонятных местах. Что, если сожму чуть сильнее, чем нужно? Или прижму? Вряд ли это доставит удовольствие кому-то, кроме меня, а я всё же не садист.

«Не на том концентрируешься, Алексей! — прорычал я про себя, устраиваясь рядом с гостьей. — Это далеко не первые силиконовые губы, которые будут обслуживать твое тело».

Громкий хлопок, и из горлышка бутылки полилась пенистая жидкость. Я наполнил наши бокалы, протянул один гостье.

Алиса тем временем ворковала обо всем на свете. Какие в Краснодаре нынче клубы в моде, куда стоит слетать этой зимой, какие пляжи она любит больше всего. Тут же переключилась на пользу натурального загара.

— Ты часто летаешь, Алекс? — воодушевленно спросила она.

— О да, ты даже не представляешь насколько… — протянул я с улыбкой.

Знала бы, о чем спрашивала.

Мой ответ вдохновил Алису на пятнадцатиминутный рассказ о том, как она летала в Турцию этой осенью. А я, между прочим, сюда не для рассказов пришел. Ее треп мне решительно надоел, и я взял с блюда клубнику, запихнул ее девице в рот. Иногда лучше жевать, чем говорить…

— Любишь клубничку? — спросил ее, хитро прищурившись.

Намеренно сделал так, чтобы вопрос звучал двояко.

— М-м-м… клубничку… — простонала она, как ей показалось, страстно.

И наконец поняла непрозрачный намек. В самом деле, я же ее сюда привел для вполне определенного дела, и ей это было известно ровно так же, как и мне.

Алиса встала с дивана, подошла к торшеру, чуть приглушила свет, а потом включила на своем телефоне гитарную мелодию.

Я откинулся на спинку дивана, сел удобнее и настроился на шоу.

Шоу тут же последовало. Девица начала ритмично двигать плечами, подключила к легкому танцу руки, бедра. Очень скоро скинула голубой сарафан. Под ним оказалось белье цвета неба в минуты рассвета. Фигура, как и ожидалось, весьма неплоха. Всё при ней: и ноги, и грудь. Хороша… но недостаточно. Вроде бы всё отлично, а приласкать не тянет. Не хочу с нее стаскивать ни бюстгальтер, ни даже трусики.

«Хоть через рентген этих девок просвечивай, прежде чем вести в номер!» — прорычал я про себя.

— Что-то не так? — Алиса сразу почувствовала перемену в моем настроении.

— Иди сюда, — потребовал я, решив, что прямой контакт быстрее разбудит мое желание.

Она подошла, наклонилась, продемонстрировав выпрыгивающую из бюстгальтера грудь. Я провел пальцами по ее щеке, обхватил ладонью ее затылок и придвинул голову Алисы к себе. Втянул в рот ее губы, просунул между ними язык, попробовал девушку на вкус. Шампанское, клубника, мята… вроде бы неплохое сочетание, но… невкусно! Мяты слишком много. Такое ощущение, что Алиса перед походом в клуб полдня начищала зубы ядреной мятной пастой. Или это просто она сама недостаточно вкусная? Но красивая ведь. Опять же глаза… миндалевидные, карие… да не те.

Настроение окончательно пропало.

— Одевайся и уходи, — проговорил я деланно спокойным тоном.

Алиса выпрямилась, отшатнулась в сторону, захлопала длинными ресницами.

— К-к-как?!

— Ногами.

Я встал с дивана и вышел из номера. Свернул по коридору за угол, прошелся до лестницы, благо никого не было — перевоплотиться удалось без проблем. Вылетел из отеля мрачнее тучи, а потом еще долго колесил по ночному городу, пытаясь понять, что произошло, а главное — почему?

Красивая девица у меня в номере. Бери да наслаждайся жизнью! Хоть на диване наслаждайся, хоть в кровати, хоть на столе или даже на полу. Но что-то не то, не хотел ее, и всё тут. Мое тело упрямо не реагировало на недвусмысленные посылы милашки.

М-да, такое со мной произошло впервые. Сказать, что я чувствовал себя премерзко, — ничего не сказать. Никакой реакции в теле не возникло, как будто я — девяностолетний старпер, у которого ниже пояса давно всё умерло. А кто виноват? Хранительница!

Злоключение настолько умотала меня, и я, охраняя ее, просто выдохся. Да, точно, это всё накопившаяся усталость и суета прошлых дней.

Ничего, вот решу вопрос с книгой и наверстаю упущенное. Устрою такой загул, что друзья сожрут собственные перья. Будут завидовать мне долгие месяцы, а то и годы!

Глава 31. Редкий фонд

Алексей

Мы приехали за десять минут до официального открытия фонда редких книг. Дверь была приоткрыта, чем и воспользовались. Фонд встретил меня и Валерию такой же тишиной и пустотой, что и в прошлый раз.

Валерия начала меня бесить своим поведением. Она словно избегала меня, отскакивала, если я подходил ближе. Что я такого сделал, никак не мог понять. Ну сжег книгу при ней, но это же не конец света. Реакция слишком неадекватная — мой поступок такой явно не стоил. Я уже мечтал о том дне, когда избавлюсь от нее. Впрочем, в ее взгляде читалось такое же желание.

За стойкой вместо бабули-генеральши сидел прыщавый молодой человек с прилизанными волосами мышиного цвета и еле заметными усиками. Видимо, юноша — язык не поворачивался назвать его мужчиной — думал, что так будет казаться взрослее. Не вышло. Впрочем, мне на руку и его скромность, и отсутствие строгой сотрудницы.

Я попросил Злоключение подождать в сторонке, а сам решил сразу взять быка за рога и обратился к юноше, прочитав его имя на бейджике:

— Максим, я не буду ходить вокруг да около. Давайте сделаем так: редкий фонд откроется для всех остальных завтра.

Глаза сотрудника округлились, а я продолжил:

— Но для нас он откроется сегодня.

— Подож… — начал Максим, но я перебил его на полуслове: — А вы станете богаче. Намного богаче… Подозреваю, что такую сумму вы и за пять лет не заработаете в этом фонде.

Я увидел сомнение в глазах. «Да что ж за люди тут работают? Их штампуют в одном месте и отправляют сюда, что ли?»

— Я понимаю ваши сомнения, сразу понял, что вы очень ответственны, — сказал я и попал в точку. Максим расцвел, как барышня, которой вручили огромный букет роз. — Даю слово, что ни с одной из книг ничего не случится. Держите, держите, позвольте себе хоть раз в жизни то, чего так давно хотели, но не получалось. — И положил перед Максимом конверт.

По его взгляду сразу понял, что попал в точку. Бедный малый определенно мечтал о многом, правда, хватало, скорее всего, на ничего и еще чуть-чуть.

Он быстрым движением сгреб конверт со стойки, открыл его и разинул рот. Затем нацарапал на бумажке свой мобильный, протянул мне ключ и сказал, что будет ждать звонка неподалеку и придет сразу же, как понадобится.

На том и порешили.

Валерия

Я стояла среди стеллажей и полок и размышляла, с чего начать. Алексей пристально смотрел на меня своим фирменным ледяным взглядом. А я инстинктивно держалась от него подальше и шарахалась, как только подходил ближе.

Честно, даже не представляю, как это видел он, но после последнего происшествия с книгой я стала в прямом смысле бояться иннифера.

Я все понимала: он вспылил, но книгу-то подбросил по направлению ко мне! Значит что? Правильно, значит, сделал это специально, похоже, в воспитательных целях. Макаренко выискался… Я теперь еле терпела его присутствие и чувствовала, что стою на краю. Еще чуть-чуть, и сорвусь.

Он сильно хмурился, когда замечал такую реакцию, но в конце концов просто смирился и не подходил сильно близко.

Я бродила между полками и стеллажами и пыталась ощутить хоть что-то. Тщетно. Вскоре Алексей притарабанил стул из-за стойки и уселся на него, пристально наблюдая за каждым моим движением. Скажу честно, энтузиазма это не добавляло.

И вдруг мне показалось, что я что-то почувствовала. Протянув руку вперед, я в лучших традициях эзотериков всех мастей утробным голосом сказала:

— Та-а-ам! — И пошла в указанном направлении.

Алексей воодушевился и чуть не подпрыгнул на стуле. Скоро я выудила с нижней полки потрепанный томик с настолько потертой обложкой, что не было видно ни автора, ни названия. Открыла его и прочитала: «Умных дел мастер».

«Ум, конечно, присутствует, но это не то, совсем не то…» — вздохнула про себя.

Спустя еще пять книг я вдруг поняла, что злюсь. Ну как искать то, не знаю что? И Пиджачок помочь с поисками не мог, потому что не знал, что там должно быть. Точнее, я носила ему книги, и если он видел содержимое, относила обратно. Вот это и пугало. Потому что приходилось все возможные варианты таскать к нему.

Судя по его зловещему виду, он злился всё больше с каждой принесенной ему книгой и уже не реагировал на мое «чувствую».

Эх, если бы можно было обойтись без него… Каждый раз подходить близко к инниферу было пыткой. А ну как сорвется и испепелит, как злосчастную псевдоЗаумь… Он на это способен — я уверена!

Скоро я готова была плакать. Идея посетить фонд уже не казалась такой гениальной, да что там, я считала ее провальной. Но признать это вслух пока не могла.

Признать это факт помог иннифер. Спустя шесть часов бесплодных поисков он вдруг взорвался:

— Валерия, что мы тут делаем? Можно вверх дном перевернуть весь фонд, но так ничего и не найти! Как можно быть такой никчемной и ни на что не способной? За что мне так повезло… У всех нормальные хранительницы, а у меня не пойми что!

«Ах ты скотина! Даром что зимородок!» — прокричала я про себя и почувствовала: крантик вот-вот слетит.

Именно триггера в виде ора от Алексея мне и не хватало.

— Знаешь что, умник, поднимайся-ка на ноги! Легко сказать «найди», сидя на стульчике! Взял бы да помог. Покажи, на что способен сам! — рявкнула я.

— Я?! — опешил иннифер. И правда подскочил на ноги, а потом как давай возмущаться: — Я тебе вообще-то деньги за что плачу? За то, чтобы самому искать?

— А что с тобой случится, если поможешь? Подпортишь имидж мистера Надменность, что ли? Это вообще кому больше надо, мне? Не я умирать собралась через три месяца!

— Вот ты как заговорила…

И тут я подметила, как у иннифера задергался глаз. Да что там глаз, всё лицо перекосило, и грянул гром:

— На хрена ты мне сдалась, если не ради помощи? Я тебя облагодетельствовал, столько денег отвалил, хотя мог просто заставить! Ты вообще ни на что не годна! Понятно, почему ни работы нет, ни мужика! Кто ж такую никчемную истеричку, не способную на самые простые вещи, рядом долго выдержит?!

И тут мои глаза наполнились влагой, я до боли закусила губу, а потом произнесла дрожащим срывающимся голосом:

— Знаешь что, Алексей… Засунь свою Заумь в свою инниферскую жопу… Вместе с деньгами. Я больше не намерена это терпеть! Сегодня же уезжаю домой. Делай дальше что хочешь. Только сам, без меня!

Развернулась и помчалась к выходу, вытирая слезы руками. Благо, ключ лежал на стойке. Я открыла дверь и сразу увидела сидящего недалеко на лавочке Максима. Подошла, протянула ключ и быстро пошагала в противоположном от машины иннифера направлении.

Кажется, мне удалось окончательно разобраться, кто такой Алексей. Первый и единственный в своем роде козлинус пернатикус, чтоб его…

Глава 32. Не мимолетное видение

Алексей

Я мерил шагами небольшой двор и каждые пять минут смотрел на часы. Валерии всё не было. Когда вышел из фонда, ее уже и след простыл.

Первым порывом было отыскать, вернуть, заставить извиняться за мерзкое поведение. Но решил дать хранительнице успокоиться. Не стал ее догонять, чтобы не превратить плохую ситуацию в неразрешимую. Походит немного, остынет, может быть, хватит соображения вернуться.

Я с чувством пнул ни в чем не повинный камень. Что делать дальше, не представлял, идей не было. Всё зависело от памяти Валерии — если она не вспомнит, то шансы выжить нулевые. Конечно, я взбесился из-за бесплодно проведенного в фонде дня.

«Я чувствую здесь!»

«Я чувствую тут!»

«Нет, я чувствую там!»

«Алексей, в этот раз ощущаю так явно, как никогда до этого!»

«Ой, секундочку, кажется, в этот раз точно оно!»

Я как идиот подскакивал каждый раз, когда ее несло то к одному стеллажу, то к другому. Еще и виноват по итогу оказался… Вот правду говорят: женская логика — отсутствие логики.

Пока я шагал, погрузившись в мысли, калитка открылась и зашла Валерия. Наверное, она надеялась прошмыгнуть незаметно, но не получилось. Тогда хранительница воинственно расправила плечи, посмотрела мне прямо в глаза и заявила:

— Я собираю вещи и уезжаю!

— Валерия, ты время видела? Автобусы уже не ходят, — покачал я головой.

— Ничего, на попутке поеду! — вздернула подбородок она.

— Слушай, ну ладно тебе меня не жалко, но незнакомые люди в чем виноваты? Лопнет колесо у попутки, будешь себя всю жизнь винить… — Увидев неуверенность в ее глазах, я тут же продолжил: — Хочешь уехать? Ладно. Но подожди хотя бы до завтра, утром сам отвезу тебя домой. Уж еще одну ночь ты тут выдержишь?

Валерия нахмурилась, что-то обдумывая и явно сомневаясь, но потом всё же согласилась:

— Хорошо, но только до утра!

И обогнув меня по широкой дуге, зашла в дом.

«М-да, Алексей… У тебя менее двенадцати часов, чтобы как-то решить эту проблему и сделать так, чтобы Валерия осталась».

Впервые в жизни я не представлял, как это сделать. Деньги? Знаем, плавали, пошлет, как пить дать пошлет… Принудить? Она и так меня боится… Шантажировать приемными родителями? И без того ненавидит.

Я присел на стоящую под вишней лавочку и потер виски.

«Думай, думай, думай!»

Но сказать легче, чем осуществить. В голову лезла несусветная чушь. Просидев там еще несколько часов, я так ничего и не придумал. Решил, что утро вечера мудренее, и зашел в дом. В конце концов до утра Злоключение уж точно никуда не денется.

Валерия ожидаемо спала, по крайней мере свет в ее комнате не горел. Я прилег на кровать и забылся тяжелым сном.

Мне приснилась Сола…

Та самая планета, с которой мы когда-то попали на землю. Жаркая, сухая, мертвая, сплошь покрытая песком. Иногда она снилась каждому инниферу в назидание и для напоминания, откуда мы пришли. После таких снов, сколько себя помню, мне всегда безумно хотелось пить. Наверное, поэтому инниферы всегда селятся возле рек — нам просто осточертела засуха и безжизненные пустыни.

Но в этот раз я не просто блуждал по бескрайним пескам мертвой планеты. Я оказался в храме Высшего… Огромный дворец, сотворенный из расплавленного песка — самого доступного для инниферов материала, ведь огонь всегда с нами. Столько огня, сколько мы хотим. Здание прозрачное, но стены и пол крепкие, как земной цемент.

Посредине комнаты, в которой я оказался, стоял прозрачный пьедестал, а над ним парило алое облако гигантских размеров. Почему-то мне показалось, что в этом облаке и спрятана Заумь. Я рванулся к нему, протянул руки, но облако исчезло… лишь для того, чтобы появиться позади меня.

— Алексей! Алексей!.. — позвало меня облако.

Я обернулся и вдруг увидел окруженную огнем мужскую фигуру.

«Высший!» — тут же понял, хотя мог разглядеть лишь очертания великана в языках пламени. Это наш бог, точнее не только наш, он — бог всего сущего, но мало кому известно это знание. Слишком он древний, свидетелей его появления нигде не осталось.

— Почему ты явился ко мне? — спросил я дрожащим голосом.

Каждый иннифер знает, что Высший просто так не приходит. Нужна серьезная причина или… земная смерть!

Я замер в ожидании ответа.

— Не бойся, ты жив! — прочитал мои мысли Высший и продолжил громогласно: — Но ненадолго. Осталось всего три месяца… Я явился к тебе, чтобы раскрыть тайну инициации. Ты не всё знаешь. Слушай внимательно! Заклинание, произнесенное хранительницей в нужный момент, сработает, только если произнести его в любви…

— Э-э-э… Что это значит? — опешил я.

— Хранительница должна тебя любить, иначе ничего не получится, ты навеки останешься птицей, — разъяснил голос.

«Любить?! — после этого слова меня перекосило. — Какого… Ну отец! Почему о таком смолчал?! Прибить мало…»

— А поче…

Я не успел спросить, как получил ответ:

— Это знание тайное, и раскрывается только в нужное время. Твои сородичи не могли тебе этого рассказать по той же причине, по которой и хранительницы никому не могут о вас рассказать. Изо рта не раздастся ни звука… Каждый из вас должен пройти этот урок самостоятельно, поэтому вы не можете поделиться ни последним условием инициации, ни тем, какие слова произносит хранительница… Пришло время твоего урока.

Я стоял и как пришибленный открывал и закрывал рот, не в силах прийти в себя.

— А как же мне?..

— Надежда всегда есть… Отчаянию не место в твоем сердце… Пора заполнить его чем-то другим… — Высший явно вознамерился удалиться.

Я провожал его взглядом, как вдруг снова раздался громогласный голос:

— Ах да, забыл сообщить: тебе не нужно больше искать книгу…

И только я собрался порадоваться, как он продолжил:

— Валерия и есть книга… Ее бабушка сделала то, чего до нее никто не догадался сделать, — она спрятала книгу в Валерии. Не учла только одного — что внучка всё забудет. Поэтому ее и преследуют неудачи — так действует энергия книги, пытаясь выбраться на волю. Как только Валерия вспомнит заклинание для инициации, неудачи прекратятся. А если не вспомнит…

— Что? Что тогда? — в нетерпении спросил я.

— Тогда ее ждет та же участь, что и тебя…

— А если она вспомнит, но не полюбит?

— Тогда умрешь только ты. Каким будет исход, теперь зависит только от вас… Удачи вам, дети мои!..

И Высший растворился в воздухе.

***

Я проснулся в холодном поту, хватая ртом воздух. Быстро прошел в ванную, умылся ледяной водой и минут пять смотрел на свое отражение в зеркало.

Да уж, последний признак недалекой инициации тут как тут. Гетерохромия. В радужке правого глаза появилось коричнево-оранжевое пятно. Да, все инниферы как минимум три месяца гетерохромы, но однозначно не все гетерохромы — инниферы.

Постояв у зеркала, я пришел на кухню, хотя до рассвета было еще далеко, да так и просидел, пялясь в одну точку, до тех пор, пока в кухню не зашла уже одетая Валерия. Правда, могла бы и не собирать вещи. Учитывая новые обстоятельства, никуда она не уедет. Со мной у нее больше шансов и выжить, и вспомнить.

Она окинула меня хмурым взглядом — сидел-то я в одних трусах, но никак не прокомментировала мой «наряд», сказала лишь:

— Я готова. Через сколько выезжаем?

Скользнула по моему лицу взглядом, чуть повернула лицо, но вдруг вернула его как было, вытянула голову вперед, прищурилась и спросила:

— А что это с твоим глазом?

— Это, Валерия, появляется у каждого иннифера, когда до инициации остается ровно три месяца.

— А-а-а… — протянула хранительница, явно желая спросить что-то еще, но сдержалась. — В общем, я тебя тогда на лавочке подожду, собирайся пока.

— Ты никуда не уедешь, Валерия, если хочешь жить.

— Да ты офигел, что ли? Опять угрозы?! — хранительница сжала руки в кулаки.

— Да постой ты, я не угрожаю, — в примирительном жесте поднял я ладони. — Ты лучше присядь… У меня новости…

— Спасибо, постою, — уперла руки в боки Злоключение.

Рассказывать о том, что мне нужно каким-то образом влюбить ее в себя, не собирался — я ж себе не враг. Но вот о книге — всенепременно.

— Ты и есть книга, Валерия… — начал я и продолжил, не обращая внимания на ее взлетевшие брови: — И если не вспомнишь прошлое и те знания, что дремлют в тебе, умрешь.

Глава 33 Новые вводные

Валерия

— Ты говоришь чушь! — прокричала я, продолжая упирать руки в боки.

— Умрешь, глупая! — Алексей стукнул по столу кулаком, да так сильно, что пузатая сахарница обиженно звякнула крышкой.

На какую-то секунду мне стало невероятно страшно, захотелось выскочить из кухни, а потом из дома, бежать до дороги, ловить попутку и прочь, прочь… Однако я осталась стоять на месте. Что мне его кулаки? Не ударит ведь… наверное. Зато может сжечь. Но не могу же я всё время жить в страхе… Надоело!

Грозный выпад иннифера я проигнорировала, мысленно сделала себе укол смелости и продолжила спор:

— Не верю! Ишь чего удумал! Если это новый способ заставить меня остаться, то не прокатило!

Алексей задрал подбородок, одарил меня фирменным высокомерным взглядом, таким, какой получается только у него, и продолжил:

— Ты можешь не верить, но это тебя не спасет. Ты умрешь, если не справишься с тотальным невезением. Рано или поздно это тебя угробит. Советую отнестись к моим словам серьезно.

Не понимаю, как у него это получается… Сидел передо мной на старом стуле в одних трусах, а взгляд такой, будто восседал на троне в мантии из горностая с державным скипетром в руках и короной на голове. Вот что называется самовлюбленный человек, нарцисс.

— Чушь! — топнула ногой я. — Я не могу быть книгой!

Магия магией, но это уже бред. Я обычная девушка, самая что ни на есть среднестатистическая. Училась в школе, потом в университете, работала работу, жила совершенно нормальной жизнью. Если бы во мне пряталась какая-то книга, по сути, инородная вещь, я бы об этом знала.

— Информация, которую я тебе передаю, надежная, — продолжил объяснять Алексей. — Это знание пришло ко мне свыше… От того, к кому точно нужно прислушиваться…

— От Бога, что ли? — фыркнула я.

Ожидала чего угодно, но только не того, что иннифер кивнет. А он взял и кивнул.

«Совсем у него, похоже, кукушечку того-с… снесло в смысле».

— Ну-ну… — постучала я носком стопы по кухонной плитке. — А одиннадцатую заповедь он тебе там заодно не передал случайно? Ну так, между делом…

Иннифер вдруг насупился, как сыч. Обиделся, что ли? А нечего мне тут о Боге вещать, ишь чего удумал! Как я, по его мнению, должна среагировать на такие вот заявления?

— Мне не до шуток, — процедил Алексей сквозь зубы.

— А я и не шучу вовсе. Вот прямо сейчас вызову такси и уеду к родителям, найдешь книгу, звони, так уж и быть, заклинание прочитаю… Бесплатно даже!

— Ты и им смерти желаешь? — хмыкнул иннифер, скрестив руки на груди.

— С чего такой вывод? — Мои брови резко подпрыгнули.

— Ты же ходячая катастрофа! Да ты только появишься у них, и на вас начнут сыпаться неприятности. В доме начнет искрить электричество, на ногу утюг уронишь, пока будешь падать, и мать зацепишь… да что там утюг, с такой везучестью на вас грохнется метеорит. Это при условии, что вообще доедешь, а мне кажется, что не доберешься. По дороге у автобуса лопнет шина, перевернется еще… Если тебе себя не жалко, хоть других пожалей. Это пока я рядом, успеваю спасать. К тому же количество неприятностей может увеличиться, так как скоро инициация. А там одна будешь. Сама же себе потом не простишь!

После яркого монолога иннифера я буквально рухнула на стул рядом.

Прав гад ползучий, точнее летающий. Вполне реальный сюжет развития событий озвучил. Я ведь и правда ходячая катастрофа. Опасна и для себя, и для окружающих. Впору бояться вставать с постели.

— Постой, — горько вздохнула. — Так ты действительно думаешь, что моя невезучесть как-то связана с Заумью?

— Это факт, — кивнул иннифер. — И многое объясняет, согласись! Почему раньше за тобой ничего такого не водилось? По твоим же словам всё началось год назад. И почему ситуация ухудшается? Таких совпадений не бывает, Валерия…

Я промолчала, поджала губы, обдумывая его слова.

— Вспомни заклинание инициации, — продолжил Алексей, — и тогда книга из тебя выйдет, снова станешь сама собой.

— Да ты пойми, нет во мне никакой книги! — развела я руками. — Ты же умный, практически семи пядей во лбу, ну как она может быть во мне? В конце-то концов, я за всю жизнь сделала множество УЗИ, даже МРТ головного мозга делала один раз. Будь во мне что, это как-то да показалось бы, отразилось. Книга ведь — это нечто материальное…

— Она может трансформироваться в чистую энергию, — покачал головой Алексей. — Ты заряжена ею, как батарейка, вот и притягиваешь к себе всё подряд.

«Книга, энергия, батарейка… да боже ж ты мой, почему всё так сложно?!» — простонала я про себя.

Жила себе спокойно, никого не трогала, карьеру строила, мечтала когда-нибудь семью, ребеночка завести, и тут на тебе, приплыло счастье в виде иннифера. Эх, как же мне хочется обратно в мою тихую размеренную жизнь, где всё ясно и понятно, где никаких сюрпризов. Шел бы Алексей… а вот нет. Пусть сначала вытащит из меня эту бяку, а потом идет. Иначе о прошлой спокойной жизни, похоже, можно и не мечтать.

— Получается, нам друг без друга никак? — горько усмехнулась я.

— Получается… — кивнул Алексей. — Но не всё так плохо! Теперь мы по крайней мере знаем, что нужно делать!

— И что же?

— Выуживать из тебя детские воспоминания…

— Мы только этим и занимаемся, а толку-то! — воскликнула я чуть не плача. — Я здесь хожу-брожу, памятные места посещаю, а ничего так и не вспомнила почти…

— Просто раньше ты не знала, что именно нужно искать в памяти! — поднял указательный палец правой руки он. — Теперь задача конкретизирована: нужно вспомнить всего одно заклинание…

— Почему-то мне не кажется, что это как-то упрощает дело… Каким оно может быть? Ну хоть примерно…

— Если бы я знал… — пожал плечами Алексей. — Но раз твоя бабушка решила запихнуть заклинание в ребенка, значит, это должно быть что-то не слишком сложное. Какая-то песня, или считалка, или даже сказка. Ты должна вспомнить! А я тебе помогу…

Я облокотилась на стол и тяжело вздохнула.

— Думаешь, стоит остаться здесь, пока не вспомню?

— Я не вижу в этом смысла. Проживание здесь ничем тебе не помогло. Лучше уж поедем ко мне, там значительно комфортнее…

«Сказал удав кролику…» — невесело усмехнулась я про себя.

Глава 34. Дом, скромный дом

Алексей

— Вау… — охнула Валерия, разглядывая дом. — Думала, такие только в фильмах бывают или где-нибудь в далеких-предалеких странах…

— Рад, что тебе нравится, — кивнул я, провожая хранительницу по дорожке к главному входу.

Что ни говори, а приятно, когда твой дом оценили по достоинству. Несмотря на то, что солнце почти спряталось, квадратное двухэтажное здание с плоской крышей выглядело эффектно. Домработница по моей просьбе заранее зажгла уличное освещение и оставила включенным свет в каждой комнате. Каюсь, грешен, хотел впечатлить не привыкшую к роскоши Валерию видом по приезде. Не зря старался, хранительница очарована.

— Давай устрою тебе экскурсию! — предложил я и повел Валерию по всем комнатам, а их у меня ни много ни мало целых двадцать.

Архитектор поработал на славу, сотворил современное чудо. Дом выстроили несколько лет назад по спецзаказу, обошелся мне в копеечку, но на такое дело не жаль. Я, в конце концов, состоятельный иннифер. Могу себя баловать чем хочу… хоть даже Валерией.

А что? Теперь имею полное право! Руки развязаны…

Как только я сам для себя снял запрет на секс с хранительницей, мне его безумно захотелось. Тут, конечно, сыграло роль долгое воздержание. Будь у меня недавно контакт с девушкой, я бы так не рвался забраться Валерии в трусики — это понятно. Но девушки у меня не было уже добрых несколько месяцев. Точнее нет, совсем не добрых. Я привык к частым сексуальным связям. Обычно привозил в отель какую-нибудь милашку, развлекался с ней ночь-другую и отпускал. Так до следующего раза, пока снова не захочется. Каждый раз выбирал преимущественно новых, необкатанных. А тут несколько месяцев простоя… Давно у меня такого не было. И не хотелось как-то, а теперь будто проснулся после долгой спячки злой и жутко голодный до женских прелестей.

Что там говорил Высший?

«Хранительница должна тебя любить, иначе ничего не получится, ты навеки останешься птицей».

Вроде бы так сказал.

Птицей я оставаться не собирался. Так что выход один — Валерия должна меня полюбить. И она полюбит! Много раз и по-всякому.

Я, конечно, не полный придурок, чтобы не понимать разницы между сексом и любовью. Но… секс действует на женщин просто потрясающе. Окситоцин, все дела. Уж я в себе уверен, обеспечу Валерии столько окситоцина, что она в первые же дни воспылает ко мне искренним и светлым чувством.

Собственно, поэтому я предложил Валерии перебраться ко мне — здесь ее соблазнять будет гораздо сподручнее. Иначе ни за что не привез бы к себе Злоключение. Ведь пока вспомнит заклинание, полдома мне разрушит, с нее станется. Впрочем, ладно, не жаль… Если при этом подарит мне достаточно удовольствия, так тем более. А она подарит — выбора у нее нет.

Интересно, насколько она вынослива? Долго сможет продержаться? Если меня девушка возбуждает, я способен любить ее хоть несколько часов к ряду.

Уже сегодня ночью я планировал взять ее разок-другой. Начну с классических вариантов, чтобы было куда расти, а через неделю покажу ей небо в алмазах. Потом буду систематически повторять. Через месяц она мне тапочки будет в зубах носить и кофе с утра варить. Хотя кофе лучше не надо…

— Ты сам выбирал дизайн? — оглядела гостиную восхищенная хранительница. — Я думала о чем-то подобном для своей квартиры.

«Ага, конечно, будто у тебя хватит денег на кожаную мебель, паркет, тут одна висящая люстра стоит как полремонта в твоей квартире. Окстись, девочка…» — это я про себя, конечно.

Весь день тщательно следил за словами, чтобы даже ненароком не задеть ее чувств. Ранимая хранительница попалась, что поделаешь. А мне теперь позарез нужно, чтобы она прекратила обижаться, посмотрела на меня другими глазами. Вот старался, строил из себя иннифера-паиньку.

Действовало, кстати.

— Ты еще бассейн не видела…

— У тебя есть бассейн?

— Конечно!

Подмигнул ей, а она и рада, тут же широко улыбнулась.

— И крытый, и обычный. Люблю поплавать, несмотря на то, что маг огня.

Я продолжил показывать ей свои хоромы.

Когда вышли во внутренний дворик, Валерия захлопала в ладоши:

— Ух ты! Какая красота!

Еще бы ей не понравилось. Большой бассейн, подогретая вода, дно с подсветкой, плюс рядом шезлонги, диван со столиком, где можно отдохнуть после плавания. Словом, дивный уголок. Сюда обычных девушек не привозил, кстати. Это эксклюзив для Валерии. Надеюсь, оценила, как ей повезло.

— Дом просто невероятный, — проговорила хранительница. — На берегу реки, окруженный деревьями… прямо мечта. И так далеко от соседей… — Она запнулась, покосилась опасливо. — Ты же меня тут не сожжешь, правда? Не для этого привез так далеко?

Достала своей пугливостью, честное слово. Прямо из себя выводила, еле удержался от резкой отповеди. Ответил ласково:

— Не говори глупостей. Ничего я тебе не сделаю… Кстати, хочешь искупаться?

— О да, только пойду приму душ, переоденусь и спущусь…

— Иди, иди…

«Милая…» — это я уже про себя добавил.

Решено, в бассейне я ее в первый раз и… полюблю, в общем.

Пусть переоденется, напялит какой-нибудь купальник. Я надеялся, тот будет достаточно сексуальным. А потом… держись, кареглазая красота, есть подозрение, что тебе понравится!

Только что мне с ней делать, когда всё закончится? Избавиться от влюбленной хранительницы будет не так-то просто. Объясняй ей потом, что не создан для семейной жизни. Ну да ладно, как-нибудь сумею охладить ее пыл. Остальные инниферы же как-то справлялись со своими хранительницами, давали от ворот поворот, вот и я дам, когда время придет.

Зато после сегодняшнего сна мне стало понятно, почему некоторые сородичи так охотно пользуются своими хранительницами. Оказывается — это для дела, а не только ради удовольствия.

Ну отец, ну зараза… да, объяснить мне по нормальному весь процесс инициации он не мог, это закрытое Высшим знание. Но почему не постарался просто намекнуть, чтобы я был ласковее с хранительницей? Это-то он мог. Или всё же не мог?

Кстати, теперь понятно, почему он никогда не отвечал мне на вопросы о том, как проходила его инициация. Просто не мог рассказать.

«Пришло время твоего урока», — всё крутил я в голове слова Высшего.

Что же, если мой урок — влюбить в себя Валерию, я однозначно сдам экзамен на пять.

Глава 35.Свидание в бассейне

Алексей

— Что тут у вас? — спросил я курьера.

Тот переминался с ноги на ногу у будки охраны, на въезде в деревню, а в руках держал многочисленные пакеты с логотипом ресторана.

Услышав мой вопрос, кудрявый мальчишка лет восемнадцати резво отчитался:

— Всё как просили, господин Крутов! Коктейль с креветками, нарезка из четырех сыров. Салат «Цезарь» с креветками и с курицей, в термоконтейнере отбивные. На сладкое груши с орехами в меду, другие фрукты, еще полусладкое шампанское…

Я у них вип-клиент, поэтому заказы привозили очень быстро, хотя ресторан находится в пятидесяти километрах от деревни Горнолуч. Доплачивал за скорость, разумеется, а они и рады угодить. Но этот заказ делал не я, попросил домработницу, подумал: ей лучше знать, что может понравиться обычной простоватой девчонке, какой Валерия и являлась. Думаю, не привыкла она к красной икре и фуа-гра, к тому же вряд ли обладала хорошим вкусом.

— Отлично, спасибо! — кивнул я курьеру, проверил содержимое и забрал пакеты.

Мальчишка быстро пошел к своей машине.

Конечно, я мог поручить забрать пакеты охране, но решил всё сделать сам — не хотел, чтобы какая-нибудь мелочь испортила мне планы.

Теперь у меня вкусностей на четыре Валерии хватит или даже шесть! Мне, правда, много и одной, но тут уж никуда не денешься. Хочешь большой и чистой любви? Придется ее добиваться.

Ладно, кого я обманывал, я с удовольствием с ней пересплю. В моем теле давно проснулись разного рода желания. Теперь надо сделать так, чтобы хранительница с удовольствием мне отдалась… А я большой мастер обольщения, к слову!

Место действия — патио с открытым бассейном. Территория вокруг воды выложена деревянными досками, чтобы было не холодно ступать босыми ногами, там еще удобный уличный диван, столик, где можно поужинать.

Раньше я девушек к себе не приводил, предпочитал отели. К чему они в моем логове? Я люблю тишину и покой, а девушку после бурной ночи еще попробуй потом спровадь, проще самому уйти из отеля. Но Валерию мне спроваживать было не нужно, так что я радовался, что у меня во дворе имелось местечко для соблазнения. Как знал, как чувствовал, что дому просто необходим романтический уголок.

Пока Валерия приводила себя в порядок, я достал белоснежный сервиз, хрустальные бокалы и накрыл на улице стол. Разложил по тарелкам вкусности. Потом переоделся по случаю — в белую футболку и черные шорты до колена.

Конечно же, приготовил пачку презервативов, я ведь ответственный иннифер.

Не знал, где возьму Валерию в первый раз — в бассейне или на диване, но в любом случае сначала достану резинку.

Еще не хватало заделать ей ребенка. С ее идеалистическими взглядами на жизнь она определенно не лучший вариант матери для иннифера. Во-первых, генофонд не самый подходящий, вдруг передаст сыну по наследству свое ослиное упрямство, а мне потом мучиться. Во-вторых, вдруг возьмет да и не согласится отдавать? Пообщавшись с ней какое-то время, я вполне допускал, что она-то как раз захочет воспитывать ребенка. Однако земной женщине с магом огня не совладать, пусть это будет всего лишь ребенок.

Конечно, если бы я заделал ей девчонку, оно и бог с ним, пусть бы растила, ведь девочки нам, инниферам, ни к чему, в них нет магии. Мы оставляем их матерям. Но рисковать не хотел, поэтому презервативы.

Я бы вообще ради удобства оставил часть резинок на столе, часть сложил у бассейна. Но такая явная демонстрация намерений может оскорбить Валерию. Еще начнет брыкаться, сопротивляться. Ни к чему.

Яркая лунная ночь, плюс фонари у входа, плюс накрытый стол у бассейна, а в ведерке со льдом бутылка шампанского. Чего же не хватает? Точно! Музыки… Я щелкнул пультом, и из подвешенных к столбам колонок полился голос Луи Армстронга: «I see trees of green…»

И в этот момент в дверях показалась Валерия.

Волосы завязаны на макушке гулькой, сама в несуразном белом халате, явно большом, чуть по земле не волочился… Кстати, похоже, халат из моих запасов… Может быть, домработница оставила такой в ее комнате? Надо будет указать ей на оплошность.

На лице Валерии ноль косметики и приветливости.

— Я в ванной шлепнулась, синяк набила… — чуть не плача заявила она.

Синяк, уж конечно, поможет романтическому настрою…

— Бедняга… — постарался я проявить участие.

Однако вскоре Валерия и сама забыла о своем синяке.

— Ой, ужин! — воскликнула она и немного приободрилась. — А у нас какой-то праздник?

— Да нет, что ты, — покачал я головой. — Каждый день так ужинаю! — демонстративно окунул в томатный соус креветку и положил себе в рот. — Обожаю морепродукты. А ты? Аллергии, я надеюсь, нет?

— Раньше не было, теперь уже ничему не удивлюсь…

Валерия с шумом плюхнулась на диван, тут же ойкнула, болезненно поморщившись. Потерла правую сторону попки.

— Здорово треснулась… Эх… А шампанское ты зачем принес? — сдвинула брови хранительница.

— Просто хотел поприветствовать тебя в своем доме, показать, что я тебе рад, а то в последнее время только и делали, что цапались. Мой способ вытащить белый флаг.

— А, спасибо, мне приятно… — ответила хранительница с улыбкой.

«Дело идет на лад! — похвалил я себя. — Ай да Алексей, ай да молодец!»

Я открыл шампанское, и теплый ночной воздух наполнился виноградным ароматом пьянящей жидкости.

— Немного шипучки? — предложил ей.

Получив кивок, наполнил ее бокал до краев.

С удовольствием наблюдал за тем, как она делала глоток за глотком, закусывая сладкую пенистую жидкость креветками.

— Ты можешь музыку выключить? — вдруг попросила она. — Голова немного побаливает.

«Р-р-р…»

Я нехотя подчинился ее просьбе.

Заметил, как она в очередной раз поморщилась, пытаясь найти удобное положение. Похоже, и правда прилично стукнулась.

— Покажешь синяк? — попросил угрюмо.

— Фигушки с маслицем! — фыркнула Валерия. — Я перед тобой раздеваться не буду…

— А в бассейне ты плавать тоже одетая собралась? — тут уже я нахмурился.

Видимо, малые крупицы логики в ее голове имелись, потому что хранительница всё же скинула халат, явив мне себя в открытом разноцветном купальнике.

«Ты ж моя прелесть…» — мысленно простонал я, обласкав взглядом ее грудь, так плотно облегаемую лифчиком.

Да, спать с ней будет определенно очень приятно. Я еле удержался от того, чтобы не стиснуть какую-нибудь выпуклость ее замечательного тела. Сейчас мне даже было всё равно какую — грудь, попку, бедро или даже плечо. Валерия повернулась ко мне филейной частью и указала на явное покраснение правой половины — в том месте, где проходила линия правой стороны трусиков.

Я невольно поморщился, в груди кольнуло. На секунду как будто на себе ее боль почувствовал.

— Да, будет синяк… — кивнул со вздохом. — Иди поплавай! Бассейн, конечно же, с подогревом, но там температура двадцать семь градусов, я не люблю слишком теплый. Остудишь кожу, может быть, обойдется и без синяка…

Валерия кивнула и пошла в указанном мной направлении. В первую секунду я обалдел, не ожидал, что послушается. Даже приготовился к спорам… Вон оно, оказывается, как приятно, когда она просто соглашается.

Я скинул с себя шорты, майку, пошел следом в одних плавках. Уж где-где, а в бассейне свое Злоключение оставлять одну не хочу.

Пока шел за ней те несчастные несколько шагов до спуска в воду, успел неоднократно облизнуться. Уж больно аппетитен у моей хранительницы вид сзади даже несмотря на будущий синяк.

«Хочу, хочу, хочу…» — мысленно повторял я.

Вода немного охладила пыл, но ключевое тут слово «немного». Мне было уже почти физически больно наблюдать за тем, как Валерия плавала от бортика к бортику. Особенно учитывая, что благодаря подсветке со дна бассейна я мог наблюдать за мельчайшими движениями так желаемого мной тела.

Я устроился в воде у самых ступенек, некоторое время выжидал, любовался.

Ну уж нет. Долго я так не выдержу, да и зачем? Аккуратно обниму, приближу к себе, поцелую… а там уж как пойдет. Если начнет ломаться как невинная девочка, отпущу. Налью ей еще шампанского, покормлю фруктами и попробую позже. Но перво-наперво поцелую…

«Отличный план, Крутов!» — похвалил я себя, чувствуя, как рот начал заполняться слюной. Да, ровно настолько сильно мне захотелось попробовать Валерию на вкус. Долгое воздержание, чего уж тут стесняться.

Но воплотить план в жизнь оказалось не так-то просто. Валерия доплыла до противоположного бортика и выпрыгнула наружу. Уселась своей очаровательной попкой у бассейна, свесила ноги в воду, глубоко вздохнула, запрокинув голову, стала любоваться звездами.

Я подплыл к ней, предложил веселым тоном:

— Давай обратно…

— Наплавалась, — сообщила она. — Честно говоря, немного устала, день был насыщенный… И этот переезд….

«Не дай бог спать соберется!» — пробурчал я про себя.

Никак не мог этого допустить, ведь уже настроился. Что мне теперь делать со своим желанием?

С ней всегда так, всё наперекосяк!

— Ну нет, не уйдешь… — прорычал я.

С этими словами провел по ноге Валерии. Моя ладонь мигом проскочила от колена вверх по внутренней стороне бедра.

В эту же секунду она закричала, да так громко, что у меня чуть не лопнули барабанные перепонки. Слишком громко даже для невинной девицы, коей она без сомнения не являлась.

— Что? Чего ты кричишь? Я не пойму… — пробасил я, отпрянув.

Хранительница не стала ничего объяснять. Она подскочила на ноги, затрясла руками и снова закричала, побежала к свету.

Я тоже выпрыгнул из бассейна, поспешил за ней. Очень скоро понял причину такой реакции — я ее ожег своим прикосновением. Не на шутку ожег — до красноты, даже, может быть, волдыри завтра появятся.

— Я за аптечкой! — тут же буркнул и поспешил в дом.

Как же хорошо, что у меня она всегда собрана. Так, на всякий случай. Взял спрей от ожогов, поспешил к Злоключению. Она ждала меня на улице возле фонаря, рассматривала ожог и горько плакала.

При моем появлении простонала обиженно:

— Ты обещал, что не сожжешь меня! Я доверилась тебе…

— Извини, я не знаю, как это вышло!

Я правда не знал… Такого раньше без моего желания не случалось. А обжечь девушку, с которой собирался переспать, — это вообще за гранью. Может быть, на мне так сказалось воздержание? Не знал, что это может быть опасно.

— Не прикасайся! Больше никогда ко мне не прикасайся! — прокричала Валерия, забирая у меня спрей.

Я с грустью наблюдал, как она наносит его на внутреннюю сторону бедра.

Еще за такое чувствительное место схватил… надо же было так постараться! Самому стало больно и жутко некомфортно от ее ожога.

Что за хрень со мной творится?

***

После того как я десять раз извинился, а на кожу Валерии было нанесено несколько слоев лекарства, хранительница немного успокоилась.

— Болит? — спросил я, протянул руку, чтобы взять ее под локоть и отвести к столу.

— Не тронь! — буркнула она, отшатнулась и сама пошла к дивану.

— Не злись, я правда не хотел! — в очередной раз попытался я наладить контакт. — Может, выпьешь болеутоляющих?

— А если опять аллергия? — сморщила лицо она. — Уж лучше потерплю, боюсь пока пить таблетки.

Злоключение аккуратно устроилась на диване, попросила жалобно:

— Нальешь еще шампанского? Хоть какая-то анестезия…

«Не лучшая, на мой взгляд…»

Но я налил, пододвинул к ней поближе креветки, раз они ей понравились. Готов был хоть ламбаду станцевать, лишь бы она снова мне улыбнулась. Но этого не потребовалось.

Валерия пригубила шампанского и, кажется, немного успокоилась. Даже осторожно откинулась на диванные подушки.

— А что это? — вдруг достала из подушек запрятанную мной пачку презервативов.

Всё, что мне оставалось, — молча скрежетать зубами.

— Алексей, а зачем ты хватал меня за бедро у бассейна? — наконец догадалась спросить она. — Ты хотел меня соблазнить?! Запомни, секса между нами не будет никогда!

С этими словами она поднялась, схватила халат и рванулась в дом.

— Это почему же никогда? — пробасил я ей вслед, только ответом меня не удостоили.

Я что, урод какой? Да меня в клубе всегда толпа девушек окружает! Почему это со мной нельзя спать?

Глава 36. Экспериментатор

Валерия

Я летела в свою комнату так, словно у меня отросли мощные крылья.

По пути задела одну из огромных ваз, расставленных то там, то тут, похоже, ради красоты. Керамический монстр закачался, а потом упал и разбился. Практически пустой коридор подхватил и размножил этот противный звук.

«Будем считать это частью компенсации за ожог», — подумала я.

Поднявшись на второй этаж в выделенную мне спальню, с силой хлопнула дверью и начала мерить комнату шагами, сжимая и разжимая кулаки.

«Нет, это же уму непостижимо! Пиджачок что, правда думал, что я буду с ним спать?! Вот скотина! Это что же, на безрыбье и рак рыба? Сам говорил, что его взгляду задержаться не на чем, когда на меня смотрит».

Я от души пнула стоящий у туалетного столика пуфик и взвыла от боли: конечно, умудрилась мизинец сильно ударить. Мисс Везение, кто б сомневался.

«Так вот почему привез меня именно в свой дом, — вдруг осенило меня. — Так ему будет проще организовать процесс соблазнения, он же тут каждый уголок знает и все красивые места, которых тут, вероятно, немало. Ну уж нет… Со мной такой номер не прокатит!»

Конечно, будь он последним мужчиной на Земле, я бы с ним… всё равно не стала спать. Что он может передать будущему потомству? Собственный нарциссизм, снобизм и веру в то, что всё решают деньги, а любовь — пережиток прошлого?

Я злилась на себя за то, что в какой-то момент расслабилась и перестала ожидать подвоха. Поверила, что он искренне хочет помочь. Хотя… помочь-то он хочет, чего уж там, но не ради меня, а ради себя. Впредь буду умнее.

И тут перед глазами всплыло обеспокоенное лицо Алексея, когда он увидел ожог на моем бедре. Нет, такие эмоции не подделаешь, я уверена. Иннифер действительно не ожидал такого и не специально это сделал.

Интересно, в чем причина? Может, так действует приближающаяся инициация? «Так, — остановила я себя. — Выяснять, почему это случилось с ним, незачем, пусть сам об этом думает, а мне лучше подумать о том, что могу сделать сама».

Я бухнулась на огромную кровать, стоящую посреди комнаты, и громко охнула от боли — совсем забыла о синяке на попе. Тут же, словно за компанию, начало ныть бедро. Я проверила кожу: слава богу, отделалась достаточно легко, думаю, через неделю-две всё заживет.

«М-да, Лера, как бы ты ни относилась к Алексею, а его помощь принять придется, если жить хочешь!»

Иннифер прав: если количество неприятностей будет расти в геометрической прогрессии, долго мне не продержаться. А он не сможет быть рядом круглые сутки.

Выход один — вспомнить всё. Только как вернуть воспоминания? Думай, Лера, думай!

«Бабушка, миленькая, если слышишь, помоги!» — взмолилась я про себя к той, что засунула эту проклятую Заумь в мою голову.

Алексей

«Думай, Алексей, думай!» — мерил я шагами собственный двор.

Но чем больше думал, тем больше понимал, что дело точно не во мне. В конце концов решил, что это всё из-за воздержания и нужно просто переспать с кем-то до хранительницы. Это же невиданное дело — столько времени без секса! Пора эту досадную ошибку исправлять. Иннифер сказал — иннифер сделал.

Что ж, теперь дело за малым — найти «жертву» и проверить теорию на практике. Я достал телефон и начал листать список контактов. Взгляд споткнулся на следующем:

Марианна Васнецова (экстра)

Да-да, экстра — это именно то, что нужно! Я вспомнил, что Марианна оказалась охоча до экспериментов и соглашалась на все мои предложения. Не бесплатно, конечно, не бесплатно.

Я даже держал ее ради постельных утех около трех недель — неслыханная продолжительность встреч для меня. Правда, с тех пор прошло два года, всё могло измениться, например, она могла женить на себе какого-нибудь старого идиота с толстым кошельком, но что-то мне подсказывает: такая девушка, как Васнецова, не стала бы обзаводиться пузатым мужем и парой спиногрызов.

Я взглянул на часы: девять вечера. Время детское. Да и смысл откладывать секс на завтра, если им можно заняться уже через несколько часов?

«Вот решу вопрос с ожогами и сразу к тебе, Злоключение. Ты будешь умолять меня не останавливаться и просить еще и еще!»

Набрав номер, я долго слушал длинные гудки и собрался уже положить трубку, как в ней раздался томный голос:

— Слушаю…

— Марианна, это Алексей Крутов. Тот самый, с кото…

— Я помню, Алексей! Такое не забывается… — игриво отозвалась Васнецова. — А ты зачем звонишь? Хочешь повторить?

«Ну вот, даже уговаривать не пришлось», — хищно улыбнулся я.

— Да, Марианна, ты как всегда догадлива. Хочу. Давай прямо сегодня? Правда, есть один нюанс, но о нем расскажу при встрече.

Я обсудил с девушкой детали и место встречи, положил трубку и потер ладони друг о друга.

Вот и отлично, вот и прекрасно. Жди, Марианна, я лечу.

***

Длинноногая стройная брюнетка открыла дверь в красном пеньюаре, который мало что скрывал. Она облизнула пухлые губы, сразу взяла меня за галстук и потянула за собой.

Квартирка оказалась самая обычная, однокомнатная; ремонт, хоть и хороший, видимо, был сделан достаточно давно.

Пышная грудь Васнецовой так и манила к ней прикоснуться, но я решил сначала прояснить все детали, хотя мы уже подошли к большому коричневому дивану — и явно не для того, чтобы просто посидеть. Еще с год назад я бы порадовался — не люблю лишних хождений вокруг да около, ведь время — самый ценный ресурс, особенно в моем положении, но в этот раз был вынужден поумерить ее пыл.

— Марианна, стой!

Вырвал галстук из ее цепких пальчиков с наманикюренными ногтями.

— Да, милый, всё как скажешь… — с придыханием произнесла она, присела на диван и похлопала ладонью по месту рядом с собой. — Я вся внимание… Как ты хочешь, чтобы мы это сделали… в первый раз за ночь?

И захлопала длиннющими ресницами, явно ненастоящими, томно на меня поглядывая. М-да, за прошедшее время она успела знатно «проапгрейдиться», правда, как по мне, прошлый вариант был лучше. Во всяком случае натуральнее. Но в данный момент это не имело никакого значения.

— Перейду сразу к делу. В особых экспериментах я сегодня не нуждаюсь, но… — И замолчал, обдумывая, как сказать то, что собирался сказать. Но потом решил, что деньги компенсируют ей как физическую травму, так и моральную, и выпалил: — Я могу обжечь тебя в процессе.

Марианна резко выпрямилась, томности как не бывало. Даже рот открыла от удивления.

— Это как это?

Во взгляде ее явно читался вопрос: Крутов, ты давно у психиатра был?

— Милая, мы с тобой в прошлом неплохо ладили, — вкрадчивым голосом сказал я. — Невероятно щедр я был еще и потому, что ты обладала важными качествами: не задавать лишних вопросов и соглашаться на любые эксперименты. Давай и в этот раз так сделаешь? Обещаю, если что-то случится, деньгами не обижу, возмещу все. Ну так как?

Марианна вскочила с мягкого дивана, потупила взгляд, засопела, надула напомаженные губки и задумалась… на целых пять секунд. А потом кивнула.

Ай да я, ай да молодец — как четко выбрал цель среди сотни вариантов! Люблю сговорчивых девушек. Я ухмыльнулся, снял пиджак, бросив его на спинку дивана, подошел и протянул руки к ее талии, затаив дыхание.

Криков не услышал, наоборот, Марианна прижалась ко мне и впилась в мой рот своими губами, точно пиявка.

«Ни-че-го… Ничего, черт подери! Никаких ожогов или волдырей! Как это возможно?»

Я целовал девушку, руками беспрепятственно исследуя ее стройное тело и подспудно ожидая, что она вот-вот заорет. Но нет… Через несколько минут она добралась до ремня моих брюк. И тут я понял две вещи: я точно не обжигаю обычных девушек и… не хочу Марианну.

Отстранившись, бросил гораздо резче, чем собирался:

— Эксперимент окончен!

Застегнул ремень и взял серый пиджак. Раздосадованная девушка попыталась что-то сказать, но я остановил ее на полуслове, достал пухлый конверт из пиджака и бросил на диван.

— Можешь не провожать! — рыкнул напоследок и выскочил из ее квартиры.

***

Пока летел обратно в Горнолуч, успел разозлиться, словно тигр, которому в зоопарке мяса не доложили, — разве что пар из ушей не шел. Решил: прилечу и снова попробую прикоснуться к хранительнице.

И мне все равно, согласится она или нет. И все равно, что ночь на дворе. И все равно, что может разораться. Потому что это ее вина, как пить дать ее!

Во дворе я превратился в человека и, словно ураган, понесся к ее комнате.

Через несколько мгновений уже стоял возле двери и тянулся к дверной ручке.

Глава 37. Ма-а-аленькая деталь

Алексей

Я схватился за ручку двери, намереваясь войти к Злоключению, да так и застыл на месте.

«Алексей, ну ты просто чемпион по завоеванию женских сердец… Войдешь, коснешься, снова обожжешь, и она сразу тебя как полюбит, как полюбит! Наверняка и навсегда! Впрочем, иди, только после этого можешь выбирать место для уютного гнезда, в котором и помрешь зимородком. Давай, герой, вперед».

Да, я был как никогда рад, что голос рассудка всё же пробился сквозь эмоции, отдернул руку, постоял еще несколько мгновений в тишине и темноте и отправился в кабинет несолоно хлебавши.

Там плеснул в бокал виски, сел в любимое кресло и уставился на выключенный монитор. «Даже если хранительница и правда причастна к творящейся хрени, насилием я точно ничего не решу. И дело, получается, не в воздержании. Я, конечно, могу еще проверить на нескольких девушках, только что-то мне подсказывает, что касаться не могу лишь Злоключения».

Я начал комкать листы бумаги и швырять их в стоящую в углу корзину, причем без единого промаха. Впрочем, я хорош во всем, за что берусь. Кроме — пора уж признать — тех ситуаций, когда дело касается хранительницы.

«А вдруг это действительно дело рук Злоключения? — вспышкой пронеслась в сознании мысль. — Защитная магия хранительниц, черт их дери, или еще что. Она же может и не знать, раз ничего не помнит».

Я в который раз за время общения с Валерией заскрежетал зубами.

«Вот гадство!» С силой долбанул кулаком по столу. Легче не стало. Ну, вот и как теперь быть? Хранительницу в постель затащить не могу, с другими не особо хочется… Кому расскажешь — засмеют же. Без пяти минут лидер клана — чуть ли не импотент!

Чур меня, чур… Я потряс головой, представив себя немощным старикашкой с трясущимися руками и морщинистым увядшим телом, у которого о сексе остались лишь светлые воспоминания. Бррр… Нет уж, завтра же всё выясню у своих!

Изрядно наклюкавшись, хотя обычно я против усердных возлияний, отправился спать. Завалился на любезно расправленную домработницей кровать, даже не раздеваясь.

И снова оказался в уже знакомом храме Высшего, в той самой комнате с прозрачным пьедесталом посередине.

«Что я тут делаю?»

Осмотрелся: никого, пусто и тихо. И вдруг над пьедесталом снова появилось алое облако, как в прошлый раз. А внутри окруженная огнем мужская фигура.

Я замер в ожидании, и голос Высшего не заставил себя ждать:

— Алексей! Я здесь, чтобы сообщить тебе еще кое-что важное: последние три месяца до инициации ты не можешь касаться хранитель…

И тут я не выдержал и перебил Высшего:

— Как так?! Почему я могу касаться остальных женщин, а ее — нет? В чем причина? Что за несправедливость?!

— Ты как всегда нетерпелив, сын мой, — по-доброму улыбнулся Высший и добавил: — Это не навсегда, просто взаимодействия на физическом уровне невозможны без истинной любви…

«Э-э-э… Во загнул!» Но признавать, что не совсем понял мысль Высшего, не хотелось, и пока я думал, уточнять или нет, он взял и испарился.

А я проснулся.

Чувствовал себя так, будто спал не на мягком матраце, а на тюфяке, набитом камнями. Тело ломило, а во рту будто Сахара, так хотелось пить.

Вот так да… Вот это я влип…

Чтобы взбодриться, пошел в душ и долго стоял под струями прохладной воды и пил прямо из крана, а потом вернулся в кровать. Правда, сомневался, что смогу уснуть.

«Физические взаимодействия невозможны без истинной любви…»

Ну, и как разобрать эту заумную речь? Нет, все слова я понимал, в уме мне не откажешь, но с ходу их расшифровать не получалось. Прикосновения невозможны без любви с моей стороны? «Да ну, это полный бред!» Я аж головой потряс, чтобы избавиться от этой неприятной и глупой мысли как можно скорее. Нужна любовь с обеих сторон? Три раза ха-ха. Высший не стал бы так подставлять нас, могучих магов. Это же за гранью просто!

«Так, Алексей, давай рассуждать логически. Что говорил Всевышний до этого? Что хранительница должна любить, чтобы заклинание сработало. Так? Так. А раз для заклинания нужна ее любовь, значит, и для касаний — тоже. Это уже похоже на правду».

Но только я начал радоваться, как вспомнил о главном. Аж в холодный пот бросило. Понять, кто в кого влюбиться должен, — это лишь первая ступенька лестницы. Последняя теперь тоже известна — любовь хранительницы. Только вот что посередине?

Как влюбить в себя хранительницу, к которой даже прикоснуться нельзя?

И тут внутри словно лампочка зажглась, меня осенило.

«А ведь может выгореть! Завтра же с утра и начну».

Глава 38. Следствие ведут знатоки

Алексей

«И как я сразу не догадался спросить?»

Раннее утро, а я уже летел в соседнюю деревню инниферов, что находилась в пятидесяти километрах от нашей. Летел к Виктору Воронцову — товарищу по «уроку», которого тоже скоро ждала инициация. Правда, его время придет на несколько недель раньше.

Но именно Виктор вовсю хвалился постельными успехами с хранительницей, когда мы встречались последний раз. Причем рассказывал о своих достижениях, хотя до его инициации осталось уже меньше трех месяцев. Значит, нашел способ как-то обойти запрет на прикосновения, если продолжал с ней спать. А раз нашел он — получится и у меня!

Я уже мысленно потирал ладони в предвкушении вечера с Валерией, так и представлял ее стройное тело под своим…

«Так, Алексей, не гони лошадей, всему свое время. Всё успеешь, всё перепробуешь — твое невероятно долгое ожидание будет сегодня же вознаграждено».

А вот и «хибарка» Виктора. Никогда не понимал его увлечения интерьером в стиле барокко. Всё это вычурное великолепие: резная мебель, покрытая золотом, украшенные золотом же рамы и стены, резные потолки — ну как в музее, честное слово. То ли дело мой дом — современный шедевр. Ну да я не за обсуждением интерьеров к Виктору прилетел…

Обернувшись человеком у него во внутреннем дворике, я сразу зашагал ко входу — благо знал, где тот находился. Его охрана почтительно кивнула и расступилась: приятно, когда узнают. Охранники также сообщили, что хозяин в кабинете, работает. Я расправил плечи и вошел в святая святых Виктора.

Воронцов сидел в резном кресле за рабочим столом, чуть ли не носом закопавшись в бумаги. Он поднял свою белобрысую голову, увидел меня, улыбнулся и кивнул на кресло напротив, куда я и сел.

— Виктор, здравствуй! Я к тебе по личному делу… — Я решил сразу взять быка за рога.

— Я так и понял, — усмехнулся тот, оторвавшись от созерцания бумаг, — иначе просто позвонил бы. Ну рассказывай, с чем пожаловал, что за важное дело в такую рань?

— В общем, ты недавно сам рассказывал, как свою хранительницу обихаживал и так и эдак… — Я даже подался вперед и понизил голос: дело всё же щепетильное. — Так вот, скажи: как ты с ней спишь до сих пор? И вообще, где твоя хранительница? Хочу и с ней поговорить.

Я специально не стал даже пытаться узнавать детали или говорить об уроке, запрете и прочем: во-первых, сомневаюсь, что получилось бы — сидел бы ртом хлопал, как рыба на воздухе, во-вторых, Воронцов не дурак, и так всё понял — вон как глаза загорелись.

— Крутов, я тебя уважаю, но шел бы ты своими делами заниматься… У тебя инициация скоро? Вот и займись подготовкой, а ко мне и тем более к моей хранительнице не вздумай лезть! Я надеюсь, мы друг друга услышали? Мне работать нужно. Выход сам найдешь.

— Не слишком ли ты резок? Не с простым иннифером беседу ведешь… Аукнется…

— Пусть…

И Виктор снова уткнулся в бумаги.

«Надо же, какие мы бесстрашные… — прорычал я про себя. — Что ж, ладно. Воронцов не единственный возможный источник информации».

Я ушел, мысленно поставив напротив фамилии Воронцова галочку.

Интересно, чего это он такой несговорчивый? То языком мёл не хуже веника, не остановить было, а тут вдруг слова не вытащишь.

Что-то тут нечисто… Я понял! Он, кажется, свое ноу-хау хотел только для себя оставить, не делиться с сородичами находкой… Ну, со мной этот номер не прокатит!

Я тут же позвонил своим инниферам, попросил найти хранительницу Воронцова, узнать, где она. Не хочет говорить Виктор — разговорю ее, узнаю, как у него получается с ней спать.

***

Наталью Пронину нашли буквально через час. А еще через два я подъехал по нужному адресу. И стоял я у… больницы.

«Что с ней случилось? А вдруг это дело рук „круга избранных“?»

Я поднимался на третий этаж в ее палату хмурый, словно ноябрьское утро. Мне уже удалось узнать, что круг действительно существует, но они настолько хорошо заметали следы, что все ниточки резко обрывались. Где их искать, я пока не знал. Но это пока.

Вот только пройду инициацию и вплотную займусь кругом. И мне всё равно, что это мои сородичи — мучить и убивать хранительниц не дело. Да, я по-прежнему так думал даже с учетом того, что узнал о последнем «уроке». Если бы не мои сложности с Валерией, возникшие задолго до сна, я бы уже давно нашел к ней ключик, она бы вовсю бегала за мной и преданно заглядывала в глаза, желая обслужить по высшему разряду.

В общем, если уж обычного человека в себя влюбить не способен, то что ж это за иннифер? Наверное, именно так и Высший решил, потому и дал такой урок: нужно показать, что мы лучше людей, умнее, находчивее, и, в отличие от земных фей, джиннов и других волшебных существ всех мастей, в состоянии даже с любовью справиться. У них-то ограничение на данный тип воздействия, нельзя, видите ли, заставить кого-то полюбить. А инниферы вот справляются. В общем, такой себе инниферский естественный отбор.

Я открыл дверь в палату Натальи и словно оказался в магазине цветов и игрушек: повсюду огромные букеты в корзинах и вазах, игрушечные мишки всех цветов и размеров, воздушные шарики, да и сама палата большая, со всеми удобствами.

Наталья оказалась худенькой блондинкой с волнистыми волосами. Она сидела ко мне спиной на кровати. Я прочистил горло, чтобы обратить на себя внимание, и только собрался спросить, что случилось, как девушка встала и обернулась.

И все вопросы отпали: я увидел у нее на плече и верхней части груди повязку.

— Ожог? — спросил, хотя и без того знал ответ.

Пронина вздрогнула и присмотрелась ко мне. Точнее, к моему правому глазу, увидела коричнево-оранжевое пятно, сразу поняла, кто перед ней, и кивнула.

М-да, вот и поговорил с хранительницей.

— Выздоравливайте… — только и сказал я, развернулся и вышел из палаты.

Больше оставаться здесь мне было решительно незачем.

Нет и никогда не существовало никакого способа соблазнить хранительницу без ее любви… Воронцов просто бахвалился, думая, что никто не станет проверять.

Я вышел на лестницу, начал спускаться и через полпролета уткнулся в спину женщине, которая шла медленнее улитки. Объемов она была таких, что никак не обогнуть.

— Мадам, у меня нет полугода на преодоление трех этажей, шевелитесь уже! — рявкнул я так, что она подпрыгнула и чуть не сорвалась вниз, благо ухватилась за перила.

Я обогнул ее на следующей лестничной площадке и рванул к машине.

Сев в любимое авто, опустил голову на руль и просидел так минут пять, не меньше.

В голове крутились извечные русские вопросы: кто виноват и что делать?

Я выехал в Горнолуч, а по пути решил позвонить Злоключению, узнать, не взорвался ли мой дом, пока отсутствовал. Только она не взяла трубку ни сразу, ни через минуту, ни через пять, ни даже через десять.

Только этого мне не хватало… Я припарковал машину на ближайшей стоянке, обернулся зимородком и пулей помчался к хранительнице.

Глава 39. Новый план

Алексей

Пока летел, успел в голове нарисовать кучу картин — одна страшнее другой.

Валерия лежит у лестницы со сломанной шеей, неестественно выгнув ногу.

Валерия сидит за обеденным столом лицом в тарелку — поперхнулась едой.

Валерия всё же решила выпить обезболивающего и умерла от анафилактического шока — лежит на полу в спальне с зажатым в руке пузырьком.

Валерия решила поплавать и до сих пор «плавает» в бассейне спиной вверх — захлебнулась…

Именно в бассейне хранительница и нашлась, черт ее дери. Я приземлился на ближайшее дерево и наблюдал, как Злоключение весело плескалась, лежа на большом круге и попивая коктейль, улыбалась, подставляя лицо осеннему теплому солнцу, которое уже не жарило как в летние месяцы. В общем, наслаждалась и радовалась жизни на всю катушку.

И пока она, не подозревая о моем присутствии, продолжала купаться, плескаться и смеяться как дурочка, сама себе приятная, я лишь злобно щелкал клювом и в итоге не выдержал. Слетел на землю, превратился в человека и гаркнул:

— А ну быстро вылезла из бассейна!

Злоключение закашлялась, неудачно оперлась локтем о круг и упала в воду. Вынырнула, убрала волосы с лица и уставилась на меня, прищурившись.

— Ты нормальный вообще? Кто так подкрадывается? Я же испугалась!

— Валерия, я тебе звонил много раз, ты почему трубку не берешь? — скрестил руки на груди я, подошел к бортику и навис над ней горой, закрыв собою солнце.

Тут хранительница закусила губу, взглянула на меня виновато… и вдруг вздернула подбородок.

— Подумаешь, в комнате оставила. Чего ты так взъерепенился?

И тут она отвернулась и поплыла к другому бортику бассейна.

Она — отвернулась? От меня?! Я разрешал разве? Вот хамка!

— Ты забыла, зачем ты тут? А ну вылазь! — снова рявкнул я. — Или я…

Хранительница застыла на секунду, а потом поплыла к лестнице в бассейн. Вышла, уперла руки в боки и как заорет:

— Или ты… что? Побьешь? Убьешь? Сожжешь? Достал ты уже со своими угрозами! С самого начала со своим папочкой угрожал! Думаешь, я забыла? Фига с два!

И она схватила халат и полетела в дом.

М-да… Кажется, я такое уже видел — не далее чем вчера.

Но я же и не думал ничего такого с ней делать, чего она взъярилась так? И не угрожал даже… Так, вспылил слегка. Ну а кто бы не вспылил на моем месте? Висит груша — нельзя скушать! И ладно бы простая груша, а не такая аппетитная и сочная…

Как мне теперь ее сорвать, если прикасаться нельзя ни к плоду, ни к дереву? Ничего, скоро эта груша сама к моим ногам упадет…

И тут я застыл, словно клеем приклеили к плитке. «С папочкой угрожал!» Точно… Вот в чем дело. Чего он вообще полез, кто его просил?

Я снова превратился в зимородка и полетел к отцу.

***

— Ты смерти моей желаешь? Да?! — выпалил я вместо приветствия, ворвавшись в кабинет отца. А по пути разметал его охрану, словно игрушечных солдатиков, — даром, что ли, слыл лучшим бойцом клана.

Отец аж встал с кресла и рот раскрыл.

— Сын, типун тебе на язык… Как в голову вообще пришло такое? Не стыдно столь серьезные обвинения бросать в мой адрес? Не ожидал, не ожидал…

Он махнул рукой охранникам, давая отмашку не мешать, и те вышли, оставив нас наедине.

Я заходил из угла в угол, размахивая руками, и закричал:

— Мне стыдно? Мне? Ты лучше расскажи, зачем тогда с Игорем в ресторан заявился и грозился взять дело в свои руки, а? Причем громко грозил, так, чтобы Валерия точно услышала! Ты чего добиться-то хотел? Хочешь сказать, добра мне тогда желал?

— Сын, ты поосторожнее с фразами, всё же с отцом и лидером клана разговариваешь! — Лицо его вдруг застыло, словно маска, ожесточилось. — Я понимаю, ты не в себе в данный момент, но что тебя всегда отличало от многих, так это мысль перед делом, а не наоборот. Что изменилось? Может, дашь мне объяснить?

Он тяжело упал в кресло, достал из ящика стола какие-то таблетки и выпил одну.

Я подошел к его рабочему столу, отодвинул кресло, стоящее напротив, и уселся, скрестив руки.

— Слушаю, — склонил голову набок.

— Я вообще не хотел вмешиваться, — начал отец. — Ты знаешь, я тебе и твоим решениям доверяю, ведь ты мой преемник. Меня Игорь уговорил. Несколько раз просил вмешаться, переживал за тебя сильно. Всё объяснял, что если хранительница не вспомнит, ты умрешь. Рассказывал, что сильный стресс может помочь, даже статьи мне какие-то психологические показывал.

Ну, это и я знал, что сильный стресс может помочь вернуть воспоминания. Но стресс стрессу рознь!

— И знаешь, — продолжил отец, — в какой-то момент я тоже подумал, что это может сработать, ведь если она не вспомнит, то всё остальное, — он подчеркнул последнее слово, — будет неважно. Ну, ты понимаешь, о чем я.

Да, я понял. Если Валерия не вспомнит, то толку мне с ее любви будет приблизительно ноль целых ноль десятых — тут отец прав.

— На Игоря тоже не злись, он за тебя горой. Я понимаю его резоны, хоть он в тот момент, когда уговаривал, не знал всего, — вдруг добавил отец. — Ты знаешь, как он тебя любит. С детства любил, хвостиком за тобой мотался, всем рассказывал, какой у него брат крутой. Да и какой с него лидер клана? Ты и сам это понимаешь, и он понимает. Конечно, даже с этой точки зрения хочет, чтобы ты прошел инициацию.

Снова отец прав: лидер с Игоря никакой… Да он и сам сразу принял решение отца — что преемником стану я, согласился и поддерживал всегда. А вот если я умру, то лидером быть ему. Нет, он не справится… Принятие серьезных взвешенных решений точно не его конек.

— Сын, зла тебе никто не желает. Помочь хотели! Я вот, наоборот, думал, что хранительница меня испугается да к тебе прильнет, защитника увидит, доверится. Жаль, что не получилось. Но ты найдешь способ, я точно знаю. Всегда находил. Разбери задачу на составляющие и действуй. Но знай, если что нужно, я всегда рядом.

Я выходил от отца в задумчивости.

В голове крутились его слова: задача… способ… составляющие… действия…

А что, так и сделаю! Задачу уже знаю — влюбить, дело за остальным.

Я прилетел на крутой берег у реки, обернулся человеком, уселся в тени старого дуба.

Конспирация, что б ее… Но тут дело такое, тайное… Не дай бог Валерия увидит или услышит, чем я тут занимаюсь, мой план накроется медным тазом.

Достал мобильный и открыл поисковик.

Вбил запрос: «любовь составляющие».

«Бинго!» — через пять минут прокричал я про себя и набрал нужный номер.

Глава 40. Гуру любви

Алексей

«Думаете, любовь нельзя контролировать? Считаете, если человек вас не любит, то у вас ни единого шанса? Верите, что невозможно заставить кого-то влюбиться? Тогда проходите мимо, у меня другой подход!» — кричала надпись на сайте под впечатляющим названием «Гуру Любви».

Снизу шли отзывы:

«Спасибо, вы спасли мою жизнь!»

«Вы спасли мой брак!»

«Я вам обязана всем…»

«Пожалуйста, приезжайте в наш город с новыми семинарами…»

Отзывов оказалось без малого тысячи три. Я впечатлился. Правда, из описания страницы так и не разобрался, кто этот гуру. Но понял: хочу выяснить, поэтому и позвонил, назначил встречу на сегодня же. Меня согласились принять через пару часов.

Как раз успею… долететь. И полетел сразу.

Я так вцепился в эту возможность, что даже не спросил, кто меня ждет. Психолог, медиум? Может, маг? Гуру — не особенно информативно. Впрочем, какая разница. Люди так любят давать имена и вешать ярлыки… А это всё, по сути, ни к чему, если человек умеет мастерски решать вопросы.

К слову, у этого гуру ценник такой, что даже арабский шейх подумает дважды — а надо ли оно ему. Это подкупает… За такие деньги люди и убить могут, если их попытаются кинуть, особенно при условии, что проблема любовного характера. Но поскольку пресловутый гуру любви до сих пор жив и даже принимает у себя, значит, есть надежда на удачный исход.

«Отчего бы не попробовать?» — думал я, пролетая над элитным пригородным поселком Краснодара.

Особенно понравилось обещание, данное мне по телефону секретарем этого самого гуру:

— У нас любовь с гарантией!

Люблю гарантии. А если почувствую, что меня пытаются развести на деньги, гуру дорого заплатит. Не деньгами, разумеется. У меня есть способы гораздо более действенные.

Секретарь гуру, любезная девушка с потрясающе мелодичным голосом, объяснила мне, как добраться до места. Нужный дом оказался на самом краю поселения. Последний в ряду особняков — двухэтажное строение из белого кирпича.

Я спикировал чуть поодаль, шел к воротам уже человеком. Долго звонить не пришлось, через секунду камера на воротах мигнула, в динамиках раздался всё тот же мелодичный голос, который разговаривал со мной по телефону:

— Алексей Крутов?

— Да, это я.

— Секундочку…

И правда, прошло всего несколько секунд, а потом мне открыла калитку маленькая женщина в спортивных легинсах и топе, больше похожем на бюстгальтер. Фигура у нее во всех смыслах выдающаяся — похожа на гитару, такие выраженные изгибы. Если бы не проблемы с хранительницей, я бы ею, может быть, даже занялся. Но на это нет ни желания, ни времени. Валерия прежде всего.

— Извините, я занималась йогой… — улыбнулась мне девица. — Каждый день медитирую по два часа, необходимая практика, чтобы очистить сознание… понимаете?

«Зачем мне эта информация?» — мысленно недоумевал я.

Пока она говорила, Алексей узнал голос — именно с ней он разговаривал по телефону. Быть может, она не секретарь, а любовница гуру любви?

— Отведите меня к вашему гуру. — Я сразу взял быка за рога.

— К кому, простите? — кашлянула блондинка.

— Гуру любви!

— Это просто название сайта, — пожала она плечами. — Позвольте представиться, меня зовут Злата Шикова, сайт, на который вы ссылаетесь, мой. Я — Love-коуч…

— Кто, простите?

— Love-коуч, помогаю людям соединиться с их половинками… Вы ожидали встретиться с кем-то другим? Мои контакты есть на сайте…

— Я просто думал, что разговариваю с помощницей или секретарем…

— О, конечно же, у меня есть помощник! Профессор кафедры прикладной психологии, Виктор Сильчиков. Но он в отпуске. Так что всё сама, всё сама…

От ее оптимистичного тона меня начало мутить.

— То есть вы хотите сказать, — начал я делано спокойным тоном, — что я отмотал больше сотни километров ради того, чтобы меня обучала искусству соблазнения какая-то блондинка, которая позавчера вылезла из песочницы?! Мне нужен гуру! Вы что, не понимаете? У меня крайне серьезный вопрос… Да вам же лет двадцать от силы!

Думал, нахалка хоть немного смутится, но нет. Она, наоборот, улыбнулась мне столь лучезарно, что я даже немного обалдел.

— Спасибо! Двадцать, правда? Какой комплимент… Это тянет на скидочку…

— Какую скидочку?! Не нужны мне ваши скидки! Мне нужен профессионал…

— Если вас беспокоит возраст, — хмыкнула Злата, — то спешу успокоить: мне тридцать четыре. Могу показать паспорт. И совершенно точно покажу свои дипломы, раз вы у нас из недоверчивых. Пройдемте в мой кабинет… Только сначала переоденусь.

Она оставила меня в гостиной. Но долго ждать не заставила, появилась через пару минут.

Когда сказала, что хочет переодеться, я грешным делом подумал: явится в костюме. Она и явилась в костюме, очень напоминающем тот, что надевают для танцев живота. Короткий жакет из ярко-желтой ткани, длинная просторная юбка в пол.

— Дома предпочитаю свободный стиль, надеюсь, вы не против? — Она поймала мой взгляд на своей фигуре. — Пойдемте в кабинет…

И кабинет у нее оказался далеким от понимания «рабочее помещение». Стола там не было вообще, зато имелась магнитно-маркерная доска во всю стену, а также куча стульев.

— Я здесь частенько занимаюсь с группами, — пожала плечами Злата. — А вот и дипломы…

Взмахом руки она указала на противоположную стену. Там, под стеклом, действительно висело множество документов: дипломы, сертификаты, награды в рамочках, также имелись кубки разной величины. Наверное, эта стена славы должна была убедить любого — перед ним профессионал. Но на меня не особенно подействовало.

Злата развела руками и запела свою песню с начала:

— Я именно тот специалист, который вам нужен… Конечно же, моя помощь стоит недешево, но разве можно оценить любовь деньгами…

— Если вы мне поможете, я заплачу вам вдвойне! Деньги не проблема, — махнул я рукой.

— Вы хотите тариф «Олигарх»? — улыбка Златы стала ярче.

Она устроилась на одном из стульев возле гигантской доски, махнула рукой на стул напротив.

— Присаживайтесь, обрисуете мне свою проблему…

«Олигарх так олигарх…» — мысленно смирился я.

— Ладно…

Уселся напротив, откинулся на спинку, скрестив руки.

Улыбка Златы стала еще на полсантиметра шире — Love-коуч даже чуть подалась вперед, сложила руки на коленях.

— Вы не будете записывать? — Я нахмурился.

— Что вы… у меня уникальная память! Я всё запоминаю. Так какая она, ваша избранница?

Мысленно снова прооравшись, я начал рассказывать о Валерии.

— Она славная… если не подходить к ней близко…

И я принялся подробно описывать мое Злоключение. Кем работала, на кого училась, какой образ жизни вела. Слегка коснулся и личных качеств:

— Упрямая, заносчивая! Она выводит меня каждый день, каждую минуту…

— Вижу, у вас к ней сильное чувство… Давно ее любите? — со знанием дела спросила Злата.

Я громко хмыкнул. Надо же предположить такое! Чтобы я… ее… Никогда!

— Полгода люблю, страдаю, мучаюсь, все нервы мне уже вытрепала, — ответил почти без запинки.

— Вижу, девушка вам досталась сложная. Но эмоциональная, это же прекрасно! Ну-с, приступим-с!

Она вытянула вперед руки, размяла пальцы и принялась рассуждать:

— Видите ли, любовь ничем не отличается от других эмоций. Страх, тревога, жалость к себе, даже ревность… Всеми этими эмоциями можно управлять, соответственно, и любовью тоже. Любовь контролировать так же легко, как возбуждение или стресс…

— Если это так легко, отчего же люди все поголовно не пытаются управлять этим чувством? Как им управлять? — усмехнулся я.

— Всему свое время, Алекс… Можно, я буду вас так называть?

Алексом меня называют в основном отец и брат. Я невольно передернул плечами, представив, что бы ответил Игорь или отец этой умнице-блондинке. Уж точно не стали бы слушать ее россказни. С другой стороны, что я теряю? Она или поможет спасти мне жизнь, или… по крайней мере, не помешает.

— Называйте как хотите… — машу рукой.

— Отлично, Алекс, — обрадовалась она. — Я вам открою один секрет. На каждого человека можно составить любовную карту…

— Любовную карту?!

— Да! Даже если сам человек этого не осознает, в его голове есть контрольный список критериев. Идеальный партнер, в которого они могут позволить себе влюбиться, должен им соответствовать. Для простоты я назвала это любовной картой… Список критериев у каждого свой, он зависит от многого — ценностей, убеждений, опыта прошлых отношений…

— Но как это поможет и как же узнать эти критерии?

— Хороший вопрос, Алекс! — улыбнулась Злата.

И больше ничего не сказала, лишь выжидающе на меня посмотрела.

— И? — развел я руками.

— Вот и ваше первое практическое задание: разговорите вашу строптивицу, пусть она откроет вам душу, расскажет, какие мужчины ей нравятся, что привлекает в людях, что отталкивает? Чем точнее будет ее карта любви, тем проще вам будет этой самой любви добиться!

— То есть вы хотите, чтобы я расспрашивал ее о том, что она любит и не любит в мужчинах? — У меня от возмущения даже волосы на затылке зашевелились. — Я за эту консультацию платить не буду!

— Не надо, — усмехнулась Злата. — Я разрешаю некоторым клиентам в виде исключения вносить плату по факту получения результата. Случай у вас сложный, потребуется несколько сессий. Так вам будет комфортнее? У вас же тариф «Олигарх», заплатите в конце… двойную цену!

— Ха, — не удержался я. — То есть вы будете продолжать со мной работать просто так? А не боитесь, что после какого-то количества сессий я просто исчезну и не заплачу?

— О, вы заплатите!..

Глава 41. Первое практическое задание

Алексей

— Лобстеры, креветки, шампанское… Так-так…

Раж уж мне повезло и каким-то чудом у Валерии не появилась аллергия на морепродукты, я решил использовать этот козырь по полной.

В этот раз накрыл стол на крыше. Никаких больше бассейнов и голых частей тела хранительницы, а то после новых ожогов Валерия меня точно не простит.

Теплый сентябрьский вечер — чем не повод устроить ужин на свежем воздухе? Тем более что у меня тут оборудована прекрасная беседка… Вот уже несколько часов как оборудована.

Да, раскошелился.

Рабочие бесшумно втащили наверх мягкую садовую мебель по боковой лестнице. Всё собрали, расставили и так же незаметно исчезли. Теперь у меня на крыше почти ресторан — даже арка с веселыми романтическими фонарями в виде сердец имеется. В такого иннифера, как я, невозможно не влюбиться!

Финальный аккорд — красное шампанское в ведерке со льдом.

Красное шампанское… глупость! Придумают же такое… маркетологи фиговы. Но девушки любят подобные заморочки, им чем напиток необычнее, тем вкуснее. А моя сегодняшняя цель — сделать так, чтобы Валерии было максимально вкусно, комфортно, весело. Вдруг удастся составить эту чертову карту любви.

Необходимые вопросы я на всякий случай в телефоне записал.

Проверив, всё ли в порядке, я спустился с крыши в поисках будущей жертвы страстной любви.

— Валерия? — позвал ее с лестницы.

Никакого ответа…

Впрочем, я не гордый, пойду поищу. Если понадобится, в каждый уголок загляну.

Заглянул… только не оказалось ее ни в одном уголке!

— Валерия! — заорал я во всю мощь легких, выглянув на улицу, трубку ведь, как обычно, не брала.

И только тогда услышал долгожданное:

— Алексей, я тут… Можешь помочь, пожалуйста?

Она кричала издалека, находилась явно где-то за воротами.

Сердце моментально подпрыгнуло на месте и пустилось в неуправляемый галоп.

«Опять что-то стряслось… Повредила ногу? Руку? Голову?»

Я тут же обратился в зимородка и воспарил над землей в поисках хранительницы. Она оказалась недалеко от ворот. Шла медленно, аккуратно несла в подоле… яблоки?!

Приземлившись неподалеку, я возмущенно заметил:

— Я не понял, тебе яблок в холодильнике мало?

— Я… Э-э-э… Просто эти такие вкусные! Вот, попробуй! — произнесла она как ни в чем не бывало.

— Женщины… — Я закатил глаза.

Взял у нее из подола несколько яблок, понес в дом, краем глаза следил, чтобы Валерия шла следом.

Мы разложили фрукты на кухонном столе, и хранительница принялась их мыть.

— Оставь, домработница сделает. Пойдем со мной! — скомандовал я.

— Я хотела испечь пирог… — проговорила Валерия с улыбкой. — Обещаю печь без сережек. Вообще все украшения сниму…

— Даже не вздумай!

— Алексей, не переживай, я могу не сама. Вот завтра придет твоя домработница, с ней испечем, мы уже даже подружились немножко…

Значит, пока я тут пытаюсь спасти нас обоих, она водит дружбу с домработницей? Нашла время…

— Валерия, чтобы больше не смела заводить близких отношений с прислугой! Она здесь не для того, чтобы составлять тебе компанию. Занимайся лучше вопросом возвращения памяти!

После моего нагоняя хранительница втянула голову в плечи, прикусила губу. В эту минуту я почти пожалел, что начал на нее возмущаться. Ведь знал: она изо всех сил пытается вернуть память.

Решил загладить ситуацию, не отходя от кассы, так сказать:

— Пойдем на крышу? Поужинаем?

— Ты правда думаешь, что после того, как на меня наорал, я пойду с тобой куда-то ужинать? Фигу с маслом! — зафырчала она.

Оставила яблоки прямо в мойке, развернулась и выскочила из кухни.

А я как обычно остался стоять и соображать, что только что произошло. Еще и это мерзкое чувство вины… совершенно непонятное и раньше мне абсолютно неведомое! Оно пришло в мою жизнь вместе с Валерией и абсолютно мне не нравилось.

И как теперь выуживать информацию из хранительницы? Не пытать же ее в самом-то деле…

Я усмехнулся, вспомнив тот совет брата. Как же хорошо, что во мне достаточно здравомыслия, и я им не воспользовался. Иначе уже ничего не помогло бы. Интересно, как там Игорь? Ведь он меня всего на несколько часов младше, его инициация состоится в тот же день. И я глубоко сомневаюсь, что этому надменному гаденышу хоть сколько-нибудь проще добиться любви от своей хранительницы.

Однако у него есть серьезное преимущество. Брату его «Заумь» сразу отдали.

Да, мало того, что у каждого иннифера своя книга, так нас каждое поколение рождается строго определенное количество — по количеству книг.

И эта инициация — проклятие на наши головы.

Всё Высший… шутник. Только вот мне не смешно почему-то.

«Ладно, хватит размышлять, пора вернуться к делам насущным». Надо же было наорать на Валерию, к тому же из-за такой ерунды, как дружба с домработницей…

Дружба… подруга…

С кем еще девушки бывают откровенны, как не с лучшими подругами? Вот кто кладезь знаний о чертогах души моей хранительницы!

Я хлопнул себя по лбу:

— Точно!

***

Через несколько часов я уже стучал в нужную дверь. Без разницы, что на дворе девять вечера.

— Да?

Как ни странно, дверь мне открыли очень быстро.

— Вы?! — захлопала ресницами Ольга, лучшая подруга Валерии.

Узнала, приятно.

— Я!

Я гордо ступил вперед перед этой выдающейся во всех смыслах женщиной.

Думал, она своей гигантской грудью вытолкнет меня с лестничной клетки обратно в лифт, но не стала.

— С чем явились? — посмотрела с интересом.

— Дело у меня к вам деликатное… Пригласите на чашку кофе?

— Может быть, чаю с ромашкой? А то поздновато…

— Да хоть с толчеными гвоздями, мне без разницы… Можете сверху лимоном обложить и сахаром засыпать.

— Ах, дело настолько серьезно? — всплеснула руками она.

Через несколько минут я уже сидел на почетном месте во главе стола на крохотной кухне. Ольга села напротив, пододвинула ко мне чашку ромашкового чая.

— Как раз заварила свеженький…

Я даже отхлебнул из вежливости. Чуть не поперхнулся — такой горячий оказался, зараза.

— Мне нужна ваша помощь, — начал я без обиняков. — Расскажите, что Валерия ценит в людях? В мужчинах в частности?

— Э-э-э… М-м-м… Я прошу прощения, а с чего вы вдруг решили, что я буду делиться с вами подобными вещами? Если хотите что-то узнать о Валерии, спросите у нее, — развела она руками.

Я достал телефон, написал на экране цифру с достаточным количеством нулей, чтобы Ольга прочувствовала момент и получила достаточную мотивацию. Показал ей. Бедная, она даже закашлялась, причем так, что рыжие кудри вовсю заплясали на плечах.

— Простите… Это что такое? — переспросила хрипло.

— Рубли, Ольга, рубли. Или вы предпочитаете в долларах? Я могу и в юанях, не принципиально. Если ответите максимально подробно, первую циферку изменю с единицы на двоечку. Количество нулей устраивает? Если да, то приступим к опросу, незачем время терять…

Она снова закашлялась. А потом вдруг заголосила:

— Я тебе сейчас знаешь куда твой телефон засуну? Тебе вообще известно такое понятие, как дружба?!

Это что-то определенно новенькое. И ведь не испугалась же говорить такое малознакомому мужчине… Впрочем, девушка таких габаритов, наверное, может себе позволить некоторые вольности в общении с противоположным полом.

— Пошел вон! — Ольга подскочила с места.

Но я тоже не лыком шит.

— Не пойду… — заявил делано спокойным тоном, при этом сложил руки на груди.

— Еще как пойдешь! — взвизгнула она.

— Да пойми же, мне помощь нужна! — Я решил, что самое время перейти на «ты».

— Зачем? Хотя нет, не отвечай, не надо, — махнула рукой Ольга, — и так понятно. Хочешь очаровать Валерию? Ищешь подходы? — И тут вдруг она застыла на мгновение, а потом усмехнулась и добавила: — Она послала тебя далеко и надолго, да?

Я молчал. Во-первых, потому что просто ничего толком не мог рассказать из-за заклятия молчания, во-вторых, потому что Ольга и без меня прекрасно играла в угадайку.

— Ну а что, конечно… Лерка — красавица, умница, добрая к тому же… — начала она перечислять малозначимые плюсы хранительницы.

— Я тоже неплохой… — вдруг не сдержался и зачем-то буркнул я.

Ольга внимательно на меня посмотрела.

— Тогда зачем пришел меня подкупать, раз неплохой?

— Думаешь, от хорошей жизни? — воскликнул я, сжав кулаки. — Положение безвыходное!

Почему-то последнее утверждение резко сделало подругу Валерии гораздо более сговорчивой.

— Поругались, что ли? — спросила она участливо.

Я снова ничего не ответил, лишь пожал плечами.

— Поругались, значит… — поджала губы она. — Ладно, помогу тебе…

— Куда перевести деньги? — спросил я с прищуром.

— Да засунь ты себе свои деньги… Я так помогу… К Лерке нелегко найти подход, знаю.

— Зачем же станешь помогать? — вдруг спросил я, а мои брови поползли вверх. «Похоже, никогда не перестану удивляться… Женщины — наистраннейшие существа. Логика тут даже мимо не пробегала».

— Да потому что хватит ей страдать по своему Мишке! — невесело хмыкнула Ольга. — Пусть лучше будет с чокнутым миллионером, чем убивается по прошлому. Ты же миллионер, да?

— Можно сказать и так. Но я не чокнутый.

— Ну да, ну да, рассказывай мне тут сказки! Именно потому, что не чокнутый, ты приперся на ночь глядя к лучшей подруге своей любимой, чтобы выспросить у нее, какие мужчины Лерке нравятся. Так же делают совершенно адекватные люди, правда?

Я мысленно проскрежетал зубами, но комментировать никак не стал, вместо этого перешел к важному:

— Так расскажешь мне, кто такой Миша?

Ольга пустилась в подробный рассказ. Вывалила на меня целую тонну информации о принце на белоснежном коне по имени Михаил. Чем больше рассказывала, тем активнее я притопывал левой ногой. Как прикажете конкурировать с человеком из страны Идеалии?

К счастью, Ольга так же подробно ответила на вопросы анкеты, выданной мне Златой.

***

Подлетая к дому, я с удивлением обнаружил, что на крыше горят лампочки: те самые, сердечками, — на арке, которую сегодня установили для несостоявшегося романтического ужина.

«Странно, я был уверен, что выключил свет!»

Очень скоро заметил, кто этот свет включил.

На новом бежевом плетеном диване сидела Валерия. Сидела не просто так, а активно поглощала расставленные мной вкусности. Подлетая, я заметил на ее тарелке лобстера, а рядом коктейль из креветок, причем креветок там оставалось не так уж много.

— А-а-а… — заверещала Валерия, когда я перевоплотился неподалеку от нее.

— Я что, такой страшный? — усмехнулся грустно.

— Фух… Алексей, это ты! — выдохнула она.

— А ты кого-то другого ждала?

— Всё никак не могу привыкнуть, что птица может превратиться в мужчину…

— Давно пора, — пожал плечами я.

— Кстати, ты мог бы и не наблюдать за мной издалека, сразу бы присоединялся, я давно зову тебя… — развела руками Валерия.

— В смысле? Я только что прилетел.

— А кто тогда наблюдал за мной с другого конца крыши? Я видела птицу! Подумала, это ты… Только злишься на меня за то, что отказалась с тобой ужинать. Но Алексей, если бы я знала, что ты приготовил такую роскошь, обязательно пошла бы с тобой! Тут же лобстеры!

Мне оставалось только посмеяться над самим собой. А ларчик-то просто открывался.

— Я не знал, что ты их так любишь…

«А если бы знал, то давно уже угощал бы ими».

— Очень люблю! Правда, раньше никогда не пробовала, но люблю страшно! — И тут она замерла, посмотрела на меня с опаской. — Подожди, если это не ты за мной наблюдал, то кто?

«Хороший вопрос, черт подери».

— Я это выясню, Валерия, — нахмурился я. — Обязательно выясню…

Глава 42. Второй урок

Алексей

С утра пораньше я уже сидел на стуле напротив Златы и тряс в воздухе кулаками:

— Это невозможно! Вы уверены, что это так необходимо? Она хочет себе в любимые какого-то слюнтяя… Такие вообще нигде не водятся, вымерли бы уже из-за неприспособленности к жизни в процессе эволюции!

Пока я бушевал, Злата смотрела на меня с мягкой улыбкой и не вмешивалась. Распечатанную карту любви Валерии я ей вручил, как только пришел.

«Ну что за специалист? Я тут толкую о том, что это нереально, а у нее ни один мускул на лице не дрогнул даже…»

— Злата, вы только посмотрите… — всё пытался достучаться до гуру любви я. — Отзывчивый, чуткий, любит животных, заботливый, умеет слушать. И это даже не полный список! Ну, как прикажете этому соответствовать? Может, есть другие варианты, кроме карты любви?

— Алекс, — пропела мое имя Злата, — одна карта любви не гарантирует того, что избранница вас полюбит, но если не будете ей следовать, то не полюбит совершенно точно! Вам нужно стараться соответствовать.

Мои брови практически сошлись на переносице, и Злата, мигом оценив мое состояние, вскочила со своего стула и направилась к доске.

— Алекс, возможно, вам нужна помощь в том, чтобы понять, каким образом можно проявить перечисленные выше качества по отношению к избраннице?

Я усиленно закивал.

«Ну, а кому не понадобилась бы помощь в таком деле? Как прикажете понимать „чуткость“? А „отзывчивость“? Я и так отзывчив донельзя, но к цели меня это не приблизило! А „умение слушать“? Это просто смешно! Уши есть? Есть! Значит, умею слушать. Логично же? Логично. Или нужно вырастить особенные уши?»

Пока я ерзал, сидя на стуле, и мысленно проклинал всю эту психологию в целом и карту любви в частности, Злата спокойно рисовала на доске какие-то схемы и картинки.

А потом с примерами, в красках описала всё то, что нарисовала.

И только я подумал, что мучения окончены, как она вдруг подняла указательный палец и воскликнула:

— Алекс, а теперь перейдем ко второму уроку!

Я тяжело вздохнул.

— Так вот: нужно восполнить неудовлетворенные потребности избранницы!

— Э-э-э… это как? — недоумевая, спросил я.

Злата, как обычно, улыбнулась. «С удовольствием стер бы твою улыбочку с милого личика, гуру… — проскрежетал я зубами, благо, она не услышала. — Но без твоей помощи не справлюсь. Считай, повезло!»

— Об основных человеческих потребностях вы можете и сами почитать, информации в интернете валом. Можно на примере пирамиды Маслоу.

«Маслоу… Маслоу… А-а-а, тот самый пресловутый треугольник с несколькими уровнями! Грубо говоря, система человеческих потребностей. Начиная с самых необходимых — еда, сон, крыша над головой, заканчивая духовными — творчеством, личностным ростом и прочей дребеденью для синих чулков. Это да, об этом слышал, — порадовался я про себя. — А то сижу как дурень и, где это видано, не понимаю, о чем говорит… девушка — раз, блондинка — два».

Мои размышления прервал мелодичный голосок собеседницы:

— Алекс, давайте сосредоточимся на важных моментах и деталях.

— Я в вашем распоряжении, — устроился на стуле удобнее.

— Так вот… Вы откройте пока пирамиду в телефоне, чтобы понимать, о чем я буду рассказывать.

Я как прилежный ученик сделал то, что велено. А Злата начала ходить вперед-назад и рассказывать:

— Когда человек ищет партнера, то ищет, скорее, свои сильные стороны в другом, а также противоположность своим слабостям.

Заметив, что я ее не понял, гуру любви добавила:

— Давайте на примере. Умный, но неуверенный в себе человек будет искать умного, но уверенного. Когда вы берете на себя роль такого уверенного человека, вы словно сообщаете партнеру, подсознательно, конечно: «У меня есть то, что тебе нужно!»

«Вот, так понятнее».

— В общем, урок такой. Определите, чего хочется вашей избраннице? Чего ей не хватает? И дайте ей понять, что всё, что ей нужно, она может получить от вас.

Я собрался встать с кресла, как вдруг Шикова вскрикнула:

— Ах да, чуть не забыла! Алекс, есть одна деталь, о которой многие забывают. Есть очень важные потребности, основные. Без них никуда! Первое: еда, отдых, сон и так далее. И второе: безопасность, чувство защищенности, средства к существованию, деньги простым языком. Это понятно?

Я кивнул.

— Если не удовлетворить их, то ни о чем другом и говорить не приходится — то есть ни о какой любви, привязанности, духовном росте и прочем! В общем, начать нужно именно с того, чувствует ли ваша избранница себя в безопасности рядом с вами, всё ли в порядке с отдыхом, сном, едой. Думаю, уж это вы точно можете ей обеспечить. Тогда двигайтесь выше по пирамиде, дайте ей то, что в чем она нуждается больше всего.

Я вышел от гуру любви в задумчивости.

«Знала бы ты, Злата, чего мне стоит обеспечить Валерии это пресловутое чувство защищенности… Но чувствует ли Злоключение себя в безопасности со мной, учитывая ее везучесть, — вот в чем вопрос. Если нет, то как двигаться дальше?»

Глава 43. Как за каменной стеной

Алексей

— Алексей, тебе, может, салатика добавить, а то сидишь задумчивый с пустой тарелкой? — прервала мои размышления сидящая напротив Валерия.

Мы ужинали в моей столовой. Домработница расстаралась на славу, только вот я не мог по достоинству оценить ее старания, поскольку голова была забита совсем другим.

— А? Что? Да-да, спасибо!

М-да, вместо того, чтобы пообщаться с хранительницей, узнать о ее успехах, я всё думал об уроках Златы Шиковой.

Ну вот нормальная же фраза Валерии — «салатика добавить». Это я понимаю. Не то что все эти экзистенциальные потребности, пирамиды Маслоу… Нет, ну хорошо, что у меня широкий кругозор, да и в уме не откажешь, но неужели она то же самое на своих тренингах рассказывает и теми же словами? Ее ученики, похоже, с поисковиками спят в обнимку. Или приобретают словарь «Психологический язык — человеческий язык».

И я заметил, как она на меня посмотрела, когда поняла, что придется доносить информацию нормальным, человеческим языком. Поубавить бы ей спеси, да нельзя пока…

Зато чего не заметил, так это кольца на безымянном пальце правой руки. Оно и понятно, кто ж такую гурятину замуж возьмет, будь она хоть мисс Мира.

«Дорогой, передай мне миску с салатом, пожалуйста, удовлетвори мою потребность в пище!» Тьфу, блин! Меня аж передернуло, как представил возможный разговор за ужином, если она всё же найдет себе избранника.

Вот решу вопрос с Валерией, и ноги моей больше у психологов не будет.

Однако в одном гуру любви всё же права… Хранительница должна чувствовать себя в безопасности со мной, иначе и говорить не о чем.

Только вот как узнать, о чем она думает? В лоб спросить, что ли?.. Не-е-ет, ну это точно не вариант.

И тут Злоключение вдруг рассмеялась.

— Что такое? — недоумевая, спросил я.

— Да ты бы видел свое лицо! Я не знаю, о чем ты думал, но, похоже, день у тебя выдался занятный, — улыбнулась Валерия.

«Знала бы ты…»

— Я вот всё думаю о том зимородке, что следил тогда за мной… — вдруг нахмурилась хранительница.

«Вот спасибо так спасибо! На ловца и зверь бежит… Как бы так разговор повернуть, чтобы всё выведать?»

— Валерия, — отложил я вилку в сторону и серьезно на нее посмотрел, — я… э-э-э… хочу перед тобой извиниться.

Глаза Злоключения резко округлились, она даже рот приоткрыла.

— За что?

— Твоя безопасность — один из моих приоритетов. Вопрос по поводу того зимородка решен, это охранник следил, чтобы ничего не случилось, новенький он просто, думал, делает как лучше. Но выговор получил уже за то, что тебя испугал. Мне жаль, что ты не чувствуешь себя защищенной рядом со мной. Я сделаю всё, чтобы это исправить. Скажи, может, тебе чего-то не хватает?

Я, признаюсь честно, нагло соврал. Зимородка пока ищут, но ей знать об этом ни к чему. Напряженность и страх — не лучшие состояния для возврата памяти. Пусть лучше думает, что всё хорошо.

Хранительница вдруг опустила взгляд и замяла в руках белую салфетку; ее щеки окрасились легким румянцем. А потом вдруг заговорила:

— Алексей, ты зря так думаешь… Если честно, я…

И замолчала. Я не стал ее торопить, и правильно сделал.

— В общем, хочу, чтобы ты знал: именно рядом с тобой я чувствую себя в безопасности. Потому что знаю, что защитишь. Но… — И снова превратилась в упрямое Злоключение. — Сильно не обольщайся! Ты спросил, я ответила, не больше!

Даже подбородок вздернула. Забавная…

Я широко улыбнулся. «Что ж, значит, можно двигаться дальше по списку».

— Валерия, а как там твои пр… — «Вот кретин, чуть сам всё не испортил. Забудь слово „приемные“, если не хочешь вселенских обид и сверкающих пяток хранительницы». — Продвижения в медитациях?

«Фух, выкрутился».

— Медитирую, да вот только особых успехов нет, — погрустнела Валерия. А я услышал в ее голосе нотки вины. — Мне тут одна мысль в голову пришла, но я еще продумаю всё хорошенько, а потом расскажу.

— Ладно. Время еще есть, — решил подбодрить ее я, хотя мысленно заскрипел зубами. — А у меня к тебе предложение, поражающее новизной. Не хочешь в выходные съездить кое-куда? Обещаю, тебе понравится!

Алексей

— Я вас спрашиваю, кто… кто мог за ней следить?!

Не люблю откладывать в долгий ящик. Той же ночью я учинил допрос своим людям.

Обвел подчиненных инниферов взглядом — те вжали головы в плечи, смотрели в пол и… молчали!

Тогда я сменил тон с раздраженного на тотально спокойный:

— Если я не могу доверять своим подчиненным, значит, есть повод их сменить. Каждый из вас знает, что случается с иннифером, который потерял доверие главы клана. Пусть мне еще предстоит им стать, но по факту я уже давно им являюсь, вам прекрасно это известно.

Речь произвела должное впечатление.

Цвет лица пяти моих подчиненных сравнялся с бумажно-белым цветом стен моего кабинета. Заговорили почти разом, перебивая друг друга:

— Мы опросили всех, Алексей Антонович!

— Мимо моего участка даже воробей не пролетал!

— Я лично проверил алиби всех жителей поселка…

— Молчать! — велел я строго. — Охраняйте хранительницу как зеницу ока… Следите за ней двадцать четыре на семь, иначе лишитесь возможностей клана и финансовой поддержки. Я ясно выражаюсь?

Мне еще никогда так быстро не кивали, как в тот момент.

Глава 44. Поворот не туда

Алексей

Я вышагивал перед лестницей, ведущей на второй этаж, вот уже добрых полчаса.

Она сказала, будет готова к семи тридцати…

— Валерия! — наконец не выдержал я и позвал хранительницу.

Только с громкостью зова перестарался. Боюсь, мой ор услышали еще в парочке соседних домов или даже деревень.

— А? Что?

Она вылетела на лестницу в банном халате с расческой в руках. То есть даже причесаться не успела, не говоря о том, чтобы одеться.

О, сколько всего мне хотелось ей сказать в этот момент!.. Сколько всего…

«Вы должны сдерживаться, показать ей, что можете быть обходительным, добрым, ласковым, приветливым, наконец! Я вижу, у вас с этим проблемы!» — вспомнились нотации Златы.

Да, с приветливостью у меня определенно проблемы, особенно когда жду понапрасну уже добрых полчаса. У меня что, других дел нет?

Нечеловеческим усилием воли я сдержал гнев, растянул губы в улыбке, проговорил Валерии самым приветливым тоном, на какой был способен:

— Нам пора ехать.

— Алексей, всё в порядке? — насторожилась хранительница. — У тебя улыбка какая-то слишком странная…

«Да чтоб тебя…» — мысленно проскрежетал я зубами.

— Конечно, всё в порядке, просто давно тебя жду…

— А-а-а, — кивнула она, — я буду готова через пару минут!

И исчезла еще на полчаса.

Появилась, когда уже не ждал:

— Извини, пожалуйста, у меня, кажется, сломался фен… пришлось сушить волосы полотенцем. Ужас!

Она думает, что сломанный фен — ужас… Ну нет! Взбешенный иннифер — вот кошмар, а фен — это так, незначительная мелочь…

— Поехали? — спросил я.

Открыл для Валерии дверь своего нового седана. Надеюсь, этот-то она не утопит.

— А куда? Или пока не скажешь?

— Скажу. У меня в Краснодаре дела, вот решил заодно свозить тебя в гости к родителям, повидаетесь. Я знаю, ты скучаешь… Каждый день матери звонишь. К тому же положительные эмоции могут повлиять на твою память. Поедем?

— Ого! Не ожидала от тебя такой чуткости!

Хранительница тут же юркнула в машину, а я опять улыбнулся — на этот раз вполне искренне. Было приятно видеть, что она оценила хоть что-то.

Когда мы выехали на дорогу, я даже разрешил ей выбрать музыку.

— С чего это ты такой добрый сегодня? — прищурилась хранительница.

— Я еще и твой любимый кофе в дорогу захватил! Термос в подстаканнике.

Такой счастливой улыбки, как в тот момент, я у Валерии давно не видел. На душе вдруг стало легко и приятно, и я порулил вперед.

Прекрасно понимал, с кем еду. Готовился ко всему, ведь предстояло отмотать больше ста километров в компании со Злоключением. В багажнике валялось два огнетушителя, аптечка пухла от всевозможных препаратов, хотя не уверен, что смогу их применить. Но больше, как говорится, не меньше. Потом еще плед, спасательный круг… Да, с кругом, может, переборщил. Но если вспомнить полет в реку, то мог еще и спасательную лодку запихнуть! Еле справился с таким нелепым желанием, кстати.

Как ни странно, доехали без происшествий. Я доставил Валерию к дому родителей в целости и сохранности, аж возгордился собой за подобный героизм.

Едва мы подошли к калитке, к нам выскочила навстречу стройная брюнетка в возрасте. На лицо лет пятьдесят, а то и все шестьдесят. Если верить фото из анкеты, собранной на хранительницу моими людьми, это как раз и была ее приемная мать.

— Ой, Лерочка, детка! — всплеснула она руками. — Я так рада!

И как давай обнимать мое Злоключение! Да так крепко, словно хотела переломить напополам. А Валерия будто бы и не против даже… Тоже жалась к женщине, как будто ей приятно. Что может быть приятного в объятии такого рода? Ведь обе знают, что не родные…

— Мама, это мой шеф, Алексей, — представила она меня, когда закончили обниматься.

Меня немного покоробило это «шеф». Но она изначально говорила им, что работала на меня персональным ассистентом, чтобы не задавали вопросов, почему уехала со мной из города. Так что шеф.

— А это моя мама, Светлана Игоревна, — закончила представлять нас Валерия.

— Очень приятно! — в очередной раз за последние пару минут всплеснула руками брюнетка.

И шагнула ко мне…

Я грешным делом подумал: тоже захочет обнять, даже сделал шаг назад. Еще чего не хватало — мне с ней обниматься. Слава Высшему, ничего подобного мать Валерии себе не позволила. Просто пригласила:

— А пойдемте пить чай? Я как раз с утра пораньше пирогов напекла с вишневым вареньем, вы таких точно нигде не найдете…

— Нет-нет, спасибо, — криво усмехнулся я.

Мне что, чаю выпить негде? И не голодаю, между прочим, чтобы соглашаться на подобные предложения. К тому же в городе действительно ждали дела.

— Извините, мне пора, — ответил я, может быть, чуть резче, чем следовало бы.

И как только это сделал, заметил косой взгляд Валерии.

Я что, плохо скрыл неприязнь? Поймала меня? Прочитала в голосе пренебрежение? Наверное, стоило быть более приветливым с ее матерью.

Да что ж такое! Почему у меня с этой женщиной никогда ничего не выходит, как надо…

Валерия

После того как Алексей уехал, мама обняла меня, повела в дом.

— Твой работодатель не любит вишню? — спросила она, закусив губу.

— Нет, с чего ты взяла? — округлила глаза я.

— Просто он так резко отказался, когда я предложила пироги с вишневым вареньем. Я надеюсь, не обидела его своим приглашением? Оно и понятно, мы — люди простые, чего ему с нами якшаться. Но ведь предложила от чистого сердца…

«Надменный пуп земли! — ругнулась я про себя, топая в дом. — Чаю ему с моей мамой выпить зазорно! Правильно, зачем ему думать о чувствах других людей…»

— Мамуль, не заморачивайся… — махнула я рукой. — Я вот от пирогов точно не откажусь!

Мы долго сидели на кухне, пили чай. Потом болтали с папой, возились в огороде с мамой.

Кстати, именно тогда я заметила трех зимородков, наблюдающих за нами. И улыбнулась. Вот так да… Алексей не смог тут быть сам, но всё равно позаботился о моей безопасности — столько инниферов ради одной меня!

Потом мы с мамой готовили жаркое на обед, а лазанью на ужин. Это был хороший, качественный день, настоящий, не знаю даже, как сказать по-другому. Давно у меня таких не было.

Уже к вечеру, когда я нетерпеливо вышагивала в гостиной, поглядывая в окно и дожидаясь, пока за мной приедет Алексей, мама вдруг отложила вязание и спросила:

— У тебя с ним что-то есть, да?

— С чего ты взяла?!

— Ну как же… — Мама откинулась на спинку кресла. — Твой шеф на тебя так смотрел… как кот на сметану или валерьяну! Он определенно испытывает к тебе теплые чувства.

— Алексей? Чувства? — нервно усмехнулась я. — Глупости! Я более бесчувственного человека, чем мой шеф, не встречала. В той груди сердца нет, там компьютер…

— Я целый день об этом думаю… Твой отец тоже когда-то такой был — не тронь его, не обними, но изменился со временем. Всё идет из семьи, дочь! Вдруг у них чувства было не принято проявлять, слова добрые говорить. Может быть, поэтому он такой зажатый, а тебе кажется, что чувств нет.

Я резко остановилась, нахмурилась.

— Мам, с чего такие далеко идущие выводы?

— Я женщина простая, но наблюдательная… Утром краем глаза подметила, как у этого Алексея физиономию перекосило, когда я тебя обнимала. Ясно же — не в чести у них были объятия в семье. Может, мама строгая, может, еще что.

— Нет у него мамы, — зачем-то уточнила я.

— Так тем более! Если с отцом рос, какая тут ласка, он и слова такого поди-ка не знает. Так что ты строго не суди. А так нормальный мужчина… К родителям тебя привез, хотя не должен был — доброе дело сделал. Просто так такие поступки людьми, у которых вместо сердца компьютер, не совершаются.

— Глупости говоришь, мам, — фыркнула я. — Это у тебя о нем только первое впечатление такое положительное, потому что меня в гости привез. А так это просто холодная личность с привлекательным лицом! Я знаю, о чем говорю…

Мама улыбнулась, всплеснула руками:

— Ты считаешь его привлекательным?

«Э-э-э… Похоже, из всей моей речи она выхватила только это слово».

— Господи, мама, ну у меня же есть глаза! Конечно, он привлекательный, даже красивый. Всё при нем: и лицо, и фигура, да только толку… С таким человеком отношений не построишь. Лично я в нем ничего хорошего не вижу.

— Он тебе нравится, — улыбнулась мама.

— Нисколечко…

Глава 45. Сопливых вовремя целуют

Алексей

Уж не знаю, каким выдался день у Валерии, а мой меня изрядно утомил. Инниферы, которым поручил наблюдать и охранять ее, молчали — это радовало, значит, всё в порядке, и хранительница умудрилась ничего не испортить, себя в том числе.

Из головы всё никак не шел косой взгляд Валерии. И правда, нужно было согласиться, уж пятнадцать минут в компании двух женщин выдержал бы. Да и выпечку попробовать хотелось…

Признаться честно, воображаемый пирог с вишней теперь не шел из головы, манил и дразнил, щекотал ноздри ароматом. «М-да, Крутов, ты как с голодного края. Любой ресторан с радостью распахнет перед тобой двери, только пожелай!» Но желалось мне теперь почему-то именно того пирога.

Решено: приеду забирать Валерию, Светлана Игоревна снова предложит зайти на пирог, и я соглашусь.

За хранительницей ехал в приподнятом настроении: рабочие вопросы уладил, хранительницу порадовал, выпечку скоро попробую…

Но когда подъехал, женщины уже ждали меня на улице, сидя на лавочке за калиткой. Я вышел из машины, и Валерия, крепко обняв мать, встала и повернулась ко мне:

— Можем ехать.

— Спасибо еще раз, Алексей. Хорошей вам дороги! Приезжайте еще, может, в следующий раз сможете остаться на пироги, — улыбнулась Светлана Игоревна, добавила: — Лерочка, как доедете, позвони обязательно.

— Конечно, мамочка! Спасибо тебе за всё! Папу за меня поцелуй.

И всё? И… всё.

«А где предложение выпить чаю? Я же уже согласен на угощение, только предложите!»

Это мне теперь что, не видать вишневого пирога? Сам клянчить, конечно, не стану, — что я, нищеброд какой, что ли?

Кажется, расстройство после слов приемной матери Злоключения о пирогах столь явно отразилось на моем лице, что Валерия это заметила. «Ну вот, еще не хватало… Подумает что-нибудь не то, примет на свой счет, и пиши пропало — вся поездка насмарку!»

Но хранительница вдруг загадочно улыбнулась и молча села в машину.

М-да… Вот и попил чаю с пирогом.

***

По дороге обратно Валерия весело щебетала, делясь подробностями о том, как прошел ее день. Большую часть я пропустил мимо ушей: на кой мне детали о делах огородных? Правда, слова «лазанья» и «жаркое» уловил. В животе заурчало; надеюсь, она не услышала… «Ничего, скоро доедем, а там уже ждет королевский ужин», — успокоил я себя.

— Я рада, что папе лучше, — между тем продолжала Валерия, — но всё равно последствия еще видны, он не может делать всё то, что мог раньше. К тому же до сих пор сильно переживает о случившемся, о долге, винит себя, хотя ни в чем не виноват.

И хранительница протяжно вздохнула.

«А ведь это мысль… — задумался над ее словами я. — Завтра же позвоню и врачам, и юристам».

Дальше мы какое-то время ехали молча, и лишь музыка лилась из динамиков. Я размышлял о текущем рабочем проекте, Валерия улыбалась чему-то своему. И мне почему-то была приятна ее улыбка.

И только я собрался порадоваться, что целый день прошел без происшествий, как вдруг резко испортилась погода. Тяжелые тучи словно по щелчку пальцев заполонили небо, скрыли солнце. Резко потемнело.

Загремело, засверкало, и на нас хлынул дождь — да такой, словно его задачей было очистить землю от всех грехов, а нагрешили знатно…

«Интересно, это хранительница виновата? — покосился я на нее. — Да ну, такое ей точно не под силу… Или под силу?»

Дворники еле справлялись, я не видел практически ни зги. Хорошо хоть уже свернули с основной трассы, машин тут практически не было. Я подумывал остановиться на обочине и немного подождать, как вдруг ливень стал меньше.

Еще через десять минут я вздохнул с облегчением. Если учесть то, с кем ехал, это просто чудо, что нас не занесло на очередном повороте. Может, позитивные эмоции хранительницы уменьшали негатив от выплесков энергии?

Вдруг мой взгляд метнулся вправо. Зрение у меня острое, поэтому я издалека увидел ее — старую, разгромленную автобусную остановку. От нее по факту остался лишь остов. Крышу, похоже, давно спилили и забрали местные умельцы. Остановка пустовала. Ну, почти.

Не знаю, что на меня нашло, почему вдруг резко затормозил. Хорошо, что скорость была небольшая, я не самоубийца — давить педаль газа до упора при такой погоде и с таким пассажиром.

Валерию слегка бросило вперед, она в недоумении уставилась на меня.

— Что случилось?

А я лишь покачал головой, съехал на обочину, включил аварийку.

— Я сейчас, — только и сказал хранительнице и вышел из машины. Прямо под ливень.

Глава 46. Кузьма

Валерия

Если бы мне кто-нибудь сказал, что Алексей добровольно выйдет на улицу под дождь, а потом будет носиться вокруг остановки, я бы покрутила пальцем у виска.

Он не из тех, кто любит дискомфорт. Хотя слово я подобрала не то, он вообще не из тех, кто… любит.

Сначала я даже не поняла, чего он так размахивал руками. Развернулась влево так, чтобы хоть что-то увидеть через заднее стекло, но обзору мешали и ливень, и сама машина. Похоже, он что-то увидел на земле. Вот глазастый!

Через несколько минут иннифер вернулся с… мяукающим котом! Он сел на заднее сиденье вместе с добычей и приподнял животное, с которого капала дождевая вода.

— Принимай Кузьму! — сказал он и… улыбнулся.

А я открыла рот, да так и не произнесла ни слова. Алексей просто так ни с того ни с сего притащил животное в машину?! Зачем? Его кто-то по голове стукнул? Что на него нашло?

Но, признаться честно, Кузьма оказался просто великолепным представителем семейства кошачьих. Голова и нос коричневые, а усы — белые, как и подушечки на щеках, откуда они росли. Необычное сочетание! Непокорный взгляд его зеленых глаз очаровал меня сразу. Я бы сказала, что это была любовь с первого взгляда.

Пусть в тот момент он выглядел жалко: мокрый, дрожащий; когда-то густая длинная шерсть вся в колтунах; грудка, явно белая в лучшие дни, посерела и потускнела. Впавшее брюхо намекало: на улице бедняга провел достаточно много времени и, похоже, давно нормально не ел. И тут до меня дошло — он назвал кота Кузьмой, значит, знал. Да и выглядел кот домашним.

— А-а-а, так это твой? — уточнила я. — Потерялся, что ли? Вообще, странно, конечно, что ты кота дома держал, ты же зимородок. Да и далековато от твоей деревни…

— С чего ты взяла, что это мой? — поднял бровь иннифер, продолжая всё это время удерживать Кузьму.

— Ну как же… Ты же… Имя его знаешь?

— Да нет, это я просто на него посмотрел и сразу понял: Кузьма собственной персоной, — выдал иннифер и… смутился?! — Мне твоя помощь нужна. Пересядь назад, пожалуйста.

Я быстро выскочила из машины и пересела на заднее сиденье.

— Что делать? — уточнила я, потому что решительно не понимала, что Алексею от меня нужно.

— Ты, пожалуйста, не пугайся и не ори, коту и без тебя страшно, — вдруг произнес он.

«Э-э-э, ну конечно, такая фраза сразу успокоит любого…» Но додумать эту мысль не успела.

Алексей уложил кота на бок и сказал:

— Придержи за передние лапы.

Слава богу, кот не сопротивлялся. Может, истратил все силы в попытке не даться в руки Алексею, а может, понял, что ему хотят помочь.

Кузьма посмотрел на меня и, видимо, не узрев врага, спокойно позволил держать его за лапы. «Вот бедненький, как дрожит!» Мне стало так жаль замерзшего и голодного котейку, что в глазах появилась влага, и я всхлипнула.

Алексей покосился на меня, но никак не прокомментировал. А потом вдруг поднес ладони к туловищу животного. И тут они… засветились.

Я тихо ойкнула, а иннифер продолжил водить ладонями взад и вперед.

— Согреть его хочу и просушить, сама видишь, как дрожит. Не пугайся, тебе ничего не угрожает.

Я кивнула. «Огонь животворящий…» — пронеслась в голове встреченная когда-то фраза.

Вскоре Алексей перевернул Кузьму на другой бок и просушил и его.

— Ты сможешь остаться сзади, чтобы ему было спокойно? — поднял на меня взгляд Алексей.

— Да, конечно! А… — И я замялась.

— Говори уж, — усмехнулся иннифер.

— Ты собираешься оставить его у себя? — спросила я почти шепотом.

Лицо Алексея перекосило, он задумался. Через минуту прокашлялся и сказал:

— Валерия, ты правильно заметила, я — зимородок. Какие коты в доме зимородка?

— А зачем же ты его притащил?

— Ясно же — домашний… На улице он умрет, и так уже истощен, вымотан… Отдадим в хорошие руки.

Заметив, как я расстроилась, вздохнул и добавил:

— Ладно… Возьмем его к себе на время, только чтобы ты его вы́ходила. И он будет жить в доме. Никакой улицы, где могут летать мои собратья!

Я улыбнулась от уха до уха и захлопала в ладоши.

— Спасибо, спасибо!

И… силой воли подавила порыв обнять Алексея. Обожгусь — это раз, и вот еще — иннифера обнимать, я помню, как он смотрел на то, как я маму обнимала, — словно родину продавала. Будь его воля, он бы и сам меня огнем отбросил, лишь бы никто его не трогал.

***

Кузьма пригрелся, свернулся клубком и дремал. А я гладила его, периодически смотрела на затылок Алексея и никак не могла понять, почему он кота спас. Что-то мне подсказывало, что он и сам не знал.

Кузьма же даже не его… Нет, я-то совсем не против, что спас, я очень даже за! А он мало того, что спас, так вообще не посмотрел на то, что котейка испачкал и пиджачок, и машину… Но ведь иннифер и сострадание — вещи несовместимые. Так мне, по крайней мере, казалось до этого.

Из головы всё никак не шли слова мамы: «Просто так такие поступки людьми, у которых вместо сердца компьютер, не совершаются».

Может, не такой уж и компьютер у него вместо сердца? Может, действительно дело в воспитании? Конечно, иннифер не хотел ни семьи, ни детей, ни вообще каких бы то ни было близких отношений и проявлений чувств. Оно и правда — как можно хотеть того, чего у тебя никогда в жизни не было? Были деньги и статус — вот их и ценит. Алексей же не понимает, что семья и любовь — это сила, а не слабость.

Возможно, ему просто нужно это показать?

И вдруг в голове раздался детский смех, а следом всплыла картинка: мне лет шесть, я лежу в постели, накрытая разноцветным лоскутным одеялом, а рядом на стуле сидит бабушка. Она закрывает книгу «Сказки народов мира» и говорит: «И стали они жить в любви да согласии. Запомни, Лерочка, любовь — это твоя сила». А я киваю, делая вид, что поняла, хотя на самом деле смысл той фразы остался для меня загадкой, и спрашиваю: «Бабушка, а завтра тоже сказку почитаешь?» Та улыбается, поправляет одеяло, наклоняется, целует в щеку и отвечает: «Конечно, сразу после того, как стишок на ночь повторим!»

Я ахнула и прикрыла рот ладонью.

— Алексей, я, кажется, вспомнила…

Глава 47. Сказки на ночь

Алексей

— Что ты вспомнила? — Валерии повезло, что я отличный водитель с отменной реакцией, поэтому всего лишь крепче сжал руль, а не резко затормозил или, к примеру, вильнул в сторону.

«Неужели вспомнила?» И только я мысленно достал бережно хранимую для самого торжественного случая бутылку «Макаллан 1939» из бара, чтобы это дело отпраздновать, как хранительница начала взахлеб рассказывать:

— Мне бабушка перед сном сказки читала! Каждую ночь!

— И как это нам поможет, Валерия? — скептически приподнял я левую бровь.

— Угадай, что мы делали до чтения сказки? — продолжала радоваться хранительница, в предвкушении аж подпрыгивая на сиденье. Хорошо хоть Кузьма вел себя спокойно и никак не реагировал на ее бурные эмоции.

— Зубы чистили?

Валерия прыснула со смеху.

— Ну, наверняка и это тоже. Но до сказок мы с бабушкой, — тут она поймала мой взгляд в зеркале заднего вида и понизила голос, — учили стишок!

— И как сказки и стишки могут нам помо… — начал я, и тут до меня дошло. — Ты о том самом стишке?

— Именно! — Валерия чуть ли не светилась от радости. — Теперь я знаю, что подстегнет мою память! Надо купить побольше детских сказок, я буду их читать перед сном. И не только перед сном. Вдруг вспомню, какие из них мне бабушка читала в детстве, и заклинание всплывет в памяти само собой. Уверена, у меня были любимые герои и истории. Они-то и помогут вспомнить стишок. Ты что думаешь?

И хранительница в ожидании уставилась на меня. В глазах плескалось столько надежды, что она передалась и мне. «А вдруг? Вдруг поможет? Хуже точно не будет».

— Завтра же прикажу своим людям привезти тебе гору детских сказок, — воодушевился я.

Дальше мы ехали молча, но в приподнятом настроении.

***

Утром в понедельник я летел к Злате за очередным уроком, а по пути вспоминал огромные стопки детских сказок, которые вчера приволокли мои верные помощники. Вместе с кормом для животных и остальными причиндалами для жизни Кузьмы в доме.

— Это… что? — в ужасе округлила глаза хранительница, увидев количество книг, а мне захотелось рассмеяться.

Вместо этого я сделал очень серьезное лицо и обвел «добро» рукой:

— Ну как что, ты же сама просила детских сказок, да побольше. Вот тебе побольше.

Хранительница безмолвно осматривала масштаб «бедствия». Потом вздохнула.

— Этого мне точно на пару месяцев хватит, — потерла лоб, а потом улыбнулась и добавила: — Спасибо! Пожалуй, приступлю прямо сейчас.

Схватила ближайший томик и устроилась на диване.

А я пошел в кабинет работать. Несколько раз выходил и каждый раз взглядом ловил фигурку хранительницы в кресле. И каждый раз приятно было ее там видеть.

А вечером из моего дома раздавались суровые «мяу» непокорного Кузьмы. Теперь мы знаем, что купаться он не любил. Но пришлось… Впрочем, это явно пошло коту на пользу, а его раны после боевого крещения водой залечили почесывания за ушком и полная миска корма. Почесывал, конечно, не я.

Хранительница весь вечер провела с Кузьмой чуть ли не в обнимку. Придумала тоже, кота обнимать и тискать! Это же кот, он же волю любит, свободу, простор… Да еще и ласково с ним разговаривала, как будто Кузьма что-то понимал. Окончательно гордого кота приручит. А тот вроде как и рад — и это странно. Впрочем, всего лишь животное, дрессировке поддается, что с него взять. Не то что мы, зимородки. Нас еще никому приручить не удавалось.

С этими мыслями я и вошел к Злате в кабинет. Она тут же подскочила, махнула рукой на стул:

— Присаживайтесь, Алекс, присаживайтесь! Ждала вас! Как успехи? Работают мои уроки?

— Работают… — вынужден был признать я, присев на предложенный стул.

— Отлично, просто замечательно! — потерла ладони Злата и начала ходить взад-вперед. — Сегодня расскажу еще один способ…

Заметив мой хмурый взгляд, она рассмеялась.

— О, не пугайтесь, Алекс! Сегодня никаких терминов и умных слов. Всё просто, но не менее действенно!

— Я весь внимание, — сложил руки на груди я.

— Вы слышали когда-нибудь такую фразу: если постоянно говорить человеку, что он свинья, то он скоро захрюкает?

Я кивнул.

— Прекрасно. Этим и воспользуемся. Представьте…

— Злата, я не собираюсь говорить избраннице, что она свинья! Вы в своем уме? Как это меня приблизит к цели?! — взъярился я.

У гуру любви, похоже, знатно кукушка съехала на почве психологии.

Шикова всплеснула руками.

— Что вы, как можно! Я совсем о другом! Смотрите: чем больше вы человеку что-то повторяете, тем прочнее эта мысль держится в голове. Как в примере со свиньей. Так вот, вы тоже можете поселить нужные мысли в голову вашей избранницы!

Гуру любви начала рисовать схемы на магнитно-маркерной доске, а потом повернулась ко мне и добавила:

— Тут, конечно, важно не переусердствовать, чтобы не отпугнуть.

— Как мне это сделать и что вкладывать? Отпугивать точно не надо! — громко сказал я и уже под нос себе пробубнил: — Не так у меня много времени, чтобы позволить себе отпугивания…

— Напоминайте о себе, Алекс. Оставайтесь в поле зрения вашей избранницы, чтобы она могла часто вас видеть, даже если не можете поговорить. Просто мелькайте на горизонте, так сказать. Если не рядом, звоните. Но не каждые десять минут, иначе рискуете оказаться в черном списке! — усмехнулась Злата, видимо, вспомнив что-то свое. — Таким образом в ее подсознании поселится мысль о том, что вы должны быть рядом. А это именно то, что нам нужно!

— Ну вот! Какое стоящее предложение! — брякнул я и тут сообразил, как именно эту фразу может воспринять гуру любви. И, кто бы сомневался, именно так и восприняла.

— А до этого разве не стоящие были? — покосилась на меня она и нахмурилась. — Впрочем, ладно, я рада, что вам понравилась идея.

Да, идея быть рядом с Валерией мне о-о-очень понравилась. Я сразу представил ее упругую пятую точку, когда она наклонялась, чтобы поправить подушки на диване; ее обтянутую майкой грудь; тонкую талию, подчеркнутую приталенным платьем. А еще в голове услужливо всплыли ее смех и яркие карие глаза. Да, пожалуй, я готов быть рядом с хранительницей чаще.

Глава 48. Обычное утро иннифера и его хранительницы

Алексей

— Валерия, пойдем завтракать… — поманил я ее, а то так и сидела бы всё утро за книгами.

— А что у нас сегодня? — встрепенулась она.

— Как обычно, — развел я руками. — Лобстеры.

Что ей еще надо? У меня нет времени выдумывать блюда на каждый день. Усвоил, что ей нравится, и выдал домработнице список. Креветочные коктейли, белужья икра, сёмга в сливочном соусе, стейки — по-моему, вполне питательно, хоть и немного поднадоело. Но если хранительнице что не нравится, пусть сама составляет меню. Я — человек к еде не притязательный.

Но хранительнице, кажется, нравилось всё.

— Раз лобстеры, так пойдем же скорее!

Секунда, и ее как ветром сдуло, а Кузьма за ней. Ходил хвостом, будто приклеенный.

После последнего урока от Златы я постарался сделать так, чтобы мы с Валерией каждый прием пищи были вместе. Вот и сегодня совместное набивание желудка, а заодно кофепитие очень взбодрило. Я поймал себя на том, что получаю огромное удовольствие от того, как она прищуривает глаза, когда кладет еду в рот — премилое зрелище.

Я сидел за столом напротив и любовался, любовался…

— Сегодня что-нибудь вспомнила? — задал ей ежедневный вопрос.

Наш ритуал: каждое утро Валерия отчитывалась мне о проделанной работе.

— Да! — лучезарно улыбнулась она.

Достала блокнот и прочитала несколько строк из сказки «Мойдодыр».

— Всё время всплывает в голове эта сказка. Я понимаю — не то, но хорошо, что я в принципе стала вспоминать что-то заученное в детстве, да?

Когда она рассказывала о воспоминаниях, я замирал, превращался в слух. Ничто не могло меня отвлечь от подобных рассказов. Очень надеялся, что в одно прекрасное утро она выдаст заклинание для инициации. Видел, как старалась, верил ей… Хотел ее… как же я ее хотел…

— Алексей, подай, пожалуйста, вафли… — попросила она, чуть наклонилась и продемонстрировала свои прелести, обтянутые розовой майкой.

Я чуть не зарычал от досады: не мог подойти к ней, обнять и забраться под эту самую майку. Мне просто необходимо проверить, какова хранительница на ощупь. Прям идея фикс.

«После того как ты меня полюбишь, обязательно с тобой пересплю, милая… займусь с тобой любовью в каждой комнате дома, полюблю тебя во всевозможных вариантах…»

У меня порой голова кружилась от того, что успевал себе нафантазировать во время завтрака, или ужина, или пока втихомолку наблюдал за тем, как Валерия плавала. К слову, она теперь в принципе почти всегда находилась при мне. И как я раньше не замечал, какая передо мной женщина… Самый сок, самый смак! Недаром она именно моя хранительница.

Нашу утреннюю идиллию нарушал лишь Кузьма. Так и норовил забраться к хранительнице на руки, потереться о ее круглые мячики. Ему можно, видите ли, он же кот. И лобстеров ему подавай — сидел у Валерии на коленях и норовил сунуть лапу в ее тарелку.

— Пошел вон, блохастый кусок меха! — наконец не выдержал я.

— Но-но, попрошу не путать… — хихикнула Валерия. — Блохоносец Котёнкин — и никак иначе!

— Блохо… кто?! — поначалу не понял я. — Он же Кузьма… Вроде решили с именем?

— Ну… То имя, а это прозвище. У каждого должно быть прозвище… Отчего бы не Блохоносец Котёнкин? — усмехнулась Валерия, погладив довольную кошачью морду.

Стащил-таки кусок креветки, шельмец… и почему он не ел кошачий корм? Для него специально куплен! Я лично ездил за ним в ветеринарную аптеку, между прочим.

— Значит, у каждого должно быть прозвище, да? — недобро усмехнулся я, глядя на Валерию.

А та взяла и кивнула.

Интересно, что это значило? Она мне тоже прозвище дала? Как посмела? Хотя… Я ведь ее тоже зову Злоключением…

Мои мысли прервал резко запищавший телефон.

«Иветта пропала!» — пришло сообщение от одного из близких инниферов, Кирилла Красова. Вот так вот с места в карьер — без предисловий. Я даже сначала не сразу вспомнил, кто такая Иветта и зачем она вообще понадобилась Кириллу. Почти сразу дошло — хранительница… Девица с глупым иностранным именем. А у Кирилла иннициация через неделю, между прочим.

«SOS» — было его следующее сообщение.

Я резко вскочил с места.

— Что-то случилось? — спросила Валерия.

— Мне срочно нужно уйти!

Валерия

— Кузя… Кузьма! Блохоносец Котёнки-и-ин!..

Я звала его, разорялась, а этому паршивцу будто всё равно. Так и не показался на глаза, хотя я обошла уже весь дом, заглянула в каждый закуток.

И вдруг вспомнилось сегодняшнее утро, когда Алексей ругался на Кузьму.

— О боже… — вскрикнула я и вдруг сразу всё поняла. — Какой же ты гад, Алексей!

Побежала искать телефон, чтобы высказать этому нахальному инниферу всё, что я о нем думала. Конечно же, он избавился от несчастного кота! Втихомолку, подло… Животное ему надоело, и Крутов наверняка решил: с него хватит.

Пока я бегала по гигантскому дому в поисках телефона, глаза вовсю щипало. Проклятую трубку так и не нашла, зато успела жутко обозлиться. И к приходу Алексея домой ко мне уже в принципе было опасно приближаться.

— Как же ты мог… — простонала я, едва Крутов переступил порог гостиной.

И в эту же секунду я заметила в его руках переноску, а в ней Кузьму.

— Что мог? — спросил Алексей, хмуро на меня воззрившись.

— Т-т-так надолго меня оставить… — пропищала я в отчаянной попытке спасти положение.

— Я тебе эсэмэску написал, что Кузьму к ветеринару повез, — пожал он плечами. — Ты в душе была.

Что называется, почувствуйте себя дурочкой, дорогая Валерия… И я почувствовала. Большой такой, круглой со всех сторон дурехой. Зря разозлилась на Алексея, да что там, чуть не набросилась на человека с кулаками, а он доброе дело сделал, между прочим. На какую-то минуту мне даже стало стыдно.

— Ты чего такая красная? — вдруг спросил Крутов, открывая переноску с котом. — Случилось что?

— Да так, ничего… Алексей, хочешь, вечером вместе поплаваем? — тут же предложила я, чтобы загладить неприятное впечатление.

Отчего-то ему стало нравится проводить со мной вечера. И не только вечера — дни напролет! Этот сумасшедший иннифер оборудовал специальную комнату, где с одной стороны установили гигантский книжный шкаф для книг, которые я читала, а с другой — огромный стол, который Алексей лично обставил мониторами. Я сидела в кресле, читала, он работал за столом. Вот так мы теперь проводили дни — друг у друга на виду.

Поначалу мне казалось — взвою. Но неожиданно для себя обнаружила — мне приятна его компания. Особенно его взгляд… На меня давно никто так не смотрел.

Глава 49. Чудесные открытия

Валерия

— Привет, мам, как папа? Я очень по вам соскучилась… — забубнила я в трубку.

— Папа лучше! Причем гораздо, новая физиотерапия ему очень помогает… Плюс свежий воздух. Горный, его тут пить можно! Я не шучу…

— Так, я не поняла, а вы где вообще? Вы уехали в горный санаторий?! — удивилась я. — Мам, а как вы туда добрались? И не сильно ли ты рискуешь, дома хоть врача можно вызвать в любой момент…

Я тут же представила, как папе становится плохо, и на лбу проступил холодный пот. Начала ходить по спальне взад-вперед в попытке хоть как-то успокоиться.

— Мы не в санатории, дочка… — вдруг раздалось из трубки.

— А где же? — еще больше забеспокоилась я.

— Мы в частном реабилитационном центре, в Германии…

— Где?! — Моя челюсть шлепнулась на пол.

— Это очень хороший центр! Тут такие специалисты! Обещают за несколько месяцев поставить отца на ноги. Я говорю о полной реабилитации, Лерочка! Мы о таком и мечтать не могли…

— Мам, мы с тобой разговаривали два дня назад, и у вас даже планов таких не было, а теперь вы в Германии? Как?!

Мама раскашлялась в трубку, а потом сообщила заговорщическим шепотом:

— Твой Алексей оплатил отцу курс реабилитации, разве он тебе до сих пор не сказал?

— Что?! Похоже, что я в курсе дела? Почему ты мне не сказала?

— Нужно было быстро оформлять бумаги, и потом Алексей попросил не говорить, чтобы ты не подумала, что чем-то ему обязана… Такой положительный молодой человек! Держись за него, Лерочка! Не каждый даже родному тестю такой щедрый подарок сделает, а тут и не тесть еще пока даже, а непонятно кто, ведь вы официально так и не встречаетесь, как я поняла?

У меня от новых данных аж голова разболелась.

— То есть Алексей оплатил папе дорогущую реабилитацию и попросил мне не говорить? — наконец дошло до моей бедовой головушки.

— Всё так, — подтвердила мама. — Но я думала, это потому, что он сам хочет сказать. И Чижиковы ему очень благодарны…

— А Чижиковы тут при чем? — продолжила удивляться я.

— Как это при чем? Алексей тебе и про это не рассказал?!

Я почесала лоб, гадая, какие еще чудные открытия ждали меня сегодня.

— Как видишь, Крутов у нас не из болтливых… — заметила я хмуро.

— Он еще две недели назад оплатил их счета за ремонт дома, всё полностью оплатил! Они так обрадовались… Понимали ведь, что у нас с деньгами не густо… Он даже отправил рабочих строить им летнюю кухню, причем совершенно безвозмездно. Спасибо Алексею большое! Человек широкой души, спас целых две семьи…

И ведь действительно спас… Но зачем? Ведь не должен был.

— Ладно, мама, давайте лечитесь там, а я пойду поговорю с пернатым Дедом Морозом.

— С кем? — переспросила она.

— Неважно. — И я отключилась.

Сегодня Крутов работал в своем старом кабинете, куда путь мне был заказан. Точнее, Алексей просто никогда не поощрял мои попытки туда зайти, как будто прятал в той комнате какие-то секретные секреты. Но теперь был отличный повод это изменить.

Я без стука вошла в кабинет, отметила, что иннифер сидел за столом, на котором лежал Кузьма. И только-только отдернул руку от кота, будто до того чесал ему пузо.

— Валерия, что ты здесь делаешь?

Моська иннифера приняла крайне свойственное ей недовольное выражение.

— Да так, прохаживалась мимо, дай, думаю, зайду, поблагодарю щедрого дарителя, отправившего мою семью в другую страну и ни слова мне об этом не сказавшего.

— Я же просил твою маму тебе не говорить… — досадливо проворчал он.

— Это еще почему? — удивилась я, подходя к его столу.

— Чтобы ты не начала делать разные непонятные выводы…

— Ты правда думал, что я не узнаю? Это же мои родители! Такое, вообще-то, надо было сначала со мной обсудить…

Я подошла к его столу вплотную, забрала Кузьму и начала почесывать его за ухом. Кот растворился в кошачьей нирване и тут же заработал недовольный взгляд Крутова. Потом недовольный взгляд достался и мне.

— Я это сделал только для того, чтобы ты больше не волновалась за свою семью и спокойно занималась вопросом возвращения памяти…

На его слова мне оставалось только хмыкнуть. Как-то не вязался его ответ с фактами. Отсутствие летней кухни у Чижиковых меня не волновало совершенно, но тем не менее он оплатил даже это.

Видимо, Алексей понял по моему взгляду, что я ему не поверила, поскольку продолжил объяснения:

— Я… кхм… Они стали тебе хорошими родителями, хотя не обязаны были растить тебя в любви и ласке… Я хотел их отблагодарить за то, что вырастили такую… Э-э-э… Мою хранительницу, в общем. Не более…

Вот это уже больше похоже на правду, хотя и очень странно слышать от иннифера такие речи. Сдается мне, что впервые в жизни Алексей сделал хорошее дело просто ради хорошего дела. Никаких дивидендов он за это не ожидал.

Это что же получается? Мама права? У него правда есть сердце и чувства? И где он это всё раньше прятал?

Я отпустила кота на пол, обошла стол и встала рядом с креслом Крутова.

— Спасибо тебе! — поблагодарила от всего сердца. — Мне теперь действительно гораздо спокойней за папу, да и маме тоже не мешает обследоваться. И спасибо, что снял с моих плеч финансовый груз за папину аварию… Никто и никогда не делал мне таких подарков…

Не пойму, чего я ожидала от Крутова после своей речи. Расшаркиваний из разряда «не стоит благодарности»? Довольной улыбки? Простого человеческого «пожалуйста»? Неловкой попытки обняться? Ничего этого я не получила.

На мою длинную речь Крутов лишь буркнул с каменным выражением лица:

— Смог и сделал, давай забудем уже.

Вот такой он, оказывается, скромный. Похвалу принимать не умеет.

— Ладно, ты иди, у меня тут ситуация… Работать надо… — снова принялся бурчать иннифер.

И в этот момент я краем глаза заметила на его мониторе логотип компании «Статус». На белом фоне изображен мужчина в… сером пиджачке. «А что, в принципе не так уж плохо… И чего я так к этим пиджакам придиралась?»

— Не знала, что вы занимаетесь и одеждой тоже…

— Во-первых, не простой одеждой, а брендовой. Не каждая компания согласится производить костюмы такого качества. Во-вторых, я веду огромное количество проектов, Валерия. Я уже открыл несколько магазинов подобной одежды по всей России, вот сейчас занимаюсь раскруткой двух новых в Краснодаре. Новое дело — это всегда какие-то сложности. Но беспокоиться не о чем, я — бизнесмен по призванию, у меня гениальное чутье…

— Ну да, ну да, — кивнула я и вспомнила его хмурую моську.

Знавала я таких бизнесменов, даже работала на парочку. Моську а-ля «я потерял нехилое баблишко» узнаю на раз.

— Кстати, а таргетированную рекламу делаешь в инстаграме? Мне кажется, такая одежда там неплохо продавалась бы… — заметила я с самым невинным выражением лица.

— Рекламным продвижением занимается мой PR-отдел, — махнул рукой Алексей. — Я такой ерундой себе голову не забиваю.

— А что именно они делают? — спросила я — Рекламу в гугле? Контекстно-медийную сеть настроили? Яндекс. Директ подключили? Может быть, ведут группу ВКонтакте? Или аккаунт в Фейсбуке? А верную ли возрастную группу выбрали для рекламы? Если вы хотите раскрутить именно продажу в магазинах, не мешало бы заняться гео-таргетингом… Или вы делаете упор на доставку?

Алексей громко закашлялся:

— Кхм… кхм… Не знал, что поселил у себя рекламного гения, думал, твое главное достоинство — дефилировать в бикини.

— Что?! — уже собралась смертельно обидеться я.

— Шучу! — усмехнулся он, выставив вперед руки. — Ты — светлая голова, я всегда в тебе это видел.

При этом так на меня посмотрел, что я даже поверила. Немножко…

— Валерия, а как ты смотришь на то, если я затребую отчет по рекламе и дам тебе на него взглянуть?

— Строго положительно! — улыбнулась я.

От одобрительного взгляда Алексея мне стало приятно.

«Так-то лучше, знай наших! — посмеялась я про себя. — Моя голова предназначена не только для ношения красивых причесок».

Глава 50. Совет инниферов

Алексей

Я посмотрел на часы — без трех минут шесть вечера. А это значит, что через три минуты мой кабинет заполнится очень важными гостями. Может быть, кому-то покажется, что зря их пригласил, но дольше замалчивать не видел смысла. Мы должны сообща взяться за решение проблемы. Это просто необходимо сделать!

Ситуация наисерьезнейшая — за последние несколько недель уже два иннифера лишились своих хранительниц. Пусть процент и невелик, если учесть, сколько нас. Но я чувствовал — это лишь начало.

Причем это не просто инниферы, а далеко не последние люди как в моем клане, так и в соседнем. Я всерьез насторожился, когда пропала хранительница Кирилла Красова, но это всё же был единичный случай. Однако за ним последовал второй.

Двух хранительниц убили… их попросту убили!

Причем оба раза дело обстряпали хитро — хранительницы стали жертвами совершенно нелепых несчастных случаев. Одна утонула во время катания на яхте, хотя как там оказалась — загадка; вторая пострадала во время газового взрыва в своей же квартире. И обе за неделю до инициации. Каково? Два «несчастных случая» привели к гибели двух инниферов, ведь те не смогли пройти инициацию. Я лишился друга…

Не верю в совпадения.

Конечно же, я полез разбираться, достал статистику подобных несчастных случаев и был ошеломлен. Оказывается, в нашем крае такие происшествия случались и до этого. Я пустил по следу своих ищеек — их задачей было отыскать всех хранительниц, сделавших свое дело за последние десять лет.

У меня волосы на затылке зашевелились, когда я получил результаты поисков. Восемнадцать смертей молодых женщин из списка бывших хранительниц. И это только за последние десять лет! Что самое ужасное — это творилось у нас под носом, а мы ни сном ни духом… Потому что ни один иннифер не интересовался судьбой хранительницы после инициации. Никому эти женщины потом не нужны. А ведь кто-то за ними охотился!

Каждый раз всё шито-крыто. Бытовуха, ограбление с нанесением травм, не совместимых с жизнью, кошмарные аварии… Очень часто женщин уродовали. Одну даже нашли с явными следами пыток, но полиция списала это преступление на счет банды каких-то сатанистов.

Совершенно очевидно, что в нашем крае орудовала банда… Но совсем не сатанистов. Замешаны свои! Инниферы! Это очевидно, хотя признавать этот факт было жутко неприятно. Мы ведь лучшая раса, мы выше земных страстей… Жажда убийства нам чужда. Или нет?

Очень похоже, что гулявшая среди мальчишек-инниферов легенда о «круге избранных» — всё же не выдумка. Он существовал и активно действовал. Похоже, мои сородичи действительно искали способ пройти инициацию без помощи хранительниц. Ясно как божий день — они использовали девушек, сделавших свое дело, для получения секретной информации. Но, видимо, не очень-то это помогло, раз процедура инициации до сих пор не изменилась.

Но если убийство хранительниц, которые уже провели обряд инициации, никто не заметил, то убийство тех, кому еще предстояло выполнить свое предназначение, — это убийство инниферов в первую очередь. А это противоречило главному закону нашей расы: «Для иннифера нет ничего дороже иннифера».

Во главу угла мы ставили свою жизнь и жизнь своих сородичей.

Однако кто-то решил, что он выше закона и вправе уничтожать инниферов в поисках мифической возможности освободиться от гнета инициации. Между прочим, можно запросто уничтожить под шумок и неугодных инниферов. Наверняка это одна из целей, а это уже попахивает банальной жаждой власти. Даже не попахивает, смердит за три километра!

Так могут и меня попытаться убрать… Хорошо, что Валерия под моим серьезнейшим присмотром, иначе я бы спокойно не спал ни одной ночи.

Я твердо решил: положу этому конец. Сегодня оглашу главам других кланов о своем открытии, и пусть каждый… каждый ищет в своем клане предателей! Я уверен — действует группа.

Шесть ноль-ноль.

Я выглянул из окна кабинета и стал наблюдать за тем, как на мою лужайку начали приземляться зимородки.

Один, два, три, четыре…

Валерия

«…пять, шесть! Мама дорогая, сколько же вас!» — охала я про себя, наблюдая в окно столовой, как на нашей лужайке маленькие миленькие зимородочки превращались в здоровых дядек в серых костюмчиках. Все как на подбор рослые, плечистые, подтянутые, хоть и видно, что в возрасте.

Зрелище, надо сказать, впечатляющее.

А седьмой-то, седьмой!.. Папа Алексея!

Я наблюдала за тем, с каким важным видом они вышагивали вперед. Грудь колесом, подбородки вперед, а носы чуть до неба не достают. А я еще думала, что мой Алексей — сноб… Да он в жизни не задирал свой нос так высоко, как эти семеро. Пожалуй, более надменных мужчин мне видеть не доводилось. Они шли по дорожке к дому с таким видом, будто у них на головах трехкилограммовые золотые короны, усыпанные бриллиантами, каждый с кулак величиной.

Прямо саммит на высшем уровне! Короли пожаловали! Короны не жмут, интересно?

Я проскользнула из столовой в коридор и тихонько наблюдала, как гости прошествовали в кабинет Алексея. Стало жутко любопытно, зачем они все прилетели, ведь раньше такого не случалось.

Алексей в последние дни ходил мрачнее тучи, зачем-то запретил мне выходить из дома без сопровождения и вообще вел себя престранно. А теперь прилетели эти… цари? Божки? Я даже не знала, как их назвать… Так и представила, как они снимают свои короны и вешают их на вешалку перед входом в кабинет Алексея.

Эх, жаль, мне в этот кабинет не попасть и не подслушать, что они там замышляют. Ведь по всему видно — замышляют, еще как! Алексей так уж точно, больно серьезный у него был вид, когда провожал их к себе. Пожалуй, я такой серьезности в нем еще ни разу не видела, а перевидала я немало выражений на его лице.

Совещались они долго, больше полутора часов.

Признаюсь, ничто, совершенно ничто не могло меня отвлечь от мыслей о гостях. Даже лимонный кекс не отвлек… Да что там, бельгийский шоколад также с задачей не справился. Любопытство обуяло просто до умопомрачения. Никакого спасения от него не было.

«Может, подслушать?» — вдруг пришла в голову коварная мысль.

Так… Леди я или не леди? Леди подслушивать нельзя, а вот не леди… Так ведь давно решила, что не леди…

Я схватила стакан и помчалась в комнату, соседнюю с кабинетом моего драгоценного иннифера.

Алексей

— Я не понимаю! Погибло в общей сумме двадцать женщин… Двадцать! Это вам не шутки!

— И что? — пожал плечами Ефремов, глава клана реки Ея. — Женщины гибнут каждый день по самым разным причинам. Что же нам теперь, с ума сходить, что ли? Ты сам сказал, Алексей, это всё сплошь бывшие хранительницы. Я подчеркну — бывшие!

— Алексей, ну правда, хватит… — Это уже отец. — И правда, всего две действующие хранительницы умерли, и каждый случай выглядит вполне обыденно… К сожалению, такое иногда случается, ничего не поделаешь.

У меня буквально пар из ушей повалил от таких «мудрых» выводов. Захотелось вскочить со стула и наорать матом на всех присутствующих.

Разместили задницы по стульям и сидели в ус не дули. Не их же хранительниц прихлопнули, как мух, не их друзья погибли. Конструктива ноль.

— Вы что, не видите очевидного? Их убивают! Это делается с какой-то целью! Ну не можете же вы быть настолько слепы!

— Довольно! Это смахивает на охоту на ведьм, — продолжил Колованов, глава клана реки Челбас. — Кубань — огромная земля, где ежедневно умирает масса людей. Почему мы должны беспокоиться из-за каких-то женщин?

— Это не просто какие-то женщины — это наши хранительницы! — попытался я отстоять свою точку зрения.

— Но большинство из них уже исполнили свою роль, а дальнейшая их судьба уже не наше дело! — продолжил Колованов. — Я не увидел ни одного доказательства, которое реально бы указывало на существование «круга избранных». Всё это не более чем сказки, рассказываемые у костра юными инниферами. Ле-ген-ды!

— Вы не видите доказательств, потому что не хотите видеть! — прошипел я зло.

Но мое пламенное восклицание не нашло никакого отклика в лицах инниферов. Оставались спокойны как удавы.

— Вы хотите неопровержимых доказательств? Я их вам предоставлю… — прошипел я зло.

— Вот когда предоставите, тогда мы и проверим под микроскопом каждого иннифера Кубани. А до того момента рекомендую вам заниматься своими делами, Алексей, — процедил Хватов, глава клана реки Белая.

Все семеро, включая моего отца, встали из-за стола и чинно прошествовали к выходу из кабинета.

«Что ж, хорошо… — прорычал я про себя. — Когда хранительницы ваших близких начнут исчезать, я посмотрю, как вы потанцуете на горячей сковороде…»

Я вышел следом, чтобы проводить гостей. И тут заметил посредине коридора Валерию в интересной позиции… Моя дорогая хранительница лежала на полу попой кверху, а возле нее какие-то осколки. Упала и разбила стакан? Вполне в ее стиле.

Мимо нее как раз проходил Ефремов. И нет, чтобы помочь подняться, так еще и возмущаться начал:

— Что это вы тут разбили? Я, вообще-то, туфли испортить могу! Вы хоть представляете, сколько они стоят? Да вы столько в год не зарабатываете, сколько они стоят. Немедленно уберите этот бардак!

А когда проходил мимо, чуть не наступил ей на палец. Валерия еле успела отдернуть руку.

У меня аж красные точки перед глазами забегали, настолько сильно я разозлился. Секунда, и я был уже рядом с хранительницей.

— Всё в порядке, Валерия?

Я уже наклонился, чтобы помочь ей подняться, но вовремя отдернул руку. Ведь если бы схватил за руку, она бы получила ожог.

— Нормально, — ответила Злоключение, кое-как поднялась и поспешила уйти.

А мне вдруг стало дико паршиво. Она в своем доме, между прочим! Да, временно, но это ее дом. Она может здесь рассыпать что захочет, бить и вообще делать что вздумается.

Через несколько мгновений я уже догнал Ефремова на повороте и отчеканил:

— Не смей! Не смей повышать голос на мою хранительницу! Никогда…

— Крутов, ты не забывайся, не с рядовым иннифером беседу ведешь. Хранительница должна знать свое место.

Мне дорогого стоило сдержаться и не впечатать кулак в его наглую морду.

— Помнится, ты хотел, чтобы я уступил тебе по сходной цене тот большой магазин в центре Краснодара? Я вспомнил… Я уже пообещал его главе клана реки Москва — столичные инниферы собираются начать торговлю на Кубани…

— Что?! — мгновенно взвился Ефремов. — Антон, твой сын перебарщивает…

— Мой сын всегда принимает верные решения… — вдруг встал на мою сторону отец.

Ефремов полоснул по нам убийственным взглядом и поспешил на выход. Туда ему и дорога.

Интересно, слышала ли нашу перепалку хранительница…

А даже если слышала, что с того? Пусть знает, насколько она мне важна.

Никогда не думал, что буду настолько дорожить женщиной.

Глава 51. Неуклюжая русалка

Алексей

Время — песок… И как я раньше этого не понимал?

Ты за него цепляешься, пытаешься замедлить ход, а оно просачивается сквозь пальцы безвозвратно. Когда конец может наступить всего через несколько недель, по-другому смотришь на вещи.

До инициации пять недель. Их осталось всего пять… И это пугало. Хотя меня, сына главы клана реки Пшеха, мало что в этой жизни могло напугать.

Я сидел в нашем общем кабинете, перебирал бумажки и скрежетал зубами от злости. Мои ищейки не смогли как следует разобраться ни в одном деле о смерти хранительницы, не нашли живым ни одного убийцу. Со свидетелями те же проблемы — либо мертвы, либо в психушке, либо в другой стране, либо и вовсе пропали без вести. Что за нелепые совпадения? Кто-то очень старался замести следы.

У меня сложилось ощущение, будто мы всё время опаздывали на шаг.

В голову закралась мысль, что кто-то из моих инниферов сливал информацию на сторону… Но это уже слишком. Мои люди верны мне. Все они! Я был к ним добр, они служили мне верой и правдой вот уже много лет. И будут служить, когда я пройду инициацию и стану главой клана.

Тошно думать, что среди своих мог оказаться предатель… Еще более тошно было отдавать приказ самым близким, чтобы этого крота вычислить. Посмотрим, что выйдет по итогу.

Продумывая дальнейший план действий, я крутил в руках ручку. Вдруг услышал резкий треск и с удивлением обнаружил, что сломал ее. Вот сколько напряжения скопилось даже в пальцах. И некуда это напряжение сбросить…

Посмотрел на уголок, оборудованный для моего Злоключения, желая обласкать взглядом ее аппетитные ножки, и в который раз за сегодня затосковал, потому что Валерии там не было.

Хранительница вот уже два дня как лежала в спальне за закрытыми шторами с тяжелейшей мигренью, и, должен признать, я еще никогда так по ней не скучал. Да что там, я вообще впервые по кому-то скучал, не было в моей жизни раньше женщины, дорогой настолько, чтобы испытывать к ней подобные глупые чувства.

После всех советов гуру Златы мы с Валерией очень сблизились.

Мы как правый и левый ботинок, как мышка и клавиатура, чай и сахар, парочка «Твикс» в упаковке — стали практически неразделимы. Нашли общий язык, научились нормально общаться, больше того, лично я стал от этого общения получать немалое удовольствие. А сколько желания во мне бурлило при каждом взгляде на мое Злоключение… Кто бы мог подумать, что без этой женщины рядом я буду чувствовать столь сильный дискомфорт.

Она нужна мне… Моя Валерия мне нужна.

Пойду загляну, может, смогу ей чем-то помочь?

Однако в спальне ее не оказалось. Куда пошла, интересно?

В голову моментально полезли нехорошие мысли. Что, если и ее похитят? Я же этого не переживу — в буквальном смысле, между прочим.

Я отправился ее искать и нашел в комнате с крытым бассейном.

— Вот ты где прячешься? Я разволновался… — признался честно.

Валерия стояла у бортика, готовая спуститься в воду.

— Мне немножко полегчало… Я решила поплавать, вдруг в воде боль совсем пройдет?

— Попробуй, — кивнул я.

Прямо-таки физическое удовольствие получал, разглядывая свою хранительницу в разноцветом купальнике. Знал наизусть каждую черточку, каждый изгиб ее тела. Любил наблюдать, как грациозно она погружалась в воду. Обычно… Но не в тот момент, потому что Валерия просто упала в воду, словно ее кто-то пихнул в спину.

Раздался громкий всплеск.

— Валерия? — позвал я.

Подошел к краю бассейна проверить, всё ли в порядке. И тут заметил — она не гребла, а просто дрейфовала на животе лицом в воде.

— Что за ерунда… Валерия? — позвал я ее громче.

Почти сразу понял — что-то не то. Либо в обморок упала, либо еще что. Хотел было прыгнуть в воду, но ведь если сам полезу спасать, обожгу!

— Виктор! Стас! — заорал во всю мощь своих легких.

Охранники, двое блондинов, братьев-близнецов, которых приставил к Валерии, тут же явились на зов.

— Что случилось? — спросил Виктор.

— Вытащи ее! — заорал я так, что барабанные перепонки грозились лопнуть, и ткнул рукой в бассейн.

Секунда, и оба охранника оказались в воде. Валерию вытащили наружу. И… она не дышала!

— Она не дышит! Что с ней? — Я окончательно обезумел от беспокойства.

— Может, шок от удара об воду? Хотя непонятно почему? — хмурил брови Стас.

С уровнем ее везучести могло случиться всё что угодно.

Мое сердце забилось в бешеном ритме. Еще никогда в жизни я не чувствовал себя таким беспомощным, как в эту самую минуту, когда Виктор делал моей хранительнице искусственное дыхание. Мне рычать хотелось от этого ужасного бессилия, злости и… ревности?

Определенно ревности! Я ревновал как безумец. Изо всех сил боролся с собой, чтобы не отшвырнуть Виктора от Валерии, не набить ему рожу, хотя и понимал — он спасает мою хранительницу и мою жизнь. О, как же я ему завидовал в тот момент. Безумно завидовал, что он мог касаться ее, целовать, пробовал на вкус ее губы!

Я громко выдохнул, когда Валерия сделала вдох, закашлялась.

— Всё в порядке, босс, — объявил Виктор.

— Ни черта не в порядке! — проскрежетал я зубами.

Глава 52. Большие чувства

Алексей

— Что ты хочешь? Кофе? Чай? — предложил я хранительнице.

После того как мы вытащили ее из бассейна, выяснили, что у нее резко упало давление. Это и вызвало обморок. Хорошо, что я был рядом. Теперь ей в бассейн без меня или охранников ходить запрещалось.

Я позвал ее на кухню что-нибудь перекусить, согреться, а то, несмотря на то, что Валерия была закутана с ног до головы в теплый махровый халат, всё равно постукивала зубами.

— Можно какао? — попросила она, продолжая прятать подбородок и даже нос в белую пушистую ткань.

Сидела за столом, нахохлившись, как воробей. Мокрые волосы всклокочены, ужасно бледная после обморока. А мне казалось — я милее создания не встречал. Всё-таки она — потрясающе красивая женщина.

Захотелось подойти, обнять, прижаться губами к ее лбу или щеке… без разницы куда поцеловать! Просто прикоснуться к ней. Как вспомню, с какой охотой Виктор делал ей искусственное дыхание, так сразу хочется прибить его.

На месте Виктора должен быть я… Я должен был вылавливать Валерию из бассейна, спасать ей жизнь, потом обнимать, успокаивать. Я! За те недели, что я старался заслужить ее любовь при помощи разных советов Златы, мое Злоключение могла бы и влюбиться… Почему нет? Почему с ней всё так сложно?

Главное — почему я так гадко себя чувствовал?

Ревновал ее, скучал по ней, так хотел физического контакта, что впору стонать в голос. Это что же получается, я ее… полюбил?

Попробовал на вкус это слово и понял: так и есть. Пытался влюбить ее, а влюбился сам. Дурак, кретин, идиот! Как так вышло, я решительно не понимал. А ей, похоже, и невдомек, и ответных чувств никаких, по крайней мере, никакого интереса она ко мне как к мужчине за всё время нашего общения не выказала.

«Вдруг просто постеснялась?»

Я схватился за эту мысль как за спасительную соломинку.

Лично сварил для нее какао, поставил перед ней кружку, сел рядом.

— Скажи мне, — обратился к ней ласково, преданно заглянул в глаза. — Ты ко мне что-нибудь чувствуешь?

— Что ты имеешь в виду? — спросила хранительница.

— Ну… л… нра… — Я так и не смог произнести нужных слов, не давались мне просто физически. — Да хоть что-нибудь… Валерия, ты хоть какие-нибудь чувства ко мне испытываешь?

— Да никаких в общем-то, — пожала она плечами. — Или ты просто хочешь услышать спасибо за какао? Спасибо! Очень вкусно…

Она сделала большой глоток и замолчала, с подозрением на меня поглядывая. Явно меня не понимала, и я решительно не мог найти правильных слов, чтобы объяснить дурацкую ситуацию.

Но если не могу по-человечески спросить, проверить точно в моих силах.

И если Валерия пройдет проверку, я уже через пять минут буду заниматься с ней любовью на этом самом столе…

От возникшей в воображении картины у меня аж в глазах потемнело.

— Выставь руку! — потребовал я хриплым голосом.

— Что? — не поняла она.

— Задери рукав халата и положи руку на стол, — отчеканил я строго.

Решил просто аккуратно прикоснуться к ней, и всё. Если обожгу — значит, не любит, но может быть, не обожгу? Тогда счастью моему не будет предела.

Валерия нехотя выполнила мою просьбу, положила мертвенно-бледную руку на стол. И я недолго думая потянулся к ней, но даже не успел коснуться, как она заверещала:

— Ты что? С ума сошел?!

Отдернула руку, тут же закрыла рукавом и уставилась на меня так, будто я пытался ее убить.

— Почему ты меня не любишь? — вдруг заорал я. — Что тебе не хватает? Я нежен! Я ласков! Внимателен, обходителен… Чего тебе еще надо? Люби меня!

После моей речи Валерия уставилась на меня, как на умалишенного.

— Крутов, ты совсем, что ли? Ты что удумал?

— Люби меня! — потребовал я с чувством.

— Пусть тебя твои девочки по вызову любят! — вдруг зафырчала она. — Я тебе не любовница по приказу!

— Какие девочки по вызову? Ты что несешь?

— Не делай из меня дуру! Я чувствовала от тебя женский запах пару раз уже после того, как мы съехались… Так что тебе определенно есть от кого получать порцию любви.

Бросила это и убежала, а я остался один на кухне скрежетать от досады зубами.

Валерия

— Псих сумасшедший… — ворчала я, смахивая слезы. — Любите его всего такого ненаглядного… Так остро не хватает секса? Совсем офигел! Еще схватить пытался за руку… Память отшибло? Не понимал, что обожжет? Или забыл, как я боюсь огня?

Добежав до своей комнаты, я подняла рукав халата и поверила, нет ли ожога. К счастью, кожа цела. Хотя я была уверена, что успел коснуться — я почувствовала нестерпимый жар. Или это случилось только в моей голове? Хотя я, наверное, просто вовремя отдернула руку, поэтому Алексей не успел меня обжечь. Ух… С этими инниферами никогда не знаешь наверняка, чего ждать.

Хорошо, что успела среагировать, ведь если бы касание продлилось хоть сколь-нибудь долго, я бы получила просто кошмарный ожог!

Эх, только я начинала считать Алексея замечательным, нежным, интересным, даже умным, как он умудрялся вытворить что-нибудь эдакое, и мне больше даже видеть его не хотелось…

Настоящий мастер своего дела! Как же я буду рада от него избавиться…

На минуту представила, как вернусь обратно в свою квартиру, снова приступлю к поискам работы, заживу прежней жизнью. И вдруг поняла, что, даже несмотря на чудо-характер моего иннифера, буду по нему ужасно скучать.

Он-то вряд ли будет, но я — стопроцентно.

Глава 53. Последняя попытка

Алексей

— Что значит никаких следов? Человек не может бесследно исчезнуть! Копайте дальше, еще есть время! — проорал я и швырнул телефон об стену кабинета.

Такими темпами мне в запасе надо с десяток запасных иметь — это уже второй за неделю разбитый телефон.

Хранительница Макса Говорова, моего близкого друга и члена клана, словно испарилась. На ее поиски брошены все силы, но результата не было до сих пор. А инициация Максима должна состояться через три дня.

Я устало опустился в кресло и замер, глядя в одну точку. Кто же за этим всем стоит? Так умело заметать следы не каждый сможет. Зря лидеры кланов меня не послушали. Может, хоть теперь начнут беречь своих хранительниц.

К слову, Валерию теперь охраняли пять человек. Может, кому-то это покажется излишним, но в свете последних событий я счел это необходимой мерой. Злоключению это не очень понравилось, она явно считала, что я перебарщивал, но не перечила.

Она вообще после моего взрыва как-то загадочно на меня косилась и явно о чем-то своем думала. Я несколько раз порывался спросить, о чем именно, но останавливал себя — еще раз получить от ворот поворот не очень-то хотелось. Раза хватило. Я умный, быстро учусь…

«Люби меня!» Ну идиот, честное слово… До сих пор стыдился той фразы. Как вообще можно было догадаться такое ляпнуть? Это был первый и последний раз в моей жизни, когда я попросил кого-то о взаимности. Не зря думал всегда, что любовь и я — из разных вселенных. Правда, оказалось, что сам я способен испытывать сильные чувства. Но вот в обратную сторону… И неважно, что еще сделаю и как ласково буду говорить или смотреть, — нельзя такого, как я, любить. Что ж, урок усвоен…

Но Валерию я не винил, и моя любовь к ней не стала меньше, наоборот, росла. Когда я наконец себе в этом признался, то позволил в открытую подмечать связанные с хранительницей мелочи и ценить каждый проведенный с ней момент. А моментов было много. Я смаковал каждую ее улыбку, подаренную мне, каждый наш разговор. Лежа в постели перед сном вспоминал ее запах, мысленно прижимал к груди и словно бы засыпал с ней в обнимку.

Я ревновал ее даже к Кузьме… Да, обещал его отдать, но рука не поднялась. Не хотел огорчать Злоключение, да и мне, признаться, он понравился. А когда увидел, как спокойно кот провожал взглядом летающих по улице зимородков, и вовсе успокоился.

А еще я ревновал, потому что кот смог сделать то, чего не смог я, — влюбить в себя Валерию.

***

Три дня прошли, а хранительницу Максима так и не нашли — ни живую, ни мертвую… Я только что снова наорал на своих людей, приказал рыть дальше, ведь оставалось еще несколько часов до инициации друга. Не знаю даже, почему не отозвал их. Видимо, не хотелось признавать, что Макс обречен.

Два часа снова и снова перечитывал собранную моими ищейками информацию, пытаясь понять, что упустил, или найти какую-то зацепку. Но тщетно.

«Прости, друг…»

Я обернулся зимородком и полетел к берегу реки, где уже собирались инниферы, чтобы не оставлять Максима одного в такой момент. Друг поблагодарил всех собравшихся сородичей за поддержку. Он всегда славился своей смелостью и бесшабашностью, вот и теперь, похоже, был готов принять свою судьбу.

Уже через несколько минут Макс превратился в зимородка. Обвел всех присутствующих взглядом и сразу упорхнул. Видимо, решил, что рассусоливать уже незачем, ведь ничего не исправить.

Да, Максим достойно держался, хотя неизвестно, чего на самом деле это ему стоило. Но готов ли я принять такую судьбу? Перед глазами возникло лицо моего Злоключения, а потом улетающий вдаль зимородок, обреченный вскоре потерять рассудок и провести остаток жизни обычной птицей.

Нет уж, я еще не всё испробовал. И пока есть время, буду бороться.

***

— Я оплачу все издержки, не волнуйтесь на этот счет, Сергей Денисович! — Я разговаривал с одним из самых известных гипнологов страны.

Это был последний вариант, который не попробовал, — попытаться достать воспоминания из Валерии с помощью гипноза. Да, когда я разговаривал об амнезии с доктором наук в первый раз, он резко негативно отзывался об этом способе, много говорил о ложных воспоминаниях, рассказывал о волне таких случаев и о том, как они влияли на человека. К тому же неизвестно, как это подействует на хранительницу, учитывая всплески энергии книги. Но попробовать стоило — теперь терять уже было нечего как мне, так и ей.

— Алексей Антонович, дело не в деньгах, как вы не понимаете… Времени слишком мало, а задача серьезная, — отозвался в трубку тот. — Воспоминания и так штука ненадежная, спешить в этом деле никак нельзя. А ведь еще и контакт нужно с клиентом установить…

— Я бы не просил вас, если бы речь не шла о жизни и смерти. Разве вам самому не интересно решить такую задачу? Это ведь такой вызов для вас как для специалиста! — попытался я воззвать к его профессиональному эго и, кажется, сработало.

— Кхм-кхм… — Сергей Ильин задумался, а потом всё же сказал: — Я не даю никаких гарантий! Если согласны, то попробуем, попробуем…

Я, конечно же, согласился.

Этим же вечером Ильин уже провел первый сеанс с хранительницей.

А потом у нас с Валерией состоялся праздничный ужин, ведь общий язык они нашли сразу и поладили.

Впервые за долгое время я ложился спать с надеждой.

Глава 54. Это конец

Валерия

Чувство вины последние несколько дней не давало спать. Я просыпалась в холодном поту и хватала ртом воздух: мне снился Алексей. Он уходил от меня все дальше, а я никак не могла его догнать. Ноги словно наливались свинцом, каждый шаг давался с невероятным трудом, и я ничего, абсолютно ничего не могла с этим сделать…

Мой иннифер ходил мрачнее тучи. И я его понимала. Неделя… Осталась всего неделя. Он злился, часто срывался на своих подчиненных, несколько раз и на мне. Но могла ли я его винить? Я и сама часто плакала, но только когда оставалась одна — не хотела, чтобы иннифер видел мои слезы и думал, что сдалась. Ему и так было тяжело.

Да, гипнолог Сергей Денисович оказался отличным специалистом, мы плотно работали, я вспомнила много моментов из детства, но заклинание никак не хотело выбираться наружу. И Алексей мрачнел всё больше.

Вот и теперь, выйдя из кабинета после работы с Сергеем Денисовичем, застала иннифера стоящим у окна с поникшими плечами. Я подошла к нему и протянула руку, хотела положить ему на плечо, как-то утешить. И, только в последний момент вспомнив об ожогах, с грустью опустила ее обратно и лишь спросила:

— Как ты?

Хотя зачем спрашивала, ответ и так знала: плохо.

Алексей

В то время как любовь к Валерии цвела буйным цветом, от надежды выжить остался лишь пепел, и только где-то глубоко внутри еще тлела маленькая, отчаянная искра. Но скоро погаснет и она.

Я поговорил с Ильиным. Тот обещал, что еще вот-вот, еще чуть-чуть, и всё получится. Словно чувствовал, будто плотину в голове Валерии скоро прорвет, и воспоминания вырвутся наружу. Но успеет ли он?..

Хранительница старалась — я четко это видел. Так что сам виноват. Отталкивал ее, порой орал, язвил, вел себя как напыщенный индюк — теперь это понимал. Конечно, о какой любви можно говорить в таком случае? Вот я больше и не говорил. Люди правы: насильно мил не будешь. И не все ошибки можно исправить…

Но разве она виновата в том, что я не справился? Поэтому твердо решил: если кто и должен страдать, то я. Пусть хоть она выживет… Мир не должен лишаться такой солнечной улыбки.

Я как обычно предпочел не надеяться на авось и всё предусмотрел. Осталось поговорить с хранительницей. После работы подошел к дивану перед камином — Валерия любила вечерами нежиться там с котом.

Присев на подлокотник, я начал говорить:

— Я открыл несколько счетов, в том числе валютных, и положил туда крупные суммы, чтобы хватило и тебе, и родителям. — Валерия изогнула бровь, а я поспешил договорить: — Не хочу, чтобы ты думала о том, где взять денег на кусок хлеба. Хочешь работать — пожалуйста, но пусть это будет вопросом самореализации, а не выживания.

Хранительница округлила глаза, резко выпрямилась. Даже дремавший до этого Кузьма лениво приоткрыл один глаз.

— Алексей, ты о чем вообще говоришь? Еще есть время! Не смей сдаваться!

— Я и не сдаюсь, просто хочу, чтобы ты была в безопасности, когда… если… — И я замолчал.

Глаза Валерии наполнились влагой. Она явно хотела что-то сказать, но не решалась.

— Не думай, я тебя не виню. Знаю, ты делаешь всё, что можешь, стараешься. Хочу, чтобы в случае чего у тебя были все шансы выжить. С Ильиным я договорился, он пообещал работать с тобой до результата и даже пообещал, что это может случиться в самом скором времени.

Валерия отвернулась и украдкой смахнула слезу, чтобы я не заметил. Глупышка… Как же мне хотелось в тот момент убрать слезы с ее лица поцелуями, но всё, что я себе позволил, — продолжить подготовленную речь:

— Я хочу, чтобы ты чувствовала себя защищенной и дальше, Лера. Самые верные мои люди останутся с тобой тут, пока ты продолжаешь работать с гипнологом. А после окончания работы увезут тебя и твоих родителей за границу, побудете там хотя бы какое-то время.

«Ведь на хранительниц открыта настоящая охота. Но тебе незачем это знать. Ни к чему лишние переживания, а о защите я позабочусь», — подумал я.

— Зачем? Мне что-то угрожает? — явно удивилась Валерия.

— Я просто хочу перестраховаться. Вдруг кто-то решит обвинить тебя в моей смерти.

— Ты… — заговорила вдруг хранительница, но сразу сбилась, а потом посмотрела на меня с вызовом и затараторила: — А говоришь, что не сдаешься! Зачем ты врешь?! Ты не должен! Не должен сдаваться! Ты же умный! Что-нибудь придумаешь… Всегда придумывал… Как же… Ты же… Я же…

А потом разрыдалась, вскочила с дивана и умчалась быстрее ветра.

Обнять бы ее, утешить, успокоить… Сказать, что всё будет хорошо. Но как, если прикоснуться к ней нельзя, а в то, что лично у меня всё будет хорошо, не верил и сам.

А вот у нее всё еще будет. Я сделаю для этого всё возможное и даже невозможное.

Глава 55. Круг избранных

Алексей

Я никогда не помышлял о том, чтобы заиметь какую-нибудь волшебную способность. Но сегодня был бы не прочь научиться останавливать стрелки часов…

«Меньше суток до инициации… Неужели в три ночи я навсегда превращусь в зимородка?»

Я сидел в кабинете и барабанил пальцами по столу. Лера так и не вспомнила проклятое заклинание, поэтому это последний день моей жизни. Ожидание изводило, мучило, терзало душу и тело — я практически не спал несколько ночей, с головой ушел в поиски зачинщиков «круга избранных» и общение с хранительницей.

Хотелось отвлечься, поэтому решил просмотреть отчеты по работе, но это не помогло. Мысли всё время возвращались то к Лере, то к «кругу избранных».

И тут вдруг зазвонил телефон, и я вздрогнул от неожиданности.

— Слушаю! — отозвался в трубку.

— Алексей Антонович, у нас есть важные новости по поводу «круга избранных». Вам нужно всё увидеть самому. И чем быстрее, тем лучше. Адрес скинем в сообщении.

«Неужели? Неужели наконец-то нашли их и Лера будет в безопасности? Хоть одна радостная новость!»

Через минуту я уже летел в нужном направлении.

***

Маленький домик и покосившийся сарай на отшибе такой же маленькой, практически вымершей деревни — вот и весь штаб. Сразу за домом — лес. Понятно, почему они выбрали именно это место: из соседей здесь разве что птицы да животные. А в целом — пусто и тихо. Пугающе тихо.

Зато внутри дома… Чего там только не было! В одной из комнат большая стена увешана газетными вырезками, какими-то рисунками, схемами и фотографиями. Видно, что одни из них висели давно и слегка выцвели, а другие появились недавно.

И тут я зарычал — среди остальных нашел взглядом фото… Валерии. Пусть у меня совсем мало времени, но разобраться с этими живодерами — дело чести.

На столах обнаружил кучу бумаг и разных папок, в том числе с делами хранительниц. Дело Леры тоже было среди них.

Я открыл и изумился: они же собрали всю подноготную и знали о ней не меньше, чем я. Причем там имелась даже информация о некоторых ее перемещениях уже вместе со мной. Я заскрипел зубами, сжимая и разжимая кулаки. Ясно одно — враги подобрались не просто близко, а непростительно близко!

К некоторым папкам, лежавшим отдельной горкой, «избранные» прикрепили стикеры с надписью: «Отработано». Я стоял у стола и открывал их одну за другой — это были дела погибших или исчезнувших хранительниц, в том числе и хранительницы Максима Говорова.

Но кто? Кому это надо? Лидерам? Но зачем, если они все прошли инициацию? Причем успешно прошли! Нет, у них и так уже есть власть…

— Алексей Антонович, — обратился ко мне Тарас, один из моих людей, которого я назначил главным. — Это инниферы из разных кланов постарались.

— Да, я так и понял. Иначе столько всего не накопать.

— И не просто из разных кланов…

Я отложил очередную папку в сторону и уставился на него.

— Ну?

— Замешаны младшие сыновья лидеров, Алексей Антонович… В основном вторые. Теперь мы точно это знаем.

— С чего вы взяли, что именно они? — поднял бровь я.

— Еще до того, как нашли этот штаб, мы установили точное время похищения некоторых хранительниц. И в нескольких ближайших кланах именно тогда вторые сыновья не выходили на связь и буквально исчезали с радаров. Но я не стал вам ничего говорить и голословно обвинять кого-то, пока не получил достаточно доказательств. Пройдемте, я вам кое-что покажу.

Мы вышли из дома и направились к сараю. И там меня ждал большой сюрприз: в почти развалившемся строении, оказывается, был подвал. А в подвале сидели четверо связанных инниферов. Двоих я знал: Колю Городецкого и Антона Васнецова. И оба вторые по старшинству в своих семьях. Подозреваю, что оставшиеся двое занимали в семьях то же положение.

«Игорь… Черт подери, это же вполне мог быть он! Он же часто на связь не выходит…» — побагровел я.

А Тарас словно прочитал мои мысли и сказал:

— Игорь…

Я сжал кулаки и повернулся к начальнику группы, а он продолжил:

— Алексей Антонович, это Игорь помог. Он тоже давно догадался о том, что орудует банда, а не одержимый фанатик, долго копал в этом направлении, а несколько дней назад его приняли в «круг избранных» как второго сына лидера клана.

«Игорь помог? Вот уж не ожидал… У него явно какая-то цель. Но какая? Или зря о нем так думаю?» — подумал я, а вслух сказал:

— Вы узнали, что им вообще от хранительниц нужно, они же все равно не смогли бы произнести ни слова?

— Игорь и хотел это выяснить. Похоже, «круг избранных» зашел слишком далеко. Они хотели любой ценой достать данные, даже изобрели какой-то шлем, с помощью которого можно было копаться в головах хранительниц и таким образом пытаться достать заклинание. Правда, чаще всего хранительницы просто сходили с ума вместо выдачи нужной информации.

— А где шлем?

— Мы не нашли его. Игорь хотел подождать, заняться его поисками, но как только он прилетел и увидел фото вашей хранительницы на стене, сразу связался со мной. К тому же дал список тех, кто еще может быть связан с «кругом».

«Лера… Получается, он спас ее!»

— Где он? Где мой брат? Хочу его поблагодарить.

— Я не знаю, Алексей Антонович, он помог скрутить парней и улетел. У него же тоже инициация завтра, может, поэтому торопился?

— Возможно… Спасибо, Тарас. В общем, так: вы тут всё собирайте, досконально изучите все документы и список, что дал Игорь. Нужно в ближайшие дни выловить всех, кто к этому причастен.

— Да, Алексей Антонович, всё сделаем!

Я поблагодарил Тараса и остальных подчиненных, превратился в зимородка и полетел к Валерии — хотелось именно с ней провести оставшиеся часы.

Глава 56. Я помню чудное мгновенье

Валерия

Я ходила из угла в угол в своей комнате, закусив губу.

За последний месяц я прочитала все купленные книги, работала с гипнологом, но ничего не получалось. Перед сном меня часто бил озноб, иногда я и вовсе не могла уснуть до утра, потому что во снах до меня добирался холодящий ужас. Но боялась я не за себя, а за своего иннифера.

До сих пор перед внутренним взором маячил обреченный Алексей. Я никогда не видела столько тоски в глазах человека. Ну, почти человека. Хотя почему почти? Он настоящий человек — намного лучше некоторых. Да, со своими тараканами, но многих я теперь знала по имени. Впрочем, у кого их нет?

Ночью… Уже этой ночью состоится инициация. То есть не состоится. И всё потому, что я бестолочь! Прав иннифер, тысячу раз прав! Носился со мной, всё сделал, а я всего одно заклинание вспомнить не могу… Стоило только представить, что он умрет по моей вине, как внутренности тут же скручивало в тугой узел.

В очередной раз за последние дни я в отчаянии разрыдалась, присев на кровать. Никакая косметика уже не могла скрыть следы моих слез, но мне было всё равно.

«Так, Валерия, соберись. Еще есть несколько часов, не сдавайся!»

От мыслей отвлек звонок телефона.

— Да, Сергей Денисович!

— Валерия, доброго дня! Я… кхм-кхм… В общем, не смогу сегодня к вам приехать, простите. Ногу неудачно подвернул, встать не могу, тем более передвигаться.

Я чуть не выронила трубку из рук. Ну как так? Я слишком много надежд возлагала на эту встречу, чтобы отменить ее! Вдруг получится? Иногда ведь так и бывает, что всё срастается в последний момент, так?

— Сергей Денисович, а что, если я сама подъеду к вам? Как вы на это смотрите? — предложила я.

Гипнолог помолчал, а потом ответил:

— Ну, если вам не сложно, то подъезжайте.

Он назвал адрес гостиницы, где остановился, и номер. Я пообещала, что приеду в ближайшие несколько часов.

А потом отправилась вниз, чтобы сообщить Алексею, что сегодня сама поеду к Ильину. Только вот иннифер как сквозь землю провалился. Трубку тоже не брал. Я пыталась дозвониться снова и снова, но он так и не ответил.

Пришлось подойти к суровым парням-охранникам.

— Простите, а вы не знаете, где Алексей? — захлопала ресницами я.

Те переглянулись, а потом один из них пробасил:

— Нет, не сообщил. Но улетел в спешке, видимо, дело было срочное.

— Хм… Тут такое дело… Мне нужно ехать к гипнологу, и Алексей должен был отвезти… — Это я, конечно, приврала, даже слегка покраснела, но лучше уж так, чем пропустить сеанс. — В общем, может, вы поможете мне?

И опустила глазки в пол. Осталось только расшаркаться…

Но подействовало, и скоро я с водителем и тремя охранниками ехала в гостиницу к Сергею Денисовичу.

Эти огромные, как скала, мужчины сначала и вовсе хотели идти со мной в номер к гипнологу. Но я убедила их, что так дела не делаются, что это интимный процесс, я не смогу расслабиться, а значит, помочь их хозяину. В общем, сошлись на том, что один будет стоять у двери в номер, а двое останутся в холле гостиницы.

Мне по просьбе Ильина выдали запасную карту-ключ от его номера, и вскоре я уже стояла у двери. Тело прошила мелкая дрожь — слишком многое поставлено на карту. Я должна справиться!

— Снова здравствуйте, Сергей Денисович! — Я зашла внутрь и закрыла за собой дверь.

Просторная гостевая в светло-бежевых тонах с современной мебелью встретила меня тишиной. Пионы… Пахло моими любимыми пионами. И правда, букет стоял в вазе, источая дивный аромат. Я не знала, что гипнолог тоже любил пионы.

Но на мое приветствие он не отозвался. Должно быть, ждал меня в другой комнате, куда вела еще одна дверь, и просто не услышал.

Я прошла туда и увидела стоящего спиной ко мне мужчину. Он смотрел в окно. И… явно был выше Ильина, мощнее, да и волосы темные, а у Сергея Денисовича — с проседью.

И только я собралась попятиться, почувствовав неладное, как мужчина… почесал затылок и обернулся.

— Здравствуй, любимая! — сказал Миша.

И я упала в обморок.

Глава 57. Любовь не ржавеет?

Валерия

Я открыла глаза.

«Странно, когда люстру поменять успели? Да и кровать словно другая…»

И тут всё вспомнила. Подскочила, заозиралась, но в комнате никого не оказалось. «Миша мне просто привиделся… Боже, когда же это закончится?! Я же отпустила его! Отпустила?»

И только сглотнула образовавшийся в горле ком, как в комнату вошел он. Любовь всей моей жизни собственной персоной. Со стаканом воды в руке. Всё такой же красивый и статный. В синей футболке и черных джинсах.

— Вот, воды тебе принес. Как ты?

Кажется, я перестала дышать, лишь пялилась на него не мигая.

— Ты… Но как же так? Ты же умер? Я же тебя похоронила…

Я подошла ближе и протянула руку, но коснуться так и не решилась — боялась, что это мираж. Дотронусь — исчезнет.

И тут он поставил воду на журнальный столик, а сам протянул ладонь к моей правой щеке и провел по ней. А потом притянул к себе и прошептал:

— Девочка моя… Любимая… Живая… — Его голос дрогнул, но он продолжил: — Успел, нашел… Слава богу!

И сжал так, что мне стало трудно дышать.

Нет, призраки так точно не обнимают. Но я решительно ничего не понимала.

Отстранилась и заглянула в его глубокие зеленые глаза, словно хотела найти в них ответы на многочисленные вопросы: что случилось? как он мог оказаться тут, если умер и я похоронила его? зачем он тут? что значит успел? где Ильин?

И главный вопрос: что значит живая?!

Я прикоснулась к его волосам, провела ладонями по плечам, будто желая снова убедиться, что это всё не сон.

А Миша как всегда умело прочитал мои мысли:

— Да я это, я! Понимаю, у тебя много вопросов. А вот времени мало. Садись, постараюсь объяснить всё.

Напротив кровати стояли два бежевых кресла, а между ними — журнальный столик. Я приземлилась в правое кресло, Миша сел в левое.

— Да, и давай начнем с того момента, когда ты умер! — Я нахмурилась и нарочно выделила последнее слово.

— Девочка моя, Пиончик мой, прости меня за это… Но я не мог по-другому!

«Пиончик мой…» Теперь я точно знала, что это Миша. Что он точно вернулся и жив. Меня так называл только он, подшучивая над моей страстной любовью к пионам. И я никому об этом не рассказывала, даже Ольге!

— Я уже много лет занимаюсь поисками и спасением хранительниц.

Моя челюсть упала на пол, но поднимать ее я не спешила.

«Как он узнал?.. Откуда?..»

— Вижу немой вопрос в твоих глазах, — рассмеялся Миша, но тут же посерьезнел. — Я иннифер из клана реки Пшеха, Лера. Из того самого клана, что и Алексей.

«Вот это поворот…»

— Но я не такой, как мои собратья. — Он поморщился. — Даже собратьями их называть не хочу! Я давным-давно не считаю себя одним из них.

Я всё никак не могла прийти в себя и переварить полученную информацию, поэтому вцепилась трясущимися руками в стакан с водой и сделала несколько шумных глотков.

Миша дождался, пока я чуть успокоилась, и продолжил:

— Ты стала седьмой хранительницей, которую мне удалось найти. До тебя я нашел шесть девушек и спас их. Правда, с тобой случилась неожиданность: я хотел просто приглядывать за тобой до поры до времени, ведь до твоей инициации были еще годы. Но увидел и… влюбился. Влюбился как мальчишка!

Миша улыбнулся, видимо, вспомнив что-то свое.

— Я даже думал прожить с тобой до конца жизни, просто подключив обычных людей к помощи хранительницам, а себе бы оставил только разговоры с ними. Ну, ты помнишь, что я периодически уходил с телефоном.

Да, это я прекрасно помнила!

— Поначалу вообще решил ничего тебе не говорить, ведь ты ничего не помнила ни о том, что ты хранительница, ни о том, кто такие инниферы. Я и подумал, что ты в безопасности. Все равно же обряд инициации провести не смогла бы. Но охоту открыли и на меня, клан решил убрать «непутевого сородича», чтобы не помогал несчастным девушкам. Поэтому и пришлось инсценировать свою смерть, чтобы сбить их со следа. И тебе я ничего не мог рассказать, иначе они бы пытками заставили сдать меня!

И тут мне стало по-настоящему страшно. Я окончательно перестала понимать смысл его слов. Похоже, Миша сошел с ума… О чем он вообще?

Я вцепилась руками в подлокотники кресла и сглотнула.

— Миша, Миша, стой! Кто такие они? Что значит спасал девушек? От чего ты их спасал? Я ничего не понимаю… Я знаю об обряде инициации и о том, что после него хранительницы инниферам больше не нужны и могут быть свободны.

«Да… Он и правда не соврал насчет того, что иннифер. Иначе я бы ни слова не смогла сказать только что».

Брови Миши взлетели с реактивной скоростью.

— Это кто тебе сказал, что могут быть свободны?

— Как кто… Алексей… Мой иннифер…

Миша посмотрел на меня как на маленькую глупую девочку, устало потер лоб и, глядя в сторону, глухо проговорил:

— Лера, инниферы из этого клана не отпускают хранительниц… — А потом посмотрел прямо мне в глаза и добавил: — Они их убивают после инициации.

По моим щекам неожиданно даже для меня самой хлынули слезы. Миша тут же подскочил, подлетел ко мне, встал на колени и обнял, шепча:

— Прости, прости, любимая, я не хотел тебя пугать!

А я никак не могла поверить в то, что Алексей хотел меня убить. Не могла, и всё тут!

— Миша, я не верю тебе! — отстранилась я.

Он вздохнул, поднялся и снова сел в свое кресло.

— Я знаю, что в это очень сложно поверить. Но давай начистоту: ты других хранительниц этого клана видела? Общалась? Особенно после инициации?

— Нет…

А ведь и правда не видела… И вдруг до меня дошло:

— Миша, стой! Это же чушь! Бабушка же долго прожила после обряда!

— Лера, она сбежала. Единственная из всех! Но разве они в конце концов ее не нашли? Долго охотились, им и в голову не пришло, что она поселится у них под носом. Но нашли и убили. Хорошо хоть о тебе она позаботилась. И я не устаю благодарить Высшего за то, что ты выжила и я тебя встретил!

Увидев, что я сомневалась, он задумался на несколько секунд.

— Давай я начну с начала. Возможно, тогда ты всё поймешь. Да, Крутов сказал тебе правду: хранительницы после инициации могут быть свободны… Обычно. Но инниферы клана реки Пшеха по неведомой мне причине сочли себя лучшими из всех и решили избавиться от «гнета» хранительниц. Они дожидались обряда, а после него мучили и пытали хранительниц, пытаясь выведать заклинание. И да… выжить после таких пыток невозможно, Лера.

Миша опустил взгляд, поежился, словно чувствовал себя виноватым.

— Я чувствовал себя виноватым, — подтвердил мои мысли он, — потому что спас так мало девушек…

— Подожди, но почему ты не рассказал об этом другим кланам?

И тут обычно спокойный и уравновешенный Миша вскочил и заметался по комнате, словно раненый дикий зверь.

— Лера, я пытался! Поверь… Знаешь, что мне отвечали эти властолюбивые златолюбы? Что я свихнулся и всё выдумываю — это раз. Что если клан реки Пшеха найдет способ, пусть и им сообщат — это два! Я сдался после двадцать седьмого клана. Просто сдался. Решил действовать сам.

— Но как же ты помогал хранительницам? Ведь инниферы чувствуют их при приближении инициации, мне Алексей говорил!

— На этот случай есть бункеры, Лера… Согласись, провести в бункере полгода — небольшая цена за жизнь.

Тут я не могла не согласиться. И правда, если на кону жизнь, то пожить в бункере будет в радость, лишь бы избежать участи быть замученной до смерти.

— Но я же так и не вспомнила заклинание, Миш! — Мой разум всё пытался найти хоть какую-то лазейку или изъян в рассказе Миши, лишь бы не верить в то, что Алексей способен меня убить. — Ну какой с меня прок? Ведь он и сам умрет быстрее меня…

— Лера, тебя он собирался убить либо сразу после инициации, либо незадолго до нее в отместку за то, что ты… бестолочь.

Я побледнела. Алексей и правда так меня называл. Но откуда об этом узнал Миша?

— Да, мой Пиончик… Именно так он и назвал тебя как-то раз, когда издевался надо мной в подвале. Тогда я поклялся, что выберусь оттуда, чтобы защитить тебя любой ценой. Для него ты бестолочь, а для меня — ароматный пион. И, как видишь, я сдержал обещание.

И тут Миша подошел к моему креслу и задрал футболку. И я увидела его покрытый синяками живот, а на боку — старый длинный шрам, которого не было, когда мы жили вместе.

Я ахнула. Боже мой, спина тоже в синяках… Да на нем же живого места нет!

Но я всё равно отказывалась верить в кровожадность Алексея.

— Алексей, может, и высокомерен, но не живодер!

— Моя добрая девочка, я понимаю, что ты хочешь верить в доброе и светлое в нем, правда понимаю! Но он того не стоит. Неужели он не злился последнее время? Не ходил мрачный?

«Ходил…» — признала я про себя, а вслух сказала:

— А ты бы какой ходил, если б знал, что тебе жить осталось совсем недолго?

— Лера, он злился потому, что привязался к своей зверушке! — вдруг вспылил Миша. — Ну скажи, тебе бы не было жалко питомца, которого скоро придется усыпить? Именно так он к тебе относился. И это говорил! Прости, что рассказываю тебе всё это, но он многим со мной делился, пока избивал. Он же не думал, что мне удастся сбежать.

Он взял стакан с водой и выпил остатки, вытер рот, посмотрел на часы на руке и сказал:

— Времени нет. Решайся, Лера! На все остальные вопросы я отвечу по дороге отсюда. Мы уберемся подальше отсюда, чтобы тебя не нашел ни он, ни его родственнички. Ты со мной?

А я смотрела в когда-то такие любимые зеленые глаза и думала. Вспоминала время, проведенной с Мишей… Его доброту, любовь, поддержку. И вспыльчивость Алексея… Да, он изменился, но вдруг это то, во что я отчаянно хотела верить, а не то, что было на самом деле?..

— Так ты со мной? — повторил Миша и протянул мне ладонь.

И я кивнула.

Глава 58. Фотография 9х12

Алексей

Я летел домой в приподнятом настроении: наконец-то появился шанс окончательно разобраться с «кругом избранных». А это значит, что Валерии не нужно будет опасаться преследования и жить в страхе.

Странно, почему-то приближающаяся инициация и скорая смерть совсем не пугали. Может, мой мозг просто решил сделать вид, что ничего такого не предвидится, или это просто шок, кто его знает. Но это лучше, чем трястись, как потерявшийся щенок.

Я приземлился во дворе, перевоплотился и быстрым шагом направился к излюбленному дивану хранительницы. Но не обнаружил ее там.

Тогда заглянул по очереди на кухню, в спальню, даже в бассейн. Она как сквозь землю провалилась. По улице разгуливать — погода не та, да и вечер уже, темно. Но на всякий случай я вышел в сад, проверил даже крышу дома. Странно… Куда подевалось мое Злоключение?

И тут вдруг заметил обходящего территорию охранника.

— Костя, ты не видел Валерию? — поинтересовался я у него.

— Она с охраной уехала к гипнологу, Алексей Антонович.

«И даже не позвонила? Странно…»

Я достал телефон и увидел и кучу пропущенных, и сообщение: «Сергей Денисович подвернул ногу, я к нему сама поеду».

Вдруг сердце кольнуло. Тревожный звонок… Да что там звонок, внутри словно десять колоколов одновременно зазвонили. Что-то тут не так, особенно если учесть, что сообщение Валерия отправила почти четыре часа назад.

Набрал номер Ильина, но тот не ответил. И тогда я не мешкая обернулся зимородком и полетел в гостиницу, где остановился гипнолог.

Двоих охранников нашел в холле, они спокойно ковырялись в телефонах.

— За мной! — гаркнул я и не останавливаясь понесся дальше. — Номер какой?

Они резво подскочили и отрапортовали:

— Триста восьмой, Алексей Антонович! Там Кирилл, ждет Валерию у двери в номер.

Я буквально взлетел на третий этаж и вдруг встал как вкопанный. У одного из номеров на полу лежал тот самый Кирилл.

Я взревел и с размаху впечатал кулак в стену.

— Валерия!

Рванул в номер, но Валерии там не оказалось. Ни в гостиной, ни в спальне. Зато в ванной комнате нашелся Ильин. Привязанный к стулу, с заклеенным скотчем ртом.

Я дернул за скотч, и гипнолог вскрикнул от боли.

— Кто? Кто это сделал и где Валерия? — рявкнул я.

— Какой-то мужчина… Я видел его впервые в жизни. Он приказал сказать Валерии, что я не смогу приехать, чтобы она приехала сама, — залепетал Ильин. — Я сомневался, что она предложит, но тот мужчина оказался прав, она предложила…

Я начал развязывать его, а он продолжил:

— И тогда он связал и оставил меня тут, пригрозив убить, если пикну. Я попросил девочек с ресепшена выдать ей ключ, а потом он заклеил мне рот, оставив тут! Алексей, я ничего не мог сделать!

Я задумался. Кто? Кто это мог быть? Явно член «круга избранных» из тех, кого еще не поймали. Хорошо, что я предусмотрительно сфотографировал всех из того списка, который вручил Тарасу Игорь.

Достав телефон из кармана, я открыл программу слежения, встроенную в подаренные Валерии часы. Но, кто бы сомневался, они благополучно лежали дома. Ох, Валерия, Валерия…

Тогда я открыл альбом с фотографиями и протянул его гипнологу. Тот листал фотографии несколько минут и вдруг застыл.

— Вот, это он! — И протянул телефон мне.

Я взглянул на экран мобильного.

— Вы уверены, Сергей Денисович? — переспросил я, посмотрев на фото похитителя. — Приглядитесь… Иначе может пострадать невинный человек.

Тот сглотнул, но потом всё же медленно кивнул.

— Благодарю за помощь. Все издержки вам возместят, не волнуйтесь.

А потом вышел, присел на кровать и сосредоточился. Через десять минут я знал, куда направляться. А еще через минуту уже был в воздухе.

Глава 59. «Встреча на Эльбе»

Валерия

Я сидела на пассажирском сиденье и изредка косилась на Мишу. Его нервозность передалась и мне, хотя машину он вел уверенно — в этом плане с годами ничего не изменилось.

Даже извинился за то, что пришлось вырубить охранника, стоявшего у двери в номер гипнолога.

«Он отлично дерется… — подумала тогда я. — Интересно, чего еще я о нем не знаю?»

Выбирались мы через выход для персонала, поэтому моего исчезновения никто не заметил.

Глупое сердце ныло и то замирало, то пускалось вскачь — никак не хотело смириться с тем, что Алексей собирался хладнокровно меня прикончить.

«Дурочка, Валерия, какая же ты дурочка! Ну как можно быть такой наивной в твоем возрасте?»

— Миша, а что с Ильиным? — вдруг спросила я.

— Не переживай, с ним всё в порядке. Пиончик, ну я же не зверь какой! Я всё тот же, поверь!

Только вот что-то меня в его поведении всё же смущало… Слишком он нервничал. Хотя, наверное, просто боялся погони и гнева Крутова, ведь тогда пиши пропало: и я, и Миша знали, что Алексей способен на многое.

Миша положил ладонь мне на колено, и я с удивлением отметила, что этот жест мне неприятен.

Видимо, он заметил, как я дернулась, и убрал руку, при этом недовольно на меня покосившись.

— А куда мы едем? — решила разрядить обстановку я.

— В бункер, чтобы он не смог тебя найти. Тут недолго осталось, буквально минут десять.

И вдруг через несколько минут у машины погас дальний свет. Впрочем, и ближний тоже. Миша резко затормозил — ехать вперед было решительно невозможно: ночь, не видно ни зги.

— Черт, черт, черт! — бил кулаком по рулю Миша.

Он нажимал какие-то кнопки, пытался глушить и заводить машину, но тщетно.

— Лера, дальше придется идти пешком. Мы почти на месте. Главное — добраться до бункера, а там я расскажу тебе дальнейший план и вообще отвечу на все вопросы. Ну что, бежим? — И улыбнулся мне так, как улыбался когда-то давно. Тогда я таяла от этой улыбки, а теперь мне было просто страшно.

— Бежим! — кивнула я.

И мы рванули в лес. Очень скоро я поняла, что где-то недалеко текла река. Шум ее волн отчетливо слышался среди деревьев. А вскоре мы выбрались на берег и бежали вдоль него.

— Давай быстрее, еще чуть-чуть! — торопил меня Миша.

Но я и так двигалась так быстро, как могла, хорошо хоть ради визита к гипнологу не стала выряжаться, надела привычные джинсы и кроссовки.

И тут вдруг в воздухе возникли огненные шары, которые осветили всё вокруг, — стало светло как днем.

— Ты же не думал, что сможешь от меня скрыться? Отдай ее! — проорал… Алексей.

Догнал-таки! Я резко запнулась за корень дерева и полетела на землю. Встать даже не попыталась, лишь переводила взгляд с одного мужчины на другого.

Миша успел убежать метров на десять вперед и теперь стоял между вековыми дубами. От Крутова меня отделяло такое же расстояние.

«Скрыться? — Мой лоб покрылся холодным потом. — Это всё же правда? Миша действительно сбежал от него? И что значит отдай ее? Всё правда, всё!»

— Лера, держись от него подальше! — Алексей вдруг повернулся ко мне.

— Еще скажи к тебе идти, чтобы ты смог меня прикончить! — Я хотела это проорать, но вместо этого пропищала слова, как испуганная маленькая девочка, коей себя и чувствовала.

— Что-о-о? — вытянулось лицо Алексея. — Это кто тебе такую чушь сказал? Он?

— А что, он не прав? И ты не охотишься на хранительниц? Не убиваешь их, лишь бы заполучить заклинание инициации?

— Лера… Ты же не поверила ему?.. — Кажется, Алексей даже растерялся. — Не знаю, что он тебе наговорил, но это именно он охотится на хранительниц, а не я!

И тут молчавший до этого Миша вдруг взорвался:

— Я?! Еще скажи, что обманом пытался ее в себя влюбить тоже я!

Я в недоумении переводила взгляд с Миши на Крутова и обратно.

— О чем это он? — обратилась к Алексею, и мой голос предательски дрогнул.

— Да, Лера, все его жалкие ухаживания — притворство! — бил меня словами Миша.

Но Алексей даже не смотрел на него, говорил только мне:

— Послушай меня, прошу! Сначала так и было, не буду скрывать… Но потом всё изменилось. Что бы он ни сказал, Лера, знай, это ложь! Да, мое поведение в прошлом меня не красит, и я пойму, если ты не поверишь и не простишь, но я не желаю тебе зла. И никогда не желал!

Он говорил что-то еще, а я смотрела на него, но уже не слышала: перед глазами вдруг каруселью закрутились картинки нашей жизни в последние несколько месяцев. Наши завтраки, обеды и ужины. Разговоры, смех, совместные прогулки. Даже споры и размолвки. А еще — задумчивый тоскливый взгляд, которым он часто на меня смотрел в последнее время, думая, что я не замечала.

Возможно, я совершала самую большую ошибку в своей жизни, а Алексей и правда собрался меня убить, но я встала и сделала шаг к нему и отчетливо сказала:

— Лёша, я тебе верю!

— Лёша… — повторил мой иннифер, словно пробуя на вкус это имя. Я так его еще не называла, по крайней мере вслух. А потом словно понял, что означал тот шаг по направлению к нему и улыбнулся. — Спасибо, спасибо, любимая…

— Любимая? Любимая?! Да ты еще слабее, чем я думал! — вдруг взъярился Миша. — Ну какой с тебя лидер клана? Им должен был стать я! Это всегда должен был быть я… Ты родился всего на три часа раньше. Место лидера мое, мое! — Он буквально выплюнул последние слова и затряс кулаками в воздухе.

О чем он вообще? Я перестала что-либо понимать.

— Лера, спрячься за дерево! — приказал мне Алексей и махнул рукой в сторону огромного дуба. Но я словно приросла к месту.

— Так вот в чем дело, Игорь? Тебе нужно место лидера? Но ты же никогда не претендовал на него… — Он сделал шаг вперед.

— Алексей, ты о чем? Какой Игорь? Это же Миша, мой возлюбленный, который погиб несколько лет назад в пожаре!

Мой иннифер аж замер на месте.

— В смысле? Лера, это мой брат, Игорь, ты же видела его…

— Именно! Я видела его в ресторане, он выглядел совсем по-другому…

Миша зловеще расхохотался, что-то пробормотал и вдруг превратился совсем в другого человека — высокого крепкого блондина. Его даже можно было бы назвать красивым, если бы лицо не искажала гримаса ненависти.

— Морок, Лерочка, морок. Специально для тебя. Я же маг, в конце концов, причем одаренный. Не чета этому слабаку…

— Что тебе нужно от Леры? — взревел Алексей.

Воздух вокруг начал нагреваться, а от огненных шаров, созданных им, полетели искры.

— Ну как что? Сначала я хотел убедить ее отказать тебе в помощи, придумать слезливую историю и подчинить ее, чтобы ты на коленях приполз и умолял меня позволить ей спасти твою никчемную жизнь! Представляешь, будущий лидер идет на поклон ко мне… Мне! И от меня зависит его жизнь! — И Лжемихаил оскалился.

Я видела, как его глаза засверкали, он словно обезумел.

«Боже, а я ведь ему доверяла, я же с ним спала! Я же открыла ему свою душу…»

Слезы текли по раскрасневшимся щекам, сердце щемило от осознания того, сколько времени я провела с врагом.

— Но потом, когда обыскал и ее квартиру, и дом родителей сверху донизу, понял, что книги у нее нет, и она просто пустышка, ничего не знавшая, решил, что это в какой-то мере справедливо: ты просто подохнешь без помощи, навсегда останешься глупой птицей. Туда тебе и дорога!

— Но почему ты просто его не убил? — вдруг вырвалось у меня.

— Главная ценность для иннифера — иннифер, Лера. Мы не убиваем друг друга ни при каких обстоятельствах. Нас и так мало, — отозвался Алексей. — Думаю, даже Игорь не готов нарушить нашу главную заповедь.

— Да что ты в этом понимаешь?! Именно я готов на всё, чтобы возродить былую мощь нашего вида, избавиться от гнета хранительниц. А ты слабак! Баб ему жалко! Тьфу! — И Игорь пнул лежавший на земле большой сук.

Алексей знаком попросил меня спрятаться за дерево и повернулся к брату:

— Но теперь-то что тебе нужно от нее? Я же и так умру через… — он посмотрел на часы, — десять минут.

— Уже неважно… — отозвался Игорь и задумался. — А что, так даже лучше!

Я почувствовала исходящую от него волну ненависти и всё же спряталась.

— Я убью ее, — он кивнул в мою сторону, — а вслед за ней сдохнешь и ты, зная, что не смог помочь своей… любимой… — Игорь презрительно сморщился. — Да, кстати, чтоб ты знал: в постели она то еще бревно, так что ты немного потерял… Мне дорогого стоило столько времени притворяться…

— Ах ты подонок! — взорвался Алексей, что-то забормотал и развел руки, а между ними начал формироваться серебристо-белый сгусток энергии, настолько мощный, что я со своего места ощущала его невероятную силу.

— Не может быть… — побледнел Игорь. — Ты не нарушишь нашу главную заповедь ради какой-то тупой суки!

Алексей услышал слова брата, сверкнул глазами, и его шар стал еще больше.

— Ладно, сам напросился! — Игорь развел руки и тоже стал формировать такой же шар. Правда, красного цвета.

— Стойте, не надо, пожалуйста! — закричала я, но поздно. Они бросили сгустки энергии друг в друга.

Шары взорвались, и инниферов взрывной волной подбросило в воздух. Мне было всё равно, что там с Игорем, мой взгляд следил за Алексеем. Его ударило об огромный дуб, и он рухнул на землю.

О боже… Нет, нет, нет!

Он не шевелился… Я помчалась к своему инниферу, упала перед ним на колени, вцепилась в рубашку и начала его трясти.

— Лёша, Лёша! Милый мой, очнись, ну пожалуйста! Ну очнись же! Не смей умирать, даже не вздумай, ты понял?! Дыши, только дыши, прошу! Только не уходи… Только живи!..

Слезы катились градом и капали на его рубашку, оставляя следы. И тут я с удивлением для себя вдруг обнаружила, что никаких ожогов на моих руках нет. Как же так?.. Я переводила взгляд с рук на иннифера и обратно. Впрочем, какое это имело теперь значение?

Время словно застыло. Если бы я могла всё исправить… Как же мне хотелось вернуться в детство и запретить бабушке помещать книгу в меня. Тогда всё могло бы быть по-другому. Я согласилась бы на что угодно: чтобы он был надменным, эгоистичным, пусть бы даже выгнал меня после инициации, лишь бы жил…

Поздно… Теперь уже слишком поздно…

Мой огненный мужчина лежал на земле белее бумаги. А хранительница в моем лице ничего, совсем ничего не могла сделать.

Я обняла его, положила голову ему на грудь и горько разрыдалась.

— Прости меня, прости… Это я виновата… Прости… Я люблю тебя… Я так тебя люблю!

И вдруг какая-то неведомая сила заставила меня выпрямиться. Я замерла, уставившись в одну точку, и начала что-то бормотать на неизвестном мне языке. А потом из меня вырвался столп света, и в этом столпе я увидела… книгу. И, обессиленная, рухнула на землю рядом с Алексеем.

***

Я пришла в себя и заозиралась. Но рядом никого не оказалось. Увидела лишь лежавшую неподалеку книгу и подняла ее. «Тяжелая!»

Так вот ты какая, Заумь. Я открыла ее и ошалела: какое там одно заклинание! На каждой странице были записи. Вот это да… Но как же так? И вдруг я отложила талмуд и подскочила. Где Алексей? Я забегала из стороны в сторону, начала громко его звать. Но в ответ слышала лишь эхо.

И тут вдруг увидела сидевшего рядом с деревом зимородка. Он распластал одно крыло, видимо, повредил и потому не мог улететь. Сердце пропустило удар, живот скрутило. Я бросилась к нему, подняла, начала гладить перышки.

— Как же так?

И горько зарыдала, продолжая гладить птицу и что-то лепетать.

«Прости меня, Лёша, прости… Я буду с тобой до конца, даже если ты теперь всего лишь зимородок. Мой любимый зимородок!»

— Ну вот, стоило только отлучиться на несколько минут, как ты тут решила реку пополнить водой… — раздался позади меня голос.

Я чуть не выронила бедную птицу из рук. Опустила ее на землю и медленно обернулась. Живой, здоровый, слегка бледный Крутов улыбался и светился, как звезда на новогодней елке.

Я бросилась к нему. Он поднял и закружил меня, а я радостно заверещала.

Эпилог

Алексей

— Лёша, стой… Лёша, ты мне кожу сотрешь… — стонала она мне в ухо, когда я целовал ее шею и плечи и в очередной раз за сегодня сжимал ее талию, бедра.

Наконец я мог делать с ней всё, что хотел. Мы провели в спальне уже много часов и выпускать свою любовь отсюда в ближайшее время я точно не собирался. Валерия отлично смотрелась в моей постели; реальность оказалась даже лучше фантазий.

— Ты восхитительна! — промурчал я ей в губы, в очередной раз за эту бесконечную ночь укладывая Валерию на спину.

Бревно… Ага, как же! Каждому бы мужчине такие бревна, и в мире настал бы форменный Эдем. Хотя… с женщиной ведь еще обращаться надо уметь. Может быть, у Игоря как раз такого таланта и не было. А вообще, думаю, тут дело в том, что испытываешь к девушке. Это озарение пришло ко мне сегодня.

Когда я вспоминал о брате, стискивал челюсти настолько сильно, что те начинали ныть. Надеюсь, ему хорошо в Дрохиде…

Инниферы крайне редко нарушали границы друг друга, еще реже попадались на этом, но тюрьма для своих у нас всё же имелась. И потомственный тюремщик тоже. Марат вытрясет из моего братца все данные о «круге избранных». Тоже мне избранный… Садист и социопат! Люди называют таких серийными маньяками, между прочим.

Игорю разрешили пройти инициацию, он не умрет, но свободы ему не видать. Этого психа просто необходимо изолировать от общества. Осталось выследить всех его подельников, ведь он сдал лишь нескольких. Я сделаю уничтожение «круга избранных» делом своей жизни!

— Лёша, ты прекратил меня целовать! Почему? — закапризничала хранительница.

Моей драгоценной Лере, конечно же, обо всей этой грязи знать не обязательно.

— Ты же боялась, что кожу сотру? — хмыкнул я и продолжил увлекательнейшее занятие.

Лучшего секса у меня в жизни не было, а самое необычное — лучше времени после него тоже. Мы не могли насытиться друг другом. Ласкали и целовали друг друга еще долго после первого, второго и даже третьего раза. И мне не наскучило. Уйти не хотелось, как это обычно бывало с другими женщинами, более того, я бы набил морду любому, кто бы попытался вытащить меня из постели.

После драки у бункера я повез хранительницу прямо домой. Не планировал овладевать ею немедленно… Но мы начали целоваться еще во дворе, а на второй этаж я уже нес ее на руках. Так на руках в спальню и притащил. Это был обоюдный порыв и длился этот порыв почти всю ночь.

Ну да, может быть, я немного перестарался. Всё же не каждая женщина может выдержать несколько часов непрерывных ласк. Но я разве виноват? Она же такая аппетитная, что я мог с собой поделать?

Теперь, когда я мало того, что инициацию прошел, так еще и вдруг мог касаться своей любимой, уж извиняйте, руки подальше держать не намерен. Собирался наслаждаться жизнью и моей Лерой. Да, теперь она для меня просто Лера. Как-то само собой ее имя сократилось до этих четырех букв. Ей понравилось. Кстати, мое имя она тоже сократила.

Будто за какие-то часы мы вдруг стали родными, близкими… Хотя это, конечно, произошло раньше.

— Как же я тебя люблю! — прорычал я, укусив ее за голое плечо.

— Лёш, я больше не выдержу… — простонала она, обнимая меня за шею.

Вместо ответа я потянулся к ее губам, ласково поцеловал, втянул нижнюю губу в рот, обласкал языком, как ей это больше всего нравилось. Заметил, как тело моей возлюбленной тут же напряглось, пальцы впились мне в спину.

— Ну? Еще разок? — спросил я с надеждой.

— Ладно, если только разок… — хрипло прошептала она мне в ухо. — В крайнем случае два, а потом точно всё. На сегодня! А завтра опять можно, да?

— О да, каждый день недели меня вполне устроит, — кивнул я.

— И по выходным тоже?

— И даже по праздникам! Ты выйдешь за меня замуж? — вдруг спросил я.

— Замуж? — охнула она. — Но ведь вы никогда не женитесь! Это против ваших правил…

— Значит, пора эти правила поменять. Ты провела ночь с новым лидером клана реки Пшеха, милая. Мало кто в этом мире посмеет высказаться против моей воли… А если и посмеет, я заткну им рты. Я хочу на тебе жениться. Ты согласна, Валерия?

— Кто я такая, чтобы отказывать такому важному инниферу… — хихикнула она.

— Действительно! К тому же я уверен: мы будем лишь одной из первых пар. После того, что ты сделала с моей книгой, каждый уважающий себя иннифер захочет полную заклинаний «Заумь». Такого еще не было ни у кого. До этого мы думали, что там только одно заклинание, а не сотни! Да еще и я сам их вижу. Не пойму, как так получилось, как тебе удалось… Для того, чтобы пройти инициацию, мне нужно было, чтобы ты в меня влюбилась, а я параллельно втрескался сам. Похоже, заклинания открылись из-за взаимной любви. Что думаешь?

— Если следовать логике вашего Высшего, так оно и есть! — усмехнулась Лера.

— Спасибо тебе за этот дар, моя любимая! Кстати… Кажется, я должен Злате премиальные… — не вовремя вспомнил я о тарифе «Олигарх».

— Кто такая Злата? — Лера ощутимо укусила меня за плечо.

Валерия

Я повернула ключ в двери, вошла в квартиру, вдохнула затхлый запах и пошла открывать окна. Не была здесь давно. Пожалуй, слишком давно.

Уже и забыла, как выглядела моя квартирка, хотя тут всё любовно мной обставлено. И как я тут жила целых три года одна?.. Это же ужас. На секунду представила, что мне здесь снова коротать дни одной, и аж вздрогнула. Слава богу, не придется, жених официально предложил мне перебраться к нему навсегда.

Я достала чемодан, побросала туда кое-какие памятные вещички. Забирать что-то из одежды не имело никакого смысла. В доме Лёши меня теперь ждала целая гардеробная — огромная комната с платьями, юбками, блузками, пальто, заставленная туфельками и сумочками. Там было всё, о чем только могла мечтать девушка. Старую одежду я лучше отдам на благотворительность.

Оглядев квартиру, я решила на прощание хоть пыль протереть. Не хотелось приводить риелтора в грязь. Схватилась за тряпку, начала с книжной полки и случайно зацепила вазу.

— Хоп… — поймала ее другой рукой.

Сделала это играючи. Так непривычно, что я снова «удачница»… Мое невезение закончилось сразу после инициации Лёши.

Я теперь прежняя я… только гораздо счастливее.

Вдруг услышала шелест крыльев, а потом на оконную раму вдруг присел зимородок. По-хозяйски так уселся, как будто там его законное место. Потом пробрался в квартиру, и вот мой иннифер уже стоял рядом.

— Я же сказала, я просто за вещами…

— Ты слишком долго тут была! — возмутился Лёша. — К тому же там снег срывается, так что наблюдать за твоим окном с дерева было не слишком комфортно…

— Снег? — охнула я.

Снег в начале декабря для Краснодара явление редкое. Я взяла Алексея за руку, потащила на балкон любоваться.

С неба и правда срывались необычно крупные белые снежинки, и им было всё равно, что падали они на вполне еще зеленую траву — она у меня перед домом круглый год таковой оставалась. С дерева неподалеку даже не успели слететь все листья, до сих пор украшали золотом ветвистую крону. А сквозь тучи проглядывали яркие солнечные лучи.

Вдруг вспомнился мой давний спор с Ольгой.

«Я? Влюбилась в Алексея? Пфф… Знаешь, когда это случится? В никогдабре!» — сказала я тогда подруге.

Как в воду глядела.

Яркое солнце, зеленая трава, осенние листья, снежные хлопья… Этого всего вместе быть не могло, но Краснодар — удивительный город. Здесь иногда четыре времени года сходились вместе.

— Лёш, — пихнула я иннифера в бок. — Кажется, никогдабрь наступил!

Бонусный эпилог

Валерия

Я погладила свой выпирающий живот, посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась. Вот уже пять месяцев во мне жила новая жизнь.

Никогда не забуду реакцию Лёши на эту радостную новость.

Мы нежились в кровати вечером, и я вдруг привстала на локте, заглянула ему в глаза и сказала:

— Лёш, надеюсь, ты не приказал выкинуть ту гору сказок и книг для детей?

— Нет, их просто убрали в отдельну… — И он резко замолчал. А потом покраснел, сглотнул и уставился на меня так, будто увидел привидение. — А ты почему спрашиваешь? Т-ты… я…

И я помогла, радостно рассмеявшись:

— Да, любимый, ты и я. Родителями скоро станем.

И тут мой иннифер подскочил с кровати, начал мерить шагами комнату, запричитал:

— И молчала?! Это же надо доктора — пусть всё проверит! Это же надо комнату, вещи, витамины! А вдруг я что-нибудь тебе повредил там? Отдыхать надо больше!

А потом повернулся ко мне, улыбнулся во все тридцать два зуба:

— Лер, это ж я что, папой стану, да?

«Самым лучшим…» — подумала я, кивнула и раскрыла объятия.

И именно потому, как счастлива я была каждый день, как любила свою еще даже не рожденную кроху, всё чаще думала о матери моего иннифера. Я не верила, что она добровольно отказалась от ребенка. Что-то тут было не так — я чувствовала.

Мне часто снилась та женщина с остановки из Апшеронска, которую увидела, когда мы ехали в то место, где я жила с бабушкой. А вдруг это и была его мать? Я должна была проверить.

Конечно, Алексей бы мне не разрешил заниматься ее поисками, поэтому я упросила Тараса, которого он сделал начальником охраны, найти ее.

На это ушел почти месяц, потому что искали мы по большому счету иголку в стоге сена. Но однажды днем Тарас сообщил, что нашли женщину по моему описанию. Зуева Наталья Вячеславовна — так ее звали. И на следующий день, сказав, что еду к врачу, я отправилась в Апшеронск.

***

Я стояла у маленького, уже покосившегося голубого домика с облупившейся от времени краской. «М-да, не очень похоже на жилище того, кто продал ребенка за бешеные деньжищи…»

Позвонила в звонок у калитки, но мне никто не открыл. Тогда я села на стоявшую у калитки лавочку, прикрыла глаза и приготовилась ждать. Не уйду отсюда, пока с ней не поговорю!

Через полчаса я сквозь дрему услышала голос:

— Девушка, что с вами? Вам плохо?

Открыла глаза и увидела склонившуюся надо мной Наталью Вячеславовну с пакетами в руках.

— А я к вам! — улыбнулась я и решила сразу начать с самого важного. — Скажите, а у вас был…. — запнулась, но сразу поправилась: — есть сын… Алексей?

Женщина выронила пакеты из рук, побледнела и выпалила:

— Кто вы? Что вам нужно? Зачем вы пришли? Откуда вы узнали… — А потом вдруг расплакалась.

Сердце сжималось, мне было бесконечно жаль эту несчастную женщину, ведь она — теперь я знала это наверняка — не продавала своего сына. Я встала с лавочки и обняла ее, прошептала:

— Он жив… Ваш сын жив!

Зуева посмотрела на меня с недоверием, но я продолжила:

— Давайте пройдем в дом, я всё расскажу!

Возможно, уговорить ее мне помог живот: Наталья Вячеславовна не ожидала подвоха от глубоко беременной девушки.

А в доме за чашкой чая я рассказала ей о том, что ее сын — успешный красивый мужчина, что он многого добился в жизни, правда, всю жизнь считал, что его мать отказалась от него, продала за большие деньги.

Наталья Вячеславовна подтвердила мою теорию: буквально за неделю до трехлетия Лёшу украли с детской площадки. Она всю жизнь искала его, оббивала пороги инстанций, но сын как сквозь землю провалился. Так и жила одна потом, дав зарок больше не рожать и замуж не выходить.

— Я знала, что это отец Лёши его украл… Но доказать не могла. Да и что я о нем знала? Только имя и фамилию — Антон Николаев. Как потом оказалось, фамилия и вовсе ненастоящая была, документы поддельные. Он несколько недель жил в гостинице в Хадыженске, где я работала горничной. Я влюбилась как девчонка! Он так красиво ухаживал, пел о любви… А когда я забеременела, сказал, что купит ребенка, когда я его рожу. Конечно, я отказалась и переехала в Апшеронск, думала, что не найдет меня там. Нашел…

— Я не смогу вам вернуть потерянные годы, но Лёша должен знать правду! Я организую вам встречу в субботу вечером, приезжайте к нам в гости, всё устрою, — сказала я.

Мы обсудили детали, обменялись номерами телефонов, и я уехала домой в отличном настроении.

***

— Лера, у нас сегодня не ужин, а банкет, — сказал мой иннифер, входя в столовую и намереваясь сесть за стол.

— Ну… Если честно, то мы ждем гостя. Точнее, гостью, — улыбнулась я, а в это время раздался звонок в дверь.

Лёша поднял бровь — гости без его ведома ожидались в этом доме впервые.

Я пошла к двери, муж следом.

Через несколько секунд я уже впустила Наталью Вячеславовну в дом. Она тепло мне улыбнулась, мы обнялись, и тут она увидела стоящего в нескольких шагах Алексея.

С ее лица схлынула кровь, а по щекам потекли слезы. Она пронзительно закричала:

— Лёша, Лёшенька! Сыночек мой!

А потом кинулась к нему, упала на колени, обняла его за ноги и запричитала:

— Живой, живой! Родненький мой, кровиночка моя!.. Живой…

А мой иннифер застыл как истукан, лицо каменное, плечи напряглись. Он переводил взгляд с меня на Наталью Вячеславовну, обратился ко мне:

— Лера, кто эта женщина и что она здесь делает?

А потом к ней:

— Вставайте! Да встаньте же вы!

Отцепил от себя ее руки, строго посмотрел на меня и процедил сквозь зубы:

— Лера, если это шутка, то очень неудачная!

Развернулся и ушел в свой кабинет, с силой хлопнув дверью.

Я вздохнула и присела на пол рядом с Натальей Вячеславовной.

— Вы уж простите его, он не со зла…

— Да я всё понимаю, Лерочка, он же столько лет считал меня предательницей, — продолжая всхлипывать, пробормотала Зуева. — Я его увидела, знаю, что жив и счастлив, буду жить этим теперь, мне хватит до конца моих дней. Я, пожалуй, пойду…

— Нет, Наталья Вячеславовна, вы столько лет страдали не для того, чтобы сейчас уйти! Я поговорю с ним, подождите минутку.

И я направилась в кабинет.

Алексей стоял лицом к окну, засунув руки в карманы брюк.

— Лёша, я так тебе скажу: всё, что ты знал о матери, — ложь. И если не хочешь поговорить с ней ради себя, сделай это ради меня и малыша, который не прочь иметь двух бабушек. Ну что, поговоришь? — Я подошла и обняла своего сурового иннифера.

Мы несколько минут стояли в тишине, а потом он вздохнул, поцеловал меня в лоб и ответил:

— Поговорю.

Я вышла и знаком пригласила Наталью Вячеславовну подойти, пропустила ее в кабинет и, довольная собой, закрыла за ними дверь.

Всё будет хорошо — я это точно знала.

Спустя три месяца

Алексей

Я с удовольствием наблюдал, как моя жена вошла в зал для совещаний.

Каюсь, грешен. Испытывал нездоровую страсть к слежке за собственной супругой. Параллельно любовался и заботился, чтобы всё в ее жизни было на пять с плюсом.

Впрочем, с последним она и без меня справлялась отлично.

Утиной походкой Лера прошла к своему месту. А как ей еще ходить, когда она на девятом месяце беременности… Сначала в помещения входил ее живот, а потом она сама, настолько большой он стал за последний триместр. Но моя упрямая жена отказывалась совсем прекратить работать. Несколько раз в день являлась в главный офис.

Несмотря на интересное положение Леры, рекламный отдел моей компании слушал ее, затаив дыхание. Все десять инниферов наблюдали за ней с живым интересом, готовились выступать с докладами.

Лера устроилась в кресле, положила на стол свою суперпапку с надписью «Идеи». Приготовилась слушать докладчиков.

Теперь именно она служила главой рекламного отдела компании «Иннифер-интернейшнл», которую я организовал десять лет назад. Должен признать, у нее неплохо получалось. «Эта женщина не беда, а золото! Чистое золото… И в прямом, и в переносном смысле».

Я часто посещал совещания, и она уже привыкла к моему молчаливому присутствию. Вот и теперь тихо сидел в углу с невозмутимым выражением лица. Но это только с виду я такой спокойный, на самом деле постоянно начеку. Всё же первые месяцы нашего знакомства выдрессировали меня на славу, и я теперь всё время ждал, что с любимой что-то случится, хотя никаких неприятностей с хранительницей после инициации не происходило. А теперь мне предстояло волноваться за обоих, хотя Лера в моих волнениях будто бы не нуждалась, у нее всё шло как по маслу.

Кстати, раньше никто из моего клана женщину слушать не стал бы, а тем более работать… но теперь всё начало меняться.

Как оказалось, каждая, абсолютно каждая хранительница мало того что на чистую любовь способна, но и заклинания открывать тоже могла. При условии взаимной любви, конечно. Жаль, не каждый иннифер способен на ответное чувство.

Рассказать о необходимости взаимной любви я, конечно, не мог, но, глядя на меня, некоторые инниферы и сами задумались, даже перевезли своих хранительниц к себе. Я надеялся, что со временем таких будет всё больше.

Я неустанно благодарил Высшего за то, что моей хранительницей оказалась именно Лера, любить ее оказалось легко. Для меня это всё равно что дышать — так же просто и так же важно.

Лера слушала докладчиков, делала пометки, раздавала указания, как вдруг глаза ее неожиданно увеличились. И смотрела она при этом не на докладчика, а на меня.

Прошептала:

— Пора…

— Всем выйти! — скомандовал я громко и строго.

Сотрудники рекламного отдела, как вымуштрованные солдаты, тут же вскочили с мест — и только их и видели.

Я рванул к Валерии.

— Дыши, как нас учили на курсах… Дыши, милая…

— Кажется, я скоро рожу тебе иннифера, — прошептала она испуганно.

— Ничего не бойся, позвоню в клинику, и через пять минут нас будет ждать ВИП-палата! — Я тут же схватился за телефон.

Для моей женщины всё только самое лучшее… Да, именно моей и только моей! И если нас что и разлучит, так только смерть. И то, вряд ли Валерия отделается от меня так просто…

КОНЕЦ

Примечания

1

Икигай (япон.) — можно дословно перевести как «причина, чтобы жить» или то, что мотивирует нас каждое утро вставать с постели. Концепция икигай состоит из четырех элементов. Пространство, где пересекаются все четыре элемента, — это икигай, или смысл жизни.

2

Ignis est ignis — огонь есть огонь (перевод с латинского)

3

What a wonderful world — песня, написанная Бобом Тиэлом и Джорджем Вайсом в 1967 году. Впервые была записана и получила мировую известность в исполнении Луи Армстронга. В 1999 году «What a Wonderful World» в исполнении Армстронга была введена в Зал славы «Грэмми».

4

Quae medicamenta non sanant, ferrum sanat, quae ferrum non sanat, ignis sanat (латынь) — чего не излечивают лекарства, излечивает железо, чего не излечивает железо, излечивает огонь.