Глава 1. Побег с Захрана

«Ты должна, наконец, вырасти и перестать витать в несбыточных мечтах», – крутились у меня в голове суровые слова отца.

Я щёлкнула тумблером и включила автоматическое уничтожение объектов на проложенном маршруте. Истребитель класса «Тигр» набирал скорость, а впереди я уже видела дрейфующий космический мусор. Впервые в своей жизни я покидала Захран – родную планету с синдромом Кесслера. Считалось, что жители планеты уже несколько сотен лет отрезаны от космоса плотным слоем разбившихся некогда зондов, кораблей, искусственных спутников и просто всевозможных железных деталей и винтиков, так или иначе оказавшихся на орбите планеты.

Когда-то очень давно разрозненные страны бездумно запускали спутник за спутником на орбиту, соревнуясь между собой, а в итоге это привело к тому, что объекты стали сталкиваться друг с другом, разлетаясь на множество маленьких деталей, которые в свою очередь запускали цепную реакцию очередных соударений. Шли годы, страны объединились и перестали соперничать за пространство на орбите, развили свои технологии настолько, что могли бы вылетать в открытый космос и исследовать его, но слишком плотная завеса из космического мусора отпугивала всех желающих. Никто не хотел рисковать собственной жизнью, ведь все понимали, что даже крошечная гайка, столкнувшаяся на высоких скоростях с исправным флаером или шаттлом, превратит последний в железный гроб для его экипажа.

Секунда за секундой я приближалась к такой желанной свободе и летающим осколкам старого зонда, и, не выдержав, зажмурилась. Яркие вспышки лазеров «Тигра» и полыхающая ярко-синим защитная сеть ослепили меня даже сквозь плотно сжатые веки. Ликвидацией большинства крупных объектов занимался автоматический наводчик истребителя, бортовой компьютер рассчитывал и прокладывал оптимальный путь для прорыва в открытый космос, а со всеми маленькими обломками с переменным успехом справлялась защитная сеть.

– Целостность защиты девяносто процентов, – сообщил бездушный электронный голос «Тигра», когда что-то острое царапнуло обшивку корабля.

– Ничего-ничего, прорвусь, – я стиснула зубы, стараясь выкинуть из головы слова отца о том, что надо быть или очень глупым человеком, или самоубийцей, чтобы попробовать прорваться через слой космического мусора, окружающий нашу планету.

Конечно, и до меня находились жаждущие славы любители острых ощущений, которые пытались совершить этот подвиг, но у меня было огромное преимущество перед ними. Семь долгих лет я готовилась к тому, чтобы осуществить мечту всей своей жизни.

Корабль мелко потряхивало, меня с силой вдавливало в кресло, а уши закладывало от нарастающего шума. Я слышала, как защитная сеть, над которой я лично провозилась более года, трещала, что называется, по швам и не справлялась с нагрузкой.

– Целостность защиты семьдесят процентов.

Я стиснула зубы ещё сильнее. Давай же, давай, «Тигр», не подведи меня! Сегодня я сделаю невозможное! Перед тем, как угонять истребитель отца, я тщательно изучила и проанализировала все случаи неудачных попыток прорывов за последние годы, которые освещались в прессе.

Мне было откровенно страшно. Нет, даже не страшно – жутко. Бесполезный космический мусор постоянно взрывался под перекрёстными лучами лазеров «Тигра», какие-то мелкие железки на невероятной скорости чиркали по корпусу корабля, натужно шумели двигатели, что-то постоянно долбило, стучало и молотило с той стороны обшивки, норовя пробить корабль насквозь. А я всякий раз не могла удержаться и зажмуривалась, когда вспышки лазера испепеляли особенно крупный фрагмент очередного сателлита.

– Внимание, целостность защиты менее пятидесяти процентов! – на панели бортового компьютера «Тигра» зажглись предупреждающие сигналы.

Как чувствуют себя преступники, ожидающие приговора у верховного судьи? Отправят на казнь или помилуют? Вот так и я чувствовала себя в данный момент.

Я осознанно угнала из отцовского гаража его самый лучший, из двенадцати имеющихся, космический корабль. Лёгкий одноместный истребитель класса «Тигр», снабжённый тридцатью портативными лазерами настраиваемой мощности. Спросите, зачем моему отцу такой корабль? Ответ очевиден: он просто может себе его позволить.

Мой отец, Игнар Радосский, контролирует утилизацию мусора на всём северном полушарии Захрана, львиную долю экономики которого составляет переработка отходов и очистка воды. Игнар Радосский входит в десятку самых преуспевающих бизнесменов планеты и даже является членом Аппарата Управления Захраном.

Злая насмешка судьбы или колоссальное невезение – родиться в богатейшей семье на планете с синдромом Кесслера и при этом с самых пелёнок бредить космосом. Из-за парникового эффекта родной планеты я даже звёзды до сих пор видела лишь на картинках и голограммах, сохранившихся с далёких времён.

Мои родители не смогли завести второго ребёнка, а потому с самого детства готовили меня к тому, что я стану преемником семейного бизнеса и в некоторый момент займу достойное место в Аппарате Управления Захраном. До моих десяти лет отец с рассеянной полуулыбкой слушал мой счастливый лепет о далёких звездах и планетах. Когда мне исполнилось одиннадцать, и я попросила в подарок флаер, «такой, чтобы можно было подняться к звёздам», он провёл со мной серьезную разъяснительную беседу о том, что только «очень глупый человек или самоубийца будет пытаться выбраться с Захрана». Целый год, так или иначе, я слышала эти слова от отца. И только мой одноклассник и лучший друг Рик поддерживал меня в стремлении узнать как можно больше о далёких планетах и звёздах. Рыжий, вечно непричёсанный, со множеством веснушек на лице и смешно оттопыренными ушами, – именно таким я запомнила своего лучшего друга.

На мой двенадцатый день рождения Рик подарил мне флешку, на которую записал информацию из закрытого сектора школьной инфосети о том, что Захран до обретения синдрома Кесслера принимал сигналы и устанавливал контакты с другими не менее развитыми формами жизни. Не знаю, откуда Рику удалось разжиться учительским паролем, чтобы скачать эту статью, но эта флешка стала для меня самым лучшим подарком, о котором я могла только мечтать!

В силу детской наивности я показала флешку со статьёй отцу. Мне в голову пришла мысль, что поскольку разумные существа живут не только на Захране, то можно было бы попросить их помощи расчистить часть нашей орбиты. Глупый бесхитростный ребёнок! Вот кем я была тогда! Я простодушно поверила в то, что двенадцатилетняя девочка смогла догадаться до решения, до которого до сих пор не додумались взрослые! Отец разозлился и утроил мне настоящий скандал. Он впервые поднял на меня голос и долго говорил о том, что я неблагодарная, мне пора, наконец, взрослеть, а не жить несбыточными мечтами о звёздах. В тот день он забрал меня из школы, нанял мне частных учителей, чтобы я экстерном сдала экзамены по всем предметам. «Раз у тебя есть время на всякие глупости, то сиди и учись», – сказал он мне в тот вечер. Как итог, в пятнадцать, когда мои сверстники только оканчивали среднюю школу, я уже сдала вступительные экзамены в Высшую Школу Бизнеса и Управления Планетой. Рика я видела после этого случая всего один раз.

– Внимание, целостность защиты тридцать три процента! – сменилась надпись на экране компьютера.

В этот момент в лобовой иллюминатор я увидела усыпанное антеннами крыло челнока трехсотлетней давности, которое, как и вся техника того века, было просто-таки гигантских размеров.

– Анчоус, как переключить управление лазерами? Мне надо сконцентрировать луч вон на том куске металла!

– Уважаемая Радосская Анестэйша Игнаровна, моё имя HAUS-8, и я прошу называть меня… – загудел киберробот противным наставническим тоном.

Невероятно дорогой подарок в честь моего поступления в Высшую Школу Бизнеса и Управления Планетой от любящих родителей – небольшая железная коробка с сотней петабайт оперативной памяти, искусственным интеллектом и скрипучим модулятором человеческого голоса, летающая за счёт встроенной магнитной подушки.

Отец был так рад, что его дочь стала самой юной за всю историю студенткой Высшей Школы Бизнеса и Управления Планетой, что подарил мне робота новейшей разработки HAUS-8. На тот момент эта модель считалась лучшим кибернянем и помощником в учёбе среди богачей Захрана.

– Анчоус! Сейчас мы оба разобьёмся из-за тебя! Быстро говори, как перехватить управление лазером? – перебила я киберробота.

Первое правило при общении с роботом, наделённым искусственным интеллектом, – дать понять, что его действие или бездействие может повлечь за собой смерть гуманоида. В этот момент все «заумные» утилиты киберробота отключаются, оставив фактически голый интерфейс.

– Анестэйша Игнаровна, пожалуйста, нажмите на ручку переключения в правом верхнем углу панели истребителя и выберите цель. Для этого надо дотронуться пальцем до сенсорного экрана бортового компьютера. Повторное касание выпустит заряд.

– Ну, наконец-то! – раздражённо произнесла, проворно следуя инструкции HAUS-8.

Двойное касание экрана – и крыло челнока рассыпалось в пепел. Как раз вовремя.

– Фу-у-ух, – я откинула со взмокшего лба светлую прядь волос.

«Тигр» преодолел геостационарную орбиту Захрана и вышел в открытый космос. Я облегчённо выдохнула и обессиленно откинулась на широкую спинку кожаного кресла. Я сделала то, что не удавалось многим столетиями, и это был лишь первый этап моего плана, хотя и самый сложный.

Кибернянь, судя по всему, тоже сообразил, что мы выбрались с Захрана. После моего замечания он хранил молчание, так как боялся отвлечь меня от пилотирования, но теперь вновь завёл свою шарманку.

– Уважаемая Анестэйша Игнаровна, прошу Вас называть меня HAUS-8, а не анчоусом. Мне кажется, что Вы вкладываете негативный окрас в это прозвище. Я киберробот Human Autonomous Universal Support модификация 8, что переводится как «Автономный Универсальный Человеческий Помощник». Хочу заметить, что анчоус – это съедобный вид морской рыбы с повышенным содержанием жиров…

– Анчоус, ты и есть Анчоус, – махнула я рукой на киберробота, залезая с ногами на дорогущее кресло и подтягивая к себе здоровенную дорожную сумку с заднего сидения.

Свой побег с Захрана я продумала тщательно: заранее собрала необходимый минимум одежды, чип с доступом на личный банковский счёт, на котором мне удалось скопить несколько тысяч кредитов, и фальшивые документы на имя Станислава Радонежского. Да-да, не удивляйтесь, именно на Станислава Радонежского. Я была уверена, что отец быстро свяжет между собой такие ниточки, как исчезновение родной дочери и угон его самого дорогого космического корабля, по моим расчётам единственного, на котором можно прорваться сквозь мусорную заслонку Захрана. А при его связях и кредитах подать на меня в розыск он сможет не только в Планетарную Службу, но и в Межгалактическую Полицию.

После того случая, когда я показала отцу страницу из школьной инфосети, несколько месяцев у меня не было времени на то, чтобы вернуться к тщательному анализу информации о космосе и внеземных цивилизациях. Когда же мои руки всё-таки дошли до этой страницы повторно, оказалось, что она пропала. С тех пор я по крупицам и обрывкам собирала данные о разумных существах и обитаемых планетах из самых старых и закрытых источников, долго размышляла и составляла в своей голове общую картину мира. Именно таким образом я узнала, что когда-то Захран вошёл в некий Альянс Развитых Планет, а кроме того существуют такие организации, как Межгалактическая Полиция. Я подозревала, что Аппарат Управления Захраном и по сей день ведёт диалоги с альянсом, так как мой отец слишком уж бурно прореагировал в день моего двенадцатилетия.

Если каким-то образом Игнар Радонежский подаст на меня в розыск в Межгалактическую Полицию, то службы будут искать блондинку Анестэйшу Радосскую, а не брюнета Станислава Радонежского. Менять расу я не рискнула, так как о других расах знания у меня были слишком поверхностные.

В глубокой дорожной сумке я нащупала ножницы и одним ловким движением руки отрезала свои длинные блондинистые волосы под самое ухо. Да, признаюсь, было жалко вот так прощаться со своей прошлой жизнью, но свобода стоит дороже.

– Анестэйша Игнаровна, что Вы делаете?! – завопил киберробот, сорвавшись на фальцет. – Иллария Радосская будет очень расстроена…

Я поморщилась. Всё-таки перемудрили разработчики HAUS-8 с искусственным интеллектом робота.

– Анчоус, прекрати кричать. Я обрезаю волосы, неужели не видно? – беззлобно огрызнулась на железку. – Не виси истуканом, лучше подровняй меня сзади машинкой, чтобы смотрелось аккуратно.

Как бы меня ни раздражало поучительное брюзжание Анчоуса и его стукачество родителям, он обладал некоторыми незаменимыми функциями, среди которых находилась и программа салонного мастера. Дома Анчоус постоянно мне делал «подобающие социальному статусу» причёски и макияж.

Прямой приказ своей хозяйки HAUS-8 не мог проигнорировать, а потому картинно шумно вздохнул и залетел мне за спину, где с помощью компактной выдвижной бритвы стал ровнять кончики волос.

Несколько минут я наслаждалась тишиной и мерным жужжанием бритвы, а потом посмотрела в зеркало.

– Нет, Анчоус, ты не понял, – сказала я после тщательного разглядывания себя в отражении. – Это должно быть не ультрамодное женское каре, а классическая мужская стрижка. Желательно одна из самых простых и популярных. Переделывай.

– Анестэйша Игнаровна, когда Ваша мать увидит Вас, её хватит сердечный приступ, – пробубнил Анчоус, но приказу подчинился.

– Кстати, спасибо, что напомнил, – с этим похищением «Тигра» и прорывом через захламлённую орбиту планеты я совсем забыла о самом важном пункте сохранения инкогнито. – HAUS-8, с этого момента я запрещаю тебе связываться с моими родителями, самостоятельно отвечать на их звонки, а также запрещаю рассказывать о моём местоположении и раскрывать мою новую личность кому бы то ни было. Отныне для тебя и всех я Станислав Радонежский, счастливчик, которому удалось выбраться с планеты с синдромом Кесслера. Всё ясно?

Я специально использовала официальное наименование киберробота, чтобы у него не было шансов как-либо обойти мои запреты. Анчоус гневно замигал красными лампочками, переварив поступивший приказ, но ответил нейтральным голосом:

– Приказ понятен. Отныне мой хозяин – захухря Станислав Радонежский.

Я вновь поморщилась. Впервые, когда увидела это слово в документах трёхсотлетней давности, то подумала, что чья-то глупая шутка. Но нет, как оказалось, что это официальный термин, принятый в Альянсе Развитых Планет. Также в этом документе упоминалось, что существуют такие расы, как цварги, эльтонийцы, миттары, пикси и другие с не менее странными для меня названиями.

Я порылась в дорожной сумке, нашла баллончик со стойкой чёрной краской и примагнитила его к корпусу Анчоуса.

– Теперь покрась меня в брюнета.

Пока киберробот занимался моим окрашиванием, я достала из закромов пластиковый контейнер с гиалуроновыми имплантами. Приложила две продолговатые пластины к скулам, надавила и чуть поморщилась, когда почувствовала множество крошечных иголок, синхронно впившихся в тонкую кожу. Ничего, перетерплю. Как любит говорить моя мама, красота требует жертв. Она сама уже не первый десяток лет подтягивает шею и овал лица такими вот имплантами, которые можно купить в любом уважающем себя салоне красоты. Были бы кредиты.

– Красота, а не уродование себя, – прокомментировал вредный киберробот, подглядывая за моими действиями.

Кажется, последние мысли я произнесла вслух.

– А тебя никто не спрашивал, – парировала я.

Гиалуронка действует приблизительно от четырёх до восьми месяцев, насыщая клетки полезными веществами, а затем рассасывается. В некоторых отдельных случаях – при интенсивной терапии антибиотиками или занятиях спортом – и того меньше. Пока я колдовала над своим лицом, Анчоус закончил работать над моими волосами. Через полчаса или час из зеркала на меня взирал миловидный юноша с чёрными, как смоль, волосами, такими же чёрными бровями и выразительными синими глазами. Высокие скулы, широкий нос, крупный подбородок – всё то, что визуально отличает женское лицо от мужского.

– И последний штрих, – гордо сообщила я своему собственному отображению в зеркале, – это голосовые связки, – и проглотила крупную серебристую капсулу уже из другого пластикового контейнера.

А вот для того, чтобы раздобыть эту капсулу, мне пришлось немало попотеть, выдумывая историю о безответно влюблённой подруге, чей молодой человек решил променять любовь девушки на карьеру, переехав в южное полушарие Захрана. После их разрыва она впала в глубочайшую депрессию, целыми днями сидит дома и твердит, что хочет услышать его голос. Слезливая история любви, огромные влажные глаза для придания достоверности тому, что я хочу помочь подруге – и всё-таки у меня приняли заказ на изготовление модулятора мужского голоса без печати медучреждения. По каким-то неведомым причинам изменение голоса на моей родной планете считается более серьёзной вещью, чем корректирование внешности, и вот такие капсулы изготовляются только на заказ. Мне пришлось целых два месяца дожидаться голосового модулятора и выложить за него несколько сотен кредитов, но результат превзошёл все мои ожидания.

– Кхе-кхе-кхе, – закашлялась я, пытаясь проглотить капсулу, но она как назло застряла в гортани.

На глаза навернулись слёзы.

– Воды или стукнуть посильнее? – не без ехидства спросил киберробот.

Нет, он не Анчоус, он самая настоящая Язва!

– Не… кхе-кхе… льзя… кхе…

Я прокашлялась, и капсула всё-таки встала у меня в горле нужной стороной, а моё последнее «льзя» прозвучало иначе, не так, как обычно.

– Раз, два, три, четыре, пять… – уже спустя пять минут я всё никак не могла привыкнуть к моему новому голосу – восхитительно низкому баритону, который больше подошёл бы зрелому мужчине лет тридцати, чем щуплому и немного смазливому Стасу Радонежскому.

Специалисты хорошо постарались и сделали мне модулятор с действительно очень приятным для женского слуха голосом.

– Не понимаю, почему Вам нравится говорить через модулятор, – не оценил моих стараний киберробот.

Для него я как была, так и оставалась Анестэйшей Радосской, дочерью мультимиллионера, несмотря на мой приказ называть меня Стасом. Создателям HAUS-8, разрабатывавшим робота-наставника для трудных подростков, и в голову не могло прийти, что один из подопечных киберняня будет иметь настолько сложный характер, что захочет сменить пол. В Анчоуса были вложены стандартные параметры красоты по меркам Захрана и, разумеется, сейчас он всё ещё оценивал меня как девушку, а не как парня.

– Когда Вы вернётесь домой, Ваш отец заставит Вас выплюнуть капсулу, а кроме того, он возбудит дело против той аптеки, которая продала Вам модулятор без соответствующего рецепта.

Замечание Анчоуса резко испортило моё настроение. До сих пор я следовала тщательно разработанному плану побега и старалась не думать о том, что будет «потом», но вот это «когда Вы вернётесь домой» заставило меня погрустнеть, ведь я не планировала возвращение на Захран. Не то, чтобы я не любила родителей, но они душили меня своей чрезмерной заботой. Отец по жизни имел очень властный и авторитарный характер. Именно эти его качества позволили ему добиться столь высокого положения в обществе и встать во главе индустрии по переработке мусора, но именно из-за этих же качеств я в какой-то момент отдалилась от него и замкнулась в себе. Игнар Радосский выбрал за меня школу, затем перевёл на домашнее образование, лишив возможности общаться с ровесниками, подарил мне HAUS-8, таким образом, дав понять, что моими друзьями отныне могут быть только роботы. Он же выбрал за меня высшее учебное заведение и уже мысленно расписал мою жизнь лет до тридцати, ни разу не спросив меня, а чего, собственно, хочу я сама. Точнее, он знал, чего я хочу, а потому при всяком удобном случае высмеивал и показывал, насколько невыполнима и глупа моя мечта об открытом космосе. Уже в свои четырнадцать я поняла, что если ничего не предприму, то отец рано или поздно прогнёт меня под свои планы и проживёт мою жизнь за меня.

– Стася, выкинь из головы уже эту дурацкую идею о том, чтобы выбраться с Захрана! Ты только посмотри, как много зелёных юнцов разбилось насмерть, мечтая о лучшей жизни! А ты, между прочим, в отличие от них живёшь в самом элитном районе планеты, ни в чём не нуждаешься и являешься единственной наследницей моей фамилии! Тебе даже не на что роптать! Твоя мама от переживаний скоро поседеет, а у неё, между прочим, больное сердце. И это всё из-за тебя! Вела бы ты себя лучше, и тогда твоя мать так не волновалась бы! – поучал меня отец, когда я время от времени что-то говорила о далёком космосе.

И эти слова всегда на меня безотказно действовали. После них я всегда чувствовала себя виноватой, особенно перед больной матерью, которая часто не могла встать с постели. После таких разговоров я на некоторое время заставляла себя забыть о мечте, садилась за учёбу и с двойным рвением делала домашнее задание, чтобы только мама и папа гордились мною. Я всегда и во всём безоговорочно верила отцу. Если он говорил, что мама болеет из-за меня, значит, так оно и было. Будучи ребёнком, я не понимала таких вещей, как манипулирование и внушение чувства вины. Я просто верила.

Верила до тех пор, пока однажды отец случайно не забыл свой компьютер дома. Мне уже исполнилось двенадцать лет, и Игнар Радосский только-только перевёл меня на домашнее обучение. Я ещё тогда не знала, что по сути меня изолировали от «пагубно воздействующих на меня сверстников» на несколько лет, а потому радовалась изменениям, так как теперь мне не надо было так рано вставать, чтобы успеть в школу.

Ноутбук отца лежал в открытом виде на диване нашей гостиной, и поле ввода пароля призывно мигало на экране входа в систему. Не знаю, какой шварх меня дёрнул, но почему-то захотелось похулиганить и попробовать подобрать пароль. Первым делом я ввела собственное имя. Пароль, разумеется, не подошёл. Я подумала ещё и ввела мамино имя. Пароль вновь не подошёл. Я нахмурила лоб, посмотрела в окно, и мой взгляд непроизвольно задержался на гараже с флаерами. А что если?… Мои пальцы набрали название нового флаера в коллекции отца быстрее, чем я задумалась об этом. «Астро-2000». Экран ноутбука мигнул, и на нём я увидела открытое письмо, где шла речь о договоре на утилизацию радиоактивного мусора с какого-то Зоннена. Энная сумма кредитов меня не интересовала, а вот неизвестное название заинтриговало. Такого материка, острова или другого географического места на Захране не было, а потому я открыла присоединённые файлы и пропала… На голоснимках был запечатлён бескрайний изумрудный океан и прекрасный песчаный пляж. Конечно, там ещё были запечатлены какие-то невзрачные космические шлюпки, люди с несколькими руками и странным цветом кожи… От изучения содержимого письма с папиного ноутбука меня оторвал звук паркующегося флаера. Игнар Радосский обнаружил пропажу и возвращался домой за оставленным ноутбуком.

Было очень горько, обидно и до жгучих слёз больно. Когда оказывается, что любимый и дорогой человек всю жизнь тебе осознанно врал, – это как удар под дых. Когда тебе всего двенадцать лет, а любимый и дорогой человек – твой отец, больно вдвойне.

Именно после того случая я впервые заподозрила, что отец со мной не так честен, а Захран при желании можно покинуть. С того самого дня я по крупицам стала собирать всю возможную информацию о других планетах, формах жизни, флоре и фауне, особенно сильно старалась узнать что-то о Зоннене. Эта потрясающая вода изумрудного оттенка стала сниться мне, а мысль покинуть Захран окончательно укоренилась в голове.

Ничего не отвечая киберроботу, я вбила в бортовую панель «Тигра» конечную точку пути – Зоннен и отправилась спать на заднее сидение, предварительно трансформировав его в кровать.

Глава 2. Зоннен

Полёт до Зоннена оказался короче, чем я думала. Я специально заранее накачала через инфосеть Захрана на личный коммуникатор развлекательные голофильмы и электронные книги, чтобы скоротать время, но, видимо, недооценила «Тигра», так как до конечной точки маршрута мы добрались менее чем за два дня.

Курортная планета уже издалека радовала глаз невероятными сине-зелёными цветами и многочисленными песчаными островами. А вот материков на ней не было. Вокруг голубого шара летало десятков пять или семь искусственных спутников, которые предоставляли инфосеть, прогнозы погоды, а также позволяли путешественникам связываться с другими планетами. Зоннен была самой близкой планетой к Захрану, о которой я располагала более или менее достоверными сведениями, а за семь лет мне удалось узнать достаточно много информации о других обитаемых планетах. Конечно, не так много, как хотелось бы, но я уже наметила для себя пять или семь планет, которые хотела бы посетить в первую очередь.

– Анчоус, подскажи, мы должны как-то регистрироваться заранее или пришвартоваться к одному из спутников? Где здесь космопорт? – мой голос слегка дрогнул.

Я совершенно забыла, что говорю теперь низким мужским баритоном.

Всю поездку Анчоус молчал, так как я насильно погрузила его в сон. Слишком уж он меня допёк ещё за первые пару часов лёта нотациями о том, что хорошие девочки не сбегают от родителей и не присваивают себе чужое имя, тем более мужское. Очнувшийся от состояния сна киберробот мигнул лампочками, осознал вопрос и сварливо ответил:

– Нет, Зоннен – курортная планета. Это официально нейтральная территория, предварительная регистрация не требуется. Можете сразу заселяться в отель и оставлять свои данные только там.

А вот и первый сюрприз. Я как-то ожидала, что пришвартуюсь к космопорту и на месте спрошу у персонала о ближайшей гостинице, где может остановиться человек.

– Э-м-м-м… – протянула неуверенно. – Анчоус, а ты ведь наверняка в курсе, в какой из гостиниц любит останавливаться мой отец?

Вопрос задала специально с двойным дном. Я знала, что мой отец как-то взаимодействует со службами этой планеты, но понятия не имела, бывал ли он здесь лично.

– Игнар Радосский, отец Анестэйши Радосской, – Haus-8 выделил это так, чтобы показать всё своё отношение к тому, что я решила сменить личность, – действительно любит останавливаться на Зоннене в одной и той же гостинице, но в какой – я не имею права сообщать.

Я возликовала. Ага! Значит, всё-таки он был здесь лично!

– Анчо-о-оус, что ты за вредина-то такой?! Неужели так сложно сказать? – я сделала вид, что возмутилась. – Если у тебя запрет на произношение названия вслух, то давай ты подсоединишься к «Тигру» и направишь его туда, куда требуется?

– А давайте Вы развернёте корабль и вернётесь домой? – вопросом на вопрос ответил HAUS-8.

Понятно, здесь нужен другой подход. Подход, которому научил меня папенька и Высшая Школа Бизнеса и Управления Планетой.

– Анчоус, мы домой не вернёмся, и это моё окончательное решение, обсуждению не подлежит. Если ты сейчас же не направишь «Тигра» к тому отелю, где обычно останавливается мой отец, то я остановлюсь в первом попавшемся. А если он окажется не совсем пригодным для человека и, скажем, я отравлюсь местной кухней, то это будет на твоей совести.

Откровенный шантаж и расчёт на ключевые правила робототехники. Понимаю, что плохо, но от этой бездушной железяки получить желаемое каким-либо иным способом просто невозможно. HAUS-8 сердито заморгал красными лампочками, очевидно вычисляя вероятность того, что я отравлюсь местной едой, и явно пришёл к неутешительным выводам, потому что подключился к управлению кораблём через основной разъём на главной панели. «Тигр» замедлил свой ход, а затем и вовсе развернулся, после чего начал снижение к архипелагу островов ближе к экватору планеты. Я облегчённо выдохнула.

– На Зоннене каждый остров – это отель, – неохотно решил снабдить меня информацией киберробот. – Чем ближе к экватору, тем меньше перепадов в температуре, чище вода, выше стоимость земли и лучше отели. Ваш отец предпочитает останавливаться в «Изумрудной лагуне», потому что только этот отель на всей планете предоставляет своим клиентам полный спектр питания, рассчитанный, в том числе, и на людей.

Посадкой истребителя я доверила руководить так же Анчоусу. Несмотря на всю автоматику, коей был напичкан «Тигр», я побаивалась разбить корабль. И раньше, чем Анчоус погасил шумные двигатели, перед лобовым иллюминатором возникла шестирукая девица, что-то бойка показывающая флажками, зажатыми в верхних руках.

– Что она от нас хочет? – с подозрением спросила я, вытаращившись на инопланетянку.

Конечно, я не раз видела голографии этой расы, и даже знала, что она называется пикси. Но одно дело – цветные картинки, другое дело – видеть вживую.

– Она показывает знаками, что мы приземлились рядом с охраняемой платформой для парковки космических кораблей и флаеров, а не на ней, – невозмутимо ответил киберробот.

– А почему мы так сделали? – удивилась я.

– Вы запретили выдавать Вашу личность, а данный «Тигр» неоднократно парковался на платформе «Изумрудной Лагуны». Его пробьют по серийному номеру, и уже через пятнадцать минут Ваш отец будет знать, где Вы находитесь. Мне перепарковать истребитель?

– Н-н-ет, нет, – замотала я головой, проклиная себя за недогадливость.

Вот ведь дохлый шварх, а о такой мелочи, как серийный номер «Тигра» совершенно не подумала!

Я одёрнула на себе бесформенную толстовку, успешно скрывающую мою фигуру, схватила с заднего сидения дорожную сумку и выбралась из корабля. Шестирукая девушка ещё раз пояснила то, о чём сказал киберробот, но я любезно отказалась перепарковаться. Пикси удивлённо пожала плечами и провела меня к стойке ресепшн отеля. Всё это время Анчоус летел чуть позади меня, а я старалась не выдать своего удивления, постоянно крутя головой направо и налево. А удивляться было чему.

Уже перед входом в отель нас встречала скульптура, из которой струями била вода прямо в воздух, рассыпалась на множество бриллиантовых капелек и собиралась в небольшом резервуаре рядом с ней. «Фонтан», кажется, так это называется.

Трое мальчишек с желтоватой кожей и узким разрезом глаз подбежали к этому чуду, опустили ладошки в воду и жадно припали губами. Я лишь покачала головой от изумления. Ещё и питьевая! С ума сойти! На Захране даже моему отцу такая скульптура была бы не по карману, слишком мало у нас очищенной питьевой воды.

Высоченные полотки и светильники из неизвестного мне материала тоже немало удивили, но больше всего привлекали внимание люди и нелюди в облегающих комбинезонах и деловых костюмах, что-то говорившие на незнакомых мне языках.

– Итак, господин, чем я могу быть полезна? – обратилась ко мне шестирукая девушка, которую я встретила ещё около парковочной платформы отеля.

Я обернулась и поняла, что ко мне обращаются уже далеко не первый раз. Сосредоточила внимание на собеседнице и удивилась тому, что она, оказывается, очень даже хорошенькая… для инопланетянки.

– Э-э-э… а почему Вы говорите на моём языке? – выдала я то, что вертелось у меня на языке, а про себя выругалась. «Шварх! Стася, соберись! Такими темпами тебя ещё в местное заведение для умственно отсталых запишут».

Однако девушка любезно улыбнулась и указала на собственное ухо, прокомментиров вслух:

– Практически у всего обслуживающего персонала есть симбионты, которые помогают распознавать и говорить на трёх тысячах диалектов, – любезно пояснила она.

– О-о-о… как интересно, – прокомментировала я, так как впервые услышала о симбионтах.

На Захране медицина до такого ещё не развилась. Мой взгляд непроизвольно остановился на необычном ухе девушки. Оно было странной вытянутой формы, больше похожее на раковину моллюска. Я всё ещё размышляла о том, могут ли симбионты как-то повлиять на внешность гуманоида, как девушка вдруг зарделась, ловко закрыла своё ухо локонами и затараторила:

– Так чем я могу Вам помочь? Вы хотите остановиться в «Изумрудной лагуне»? На сколько ночей?

– Да-а, – я активно закивала, достала из кармана широких брюк фальшивые документы и протянула их девушке.

«Хоть бы поверила, хоть бы поверила», – крутилось у меня в голове.

– О, Станислав, – девушка посмотрела на моё имя и вновь бросила взгляд из-под ресниц на меня. – Какое редкое и красивое имя. Какой номер предпочитаете? К сожалению, у нас на данный момент свободен только президентский номер и несколько люксов.

Я снова выругалась про себя. Вот ведь шварх, рассчитывала ведь не тратить все свои накопления на первой же планете! И главное глупо как-то отсюда улетать, хотела же посмотреть Зоннен в первую очередь…

– Э-э-м… Я вообще-то рассчитывала… гх-м-хм… рассчитывал на номер попроще. У Вас такой замечательный отель, – я улыбнулась как можно шире. – Меня вполне устроит стандартный номер. У меня плотный график, хочу остановиться всего на одну ночь. Неужели у Вас не будет ничего свободного попроще?

– О-у, ну если только на одну ночь, – девица стала ловко накручивать одной из своих шести рук локон на палец, а тремя другими застучала по виртуальной клавиатуре. – Вы же без спутницы на планету прибыли?

– Ну… да, – осторожно подтвердила я. Мало ли, какие здесь правила.

– А, ну вот! Есть полулюкс с королевской двуспальной кроватью! – счастливо воскликнула она, уставившись на меня и словно ожидая, что я сейчас буду прыгать от радости. – Может быть, Вы ещё чего-то пожелаете? Расслабляющий массаж после долгого перелёта?

– Спасибо, не стоит. Полулюкс с двуспальной кроватью мне подойдёт, а перелёт у меня был короткий, всего двое суток, – ответила, придя в окончательный тупик от логики этой шестирукой девицы. Теперь я, кажется, начинаю понимать, откуда все эти поговорки про непостижимую женскую логику.

Всё время она так откровенно на меня смотрела, что я почувствовала себя не в своей тарелке. Что ей от меня надо-то? Неужели поняла, что у меня документы фальшивые и теперь проверяет меня? Большую часть времени на Захране я общалась с роботами, отец ограничивал меня в коммуникациях, а потому я никогда не могла понять мотивов и реакции людей. Инопланетянка для меня и вовсе стала загадкой.

Девушка протянула мне планшет и попросила подписаться в трёх местах, а я, всё больше нервничая, а потому не глядя на экран, быстро накалякала несколько загогулин, и поскорее удалилась в свой номер.

– У-у-у-ух, – я плюхнулась на ту самую королевскую кровать. Она оказалась гораздо мягче и удобнее, чем заднее сиденье в «Тигре», и на миг захотелось просто закрыть глаза и погрузиться в сон, но… – Анчоус, какие здесь есть развлечения? Купаться в море можно?

Хотя на Захране моря и океаны покрывали большую часть планеты, в них сливалось такое количество отходов, что цвет воды давно напоминал швархов помёт, а купание считалось извращённым способом свести счёты с жизнью.

Вредная железка молчала и делала вид, будто не услышала моих вопросов.

– HAUS-8, – обратилась я к киберроботу повторно, – пожалуйста, сообщи, могу ли я искупаться в море? В нём нет веществ, вредных для человека? Или ядовитых рыб? Змей? От этого зависит здоровье твоего хозяина.

– Да, купаться можно, – нехотя протянул Анчоус. – Насколько мне известно, отдыхают на Зоннене двумя способами: купаются в море и едят в ресторанах. Ядовитых животных здесь нет, а вот в местах приёма пищи следует предупредить, что Вы с Захрана.

– Ясно, – радостно кивнула я и стала собираться на пляж.

Разделась до нижнего белья, вытащила из сумки просторные мужские плавки и под скептическим взглядом своей киберняньки надела их.

– А в каком виде здесь принято купаться у мужчин? – спросила, заранее подозревая ответ.

– В основном топлесс, Стас Игнарович, – не смог не сыронизировать Анчоус.

– Зови меня просто Стасом, – машинально поправила робота, обдумывая, как решить проблему.

Ирония киберробота была мне понятна. Мое телосложение было достаточно худощавым, я не могла похвастать пышными формами или крутыми бёдрами. Толстовка и широкие брюки с лёгкостью скрывали моё отношение к женскому полу, но выйти на пляж топлесс я всё же не могла себе позволить.

Но я была бы не я, если бы так просто отказалась от шанса впервые в своей жизни поплавать в настоящем чистом море из-за такой ерунды. А потому достаточно быстро из недр моей сумки появился плотный утягивающий спортивный топ телесного цвета, сделавший мою грудь неполного второго размера практически плоской, а поверх него я надела белую футболку без рукавов. Краем глаза я успела заметить нескольких гуманоидов, которые возвращались через рецепцию отеля именно в таких вот майках.

Подхватив полотенце и ключ от номера, я отправилась на пляж. Зайти в море оказалось не так легко, как я себе представляла, а когда меня окатило волной с ног до головы, а я не успела задержать дыхание, оказалось, что оно ещё и солёное! Вроде бы Анчоус говорил, что в его составе нет опасных химических веществ, но всё равно я инстинктивно стала отплёвываться, и поймала на себе весёлые взгляды двух девиц с оливковой кожей и перепонками между пальцев. Они пошушукались, глядя на меня, посмеялись, а затем синхронно нырнули в воду и … поплыли. Я же попробовала повторить этот приём за ними, но у меня ничего не получилось. Моё тело шло ко дну, словно… железка. Шварх, как они это сделали?

Ещё несколько часов я убила на то, что исподтишка наблюдала за другими отдыхающими и пыталась незаметно повторять их движения. То ли я бестолковая ученица, то ли наличие перепонок между пальцами, двух дополнительных пар рук или хвоста сильно влияют на манеру и стиль плавания, получалось у меня совсем не так, как у других отдыхающих. Но я привыкла добиваться того, за что берусь. В конце концов, моё внимание привлекла пухлая низенькая женщина в светло-лиловом купальнике на пару тонов светлее её кожи. Она делала неторопливые гребки, широко разводя руки и собирая их под грудью, а затем снова выбрасывая их перед собой. Я попробовала скопировать её движения и чуть не закричала: «Получилось!» – когда осознала, что вода действительно держит меня.

Я поняла, что окончательно устала лишь тогда, когда солнце стало клониться к закату, а голодный желудок выдал громкую трель, напоминая о пропущенном обеде.

В номер я заползала бесконечно счастливая с глупой улыбкой на лице, еле волоча ноги за собой. Впервые за долгие годы никто ничего от меня не требовал, и я провела день именно так, как хотела сама, а не как за меня решили родители. Я пребывала в состоянии неги и блаженства в тот момент, когда Анчоус бросился ко мне прямо из прихожей.

– Хозяин Стас, пятнадцать пропущенных входящих звонков от Вашего отца, – затарахтел киберробот. – Я, как Вы приказывали, не перехватывал…

Моё хорошее настроение как рукой сняло. Что ж, этого следовало ожидать, рано или поздно родители должны были вернуться из загородного дома и задаться вопросом, куда подевалась их дочь. Вновь раздался сигнал вызова на коммуникаторе.

– Анчоус, ты мой голос сможешь обработать так, чтобы он звучал как раньше?

– Смогу.

– Тогда включай коммуникатор, но без видеосвязи с моей стороны. Я буду говорить с отцом, а ты параллельно обрабатывай мою речь, чтобы он ничего не заподозрил. Хорошо?

Ответом мне послужило мигание красными светодиодами, а пару секунд спустя на весь номер раздался еле сдерживаемый, полный гнева голос моего отца:

– Стася, какого шварха, где тебя носит?! Почему ты позволяешь себе не отвечать на мои звонки?! Ты о чём думала, когда угнала «Тигра»?!! Ты хотя бы осознаёшь, что это боевой корабль, и для его управления нужна специальная лицензия?! А если тебя остановит системная полиция? Стася, у меня вообще-то крупная сделка намечается, мне не нужны проблемы с законом! – примерно на втором предложении в воздухе развернулся виртуальный экран с перекошенным от ярости лицом моего отца.

Волосы на его голове были всклокочены, галстук отсутствовал, а обычно накрахмаленный воротничок рубашки расстёгнут сразу на несколько пуговиц. Чтобы Вы понимали, своего отца, ведущего бизнесмена планеты, в таком виде я видела впервые. Обычно деловой и собранный Игнар Радосский был сейчас вне себя.

Я грустно усмехнулась. Отец ещё не догадался о том, что я покинула родную планету, и первое о чём он волновался, – как мои действия отразятся на его положении в обществе.

– Привет, – вклинилась я в его монолог.

– Отвечай сейчас же на мои вопросы! Какого шварха ты не отвечала на мои звонки?! Твоя мама, между прочим, распереживалась, когда домашняя охранная система сообщила, что ты не возвращалась ночевать домой уже более двух суток! Она слегла с больным сердцем, и это всё из-за тебя. Сейчас же возвращайся домой!

Ещё одна попытка отца манипулировать мной через болезнь мамы. Отец подложил сам себе большую свинью, заставив меня учиться так же, где в своё время отучился и он сам, – в Высшей Школе Бизнеса и Управления Планетой. Именно в этом заведении мне прочитали курс «Искусство манипулирования», в котором я узнала такие излюбленные отцом методы, как игра на чувстве вины, внушение собственных идей, подмена понятий и даже попытки нейролингвистического программирования, где похвалой служили карманные деньги.

– Я была занята и не могла подойти к коммуникатору, – я решила пока не вдаваться в подробности. – Как только увидела, что ты звонишь, тут же ответила на звонок.

Отец нехорошо прищурился и неожиданно понизил голос:

– А почему ты не выводишь изображение на видеосвязь? Неужели связалась с нелегальными гонщиками?! Только не говори, что встречалась с этим… как его… Риком? Если ты поставила на «Тигре» хотя бы одну царапину…

Я бессознательно отметила про себя, что вторым пунктом, о чём подумал мой отец, был его любимый космический корабль.

– Нет, отец, я ни с кем не связывалась, – услышать имя моего бывшего лучшего друга из уст родителя было странным, так как Рик уже несколько лет не писал мне и не звонил. С чего бы отцу вообще помнить о мальчике, с которым дружила его дочь до двенадцати лет? – А видеосвязь не подключаю, потому что здесь инфосеть слабая.

– Стася, в какой ты дыре находишься и когда вернёшься домой? Я и так потратил на твою безумную выходку слишком много времени. Назови мне адрес, и я пришлю за тобой флаер.

Похоже, первая злость за кражу «Тигра» спала, и он больше не хотел ссориться по коммуникатору. Или же он не хотел больше тратить на меня своё драгоценное время.

– Я сейчас в отеле, со мной всё хорошо. А возвращение домой пока не планирую.

– Адрес!!! – моё признание спровоцировало ещё одну вспышку гнева. – Когда ты уже перестанешь позорить нашу фамилию?! Мне надоели твои выходки! Стася, ты нас с мамой очень сильно расстроила. Когда ты вернёшься домой…

– Отец, ты не понял. Я не вернусь домой, это моё окончательное решение.

Я стояла на своём. Было сложно перечить отцу, которому всё своё детство я старалась угодить. Даже зная, что он врёт мне о том, что другие разумные расы за триста лет могли умереть или находиться на расстоянии тысяч световых лет, я всё равно старалась угодить ему. Возможно, именно отсутствие видеосвязи с моей стороны придало мне сил. Отец не видел моего лица, а потому не мог считать по мимике мои эмоции.

– Что значит «не вернусь»? У тебя вообще-то есть обязанности! Ты должна окончить Высшую Школу Бизнеса и Управления Планетой, сдать выпускные экзамены и получить диплом. После этого я смогу направить свою протекцию в Аппарат Управления Планетой. А за то время, что она будет на рассмотрении, ты подключишься к семейному делу по утилизации мусора.

– Отец, ты не слышишь меня! Я не хочу и не буду этим заниматься. Хватит, мне уже девятнадцать лет, я совершеннолетняя и имею право сама решать, как прожить свою жизнь!

– Всё, Стася, хватит! Я требую, слышишь? Требую, чтобы ты оказалась дома сегодня же вечером, или я заморожу все твои банковские счета, и тебе всё равно придётся вернуться домой! Ты меня поняла?

Вот оно. Отец решил надавить на меня финансовой зависимостью. Хотя формально я уже была совершеннолетней, но из-за напряжённой учёбы в Высшей Школе Бизнеса и Управления Планетой до сих пор у меня не оставалось времени даже на подработку, и отец это прекрасно знал. Я всегда с большим трудом принимала важные решения, но если уж я их принимала, то придерживалась до конца. А бороздить просторы космоса, изучать новые формы жизни и планеты – всегда было моей заветной мечтой.

– Да, отец, я тебя поняла. До свидания, – произнесла с горечью.

– До скорой встречи, дочь. Надеюсь, ты меня не разочаруешь. Хотя бы в этот раз.

Я грустно усмехнулась, нажала на кнопку окончания связи на коммуникаторе и почувствовала, как глаза предательски защипало. Отец никогда не видел моих заслуг, лишь тогда, когда о них говорили другие, уважаемые им люди, но он всегда видел все мои недостатки и просчёты. Написала контрольную на «4»? А почему не на «5»? Ну и что, что больше во всём классе не нашлось человека, кто написал её хотя бы на «3», Анестэйша Радосская не должна получать четвёрок. Покалеченное детство, вечное разочарование в глазах родителей, постоянные требования соответствовать уровню, до которого я никогда не дотягивала.

Я шмыгнула носом, решительно отбросила коммуникатор на кровать и пошла в душ, чтобы смыть морскую соль и привести себя в порядок. Анчоус не приставал ко мне с вопросами, и хотя бы за это я была ему сейчас благодарна. На душе было гадко и мерзко.

Глава 3. Три пингвина

Я долго стояла под струями душа, а когда вылезла из кабины, в голове сформировался чёткий план действий. Отец просто так угрозами не раскидывается, а это значит, что к вечеру по времени Захрана мой банковский счёт будет заблокирован. А после того, как я так и не вернусь домой, зная отца, меня попробуют вернуть силой. Это означает, что наш разговор подвергнется тщательному анализу, после чего будет установлено, что сигнал с моей стороны исходил не с Захрана, а с Зоннена. Итого, у меня есть семь стандартных часов, чтобы снять деньги, и примерно двое суток, чтобы убраться с этой планеты.

Я быстро высушила гостиничным феном теперь уже короткие чёрные волосы, накинула на себя очередную объёмную толстовку и свободные брюки, после чего вышла из номера. Анчоус на этот раз поплёлся следом за мной, я не возражала. Первым делом я отправилась на ресепшн, где сообщила, что хочу оплатить счёт за проживание заранее. Вежливая девица, на этот раз лишь с одной парой рук, но зато с невероятно огромными глазами и крошечными рожками на голове, протянула мне терминал для оплаты. Я взглянула на сумму и слегка поперхнулась. Плохое настроение, царившее в моей душе до этого момента, стало совсем уж отвратительным.

– Три тысячи триста кредитов? – с ужасом повторила я.

– Да, – удивлённо кивнула девушка, проводя пальцем по экрану. – Вот здесь Вы поставили подпись, что согласны с условиями.

Я скривилась, увидев собственные загогулины. Да, это не было моей подписью, но любая экспертиза докажет, что почерк мой. За полулюкс надо платить, если я не хочу проблем с системной полицией. «Чем ближе к экватору, тем дороже острова и лучше отели. Ваш отец предпочитает останавливаться в «Изумрудной лагуне», потому что только этот отель на всей планете предоставляет своим клиентам полный спектр питания, рассчитанный, в том числе, и на людей», – вдруг всплыли у меня в голове слова моего робота. Шварх! А ведь ещё тогда я могла бы сообразить, что мой отец не станет останавливаться в дешёвом отеле!

Нехотя я приложила свой личный коммуникатор к терминалу оплаты. Раздался тихий, удовлетворённый «пилик» устройства, а на экране моего коммуникатора высветилось: «На Вашем счету осталось сто шестнадцать кредитов».

Улетая с Захрана, я смогла отложить три тысячи четыреста шестнадцать кредитов, и считала это достаточно большим состоянием. По моим расчётам, его должно было хватить на полгода или год путешествий по космосу при умеренных тратах. Для сравнения, простенький космический челнок можно купить уже за десять тысяч кредитов, а некоторые студенты подрабатывали за полтора-два кредита в день, и этих денег им хватало на еду и проживание. Я себе и в страшном сне не могла представить, что одна ночь в отеле может стоить более трёх тысяч кредитов!

Хотелось плакать, но я взяла себя в руки. Ничего, завтра улечу на «Тигре» куда-нибудь на другую планету, вытрясу у Анчоуса, где можно подзаработать, и не будут так тщательно проверять документы. На корабле ещё полным-полно сухих пайков, а руки-ноги у меня есть, что-нибудь придумаю.

– Подскажите, а где у Вас тут можно недорого поесть и снять наличные? – вежливо уточнила я у девушки на ресепшн.

– В баре «Три пингвина» через улицу. У них там вечерние скидки на еду и банкомат при входе.

Бар «Три пингвина» я заметила сразу же, как перешла дорогу. Странное название заведения оправдало себя, когда из автоматических дверей не то вышли, не то вывалились в обнимку двое гуманоидов, и пошли вдоль улицы характерно покачивающейся из стороны в сторону походкой, словно неуклюжие северные птицы. Я хмыкнула, провожая взглядом двоих посетителей, а затем, чуть поколебавшись, всё-таки зашла в бар.

Бар оказался аутентичным, в стиле колонистов-переселенцев: столешницы из массива дерева, цветные кожаные кресла, гигантские лампочки грушевидной формы на длинных проводах, то тут, то там свисающие с потолка. Я так загляделась на необычный интерьер, что вздрогнула, когда меня кто-то достаточно сильно толкнул в плечо с громкими шипящими звуками. Этим кем-то оказался громила выше меня головы на две с бритым черепом и крупной серьгой в носу. Громила ещё раз повторил фразу с угрожающе-вопросительными интонациями.

– Анчоус, что он от меня хочет? – шёпотом спросила я, зная, что робот меня всё равно услышит.

– Он говорит: «Чё встал на проходе, пацан? Пропусти!»

В этот момент здоровяк повторил свою фразу в третий раз, и я сглотнула, увидев раздвоенный язык моего собеседника и чешую по всему телу. Оказывается, громила был не бритым, как мне показалось в тусклом освещении бара, а покрытым чешуёй. Неужели рептилоид? Вот это да! Я вижу настоящего живого рептилоида!

Здоровяк заиграл желваками, прищурился и прошипел что-то вновь.

– Я не понял, чё, подраться хочешь? – послушно перевёл киберробот.

Эта фраза заставила меня очнуться и прижаться к одному из столиков, чтобы пропустить не в меру агрессивного рептилоида. За ним, надменно цокая своими каблучками, прошла ещё одна рептилоида в тонком блестящем платье на лямках, неприлично оголявшем шею, плечи и грудь. Она окинула меня таким же высокомерным взглядом и демонстративно отвернулась, вздёрнув подбородок, а её длинный тонкий конский хвост хлестнул меня по лицу. Хвост! У рептилоидов же не растёт волос нигде, всё тело должна покрывать чешуя! А у этой фифы из тонкой дырочки на черепе почему-то росли волосы. Я была настолько шокирована, что машинально подняла руку и поймала тонкий пучок тёмных волос, а через мгновение поняла, что допустила огромную ошибку. Наверное, самую большую ошибку, которую только можно было совершить. Так бывает, когда пересекаешь воздушный коридор на флаере, а лишь потом замечаешь, что уже загорелся красный сигнал. Ты знаешь, что автоматика точно тебя сфотографировала и уже выписала штраф, а через минуту приходит уведомление на коммуникатор о выставленном счёте, но всё равно эту долгую минуту надеешься на чудо.

Так и я стояла с тонким пучком длинных волос в руках, а чванливая рептилоида уже прошествовала мимо меня, и на её затылке красовались остатки скотча, ровно того же цвета, что и конский хвост в моих руках. «Шварх! Только бы она не заметила!» – взмолилась я мысленно, но она заметила. Как в замедленной съёмке, рептилоида подняла ладонь к лысому черепу, чтобы поправить причёску, и её рука заметно дрогнула, не нащупав там приклеенных волос. Женщина очень медленно оглянулась на меня, увидела хвост в моих руках и не то завизжала, не то зашипела. Несмотря на музыкальный фон и царившие разговоры, мне показалось, что в этот момент не было посетителя, не обернувшегося на нас.

– Простите, простите, я не специально, – забормотала я, смотря на перекосившееся от ярости лицо рептилоиды. – Я… сейчас всё исправлю… я приклею обратно!

Что-то неподалёку пытался сообщить мне HAUS-8, но я его просто не слышала в волне поднявшегося шума. Я неуклюже бросилась поправлять испорченную причёску разгневанной женщины, кое-как приклеила уже изрядно потрёпанный хвост на гладкий череп мерзкой гарпии. Как только он вообще на нём держался на одном лишь скотче?! И в тот момент, когда я сделала шаг назад, чтобы осмотреть плоды своих трудов, чья-то сильная рука схватила меня за толстовку и вздёрнула с такой силой вверх, что мои ноги оторвались от пола. Я висела, вцепившись в запястье здоровенного рептилоида, словно испуганный котёнок, и ничего не могла с этим поделать. С нарастающим ужасом я смотрела, как этот громила вначале что-то пытается мне втолковать на своём рептильем языке, а затем отводит гигантский кулак в сторону, с явным намерением раз и навсегда испортить моё лицо. Самое страшное было то, что я осознавала, даже если мои мозги сейчас каким-то чудом не размажет по стенке позади меня, сотрясение мозга мне точно обеспечено.

И где же эта консервная банка с гайками, которая так нужна мне в данный момент?! Хоть бы Анчоус додумался вызывать системную полицию… Хотя что это я? Пока системная полиция доедет, а точнее долетит, от меня уже не останется и мокрого места. Миг – и боковым зрением я увидела, как мой киберробот, отлетевший подальше от начинающейся драки, резко сорвался с места. Анчоус за несколько мгновений разогнался и со всей своей железной мощи впечатался в скалящуюся морду рептилоида. О том, каким образом HAUS-8 додумался до того, чтобы обойти закон не причинять вред разумному существу, буду думать позднее. В момент, когда мой киберробот пожертвовал собой, рептилоид взвыл от боли и схватился обеими руками за лицо, непроизвольно отпустив мою толстовку. Я понимала, что у меня есть всего несколько секунд, прежде чем этот громила сообразит, что к чему, и вновь возьмётся за меня. Это обычного человека удар такой силы мог бы свалить с ног и вывести из строя на несколько минут, а у этого шкафины с чешуёй даже кровь из носа не пошла. Надо было как можно быстрее бежать отсюда.

Мой взгляд случайно наткнулся на киберняня: мятый корпус, торчащие провода, разбитые светодиоды. Анчоус не мигал, не шумел вентиляторами, и даже не пытался взлететь. Он просто лежал на полу бара «Три пингвина», как какой-то никому ненужный мусор. Не знаю, что произошло со мной. То ли адреналин затопил моё чувство самосохранения, то ли во мне взбурлила ненависть, когда я увидела Анчоуса, безжизненно валяющегося у ног моего обидчика, но почему-то до зуда в кончиках пальцев мне захотелось навалять этому уроду.

Пока здоровенный рептилоид всё ещё не отдёрнул рук от лица, я размахнулась и со всей силы, на которую только была способна в этот момент, ударила обидчика прямо в пах. Амбал взвыл, словно полицейская сирена, и согнулся пополам, перемещая руки вниз. Я же воспользовалась этим, и моё колено удачно встретилось с лицом здоровяка именно в том месте, куда бил Анчоус. Чтобы не промахнуться, я одновременно всем весом навалилась на затылок здоровенного неповоротливого рептилоида, а через мгновение отпрыгнула от него.

Драки вообще не моё, но именно этому приёму когда-то очень много лет назад научил меня Рик, когда одноклассники узнали, чья я дочка, и стали дразнить «мусорной принцессой». Рик тогда вступился за меня, а после и вовсе настоял, чтобы я выучила несколько приёмов по самозащите. Мой лучший друг имел трёх старших братьев, а потому умел хорошо драться. Возможно, кому-то со стороны было бы смешно наблюдать за тем, как двенадцатилетний мальчик учит свою ровесницу уличным приёмам, но сейчас это очень помогло мне.

То, что точно свалило бы с ног большинство мужчин человеческой расы, лишь разозлило рептилоида. На его правой скуле уже начинал набухать и чернеть синяк. Не перелом челюсти, не сотрясение мозга и даже не разбитая губа, а самый обыкновенный синяк. Рептилоид демонстративно медленно выпрямился во весь рост, зашипел что-то угрожающее низким, пробирающим до мурашек голосом, постепенно надвигаясь на меня. И в этот момент мне стало действительно очень и очень страшно. «Шварх! Стася, какую же глупость ты наделала? Зачем напала на него, когда имела шанс убежать? Подумаешь, потеряла Анчоуса. Он тебе никогда особенно не нравился», – завопил от ужаса внутренний голос. Если до этого рептилоид хотел просто проучить меня, то теперь на его конусообразной рептильей морде явственно читалось желание убить меня самым мучительным способом из всех возможных. Он надвигался на меня, а я инстинктивно делала шаги назад, не смея оторвать взгляда от его немигающих жёлтых радужек. Сейчас противник был похож на гигантского удава, который загоняет свою жертву в угол, чтобы там неспешно разделаться с ней.

В тот момент, когда между нами оставалось меньше метра, чья-то крупная спина загородила меня. Мужчина вскинул руку и стал что-то доходчиво пытаться объяснить рептилоиду на его языке. В первый момент здоровяк попытался отодвинуть мужчину, но мой защитник повысил голос и ткнул чем-то маленьким и круглым лысому амбалу прямо в грудь. Здоровяк явно что-то злобно прорычал в ответ, а затем жёстко схватил за запястье свою шипящую пассию, и они стремительно покинули бар. Мужчина обернулся ко мне и подал руку:

– Я капитан Космического Флота, Стивен Валлуни, а тебя, сынок, как звать?

Моим защитником оказался самый настоящий человеческий мужчина средних лет с серой бородкой и такими же светло-серыми глазами. Тёмно-синий форменный комбинезон плотно облегал его мускулистое тело, а на его груди была пристёгнута круглая медаль, говорившая о том, что передо мной человек в звании капитана.

– Ста… – от пережитой сцены я чуть было не проговорилась, но вовремя одёрнула саму себя, – Станислав Радонежский.

И пожала протянутую мне шершавую ладонь, отлепившись от стенки. Мои колени всё ещё ощутимо подрагивали, а потому я не спешила двигаться с места.

– А ты молодец, Станислав. Можно просто Стас? Когда я увидел, как ты содрал с этой траски её пакли, то думал всё, дело труба, придётся вмешиваться. Но ты удивил меня. Я даже решил посмотреть на вашу драку.

– Траски? – переспросила удивлённо.

– Ну, те рептилоиды. Конкретно эта парочка – траски из системы Бетельгейзе. Зря, конечно, ты стал прилаживать эти волосы ей обратно. Так бы отделался парочкой оскорблений, но драки не завязалось бы. Пойдём, выпьем?

Я никогда до сих пор не пробовала алкоголь. Да и когда его пробовать, когда за каждым твоим вздохом постоянно наблюдают роботы, которые поспешат обо всём доложить отцу? А на всяческие студенческие тусовки, разумеется, меня никогда не отпускали. У меня до сих пор всё внутри обмирало от страха, а потому неожиданно для себя я согласилась на предложение капитана. Ко всему, это был первый встреченный мною человек, и я интуитивно чувствовала к нему доверие. По дороге к столику, за которым уже расположился капитан, я подняла безжизненного Анчоуса и положила его на соседнее кресло.

– Твой робот? – спросил капитан.

– Да, – кивнула, не видя смысла скрывать правду, а затем добавила, – был.

– Храбрая машина, как и его хозяин, – улыбнулся Стивен. – Ну что? За твоего робота! – первую порцию какого-то пойла нам уже принесли и поставили на стол.

Капитан Космического Флота бодро опрокинул в себя стакан и знаком показал официанту, что надо подлить ещё. Я же принюхалась к незнакомому пойлу, скривилась, так как по ощущениям, это было что-то очень крепкое, но под насмешливым взглядом моего нового знакомого так же опрокинула в себя стопку. Обжигающая жидкость растеклась по языку и гортани, огнём опалило мои лёгкие.

– Кхе-кхе-кхе, – тут же закашлялась, а на ресницах появились слёзы.

– Это первая, она всегда так. Дальше легче будет, – добродушно похлопал меня по спине Стивен и пододвинул свою тарелку с соленьями и жареной картошкой. – На, заедай, чтобы не опьянеть.

Чтобы не опьянеть? Он издевается? Капитан уже двоится у меня в глазах! Но возражать вслух я не стала, а вместо этого быстро запихнула в себя пару огурцов и горбушку хлеба.

– Так почему я зря стал пытаться вернуть той траске её пакли? – задала я интересующий меня вопрос, приступая к картошке, которая неожиданно показалась мне самой вкусной едой на свете.

– Так это траски, – хмыкнул капитан. – Одно дело, ты просто оскорбил его женщину, другое – облапал её, да ещё и на виду у всего бара.

– Выр-выр-вур-выр?! – возмущённо промычала я с набитым ртом, что означало «Это я-то её лапал?», и подавилась проглоченной картофелиной. Наверно алкоголь уже конкретно на меня подействовал, потому что до сих пор я не позволяла себе таких вещей, как разговоры с набитым ртом.

Капитан похлопал меня по спине, помогая откашляться.

– Одного не пойму, сынок. Либо у тебя стальные яйца, либо полная дурь в голове. Как можно было полезть к траску? А если бы меня здесь не было? Ты хотя бы представляешь, чем всё могло закончиться для тебя?

Я уткнулась в тарелку с едой, предпочитая не отвечать на данный вопрос.

– Спасибо, – мне пришло в голову, что я так и не поблагодарила капитана за спасение своей жизни, – что вовремя вмешались.

– А, своих в беде не бросаем, – весело улыбнулся Стивен. Похоже, спирт уже начал действовать и на него. – Ты же ведь, сынок, с Танорга, верно? Вечно вы любите всякие такие штучки, – он как-то странно покрутил кистью в воздухе.

Я ничего не слышала об этой планете, а потому не поняла смысла последней фразы.

– Нет, я с Захрана, – врать спасшему меня мужчине о своём происхождении почему-то не хотелось.

К этому моменту я уже почувствовала томную усталость в мышцах и некоторую леность, в голове начинало шуметь от выпитого.

– Да ладно?! Ты захухря? – не поверил капитал. – А как выбрался? За тобой транспортник прислали?

– Нет. Сама… то есть сам на одноместном корабле прорвался.

– Сам?! Нет, Стас, ты точно счастливчик! Неужели весь мусор на своём пути уничтожил?!

– Ну, да… – ответила осторожно.

Я ведь не просто так выбрала именно «Тигра» для побега с Захарана. Всё-таки отец всегда предпочитал покупать только лучшее, в том числе это касалось и космических кораблей. У «Тигра» была самая лучшая, из всех известных мне, автоматика, мощные лазеры, а ещё я больше года работала над его защитной сетью, сделав её зерно минимальным, но при этом улучшив коэффициент потребления энергии к уничтожению обломков.

– Значит за счастливчика Стаса! – произнёс очередной тост капитан, а я, чтобы не обижать его, присоединилась и опрокинула в себя ещё одну стопку.

– А Космический Флот – это примерно то же, что и Межгалактическая Полиция? – спросила я, поглядывая на форму Стивена.

– Кто тебе такое сказал? – возмутился мужчина, а потом одёрнул себя. – А, ты ж с Захрана, а потому не знаешь… Нет, это две совершенно разные организации, хотя в той и в другой служат представители разных рас. Только Межгалактическая Полиция в основном занимается гражданскими лицами, правонарушениями, следит за порядком и прочая брехня. Это как Системная Полиция только не в планетарном масштабе, а в межгалактическом. Понятно?

Я кивнула.

– А Космический Флот?

– А Космический Флот – это настоящая сила, с которой все считаются! Армия. На нас не распространяются законы гражданских, мы живём своей собственной жизнью. Мы изучаем дальние уголки космоса, открываем новые звёзды, исследуем необитаемые планеты, проводим зачистки, защищаем границы Объединённых Миров от вторжений недружелюбных рас.

– Объединённых Миров? Я слышал лишь про Альянс Развитых Планет…

– Да откуда же ты взялся, что не знаешь, что альянс уже сто пятьдесят лет как распался? – воскликнул капитан, запустив руки в волосы. Я уже вжала голову в плечи, предчувствуя беду, но он неожиданно махнул рукой. – А, точно, с Захрана. Альянс Развитых Планет был создан давно, почти половину тысячелетия назад, и в него входило всего лишь восемь обитаемых планет. Как понимаешь, за пятьсот лет могло многое произойти… Захран, например, зарос космическим мусором и перестал выделять своих людей для защиты границ, кто-то просто решил, что ему не выгодно быть в альянсе. В то же время многие другие планеты заявили о том, что наоборот хотят присоединиться. Таким образом, Альянс Развитых Планет был пересмотрен, и полтора века назад образовалась группа Объединённых Миров.

Мы ещё какое-то время посидели с капитаном за столом, поговорили ни о чём. Точнее капитан Валлуни под действием хорошей порции местного пойла говорил ни о чём, а я кивала головой в такт, периодически поддакивая. Время от времени я даже совершала оплошности, говоря о себе в женском лице, но офицер Космического Флота к этому моменту набрался до такой степени, что этого не замечал.

– Слушай, Стас, – вдруг заговорил капитан Валлуни, а его серые глаза неожиданно засветились лихорадочным блеском. – Я тут подумал, ты отличный пилот, раз выбрался с Захрана, имеешь стальные яйца, раз ввязался в драку с траском и даже выстоял против него пару минут. А ты не хотел бы стать ККФОМ-цем?

– Какафонцем? – я улыбнулась смешному слову, так как подумала, что капитал решил спьяну пошутить надо мной. С другой стороны, сейчас мне всё казалось смешным, даже моя драка с рептилоидом. Интересно, чтобы сказал Рик, если бы увидел, как я смогла постоять за себя?

Капитан Валлуни приосанился и даже отодвинул от себя пустые тарелки и стопки.

– А что? Почему бы и нет? Стас, да мне же тебя сама судьба послала! Как я не понял этого раньше? – неожиданно возбуждённо произнёс мужчина и стал хлопать себя по карманам форменного комбинезона.

– Наверно, для того, чтобы это понять, тебе надо было выпить семь стопок местного пойла, – мудро заметила я. Какой же всё-таки этот капитан забавный, когда вот так хлопает себя по всему телу. Как птичка, которая решила почистить пёрышки. И летает на большой железной птичке.

– Я должен был отдать эту пригласительную бумагу парню, который прошёл испытательные задания, но он так и не соизволил явиться на место встречи. Вот, – капитан протянул мне заламинированный бумажный лист с гербом Космического Флота и золотыми вензелями.

Я несколько опешила от того, что такой ценный документ дают мне в руки. Всё-таки на настоящей бумаге в наше время могли себе позволить печатать редкие организации.

– ККФОМ-ец – это Кадет Космического Флота Объединённых Миров, – тем временем ответил на мой вопрос капитан. – Обычно, чтобы попасть в Академию КФ, необходимо сдать вступительные экзамены и пройти отборочные испытания, но в твоём случае, сынок, этого не потребуется. Я уполномочен передать эту бумагу любому, кто прошёл испытания, или кого я сочту достойным, а ты, Стас, доказал, что более чем достоин стать кадетом Космического Флота!

Серые глаза капитана Валлуни загорелись настоящим блеском, а на щеках поселился лихорадочный румянец.

– Ух ты-ы, – пробормотала я, рассматривая золотые вензеля, а вот смысл написанного от меня ускользал. – А что тут написано? Я ничего не понима-а-аю…

– Хм-м-м, дай посмотрю, там на общегалактическом должно быть написано, – он вырвал заламинированный лист у меня из рук, а потом вновь вернул обратно. – Ну да, как я и думал, на общегалактическом. Ты что, его не знаешь?

– Не-а, – грустно вздохнула. – То есть мне уже нельзя в Космический Флот, да?

– Ну почему же, – капитан поскрёб свой подбородок. – Обычно, правда, сами вступительные экзамены сдаются на этом языке. На всех планетах Объединённых Миров преподаётся этот язык с первого класса. Право слово, я не знаю, как поступить в таком случае…

– А если я выучу его? – подсказала я неожиданно гениальное, как мне показалось, решение проблемы.

– Да, – обрадовался капитан и хлопнул себя по бёдрам, – если выучишь общегалактический язык, то проблем точно не будет! Стас, ты же совершеннолетний?

– Обижа-а-аешь, – протянула я. – У меня даже лицензия на управление кораблём есть!

– Тогда давай отметим это ещё одной стопкой. За вступления Стаса Радонежского в ряды ККФОМ-цев! – капитан даже приподнялся с кресла, произнося этот тост, а я мысленно позавидовала тому, что он ещё способен держаться на ногах. – Приходи завтра в 12:00 на платформу, что позади бара «Три пингвина» и покажи на транспортнике документы с символикой космофлота.

Я вежливо улыбалась и счастливо кивала, думая, что вот она моя удача! Завтра я уже буду кадетом Космического Флота!

В какой-то момент я всё-таки распрощалась с добрейшим души капитаном Валлуни, сунула бумагу в кенгуру-карман толстовки и направилась обратно в отель, чуть не забыв Анчоуса. Затем, чтобы снять наличные с банкомата, пришлось возвращаться в бар повторно. К счастью, вечер на Захране ещё не наступил, а потому я сняла оставшиеся сто шестнадцать кредитов с личного счёта в международных единицах, а затем без приключений дошла до собственного номера и завалилась спать.

Глава 4. Новые знакомства

Утро началось с омерзительного писка коммуникатора и дичайшей головной боли. Оказалось, что чрезмерно заботливый Анчоус заранее завёл будильник, чтобы я успела вовремя выписаться из «Изумрудной лагуны». 11:07 показывал хронометр, когда я всё-таки осилила нащупать на наручном коммуникаторе кнопку выключения. Голова была словно налита свинцом, и любое движение глазами заставляло морщиться от тупой боли в висках. Я с трудом отыскала в дорожной сумке аптечку, а в ней – таблетки обезболивающего. Положила в рот сразу три. Запивала я водой прямо из душа, так как ради бутылизированной питьевой воды мне пришлось бы пересекать ещё и гостиную. Не знаю, как долго я стояла, не шевелясь, под струями с запрокинутой головой и открытом ртом, и всё никак не могла утолить мучившую меня жажду. Лишь когда нестерпимая тошнота постепенно стала униматься, а мысли в голове стали менее хаотичными, я выбралась из душа.

Вот так за первый день своего пребывания на Зоннене я успела искупаться в настоящем солёном море, научиться плавать, поссориться с отцом, потратить почти все накопленные кредиты, подраться с траском и напиться. Я хмыкнула, понимая, что один только день моей свободной жизни оказался насыщеннее, чем последние семь лет моей непрерывной зубрёжки предметов в четырёх стенах.

Я наскоро обтёрлась и, не просушивая волосы, потянулась к одежде. Неожиданно из кармана вчерашней толстовки выпал заламинированный лист с золотыми вензелями и незнакомыми каракулями. Что это? Если весь вчерашний день я помнила достаточно хорошо, то воспоминания о вечерних или, точнее, ночных событиях в «Трёх пингвинах» поначалу давались мне с трудом. Но всё же давались.

То-о-очно, это же пропуск на транспортник Космического Флота! Память услужливо подкинула тёмно-синий форменный комбинезон капитана с эмблемой военных сил Объединённых Миров, а затем наш разговор с мужчиной и его предложение войти в ряды ККФОМ-цев. Всё было, как в тумане, но судя по листку в моих руках, мне это не приснилось.

Я тяжело опустилась на кровать, не зная, что дальше делать. С одной стороны, одна часть меня безумно хотела стать кадетом Космического Флота. Я помнила, как горели огнём глаза капитана, когда он рассказывал о рейдах и атаках трасков, о том, как три месяца проводил зачистку на нейтральной планете, а оказалось, что существа, которых изначально приняли за животных, были более чем разумны. Капитан рассказывал о чёрных дырах, кротовых норах, карликовых звёздах, газовых гигантах и астероидных поясах, которые ему довелось увидеть, а я слушала и слушала, и откровенно завидовала. Это же была несбывшаяся мечта моего детства! Хотела ли я стать кадетом Космического Флота? До бе-зу-ми-я! До зуда в кончиках пальцев, до дрожи в коленях, до тахикардии… я готова была всё бросить и рвануть без оглядки.

С другой стороны, я понимала, что капитан Валлуни сделал мне это предложение лишь под действием паров алкоголя. Разве имела я право на то, чтобы прийти на этот транспортник, показать бумагу и занять чьё-то чужое место? Тем более что, как рассказывал капитан Стивен, в Космический Флот хотят попасть многие, а попадают лишь единицы. Вступительные экзамен, отборочные испытания, обещегалактический язык…

Я посмотрела на себя в зеркало. Симпатичный женоподобный парень, чересчур худой, зато с большими синими глазами, без ярко выраженной мускулатуры, но и без лишнего веса. Я мысленно воссоздала перед глазами образ мускулистого капитана Валлуни, перед которым спасовал даже рептилоид, и поняла, что, сколько бы ни качалась, никогда не стану и на треть такой же крупной и сильной, как знакомый мне офицер. Скрутила бумагу в трубочку и сунула обратно в кенгуру-карман толстовки. Надо будет кинуть в утилизатор, как только увижу. И дело даже не в том, что я никогда не догоню парней по физической форме, а в том, что я девушка. Да, моя маскировка и липовые документы могут обмануть разовые проверки полиции, но они не рассчитаны на многолетнюю учёбу в Академии Космического Флота. То-то смеху-то будет, когда выяснится, что Стас Радонежский на самом деле – Стася Радосская. А когда пробьют отпечатки пальцев, то ещё и узнают, что меня разыскивают. Зная отца, не удивлюсь, если он даже награду за меня как за какую-нибудь преступницу назначит. Когда правда вскроется, меня первым же кораблём обратно на Захран отправят. Нет, я так рисковать не могу.

Я быстро собрала свои скромные пожитки, сунула то, что осталось от Анчоуса, в дорожную сумку, и выскользнула из номера. Наручный коммуникатор показывал 11:43, когда я подошла к краю парковочной платформы «Изумрудной лагуны». Именно здесь я оставила своего «Тигра» вчера утром, но сейчас его здесь не было. Вообще вся улица была пустая, и ни одного захудалого флаера или челнока не было видно вдоль жёлтой линии парковки. Червячок плохого предчувствия шевельнулся у меня в душе. Я обернулась на платформу отеля, нашла взглядом вчерашнюю пикси и направилась к ней:

– Добрый день, – хмуро бросила я, привлекая внимание девушки. – Я вчера бросил здесь свой истребитель, но сегодня его уже нет. Судя по тому, что на улице вообще нет ни одного транспортного средства, власти острова очистили улицу. Где я могу найти свой корабль?

– Добрый день, – любезно ответила мне девушка, улыбаясь мне так, будто бы к ней обратился, по меньшей мере, Президент Зоннена. – Вы совершенно правы. Вчера была тринадцатая ночь месяца, а именно в это время на острове проводится уборка и ежемесячная дезинфекция улиц. Все транспортные средства, не отогнанные на официальные платформы, эвакуируются.

– Ну и где он? – спросила я, теряя терпение.

– Кто, он? – пикси захлопала ресницами, а я поняла, что начинаю терять терпение. Почему владельцы острова на симбионтов, понимающих свыше трёх тысяч диалектов, для персонала раскошелиться могли, а вот на мозги для них – нет? Честное слово, лучше бы роботов поставили…

– Что Вы, роботы делают только самую низкую работу, а встречать гостей должны разумные существа, – улыбнулась девушка и начала накручивать локон на свой палец.

Я поняла, что вновь произнесла вслух то, о чём думала.

– Где мой «Тигр»? Мне необходимо срочно улетать.

– О, не переживайте! Ваше транспортное средство находится на охраняемой центральной платформе. Если Вы подадите заявку, то уже завтра сможете отбыть…

Дальше слушать девушку я не стала. Пробормотав растерянное «спасибо», я спустилась со ступеньки платформы отеля. Вот ведь шварх! И что теперь делать? Искать дешёвый ночлег ещё на одну ночь? Надеяться на то, что я успею улететь до прилёта отца? Да кого я обманываю?! Я не могу позволить себе ждать до завтра, ведь Игнар Радосский уже точно выяснил, где я нахожусь, а Захран так близко от Зоннена!

Я мимолётом глянула на наручный коммуникатор и обнаружила непрочитанное сообщение. Видимо, с утра голова болела так сильно, что я не заметила мигающей иконки. Кликнула по экрану и прочла: «Я очень разочарован твоим поведением, Анестэйша. Мне жаль, что ты не понимаешь по-хорошему».

В груди похолодело. Это могло значить всё что угодно. Точнее, это означало ничего хорошего для меня лично. Однажды я услышала от отца такую фразу в адрес его друга и партнёра Грегора Тарнеша, контролировавшего утилизацию мусора на восточном материке Захрана. Грегора я видела в нашем доме часто, он был мне как дядя, всегда приходил с огромными плюшевыми зайцами и звал меня «маленькой хулиганкой». В одно из таких посещений Тарнеш объявил отцу, что выходит из бизнеса. В тот день, когда он это объявил Игнару, был шумный скандал, отец рвал и метал, крушил всё в доме, несколько дней не находил себе места, а потом неожиданно успокоился. Я обрадовалась этому, так как испытывала тёплые чувства к дяде Грегору. А через неделю в прессе появилась статья, что известный бизнесмен Грегор Тарнеш задержан Системной Полицией за нелегальное хранение и распространение наркотиков и осуждён на десять лет заключения. Весь его бизнес автоматически переходит к бывшему партнёру – Игнару Радосскому, ни разу не запятнавшему себя ничем подобным. До сих пор я никак не могла связать добрую улыбку дяди Грегора, его огромных плюшевых зайцев и наркотики. Сейчас, прочитав: «Мне жаль, что ты не понимаешь по-хорошему», – моё сердце пропустило удар. А были ли в этой истории вообще наркотики?

Руки мелко задрожали от подступившего к горлу комка липкого страха, погасить экран коммуникатора мне удалось лишь с третьего раза. Я ускорилась, не понимая, куда иду, и очнулась лишь тогда, когда кто-то настойчиво меня теребил за плечо и, судя по интонациям, уже в пятый раз повторял свой вопрос:

– Юноша, это закрытая территория для спецтранспорта. Куда Вы идёте?

Я подняла растерянный взгляд на мужчину-пикси в серой форме охранника. Ноги сами собой принесли меня на какую-то платформу для флаеров и космических кораблей. Всевозможные летательные аппараты с характерной раскраской спецслужб стояли на расчерченных местах вдоль чётких жёлтых линий. Здесь находились скоростные белые флаеры для транспортировки больных в медицинские учреждения, огромные оранжево-красные автопилотники, призванные тушить пожары и любые самовозгорания, серебристые челноки Системной Полиции. По центру платформы там, где располагался взлётно-посадочный круг, с заведёнными двигателями шумел огромный тёмно-синий с золотой символикой транспортник. Плохо отдавая себе отчёт, я скинула руку охранника платформы и, крикнув: «Мне туда, меня ждут!» – побежала в сторону транспортника Космического Флота.

Мельком взглянула на встроенный хронометр. 11:58. «Только бы успеть!» – вихрем пронеслось у меня в голове. Такой невероятный вариант вступить в ряды ККФОМ-цев, который я отбросила ещё сегодня утром, посчитав его нежизнеспособным, сейчас виделся мне единственным шансом сохранить свою свободу. Чем ближе я подходила к шлюзу транспортника, тем громче чьи-то недовольные крики заглушали рёв двигателей. Я даже засомневалась, а тот ли это транспортник, о котором говорил капитан Валлуни, но 11:59 на хронометре заставило меня ускорить шаг.

У открытого шлюза стояло трое. Широкоплечий темноволосый юноша в штатском что-то вспыльчиво доказывал офицеру космического флота и капитану Валлуни на незнакомом мне языке. Вся его возбуждённая речь больше походила на лай дворовой собаки, чем на связные слова. Капитан качал головой, что-то тихо возражал, офицер хмурился, переводил взгляд с юноши на капитана и обратно, но в спор не встревал. Когда Стивен Валлуни увидел меня, спешно подходящую к транспортнику, мимолётное выражение облегчения промелькнуло у него на лице. От возмущённого собеседника это выражение не укрылось, он обернулся на меня и метнул гневный взгляд. Я чуть не споткнулась на ровном месте, когда увидела в расстёгнутом вороте рубахи густую поросль и треугольные шерстяные уши, больше похожие на звериные, чем на человеческие.

– О, кадет Станислав Радонежский! Вас-то мы и ожидали, – явно обрадовался моему приходу капитан Валлуни. – Прошу на борт. Вы, конечно, пунктуальны, но в следующий раз приходите, пожалуйста, заранее.

– Ваш пропуск, – это уже сказал молчаливый офицер.

Я быстро показала заламинированный лист офицеру, опустила голову, и, краснея, протиснулась между ним и юношей в штатском. Сейчас, когда мы поравнялись с последним, отчётливо было понятно, что я втрое меньше его в плечах, заметно худее и на голову ниже. У меня зачесалось между лопатками от полного ненависти взгляда, прожигающего мою спину. Дурой я не была никогда. Очевидно, что капитан Валлуни отдал мне его пропуск. Но и отступиться от задуманного сейчас я никак не могла. Мне было невероятно стыдно, но, тем не менее, я проворно залезла в шлюз транспортника, услышав, как юноша напоследок что-то пролаял капитану. Судя по интонациям, не очень приличное.

Внутри космического корабля в специальных креслах с широкими подголовниками и подлокотниками уже сидело десять юношей в штатском и ещё два офицера Космического Флота в тёмно-синих комбинезонах с нашивками, разглядеть которые мне так и не удалось. На меня уставилось двенадцать внимательных пар глаз, и на какой-то миг мне даже захотелось сделать шаг назад. Я непроизвольно сглотнула. Мужчины были разных рас, но абсолютно все двенадцать представителей мужского пола были крупными или очень крупными. Ко всему, кресла стояли в два ряда друг напротив друга, то есть куда бы я ни села, меня всё равно продолжат изучать. Нашарив взглядом пустое место с края в конце транспортника, я притянула свою дорожную сумку поближе к телу и прошмыгнула к иллюминатору. В напряжённой тишине быстро плюхнулась на тканевую обивку, запихала сумку под кресло и пристегнулась чуть подрагивающими от волнения пальцами. А когда справилась с последней дурацкой пластиковой клипсой и подняла взгляд, обнаружила, что напротив меня сидят и нехорошо скалятся трое рослых парней с треугольными шерстяными ушами. Они что-то обсуждали между собой нарочито громким шёпотом, явно пытаясь меня задеть, но к их неудаче, я совершенно не знала ни языка, на котором они говорили, ни даже названия расы, к которой они принадлежали.

Неожиданно кто-то задел меня локтём. Я перевела взгляд на соседа и встретилась со смуглым юношей с хитрыми раскосыми карими глазами и встрёпанной чёлкой. Настолько озорным было выражение лица моего соседа, что на миг мне показалось, будто бы передо мной Рик. Но я моргнула, и наваждение развеялось. Сосед что-то спросил. Я покачала головой. Он вновь повторил.

– Не понимаю, – пожала я плечами.

– А, вот на каком диалекте человеческого ты говоришь! Я всё никак понять не могу, откуда ты. Выглядишь вроде бы как таноржец… Неужели ты совсем-совсем общегалактического не знаешь?

– Не знаю, – призналась честно.

– Странно. Как же ты сюда попала?

– Капитан Стивен Валлуни предложил стать кадетом, – коротко ответила, не вдаваясь в подробности.

– А, ну если капитан Валлуни, тогда всё понятно, – покивал мой сосед. – У него есть такое право, он как раз спец по новым кадрам. Если он тебя выбрал, значит, ты действительно достоин.

«Или он слишком много выпил вчера ночью».

– Ой, что же это я не представился сразу! Я – Натан Танеко, с планеты Танорг. Мультилингв с рождения, мечтаю выучиться на лингвиста Космического Флота. А ты?

– А я – Станислав Радонежский, с Захрана.

– Рад знакомству, – Натан протянул мне руку, а я её пожала.

К нам подошёл капитан Стивен. Он был несколько напряжён, но изо всех сил старался не выдать своего душевного состояния.

– Надеюсь, Станислав, что Вы ещё всем покажете, что я не ошибся в Вас. У меня не было номера Вашего коммуникатора, а потому я записал на флешкарту программу по изучению общегалактического языка начальной школы и несколько военно-технических словарей. У Вас очень мало времени на то, чтобы освоить язык, рекомендую приступать прямо сейчас же, – с этими словами он вручил мне миниатюрную карту с информацией.

Я рассеянно поблагодарила. Трое «шерстяных» парней напротив нагло ухмыльнулись после того, как капитан Валлуни удалился в сторону рубки.

– Не обращай внимания на ларков, они просто злятся, что с нами летишь ты, а не их друг.

– На кого? – не сразу поняла я.

– На ларков. Это ребята, что сидят напротив нас.

– А ты понимаешь, что они говорят? – удивилась я. Их язык мне показался настолько лающим, что я даже при желании не смогла бы повторить часть звуков.

– Конечно, я же мультилингв, – горделиво кивнул Натан.

– И что же?

В этот момент мой сосед чуть покраснел и отвёл глаза в сторону.

– Да глупости всякие…

Не знаю, к счастью, или, к сожалению, но Натан обладал очень харизматичной и живой мимикой. Его реакция красноречивее некуда сказала мне о том, что обо мне говорили ларки. Ну и пусть, меня не задевает. Что бы ни зубоскалили эти тестостероновые качки, в чём-то они были правы. Да, я не сдавала экзаменов, наверняка провалила бы физические испытания, и да, я практически уверена, что их друг, оставшийся за бортом на Зоннене, куда более достойная кандидатура на звание кадета Космического Флота Объединённых Миров. Но мне надо было покинуть эту планету как можно быстрее любым доступным способом, а потому я согласилась на предложение капитана Валлуни.

Я скорее почувствовала, чем услышала, как массивный транспортник оторвался от платформы и стал набирать скорость. Откинулась на спинку, вставила флешкарту в коммуникатор и углубилась в изучение общегалактического языка.

Глава 5. Академия Космического Флота

Стоит отдать должное капитану Стивену Валлуни. Он записал на флешкарту не только учебники по общегалактическому языку, но и общую информацию о Космическом Флоте и Академии, в которой мне предстоит учиться. Видимо, вспомнил, что я с Захрана, и мои нелепые вопросы относительно того, в чём разница между Межгалактической Полицией и Космическим Флотом, и решил помочь. Или перестраховаться, ведь именно он пригласил меня войти в ряды ККФОМ-цев. Какие бы мотивы ни двигали Стивеном, я была ему в душе благодарна.

Из информации с флешкарты я узнала, что Космический Флот стоит всего лишь из нескольких сотен тысяч людей и нелюдей. Это действительно очень немногочисленная армия, если учесть, что в Федерацию Объединённых Миров на данный момент входят девятнадцать планет. Каждая из этих планет имеет право ежегодно присылать до десяти тысяч добровольцев, которые могут попытать счастья и попробовать сдать вступительные экзамены в Академию. Однако в кадеты Космического Флота берут лишь лучших из лучших, обычно годовой набор составляет всего пять тысяч новобранцев, а к выпуску большинство отсеивается из-за неуспеваемости, и остаётся не более двух тысяч.

Я присвистнула. Вот это конкурс на место! Неудивительно, что ларки меня так невзлюбили. Не удивлюсь, если они последние пять лет готовились стать ККФОМ-цами, а тут такой сюрприз в виде меня.

Дальше текст об Академии Космического Флота я пробегала глазами наискось. В материалах от Валлуни говорилось, что учёба составляет около десяти лет плюс два года на дипломную работу. Первые три года новобранцев делят на равные группы и преподают общие дисциплины, такие как: расы и культуры Объединённых Миров, математический анализ, кибернетика и программирование, техника, физическая и боевая подготовки, основы медицины, астрономия и навигация, – плюс дисциплины по выбранному направлению. Уже при поступлении в Академию абитуриент должен был сообщить, на какое из четырёх направлений он хочет попасть: гуманитарное, техническое, аналитическое или боевое. В течение первых трёх лет кадеты должны определиться со специализацией внутри направления.

Я читала информацию, переданную мне капитаном Валлуни, и мои брови поднимались всё выше и выше. Я окончила школу экстерном и имела в свои девятнадцать уже практически оконченное самое элитное высшее образование Захрана, однако всё равно не могла не подивиться тому, как много Космический Флот вкладывал и требовал от своих кадетов.

Мимоходом отметила, что по общегалактическим стандартам официальное совершеннолетие у большинства рас, в том числе и у людей, наступает в двадцать один год, а не в восемнадцать, как на Захране. Я же, отвечая на вопрос капитана Валлуни, являюсь ли я совершеннолетней, ответила «да», подразумевая, что мне уже девятнадцать. «А ладно, одним нарушением больше, одним меньше, возраст – такая ерунда на фоне того, что я выдаю себя за другого человека».

От увлекательного чтения отвлёк меня офицер, протянув еду в контейнере. Я благодарно кивнула, беря обеими руками свой обед. Завтрак я проспала, а потому мой желудок немало обрадовался, уловив аромат съестного.

– Простите, сэр, не подскажите, как долго нам ещё лететь? – спросила максимально вежливо высокого мужчину с оливковой кожей и перепонками между пальцев.

Мне сразу вспомнились девушки, которые хихикали над моими попытками научиться плавать на Зоннене. «Миттар с планеты Миттария, большую часть которой покрывает вода, а влажность составляет практически сто процентов круглый год. Имеют и жабры, и лёгкие», – услужливо подсказала мне память из только что усвоенного материала с флешкарты.

Офицер демонстративно поднял палец, показывая, чтобы я подождала, а затем надел на ухо громоздкий наушник и знаком попросил повторить вопрос. Я повторила.

– Что, уже учиться хочется? – хохотнул офицер. – Не волнуйся, недолго. Наш транспортник на ионном двигателе, уже завтра утром будем на месте.

Не зная, радоваться или огорчаться, я машинально прожевала еду и сосредоточилась на изучении общегалактического языка. Как бы дальше моя судьба ни сложилась – останусь кадетом Академии или же сбегу на первой попавшейся планете – но выучить язык нужно. Это на Захране все говорят на одном и том же языке, а тут в космосе без общегалактического, судя по всему, никуда. Я достала из дорожной сумки беспроводные наушники, включила аудиозаписи, закрыла глаза и настроилась на максимальное восприятие и усвоение информации. Что-что, а учиться быстро и качественно я умела. Возможно, капитан Валлуни и был пьян, предлагая мне выучить общегалактический язык за три недели, но лично я тогда ответила совершенно честно, зная, что способна усвоить большой объём информации за этот срок.

К тому моменту, когда офицер вновь обратился ко мне, протягивая ужин, я уже прослушала порядка десятой части всего курса, составила для себя несколько таблиц с основными грамматическими конструкциями и выучила четыреста самых часто употребляемых слов, пользуясь правилами мнемотехники.

После ужина решила дать мозгу немного отдохнуть. Ко всему я заметила, что второй из офицеров, сидевший вдали от меня, нет-нет, да и бросает на меня косые взгляды. Я старалась не обращать на него внимания, потому что всякий раз, когда встречалась с ним взглядом, мне становилось не по себе. Облегающий тёмно-синий комбинезон подчёркивал его натренированное тело и выступающие мускулы груди и рук, а также оттенял его фиолетовую кожу. Блестящие чёрные волосы были собраны в тугой длинный хвост, но больше всего меня поразили рога. Длинные, чуть заострённые и витые. Чем больше я рассматривала офицера, тем неуютнее мне становилось. В транспортнике находилось ещё двое новобранцев этой же расы, но, смотря на тех двоих, я не чувствовала такого подсознательного страха.

– Танеко, а ты знаешь, кто те офицеры, что сидят с нами? – наконец решилась я шёпотом поинтересоваться у соседа.

– Тот, что миттар, – это лейтенант Орико Короро. Он такой же кадет, как и мы, только со старших курсов. Куратором его курса является капитан Стивен Валлуни, и за помощь с новобранцами Орико зачтут практическую работу.

– М-м-м-… а второй?

– А второй – это цварг, – понизил голос до едва различимого шёпота Натан. – Понятия не имею, что он делает на борту транспортника, но судя по нашивкам, с нами путешествует сам командор! – сосед сумел округлить свои раскосые глаза настолько, что даже мне стало понятно, что путешествующий с новобранцами командор – явление из ряда вон выходящее.

– Понятно… цварг, – пробормотала я, пытаясь припомнить хоть что-то об этой расе. Слово звучало смутно знакомым.

– Б-р-р-р, как подумаю, что с эмоциональным вампиром ещё и в одном помещении спать придётся, совсем жутко становится! – поделился своими переживаниями Танеко. – Надеюсь, он уйдёт в рубку на ночь, как ушёл и капитан Валлуни.

Мне было неуютно под пристальным взглядом командора, но я не разделяла опасений соседа. В конце концов, мы – кадеты Космического Флота, и высшие чины не заинтересованы в том, чтобы нам навредить. Да и словосочетание «энергетический вампир» звучало больно невероятно.

– Даже если он уйдёт в рубку, здесь в помещении ещё два цварга останутся, – заметила я.

– Так это же молодые, – махнул рукой сосед. – Они ещё полностью не умеют пользоваться способностями своей расы, а вот командору уже точно за пятьдесят.

На том разговор как-то сам собою и закончился. Не зная, что добавить или возразить, я трансформировала своё кресло в кровать, и уснула, не обращая больше ни на кого внимания. А проснулась от вибрации коммуникатора. Мне пришло очередное сообщение от отца.

«Корабль я уже нашёл и забрал. Скоро доберусь и до тебя».

Ледяная рука страха сковала моё сердце. Шварх! Шварх! Не хочу, чтобы он меня находил! Надо бежать, как можно скорее, куда угодно, лишь бы не нашёл… Он же накажет, обязательно накажет, когда найдёт, я это точно знаю. А наказания Игнара Радосского всегда были несоизмеримы с проступками, чтобы никто из работающих на него людей не смел предавать. Что он сделает с собственной дочерью, угнавшей его любимый истребитель и так упорно отказывающейся танцевать под его дудку, я даже подумать боюсь!

Мои пальцы вспотели настолько, что соскользнули с кнопки удаления сообщения. Ругнулась и нажала кнопку ещё раз. А когда подняла голову, то встретилась с высокомерным взглядом наклонившегося надо мной командора:

– Пора вставать. Уже подлетаем, – сказал он, прищурившись и изучая меня несколько секунд.

Я кивнула, а про себя несколько раз повторила одни и те же слова: «Он не мог увидеть сообщения, не мог». Остальные кадеты уже сонно потирали глаза и просыпались.

Неприятным открытием для меня стало то, что мы не приземлились на какую-то из девятнадцати планет, входящих в состав Объединённых Миров, а пришвартовались к огромной космической станции. В тот момент, когда я посмотрела в боковой иллюминатор, меня захлестнуло очередной волной отчаяния. Шварх! Да мне же бежать надо и как можно быстрее… Со станции убежать в разы сложнее, чем с планеты!

Шлюз транспортника открылся, капитан Валлуни и лейтенант Короро первыми вышли из транспортника, за ними потянулись новобранцы, активно засобирался и Натан. Я, как сидящая дальше всех от входа, должна была выходить последней. С одной стороны, это было мне на руку, потому что я так и так планировала отстать от группы и осмотреться, а с другой стороны, ларки выходить тоже не спешили. Всю поездку они кидали на меня недовольные взгляды, и я подспудно ожидала от них любой гадости. В тот момент, когда я уже пожалела, что не вышла вместе с Натаном, кто-то неожиданно крепко схватил меня за локоть и буквально силой вытащил из транспортника. Разумеется, это был командор.

– …в общий зал, где пройдёт поздравление и распределение по направлениям, – донеслись до меня обрывки речи капитана Валлуни. – А теперь все за мной!

– Ай, – я попыталась выдернуть свой локоть из цепкого захвата цварга, но он, казалось, даже не обратил внимания на мою попытку вернуть себе конечность.

Что-то острое упёрлось мне между лопатками. Я совершенно не поняла, как командор этого добился, но обе его руки были у меня на виду. Неужели хвост?! Запоздалое чувство опасности вновь вспыхнуло в груди.

– Не привлекай внимания, и обойдёмся без ненужных жертв. Думал убежать, да? Не выйдет. Идём.

Меня как громом ударило. «Неужели он понял, что я не парень?!» – было первой моей мыслью, но я отбросила её почти сразу же. «Он обратился ко мне как к парню, а не девушке, а значит, не в этом дело». Мы вышли из сектора шлюзов, миновали несколько сложных переходов, поднялись на лифте с голосовым управлением и в какой-то момент оказались в коридоре с одинаковыми бежевыми дверьми. Всё это время, как было приказано, я хранила молчание, лишь исподтишка озираясь по сторонам, чтобы хоть как-то запомнить путь в сектор шлюзов. «Надо бежать от этих кибергов с металлической хваткой, как только улучу случай», – в сотый раз, наверно, подумала я, когда меня толкнули к стене, чтобы я остановилась.

Командор порылся в кармане своего тёмно-синего комбинезона с золотой нашивкой, грубо нацепил на моё ухо переводчик, ровно такой, какой я видела у Орико Короро, а затем приложил свою руку к сканеру, тот мигнул зелёным светом, и меня невежливо впихнули внутрь бокса.

В первые несколько секунд я ослепла от чересчур ярких ламп, заливающих всё внутреннее пространство кабинета, но, сморгнув выступившие слёзы, увидела ещё одного цварга, сидящего за столом. Такой же крупный, как и командор, в форме военного, но с существенно бо́льшим количеством нашивок, он над чем-то работал сразу за тремя экранами компьютеров. У него был усталый вид и красноватые от многочасовой работы глаза.

– Здравия желаю, адмирал Юлиан Леру!

– А это ты, Киар? – цварг потёр двумя пальцами переносицу, о чём-то думая и всё ещё смотря в экраны. – Проходи-проходи. Сколько раз говорил тебе, что можно не так официально, когда мы вдвоём. С чем пожаловал?

Киар, а видимо так звали командора, немного смешался, явно недовольный тем, что я услышала обращение к нему лишь по имени. Его хвост заметно дёрнулся, но он моментально взял себя в руки.

– Юлиан, я уверен, что крыса, которую мы ищем, – это капитан Стивен Валлуни! – заявил он с порога.

– Прости, что? – адмирал убрал руку от лица и наконец-то повернулся к говорившему цваргу.

По мне он скользнул равнодушным взглядом, задержавшись на моём лице именно в тот момент, когда Киар отпустил мой локоть, а я с гримасой боли стала растирать то место, где вскоре появятся отпечатки пятерни этого рогатого урода.

– Я уверен, что это Стивен Валлуни всё устроил! Вот это его ставленник, – запальчиво сообщил командор, а затем резко и бесцеремонно толкнул меня, вынуждая выйти на середину бокса. – Я сам своими глазами видел, как капитал до посинения спорил с ларком, отдав его пропуск вот этому… недоразумению. Я уверен, что это и есть засланный агент!

Я перестала тереть больное место и во все глаза уставилась на командора. Мне, в общем-то, было несильно обидно, что меня назвали недоразумением, но «засланный агент»?! Видимо, на моём лице было написано такое удивление, что адмирал усмехнулся и всё же переспросил:

– А какие доказательства?

– Неоспоримые! – воскликнул цварг, а затем уставился на меня. – Отдавай, живо!

– Что? – впервые за всё время произнесла я.

Мне было и вправду непонятно, чего от меня хотят. Я хотела бы объяснить, что я никакой не засланный агент, встретила капитана Валлуни впервые лишь на Зоннене, но наушник переводил лишь сказанное цваргами вслух, а сама пока я плохо знала язык, чтобы составить более или менее внятные объяснения.

– Не прикидывайся невинной овечкой. Наказание за покушение на жизнь адмирала – смертная казнь! – цварг сделал шаг ко мне, а его хвост взметнулся в воздух, вспоров острым шипом воздух в каких-то сантиметрах от моего лица. Я с ужасом отшатнулась. – Флешкарту, живо!

– Киар, прекрати, ты пугаешь кадета.

– Конечно, он боится! Ведь сейчас подтвердится, что он был пособником в нападении на моего старшего брата!

Командор сделал широкий шаг ко мне, а его белки вдруг стали наливаться алым. Это выглядело настолько жутко, что я оцепенела. Будто бы передо мной восстал настоящий дьявол из страшных сказок, рассказанных мне Риком, когда мы в младших классах оставались на продлёнку. Образ дополняли рога и мечущийся хвост, а также жуткие клыки, которые показались из-под верхней губы, когда цварг угрожающе улыбнулся:

– Ты сам отдашь или мне её забрать силой?

Я, ни о чём не думая, подрагивающими пальцами достала флешкарту капитана Валлуни и положила на раскрытую ладонь цварга. Мне было одновременно и страшно, и совершенно непонятно, что здесь происходит. Если бы меня обвинили в том, что я не являюсь Станиславом Радонежским, то я ещё поняла бы, в чём дело, но покушение на жизнь адмирала?! За кого они меня принимают?! Если бы я только могла объяснить на общегалактическом, что они ошибаются…

Юлиан спокойно взял флешкарту из рук Киара и под громкий крик: «Юль, ты что делаешь?! Так же нельзя!» – решительно вставил её в универсальный порт в одном из своих работающих компьютеров.

Командор схватился за волосы, но Юлиан лишь добродушно усмехнулся.

– Киар, прекрати истерить. Если на флешкарте есть вирус, то защитные протоколы Космического Флота обезвредят его, и мы сразу получим подтверждение твоей гипотезы. Если же…

Компьютер мигнул, автоматически открылся аудиофайл с общегалактическим языком, и из динамиков донеслось:

«Я летаю на корабле. Мы летаем на корабле. Они летают на корабле…» – дикторским тоном сообщил бесстрастный голос, за которым я мысленно повторяла все предложения в транспортнике.

– Не понял, что это? – нахмурился командор и растерянно уставился на экран компьютера через плечо адмирала. – А это что за файлы?

– Тут история Космического Флота, Устав Академии, общие данные по расам и информация, которая преподаётся в начальных школах Федерации Объединённых Миров, – хмыкнул Юлиан. – Если обучение в первых классах теперь вне закона, то боюсь, у нас просто не хватит тюрем, чтобы засадить за решётку все сто пятнадцать миллиардов особо опасных преступников.

А затем адмирал посмотрел на меня и неожиданно тепло улыбнулся. От этой улыбки я почувствовала себя немного увереннее. Киар всё ещё перерывал файлы на флешкарте, перемежая свои действия витиеватыми ругательствами, когда адмирал обратился ко мне:

– Как тебя зовут, новобранец?

– Станислав Радонежский, сэр.

– Откуда ты?

– С Захрана, сэр! – благо, моего скудного запаса слов на общегалактическом на такой диалог хватало.

Адмирал нахмурил брови, пытаясь что-то вспомнить, потом вновь спросил:

– Напомни мне, Станислав, а разве Захран не является планетой с синдромом Кесслера последние триста лет?

– Так точно, сэр, – кивнула я.

– И ты сам смог покинуть родную планету без чьей-либо помощи?

Ещё один кивок с моей стороны.

Несколько долгих секунд тёмные радужки адмирала меня внимательно изучали, а затем он дотронулся до наручного коммуникатора.

– Контакт, Док.

– Да, адмирал, слушаю.

– У меня тут новобранец с Захрана оказался, капитал Валлуни привёз. Зайди ко мне, забери юношу, накорми и проведи тестирование. Давно у нас с Захрана никого не было.

– Не то слово, как давно, – Док усмехнулся в ответ. – Сейчас буду.

***

– Но… я ничего не понимаю, – обескураженно протянул командор Киар Леру, когда дверь за худощавым захухрей закрылась. – Всё, абсолютно всё указывало на то, что он засланный шпион! Ставленник капитана Валлуни!

– Киар, ты очень много работаешь последние годы, а к капитану Стивену у тебя личная неприязнь.

– Нет, Юль, ты не понимаешь! Ты посмотри на этого… как его… Станислава! Да невооружённым взглядом видно, что он не потянет службу в Космическом Флоте! Капитан Валлуни заменил ларка, сдавшего все испытания на «отлично», вот на этого тощего и никчёмного захухрю! Да он даже общегалактического языка не знает! А когда зашёл в транспортник и увидел меня, то вообще стрекача дать хотел и сел специально как можно дальше от меня! А его эмоции?! Да от него страхом так и несло, когда он ступил на борт! И даже здесь, в твоём кабинете. Только не говори, что болезнь отбила тебе нюх на эмоции.

– Киар, ты видишь заговоры даже там, где их нет, – устало вздохнул адмирал. – Нет, болезнь мне не отбила нюх, я всё так же прекрасно чувствую, как и раньше. Вот только ты так запугал кадета, что любой бы на его месте от страха наложил в штаны. Кадет Радонежский ещё неплохо держался. Ты сам себя в зеркале-то видел? Ты слишком много работаешь и уже давно не был в увольнительной.

– Юль, какая может быть увольнительная, когда ты болен?!

– Вот именно, Киар, я просто болен, причём уже давно. Да, наши вирусологи и микробиологи оказались бессильны перед этой напастью, но это абсолютно не значит, что в Космический Флот проник злоумышленник или шпион, или кого ты там ещё себе придумал. У меня в запасе ещё год или два, чтобы уладить все дела.

– Год или два! Юль, ты сам себя слышишь? Тебе всего лишь сто шестьдесят, ты в самом расцвете сил для цварга! – импульсивно возразил Киар, а его хвост то и дело дёргался от скопившегося напряжения.

– Хорошо, – согласился адмирал. – Но то, что ты уже третьего подозреваемого тащишь ко мне в кабинет, подозревая в шпионаже, – это не дело.

– Но ты же сам видел кадета! В этот раз захухря ну очень подозрительно выглядел! – возбуждённо перебил его Киар. – Ты бы видел, как он дёрнулся и потушил экран коммуникатора, когда я подошёл, чтобы разбудить его! А ещё от него так страхом повеяло…

– А чтобы у тебя не было времени на всякие глупости, – тем временем продолжил адмирал. – Я назначаю тебя в этом году куратором…

– ЧТО?! Юль, ты не можешь так поступить! – Киар осёкся и посмотрел на своего старшего брата, как на предателя.

– Почему не могу? Могу. Твоя последняя группа выпустилась два года назад, а у нас в этом филиале Академии сейчас катастрофически не хватает кураторов. Как назло часть перевелась в более удалённые системы, кто-то ушёл в отставку, кто-то не может жить на станции по семейным обстоятельствам.

– Юль, ну я же не просто так по космосу слоняюсь! Я же твой младший брат, ты не должен так со мной поступать! Я ищу хвосты, пытаюсь понять…

– Всё, Киар, – в голосе адмирала прозвучали нотки стали. – Это решение старшего по званию, обсуждению не подлежит. Именно потому, что ты мой младший брат, я так и поступаю. Я предложу твою кандидатуру на совете, уверен, что её поддержат. А сейчас, пожалуйста, оставь меня одного, у меня ещё масса дел, – с этими словами адмирал развернулся к рабочему столу, а крайне раздражённый Киар Леру вышел из бокса.

Ещё одна ниточка, которая могла бы вывести к шпиону внутри Космического Флота, оборвалась. А в том, что этот самый шпион или злоумышленник существует, Киар не сомневался, потому что не бывает так, чтобы в полном расцвете лет и сил цварг, занимающий руководящую должность, герой Федерации Объединённых Миров, начал вдруг себя плохо чувствовать, и ни одна современная терапия не могла помочь.

Цварг со всей силы стукнул кулаком по стене из пентасплава конструкционного текстолита и термопластмассы, и по ней во все стороны разошлась тонкая паутина трещин. Тихо зашуршали гусеницы автоматических роботов-уборщиков, которые тут же показались в коридоре, спеша залатать вмятину в стене. Киар отступил назад и задумчиво наблюдал за тем, как лишённые эмоций, едва доходящие ему до пояса роботы, нагревают пентасплав и придают ему правильный вид, не оставляя и следа от мощного удара. Как только в стене появилась трещина, центральный компьютер сообщил о неполадке роботам по внутренней инфосети. Маленькие и незаметные, они уже давно стали неотъемлемой частью станции.

Первый уборщик работал слабым, но точечным лазером, разогревая трещины. Второй робот выдвинул из гладкого корпуса тонкий алюминиевый стержень с трехпалым щупальцем и сводил потёкшие края. Они схватывались на глазах, точно жидкость. Когда работа была окончена, первый робот пальпатором на гибкой основе прошёлся вдоль всей стены, чтобы оценить качество проделанной работы. Киар при всём своём желании не смог бы на взгляд определить, где были трещины, но роботы обладают гораздо более точными инструментами, чем глаз разумного существа. Убедившись, что работа выполнена хорошо, оба робота распылили химикат, нейтрализующий жжёный запах пентасплава, и удалились.

Командор тяжело вздохнул и заставил себя успокоиться. Может, Юлиан действительно прав, и ему, Киару, следует если не взять увольнительную, то хотя бы немного расслабиться? На наручном коммуникаторе тускло светились три пропущенных вызова от майора Аврелии Кларк. Киар усмехнулся. Он ещё и часа не пробыл на станции, а Аврелия уже знала, что он здесь, и хотела с ним встретиться. Да, пожалуй, стоит сбросить скопившееся за последние дни напряжение. С этой крошкой ему всегда было хорошо в постели.

Направившись к боксу майора, командор Леру ненадолго задержался у медицинского отсека. Он приложил свой палец к сканеру, и стена со стороны коридора стала прозрачной, словно стекло. Об этой функции знали и имели право пользоваться лишь высшие чины. Там, в огромном боксе со всевозможными тренажёрами и аппаратами, потея от непривычных нагрузок, тощий захухря пытался удержать штангу. Секунда, две – штанга упала на пол, чуть не отдавив ноги неуклюжему новобранцу.

– Слабак, – покачал головой Киар и продолжил путь, выкинув Станислава Радонежского из головы.

Глава 6. Первые знакомства

Я умирала, воскресала в перерывах, отведённых на отдых, а потом вновь умирала. Штанга, бег на выносливость, бег с препятствиями, пресс, отжимания от брусьев, подтягивания на перекладине, приседания с дополнительным весом, растяжка, кувырки, лазание по канату, скалодром. К тому моменту, когда пот с меня уже бежал ручьём, лёгкие жгло огнём, ноги ломило, а руки не слушались, док Дориан Бланк сообщил, что на сегодня хватит, а на завтра у меня останется тир, тесты на скорость реакции, проверка зрения и несколько психологических тестов. Я втайне пожелала им всем провалиться с такими нормативами. Да, я занималась на Захране балетом и хореографией, потому что мама говорила, что это очень женственно, а также любила лазить по деревьям в саду во внутреннем дворе, но эти нагрузки ни в какое сравнение не шли с тем, чего ожидал от меня док.

Я выходила из медицинского отсека, ненавидя весь мир и еле-еле волоча ноги. Робот-уборщик услужливо подхватил мою сумку, проводил меня до бокса с номером «1051» тремя этажами ниже и пожелал всего хорошего. Пожав плечами, я приложила палец к сканеру, расположенному на двери, как это делал командор Киар Леру. К моему удивлению, дверь бесшумно отъехала в сторону.

– Добро пожаловать в Ваш бокс, кадет Станислав Радонежский, – поприветствовала меня система.

Я сделала шаг внутрь и остановилась. Прихожая со встроенным гардеробом переходила в уютную гостиную с небольшим диваном, двумя письменными столами и двумя дверьми на противоположенных стенах. «Похоже, новобранцев селят по двое», – было моим далеко не самым радостным открытием за этот вечер. Именно в этот момент, когда я раздумывала, куда мне пойти – направо или налево – дверь слева распахнулась, и оттуда вышел сияющий Натан Танеко. Он был уже одет в форменный комбинезон Космического Флота, правда на груди вместо огромной золотой нашивки, какие я видела у капитана, командора и адмирала, была всего лишь одна маленькая звёздочка. Натан, тем не менее, явно гордился своей новой формой. В одной руке он держал полотенце, а другим его концом вытирал влажные волосы.

Увидев впервые своего друга не в штатском, а в обтягивающем комбинезоне Космического Флота, я чуть было не присвистнула, но вовремя спохватилась. Да, Натан и в транспортнике показался мне немаленьким по габаритам, но сейчас явно внушал уважение.

– О, привет, Стас! – счастливо затараторил мой приятель, как только увидел меня. – А я всё думал, куда ты подевался? Тебя на тестирование, наверно, взяли? Ну да, это и логично, ты же не сдавал вступительных испытаний, офицерам необходимо понимать, на что ты способен. А я попросил, чтобы нас заселили с тобой вдвоём, ты же не против? Был вариант, чтобы меня поселили с ларком или миттаром, но я решил, что всё-таки с человеком мне как-то будет спокойнее. Как-никак мы вроде бы неплохо поладили с тобой в транспортнике. Ты же не против, да?

Я мотнула головой, потому что после выматывающей тренировки сил отвечать не осталось, но таноржец ничуточки не обиделся.

– Я, на правах первого заселившегося, взял комнату слева, так что твоя та, что справа. Они абсолютно идентичные, там трансформируемая кровать, встроенный шкаф и огромный плазменный экран, на котором можно выставить любую понравившуюся картинку. Я так понял, что жилых боксов на станции много, а на иллюминаторов всех не хватило, поэтому их вот так находчиво заменили экранами. А вот гостиная и сантехнический блок у нас один на двоих. Я, в общем-то, уже помылся и переоделся, собирался на ужин. Тебя подождать?

Я подумала о том, как сильно от меня сейчас, наверное, должно вонять по́том, и отрицательно покачала головой. Отличный шанс принять душ, пока Натан будет отсутствовать. Танеко лишь кивнул, принимая мой выбор, через пару минут он уже ушёл на ужин.

Меня хватило на то, чтобы закинуть громоздкую дорожную сумку в личный шкаф, наскоро помыться в душе, который, к счастью, имел входные двери из обоих спален, но при этом запирался изнутри, переодеться в длинную пижаму и завалиться спать.

Проснулась я из-за ярких лучей солнца. Подождите-ка, какое солнце? Я села на кровати, потёрла кулаками глаза и уставилась на плазменный экран. На нём ярко горела звезда – голубой гигант, ближе к полюсам которого то и дело рождались магнитные бури, сопровождаемые ослепительными вспышками и неторопливыми облаками плазмы. Если бы Танеко не просветил меня, что это ненастоящий иллюминатор, то я бы в жизни не подумала, что передо мной цифровая картинка. Немного позалипав на голубого гиганта, я разобралась с управлением экрана, и полистала библиотеку изображений. Здесь были голографические снимки из самых разных уголков космоса: необитаемые планеты, астероидные скопления, кротовые норы, снимки странных фиолетовых пустынь и густых лесов с угольно-чёрной листвой, – но почему-то ничто мне так сильно не понравилось, как голубая звезда.

Вернув первоначальную картинку, я полезла в шкаф. На полках оказалось два синих комбинезона, какие я уже видела, один из которых был бело-голубым, явно парадным, а ещё три комплекта спортивной одежды, две пары обуви и даже казённое мужское нижнее бельё. Последнего было аж четырнадцать штук. Любопытства ради я их померила поверх собственного белья. Удобные мужские трусы сидели на мне скорее как шорты. А что, в общем-то, не так уж и плохо. Да и размер у всего мой, а что велико, то подстраивается, чтобы было меньше.

Когда я полностью переоделась, то на одной из полок обнаружила коммуникатор. Не такой навороченной модели, как мой, но тоже вполне себе ничего. Всё-таки отец покупает всё самое лучшее, особенно когда дело касается техники. Придирчиво покопавшись в казённом коммуникаторе, я решила остаться при своём, но автоматическую пересылку сообщений и вызовов настроила. Нет, ну а что? Мой имеет бо́льше встроенной оперативной памяти, антиударное покрытие, отличную гидроизоляцию, меньше весит, а также процессор последнего поколения. К тому же, кто заметит подмену? Все коммуникаторы на один экран, что называется. Когда я застёгивала ремешок устройства на своей руке, в дверь постучался Натан:

– Стас, ты там проснулся? Завтракать пойдёшь?

– Да-да, – живо откликнулась я. После вчерашних физических нагрузок и пропущенного ужина есть хотелось зверски. – Подожди минутку.

Я закрыла дверцу шкафа и посмотрела на себя в зеркало ещё раз. Облегающая ткань комбинезона Космического Флота подчёркивала мою щуплую фигуру и отсутствие горы мышц. Если в бесформенной толстовке и широких штанах я ещё могла визуально придать себе килограммов десять, то форма слишком явно показывала, что моя фигура даже отдалённо не напоминает шкафообразные спины новобранцев. Хорошо хоть я взяла с собой несколько утягивающих топов, и мою грудь не видно даже в этом облачении. Может, подложить в рукава бинтов, чтобы смотреться чуть более накачанной?

– Стас, ну право слово, что ты застрял? Как девчонка прихорашиваешься, – послышалось из-за двери.

Когда я вышла в гостиную, радостная улыбка Натана несколько померкла. Он с недоумением уставился на меня, и я его прекрасно понимала.

– Доброе утро, – вежливо поздоровалась я. Мой голосовой модулятор исправно работал, и голос прозвучат твёрдо, низко, по-мужски. А вот внешний вид… явно оставлял желать лучшего.

– Доброе, – кивнул Натан, всё ещё ошарашенно на меня глядя.

Наступила тишина. Танеко всё ещё деликатно молчал, но было видно, что его распирают вопросы, как такой доходяга вообще мог попасть в Академию Космического Флота.

– Натан, знаешь, есть очень хочется. Может, поспешим в столовую? Покажешь, где она здесь находится? – первой прервала я неуютное молчание.

– Да-да, конечно, – мой сосед отмер и покинул бокс, изо всех сил стараясь на меня не коситься. – Пошли поскорее набьём брюхо, я голоден, как волк.

Пока мы шли, на нас неприязненно оборачивались, тыкали в меня пальцем и начинали шептаться другие кадеты, когда думали, что мы не услышим. Утром я вставила в ухо переводчик, который у меня так и забыл забрать Киар Леру, а потому понимала абсолютно все языки, на которых шушукались кадеты. Ко всему электронный переводчик обладал забавной функцией увеличения громкости тихих голосов, а потому я разбирала даже шепотки.

– Ты видел того дрища? Кошмар, кого понабрали в Академию в этом году!

– Да, небось, чья-нибудь подстилка.

– Среди ККФОМ-цев запрещены однополые отношения вообще-то.

– Среди ККФОМ-цев – да, а вот высшим чинам законы не писаны.

– Фу-у-у, похож на глиста в скафандре.

– О, а ты разбираешься в глистах?

– Да я ща как дам тебе…

– Мне не надо, спасибо. Но если тебя интересуют мальчики, то вон там один тебе даст, если хорошо попросишь.

– Я слышал его взяли вместо ларка!

– Вместо ларка?! Да ну…

– Точно тебе говорю, Дик свидетелем был, он с ним же на одном транспортнике прилетел с Зоннена! Капитан Валлуни его взял…

– Капитан Валлуни тот ещё извращенец, если ему такие мальчики нравятся.

Я старалась сосредоточиться на коридорах и поворотах, не обращая внимания на разговоры. Меня они несильно задевали, так как все оскорбления относились к кадету Станиславу Радонежскому, а не к Анестэйше Радосской. А вот Танеко, подходя к дверям столовой, уже был красный как варёный рак, и разве что из его ушей пар не валил. Я совершенно забыла, что мой новый приятель – мультилингв, и так же прекрасно разобрал добрую половину разговоров, что велись в коридорах станции.

Мы подошли к раздаточным столам и встали в очередь, когда Натан неожиданно наклонился ко мне и очень тихо произнёс:

– Стас, не бери в голову. Поговорят-поговорят, а потом и забудут. Любые новости со временем приедаются, да и ты поднакачаешься, наберёшь вес. Шутки перестанут быть смешными. Я сам был в твоей ситуации, поверь, я понимаю, о чём говорю.

– Ты тоже выглядел, как спичка, и тебя дразнили? – удивилась я, оглянувшись на достаточно крупного Натана.

– Нет, – он поморщился, ему явно было неприятно вспоминать прошлое. – Я с Танорга. Как ты, наверно, знаешь, у нас все помешаны на технике, и не уметь программировать в семь лет – это практически клеймо умственно отсталого.

Я заинтересованно покосилась на приятеля. На умственно отсталого он явно не тянул. На чрезмерно болтливого – да, но никак уж не на дауна.

– Ну, а я не научился программировать ни в семь, ни в десять, ни даже в двенадцать. Зато меня с рождения тянуло изучать разные языки и культуры. Ярко выраженный гуманитарий на планете, где роботов в десять раз больше, чем людей. Вот так и получилось, что до пятнадцати лет, пока худо-бедно не стал справляться с техническими науками, меня всё время поднимали на смех, – исповедался Натан, пока робот-раздатчик выдавал подносы с завтраками.

Я промолчала, так как не знала, что на это ответить. Вряд ли, даже если я буду сидеть на стероидах и синтетическом протеине, я смогу набрать мышечную массу, хотя бы отдалённо напоминающую того же Киара Леру. Женские и мужские организмы слишком по-разному устроены, не говоря уже о том, что, судя по увиденным мною представителям других рас, люди в принципе далеко не самая сильная и физически развитая раса.

Когда мы с подносами повернулись к столам, Натан мотнул головой куда-то в сторону:

– А давай-ка утрём всем этим засранцам носы и сядем во-о-он с теми девушками? – предложил он.

Я удивилась, но последовала за Танеко.

– В Академии учатся девушки? – эта информация неожиданно стала для меня жизненно важной.

– Конечно! Почти двадцать семь процентов этого набора – девушки. Нам очень повезло, в предыдущих годах их было не более двадцати процентов, – тут Танеко обернулся и подмигнул мне. – Или ты спрашиваешь меня о девушках, потому что захотел за кем-нибудь приударить?

– П-ф-ф, вот ещё, – ответила я искренне. – Просто любопытно. И что, они учатся наравне с парнями? Даже в плане физической подготовки?

– Первые три года – да, но дальше уже идёт разделение по специализациям. Большинство девушек традиционно выбирает гуманитарное направление. По окончании учёбы они становятся лингвистами, политиками, специалистами по культурам и расам. Достаточно много девушек среди аналитического направления среди медиков, вирусологов, археологов, химиков, зоологов и прочих учёных. Крайне редко две-три девушки на весь курс поступают на техническое направление. Как правило, всё-таки инженерами, программистами, математиками и механиками становятся ребята. А вот в боевое направление ещё ни одна девушка экзамены по физической подготовке не потянула. Ты сам-то решил, на какое направление пойдёшь? Может, на гуманитарное, как и я, а?

Я пожала плечами.

– Не знаю, Натан, я ещё даже общегалактический не выучил, а ты о таком спрашиваешь.

– Ну, у тебя ещё две с половиной недели есть на то, чтобы определиться.

Мы как раз подошли к длинному столу, за которым сидело аж семеро девушек. Статные, фигуристые в обтягивающих синих комбинезонах, они привлекали внимание всей столовой, но никто не рисковал попроситься к ним за один стол. Трое из семёрки относились к расе пикси. Две – достаточно агрессивно настроенные ларки. Конечно, на их груди не росло шерсти, но их выдавали чуть подрагивающие шерстяные уши. Ещё две имели фиолетовую кожу и чёрные волосы, но у них не было рогов и хвостов. Неужели всё-таки цварги?

– Доброе утро, прекрасные девушки! Давайте знакомиться и позвольте сесть с вами за один стол, – с ходу начал заливаться соловьем Натан.

Ещё на подходе одна из ларк смерила моего приятеля настолько уничижительным взглядом, что я сразу поняла: ничего не получится. Готова биться об заклад, но мы точно не первые и даже не пятые, кто подкатывает к этой девичьей компании за сегодняшнее утро. А судя по тому, как цварга закатила глаза, даже не десятые.

– Шли бы вы… подальше, – с плохо скрытым раздражением произнесла вторая ларка, явно желая употребить совсем другое слово.

– Что же вы такие необщительные? Мы же хотим только познакомиться, – Натан улыбнулся ещё шире и сделал пару шагов в сторону женского стола.

Одна из цваргов подняла голову и мрачно улыбнулась в ответ, обнажив клыки. Ага, всё-таки клыки у цваргов-девушек имеются, несмотря на отсутствие хвостов и рогов.

– Ты что, глухой? Или недоразвитый? Тебе на каком языке надо сказать, чтобы проваливал?

Таноржец, кажется, не понимал ни намёков, ни прямых угроз. Он решил обрушать своё очарование на самых миролюбиво настроенных девушек из всей компании – пикси:

– Красавицы, ну хотя бы вы не откажите в том, чтобы составить Вам компанию? Приютите бедных парней за своим столиком, вон, посмотрите, всё уже занято.

Пикси растерянно заозирались, чтобы найти свободные места и вежливо предложить нам сесть именно туда. Столовая оказалась небольшой, и остальные столы уже заняли голодные кадеты. Многие присутствующие кидали любопытные взгляды на нашу компанию, явно делая ставки, чем всё закончится.

– Натан, пошли отсюда. Девушки явно не хотят нас видеть, и они не такие глупые, чтобы повестись на твою уловку, – произнесла я, наконец.

Мой сосед удивлённо посмотрел на меня, затем обиженно пожал плечами, как бы говоря: «Ну как знаешь, вообще-то я для тебя, старина, старался», и повернулся с подносом в другую сторону. Именно в этот момент одна из цварг окликнула Натана:

– Эй, погоди, как там тебя, что сказал твой друг?

Танеко бросил, не оборачиваясь:

– Что вы не такие глупые, чтобы вестись на дешёвые уловки, и не стоит вас обременять своим обществом.

Я почувствовала себя крайне неуютно под перекрестием семи пар внимательных глаз и непроизвольно сделала шаг назад. Ну да, по всей видимости, девушкам в Академии Космического Флота приходится тоже несладко, и до сих пор новобранцы подкатывали к ним исключительно из-за симпатичных личиков, а не из-за предположения о наличии мозгов в их светлых головушках. Ещё бы, в стенах Академии парням предстоит учиться десять лет, все уже взрослые, увольнительная раз в год, а девушек на всех точно не хватит, вот и решили подсуетиться заранее. Я хмыкнула. А девушки не такие уж и недалёкие, объединились в стайку, чтобы легче было избавляться от парней, которые подкатывают нахрапом.

Мой безотчётный шаг назад был замечен девушками, и, похоже, это их заинтересовало ещё больше.

– А на каком языке говорит твой друг? – обратилась к Натану одна из пикси. Шатенка с выразительными зелёными глазами и родинкой над губой.

– Он человек, говорит на древнем диалекте, – ответил за меня сосед, широко улыбнувшись и таки поставив свой поднос на стол.

Я тяжело вздохнула и села рядом с Натаном. Не понимаю, зачем ему это женское внимание? Разглядывать девушек не стала, просто поскорее приступила к порции овсяной каши с бананом. Никогда не умела общаться с людьми, а тем более дружить с девушками. Был у меня всего один друг и тот разорвал нашу дружбу без всяких объяснений. Воспоминания о Рике, как тупой кинжал, царапнули сердце. Я постаралась поскорее отогнать от себя ненужные воспоминания и прислушалась к разговору за столом.

– А откуда он знает этот древний диалект? – продолжала расспрашивать Натана зеленоглазая пикси. – Я просто на гуманитарное направление поступила, хочу стать специалистам по контактам с гуманоидными расами…

– О, ты знаешь человеческие языки? – оживился Натан.

– Ну да, – девушка перешла на таноржский, чтобы похвастаться своими знаниями. – Я с детства учу их, но такого диалекта, как у твоего друга, ни разу не слышала. Как его зовут и откуда он родом?

– Это кадет Станислав Радонежский с Захрана, а я – Натан Танеко с Танорга, но тоже поступил на гуманитарное направление.

– Что, правда, таноржец и на гуманитарное?! – всё та же пикси, но уже переходя на общегалактический.

– И мы на гуманитарное! – хором встряли другие две пикси.

– С Захрана? – одновременно с ними заинтересовались цварги уже моей личностью. – А как же ты выбрался оттуда?

Натан уже углубился в общение с пикси, с которыми у него неожиданно нашлось много общего. Я же осталась один на один с двумя цваргами и двумя ларками.

– Выбрался на корабле, – ответила на общегалактическом, вспоминая спряжения глаголов.

– На пилота будешь учиться? – хмыкнула цварга, окинув мою фигуру взглядом. Шварх, даже она была чуть крупнее и шире меня в плечах.

– Возможно, – я понятия не имела, буду ли вообще здесь учиться, и не сбегу ли отсюда раньше времени. С другой стороны, в Академии Космического Флота отец меня будет очень долго искать, может, оно и к лучшему, что я здесь оказалась.

– Если выберешь аналитическое направление, то будешь учиться с нами. Я, кстати, Ирэна Аддис, хочу стать хирургом. А это моя сестра-близнец – Арэна Аддис, она пока ещё не выбрала между ботаникой и зоологией, но тоже на аналитическом.

– Станислав Радонежский, – коротко кивнула я сёстрам.

– Тамара Штэйн, технарь.

– Дорина Штуцер, технарь.

Ларки, в отличие от цваргов, приподнялись со стульев, чтобы пожать мне руку. Отмечу, что на мой женский вкус они были менее симпатичны, чем девушки с аналитического. Они отличались более мужеподобной фигурой, а вблизи я рассмотрела, что их зрачки имеют вытянутую форму, совсем как у животных. Б-р-р-р!

Рукопожатие Тамары оказалось неожиданно крепким, она вдруг резко потянула меня на себя, её широкие ноздри затрепетали, а она задумчиво произнесла:

– Хм… Стас, от тебя удивительно пахнет…

– Ты тоже заметила, да? – подхватила Дорина.

– Вчера была тренировка, – краснея, сообщила я. Шварх! Какой же нюх у ларков?!

– Да нет, – Тамара улыбнулась, – от тебя приятно пахнет, вот только не могу сообразить чем…

А вот тут я побледнела. Шварх! Шварх! Шварх! Надо срочно найти мужской шампунь для волос. Я при побеге с Захрана взяла свой, лавандовый, совершенно не задумываясь о том, что могу встретить кого-то с тонким обонянием…

Девушки засмеялись, увидев мою реакцию. Они подумали, что засмущали меня. Фу-у-ух, кажется, пронесло.

После завтрака мы с Натаном пошли обратно в наш бокс. Танеко пришёл в восторг от знакомства с пикси и всю дорогу что-то восторженно говорил о Талиссе, так звали зеленоглазую красавицу. Я же погрузилась в себя, мысленно вспоминая все свои ароматизированные предметы гигиены, которые необходимо заменить в первую очередь.

– А ты, старина, вообще не промах, – неожиданно толкнул меня локтём Натан, когда мы уже подходили к двери.

– Ась? – толчок заставил вынырнуть из размышлений.

– Так ловко привлёк внимание девчонок! Ладно бы только пикси, это в принципе дружелюбная раса, или каких-нибудь миттарок, но цварог с ларками! Кто бы мог подумать! Цварги известны своей скрытностью и предпочитают строить любые отношения лишь со своими, а ларки вообще одна из самых агрессивных рас!

Я отмахнулась.

– То же мне привлёк… Познакомились да и только.

– Не отмахивайся! Та, которая Тамара, вообще тебе глазки строила! Я всё видел!

Я фыркнула, в душе позабавленная мнением Натана, но мы остались каждый при своём мнении.

Время до обеда я потратила на изучение общегалактического языка, а после посещения столовой меня перехватил робот-уборщик и снова проводил в медицинский отсек, где мне предстояли дополнительные испытания и психологические тесты. Затем мне дали десять дней перерыва, которые я потратила на изучение языка, а потом устроили экзамены, чтобы определить мой уровень знаний в различных дисциплинах. Большая часть давалась мне легко, так как у меня за плечами школы было уже четыре года Высшей Школы Бизнеса и Управления Планетой. Математику я любила всегда, с химией, биологией, квантовой физикой и робототехникой тоже проблем не наблюдалась. Плавала во всём, что касалось других миров и рас, кое-как ответила на вопросы касательно политики Объединённых Миров, по истории сдала лишь самый минимум – то, что успела прочесть с флешкарты капитана Валлуни. Оставят меня кадетом в Академии Космического Флота или нет – толком не знала и старалась об этом не думать.

С каждым днём к станции пристыковывались всё новые и новые транспортники Космического Флота, привозя новобранцев с самых дальних уголков вселенной. Я обратила внимание, что всё же подавляющее большинство составляли цварги и ларки, как самые крупные, выносливые и физически развитые расы. Небольшой процент составляли пикси и миттары. Чистокровных людей я почти не видела.

Все дни до начала учёбы я сидела в боксе, зубрила материалы, переданные мне капитаном Валлуни, выходила из бокса лишь с Натаном, чтобы пройтись до столовой, или же с роботом-уборщиком, который сопровождал меня на верхние этажи, куда доступ без специального разрешения кадетам был закрыт. Про меня и Натана, который однажды вздумал вмешаться и заступиться за меня, многие кадеты пускали сальные шуточки и гадкие слухи, но на этом всё ограничивалось. Порой мне казалось, что Танеко больше меня переживает о том, что говорят другие кадеты.

Я всегда старалась как можно быстрее справиться с приёмом пищи и вернуться в свой бокс, чтобы не привлекать лишнее внимание. По какой-то необъяснимой для меня причине девушки, с которыми мы познакомились, если видели нас с Натаном, сами стали подсаживаться за наш столик.

Отец за всё это время никак не подавал о себе знать, и я потихоньку стала успокаиваться, убеждая себя, что среди кадетов Космического Флота он меня не найдёт, если я сама не сглуплю и не выдам себя.

Глава 7. Киар Леру

Киар Леру потянулся на своей огромной двуспальной кровати и посмотрел на жгучую темноволосую брюнетку, что спала на его груди. Аврелия Кларк, цварга, получившая звание майора год назад, как раз тогда же, когда окончила Академию. В Космическом Флоте не приветствовались постельные отношения между офицерами старших чинов и учащимися, но все понимали, что служба в космосе, как и отдельные рейды на необитаемые планеты, порой затягивалась на год, два или даже три, прежде чем офицерам давали увольнительную, чтобы навестить семью. Разумеется, отношения между старшими и младшими чинами были. Но Киар никогда не давал поблажек лейтенанту Кларк, постель – одно, служба Космическому Флоту – другое. Именно поэтому адмирал Юлиан, которому были известны слабости младшего брата, не заострял внимания на Аврелии. А сейчас, когда девушка закончила Академию, их отношения больше не приходилось специально скрывать.

Отношения между Киаром и Аврелией всегда были несколько странными. Иногда командор Леру пропадал на рейдах месяцами, а девушка оставалась на станции, и они не только не виделись, но и никак не общались всё это время. Не то, чтобы Киар как-то специально игнорировал свою любовницу, нет, просто всегда находились дела важнее, которые вытесняли мысли о цварге из головы. По каким-то причинам ни разу не писала и даже не отправляла ни единого голографического изображения и сама Аврелия. Зато, как только Киар Леру ступал на платформу главного филиала Академии Космического Флота, девушка моментально оказывалась в его боксе или же ждала его в своём. Леру сам не заметил, как короткая интрижка с курсанткой переросла в нечто большее. Пару раз его старший брат Юлиан, посмеиваясь, говорил, чтобы Киар уже сделал предложение и, наконец, женился на девушке. Но Леру всё никак не мог собраться и сделать это. Он сам не мог понять, что именно ему мешает, просто что-то не давало ему так поступить. Порой Леру ловил себя на том, что совершенно не огорчился бы, если бы в один прекрасный день Аврелия сказала, что между ними всё кончено.

Наручный коммуникатор, который Леру не снимал, даже ложась в постель, провибрировал и мигнул новым сообщением. Так-с, пора вставать. Киар пошевелился, стараясь переложить Аврелию со своей груди на подушку. Цварга проснулась:

– М-м-м… Киар, ты уже уходишь? – спросила она сонно.

Огромные зелёные глаза смотрели на командора с обожанием, однако цварг уловил и печаль, исходящую от девушки. Киар Леру, как и все цварги мужского пола, улавливал рогами колебания бета-волн, испускаемых нейронными клетками мозга разумных гуманоидов, когда те испытывают сильные эмоции.

– Да, уже ухожу, мне пора, – кивнул Киар, поднимаясь с кровати и разминая затёкшую шею.

Всё-таки надо было уйти от Аврелии сразу, а не оставаться на ночь. Из-за её дурацкой привычки спать на его груди защемило трапецию.

Девушка облизала пухлые ярко-алые губы и приподнялась на локтях, провокационно демонстрируя свою идеальную грудь со съёжившимися коралловыми сосками. Цварга всегда спала обнажённой, потому что знала, что это нравится Киару.

– И что, даже не попрощаешься? – её томный, чуть хриплый после ото сна голос мог бы возбудить кого угодно, вот только Леру уже прочёл сообщение с коммуникатора.

Надо было поспешить, чтобы успеть на собрание высших чинов.

– Извини, Аврелия, мне уже действительно пора. Как я и говорил, адмирал попросил меня стать куратором.

– Хорошо, что в этот раз хоть в рейд на другой конец космоса не отправил, – буркнула Аврелия, смиряясь с тем, что Киару надо идти.

От неё несколько секунд веяло недовольством, но потом она взяла себя в руки, встала с постели и плавно скользнула к мужчине, уже облачившемуся в форменный комбинезон. Аврелия обладала совершенными пропорциями тела: длинные стройные ноги переходили в крутые бёдра, рельефные мышцы на руках и спине ничуть не портили фигуру, а пышная грудь подчёркивала её женственность. В любой другой раз Киар обрадовался бы, что обнажённая девушка ластится к нему все телом, но сейчас испытал лёгкое раздражение, когда Аврелия потянулась к нему за поцелуем, обвив руками его шею, а коммуникатор настойчиво провибрировал второй раз.

– Аври, мне надо спешить, – ответил Киар, отводя руки девушки от себя. – Завтра уже первый учебный день, а у нас до сих пор не улажены вопросы касательно нескольких новобранцев.

– Хорошо, что ты ведёшь боевое направление, а то я бы уже приревновала тебя к твоим новобранцам, – усмехнулась Аврелия, стукнув своим кулачком Киара в грудь. Несильно, но весьма ощутимо.

– Не ревнуй, сегодня вечером приду, – улыбнулся Киар, быстро чмокнул девушку в кончик носа и поспешил на совещание.

***

– Вы видели эти показатели по физической нагрузке? Это же никуда не годится! Даже девчонки с гуманитарного направления сильнее кадета Радонежского! – искренне возмущался командор Леру, когда дело дошло до протеже капитана Валлуни.

– Зато неплохая скорость реакции и вполне приемлемые показатели выносливости. Кроме того, кадет сдал на высший балл математический анализ, комплексные числа, дифференциальную стереометрию и даже вариационное исчисление, которое проходят лишь на последних курсах некоторых технических специальностей! А также кадет Радонежский показал глубокие знания в теории струн и астрофизике, – возразил док.

– Но при этом, судя по Вашим же отчётам, он практически ничего не знает об истории, политике и расах Объединённых Миров. Еле-еле вытянул необходимый минимум, – нахмурил брови адмирал Топченко, читая характеристику на новобранца.

– И психологические тесты показывают кадета Радонежского не с лучшей стороны, – задумчиво пробормотал шаутбенахт Крагор. – Замкнутый, скрытный, некоммуникабельный…

– Но при этом не склонный к агрессии и вдумчивый, – заметил адмирал Юлиан Леру. – Последнее, смею заметить, редкость. Обычно кадеты настолько боятся вылететь из Академии, что забывают применять свои мозги тогда, когда это действительно требуется.

– Так, ладно, – генерал хлопнул в ладоши, – привлекая всеобщее внимание высших офицеров. Ещё долго можно обмусоливать личность кадета Радонежского, но одно то, что он самостоятельно покинул Захран и не побоялся выйти один-на-один против траска, уже о многом говорит. Я доверяю выбору капитана Валлуни, до сих пор его чутьё ещё ни разу не подводило, а потому новобранца Радонежского оставляем среди кадетов первого курса. Куратору его направления придётся немного скорректировать обучение, добавить тренировки по физической подготовке и стратегии ведения боя вместо некоторых точных дисциплин. Кстати, на какое направление подал документы кадет?

Настало несколько секунд тишины, шаутбенахт Крагор склонился над планшетом, ища заявление Станислава Радонежского.

– У кадета высокий коэффициент интеллекта и первоклассное знание точных наук. Я бы советовал отправить его на аналитическое направление, – пробормотал док.

– На техническое! – раздался голос шаутбенахта.

Генерал на несколько мгновений нахмурился, а потом махнул рукой.

– Пускай.

Командор Киар Леру скрипнул зубами. Он был уверен, что по результатам испытаний, кадета Радонежского отчислят. Где это видано, чтобы новобранец не мог подтянуться двадцать раз или пробежать стометровку за двенадцать секунд? Сопляк, который позорит звание кадета Космического Флота. Хорошо, что этот щенок хотя бы не на его боевое направление попросился. Станислав Радонежский будет чьей-то чужой головной болью. После того, как сам генерал объявил, что он хочет оставить новобранца в Академии, кадета просто так не отчислишь. Нужен будет действительно веский повод. А, ладно! Киар тряхнул головой и заставил себя подключиться к обсуждению результатов тестирования следующего новобранца.

То ли результаты тестирований в этом году оказались особенно противоречивыми, то ли слишком много кадетов были набраны в самый последний момент, но заседание высших чинов задержалось. Давно минуло время обеда, когда генерал объявил, что последнее дело разобрано.

– Ну, наконец-то, всё. Желаю всем успехов в обучении нового курса. Кураторы, прошу не забыть разработать индивидуальную программу для тех кадетов, кому это требуется, и подтянуть новичков до базового уровня в кратчайшие сроки. Что касается изменений в расписании и прочих административных вопросов, то адмиралы поделятся информацией с шаутбенахтами и командорами.

Командор Леру встал со своего места, разминая затёкшие от длительного сидения ноги, и уже направился к выходу, когда рука старшего брата легла на его плечо.

– Киар, нам надо поговорить.

– Юль, а до завтра никак не подождёт? Я устал как шварх и ещё ничего не ел с самого утра. Мне, честно, абсолютно всё равно, что боевую подготовку поставили вперёд тактики или наоборот. Увижу всё в расписании.

Часть присутствующих расходилась, кто-то из адмиралов подходил к младшим по званию и о чём-то тихо разговаривал.

– Нет, Киар, это важно. Завтра будет уже поздно, – ровно ответил Юлиан.

Командор почувствовал неладное и нахмурился.

– Ну? Слушаю.

– Видишь ли, Киар, когда я подошёл к генералу с предложением твоей кандидатуры… – Юлиан замялся. – В общем, место куратора боевого направления в этом году было уже занято.

– Юль, ты издеваешься?! Я всегда вёл только боевое направление! – взорвался Киар.

– Тише, на нас уже оборачиваются.

– Какого шварха ты тогда настоял на своём, если узнал, что место куратора боевого направления занято?! – глухо прорычал командор. – И позволь узнать, кто же обскакал меня?

Юлиан набрал полные лёгкие воздуха, а затем выдохнул.

– Только не злись, это капитан Стивен Валлуни.

– ЧТО?! Какой-то капитанишка обошёл командора?! – взревел младший Леру, а его белки налились алым, как это бывает в минуты ярости у цваргов. – Он это специально сделал, я тебе точно говорю!

– Пожалуйста, держи себя в руках. Ты всё-таки командор, – холодно оборвал его старший брат, а Киар понял, что и правда, ведёт себя непозволительно для своего звания. – Как так вышло, что капитану доверили целое боевое направление?! – спросил он после нескольких глубоких вдохов и выдохов.

– Стивен Валлуни уже давно в звании капитана и подал прошение о рассмотрении присвоения ему звания командора. Генерал отдал ему боевое направление, как самое сложное, чтобы посмотреть, как капитан справится с заданием.

– Понятно, – нехорошо ухмыльнулся Киар. – Вот и посмотрим, как капитан Валлуни справится с боевиками.

– Киар, – Юлиан поймал его за локоть, когда тот собрался покинуть аудиторию.

– Ась?

– Все знают о вашей многолетней вражде на пустом месте. Пожалуйста, не делай глупостей. Если у капитана Валлуни вдруг появятся проблемы с курсантами, то в первую очередь в круг подозреваемых лиц попадёшь именно ты. Мстить через кадетов – это низко. Я надеюсь, ты это понимаешь?

Киар нехотя кивнул головой.

– Да, Юль, ты как всегда прав.

– Отлично, тогда, может, перестанешь интересоваться задницей капитана и, наконец, спросишь, какое направление поручили тебе?

– Да, действительно, чего это я… Какое у меня направление? Надеюсь, не гуманитарное? Терпеть не могу общаться с бабами…

– Нет, – Юлиан улыбнулся, – я в курсе, что женский пол ты не слишком жалуешь, а потому попросил за тебя у генерала технарей.

Командор постоял, несколько секунд перевариваю информацию.

– Ну, техническое не так уж и плохо. Могло бы быть и хуже, – философски решил он.

– Я рад, что ты нейтрально воспринял эту новость, – Юлиан от всей души хлопнул его по плечу. – Тогда беги в свой бокс, не смею тебя задерживать. Тебе к завтрашнему утру ещё составить индивидуальные программы обучения, в том числе и на нелюбимого тобой кадета Радонежского…

– М-м-м-м… – Киар скривился, будто проглотил кусок кислого лимона. Точно, этот сопляк подался на технаря!

Весь вечер командор Леру провёл, составляя индивидуальные планы поверх общего расписания для своих новобранцев. Перед Аврелией пришлось извиниться и сослаться на неожиданно свалившуюся работу. Девушка заметно расстроилась, Киар это почувствовал по исходящим бета-волнам, которые ощущались им, как скисшее молоко, но Аврелия улыбнулась, сказала, что всё понимает, и аккуратно закрыла за собой дверь в бокс командора.

Глава 8. Первый учебный день

– Стас, вставай, засранец! – кто-то тормошил меня за плечо, а я спросонья никак не могла понять, почему кто-то со мной так бесцеремонно обращается и называет «Стасом».

– А-а-а-ась? – зевнула, протирая глаза.

Когда я смогла разлепить веки, то увидела стоявшего передо мной счастливого Натана в тонких пижамных штанах. Светлая ткань подчёркивала его смуглую кожу, а рельефный и в меру прокачанный торс заставил меня покраснеть и отвести глаза. Да, как бы глупо это ни прозвучало, но в свои девятнадцать я впервые в жизни видела обнажённого по пояс мужчину, да ещё хорошо сложенного, да ещё и так близко… Натан, к счастью, не заметил моей реакции, он лишь широко улыбнулся:

– Ну, наконец-то ты проснулся, засоня! Мы проспали утреннее построение и знакомство с кураторами! На коммуникаторы уже пришли списки групп и расписание. Первые лекции у нас с тобой общие, давай, одевайся скорее, в столовую завтракать и на лекцию про космос, – заговорил таноржец, когда увидел, что я в состоянии воспринимать информацию.

Я глянула на хронометр и охнула. Не хватало ещё опоздать в первый учебный день! Вчера я почти до середины ночи слушала аудиозаписи по общегалактическому языку, а потому проспала будильник. Натан проследил за моим выражением лица и приободрил:

– Не переживай так сильно, это всего лишь построение, неофициальная часть, там наверняка говорили какие-нибудь общие поздравления и прочую ерунду. Я больше чем уверен, что переклички не было, и нашего отсутствия никто не заметил, – он оглушительно зевнул. – Вчера до двух переписывался с Талиссой с гуманитарного, надеюсь, она-то не проспала.

– Почему ты назвал меня засранцем? – успела я вставить в его сплошной поток информации и подтянуть одеяло выше. В отличие от соседа по боксу я спала в пижаме, а утягивающий грудь топ под кофту не надевала. Как-то не ожидала, что в собственной спальне с утра пораньше может нарисоваться сосед.

– И это ты ещё меня спрашиваешь?! – искренне возмутился Натан. – Ты три недели водил за нос меня и девчонок! Я думал, что ты со мной на гуманитарное направление пойдёшь, вон, как лихо общегалактический выучил за это время. У тебя настоящий талант к языкам! Ирэна и Арэна были уверены, что ты присоединишься к ним на аналитическом, а ты… – он махнул рукой, – засранец, одним словом. Выбрал техническое. Неужели мне, как своему другу, сказать раньше не мог? Я так надеялся…

Я настолько опешила от отповеди Натана, что забыла придерживать одеяло. Оно соскользнуло вниз, открывая мою нежно-голубую пижаму в плюшевых медведей.

– А ты что, в пижаме спишь? – удивился Танеко, с любопытством разглядывая моё одеяние.

– А-а-э-э-э, – шварх! Я почувствовала, как меня заливает краска стыда. Повезло ещё, что пижама голубая, а не розовая. – Мне что-то холодно здесь спать, на Захране климат куда более тёплый, вот я и надел… – сказала я первое, что пришло мне в голову.

– Да? Хм-м-м… не знал, что у Вас там настолько тепло, – засомневался мой сосед, всё ещё с интересом разглядывая моих медвежат.

Я натянула одеяло до подбородка.

– Общеизвестно, что Захран – планета с синдромом Кесслера, но все забывают про парниковый эффект в атмосфере, из-за которого климат существенно изменился в последние столетия. Ты это, иди, одевайся, а я тоже оденусь. Давай в гостиной через десять минут встретимся. Хорошо?

– Хорошо, – почесал затылок Натан и отправился к двери. Я облегчённо выдохнула: кажется, смогла отвлечь и загрузить его информацией о родной планете.

Уже в дверях Танеко обернулся ко мне:

– Слушай, так ты это… почему сразу-то не сказал, что на техническое направление собрался?

Я напустила на себя максимально хитрый вид и подмигнула:

– Так ты посмотри, как все эти дни наши знакомые девушки наперебой моего внимания добивались, пытаясь уговорить меня пойти на их направление.

– Шварх, то-о-очно, надо было так же поступить, что ж я сам-то до такого не додумался! – таноржец вцепился руками в волосы и скрылся за дверью, а я перевела дыхание.

Фух, кажется, пронесло! Но в следующий раз надо будет тщательнее проверять, что я закрыла дверь изнутри. Как-то не улыбается мне, если сосед ворвётся в мою комнату тогда, когда я буду переодеваться.

Спасибо ледяному душу, что взбодрил меня и отогнал все беспокойные мысли. Одетый и собранный Натан ждал меня в гостиной, когда я выскочила туда с влажными после душа волосами. Приятель неодобрительно покосился на меня, затем произнёс:

– Как бы ты не заболел с тем, что привык к более тёплому климату.

Меня несколько удивили слова соседа. Я, конечно, тот ещё специалист по отношениям между представителями мужского пола, но мне показалась странной такая забота.

– Ладно, высохнешь, – сам себе перебил Натан. – Стас, побежали, а то опоздаем ещё и на лекции! – и мы рванули с места.

На первой лекции с Натаном мы сели рядом. Пожилой адмирал степенно рассказывал о том, какие объекты бывают в наших вселенных, о звёздах-гигантах и карликах, о том, как устроены кротовые норы. Я слушала, раскрыв рот, не забыв предварительно включить аудиозапись на коммуникаторе. Мне казалось кощунственным открывать ноутбук или планшет, чтобы запечатывать лекцию и, таким образом, пропускать что-то из уст адмирала. Большую часть того, что рассказывал адмирал, я знала, но, тем не менее, слушала с огромным удовольствием.

– Фух, какая скукота, – протянул Натан, когда лекция закончилась. – Я думал, что усну.

Я пожала плечами, так как была не согласна.

– Знаешь, а мне, наоборот, понравилось. Я всю жизнь мечтал изучать космос, а у нас на Захране эта информация засекречена. Я за такую лекцию там, на родине, отдал бы тысячу кредитов, не глядя, – призналась я.

Танеко засмеялся, хлопнув меня по плечу.

– Тысячу кредитов! Ну и выдумщик же ты, Стас! Такое состояние ещё заработать надо. Но теперь мне понятно, почему ты на техническое направление подался. Хороший пилот из тебя выйдет, любознательный.

Я промолчала. На самом деле, техническое направление я выбрала методом исключения. Мне сразу было понятно, что боевое я не потяну по физической подготовке, а гуманитарное не про меня, потому что учить языки – это слишком скучно и нудно. Да, Натан отметил, что ещё не знает никого, кто с моей скоростью выучил общегалактический язык всего за три недели, но от этих слов гуманитарное направление не становилось для меня интересным.

Оставались аналитическое и техническое. Судя по моим текущим знаниям, мне легко далось бы аналитическое направление, на котором преподавали лишь точные науки, но это означало бы, что через какое-то время я стану хирургом, вирусологом, зоологом или просто сотрудником лаборатории. Нет никаких гарантий, что после окончания аналитического направления меня станут брать с собой в рейды на новые планеты. Большинство аналитиков после окончания Академии сидят на безопасных станциях и исследуют материалы, собранные десантными группами и роботами. А вот оконченное техническое направление даст мне целый спектр возможностей. Если получится выучиться на хорошего пилота или штурмана, то я гарантированно смогу летать на боевых и исследовательских кораблях, да и инженер-механик обязателен в штате любой команды. Именно поэтому я выбрала это направление.

Вторая лекция по основам медицины оказалась не менее интересной. Потом был математический анализ, который я знала от корки до корки, и потому немного заскучала, а после него уже в расписании стояла профильная лекция по выбранному направлению. Пришлось попрощаться с Натаном и отправиться в гордом одиночестве в аудиторию с симуляторами кораблей.

Исподтишка, пока все рассаживались за симуляторы, я рассмотрела свою группу. Сорок гуманоидов, среди которых подавляющее большинство составляли шкафообразные ларки и не менее крупные, но более подвижные цварги. Забавно, но их рога по сравнению с рогами командора Киара и адмирала Юлиана Леру показались мне игрушечными, а вот острые шипы на концах хвостов внушали уважение. К моему сожалению, практически все одногруппники оказались парнями. Из девушек в моей группе были лишь Тамара и Дорина, приветственно помахавшие мне руками, и привлекательная, но холодная и неприступная цварга. Черноволосая девушка смерила всех парней, включая меня, надменным взглядом и заняла самый дальний симулятор с таким выражением лица, будто бы она здесь королева. Я разочарованно вздохнула, так как сама хотела занять этот же симулятор, и в итоге села за соседний. Цварга зло зыркнула на меня, пытаясь прогнать взглядом, но я отвернулась и сделала вид, что не заметила её недовольства. Признаться честно, в глубине души девушку я прекрасно понимала. На меня почти так же, как и на неё, косилась подавляющая часть группы. Но если про цваргу сразу же пошли безобидные шуточки, кто первый к ней подкатит, то про меня шутки были гораздо жёстче и неприличнее.

Большинство моих одногруппников никогда не сидело за панелью управления ни шаттла, ни даже флаера, а потому все кнопки, тумблеры и даже штурвал оказались для них в новинку. В каком-то смысле мне повезло больше, чем им, ведь мой отец мог позволить себе целую коллекцию кораблей. Иногда, когда мы с мамой летали вдвоём, мне удавалось выпросить у неё разрешение посидеть за штурвалом. Отчасти именно этот опыт послужил мне подспорьем, когда я рискнула угнать «Тигра». Как бы там ни было, моих знаний с лихвой хватило, чтобы справиться с несложным заданием преподавателя. Шаутбенахт Крагор с лёгким удивлением отметил, что я выполнила упражнение по взлёту с платформы с первого раза и без ошибок, и отпустил с урока раньше остальных. Когда я выходила из класса симуляторов, множество взглядов устремилось мне в спину, среди которых я поймала и задумчивое выражение цварги.

«Через пятнадцать минут в столовой?» – пришло сообщение на коммуникатор от Натана как раз тогда, когда я думала, куда пойти.

«Я уже освободился, буду там через три минуты».

«Тогда займи мне и девочкам стол у иллюминатора», – моментально пришёл ответ.

Я хмыкнула. Никогда бы не подумала, что Натан Танеко тот ещё сердцеед. Достаточно смуглый и с раскосыми карими глазами, он не отличался, на мой вкус, какой-то особенной незаурядной внешностью. Да, как я случайно узнала сегодня, фигура у него, оказывается, очень даже ничего, но все кадеты Космического Флота физически развиты, местных девушек этим точно не удивить. Пожала плечами собственным мыслям о соседе по боксу и устремилась в столовую.

Лишь когда я переступила порог просторного помещения для приёма пищи, я поняла, что не только меня одну отпустили на обеденный перерыв раньше положенного. Здесь уже вовсю толпились у раздатчиков парни с боевого направления. Сразу семеро из них обернулись ко мне с выражением такой брезгливости на лице, что мне захотелось мгновенно телепортироваться на другой конец космоса. Но вместо этого я вздёрнула подборок повыше, взяла поднос из стопки и культурно встала в очередь.

Глупо всюду ходить парой с Натаном и прикрываться им, в конце концов, я в Академии Космического Флота, а не во вражеском тылу. Да, я выгляжу слабой по сравнению с этими образцами мужественности и тестостерона, но я же и не на боевое направление подалась. Со временем учёба покажет, что не так уж я и безнадёжна по большинству дисциплин, а, следовательно, достойна того, чтобы учиться в Академии. Опять же, если бы это было не так, то меня вряд ли вообще взяли бы в это место, ведь у офицеров был шанс отказать мне, сообщив, что я провалила тестирование.

Делая вид, что не замечаю косых неприязненных взглядов, я забрала контейнеры с едой у робота-раздатчика, и направилась к дальнему столу. В тот момент, когда я уже расслабилась и решила, что зря себя накручиваю, дорогу мне кто-то заступил на добрых две головы выше меня. Медленно рассматривая широкую грудную клетку, тёмно-синий форменный комбинезон с золотой звездой и поросль густых волос, торчащих из-под горловины, я поднимала взгляд, пока не встретилась с вертикальными зрачками здоровенного ларка. С холодеющими от паники ладошками рук я поняла, что это как раз один из тех ларков, что летел со мной в транспортнике. Новость о том, что эти громилы поступили на боевое направление, радости мне не придала. Интуитивно обернулась на входные двери, чтобы посмотреть, не пришёл ли Натан, но заметила позади себя двух друзей ларка.

– Что, мамочку потерял? – ухмыльнулся тот, что стоял передо мной.

Я молчала, не зная, что ответить. Главное не выводить их на агрессивные действия и не начинать драку. Пускай шутят, унижают, оскорбляют, последствия от этого пережить гораздо легче, чем от сотрясения мозга или перелома руки.

– Язык проглотил? Или прикидываешься, будто не понимаешь, о чём идёт речь? – ларк позади слегка толкнул меня в спину, вынуждая сделать шаг вперёд. – А там, на платформе Зоннена, ты очень даже бодро поздоровался с капитаном Валлуни и влез в шлюз транспортник, обойдя Тодда, будто пустое место. Мы всё видели!

– Почему капитан отдал документы Тодда тебе? Что в тебе такого особенного, что он предпочёл взять твой хилый тощий зад вместо нормального, обученного боевым искусствам ларка?! – глухо прорычал третий ларк и ткнул меня под рёбра.

Я поморщилась от болезненного тычка, но удержалась от стона и закусывания губ. Сейчас эти шерстяные парни отведут душу и отстанут от меня. В конце концов, обеденный перерыв не бесконечный, у них самих ещё пары впереди.

– Да он просто дебил, общегалактического не знает! Вон у него на ухе переводчик висит. Всё слышит, а вякать в ответ не может, – нашёлся кто-то «умный» из зала.

Переводчик командора я действительно продолжала носить, но скорее по привычке, чем по необходимости, так как за три недели весьма неплохо освоила новый для меня язык. Задумчивый взгляд ларка, что заступил мне дорогу, остановился на моём ухе, он нехорошо ухмыльнулся, обнажив свои белоснежные зубы.

– Может, как раз твой тощий зад и пришёлся по вкусу капитану Валлуни? – он бросил мне гадкое оскорбление в лицо и сощурил глаза с вертикальными зрачками, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Наверняка думал, что я не выдержу и сама брошусь на него с кулаками. Именно в таком случае ему и его друзьям всё сойдёт с рук, ведь целая столовая свидетелей подтвердит, что зачинщиком драки выступил кадет Станислав Радонежский.

Не знаю, что именно меня повеселило в этой ситуации – наивная вера туповатых ларков, что я полезу на них троих с кулаками, или что меня действительно могут оскорбить предположения о гомосексуальных связях с капитаном Валлуни, но на мгновение я не справилась с мимикой лица и на моих губах промелькнула ироничная усмешка.

Моя улыбка почему-то окончательно взбесила того ларка, что смотрел на меня в упор. Он резко шагнул навстречу мне и толкнул. Поднос в руках со смачным звуком впечатался в мою грудь, выбив воздух из лёгких, пластиковые контейнеры смялись и частично лопнули, а их содержимое разлетелось в разные стороны, испачкав мою форму. Теперь на моих плечах красовались ошмётки пасты, а на животе темнели крупные пятна жира от сырного соуса. Ушастые гуманоиды противно заржали:

– А здорово макароны у него с ушей и шеи свисают, прямо как будто серьги и ожерелье!

– Дик, смотри, он даже не пытается снять украшения, видать, привык к бабским штучкам, – заулюлюкал один из ларков позади.

Я стиснула зубы и молча нагнулась за контейнером, чтобы стряхнуть с себя макаронины. Шварх! А вот это уже совсем не смешно. Грязная форма Космического Флота, согласно Уставу Академии, – это серьёзное нарушение. Теперь из-за этих стероидных кретинов надо переодеваться… как бы не опоздать на занятия, а самое главное, как отстирать жир с комбинезона? Мало того, что из-за чрезмерно развитого обоняния этой расы часть моих средств уже ушла на покупку не ароматизированного шампуня для волос в вендинговом автомате, так теперь ещё придётся потратиться на пятновыводитель, а у меня кредитов и так кот наплакал. Я планировала приобрести новую плату и реанимировать Анчоуса, как только на станцию будет поставка электроники. Шварх, шварх, шварх! А я так надеялась вернуть HAUS-8 к жизни, всё-таки я с ним практически сроднилась.

– А тебе идёт стоять на коленях, – произнёс Дик. – Что, знакомая поза? Привык сосать именно в ней?

Взрыв смеха сопроводил очередную особо интеллектуальную шутку в мой адрес. И вот не знаю, что меня разозлило в этот момент. Вроде бы ничего сверх того, что я уже о себе слышала, ларк не произнёс, но, видимо, дополнительная порция оскорблений в совокупности с испачканной формой и понимание, что теперь мне не хватит кредитов на ремонт Анчоуса, неожиданно подняли во мне волну протеста.

– Молчишь? Ах да, у тебя же рот занят делом… – продолжал измываться Дик.

Он положил свою огромную ладонь на мою голову, не давая мне подняться с коленей, и сделал недвусмысленное движение бёдрами вперёд-назад. Теперь уже гогот раздавался не только от прихвостней Дика, но и по всей столовой.

Я общалась с двенадцати лет, по сути, только с роботами, а потому понятия не имела, как надо вести себя со сверстниками. У меня никогда не было компании подруг, девчачьих тайн, первой влюблённости и даже лучшей подруги, и той не было. Курсы по психологии и манипуляции людьми – были, а вот реального взаимодействия с гуманоидами, а не искусственным интеллектом – не было. Чисто теоретически я знала, что надо не поддаваться на провокацию, промолчать, стерпеть, а потом спокойно выйти из столовой, дойти до кабинета куратора курса, рассказать о травле и попросить просмотреть случившееся с видеокамер. Ларков накажут, и в следующий раз они ещё несколько раз подумают, прежде чем цепляться ко мне. Но как назло, в момент, когда ты сам становишься центром травли, все правильные мысли просто вылетают из головы, и остаётся лишь злость и жгучая обида на несправедливую ситуацию. Слёзы подступили к моим глазам, ещё несколько секунд – и я расклеюсь на потеху публике, и тогда уже навсегда заклеймлю саму себя как самого слабого кадета, недостойного носить форму Космического Флота.

Я нащупала пластиковый поднос, выпавший у меня из рук, и, развернув его ребром, со всей ярости, которая кипела сейчас у меня в жилах, ударила ненавистного Дика прямо промеж широко расставленных ног. Я стояла практически на коленях, моя голова находилась напротив его паха, а потому это действие далось мне настолько легко и быстро, что никто не понял, что произошло. Парни в столовой всё ещё хохотали, когда Дик, скрючившись от боли, с громким звуком, больше походившим на скулёж побитой псины, стал оседать на пол.

«А ларки – не траски, удар держат послабее», – с мелочной мстительностью подумала я и обернулась на двоих друзей Дика. Один из них сгибался от безудержного смеха пополам, крупные слёзы текли по его щекам, а потому мне ничего не стоило дёрнуть на себя лопнувший пластиковый контейнер, на который он наступил по невнимательности. Я застала его врасплох. Ларк смешно замахал руками в воздухе, пытаясь поймать равновесие, но к моему везению испачканная жирным сырным соусом подошва ботинок заскользила по чистому полу, и массивный гуманоид упал прямо на спину.

К этому моменту третий ларк уже успел заметить, что кадет Радонежский заартачился и решил оказать сопротивление. Он шагнул ко мне с искорёженным от злобы лицом и явным намерением приложить свой кулак к моему уху или скуле. Передо мной находился разъярённый кадет с боевого направления, который много лет тренировался, чтобы стать профессиональным бойцом. Какие шансы были у меня, тощей девчонки девятнадцати лет со средней физической подготовкой против этого огромного и сильного ларка в честном бою? Да никаких. Терции стремительно утекали, ларк замахнулся, а я… нащупала позади себя металлическую вилку, схватила её в кулак и со всей силы воткнула в ногу своего противника, куда смогла дотянуться – в сухожилие четырёхглавой мышцы, располагающейся прямо над коленной чашечкой. Анатомию я ещё в школе сдала на «отлично», рефлексы сами подсказали мне, куда целиться.

Ларк оглушительно взвыл и схватился за ногу, а я вскочила с коленей и зайцем бросилась к дверям столовой. «Если противник сильнее тебя – отвлекай его и делай ноги», – прозвучали в голове слова Рика, который когда-то очень давно учил меня дворовым приёмам. Адреналина в крови было так много, что я не заметила, в какой момент смех за моей спиной стих, а обстановка в столовой резко изменилась. «Бежать, скорее, пока они не пришли в себя!» – суматошно вертелось у меня в голове. Я оглянулась, чтобы убедиться, что ларки не бросились за мной следом, и со всего размаху врезалась в чью-то широкую грудь. Теряя сознание, успела увидеть золотую нашивку командора. «Что же он там под комбинезоном носит, что такой твёрдый?» – было моей последней мыслью.

***

День Киара Лура не задался с самого начала. С утра на построении он планировал раздать индивидуальные планы шести кадетам с его направления, на которые он угробил весь вчерашний вечер и полночи вместо того, чтобы изучить последние результаты анализов старшего брата. Обычно официальную перекличку на торжественной части не делают, но тут случай особый, надо было объяснить шести отщепенцам, почему у них другая программа, и какие дисциплины кто из преподавателей будет вести у них отдельно. Когда дело дошло до кадета Радонежского, то, разумеется, его не оказалось в аудитории. Командор скрипнул зубами. Конечно, за прогул построения из Академии выгнать нельзя, но вот выговор он ему точно сделает. Неужели этот щенок считает, что раз у него есть протекция капитана Валлуни, куратор курса должен бегать за ним лично по всей станции?!

Потом Киар провёл пару лекций по тактике и стратегии ведения боя у старшекурсников, немного успокоился и выкинул из головы младший курс. Майор Аврелия как всегда каким-то неведомым способом выведала, когда у Киара перерыв, и пришла в уже опустевшую аудиторию. Леру как раз удалял зарисовки последнего сражения с горилломами с виртуальной доски. Командор почувствовал, что в аудиторию зашла именно Аврелия раньше, чем, она поздоровалась. Его как всегда накрыло волной обожания, какая исходила от цварги всякий раз, когда она на него смотрела.

– Привет, Киар, – девушка подошла к учительскому столу и облокотилась на него бедром, изогнувшись в соблазнительной позе. – Ты вчера вечером так и не пришёл ко мне, а я скучала… – томно протянула она, следя за тем, как командор выключает питание доски.

– Да, прости. Адмиралы поставили меня на техническое направление. Ты же знаешь, я раньше вёл только боевое, а потому мне пришлось полностью перерабатывать их расписание и вникать, куда и как поставить дополнительные дисциплины тем, кто на индивидуальной программе.

Леру подошёл к девушке, которая провокационно игралась с замочком комбинезона. Аврелия дёргала его вниз, как бы случайно демонстрируя, что под формой на ней ничего нет, а затем вновь утягивала его наверх.

– Прощу, если уделишь мне внимание сейчас. Я посмотрела расписание, эта аудитория в ближайшие два часа свободна, – томно промурлыкала она ему на ухо. – Техническое направление, говоришь? А много ли у тебя девушек учится?

Киар усмехнулся, почувствовав эмоциональный отголосок ревности, исходивший от майора Кларк. Как бы она ни маскировала свои вопросы под любопытство, как бы она ни старалась быть ненавязчивой, Киар смутно ощущал, что Аврелия буквально помешалась на нём. Наверно, лишь благодаря тому, что время от времени он улетал по служебным делам на несколько месяцев на другие планеты, их отношения длились уже пятый год. Периодически, когда командор Леру достаточно долго пребывал в главном филиале Академии Космического Флота, Аврелии становилось слишком много. Нет, она не надоедала ему, не выносила мозг скандалами, не донимала ревностью… но её эмоции делали это за неё. Киар даже для цваргов отличался повышенной восприимчивостью к бета-волнам, а лейтенант, теперь уже майор Кларк, умудрялась испытывать такую гамму эмоций по отношению к командору, что ему порой хотелось от неё отдохнуть. Слишком приторно-сладко становилось во рту, когда девушка долгое время проводила рядом с ним. В бета-волнах майора Киар улавливал искреннее восхищение, любование, щенячий восторг, преклонение перед его заслугами… Всё бы ничего, когда эти эмоции испытывают различные гуманоиды в умеренных дозах, а Аврелия испытывала их постоянно.

Киар поймал ползунок молнии цварги, потянул его вниз до самого пупка и запустил свои руки под комбинезон, трогая нежную женскую кожу.

– Девушки есть, немного. Но таких, как ты, – ни одной, – шепнул ей на ухо.

От цварги пришёл удовлетворённый отклик, ревность в общем эмоциональном фоне понизилась, хотя и не исчезла совсем. Майор ловко запрыгнула на преподавательский стол, широко развела ноги, обнимая ими Киара, и впилась в него глубоким поцелуем. Леру понял затею Аврелии и одобрительно усмехнулся в её полуоткрытый рот. Да, пожалуй, хороший секс, чтобы сбросить скопившееся напряжение, ему сейчас не помешает.

Именно в этот момент, когда Аврелия откинула голову назад, демонстрируя свою пышную грудь и эрегированные соски, в аудиторию без стука ворвался запыхавшийся кадет Пирский с первого курса. Пикси был взволнован и выглядел запыхавшимся, от него фонило растерянностью и страхом, к которым практически моментально добавились шок и ещё большая растерянность. Киар, грязно выругавшись про себя, резко отодвинулся от Аврелии и повернулся к кадету:

– Что случилось?! – рявкнул он на кадета.

Пирский понял, что его план незаметно выйти из аудитории, а затем постучаться и зайти повторно, провалился. Майор Кларк засуетилась, застёгивая молнию на комбинезоне. От неё повеяло раздражением, но Леру проигнорировал её эмоции, так как весь вид кадета Пирского говорил о том, что произошло что-то из ряда вон выходящее.

– Прошу прощения, что помешал, командор Киар Леру! Но если бы не срочность моего дела, поверьте, я бы не стал Вас тревожить… – торопливо заговорил пикси.

– Кадет Пирский, ближе к делу! Что случилось?

– Простите, – кадет побелел от страха и залепетал в два раза быстрее, – в столовой для кадетов, кажется, вот-вот случится драка.

– Кто?

– Там кадет Вашего курса и кадеты боевого направления… – пролепетал Пирский.

– Галактическое скопление им в пятую точку! Неужели даже первый учебный день провести без драк не могут?! – выругался командор и бросился из аудитории, обгоняя растерянного и напуганного пикси.

В голове крутились самые разные обрывки мыслей. Что за драка? Почему сразу несколько кадетов? По идее, они даже познакомиться толком друг с другом не должны были успеть. Пикси сказал, что там есть кадеты боевого направления. Неужели кто-то из старших курсов решил преподать урок новобранцам, узнав, что командор курирует теперь другое направление? Или капитан Валлуни уже успел настроить своих подопечных против его, воспользовавшись тем, что впервые ему доверили физически более сильную группу?

В столовую цварг ворвался как раз в тот момент, когда крупный ларк, один из тех, что был в транспортнике с Зоннена, рукой придавливал голову кадета Радонежского к собственному паху, двое его друзей хохотали рядом, а весь зал смотрел на разворачивающееся шоу, улюлюкая и подначивая участников. В первое мгновение командор Киар Леру хотел вмешаться и надрать уши ларкам. Трое на одного, где это видано? Да и в принципе, любая драка в стенах Академии – это позор для ККФОМ-цев. Однако командор имел собственные претензии к кадету Радонежскому, слишком уж тот его разозлил, проигнорировав утреннее построение. Киар подумал, что несколько секунд унижения от сверстников, а это было именно унижение, а не физический ущерб здоровью, кадету Радонежскому в качестве урока не помешают. Меньше будет зазнаваться. А всё остальное случилось за какие-то доли секунды.

***

Я проснулась на трансформируемом белом кресле в знакомом медицинском отсеке. Голова раскалывалась так, будто бы кто-то ударил по ней молотком, мысли путались, в глазах слегка двоилось.

– Ну, что с ним? – услышала я знакомый низкий голос с нотками раздражения.

– Ушиб, лёгкое сотрясение мозга. Жить будет, – ответил док.

«Лёгкое сотрясение мозга?» – удивилась я, вспоминая, как его заработала. Вроде бы тот третий ларк так и не успел заехать мне в ухо, как намеривался.

– Кадет Радонежский, хватит притворяться спящей красавицей, и так уже дел наделали, будьте добры отвечать за свои поступки, – рявкнул мне кто-то в ухо.

Я распахнула ресницы и уставилась в непроницаемо чёрные глаза командора Киара. О не-е-ет, он-то тут что делает? Неужели это в него я врезалась, когда уносила ноги из столовой? Ещё через секунду меня накрыла паника. А вдруг при ударе у меня сместились гиалуроновые импланты? Или модулятор голоса прошёл в пищевод? Но Леру продолжал хмуро на меня смотреть, чуть приподняв левую бровь, и я поняла, что если бы вскрылось, что никакой я не Стас, на меня смотрели бы по-другому.

– Что испугался-то, кадет Радонежский? Вспомнил, что натворил? – ехидно поинтересовался командор.

– Я… и не забывал, – ответила я хриплым голосом. К счастью, мужским.

– Вы в курсе, что напали в стенах Академии на трёх кадетов боевого направления?!

– Это они на меня напали, – возразила я уверенно.

– Хм-м… Спорное заключение. По факту, у Вас всего лишь лёгкое сотрясение, которое, смею заметить, Вы получили после драки из-за своей неуклюжести. А кадет Эр Ригор находится в реанимационной капсуле из-за трещины в позвоночнике, кадет Ян Трайн получил травму сухожилия, требующего хирургического вмешательства, а кадет Дик Раймон… – Киар махнул рукой, не договорив. – Он происходит из очень богатой семьи, и я бы искренне надеялся на Вашем месте, что он не подаст на Вас в суд.

– Но…но… – я не знала, какие слова подобрать, – посмотрите, в конце концов, записи с камер, это они на меня напали!

– Зачем мне записи с камер, когда я видел всё собственными глазами? – возразил командор Леру, сложив руки на груди. – И я глубоко удивлён тому, что тестирование показало, будто у Вас высокий коэффициент интеллекта. По моему скромному мнению, нельзя измерить коэффициент того, что отсутствует в принципе. Вы чем вообще думали, кадет Радонежский? Вы в курсе, что за драки в стенах Академии наказание одно – исключение?!

У меня запекло глаза от несправедливых обвинений. Чем я думала? Да головой я думала! А что мне ещё оставалось делать?! Стоять на коленях и терпеть издевательства? У-у-у! А этот рогатый цварг ещё и на защиту ларков встал! Ненавижу! Как же я его ненавижу! Не удивлюсь, если он их куратор, а потому и выгораживает. Видел всё своими глазами и не вмешался! Вот же урод…

Мерзкий командор Леру как будто почувствовал, что я не только не раскаиваюсь в содеянном, но и негодую, а потому как будто специально подлил масла в огонь:

– Думаете, раз Вас пригласил в Академию капитан Валлуни, то Вам все законы не писаны? Как бы ни так! Вы будете учиться на тех же основаниях, что и все кадеты! А у ларков, на которых напали, Вы попросите прощения. Вы меня поняли, кадет Радонежский?

– Да, сэр… – проговорила я через плотно сжатые зубы.

Меня мутило, хотелось кричать от жгучей обиды, а в глазах начинало щипать. Почему я вообще решила, что Академия Космического Флота мне подходит?

– Не слышу!

– Да, сэр! – ответила громче.

– Не слышу! – издеваясь, повторил цварг. – Что «да, сэр»?

– Да, сэр. Я всё понял, я буду учиться на тех же основаниях, что и все кадеты. Кадетам Ригону, Трайну и Раймону я принесу свои извинения, – произнесла сквозь силу.

Происходящее мне казалось более унизительным, чем то, что устроили мне в столовой курсанты боевого направления.

– Хорошо. О Вашем наказании поговорим позднее. Док!

– Да? – отозвался Дориан Бланк, который вежливо отошёл в сторону, пока цварг распекал меня.

– Напоить, как показали Ваши тесты, неагрессивного, – цварг выделил это слово интонацией, буравя Дориана глазами, а тот покраснел и отвёл взгляд в сторону, – кадета Радонежского лекарством, восстанавливающим спинно-мозговую жидкость, и отправить ночевать в личный бокс.

– Но как же… а отлежаться… – растерянно развёл руками док, показывая, что не согласен с решением командора.

– А вот так. Потом два раза подумает, прежде чем встревать в драку. Кадет Радонежский? – цварг вновь повернулся ко мне.

– Да? – ответила, когда хотелось сказать: «Что тебе, ублюдок, ещё надо?»

– Вечером на Ваш коммуникатор придёт индивидуальное расписание занятий. Советую на этот раз его не игнорировать. И верните мне, наконец, мою собственность.

Я несколько раз хлопнула ресницами, прежде чем поняла, о чём идёт речь, затем спохватилась, подрагивающими пальцами стянула переводчик с уха и вложила в протянутую ладонь. Высокий мускулистый цварг развернулся на носках и в гробовой тишине покинул медицинский отсек.

Уже в дверях он мне бросил:

– Кстати, помойтесь и почистите свою форму, кадет.

Мне оставалось лишь хватать ртом воздух, словно рыба, выброшенная на сушу. Вот так мне ещё и указали на то, что от меня воняет. Можно подумать, я в этом виновата.

– У Вас всего лишь лёгкое сотрясение, которое, смею заметить, Вы получили после драки из-за своей неуклюжести, – произнесла я противным голосом, слово-в-слово копируя фразу командора, и неожиданно для себя расплакалась.

– Ну-ну, – док подошёл ко мне и похлопал по плечу. – Переставай реветь, а то ещё и плаксой обзовут. Ты в стенах Академии, кадет.

– Он видел… хнык… как надо мной издеваются… хнык… и не остановил это! – сквозь непрерывный град слёз и всхлипы произнесла я. – Какой же он всё-таки урод! Ненавижу! Да ещё и бронежилет зачем-то носит… хнык…

Миттар погладил меня по волосам своей странной перепончатой рукой.

– Во-первых, командор Киар Леру совсем не урод, – произнёс он с лёгкой полуулыбкой. – По крайней мере, если бы это было так, то его никогда бы не выбирали такие женщины. Во-вторых, командор – твой куратор. Не стоит с ним портить отношения с первого учебного дня, тебе ещё десять лет предстоит учиться под его кураторством, если раньше не вылетишь из Академии. Ну, а в-третьих, какой ещё бронежилет? Стас, ты, конечно, сильно головой ударился, но о каком бронежилете идёт речь?

От услышанной информации я даже прекратила реветь. Куратор?! Час от часу не легче! А я так надеялась, что у направления, на которое меня взяли, куратором будет какой-нибудь милый пожилой адмирал или молодая общительная девушка…

– Ка-а-ак какой? На нём бронежилет был. Это из-за него у меня сотрясение, я об его грудь головой ударилась…

– А-а-а, вот оно как получилось, – док задумчиво почесал свой подбородок, а я впервые заметила серебряные прядки в его шевелюре. А ведь док-то, оказывается, уже далеко не молод, несмотря на его подтянутую фигуру и военную выправку! – А я всё пытался понять, почему командор принёс тебя на руках. Ты, Стас, конечно, лёгкий, но, тем не менее, для цваргов проявление заботы – немыслимое дело. Обычно цварги заботятся лишь о своих родных и самых близких друзьях. Любой другой на его месте вызвал бы роботов, которые доволокли бы тебя сюда по полу. Видимо, командор почувствовал себя виноватым, и потому решил донести на руках. Что касается бронежилета, – док усмехнулся, – его нет. У цваргов гораздо выше плотность костей, чем у людей или миттаров, и больше процент мышечной массы, именно поэтому в Космическом Флоте служит так много цваргов.

– О-о-о-о… – потрясённо протянула я. Нёс на руках?! От кадетской столовой до медицинского отсека? Это же, как минимум четверть станции! Сколько же народу нас видело, и какие же теперь обо мне будут ходить шутки в Академии?! Хорошо, что я уже тогда была без сознания, а то точно потеряла бы его от стыда.

– Ну ладно, поболтали и хватит. Сейчас поставлю тебе капельницу, а потом пойдёшь в свой бокс. Твой сосед уже прибегал и спрашивал о твоём самочувствии, но командор прогнал его.

Я откинулась на мягкую спинку медицинского кресла, прикрыв глаза, а в душе почему-то стало теплее от мысли, что Натан Танеко обо мне волновался.

***

Киар шёл по коридорам станции в собственный бокс, а в душе у него разгоралась целая буря противоречивых чувств. Когда он почувствовал, что кадет Радонежский там, в столовой находится на эмоциональном пределе, он устыдился и сделал шаг, чтобы вмешаться, но не успел. Щуплый, неуклюжий, слабый телом, но не духом, Станислав оказался неожиданно ловким и быстрым. Если бы ещё вчера такой кадет попросился бы к командору на боевое направление, то он отказал бы, не задумываясь.

– Шварх! – выругался Киар, вспомнив, что он же сам на собрании высших чинов ратовал за то, чтобы отчислить кадета из Академии.

Киар считал, что кадет не справится, но Радонежский по-настоящему удивил и доказал, как сильно командор заблуждался на его счёт. За какие-то доли секунды Станислав смог уложил троих ларков без чьей-либо помощи! Да, нечестными приёмами, да, с помощью подручных средств, но и ларки честно не нападали – втроём на одного! Сам Киар Леру и не в таких переделках успел побывать по службе, но, тем не менее, драки между кадетами в стенах Академии Космического Флота строжайше запрещены. Это непреложный закон.

Киар Леру впервые с тех пор, как прочитал отчёт капитана Стивена Валлуни, поверил в то, что этот мальчишка действительно выстоял несколько минут против траска.

Когда пацан врезался в Киара и потерял сознание, командор вновь ругнулся. Ему страшно хотелось пойти и накостылять этим тупицам ларкам, чтобы они не думали задирать кадетов с его направления, но пришлось нести Радонежского до медицинского отсека. Чтобы было быстрее, взял на руки, а пока ехал в лифте, почему-то стал рассматривать его лицо. Длинные густые ресницы на несколько тонов светлее волос, кожа на щеках и шее тонкая и нежная, ни следа от щетины. «Неужели люди так медленно взрослеют? Или это особенность конкретно захухрей? Вроде бы у нас учатся несколько таноржцев, но они всё равно выглядят старше, чем этот мальчишка. У Радонежского даже черты лица тонкие, женственные, да и вес больше подобающей девице, вечно сидящей на диетах, чем здоровому парню. Неудивительно, что кадеты взъелись на него, всё-таки Радонежский слишком уж похож на девчонку».

Лифт плавно остановился и открыл двери. Киар вздохнул, покачав головой. Нет, всё-таки что-то не так с этим кадетом Радонежским. Выглядит не как все новобранцы, тощий, хилый, словно его голодом на Захране морили, умудрился за короткий срок влезть уже в две драки, при этом тестирование показало, что часть точных наук кадет знает на уровне выпускника Академии, а самое главное – страх. Так вот он был готов поклясться, что страх, который кадет испытывал сегодня в драке, был существенно меньшим, чем страх, когда командор приволок его за шкирку к адмиралу Юлиану Леру, хотя, казалось бы, всё должно было быть наоборот, если Станислав Радонежский, конечно же, не шпион. Что-то сильно настораживало Леру в этом парнишке, и он никак не мог понять, что именно.

Леру решил, что освободит своё время и лично возьмётся за военную подготовку кадета Радонежского, таким образом, у него появится время, чтобы во всём разобраться. Может, и хорошо, что кадет утром не получил своего индивидуального плана занятий.

Когда Станислав проснулся, Киар почувствовал это сразу. Обернулся к мальчишке и вместо того, чтобы поинтересоваться его самочувствием, стал отчитывать и даже повысил голос. Леру сам не понял, как так вышло, он растерялся. До сих пор он курировал лишь боевое направление, и его ребята, чувствуя себя сильнее, никогда не задирали других кадетов, а остальные же ККФОМ-цы прекрасно понимали, что не стоит приставать к его подопечным, так как исход такой драки заранее предопределён. За все годы курирования кадетов Киар Леру ещё ни разу в жизни не попадал в такое глупое положение, как сегодня. А его секунды бездействия, из-за которых произошло непоправимое, были его собственной ошибкой, признаться в которой Киару перед кадетом Радонежским совершенно не хотелось.

Наверно, отчасти из-за этого командор разозлился на кадета Радонежского и потребовал у него извинений перед ларками. Формально потерпевшей стороной были именно они, и вздумай они написать рапорты, у кадета Радонежского и самого командора Леру, как его куратора, появилась бы масса проблем. Однако это не отменяет того факта, что истинными зачинщиками были именно ларки.

С мыслями о том, что следует связаться с ненавистным капитаном Валлуни и сообщить о случившемся, Киар приложил палец к сканеру на своей двери. Дверь отъехала в сторону, а на его кровати мелькнула обнажённая цварга. В любой другой момент Киар обрадовался бы Аврелии, но сейчас он почувствовал лишь лёгкое раздражение, так как дела с кадетами были ещё не улажены.

– Дорогой, я тебя заждалась. Ну, как там дела с кадетами? Всех построил? – промурлыкала Аврелия, кошкой скользнув на грудь Киару.

– Да… то есть нет… – мысли после случившегося всё ещё немного путались. – Аври, прости дорогая, но мне надо ещё связаться с капитаном Валлуни.

– Мне кажется, ты очень напряжён последние дни, много работаешь и мало отдыхаешь, – произнесла цварга, расстёгивая комбинезон любимого и проводя по его невероятно твёрдой груди влажную дорожку языком.

– Да, это потому что сейчас начало учебного года… – протянул Леру, закрывая глаза и наслаждаясь лаской умелых губ.

Тем временем обнажённая девушка расстегнула тугой ремень и спустилась губами ещё ниже. Киар зарычал от удовольствия. На несколько минут в боксе командора опустилась тишина, и лишь влажные причмокивания и стоны мужчины время от времени её нарушали. Когда Аврелия встала перед командором на колени и провокационно облизала алые губы, смотря на него широко распахнутыми зелёными глазами, Киар уже забыл о том, что собирался делать. Он поднял девушку одной рукой и шагнул к постели.

Глава 9. Полигон

Для разнообразия я проснулась раньше будильника. Голова уже не болела, видимо, капельница от дока сделала своё дело, а вот на рёбрах растеклись два симметричных светло-голубых синяка. Когда я вернулась в бокс, Натан сгрёб меня в охапку и чуть не придушил в медвежьих объятьях, причитая, что всё случившееся – его вина. Он долго извинялся, что назначил место встречи в столовой и опоздал, и если бы не его сообщение, то я не пересеклась бы с ларками и не ввязалась бы в драку… Так я не рискнула ему говорить о том, что синяков он наставил мне больше, чем мои обидчики с боевого направления. Я даже представить себе не могла, что Натан так сильно за меня переживал всё то время, пока я пребывала в гостях у дока. Отчасти я даже обрадовалась, что «Люцифер», так я стала называть про себя командора Киара Леру, приказал мне вернуться в бокс, а не ночевать в медотсеке.

Наскоро приняла душ и посмотрела на жирные пятна от сырного соуса на своей форме. Шварх, обычное мыло так и не взяло их, придётся идти за пятновыводителем. У нас с кадетом Танеко была одна на двоих стиральная машина, установленная в общем санузле, а вот сублимированные таблетки для стирки и пятновыводитель кадеты должны были покупать сами.

Время было раннее, Натан всё ещё спал, а потому я мышкой прошмыгнула в гостиную, а оттуда – в коридор и направилась к вендинговым автоматам, еженедельно пополняемым всякими нужными мелочами. Выбрала самый дешёвый пятновыводитель, а затем мой взгляд задержался на автомате с женскими гигиеническими принадлежностями. А мне как раз не помешает пополнить собственные запасы. Оглянулась – в коридоре никого не было. Метнулась к автомату, быстро сунула купюру в отверстие, сгребла всё нужное и раскидала по карманам. Автомат зашуршал, начиная отсчитывать сдачу. Из-за угла послышались чьи-то шаги и голоса. Вот ведь шварх! А был бы у меня чип с привязкой к банковскому счёту, а не наличные, не пришлось бы ждать. Автомат, словно издеваясь, медленно, монета за монетой отсчитывал сдачу. Шаги и голоса стали громче, я почувствовала, как потею от нервного напряжения. Если меня сейчас застанут у автомата с женскими принадлежностями, то я вопросов не оберусь. Наконец, последняя монета упала в мою подставленную ладонь, я выдохнула, выпрямилась, и в этот момент почувствовала чью-то руку на своём плече.

– Станислав?

Я медленно оглянулась, судорожно соображая, что сказать в своё оправдание, но слова так и замерли у меня на губах. Передо мной находились два мощных ларка, и шерстяные треугольные уши на их головах стояли торчком. Я сглотнула сухой ком в горле. Неужели и эти – друзья Тодда, пришедшие мне отомстить за кадетов Ригора, Трайна и Раймона?

– Ты же Станислав Радонежский, да? – повторил один из них.

Я кивнула головой. Как назло в коридоре больше никого не появлялось.

– Ой, как здорово! А я – Свэн Свитти, – ларк широко улыбнулся и подал мне свою огромную ладонь.

Я осторожно приняла рукопожатие, но почти сразу моей рукой завладел второй ларк.

– А меня зовут Керри Кент, – представился он.

Несколько секунд мы стояли молча и смотрели друг на друга. Я всё время ожидала подвоха и была готова дать стрекача в любую секунду, а ларки играли в гляделки друг с другом.

– Мы вчера видели, как ты с девчонками общался, – начал свою речь Свэн.

Я вчера с девчонками? Какими? Когда?..

– Ну, и задание шаутбенахта Крагора ты здорово выполнил, конечно! – подхватил Керри.

– А, вы из моей группы, что ли? – до меня только-только стало доходить, что это не друзья Тодда.

– Да, а что, ты нас не узнал? – немного насупился Керри.

– Нет… – я пожала плечами, как бы извиняясь.

– Ой, да ладно, он же человек, – махнул рукой Свэн. – Мы для него все на одно лицо, не расстраивайся, Керри.

Я не могла сказать, что все ларки для меня совсем уж на одно лицо, но одинаково мощные корпуса, шерсть на груди и даже немного на шее, а также большие треугольные уши делали их достаточно похожими друг на друга.

– Я жил среди людей на Захране, а потому, действительно, не очень хорошо разбираюсь в других расах, – примирительно произнесла я. – К тому группа у нас большая, сорок человек, я всех ещё и не запомнил. Только вот девушек пока, их-то всего трое…

– И правда, – вдруг заливисто расхохотался Керри немного отрывочным, лающим смехом, – как же я сразу не сообразил. Ты запомнил всех цыпочек из нашей группы, зачем тебе знать в лицо нас?

Он с такой силой похлопал меня по плечу, что я с трудом устояла на месте и удержала на лице улыбку. Такими темпами синяки у меня будут не только на рёбрах, но и на плечах. Нет, определённо, чем лучше гуманоиды ко мне относятся, тем больше синяков ставят. Кадеты Ригор, Трайн и Раймон выбрали неверную тактику, им не толкаться и унижать меня надо было, а просто каждый день горячо здороваться. Последняя мысль заставила улыбнуться.

– Мы это… в общем, видели, как тебе махали рукой Тамара и Дорина, – наконец перешёл к делу Свэн.

– Познакомишь нас с ними, а? – взмолился Керри и сделал такие большие просящие глаза, живо напомнив мне бродячего пса, который постоянно крутился у школьной столовой в моём детстве, что я чуть не прыснула со смеху.

– Познакомлю, – кивнула я. А чего? Мне не жалко. Девчонки и вправду хорошие, а за последнюю неделю, как я стала лучше говорить на общегалактическом, они так насели на меня в столовой, что от их трескотни голова стала пухнуть. – А чего сами не подойдёте и не познакомитесь?

– Да ты их видел? Они ж такие красотки, – мечтательно произнёс Керри. – С такими, как мы, без общих знакомых они даже не заговорят.

Я ещё раз посмотрела на Керри и Свэна. Ларки как ларки, крупные, мускулистые, в стандартных синих комбинезонах Космического Флота с белозубыми улыбками и немного пугающими меня вертикальными зрачками. Свэн чуть выше ростом и шатен, Керри ниже, но коренастее, каштановый брюнет. В общем-то, ничего необычного. То ли я не разбираюсь в мужской красоте, то ли конкретно в ларках, но по мне ребята как ребята.

– Ой, а что это ты стоишь у этого автомата? – неожиданно спросил меня Керри, впервые посмотрев мне за спину.

И тут я поняла, что попала. Краска тут же залила мне лицо и шею, стало трудно дышать. Шварх, шварх, шварх!!!

– Э-э-м-м-м… покупаю, – промямлила я, оттягивая неизбежное.

– Что покупаешь? – брови Керри взлетели вверх.

– Нужные вещи, – я пыталась увильнуть от ответа.

Свэн толкнул друга локтём в бок и громко зашептал:

– Слушай, Керри, ну что ты, как маленький, а? В этом автомате самые большие упаковки резинок. В соседнем всего лишь по три и по двенадцать есть. Сам же видел, что Станислав всегда в женском обществе в столовую ходит, и даже Дебора ему единственному разрешила за соседний симулятор сесть…

Я смотрела на ларков ни жива, ни мертва. Как же мне всё-таки повезло, что конкретно в этом автомате продаются ещё и средства контрацепции! Да, конечно, в современных реалиях девушки предпочитают пользоваться противозачаточными имплантами, которые вшивают сразу на несколько лет. Но импланты не защищают от болезней, передающихся половых путём, не говоря о том, что при таком раскладе мужчине приходится на слово верить женщине. Именно поэтому старые верные презервативы всё ещё популярны среди представителей мужского пола, которые не хотят внезапно обзавестись незапланированным потомством.

Пришлось, не пошевелив и мускулом лица, чтобы себя не выдать, развернуться и на глазах лыбящихся ларков купить упаковку на двести пятьдесят шесть презервативов. В душе я проклинала чрезмерно любопытных одногруппников, так как потратила на это дело ещё целых пятнадцать кредитов! С другой стороны, пятнадцать кредитов – не такая уж и большая сумма, чтобы моё инкогнито осталось не раскрытым.

Под незлые подшучивания и подмигивания Керри и Свэн проводили меня до моего бокса, где в дверях уже ожидал мрачный Натан. Перезнакомив всех друг с другом, я распрощалась с новыми знакомыми до занятий и повернулась к соседу, замершему со скрещенными руками на груди.

– Ну-с? И как это называется?

– Что? – опешила я от грубого тона Натана.

– То, что с утра пораньше ты пропадаешь из собственной спальни, а возвращаешься в обществе каких-то шерстяных охламонов, в то время как вчера на тебя напали двое из этой расы.

Я стояла, открыв рот от изумления и не понимая, что не так.

– Натан, это мои одногруппники, – попыталась я до него донести, – мне так и так придётся с ними общаться, почему бы не подружиться? Ты сам знаешь, что Космический Флот на добрую треть состоит из ларков! Тот факт, что трое из них на меня напали вчера, не делает всю расу подлыми и агрессивными гуманоидами!

Мой сосед лишь плотнее сжал челюсти, несколько секунд буравил меня взглядом исподлобья, поигрывая своей внушительной мускулатурой, а затем молча развернулся и ушёл в свою комнату. Я всплеснула руками. Ну, вот и что я сделала не так на этот раз?!

В комнате на кровати меня ожидало мигающее сообщение на коммуникаторе. Я поставила наручный коммуникатор на ночь на зарядку и, собираясь к вендинговым автоматам, забыла его надеть. Шварх! Люцифер прислал мне моё новое индивидуальное расписание, согласно которому у меня будут дополнительные тренировки по физической и боевой подготовке вместе с ним. И первая – уже сегодня вечером. Настроение, испорченное ссорой с Натаном, упало ещё ниже.

Я внимательно изучила расписание ещё раз. С другой стороны, у меня пропадают математический анализ, вариационное исчисление и теория струн. По всем этим дисциплинам я получаю отметку «отлично» автоматически в соответствии с результатами сданных экзаменов. Ну что ж, всё не так плохо, как могло бы и быть. Согласно новой программе, у меня остался целый выходной в воскресенье, а также встречается несколько окон на неделе для выполнения домашних заданий, да и такие дисциплины, как программирование и пилотирование на симуляторах, остались нетронутыми. Этот Люцифер – гад ещё тот, но, судя по всему, опыт курирования кадетов у него имеется.

Я вздохнула, переоделась в спортивную форму, так как первой парой у меня стояла общая физическая подготовка с капитаном Валлуни, и поплелась в столовую. Таноржец всё ещё дулся на меня, а потому на моё: «Натан, тебя на завтрак ждать?» – ответил молчанием и даже не вышел из своей комнаты. Завтрак я поглощала машинально, не чувствуя вкуса. К счастью, из знакомых в столовой никого не было, и я сидела за столом одна. Мысли были заняты тем, что предстоящая пара будет не просто унизительной, а сверхунизительной для меня. Мало того, что сейчас все будут вновь тыкать в меня пальцем и смеяться из-за того, что я значительно слабее общей массы, так ещё пара сдвоена с боевиками! То есть там будут все кадеты, которые присутствовали вчера на обеде и видели, как Дик меня держал за волосы… Я застонала, опуская ложку с пшённой кашей в контейнер. Нет, не могу больше есть. Скинула остатки еды в утилизатор и положила поднос на место.

В итоге в секцию станции, значащуюся на карте коммуникатора как «полигон», выдвинулась раньше, чем планировала. И не прогадала. Оказалось, что полигон вынесен за пределы основного модуля, и добираться до него следует через тонкий прозрачный мост. Стены моста представляли собой настоящие иллюминаторы в пол, а не плазменные экраны как в моём боксе. Через тонкий стеклопакет открывался вид на великолепную галактику. Я даже не представляю, сколько времени простояла, не в силах оторваться от иллюминатора. Множество крошечных светящихся точек – белоснежных, песочно-жёлтых, холодных голубых и алых, являющихся центрами систем, – подобно цветочной пыльце вращались по эллипсам и уплотнялись ближе к центру, образуя настолько ослепительно яркое скопление, что на глаза наворачивались слёзы. А где-то там, внутри этого невероятного сияния, находилась сверхмассивная чёрная дыра.

– Вселенная! Как же красиво! – вырвалось у меня.

– Всего лишь гигантское космические скопление звёзд, газа и пыли, удерживаемое силами гравитации, – хмыкнул кто-то позади меня.

– Ты только представь, сколько там планет, видов и форм разумной жизни, неизвестных нам металлов и газов! А сама галактика! Представь, что галактика, которую ты видишь через каких-то два или три миллиарда лет столкнётся с той, в которой мы находимся сейчас. Звёзды и планеты будут перемешиваться, притягиваясь, центры галактик сольются в одно единое, а ты, как крошечная песчинка среди бушующей бури в пустыне, даже не заметишь этого! – я проговорила это, всё ещё любуясь упоительной во всех смыслах картиной.

– Да ты настоящий поэт. Удивительно, что пошёл на технаря, а не аналитика с таким виденьем мира, – ответил мне голос.

Я обернулась, чтобы посмотреть, кто же мой циничный собеседник, и встретилась с пронзительными фиалковыми глазами цварги. Чёрный комбинезон обтягивал её стройное гибкое тело, выгодно подчёркивая тонкую талию и небольшую, но высокую грудь. В отличие от мужчин её расы у девушки не было ни рогов, ни хвоста. Лишь клыки да необычный фиолетовый цвет кожи выдавали в ней цваргу. Кажется, ларки упоминали, что одногруппницу зовут Дебора.

– Аналитики большую часть жизни сидят в своих лабораториях и исследуют эти виды и формы жизни, а я же хочу бороздить космос и наслаждаться его разнообразием, – примирительно ответила я. – А ты как оказалась на техническом?

Видимо, я задала какой-то неправильный вопрос, так как Дебора напряглась всем телом и зашипела, словно потревоженная гадюка:

– Что, тоже считаешь, что мне не место на техническом?! Тоже думаешь, что это направление способны потянуть лишь парни, а я оказалась здесь лишь благодаря папочкиным деньгам?! Как бы ни так! Я честно сдала абсолютно все экзамены!

Фиалковые глаза заметали молнии, Дебора бросилась к шлюзу, ведущему в полигон, но я рванулла за ней и схватила за руку. Как же сильно в этот момент цварга напомнила меня саму! Ведь одноклассники постоянно дразнили меня «мусорной королевой» и считали, что мои высокие оценки и уважение учителей – лишь следствие отцовских денег. Один только Рик был долгие годы моим другом и поддерживал, успокаивал, верил в меня, в конце концов. Мне стало жалко Дебору, ведь у неё-то здесь явно не было друзей, захотелось её поддержать, сказать, что она молодец, раз сама смогла поступить в Академию Космического Флота. Я прекрасно понимала, что это такое, когда тебя воспринимают лишь придатком к кошельку родителя. Боль, отразившаяся в фиалковых глазах, была слишком сильно мне знакома.

Миг – и цварга с перекошенным от ярости лицом обернулась ко мне, обнажив своим острые клыки.

– Отпустил, я сказала! – прошипела она так, что мороз прошёлся у меня по коже, а фиалковые глаза заволокло красной пеленой.

Очевидно, вместо того, чтобы успокоить её, я смогла добиться прямо противоположенного эффекта.

– Прости… я не хотел… – я мгновенно отпустила руку, будто обжёгшись обо что-то горячее.

Цварга криво усмехнулась и произнесла:

– Я была о тебе лучшего мнения. А оказывается, ты такой же, как все, – и скрылась в шлюзе.

Я ещё несколько секунд переваривала услышанное, прежде чем тронуться с места. Какой шварх на меня нашёл хватать её за руку? Зачем вообще погналась? Ладно, остынет, и, может, мне удастся с ней поговорить нормально. А ещё было бы неплохо выяснить у Ирэны и Арэны, что я сделала не так.

С этими мыслями я перешагнула порог шлюза, и меня практически вдавило в пол, как будто мой вес увеличился как минимум вдвое. Даже дышать неожиданно стало заметно труднее. Что за шварх тут происходит? Почему всё так тяжело?! С усилием переставляя ноги, я прошла по коридору и вошла в огромный просторный зал. Вдоль правой стенки в ряд выстроились кадеты, среди которых были и ларки, и цварги, и миттары, и даже пикси. Множество знакомых и незнакомых лиц одновременно. Кто-то узнал меня в лицо, Тамара и Дорина вновь помахали руками, Керри и Свэн сдержанно кивнули. Тройки вчерашних нападавших я не увидела, зато зацепила взглядом свидетелей моего позора. Стараясь на них не смотреть, мышкой прошмыгнула на полигон и встала в строй последней, сразу за Деборой. Она гордо задрала подбородок и сделала вид, что рядом с ней пустое место. Ну и ладно.

В зал вошёл капитан Стивен Валлуни. Сейчас он показался мне чуть крупнее, чем я его запомнила в баре «Три пингвина», а может быть, это обманчивый полумрак тогда скрыл комплекцию офицера, сыграв со мной злую шутку. Ведь недаром даже траск отступил тогда перед капитаном, не желая ввязываться в драку. Стивен хмуро осмотрел нас, ненадолго задержал взгляд стальных серых глаз на мне, а затем произнёс:

– Добро пожаловать на полигон, кадеты! Отныне все ваши тренировки по физической подготовке будут проходить в этом месте. Вижу, что не все успели добраться до места занятий вовремя. Очень жаль.

Именно в этот момент дверь открылась, и на пороге появилось двое растрёпанных пикси и один миттар. Все трое выглядели запыхавшимися. Явно спешили, не рассчитав, что придётся добираться так далеко.

– Тридцать отжиманий за опоздание и встать в строй, – отдал приказ капитан Валлуни, не оборачиваясь на вошедших. – Итак, на чём я остановился? Ах да, все тренировки будут проходить здесь. Вы, наверно, уже обратили внимание, что полигон вынесен от основного модуля станции, а чтобы попасть сюда, вам даже пришлось пройти через шлюз. Кто мне скажет, что это может означать?

В зале наступила тишина, которую нарушило лишь тяжёлое дыхание троих опоздавших. Я мысленно содрогнулась от наказания капитана. Сурово он. Не представляю, как можно отжиматься здесь, когда даже обычные шаги даются мне с таким трудом, будто бы на каждую ногу навесили по здоровенному утяжелителю.

– Что, ни одного мыслящего существа на целых два направления?! – возмутился капитан Валлуни.

– Сэр, я думаю, что полигон вынесен за пределы станции, чтобы удобнее было тренироваться, – произнёс какой-то ларк с боевого.

– Сорок отжиманий, кадет Горн! Разумеется, полигон вынесен отдельно, чтобы было удобнее тренироваться! Не ёрничать мне тут. Ну, кто ещё выскажет разумные предположения?

После того, как кадета Горна наказали, уже никто не хотел строить догадки. Я неожиданно поймала себя на том, что этот грозный капитан совсем не похож на того добродушного и подвыпившего мужчину с Зоненна, который спас меня из крупной передряги.

– Здесь столько народу и ни одного гуманоида, который имел бы мозги, а не кашу в голове?! – капитан Стивен был недоволен тем, что мы молчали.

Неожиданно слева от меня взметнулась чья-то рука.

– Да, кадет?

– Мне кажется, что полигон вынесен за пределы станции из-за технических особенностей этого сектора и специального оснащения.

– Имя?

– Дебора Даффи, сэр.

– Направление?

– Техническое, сэр.

– Что ж, хорошо, кадет Даффи, – кивнул капитан. – Ваша догадка верна. Что Вас натолкнуло на такие мысли?

– Притяжение, сэр. Оно здесь заметно сильнее, чем в общем отсеке. К тому же, Вы сами обратили внимание, что данный сектор соединён со станцией шлюзом. Это слишком дорогостоящая вещь, чтобы быть обычным соединением. Я полагаю, что это специальная состыковка между частями станции, на которых действует различная сила тяжести.

Меня как обухом по голове ударило, я невольно покосилась на цваргу с уважением. А точно же! Как же я сама до такого не додумалась! Это объясняет то, почему тут так сложно ходить… Шварх, да тут даже стоять тяжело! Опоздавшие кадеты, обливаясь потом и тяжело дыша, встали в строй. Причём шестирукие пикси, которым, казалось бы, упражнение вообще должно было выйти как щёлканье орешков, выглядели ещё более вымученными, чем миттар.

– Кадет Даффи получает «отлично» за применение мозгов на занятии по физической подготовке, – объявил капитан Валлуни. – Больше никто высказаться не желает?

Он обвёл взглядом строй. Все молчали. Я украдкой посмотрела на однокурсников и обратила внимание, что кое-кто из них незаметно для себя приоткрыл рты, кто-то заметно побледнел. Вот ведь шварх, неужели это всего лишь действие повышенной силы тяжести?!

– Я смотрю, в строю присутствуют трое кадетов с Танорга, – я даже вытянула голову и посмотрела туда же, куда смотрел капитан. Действительно, трое темноволосых накаченных парней со смуглой кожей стояли через пятнадцать гуманоидов от меня. – Эта планета всегда отличалась технологическими новинками. Что скажете?

– Сэр, мы полностью согласны с кадетом Деборой, – произнёс один, сделав шаг вперёд.

На лицах практически всех присутствующих читалось одно и то же выражение: «Мы что, разглагольствовать пришли сюда? Когда уже тренироваться начнём?»

– Ясно, – в голосе капитана прозвучало еле уловимое разочарование. – Тогда встать в строй, право-о-о, шагом…

– Капитан! – с удивлением я услышала собственный голос.

– Да, кадет Радонежский? – капитан обернулся ко мне, а его серые глаза уставились на меня с непонятной мне смесью чувств. – У Вас есть что добавить?

Все посмотрели на меня, как на самоубийцу. Перебить капитана, который явно был не в лучшем расположении духа, да ещё и сурово наказывал!

– Да, сэр! Я считаю, что помимо повышенной силы тяжести в данном отсеке ещё изменён состав воздуха. Я практически уверен, что на полигоне пониженное содержание кислорода.

– Что Вас заставило так думать, кадет Радонежский? – холод в серых глазах на миг сменился удивлением.

– Во-первых, состояние однокурсников. Одышка, частое дыхание, обильное потоотделение у тех, кто отжался менее пятидесяти раз. Во-вторых, всё тот же дорогостоящий шлюз, на котором Вы акцентировали наше внимание. Если бы дело было лишь в силе тяжести, то можно было бы обойтись более простым механизмом. Ну, и в-третьих, с Вашим наказанием легче справился миттар, чем пикси, хотя у последних нагрузка распределилась не на две руки, а на все шесть. Единственное, в чём миттар превосходит пикси в силу особенностей расы – система дыхания, так как у него есть и лёгкие, и жабры, а, следовательно, он может добывать больше кислорода из окружающей среды.

– Хвалю. Ставлю «отлично» кадету Радонежскому. Пониженное содержание кислорода в воздухе можно заметить лишь по косвенным признакам. К сожалению, организмы гуманоидов настолько глупы, что у нас нет встроенных систем оповещения, когда уровень кислорода в окружающей среде падает до критической отметки. Именно поэтому внезапная потеря сознания от гипоксии – самая частая причина смерти десантников Космического Флота на планетах, которые по всем показаниям приборов пригодны к жизни. На моих занятиях вы будете постоянно сталкиваться с чем-то необычным, придумывать, как решать задачи в нестандартных условиях и адаптироваться к изменяющимся условиям. Физическая подготовка – это не просто накачанные мышцы, это, в первую очередь, работающая голова на плечах! А теперь, кругом, шаго-о-ом марш! Бе-го-о-ом!

И мы побежали. Было зверски тяжело, пот заливал глаза, я с трудом переставляла ноги. Радовало то, что я не услышала ни одной пошлой шутки в свой адрес – все ларки с боевого направления сражались с нехваткой кислорода так же, как и я. Но мне было сложнее вдвойне, так как моя выносливость не шла ни в какое сравнение с выносливостью остальных кадетов. Неожиданно для ларков и цваргов, привыкших, что именно они лучше всех справляются с заданиями по физической подготовке, вперёд выбились миттары. Судя по их перекошенным лицам, это стало сильным психологическим ударом. Затем пошли самые обычные упражнения, такие как отжимания, подтягивания, качание пресса и приседания. Разумеется, чтобы не умереть прямо на полигоне, я халтурила, как могла. Отжималась медленно, недоделывала упражнения, незаметно давала себе отдых тогда, когда никто на меня не смотрел. К концу тренировки пот катился с меня градом, форма насквозь промокла, мышцы ломило, от меня воняло так, как не воняло ещё никогда в жизни, а самое главное: я чувствовала лёгкое головокружение, свидетельствующее, что ещё немного – и я потеряю сознание. Несколько пикси и один таноржец всё-таки рухнули на пол ближе к концу тренировки. Кто-то бросился к ним, но был остановлен властным окриком:

– Оставьте, роботы уберут.

Когда капитан объявил, что тренировка окончилась, я просто не поверила своим ушам.

– Все могут идти, кадет Радонежский, задержитесь, пожалуйста.

Отчаянно кусая губы, я сдержала разочарованный стон. Как же я ненавидела этот полигон! Как же мне хотелось вдохнуть настоящий воздух с нормальным содержанием кислорода! А помыться… да я бы все оставшиеся кредиты отдала бы за то, чтобы мне разрешили помыться!

Капитан Стивен удивил меня. Как только двери за последним кадетом закрылись, офицер протянул мне кислородную маску. Разумеется, без лишних вопросов я сразу же надела её и сделала несколько жадных вдохов-выдохов живительного кислорода. Когда моё дыхание стало более или менее нормальным, капитан начал диалог:

– Станислав, я не просто так Вас позвал. Мне доложили о вчерашней драке в столовой.

Я мысленно застонала. Ну да, было бы глупо предположить, что капитан позвал меня лишь для того, чтобы заботливо дать подышать через кислородную маску.

– К сожалению, в этом году я являюсь куратором боевого направления, – было следующей фразой капитана, которая стала для меня открытием.

И вот тут я всё-таки застонала. Шварх! Неужели меня попросили остаться, чтобы повторно промыть мне мозги на тему того, что я вела себя недостойно? Капитан усмехнулся непонятно чему.

– Сам не рад этому. Я окончил техническое и считаю, что самые талантливые кадеты учатся именно на нём. Но адмирал настоял на том, что в последние годы среди боевого направления совершенно нет офицеров, кто получил бы звание выше майора. Выпускники этого направления – отличные бойцы, но они совершенно не умеют думать. Их просто некому вести в бой и направлять.

Я слушала и чувствовала, как мои зрачки становятся от удивления всё больше и больше. Так вот почему в начале нашей тренировки был такой странный опрос, что не так с полигоном, и почему капитан пытался добиться ответов от кадетов.

– Вы поэтому хотели, чтобы мы сами заметили, что состав воздуха отличается? – осторожно предположила я.

– Да, – капитан кивнул. – Я рад, что ты заметил, это доказывает, что я всё-таки не ошибся в тебе. Что касается вчерашней драки…

Капитан Валлуни замолчал, подбирая слова.

– Этого больше не повторится. Я знаю, что поступил плохо и должен теперь извиниться перед ларками, – забубнила я, вспоминая разговор с Люцифером.

– Это тебе твой куратор сказал? Киар Леру?

– Да, командор, – уныло подтвердила, избегая встречаться с капитаном взглядом.

В голове моментально всплыли его оскорбительные слова о том, что невозможно измерить коэффициент того, что в природе отсутствует. Капитан Валлуни несколько секунд наблюдал за моим лицом, а затем неожиданно запрокинул голову и весело расхохотался:

– Вот ведь, паршивец! Решил, что если унизит тебя, то таким образом отомстит мне.

– Простите? – я смотрела на преподавателя по физической подготовке по все глаза.

Он перестал смеяться почти так же внезапно, как и начал.

– Вот что я тебе скажу, Стас, – он дружески хлопнул меня рукой по плечу. – Я уже поговорил с идиотами со своего направления, они обещали, что больше не полезут к тебе. Что касается извинений – тот тут решать тебе, как поступить. Ничего не могу посоветовать. Формально, конечно, это ты первым заварил драку, да ещё и нанёс им серьёзные травмы, но фактически они сами на тебя напали. Я уже наказал их по всей строгости. Что касается тех ларков, что смотрели и не вмешались, – будь уверен, они тоже будут наказаны. А теперь беги по своим делам. Только я рекомендовал бы зайти тебе в медотсек и попросить энерговосстанавливающую сыворотку на основе кислорода, глюкозы, эль-карнитина и аминокислот. Скажи Дориану, что это я попросил тебе её выдать.

Я не могла поверить своим ушам! Капитан Стивен Валлуни, куратор боевого направления, не только не накинулся на меня с обвинениями, но ещё и дал «добро» на сыворотку! Реакция капитана шокировала меня до глубины души.

– Спа… спасибо, – произнесла я растроганно, возвращая кислородную маску.

– Ты, кстати, починил своего робота? – вдруг спросил Стивен.

– Нет, капитан, – я опустила глаза, вспомнив об Анчоусе и том, что с сегодняшней вынужденной покупкой презервативов я ещё не скоро скоплю на плату и инструменты для своего киберняня.

– Да брось, Стас, мы пили с тобой вместе. Когда мы вдвоём, можешь обращаться ко мне на «ты» и звать Стив.

Я удивлённо посмотрела на капитана и медленно кивнула головой. Мне-то в целом всё равно, как к нему обращаться, я-то наоборот не хотела нарушать субординацию, но если он настаивает, то кто я такая…

– У тебя уже была робототехника или аэрокосмическая техника? – тем временем продолжал расспросы Стивен.

– Нет, но сегодня будет.

– Тогда задержись после урока и прибери за собой. Капитан Теонора очень любит порядок. Она обязательно разрешит тебе воспользоваться инструментами, если ты произведёшь на неё впечатление чистюли, – подмигнул мне Стив.

– Спасибо за совет, – ещё раз благодарно кивнула я и широко улыбнулась. Хороший всё-таки мужик, этот капитан. – Мне уже пора.

– Давай, до встречи, – капитан повторно хлопнул меня по плечу. – И да, Стас, – донеслось до меня, когда я уже выходила из дверей полигона. – Тебе неплохо было бы немного подкачаться. А что касается нашего маленького секрета знакомства, то я надеюсь, никто об этом не узнает. Хорошо?

Мои уголки губ расплылись в невольной улыбке. Похоже, капитан переживает, как бы я не сдала его, что он сделал предложение мне стать кадетом Академии Космического Флота, находясь в алкогольном опьянении. Хотя тело ужасно болело после утомительной тренировки, руки и ноги почти меня не слушались, полигон я покидала в настроении куда лучшем, чем когда я туда пришла.

***

Капитан Стивен Валлуни стоял и смотрел в спину удаляющемуся кадету. Нет, всё-таки он не прогадал, взяв на борт транспортника этого пацана. Одинокий, худой, забитый, он точно будет тянуться к любому, кто предложит ему руку помощи и дружбу. Войти в круг доверия Стаса не составило капитану никаких проблем. Тщательный расчёт Стивена оправдал все его самые смелые ожидания: Киар Леру с первой секунды не только невзлюбил мальчишку, но и настроил против себя. Цварги вообще считают людей самой слабой и хилой расой, а тут ещё явно физически недоразвитый захухря. Для командора Леру, выпускника боевого направления с красным дипломом, кураторство над кадетом Радонежским – словно плевок в душу. И то, что в этом году боевое направление доверили именно капитану Валлуни, а не этому высокомерному цваргу – его рук дело. Капитану даже не пришлось настраивать Стаса против его куратора, тот и так отлично справлялся с этой задачей. Стоило Стивену только услышать о том, что Киар потребовал от кадета Радонежского извинений в адрес его обидчиков, капитана накрыло волной безудержного смеха. Всё складывалось как нельзя лучше!

«Ну что ж, командор. Ты отобрал у меня звание и любимую женщину, а я сделаю так, что твои же кадеты будут ненавидеть тебя и докладывать мне обо всех твоих промахах. В один прекрасный день я найду способ показать Аврелии и всему Космическому Флоту, что ты – лишь выскочка, добившийся своего положения и звания нечестными и подлыми методами».

Глава 10. Индивидуальная тренировка

После посещения полигона я вышла в основной сектор станции, стремясь как можно скорее попасть в свой бокс и помыться, но нос к носу столкнулась с семью ларками, теми самыми, которые были свидетелями моего вчерашнего унижения в столовой.

Первой моей мыслью было: «Бежать!» – но меньше, чем через терцию я поняла, при всём своём желании двигаться быстрее скорости черепахи просто не способна. Двухчасовая тренировка капитана Валлуни на полигоне с разреженным кислородом и повышенной силой тяжести дала свои результаты. Я успокоила колотящееся от страха сердце, сделала максимально невозмутимое лицо и попыталась пройти мимо них. Но ларки ждали именно меня.

– Тебе сильно досталось от капитана, да? – спросил один из них.

Я притормозила, так как вопрос был задан вполне миролюбиво, а главное поставил меня в тупик. Мне досталось от капитана? С чего это вдруг?

– Ах, ты же плохо знаешь общегалактический, – спохватился другой из них, неправильно растолковав моё напряжённое молчание. – В общем, мы тут с ребятами потолковали и пришли к выводу, что были не правы. Ты вчера просто виртуозно разделал Яна, Дика и Эра, доказав, что более чем достоин занять место Тодда в рядах ККФОМ-цев.

От удивления мои брови поднимались всё выше и выше. Вот чудной день какой-то! От кого ожидаю поддержки – обижается, кому хочу помочь – рычит, куратор боевого направления неожиданно тепло ко мне относится после того, как я нанесла серьёзные травмы его подопечным, а их друзья, наоборот, извиняются!

– М-м-м… спасибо, ваши извинения приняты, – протянула я, растерянно глядя на ларков.

– Мы это… поговорили с нашими одногруппниками, они пока не могут ещё приступить к занятиям, но Дик просил лично передать тебе, что он вообще не со зла, и не намеривался бить тебя, так, просто выяснить, почему тебя взяли вместо Тодда. Они с Тоддом лучшими друзьями были, восемь лет готовились к поступлению в Комический Флот, и тут ты… сам понимаешь…

Я кивнула, хотя ничего толком не понимала. Странные эти ларки, всё у них не как у людей! Вначале оскорбляют на пустом месте, называют чьей-то подстилкой, распускают мерзкие слухи, а в ответ на применение физической силы начинают вдруг относиться по-человечески. Нет, у них точно не все дома!

– Мир? – протянул широкую ладонь крупный ларк.

Меня посетило дежавю, ведь именно так сегодня утром протянули свои руки Керри и Свэн. Я улыбнулась своим мыслям и протянула свою руку в ответ.

– Мир.

Семь крепких рукопожатий дались мне с трудом, но я выдержала это нелёгкое испытание.

– А ребятам сильно досталось от капитана Валлуни? – почему-то пришло мне в голову.

– Да вообще ни о чём, – махнул рукой шатен, что стоял ко мне ближе всех. – Куратор их пожурил, но больше для вида, сказал, что всё прекрасно понимает, ведь Тодд действительно сильнее тебя. Намекнул на то, что у тебя есть какая-то специальная подготовка, и ты очень ценный кадр, недаром тебя вызволили с самого Захрана, – ларк засмущался, смешно зашевелив шерстяными ушами. – Мы, разумеется, понимаем, что это большая тайна и не будем ни о чём спрашивать. Капитан сказал, что тебя, как зачинщика драки, накажут по всей строгости, он об этом позаботится.

Я слушала ответ боевика и старалась не выдать глубочайшую степень изумления на своём лице. Лично мне капитан сказал полностью противоположенные вещи и убедил, что накажет своих кадетов, я уже молчу о том, что мне присвоили какую-то «специальную подготовку» и «вызволили с Захрана». Ну-ну, а оказывается, этот капитан не так прост, как кажется, и доверять ему не стоит. Вот я наивная, развесила уши, напридумывала себе, что капитан мне помогает, потому что чувствует за собой вину за то, что напился в том баре…

С улыбкой на лице я соврала, что легко отделалась какой-то сотней отжиманий, как раз для этого капитан меня и задержал на полигоне, после чего в задумчивости направилась в медицинский отсек за энерговосстанавливающей сывороткой. Конечно, подозрительное поведение капитана Стивена настораживало, но, быть может, он не хотел просто ссориться со своими подопечными, а потому преподал им всё в таком свете? Хотя, конечно, странно всё это. Мог бы сказать мне правду.

Поймала себя на том, что следовать советам капитана, чьих мотивов я не понимала, совершенно не хотелось. Но чувствуя, с каким трудом мне даётся переставлять ноги, и, зная, что вечером мне предстоит первая индивидуальная тренировка с Люцифером, я с тоской рассудила, что без энерговосстанавливающей сыворотки просто не справлюсь.

Дориан Бланк заохал и заахал, увидев моё плачевное состояние, запричитал, что нельзя после сотрясения мозга так нагружать организм, и сразу же выдал мне чемоданчик с одноразовыми шприцами с какой-то голубоватой жидкостью. Мне даже не пришлось говорить, что капитал Стивен Валлуни дал разрешение на использование сыворотки.

– Вот, это должно помочь в твоём случае, Стас. Людей у нас на станции не так много, а я заказываю все лекарства пропорционально расам, к которым они применимы, так что этот медикамент – вещь в очень ограниченном количестве, да и использовать её стоит с умом. Шпиц в сутки – не чаще! В составе не только аминокислоты и полезные вещества, но и более серьёзные компоненты, мобилизующие силы организма. Я видел, что твои показатели по физической дисциплине оставляют желать лучшего, и только поэтому делюсь с тобой запасами. Колоть в мышцу. Справишься? Всё понял?

Я заверила Дориана Бланка, что всё понимаю, буду расходовать медикамент с умом, душевно поблагодарила и в задумчивости направилась в собственный бокс. Когда приложила палец к сканеру двери, меньше всего я ожидала увидеть Натана, выходившего из собственной спальни в одном полотенце на бедрах и с огромным тёмно-фиолетовым фингалом под левым глазом.

– Привет, – произнесла, слегка опешив. – Что случилось?

– Привет, – буркнул мой сосед. – Ничего. Тебя не касается, – затем пренебрежительно поморщился. – Шёл бы ты мыться, несёт от тебя страшно, – и юркнул в свою комнату.

Обижаться на слова Натана сил не было, как и бросаться за ним и выяснять, что у него стряслось. От меня действительно несло за километр, к тому же я и так слишком много времени потратила на ларков с боевого направления и посещение медицинского отсека, а Натан сейчас, наверняка, ещё и переодевается. Времени на то, чтобы помыться и успеть на робототехнику оставалось впритык. Первым делом я расстегнула комбинезон и вколола целый шприц с голубоватой жидкостью себе в ягодицу. Приятное тепло растеклось по всему телу, и постепенно мне стало легче двигаться, откуда-то появились силы на душ и переодевание.

К боксу-мастерской, в котором проходила робототехника, я подходила, если и не полная сил, то вполне ожившая. От меня больше не несло пóтом за километр, да и сыворотка начала действовать. На этот раз пара оказаласьс аналитиками. Капитан Теонора мягкой походкой вплыла в бокс и приветливо всем улыбнулась. Это была очень милая шестирукая пикси средних лет с хаотичными пшеничного цвета кудряшками. Она начала урок с вопросов о том, что мы знаем об основополагающих правилах робототехники. В воздух взметнулся лес рук, цварги и ларки наперебой рассказывали, что роботы не имеют права навредить разумному существу, а таноржцы посматривали на них с лёгким снисхождением. Затем вопросы капитана усложнились, и отвечали уже только таноржцы, а все остальные кадеты их внимательно слушали. Это и неудивительно, так как Танорг, как поняла, являлся самым технологически развитым членом Объединённых Миров.

Когда вопросы Теоноры коснулись искусственного интеллекта, ребята рассказали в общих чертах, что это такое, но вот про такие узкоспециализированные вещи, как способы обучения искусственного интеллекта, они рассказать уже не смогли. Как я поняла, все трое таноржцев из моей группы относились к среднему слою населения, дорогостоящих роботов родители им не покупали. Как-то само собой вышло, что я рассказала про протоколы Human Autonomous Universal Support 8, которые мне удалось внедрить в моего киберняня. Капитан слушала меня, улыбаясь, а затем раздала всем практическое задание. После урока преподаватель сама меня подозвала.

– Кадет Радонежский, позвольте узнать, откуда у Вас такие точные знания?

Пришлось признаться, что раньше у меня был HAUS-8.

– А почему был? Неужели Вы такого замечательный и многофункциональный искусственный интеллект оставили на Захране? – изумилась преподавательница.

– Да нет, он со мной… – я смущённо поковыряла носком кеда гладкий пол, – просто он стукнулся… у него помят корпус и одна из плат, а у меня нет даже элементарных инструментов, чтобы его починить.

– Ох, что ж Вы сразу не сказали! – всплеснула руками Теонора. – Приносите его ко мне в любое удобное для Вас время, вместе разберёмся!

– Что, правда? – не поверила я своим ушам. С чего это вдруг капитану тратить своё время на меня и сломанного робота? После общения с капитаном Стивеном Валлуни я стала подозрительно относиться к любым проявлениям безвозмездной помощи.

– Конечно! Космический Флот постоянно зажимает средства на покупку роботов для обучения кадетов, а уж такая вещь, как HAUS-8 мне и не снилась! Я хотела бы пообщаться с ним лично, да и если кадетам продемонстрировать такой великолепный образец искусственного интеллекта, то, я уверена, это улучшит их мотивацию. Конечно, если Вы разрешите.

Я заверила, что обязательно заскочу на неделе с тем, что осталось от моего бедного киберняня. К сожалению, время на коммуникаторе подгоняло. Наскоро пообедав в столовой в полном одиночестве, я побежала ещё на три лекции.

С каждым часом моё настроение неуловимо становилось всё хуже и хуже. Я пыталась себя убедить, что нет ничего страшного в индивидуальном занятии с Киаром Леру, но, сколько бы я себя ни убеждала в этом, легче не становилось. Немного обрадовал лишь тот факт, что в отличие от капитана Валлуни, Люцифер назначил мне тренировку в небольшом зале в основном секторе станции, а не на полигоне с разреженным кислородом и повышенной гравитацией. И всё же в зал «П-13» я вошла, как на эшафот.

***

Когда от природы дано улавливать эмоции окружающих, больше всего на свете начинаешь ценить одиночество. Именно поэтому цварги по своей сути очень одинокие существа, а большинство из них никогда не женится и не заводит семью. Да что там, большинство из них даже не имеет постоянных любовниц, потому что женщины постоянно раздражают своими мыслями, желанием угодить и дурацким беспокойством по поводу того, остался ли цварг доволен.

Киар Леру не был исключением. А потому, когда он проснулся в собственном боксе, а Аврелия Кларк вновь оказалась лежащей у него на груди, он испытал лёгкое раздражение. Совершенно не испытывая угрызений совести, Киар разбудил черноволосую цваргу.

– Доброе утро, любимый, – промурлыкала девушка, потягиваясь в его постели.

– Доброе, Аври. Почему ты нарушила наш договор и не ушла вчера вечером? – в лоб задал вопрос Киар.

– М-м-м… ну мы так давно не виделись, – растерялась майор, – вот я и подумала, что не будет ничего плохого, если я останусь на ночь в твоём боксе…

От девушки пришла волна замешательства и тревоги.

– Ты неправильно подумала. Наши обычные договорённости не меняются. А теперь собирайся, пожалуйста, и уходи. Я ещё не успел сделать дела, касаемые вверенных мне подопечных.

Аврелия несколько секунд сидела на кровати, а затем её глаза неожиданно наполнились слезами и она зарыдала.

– Ну почему, Киар? Почему у тебя всегда служба стоит на первом месте?! Сейчас не война с горилломами и не переговоры с трасками! Почему ты просишь меня уйти?!

На Киара буквально обрушился шквал эмоций девушки – досада, ненависть, обида, ревность, беспомощность, уязвлённость. Он, пошатнувшись, схватился за голову. Именно из-за этой взрывной смеси чувств Аврелии он терпеть не мог, когда она оставалась с ним дольше заранее оговоренного времени.

– Аврелия, прекрати это, немедленно! Или ты сейчас же уходишь из моего бокса, или между нами всё кончено!

Девушка мгновенно побледнела, увидев рассвирепевшего командора. Все её чувства были вытеснены одним единственным – страхом. Она, больше не говоря ни слова, вскочила с постели, одним ловким движением натянула на себя комбинезон и выскочила за дверь. Киар облегчённо перевёл дух и вытер выступивший пот со лба. Нет, всё-таки женщины – это слишком сложно. Недаром на Цварге на десять мальчиков рождается всего две-три девочки. Сама природа этой расы говорит о том, что цварги не созданы для длительных и прочных отношений, лишь малая часть цваргов способна на женитьбу.

Выкинув Аврелию из головы, Киар отправил кадету Радонежскому его новое индивидуальное расписание.

***

Весь неимоверно длинный и утомительный день я дёргалась и переживала, думая о тренировке с Киаром Леру, а к моменту, когда дверь в зал «П-13» автоматически отъехала в сторону, у меня уже просто не осталось сил, чтобы переживать. Я молча прошла в центр зала и встала напротив о чём-то думающего командора. Тёмно-синий комбинезон Космического Флота сидел на нём идеально, подчёркивая поджарое строение тела и мускулатуру, а вот сам цварг выглядел немного уставшим и измотанным, под глазами залегли еле различимые тени.

– Здравия желаю, командор Киар Леру. Кадет Радонежский на занятие прибыл согласно расписанию.

Хмурый цварг сфокусировал на мне свой взгляд. Мне показалось, что он заметил моё присутствие лишь после того, как я с ним поздоровалась.

– Разминайтесь, – коротко он бросил мне.

Не обращая внимания на то, что меня не сочли достойной элементарного приветствия, я философски пожала плечами и приступила к разминке. Мышцы гудели после утренней тренировки, но сыворотка дока делала с моим телом чудеса, прогоняя усталость и боль. Киар Леру рассеянно наблюдал за мной, а я же с несвойственным мне равнодушием приступила к суставной разминке.

– Кадет Радонежский, – обращение ко мне прозвучало крайне неожиданно. – Вы знаете, что показали на экзаменах очень высокие баллы сразу по нескольким дисциплинам. Удивительно, не ожидал, что на Захране такое хорошее образование.

Я вздрогнула. Ну да, при всех недостатках моего отца, он готовил из меня преемника собственного бизнеса, а потому, когда я ушла на домашнее обучение, моими учителями были только лучшие из лучших. Они дали мне программу, которая ушла далеко за пределы школьной, а в Высшую Школу Бизнеса и Управления Планетой вообще принимали лишь детей высокопоставленных личностей.

– Я люблю читать инфосеть и смотреть научные голофильмы, – ответила я, тщательно стараясь скрыть своё напряжение за ускоренными приседаниями.

– Настолько любите, что практически по всем разделам математики, биологии, химии и физики у Вас знания выпускника Академии Космического Флота? – перебил меня цварг, а в его голосе прозвучала тонкая издёвка.

Шварх! Желая поступить в Академию, я немного перестаралась, выуживая все-все свои знания. Вполне логично, что большинство абитуриентов знают дисциплины на уровне колледжей, а весь акцент делают на физическую подготовку. Что ж, мне оставалось лишь держать лицо.

– Да, настолько люблю, – подтвердила, делая вид, что не понимаю, к чему клонит куратор.

Его вопросы заставили меня насторожиться.

– Зачем же Вы тогда поступили на моё направление? Почему не аналитическое? – продолжал тем временем Киар.

Я не знала, что отвечать, поэтому для разнообразия сообщила правду:

– Я разбираюсь в точных науках, но это не совсем то, чем мне хотелось бы заниматься по жизни. Я мечтаю путешествовать по космосу, а не сидеть в лабораториях. К тому же, было бы здорово научиться чему-то новому, например, пилотированию. Всему этому учат на техническом направлении, поэтому я его и указала в документах. О том, что Вы будете моим куратором, мне никто заранее не сообщал.

Люфицер хмыкнул в ответ на мою речь, вопросов больше не последовало, а я приступила к лёгкой растяжке. Я понимала, что сейчас сыворотка дока заглушает мышечную боль после утренней тренировки на полигоне, однако, если я не растяну забитые мышцы, то завтра они будут болеть вдвойне. В зале «П-13» опустилась тишина, цварг, кажется, удовлетворился моими ответами, а я чуть расслабилась и сосредоточилась на упражнениях. Именно поэтому очередная реплика Киара Леру застала меня врасплох:

– А у Вас отличная растяжка, кадет Радонежский. Мне всё любопытнее и любопытнее было бы взглянуть на программу обучения на Захране, – его тёмные глаза изучающе смотрели на меня, а в них танцевали искры превосходства, как будто бы он поймал меня на чём-то с поличным.

Вот как можно похвалить так, что я сразу почувствовала себя оплёванной? Запоздало пришло понимание, что балет, на который я ходила по настоянию мамы, помимо выносливости дал мне ещё и очень хорошую растяжку, гораздо лучшую, чем у среднестатистического кадета первого курса Академии. Повезло, что я ещё по привычке не села на шпагат.

– К сожалению, сигнал на Захран проходит очень плохо из-за многочисленного космического мусора, но Вам это и так известно. Если Вы всё-таки считаете, что образование на моей родине действительно достойно Вашего внимания, то кто я такой, чтобы мешать Вам изучать данный вопрос в своё личное время. К сожалению, сам я помочь в этом вопросе не могу, так как составлением школьной программы не занимался, – проговорила, еле сдерживая раздражение.

Да что он ко мне прицепился-то? Мерзкий, самодовольный, властный тип.

– Разминка окончена! – командор вздёрнул меня, словно котёнка за шкирку. Это произошло быстрее, чем я могла уловить глазом его перемещение по залу.

Теперь он возвышался прямо надо мной, крепко держа меня за шиворот, и с прищуром всматривался в моё лицо жуткими агатовыми глазами. Между нашими лицами оставалось всего несколько сантиметров, я чувствовала его частое дыхание на своей щеке. Чёрный зрачок сливался с радужкой, а белки тронула лёгкая красноватая сеть капилляров. Цварг был взбешён моим ответом, но продолжал держать себя в руках.

– Кадет Радонежский, мне надоело ходить вокруг да около. Я чувствую, что с Вами что-то не так, и даю Вам шанс во всём признаться самому. Обещаю, если в Вашей истории нет ничего, что угрожало бы Космическому Флоту и не противоречило Уставу Академии, Ваша тайна останется тайной. В противном случае, пеняйте на себя, – и прозвучало это конкретно угрожающе.

В первую секунду я перепугалась, но почти сразу же поняла, что, несмотря на мою внешность, очевидные нестыковки в образовании и физической подготовке, Киар Леру всё равно ничего не знает. Мысль сознаться во всём цваргу промелькнула, но умерла в зародыше. Помимо того, что я поменяла пол и назвалась другим именем, я нарушила ещё один важный пункт Устава. При подаче документов я указала, что мне есть двадцать один год, хотя на самом деле мне всего лишь девятнадцать. Согласно Уставу я не имею права учиться в Академии Космического Флота.

– Командор Киар Леру, я не понимаю, о чём идёт речь, – услышала я свой чёткий и звонкий голос в опустившийся тишине. – Я честно поступил на техническое направление. Да, у меня есть глубокие знания в некоторых дисциплинах, а кроме того, я отстаю по физической подготовке в силу своего телосложения, но я намерен догнать своих одногруппников во всем, в чём я отстаю.

Цварг криво усмехнулся, отпустил мой комбинезон и сделал шаг назад.

– Ваш ответ принят, кадет Радонежский. У Вас стоит «отлично» за сегодняшнее занятие по физической подготовке, покажите, чему же Вы научились. В боевую стойку, быстро!

И прежде, чем я успела выдвинуть правую ногу вперёд, перенести вес на заднюю левую, а руки согнуть в локтях, Киар неуловимым движением подсёк меня своим хвостом, даже не шелохнувшись с места. Мир перевернулся – и я уже лежу на лопатках.

– Вставай.

Я встала.

– В боевую стойку.

И снова мир перевернулся раньше, чем я успела вдохнуть. Было больно, но я старалась не показывать виду. Несколько раз подряд командор требовал от меня встать в боевую стойку, но при этом одним ударом укладывал меня на покрытие зала раньше, чем я успевала осознавать, что происходит. Воздух раз за разом выбивало из лёгких, стремительно падала моя самооценка, подстёгиваемая насмешливым: «Ну же, кадет, вставайте! Вы же хотите догнать одногруппников?»

И он это называет обучением? Да это же форменное издевательство! Чего он добивается? Неужели думает, что постоянно кидая меня на пол, сможет сделать меня сильнее или лучше?

Цварг лишь противно ухмылялся в ответ. Я медленно стала закипать. После очередного моего падения, когда я пребольно отбила себе бедро и запястье, я не выдержала:

– Командор, чего Вы добиваетесь? – спросила сквозь зубы, понимая, что меня уже трясёт от вида этого напыщенного цварга.

– Вопрос, кадет Радонежский, чего добиваетесь Вы, – с обезоруживающей улыбкой ответил мне Киар. В любой другой раз я, наверное, испугалась бы его острых клыков, но сейчас я была зла настолько, что место страху в душе не осталось совсем.

– Я пришёл в «П-13» согласно Вами же составленному расписанию, чтобы заниматься физической подготовкой. А Вы вместо того, чтобы учить меня, занимаетесь избиением, – ответила, так как сил терпеть очередные издевательства у меня уже не было.

– Почему же избиением? – наигранно удивился цварг. – Вы же получили высший балл на занятии по физической подготовке у капитана Валлуни, а потому должны с лёгкостью отражать простые подсечки, – его язвительный голос источал неприкрытую брезгливость. – А может, Вы всё-таки сознаетесь, что слишком слабы и хилы для того, чтобы учиться в Космическом Флоте?

На этот раз я была готова к тому, что меня попытаются уложить на лопатки. Я краем глаза следила за хвостом цварга и успела вовремя подпрыгнуть, а его конечность пронеслась у меня под стопами. Я обрадовалась тому, что у меня наконец-то получилось уйти от удара. Моя улыбка настолько не понравилась Киару Леру, что в ответ он словно хлыстом обвил мою переднюю ногу и резко дёрнул на себя. Как результат – я снова упала.

Кряхтя и ругаясь про себя, я встала и оттёрла пот со лба. На этот раз падение было очень болезненным, я даже боялась представить, как много гематом у меня будет завтра утром.

– Признайтесь, кадет Радонежский, – прозвучало насмешливо со стороны цварга, при этом он, не отрываясь, смотрел в упор на меня. – Вы попали в Академию исключительно благодаря чьей-то протекции. Вы слишком немощны, ленивы, неповоротливы и изнеженны. Не удивлюсь, если капитану Валлуни хорошо заплатили, чтобы он взял Вас вместо ларка.

И прежде, чем подумать, кому и что я говорю, с моих губ сорвалось:

– Вы занимаетесь избиением меня, потому что прекрасно знаете, что сильнее и ловчее меня, но вместо того, чтобы показать, как надо уходить от атаки, Вы наслаждаетесь своим положением сильнейшего и срываете на мне свою злость. Это низко и недостойно звания командора.

Чёрные радужки цварга расширились, я моментально утонула в них.

… «Съешь сама или силой заставить?» Огромная жирная белая личинка извивалась в руках Якова, а я растерянно переводила взгляд с него на личинку и обратно и никак не могла понять, что они хотят от меня. Ребята достали это существо из навозной кучи, что была на заднем дворе нашей школы. Это же несъедобно! Яков с силой заломил мне запястье, на моих глазах выступили слёзы. «Прекрати, мне больно!» Вырваться не получалось, ноги были связаны. «Повторяю ещё раз, ты сама съешь или силой заставить?» – он спросил так, как спрашивают заботливые бабушки: «будешь на завтрак яичницу или кашу?» «Почему я должна это делать? Я не понимаю!» Дикая боль пронзила запястье. «Не всё же время тебе питаться деликатесами, пора разнообразить свой рацион». «Я не хочу!» Я заплакала. «Подумай хорошо, мне не нравится причинять тебе боль, но ты меня заставляешь…» Я взвизгнула, раздался тихий хруст. «Да, да, я съем, конечно!» «Ну, вот и отлично! Лови!» – и с этими словами личинка приземлилась мне лоб. Раздался смех одноклассников. Я схватила её левой рукой, так как правой шевелить не получалось, и, не чувствуя вкуса, усиленно стала работать челюстями. «Фу, меня сейчас стошнит, как она может ЭТО есть?!» «Отвернись» «Запить не хочешь?» Последняя реплика принадлежала главному зачинщику. Яков расстегнул ширинку и, я не могла в это поверить, стал писать на меня! Подол школьной формы, колготки, некогда белого цвета и рубашка тут же намокли под воняющей струёй его мочи. «Мусорная королева из обоссанного хлева»….

– Кадет Радонежский! Станислав! Стас! Да очнитесь же уже! – кричал на меня командор.

Зал «П-13» постепенно принимал свои очертания. Я лежала на полу, а Киар тряс меня за плечи, стараясь привести в чувства. Я чувствовала, как подрагивают мои губы, как жгучие слёзы текут по щекам, и даже запястье болит ровно так же, как тогда. Ощущение страха, боли, ужаса, полнейшей беспомощности маленькой девочки, над которой жестоко глумятся её одноклассники, постепенно отступало.

В голове всплыла характеристика Натана в адрес командора – «энергетический вампир», которую я посчитала шуткой разбушевавшегося воображения соседа на транспортнике. Теперь я понимала всю глубину своей глупости и детской наивности. Не знаю, какими способностями обладают цварги, но командор каким-то образом вломился в моё сознание и заставил меня вновь пережить один из тех моментов моей жизни, который стремилась запрятать как можно глубже в своих воспоминаниях.

Столько лет мои одноклассники травили меня тем, что всё, чего я добиваюсь, – это следствие денег моего отца. Сколько лет я терпела их насмешки и презрительное: «Ну, это же королева мусора, ей всё можно…» или «Разумеется, ей зачтут экзамен автоматом! Ты в курсе, кто её отец?» Я пыталась не выделяться на общем фоне, одеваться, как все, стала пользоваться школьным аэробусом и даже специально делала ошибки в контрольных. Но чем больше я старалась, тем больше презрения я читала в глазах своих одноклассников. Они меня ненавидели просто за то, кем я была. Их шутки с каждым разом становились ядовитее, а проделки менее безобидными.

Отец даже и слышать не хотел об этой истории, сказав, что я наверняка всё преувеличила и нафантазировала, а руку сломала, лазая по деревьям. Он перечислил на мой счёт пятьсот кредитов, чтобы я привела себя в порядок и купила новую форму. С тех пор я возненавидела деньги нашей семьи.

А Киар Леру проявил виртуозное манипулирование. Даже мой отец не такой первоклассный манипулятор, как Киар Леру. Наверное, замысли я действительно что-то плохое против Космического Флота, я бы не выдержала такой психологической атаки и во всём призналась бы. Действия и методы командора были мне омерзительны настолько, что я всё никак не могла остановить поток слёз. Душу жгла обида, и в то же время я понимала, что глупо будет обижаться на командора. Он всё равно ничего не поймёт и не будет раскаиваться. Он сам предупреждал, чтобы я «пеняла на себя». Я пришла на занятие, наивно думая, что он будет подтягивать меня по физической подготовке, а он затеял всё это лишь с одной целью – выяснить ответы на собственные вопросы.

– Вставайте, – командор протянул мне руку, чтобы помочь подняться, но я отшатнулась от неё, как от ядовитой змеи. Доползла до стенки и встала, опираясь на неё.

– Послушайте, кадет Радонежский, Вы можете думать обо мне всё что угодно, но я в первую очередь офицер Космического Флота и должен был убедиться…

– Извините, сэр, я могу идти? – перебила я цварга. Кто я такая, чтобы он отчитывался передо мной? Не хочу слушать его лживые речи. Мне было мерзко находиться рядом с куратором.

– Идите, отдыхайте. Занятие окончено.

Я выбежала из зала «П-13», на ходу вытирая слёзы.

***

«Все как будто сговорились, чтобы достать меня сегодня», – со злостью думал Киар. – «Начиная с неприятного сюрприза в виде Аврелии в моей постели утром и заканчивая неутешительными прогнозами дока по состоянию здоровья моего брата». Док Дориан Бланк передал мне распечатки анализов Юлиана Леру во время обеденного перерыва с коротким: «Мне очень жаль».

– Шварх! Шварх! Шварх! – взвыл командор.

Его старший и любимый брат медленно умирал, а он ничего не мог поделать с этим: ни понять, почему тому стало неожиданно заметно хуже, ни найти подходящее лечение.

Со злости Киар ударил хвостом по столу, и от силы его мощного удара шип разломил не самую хрупкую столешницу надвое.

– И какого шварха мебель на станции такая хлипкая?! – недовольно произнёс Киар себе под нос.

Те временем роботы-уборщики выехали из специального отсека и принялись за ремонт мебели, благо она была сделана, как и подавляющее большинство предметов на станции, из трансформ-пластмассы и легко поддавалась ремонту.

Все лекции командор провёл, не глядя на кадетов, читая материал скорее на автомате, чем осмысливая сказанное. О том, что у него сегодня ещё и индивидуальное занятие с кадетом Радонежским, Киар Леру вспомнил в последний момент. За всеми беспокойными мыслями об ухудшающемся состоянии брата он даже забыл, что сам назначил дополнительную тренировку кадету, попавшему в ряды ККФОМ-цев исключительно по недоразумению. Его злило, что он должен тратить время на этого сопляка, когда мог бы попробовать поискать новое лекарство для Юля.

Время было без пяти минут восемь, а потому командор решил залезть в инфосеть станции через коммуникатор и проверить успеваемость Станислава. Каково же было его неподдельное удивление, когда за два дня учёбы кадет получил несколько оценок «отлично», в том числе и по физической подготовке! Последнее казалось Киару форменным издевательством! Да какое может быть «отлично», когда невооружённым взглядом видно, что Радонежский сломается от первого же порыва ветра?!

Самоуверенность и спокойствие, которое исходило от кадета, когда он вошёл в «П-13», было далеко не тем, что требовалось Киару Леру. Командор хотел понять, что задумал Радонежский, какое отношение имеет к капитану Валлуни, а кроме того, он подсознательно чувствовал фальшь в кадете, но всё никак не мог понять, в чём она состоит. Он намекнул, что видит нестыковки в его биографии, предложил чистосердечно во всём признаться и даже пообещал сохранить его тайну, но… кадет оказался тем ещё упрямым ослом.

Киару ничего не осталось, как целенаправленно вывести Радонежского из себя, чтобы получить ответы на свои вопросы. Разозлённые люди перестают контролировать речь и чаще всего непроизвольно открывают тайны. Взбешённый, как и в стельку пьяный гуманоид, говорит то, что думает, не фильтруя свои мысли. Спаивать кадетов в стенах Академии строго запрещено, а вот поиграть на их нервах – неплохой способ узнать то, о чём они думают на самом деле. А Киар Леру, как и любой цварг, умел виртуозно играть на чувствах.

Кадет Радонежский проявил небывалое терпение, постоянно вставая с пола в боевую стойку. Киар не мог не отметить колоссальную выдержку и упорство парня, особенно если учесть, что с утра у него была выматывающая тренировка на полигоне. Он рассчитывал с лёгкостью вывести кадета из себя, но командору пришлось попотеть, прежде чем он ощутил нарастающее напряжение и недовольство Радонежского. Ещё несколько болезненных подсечек – и он таки довёл кадета Радонежского до нужной точки кипения.

Тот сам начал разговор. Слово за слово и Киар вывел его на диалог, даже оскорбил, назвав слабым и хилым, хотя в душе так не считал. Ни один слабый человек не уложит вначале траска, а затем троих ларков. Киар пытался эмоционально раскачать кадета и вывести его на чистую воду. Вот только ни его грубые подсечки, ни оскорбления не работали. И лишь вскользь брошенная фраза о том, что кто-то заплатил, чтобы он здесь учился, пошатнуло самообладание парнишки.

Леру просто ничего не оставалось, как дожать Радонежского единственно возможным из оставшихся способом. Он вторгся в сознание человека и обрушил на него гору эмоций. Эмоциональный взлом сознания – так это называется у цваргов. Не просто так их расу за глаза называют «эмоциональными вампирами», ведь цварги с лёгкостью и впитывают, и насылают нужные им эмоции на любое разумное существо, был бы зрительный контакт. И он наслал на кадета волну страха.

Станислава резко скрутило, он упал на пол, а из затуманенных ярко-синих глаз рекой хлынули слёзы. Чувствуя всю глубину охвативших парня эмоций, Командору Леру стало безумно стыдно за свою выходку. Впервые в жизни командор почувствовал себя настолько гадко и паршиво, что захотелось пойти помыться. Всё-таки, по негласной договорённости среди цваргов взлом сознания применяли только к особо опасным преступникам и шпионам, чтобы заставить их говорить. Обычно после волны панического страха гуманоиды тут же сознаются во всех своих прегрешениях. И вновь кадет Радонежский повёл себя не так, как все. Когда он пришёл в себя, вместо того, чтобы дрожать как осиновый лист и умолять не трогать его, в ярко-синих глазах отчётливо читалось презрение к своему командору.

Киар утешал себя тем, что дал кадету возможность во всём признаться самому, но тот не захотел сотрудничать. В жизни командору Леру неоднократно приходилось поступать не самым благородным образом, но так мерзко на душе ещё не было ни разу. И всё-таки всё это Киар сделал не зря. Одна еле заметная зацепка у него всё же появилась.

Он встал, чуть пошатываясь, включил коммуникатор и дал задание своему цифровому помощнику.

– Найти данные по захухре Станиславу Радонежскому. Выяснить, если ли у него богатые родственники или друзья, количество кредитов на счётах, кто оплачивал отель на Зоннене.

Глава 11. Ларки, цварги и пикси

После индивидуальной тренировки с куратором направления я не помнила, как пришла в свой бокс и обессиленно рухнула на постель. Спала плохо, несколько раз просыпалась в поту, мне снились кошмары, где я была маленькой запуганной девочкой, над которой издеваются её одноклассники. Наутро всё тело болело от многочисленных ушибов и гематом, но я вколола себе сыворотку дока, натянула форменный комбинезон и отправилась на занятия. С этого дня с командором я старалась не пересекаться, а когда слышала его голос в коридорах, то тут же меняла направление.

Несколькими днями позднее оказалось, что Киар Леру вёл у нашего и боевого направлений сдвоенные лекции по тактике и стратегии ведения боя. Чтобы не пересечься с ним взглядом и не выдать своего отношения к нему, я села на последний ряд и включила видеозапись занятия на коммуникаторе, отвернувшись к иллюминатору и лишь слушая то, что он говорит. После случившегося я боялась его до одури, но ещё сильнее во мне клокотало чувство омерзения от его присутствия рядом. Теперь я знала, что одним лишь взглядом он может вызвать волну парализующего страха, что ж, буду умнее. С этих пор я больше не буду смотреть ему в глаза. Индивидуальных тренировок с Люцифером в моём расписании больше не было, но я для себя решила, что даже если они и будут, то я на них не приду.

К концу недели Натан немного оттаял. Он стал со мной здороваться и даже ходить на завтраки, однако я чувствовала дистанцию с его стороны. Если раньше он мог с лёгкостью подбежать и хлопнуть меня по плечу, что-то весело пошутив, то теперь он так себя больше не вёл, а пару раз даже сел на наших общих лекциях не со мной, а с ребятами со своего направления. Про фингал под глазом он так ничего и не рассказал, а я, в свою очередь, не стала его расспрашивать. Захочет – расскажет сам.

Керри и Свэн несколько раз напомнили мне о данном им обещании, и при случае я познакомила их в столовой с Тамарой и Дориной. Мы как раз обедали втроём после занятия на симуляторах, когда мнущиеся ларки с придурковатым выражением лица подошли к нашему столу и что-то замямлили о том, что свободных мест больше нет. Я закатила глаза. Неужели и мы с Натаном выглядели такими же идиотами? Девушки обменялись понятливыми взглядами, и уголки их губ дрогнули.

– Ладно, садитесь, – махнула я рукой. – Это Тамара, а это Дорина. Керри и Свэн, – представила я всех поочерёдно.

В принципе они и так прекрасно знали, как кого зовут, но почему-то ребята считали, что я обязательно должна их представить. Слово за слово, Керри сделал девушкам комплимент, Свэн удачно пошутил на счёт сегодняшнего задания на симуляторах, за нашим столом образовалась достаточно весёлая и дружная атмосфера. Напрягшиеся вначале Тамара и Дорина через десять минут бодро включились в общий диалог.

Тот момент, когда лица всех сидящих за столом резко изменились, я уловила не сразу. Лишь увидев, как встала дыбом шерсть у всех четверых, я оглянулась и нос к носу встретилась с Диком, Яном и Эром, а также семерыми их приятелями. То ли чувство самосохранения после тренировки с командором у атрофировалось, то ли я посчитала, что после встречи с ним ни одна драка с ларками меня больше не пугает, но на «давай выйдем, надо поговорить», – я ответила лёгким кивком головы.

– Стас, их десять, – Тамара впервые за всё наше знакомство встревоженно схватила меня за рукав и дёрнула на себя, чтобы её никто не услышал.

К этому моменту новость о драке между мной и ларками с боевого отделения уже облетела всю Академию, а из того, что я разгуливала целая и невредимая, а трое ларков куда-то подевались, все сделали свои выводы. Сами боевики не горели желанием рассказывать о том, как какой-то хлюпик с технического надрал задницы сразу троим их одногруппникам, поэтому они на всевозможные расспросы отвечали уклончиво. Я также не хотела никому говорить о том, что отвлекла внимание ларков лишь благодаря пластиковому подносу, жирному сырному соусу и вилке, а после ринулась сломя голову и врезалась прямо в твердокаменную грудь нашего куратора, тем самым заработав себе лёгкое сотрясение мозга. Как итог, тот нелицеприятный инцидент сделал меня в глазах Тамары и Дорины не только храбрым и сильным кадетом, но ещё и очень скромным.

Я аккуратно отцепила пальчики девушки от своего рукава.

– Я знаю, что их десять, – ответила уверенно. – Поверь, я умею считать до десяти.

Тамара явно смутилась от моего замечания и тут же потрясла головой, прячась за длинной чёлкой.

– Нет, Стас, ты не правильно понял, я нисколько не сомневаюсь в твоём умении считать. Я в курсе, что ты смог уложить троих из них, но всё равно… это же ларки с боевого, их десять, а ты один. Может быть, нам с Дориной следует пойти вместе с тобой? Они не осмелятся сделать тебе ничего плохого в нашем присутствии.

Зелёные глаза Тамары с необычными вертикальными зрачками смотрели на меня с плохо скрытым беспокойством. Дорина делала вид, что слушает Керри, однако её взгляды, искоса бросаемые на меня, также выдавали волнение. А вот Керри и Свэн сидели, прижимая уши и отводя взгляды. Им тоже не нравилось происходящее, но они явно трусили оказаться один на один против ларков с боевого направления, которые превосходили ещё и в количестве.

Я отрицательно покачала головой, давай понять Тамаре, что её помощь не требуется, встала со своего места и чётко произнесла, глядя Дику в глаза:

– Пойдём, выйдем.

В этот момент сзади раздался глухой удар стульев об пол, и хором прозвучали знакомые голоса Керри и Свэна:

– Стас, мы с тобой!

– Спасибо, но не стоит, – это уже я.

– Я только поговорить хочу, – одновременно со мной произнёс Дик.

Керри и Свэн переглянулись и вернулись на свои места, как мне показалось, облегчённо выдохнув.

Дик увёл меня в коридор подальше от посторонних глаз, а остальные ларки встали на некотором отдалении, действительно давая нам поговорить наедине. Я вопросительно посмотрела на кадета Раймона, давая понять, что слушаю его.

– Станислав… Можно просто Стас?

Я кивнула.

– Стас, нас только выпустили из медицинского блока, – я с трудом удержалась оттого, чтобы не опустить взгляд на его штаны. Это ж как я должна была приложить подносом, что его не выпускали целую неделю?! – Поэтому я подошёл к тебе сразу же, как нашёл. К сожалению, номера твоего коммуникатора у меня не было, поэтому пришлось оторвать тебя от обеда, чтобы поговорить с глазу на глаз.

Сказать, что вступление меня заинтересовало – не сказать ничего. Но я терпеливо слушала, пока Дик собирался с мыслями. Уже давно заметила, что ларкам тяжело даётся строить длинные речи, они больше мастера помахать кулаками. Тем временем Дик продолжал:

– Я это… чего позвал-то тебя… мои ребята тебе передали, что я сожалею о случившемся. Но я хотел сказать, что Академия – это всё для меня, Яна и Эра. Мы восемь лет тренировались, чтобы поступить на боевое направление, и если нас отсюда выгонят, да ещё и за драку, то от нас откажутся собственные кланы. Это будет позор, который не смыть до конца жизни. Я сам не знаю, что на меня нашло, просто Тодд был моим лучшим другом все эти годы, и мне показалось несправедливым…

– Да, твои друзья передали, – перебила я Дика, чтобы не выслушивать извинений по новому кругу, – что ты сожалеешь о том, что произошло. Я тоже не рад всему этому, так что предлагаю просто забыть.

– Так ты нас прощаешь? Не будешь писать рапорт? – удивился кадет Раймон.

А-а-а, так вот почему он так распереживался! А я-то всё никак понять не могла…

– Нет, – улыбнулась я добродушно, – если, конечно, вы не станете писать рапорт на меня.

– Нет-нет, что ты, – Дик замотал головой, а в его вытянутых зрачках явно сквозило облегчение. – Стас, спасибо тебе огромное, ты не представляешь, как выручил меня и моих друзей!

– За то, что не подал на вас рапорт? – удивилась я. – Даже если так и произошло бы, формально удары наносил я, а Вы даже меня пальцем не тронули.

Ларк передо мной замялся, его уши поникли, а глаза он опустил в пол. Я тоже посмотрела в пол, но увидела лишь свои белые кеды и его огромные кроссовки. Ничего интересного на полу не лежало.

– В том-то и дело. Нас было трое, а ты, захухря, всех нас уложил за доли секунд! Мы даже пальцем тебя не тронули. Это… это унизительно для ларка.

Я молча офигевала от этой логики.

– То есть для тебя унизительно то, что ты не успел меня ударить, прежде чем оказался поверженным, а не то, что вы втроем напали на одного? – уточнила я осторожно.

– Нет… то есть да… то есть нет… Стас, как же у вас людей всё сложно! – Дик явно не знал, куда деваться, но я смотрела на него выжидающе, и ему ничего не оставалось, кроме как ответить на мой вопрос. – Стас, ты просто человек и не понимаешь, как у нас, ларков, всё устроено. У Вас уже была наша раса на лекциях по культурным отличиям и особенностям?

Я отрицательно покачала головой. На текущий момент нам подробно рассказали лишь про миттаров, из которых получаются хорошие десантники на планетах с повышенной влажностью, и начались лекции про пикси. Дик ещё раз вздохнул.

– У нас на Ларке принято жить кланами, которые зачастую объединены кровными узами, но это необязательно. Вожак клана – самый сильный ларк в клане, все члены которого слушаются его беспрекословно. Любой молодой ларк по достижении пятнадцати лет должен пройти испытания и доказать, что он достоин того, чтобы состоять в клане. Тех, кто недостоин, изгоняют. Чтобы ты понимал, для нас это очень и очень серьёзно, так как с ларком без клана никто не будет общаться, никто не поделится пищей и кровом, даже если тот будет умирать от голода и холода, а у остальных этого будет в избытке.

Я слушала Дика и молча ужасалась тому, что он мне рассказывал. Да уж, возможно, Захран с парниковым эффектом, недостатком питьевой воды и пропагандой того, что в космосе нет ничего интересного, – не такое уж и плохое место. И в то же время мне вдруг стало понятным, почему Керри и Свэн так настойчиво просили представить меня Тамаре и Дорине.

– А как же девушки? – само собой вырвалось у меня. – Неужели, если они не пройдут испытания, то их тоже выгоняют?!

– Не-е-ет, что ты, что ты, – замахал на меня руками Дик. – Кто ж в здравом уме и твёрдой памяти будет выгонять женщин из клана? Они, наоборот, сами вольны решать, в какой клан уйти и с каким вожаком остаться.

– Прости, что? – мне показалось, что я ослышалась. – Ты сказал «остаться с вожаком»?

– Ну да, – кивнул кадет Раймон. – С вожаком. Он же сильнее остальных. Зачем женщинам потомство от слабого самца, когда она заведомо может выбрать более сильного? Нет, конечно, всё чаще и чаще в последнее время встречаются пары, в которых женщины выбирают не самого вожака, а того, кто близок к нему по иерархии. Но это всё-таки скорее исключение, чем правило.

Я с трудом переваривала услышанное. Во дела-а-а…

– Как ты уже понял, получается, я бросил тебе вызов и сам же проиграл схватку. Если мои родные об этом узнают, то меня с позором выгонят из клана.

– О-о-о-о, – моя голова пухла от подробностей. – Не переживай, я не стану писать рапорт, – заверила я Дика.

Если всё так серьёзно, как он описал, то теперь я понимаю, почему он так волнуется.

– Спасибо, Стас, я и мои ребята безумно ценим это. Если есть хоть что-то, что я могу для тебя сделать, ты только намекни…

Я смотрела на крупную фигуру кадета с боевого направления, и неожиданно в голове у меня стал складывать план. Физическая подготовка с капитаном Валлуни выматывала меня по-настоящему, но он больше учил нас тому, как выживать в нестандартных условиях. На его занятиях не было ни стоек, ни боевых приёмов, ни того, как от них уйти. Мысль о том, чтобы попросить Дика поднатаскать меня, родилась как-то сама собой. В конце концов, он кадет боевого направления, и даже будь у меня такая же физическая подготовка, его всё равно учили большему.

– Вообще-то, у меня есть одна просьба…

Когда мы возвращались в столовую, Тамара, Дорина, Керри и Свэн с напряжением смотрели в нашу сторону. Они до последнего ожидали, что я вновь сцеплюсь с Диком, и были явно удивлены тому, что мы вернулись в общее помещение без признаков насилия.

– И кстати, ты бы был поаккуратнее с этими двумя, – Дик кивнул в сторону ларков-технарей. – Уведут же у тебя девушек, оглянуться не успеешь.

Я чуть было не расхохоталась от предположения Дика, что у меня есть что-то с Тамарой и Дориной, тем более одновременно, но споткнулась о серьёзное выражение лица ларка, вспомнила его рассказ об их укладе жизни на родной планете, и улыбка померкла на моих устах. Я лишь сдержанно кивнула в ответ Дику, показывая, что приняла к сведению его слова.

***

В свой первый выходной я так и не осилила дойти до бокса-мастерской, так как всё тело безумно болело от тренировок с Валлуни, да и горы несделанного домашнего задания дали о себе знать. Весь день я просидела в боксе в тишине и одиночестве, делая уроки. Натану так же, по всей видимости, много задали. Наши учебные столы стояли в общей гостиной, а потому ближе к обеду хмурый и сонный он выполз из своей комнаты и принялся за уроки.

Двумя часами позднее в наш бокс постучались близняшки Аддис. Я совершенно забыла, что обещала сёстрам объяснить теорию струн, которая у них только-только началась. Пришлось отложить видеозапись с лекцией по тактике и стратегии ведения боя и помочь кадетам с аналитического. Цварги с ногами забрались на наш диван, а я села между ними, чтобы было легче объяснять и показывать колебания на пальцах.

Несмотря на то, что Ирэна и Арэна поступили на аналитическое направление и являлись цваргами, с ними у меня установились, пожалуй, самые хорошие отношения. Они не устраивали мне истерик, как Натан, почему я не предупредила их о своём выборе заранее, не донимали разговорами, как Тамара и Дорина, в обеденные перерывы, предпочитая порой болтовне молчание. В них присутствовала чопорность и лёгкое высокомерие, присущие, как я уже поняла, всем цваргам, но опять же, в сравнении с той же Деборой, близняшки имели просто-таки ангельский характер. А ещё я отличала Ирэну от Арэны внешне и всегда безошибочно могла определить, кто передо мной находится, и за это девушки меня стали уважать по-настоящему. Дело было в их глазах. У Ирэны они были фиолетовые с золотыми вкрапинками, а у Арэны – золотые с розовым отливом. Наверно только пристальный женский взгляд мог уловить такие незначительные отличия, и поэтому большинство парней вообще не отличали цварг друг от друга, а те в ответ считали их толстокожими.

Пока я объясняла теорию струн цваргам, несколько раз случайно поймала на себе задумчивые взгляды соседа, и в очередной раз, когда мы встретились взглядами, Натан заявил, что в гостиной слишком душно, и он лучше пойдёт и почитает учебник в своей комнате. Эта фраза была сказана настолько наигранным тоном, что даже Ирэна с Арэной удивлённо переглянулись между собой. Я искренне не понимала, что творится с моим соседом, но и задать вопрос напрямик не знала как.

Следующая учебная неделя пронеслась как одно мгновение, но я умудрилась поступить умнее и смогла организовать своё время так, чтобы освободить воскресенье от уроков. С утра пораньше я подорвалась с кровати, наскоро приняла душ, схватила Анчоуса и понеслась к боксу-мастерской капитана Теоноры. Так как после отважного самопожертвования внутри моего киберняня слышалось перекатывание болтиков, предварительно я обернула его своей жилеткой, чтобы ни одна крошечная деталь не выпала.

Не уверена, что пикси была рада видеть меня настолько рано, но вид погнутого алюминиевого корпуса и разбитых диодов HAUS-8 растопил её сердце. Она тут же выдала мне набор мелких отвёрток, плоскогубцев, измерительных приборов, тестовых разъёмов для проверки портов и плат, и работа закипела. Время пронеслось так быстро, что я даже не заметила, что пропустила и завтрак, и обед. Об этом напомнила мне капитан Теонора, поставив передо мной внушительный контейнер с запечённым мясом и овощами.

– Прервитесь ненадолго, кадет, и покушайте, – произнесла она.

Я покраснела, осознав, что увлеклась проверкой и пересборкой Анчоуса настолько сильно, что не обратила внимания, когда капитан вышла из бокса и вернулась обратно.

– Ой, спасибо, не надо было, я и сама могла бы… – я не знала, что сказать.

– Ешьте, ешьте. Кадетская столовая уже закрылась, а допуска в офицерскую у Вас пока нет. В моих же интересах, чтобы Вы не отрывались от ремонта HAUS-8, – улыбнулась женщина, а её кудряшки заколыхались в такт торопливым движениям. – К тому же Ваш куратор мне голову открутит, если узнает, что из-за дополнительных занятий по робототехнике его кадет голодает.

– Капитан Рувз… – я запротестовала, что всё-таки не стоило брать мне еду на вынос.

– Теонора, Станислав. Предлагаю перейти на имена, пока мы наедине, а то чувствую себя слишком старой, когда ко мне обращаются по званию или по фамилии, – перебила меня женщина.

Я кивнула. Хотя её просьба слишком уж была похожа на просьбу капитана Валлуни, но я решила не придавать этому значения. Не помню точно, сколько живут пикси, но по капитану Теоноре я внешне дала бы лет тридцать или тридцать пять, не больше.

– Вы выглядите очень молодо, – искренне возразила я, чем привела её в смущение.

Краска залила лицо Теоноры, а сразу три руки дрогнули. Я поняла, что, кажется, пошла не в те дебри, и от лица молодого кадета фраза могла быть расценена неверно, а потому поспешила поменять тему:

– А почему Вы сказали «дополнительные занятия по робототехнике»? Я же здесь чиню своего робота.

– Да, но я решила, что дополнительные часы по выбранному направлению Вам не помешают. Так или иначе, Вам придётся их добирать либо в этом году, либо в последующих, а раз Вы целый день проводите в моей мастерской, то почему бы и не оформить эти часы официально?

– О-о-о… спасибо, – произнесла, на этот раз смутившись сама.

А я ведь читала про Академию, но совершенно не подумала о том, чтобы попросить оформить официально эти часы в мастерской. Капитан не только подумала об этом за меня, но и уже внесла их, так как у меня на коммуникаторе обновилось расписание, и целых четыре пары подряд в воскресенье теперь значились как «роботехника».

– Расскажите, что Вы тут успели проверить и перебрать, пока меня не было, – на этот раз Теонора почувствовала мою неловкость и перевела разговор.

Я взялась за вилку с ножом и, нарезая ароматное мясо тонкими ломтиками, стала рассказывать, что уже перепроверила. Теонора рассеянно слушала меня, кивая и осматривая Анчоуса то с одной, то с другой стороны.

– Итак, выходит, все внешние детали корпуса Вы заменили, и осталась лишь новая материнская плата? – уточнила капитан, наморщив свой носик. Двумя руками она держала моего киберняня, ещё одной проверяла, насколько хорошо я всё прикрутила, а тремя оставшимися убирала инструменты в специальный ящик.

Всё-таки пикси – удивительные создания, могут делать дела сразу шестью руками, да ещё и воспринимать информацию одновременно. Я активно закивала, рот был занят едой.

Теонора обернулась на меня, так как ответа не услышала.

– Что, так вкусно, что не можете оторваться?

– Угу, – я проглотила большой кусок. – Еду для офицеров готовят существенно вкуснее, чем для кадетов. Это весомый повод поскорее получить звание лейтенанта.

Теонора искренне расхохоталась.

– Да, Станислав, каких только честолюбивых кадетов я ещё не встречала, но вот получение звания ради вкусной еды – такое слышу впервые.

Я покраснела. Вот шварх, действительно как-то глупо получилось.

– Приходите тогда ко мне в мастерскую через месяц, я закажу недостающие детали для Вашего киберняня. Думаю, что они придут на станцию к этому времени, и мы сможем его полностью оживить.

– Правда? Ну, то есть мне неудобно так, капитан, всё-таки это мой личный робот…

– Уверена, что Вы найдёте, куда потратить стипендию. А что до материнской платы – то считайте, что здесь в этом роботе есть мой интерес. Вы, кажется, утром упомянули, что он напал на траска, отвлекая его внимание на себя? Так вот, мне тоже стало интересно, каким образом Ваш HAUS-8 смог обойти золотое правило робототехники.

Выходила я из дверей бокса-мастерской в приподнятом настроении. Из разговора с преподавателем по робототехнике я случайно узнала, что мне полагается стипендия, пропорциональная моим баллам за вступительные экзамены. Как же здорово! Всего через пару недель придёт плата для Анчоуса, мне полагается стипендия, и не придётся больше беспокоиться, что заканчиваются последние кредиты, а Дик согласился со мной индивидуально позаниматься и показать эффективные приёмы, которым учат на боевом направлении. Кажется, жизнь налаживается! Наверно, я была слишком уставшая и довольная, потому что не заметила, как на кого-то налетела. Мелькнул тёмно-синий комбинезон, крупная золотая нашивка, тёмно-фиолетовый хвост, метнувшийся по полу и прочертивший острым концом глубокую борозду по полу.

– Кадет Радонежский!

Голос Люцифера застал меня врасплох. Я настолько погрузилась в собственные мысли, что забыла о его существовании. Невольно взглянула в агатовые глаза и почувствовала, как подгибаются колени. С усилием сбросила с себя оцепенение.

– Здравствуйте, командор!

На прошлой лекции командора подменял адмирал Юлиан Леру, сообщив, что Киар покинул станцию по срочным делам. Почему-то я рассчитывала, что Люцифер задержится. Наивная.

– Неужели, пока меня не было на станции, Вы умудрились влипнуть в очередные неприятности и вновь несётесь сломя голову, не глядя вперёд?

– Нет, командор, наоборот… то есть я случайно. Задумался о своём. Приношу свои извинения, – отчеканила как можно быстрее, краем глаза наблюдая за тем, как начал нетерпеливо биться кончик хвоста цварга. Кажется, Люцифер вновь не в духе. Что ж, не буду его злить.

Командор тем временем продолжал смотреть на меня, прищурив глаза и словно пытаясь прочесть мои мысли. Помня о том, на что он способен, я сделала хитрость – смотрела ему не в глаза, а на переносицу. Позади послышался звук автоматически открывающейся двери и голос капитаны Теоноры:

– Стас, ты забыл свою жилетку… – в одной из шести рук капитана появилась моя жилетка. Та самая, которой я обернула HAUS-8, чтобы принести его в мастерскую.

Я поблагодарила капитана, взяв свою одежду из рук. Цварг с каменным выражением лица смотрел за нами. Преподаватель по роботехнике поздоровалась с Люцифером и скрылась внутри своей мастерской. Я повернулась куратору.

– Простите, я могу идти?

Глава 12. Криоциты и эльта-частицы

Пятью днями ранее

Данные о Станиславе Радонежском поступили на следующий день и ничуть не обрадовали Киара Леру. Во-первых, выяснить информацию о родственниках или учебном заведении Станислава не удалось. Командору оставалось лишь громко выругаться, потому что Захран – планета с консервативными взглядами на космос и многие другие вещи, в том числе и хранение информации. У каждого захухри есть универсальный документ, подтверждающий личность, но это не отменяет того факта, что информацию об оценках можно получить лишь в том учебном заведении, которое он оканчивал, либо во вкладыше диплома, выданном этим заведением. Разумеется, Станислав при подаче документов в Академию Космического Флота сообщил, что утерял диплом. Отчего-то командор был не удивлён.

Ему до скрежета зубов хотелось слетать на Захран лично, чтобы собрать всю информацию о подозрительном кадете, но он понимал, что это слишком дорогостоящая затея, которую ни один адмирал Космического Флота не одобрит.

Киар Леру плотнее сжал челюсти, перечитывая те скудные строки о Станиславе Радонежском, что по официальным источникам удалось выяснить его цифровому помощнику. А выяснил он следующее: Станислав Радонежский не числится как клиент ни в одном банке галактики. На планете Зоннен, откуда капитан Валлуни забрал новобранца, нет общей регистрации новоприбывших или общего космопорта, зато почти вся суша представляет собой разрозненные острова и архипелаги, на которых частные лица предпочитают строить отели.

Отель «Изумрудная Лагуна» – владелец острова, с которого забрали кадета на транспортнике Космического Флота, – подтвердил, что некий Станислав Радонежский снимал полулюкс на ночь, но отказался сообщить какую-либо более подробную информацию, сославшись на закон о защите персональных данных. На вопрос, на каком транспортном корабле прибыл гость на планету, администрация «Изумрудной Лагуны» также развела руками, лишь сообщив, что на платформе отеля корабль Станислава не парковался.

Киар Леру несколько дней уговаривал своего старшего брата разрешить ему покинуть станцию, чтобы посетить хотя бы Зоннен и поговорить с теми, кто стоял на ресепшн в тот день, когда Станислав остановился в «Изумрудной Лагуне».

– Киар, зачем тебе это? – устало спросил Юлиан, отвлекаясь от работы.

Его младший брат лихорадочно наворачивал круги по кабинету, от него фонило нервозностью и возбуждением, а тени усталости под глазами были даже больше, чем у самого Юлиана. Если двоих цваргов сейчас поставили бы плечом к плечу перед зеркалом и спросили бы, кто из них смертельно болен, то Юль, не сомневаясь ни секунды, указал бы на младшего брата.

– Я хочу найти больше информации о кадете Радонежском, – тут же последовал ответ, который Юлиан слышал уже раз десять, а то и пятнадцать.

– Киар, я не понимаю! Дался тебе этот мальчишка! Вначале ты не находишь места из-за моей болезни и носишься по всему космосу в поисках несуществующего врага. Затем, когда я делаю тебя куратором технического направления, вместо того, чтобы остыть и отвлечься от своей теории заговора, ты запрашиваешь подноготную чуть ли не до третьего поколения на всех своих подопечных и не спишь ночами напролёт, выискивая, кто из них может быть шпионом. Теперь тебя в голову стукнула очередная блажь с кадетом Радонежским… Мне кажется, что из нас двоих болен ты, а не я!

– Юль, ты не понимаешь… – Киар запустил пальцы в волосы, раздумывая, с чего бы начать. – Ты видел результаты своих анализов? Консультировался с доком?

Юлиан покачал головой, мягко улыбнувшись младшему брату:

– Нет, Киар, извини, мне было не до этого. У меня горы работы, которую надо успеть сделать.

Командор перебил его:

– А я смотрел! И даже заходил к Дориану в медицинский отсек и консультировался…

– Неужели там есть что-то новое? – бесконечно устало спросил адмирал.

Он настолько устал от всех этих анализов и терапий, которые ему не помогали, что просто перестал интересоваться результатами. Так было легче. Но кровь продолжал сдавать исключительно потому, что легче было позволить воткнуть в себя иголку и потерпеть, чем часами препираться с младшим братом.

– Да, шварх тебя подери, да, Юль! Твои анализы стали существенно хуже! Причём резко, как если бы кто-то на тебя воздействовал… шварх, я не знаю всех этих терминов. Позови дока и попроси его всё разъяснить.

Адмирал покачал головой, вздохнул, но вызвал дока по коммуникатору. Он и так по самочувствию прекрасно понимал, что ему становится хуже, ему не нужны были заключения Дориана, чтобы понять, что, скорее всего, у него нет в запасе тех двух лет, на которые он рассчитывал. По ночам что-то сдавливало грудную клетку, не давая дышать, а днём раскалывалась голова. Раньше такого не было.

Через несколько минут миттар с военной выправкой и лёгкой сединой в волосах зашёл в кабинет Юлина. Он наблюдал за здоровьем обоих Леру ещё с тех пор, как они были кадетами, и, пожалуй, на всей станции Юлиан по-настоящему доверял лишь двоим: своему младшему брату и доку Дориану Бланку, который не раз выручал его в годы бурной молодости.

– Здравия желаю, адмирал, командор! – док отдал честь согласно уставу Космического Флота.

– Все свои, проходи, садись, – пригласил Юлиан старого друга в кабинет. – Рассказывай, что вы там с Киаром выяснили?

Миттар благодарно кивнул и сел на предложенное кресло.

– Да, в общем-то, ничего особенного я не выяснил, – начал свою речь Дориан Бланк, – анализы оставляют желать лучшего. Но мне показалось странным, что количество криоцитов в твоей крови резко выросло по сравнению с предыдущими анализами.

– Криоцитов? – Юль нахмурился. – Напомни мне, док, а разве это не полезные штуки, которые едят… как их там…

– Эльта-частицы, – подсказал Дориан.

– Да, точно, их. По идее, если у меня увеличилось число криоцитов, то это означает, что я должен выздоравливать, разве нет?

– Я тоже так вначале подумал, но док любезно разъяснил мне, что всё обстоит ровно наоборот, – недовольно буркнул Киар.

Он не понимал, почему его старший брат настолько халатно относится к своей болезни, что до сих пор даже не соизволил разобраться в том, что происходит в его организме.

– Я не вникал в причины своей болезни потому, что нахожу бессмысленным тратить время на то, в чём бессильны врачи высшей категории. У меня не так много его осталось, и гораздо больше я принесу пользы Космическому Флоту, если буду делать то, что умею, – ответил Юлиан на невысказанный вслух вопрос младшего брата и обратился к доку. – Итак?

– Итак, я перепроверил уровень эльта-частиц и обнаружил, что с последнего забора крови их число увеличилось почти в пять раз.

Юлиан напрягся, вспоминая, что говорили ему врачи до сих пор. Бета-частицы – обычные кровяные тельца у представителей их расы. Когда цварг насытился бета-волнами нейронных клеток или, попросту говоря, впитал в себя часть эмоций другого разумного существа, уровень бета-частиц в крови возрастает. В случае переедания активируются криоциты – естественный защитный механизм цваргов, который выводит излишки бета-частиц из организма. Однако недостаток бета-частиц также несёт опасность. Если цварг длительное время пребывает в изоляции или по каким-то другим причинам не получает бета-волн в достаточной мере, то и уровень бета-частиц понижается, цварг начинает испытывать голод и плохо себя чувствовать.

Эльта-частицы, так назвал док те кровяные тельца, что нашли у Юлиана Леру в крови, отличаются от бета-частиц уплотнённым строением и двуслойной мембранной оболочкой. Поначалу их было немного, и они не вызывали опасений. Криоциты худо-бедно справлялись и расщепляли их. Однако со временем эльта-частиц в крови Леру становилось больше, а состояние здоровья адмирала существенно ухудшалось. Начались приступы неконтролируемой головной боли, не помогали никакие лекарства.

Дориан Бланк и Киар Леру сбились с ног, подбирая различные методики по его лечению. Врачи считали, что если найти подходящего донора с криоцитами, способными расщепить эльта-частицы, то Юлиан пойдёт на поправку. Киар же вбил себе в голову, что существует какое-то излучение, которое негативно воздействуют на его старшего брата. Такие объекты, как звёзды или залежи неизвестных металлов на астероидах, автоматически отбрасывались, так как за последний год адмирал не участвовал ни в одном рейде. Именно поэтому командор искал разумного гуманоида, который изощрённо и медленно убивает его старшего брата.

В целом, Дориан Бланк поддерживал теорию Киара о том, что кто-то или что-то воздействует на Юлиана Леру, если бы не одно «но». Адмирал служил в Космическом Флоте и последние пять лет практически безвылазно просидел на станции, на которой проживало ещё, как минимум, несколько сотен цваргов. Согласно теории командора, если бы на станции проживал гуманоид с ядовитыми для их расы эмоциями, то и в крови других цваргов, в первую очередь того же Киара, должны были быть обнаружены пресловутые эльта-частицы. Леру-младший понимал, насколько его гипотеза шаткая, но настаивал на ней, так как не видел других вариантов. Отсутствие эльта-частиц у других цваргов, которые регулярно проходили медосмотр, командор объяснял тем, что гуманоид прекрасно понимает, что может воздействовать на их расу, а потому целенаправленно испускает ядовитые колебания лишь тогда, когда помимо адмирала, в помещении нет других цваргов.

– В пять раз, Юль! Ты слышишь?! Что-то или кто-то спровоцировал увеличение эльта-частиц в твоей крови в пять раз! И это произошло за последний месяц, ты понимаешь? – воскликнул Киар Леру, выводя Юлиана из оцепенения.

– Слышу, слышу, Киар, не ори так. У меня и без тебя голова раскалывается. Так в чём дело-то?

Командор переглянулся и с молчаливого согласия дока продолжил:

– За последний месяц станция пополнилась лишь новобранцами. Мы с доком считаем, что кто-то из них обладает такими же или даже более мощными способностями, чем его предшественник. И я решил, что раз уж вычислить предыдущего диверсанта не получается, то можно попробовать выяснить всё про тех, кто только ступил на станцию.

– Ты поэтому так прицепился к кадету Радонежскому? Ты же понимаешь, что помимо него в Академии учатся и другие люди? Я уже молчу о том, что люди как раз самая простая и слабая с биологической точки зрения раса: у них нет двойной системы дыхания, как у миттаров, нет нашей плотности костей или способности считывать бета-колебания волн, они не имеют шести рук, как пикси, у них заметно хуже координация…

– Да-да, я всё понимаю, – перебил Киар. – Но кадет Радонежский – тёмная лошадка, к тому же захухря. О нём чуть ли ни единственном мне практически вообще ничего не удалось узнать, ни и его родственниках, ни о его образовании! И ведёт он себя подозрительно.

– В смысле подозрительно? – удивился Юлиан.

Дориан Бланк так же удивлённо посмотрел на младшего Леру. Киар понял, что сболтнул лишнего, а по его волнению Юлиан уже догадывается, что сделал младший брат. Адмирал нахмурился, переносицу расколола глубокая морщина. Две пары глаз выжидающе уставились на командора. Наступившая тишина стала затягиваться.

– Я применил эмоциональный взлом сознания, и кадет Радонежский отреагировал не так, как все, – произнёс Киар, стараясь не смотреть на брата.

– Ты сделал что? – голос адмирала был очень тихим, и лишь по волне ярости, которой Киара физически оттолкнуло, он понял, что довёл своего уравновешенного старшего брата до состояния бешенства.

Юлиан встал со своего места и раздулся в плечах, его хвост стал нервно подёргиваться, а Киар, наоборот, как будто бы уменьшился в размерах. Дориан Бланк растерянно переводил взгляд с одного Леру на другого, он неоднократно видел, как спорят или ссорятся братья, но сейчас впервые почувствовал себя лишним.

– Он не хотел отвечать на мои вопросы, не подавался стандартным методам эмоциональной раскачки… мне пришлось… воздействовать, – скупо оправдался Киар, отводя взгляд.

– Ты понимаешь, что нельзя на молодых неокрепших умах кадетов ставить эксперименты?! А если бы он сошёл с ума? Да не каждый здоровый человек может перенести такое! Эмоциональный взлом сознания разрешён лишь применительно к преступникам! И то, как крайняя мера! – резко оборвал его старший брат.

– Да, но…

– Без всяких «но». Скажи спасибо, что мы не на Цварге. Это подсудное дело, больше не хочу об этом слышать, – Юлиан грузно опустился на кресло, и присутствующим стало понятно, что цварг с трудом держался на ногах эти считанные минуты. – Киар, впервые ты меня разочаровал. Я был о тебе лучшего мнения.

Наступило неловкое молчание. Док ёрзал на кресле, боясь спросить, можно ли ему идти, но и идти не решался. Адмирал выглядел по-настоящему расстроенным, закрыл ладонями лицо и замер, чуть сгорбившись. Тишина в кабинете адмирала Леру затягивалась.

– Юль, так я могу слетать на Зоннен? – очень тихо спросил Киар.

– Делай что хочешь. А теперь прошу, уйди. У меня от тебя голова болит.

Дориан Бланк и Киар Леру переглянулись и молча вышли из кабинета адмирала. Уж за дверьми Киар обратился к доку:

– Дориан, а ты мог бы проверить кровь кадета Радонежского, не вызывая у него никаких подозрений?

Док почесал подбородок своими перепончатыми пальцами, как всегда делал, когда глубоко задумывался.

– Думаю, смогу, но мне нужно на это время, хотя бы неделя или две. Плановый медосмотр лишь в конце года, но я что-нибудь придумаю. В конце концов, недавно у него было сотрясение мозга. На что ты хочешь проверить его?

– Пока не знаю, давай пока просто общий анализ.

***

– Простите, я могу идти?

Я смотрел на кадета Радонежского и понимал, что хочу его придушить. Из-за него потратил почти пять дней впустую, гоняясь за миражом.

Когда прилетел на Зоннен, то первым делом разыскал среди персонала девушку, которая узнала кадета Радонежского по голографии. Ею оказалась прелестная молодая пикси. Мне даже не пришлось её приглашать на свидание и изображать заинтересованность, чтобы узнать всё о Станиславе. Пикси испытала острое чувство обиды и горечи, как только увидела голографию мальчишки. Было заметно, что он ей сразу понравился. Парень же грубо её отшил, сказав, что приехал якобы по работе и на короткий срок. «Кто ж приезжает на Зоннен работать?» – произнесла сотрудница ресепшн с таким видом, что у меня не осталось сомнений, какая работа популярна на курортной планете. Как оказалось, Станислав остановился в «Изумрудной Лагуне» всего на одну ночь, которую оплатил заранее. Номер, кстати, выбрал не из дешёвых, как и сам отель – три тысячи кредитов, шутка ли? Я вначале опешил, когда услышал сумму, но потом вспомнил, что это Зоннен, экватор.

Станислав Радонежский сделал всё именно так, как я поручил бы сделать своей любовнице, если бы не хотел, чтобы кто-то узнал о наших отношениях. Он прилетел на личном истребителе Игнара Радосского, запарковал его на улице, а не на платформе отеля, чтобы лишний раз не светить номер. О том, кому принадлежит дорогостоящий «Тигр», я узнал уже от службы уборки улиц. Оплатил номер заранее, опять же, не со своего счёта, и не со счёта Игнара, а чипом, зарегистрированным на имя его дочери – Анестэйши Радосской. Очевидно, мужчина снабдил Станислава чипом заранее, и не удивлюсь, если настоящая Анестэйша даже знать не знает о том, что у неё был счёт с таким состоянием. Игнар на правах отца несовершеннолетней дочери вполне мог открыть счёт от её имени.

Игнар Радосский официально прилетел на Зоннен лишь на следующий день, по крайней мере, он забронировал в «Изумрудной Лагуне» номер на следующую ночь, спокойно забрал своего «Тигра», не заявляя о краже в системную полицию, и так же тихо улетел.

Абсолютно всё указывало на то, что Станислав – любовник Игнара Радосского. Их ночная встреча была настолько тщательно продумана, и если бы не говорливая пикси и отдельные навыки Киара Леру, то никто бы никогда и не узнал, что у Игнара Радосского, одного из первых лиц планеты, есть свой молодой любовник. Похоже, влиятельный бизнесмен по каким-то причинам решил устроить своего протеже в Академию Космического Флота. Или же это была их давняя договорённость? Впрочем, какая разница? Почему бы мультимиллиардеру со связями и не выполнить просьбу любовника, если он может себе позволить потратить три тысячи триста кредитов за одну ночь в отеле, а также отдать ему во временное пользование истребитель последней модели?

Отследить поступление денег на счёт капитана Валлуни у Киара не получилось, всё-таки капитан – действующий офицер Космического Флота, и информация о нём, как и о любом другом офицере, засекречена. Но то, что между Игнаром Радосским и капитаном Валлуни есть определённые договорённости по поводу Станислава, стало очевидным. И тут сыграло роль даже не то, как остро отреагировал на это предположение сам кадет Радонежский, а его «отлично» на первом же уроке по физической подготовке. Вероятно, Валлуни пообещал влиятельному бизнесмену не только принять в стены Академии его протеже, но и сделать всё возможное, чтобы Станислава тут же не выгнали. Быть может, Игнар Радосский даже смог перевести часть денег на счёт генерала, чтобы тот утвердил кандидатуру Радонежского в качестве ККФОМ-ца.

После того, как Киар узнал о секрете кадета Радонежского, он почувствовал себя омерзительно. Неудивительно, что кадет даже после эмоционального взлома сознания цварга не захотел говорить о своём прошлом и причинах, по которым оказался в Академии Космического Флота. Даже на Цварге, где заметен перекос в рождаемости, мужчины никогда не увлекаются мужчинами, а уж тем более молоденькими мальчиками, которым едва-едва исполнился двадцать один год. А ведь на Захране совершеннолетие в восемнадцать лет и связь между представителями одного пола не считается запретной. Командора слегка замутило от осознания, что Станислав, скорее всего, «отрабатывал» своё поступление в Академию лет с шестнадцати, если не раньше.

Киар Леру вернулся на главную станцию в самом гадком расположении духа. Пребывая в нервном напряжении и направляясь в собственный бокс, чтобы переодеться с дороги, мальчишка, который занимал все его мысли последние пять дней, буквально сам налетел на своего куратора.

Выразительные ярко-синие глаза, пухлые губы, пожалуй, для парня даже слишком пухлые, тонкие черты лица, нежная кожа, щуплая фигура физически недоразвитого подростка. Станислав стал жертвой в силу своей чересчур привлекательной внешности. Именно таких мальчишек предпочитают совращать мужчины постарше, да и многие зрелые женщины отчего-то падки именно на такой тип ребят, чувствуя себя с ними в постели значительно моложе.

Киар перевёл взгляд на двери, откуда вышел кадет, и понял, что это вотчина капитана Рувз, а сегодня выходной день, и у кадета не должно быть занятий. Навязчивые мысли заставили напрячься ещё сильнее. Академия Космического Флота полна сильных, крупных, мускулистых кадетов, а вот Станислав, чей плачевный внешний вид мог вызвать лишь жалость, на всю станцию был такой один. Скорее всего, капитан Теонора почувствовала в нём жертву и решила воспользоваться мальчишкой.

Все его намерения поговорить со Станиславом нормально, объяснить, что Академия Космического Флота – не Захран, мгновенно исчезли, как только Киар почувствовал хорошее настроение кадета. Это взбесило его ещё сильнее. Он-то наивно думал, что Станислава несколько лет принуждали к интиму со зрелым мужчиной, что парень был против, но будучи из бедной семьи, о чём явно свидетельствовала его тощая фигура, не мог отказать одному из самых влиятельных лиц планеты. А сейчас от Станислава исходила волна позитивного настроения и лёгкого предвкушения, похоже, кадет привык уже давно за всё расплачиваться услугами интимного характера, и не видел в этом ничего предосудительного. Последним штрихом стала фраза капитана: «Стас, ты забыл свою жилетку».

– Командор, я могу идти? – уже в третий раз повторил кадет, глядя не на него, а сквозь него.

– Нет, – рыкнул Киар Леру. – Нам надо поговорить! – и, мазнув пальцем по сканеру двери, зашёл внутрь мастерской.

Капитан Теонора удивлённо посмотрела на командора. Кадет Радонежский зашёл внутрь вслед за цваргом. Киар Леру оглядел прибранную мастерскую, его взгляд остановился на контейнере с остатками еды. Так-так-так, очевидно у них состоялся романтический ужин.

– Итак, я хочу знать, что здесь происходило, – тихо сказал Киар Леру.

От кадета Радонежского пришла волна замешательства, а вот капитан Рувз слегка покраснела, но ответила:

– Кадет Радонежский под моим руководством занимался ремонтом робота.

«Ха! Ремонтом робота! Теперь это так называется?» Киар Леру перевёл взгляд на Радонежского, тот, смешавшись, кивнул.

– Да, я частично отремонтировал своего робота, осталось лишь переустановить материнскую плату… – забубнил Станислав, избегая моего взгляда.

– Теонора, как высший офицер по званию, я требую от Вас сообщить, какие отношения связывают Вас и моего кадета, – перебил Радонежского, так как он ещё долго мог бы разглагольствовать о своём роботе. Похоже, ремонт робота всё же имел место.

От кадета Радонежского пришла волна растерянности, а вот капитан Теонора покраснела ещё сильнее и возмущённо ответила:

– Что Вы себе позволяете, командор Леру? То, что у Вас старший брат занимает место адмирала Космического Флота, не делает Вас неуязвимым. На ближайшем же совещании офицеров я подниму вопрос о Вашей вменяемости!

– Какие отношения связывают Вас и моего кадета? – командор повторил напряжённо, всё больше уверяясь в своих догадках.

– Привыкли мерить по себе, командор? – хмыкнула пикси, сложив все три пары рук на груди в защитном жесте. – Что ж, в отличие от Вас, меня с кадетами связывают исключительно деловые отношения. Сегодняшние часы, проведённые Станиславом в мастерской, оформлены официальными дополнительными занятиями по направлению, можете убедиться сами.

Что испытывала пикси, понять было сложно, так как слишком уж намешано эмоций было в её состоянии. Однако уловить то, что кадет Радонежский ей нравится, мне всё же удалось. Понятно. Значит, эта старая перечница ещё не успела его соблазнить.

– Кадет Радонежский, Вы подтверждаете слова капитана? – Киар перевёл испытующий взгляд на кадета. Тот, как в замедленной съёмке, кивнул.

– Что ж, капитан Теонора Рувз, больше не отнимаю Ваше время. Кадет Радонежский, за мной!

***

Я бежала за куратором своего направления, постоянно сбиваясь с шага. Один широкий шаг цварга равнялся двум или трём моим. Что всё это значит? Пришёл злющий, впрочем, как и всегда, затем стал задавать какие-то странные вопросы преподавателю по робототехнике, а после потребовал следовать за ним. Я терялась в догадках. «Привыкли мерить по себе, командор?» – крутилась в голове фраза пикси. Неужели у командора был роман с курсанткой? С какого перепугу он подумал, будто у меня что-то есть с Теонорой? Бред какой-то.

Тем временем мы поднялись на лифте на офицерский этаж и Киар, проверяя что-то в своём коммуникаторе, пропустил меня вперёд. Мы вошли в его бокс, который оказался заметно просторнее нашего с Натаном.

Взгляд сам собой зацепился за огромную разобранную двуспальную кровать с сатиновым постельным бельём угольно-чёрного цвета. Как-то в голове сама собой всплыла фраза дока: «Командор Киар Леру – совсем не урод. По крайней мере, если бы это было так, то его никогда бы не выбирали такие женщины». Интересно, сколько же женщин побывало в этой постели? И что они в нём только находят? Мысли потекли совсем уж в неправильном русле, и я вовремя шикнула на себя, с усилием отводя взгляд от кровати. В противоположной части бокса стоял комфортный тёмно-коричневый диван с парой кресел, а через перегородку из пентасплава располагалась отдельная зона с кофемашиной и мини-баром. Вся обстановка выглядела холостяцкой, однако в воздухе я уловила сладковатый аромат женских духов.

Киар Леру жестом предложил мне сесть на кресло, и я, опасливо озираясь по сторонам, села. Если честно, мне было крайне некомфортно оставаться с Киаром Леру наедине после той неудачной индивидуальной тренировки, но я понимала, что не могу проявить неподчинение старшему по званию.

– Станислав, я понимаю, что Вам может быть неприятно об этом говорить, но хочу сообщить, что летал на Зоннен, и всё о Вас знаю.

Первой моей мыслью было: «Бежать!», но уже спустя мгновение, я взяла себя в руки и сухо уточнила.

– Позвольте уточнить, командор, что именно Вы обо мне знаете?

– Бросьте, Станислав. Мне всё известно о характере взаимоотношений между Вами и Игнаром Радосским, – цварг назвал имя моего отца, а я ничего не смогла поделать с судорогой, которая волной прошлась по моему телу.

Отца я боялась сильнее, чем Киара Леру. Его последнее сообщение в коммуникаторе – «Мне жаль, что ты не понимаешь по-хорошему» – пугало до дрожи. Если дядя Грегор попал в тюрьму на десять лет лишь за то, что изъявил желание выйти из бизнеса, я даже представить боялась, какое наказание он придумает для меня, непослушной дочери, сбежавшей из дома и прихватившей его любимый истребитель.

Не знаю, что узнал командор о моём отце, но то, что он о нём вообще знает, не сулит мне ничего хорошего. Люцифер улыбнулся своей жуткой улыбкой, обнажив клыки, а его голос наоборот стал чересчур успокаивающим:

– Станислав, расскажите, что именно сегодня происходило в мастерской капитана Теоноры? Пока мы ехали в лифте, я проверил Ваше расписание. Там числится, что Вы провели с капитаном более четырёх пар подряд. Неужели всё это время Вы занимались ремонтом робота? Может быть, было что-то, что показалось Вам странным? Поверьте, Вы можете мне всё рассказать, ведь я Ваш куратор.

– Все четыре пары я ремонтировал робота. Мне нечего добавить, – произнесла я, думая про себя, что даже если за это время произошло что-то ужасное, то куратор – последний гуманоид на станции, к которому я пошла бы со своими проблемами.

– Хорошо, – неожиданно мягко со мной согласился Киар. Его настроение напрягало меня всё больше и больше. – А что вам пообещал капитан Валлуни и на каких условиях?

Капитал Валлуни ничего мне не обещал и не требовал, но на его тренировках я замечала на себе пристальные взгляды, а всякий раз после них он под какими-либо благовидными причинами стремился меня задержать и поговорить ни о чём. Если бы не тот подозрительный случай с наказанием ларков, то я со спокойной душой могла бы сказать, что капитан просто соскучился по обыкновенному человеческому общению. На стации, как ни крути, очень мало людей, а со мной он познакомился при весьма необычных обстоятельствах. Но как бы то ни было, я не собиралась обсуждать с Киаром Леру капитана Стивена. Тот спас меня от траска, и хотя бы за это я ему уже была благодарна.

– Скажите, а Ваши вопросы как-то связаны с неприязнью к капитану Валлуни? – вопросом на вопрос ответила я, припоминая слова Юлиана Леру и самого капитана.

По лицу цварга пробежала волна неудовольствия, он поджал губы.

– Я вижу, что Вы не хотите отвечать сейчас на мои вопросы, кадет Радонежский, и не цените моей заботы о Вас…

– Заботы? То, что Вы заставили меня на индивидуальной тренировке пережить, Вы называете заботой?! – я аж вскочила со своего кресла, услышав столь лицемерное высказывание со стороны куратора. – Да если бы Вы знали, сколько лет я старался забыть о том, что творилось в моём детстве! Сколько лет я мучился с кошмарами! Я думал, что здесь, в Академии Космического Флота, у меня начнётся новая жизнь, и ничто не будет напоминать о прошлом… – я заметалась по боксу командора, словно дикий зверь, оказавшийся в клетке.

– Именно поэтому я вмешался в Ваше сознание, а потом полетел на Зоннен, Станислав. То, что сделал с Вами Игнар Радосский ужасно… – Киар Леру умудрился схватить меня за запястье и развернуть к себе лицом.

– Что? – я остановилась как вкопанная, глядя на цварга.

– То, что сделал с Вами Игнар Радосский, ужасно, именно поэтому я пытаюсь не допустить того, чтобы всё произошедшее не повторилось здесь, в стенах Академии! Да, Игнар Радосский на Захаране является чуть ли не самым влиятельным лицом, но на станции Комического Флота совершенно другие законы, и я могу повлиять на то, чтобы капитан Валлуни, Рувз или любой другой офицер Вас и пальцем не тронули!

Я смотрела в агатовые глаза Киара и понимала, что к горлу подкатывает тихая истерика. Из моего горла вырвался глухой каркающий смех. Я смеялась, как ненормальная, а по щекам текли слёзы. Я-то думала, что командор догадался до моего настоящего пола и происхождения, а он… он, оказывается, думал о том, что Игнар Радосский совратил Станислава Радонежского! Это было и смешно, и печально одновременно. Нет, всё обстояло ровно наоборот. Отец никогда не видел во мне дочь или просто живого человека с чувствами и эмоциями, он не спрашивал меня, чего я хочу, а просто принимал решения за меня. Тот случай с поеданием личинки навозного жука лишний раз убедил меня, что ему на меня наплевать. Всю жизнь его интересовал лишь собственный бизнес и то, как он выглядит в глазах общества. Именно поэтому, когда я приходила домой с синяками и слезами на глазах, он предпочитал давать мне кредиты, чтобы я «привела себя в порядок», ни разу не спросив, кто меня обидел. Ему нужен был лишь безэмоциональный преемник для собственного бизнеса, вот и всё.

– Командор, я не знаю, что Вы себе надумали, – произнесла я, резко перестав смеяться. – Но Вы ошиблись в своих догадках. У меня всё в порядке. Капитаны Валлуни и Рувз не сделали мне ничего плохого, как и Игнар Радосский. Если у Вас всё, то, пожалуйста, отпустите меня, и я пойду к себе. Мне ещё много уроков.

Когда я выходила из бокса Киара Леру, то столкнулась в дверях с какой-то пышногрудой цваргой, от которой веяло удушающе сладкими духами. Она высокомерно наморщила свой нос, и когда я вышла, до меня донеслось:

– Фу, Киар, только не говори, что эти малолетки с технического направления теперь будут бегать к тебе в личный бокс со своими проблемами?

Приложив палец к биометрическому сканеру бокса «1051», меньше всего я ожидала застать в гостиной смеющуюся Талиссу с подругами. Натан развлекал их какой-то нелепой историей о том, как его знакомый предложил пожать руки октопотроиду. Кажется, хохма была в том, что октопотроиды рук не имеют. Я сдержано кивнула в знак приветствия, и, сказав, что у меня ещё много уроков, удалилась в собственную комнату.

Глава 13. Девушки в Академии

Время летело незаметно. Куратор прекратил свои нелепые попытки вывести меня на чистую воду, я вздохнула чуть свободнее и сосредоточилась на учёбе. Физическая подготовка по-прежнему давалась мне с величайшим трудом, но благодаря необычным занятиям капитана Валлуни, моё отставание на общем фоне не бросалось в глаза.

Так, последний урок Стивен провёл на стене, имитирующей скалодром. Он рассказывал о планетах, где преобладает гористая местность, в то время как мы взбирались по скользким зацепам полигона. Удивительнее всего было то, что массивные ларки и тут оказались далеко не самыми лучшими спортсменами. Быстрее и проворнее всех были пикси. Вот уж кому скалодром давался легко, словно игра на детской площадке, так это шестируким гуманоидам! Они одновременно могли держаться тремя руками за стену, ещё четвёртой нащупывать тальк в запасной сумке, пятой держать бутылку с водой, а шестой фиксировать на крюке лёгкую верёвку из синтетических нановолокон.

Также в двадцатке самых ловких оказались несколько сноровистых цваргов и миттар, приспособившихся использовать свои ладони с перепончатыми пальцами как присоски. Мои результаты были где-то посередине – далеко не лучшая, но и не худшая. Я быстро выбивалась из сил по сравнению с теми же ларками, но вовсю пользовалась своей растяжкой. Ногами я могла дотянуться до самого дальнего зацепа. Я как раз давала отдых рукам, поставив ноги в распор между двумя стенками, образующими угол, когда на соседней трассе какой-то плохо прикрученный зацеп выскользнул из-под руки пикси. Разумеется, парень тут же ухватился за другой и продолжил свой подъём, даже не посмотрев вниз, а вот Деборе, следовавшей за неаккуратным пикси, тяжёлый зацеп упал прямо на пальцы. Она вскрикнула и сорвалась, но я успела её прижать к стене всем телом, фактически сев в провисной шпагат. Разумеется, по всему полигону тут же разнеслись разрозненные хлопки и улюлюканья, кто-то из ларков моей группы громко произнёс: «А парень-то хорошо подсуетился, даже наша снежная королева сама ему в руки падает». Раздался смех. Дебора, грязно ругаясь, тут же выпуталась из моих объятий и шустро поползла по стене наверх. Какой-то таноржец, показавший на скалодроме самые низкие результаты, зло произнёс в мой адрес: «Да Стаса уже давно куратор курса кастрировал, вот он и не боится в шпагатах провисать». Я привычно пропустила колкость мимо ушей, а вот ларк, в котором я с удивлением узнала Яна, с такой силой двинул языкастому таноржцу под дых, что тот заметно побледнел и закашлялся. Я перевела удивлённый взгляд на Яна, а тот показал мне большой палец. Капитан Валлуни демонстративно отвернулся, сделав вид, что ничего не заметил, но мне было видно, что он с трудом скрывал усмешку на губах.

Упражнения на симуляторах по пилотированию с каждым днём становились всё сложнее и сложнее. Если первое время я выделялась среди группы на фоне того, что имела небольшой опыт в управлении флаерами и «Тигром», то теперь уже вся группа умела взлетать и сажать корабли на платформы, а также состыковываться в космосе с большими транспортниками. Шаутбенахт Крагер оказался требовательным преподавателем, который не спускал ни единого промаха, и отправлял на пересдачу практических заданий раз за разом любого, кто допустил хотя бы малейшую оплошность.

– Запомните, в космосе у вас нет права на ошибку! – с этими словами он любил начинать каждое занятие.

Однажды шаутбенахт попросил всех разбиться на пары и сообщил, что с этого дня мы будем всегда работать в парах. На гражданских кораблях первого пилота всегда страхует второй, а на военных пилоты очень тесно работают с навигаторами. Одногруппники достаточно быстро разбились на двойки, и как-то само собой вышло, что к тому моменту, когда я вылезла из кресла симулятора, доделав задание, свободной оказалась только Дебора. Она демонстративно скривилась, когда несколько парней предложили ей работать в парах, и в итоге они объединились в рабочие пары сами.

– Кто остался без пары? – Крагор обвёл всех взглядом – Кадет Радонежский? Кадет Даффи? Тогда вы вместе.

С тех пор на всех занятиях по пилотированию мы с Деборой работали в паре.

Капитан Теонора после того случая в воскресенье вела себя со мной так же доброжелательно и ничем не выдавала, что предположение командора её оскорбило. Помимо робототехники в расписании добавились чередующиеся практические занятия по программированию, которые преподавала она же. Разумеется, на этих занятиях лучшими были таноржцы. Цварги и пикси показывали среднюю успеваемость, а ларки с трудом справлялись с самыми простыми заданиями. Свэн и Керри смотрели на меня большими просящими глазами, безмолвно умоляя помочь, но я качала головой и беззвучно кивала на Тамару и Дорину, которые обратились ко мне за помощью чуть раньше. В отличие от девушек, ребята могли попросить помощи у тех же цваргов или таноржцев, а вот Тамара и Дорина до сих пор стеснялись большей части группы. Они вбили себе в голову, что обидят меня, если будут общаться с кем-то ещё.

Программирование одновременно и давалось мне, и не давалось. С одной стороны, я знала алгоритмы, меня не пугала работа с отладчиком, я привыкла, что прежде чем сдать код, нужно провести нагрузочное тестирование. Но с другой стороны, Космический Флот использовал свои собственные высокоуровневые языки программирования, разработанные их выпускниками, в то время как на Захране я пользовалась более низкоуровневыми инструментами и чаще что-то дописывала, как, например, протоколы для Анчоуса, чем писала полноценные независимые программы с нуля.

– У вас осталось пять минут! – раздался звонкий голос капитана Теоноры.

Я вспомнила, из-за кого впервые переписала свой первый протокол безопасности для видеокамер нашего дома.

– У нас всего пять минут, малявка, и мне придётся идти…

– Ты же только пришёл!

– Да, но, к сожалению, это всё что я могу, так как зациклить видеокамеры твоего отца подольше у меня не получилось.

– Ты взломал наши камеры? А что, так можно? – не поверила я своим ушам.

– Конечно, можно, если программировать умеешь, – хитро улыбнулся мой лучший друг.

– А почему ты это сделал? Я уверена, что он не будет против, если узнает, что ко мне приходят друзья. Меня перевели на экстерн, но это не значит, что я больше не могу ни с кем видеться…

– Малявка, ответь мне, только честно, это ты ему сказала, что я подарил тебе флешку?

Рик был необычно собран и серьёзен, он держал меня за плечи на вытянутых руках, всматриваясь в моё лицо и плотно сжимая губы. Он звал меня «малявкой» на правах старшего, а я не обижалась, ведь он на целый год старше меня.

– Да, а что? Что-то не так? – я растерянно посмотрела в карие глаза своего друга.

Флешка с информацией о представителях других планет стала для меня самым лучшим подарком на мой двенадцатый день рождения.

– Нет, всё в порядке, – он выдохнул и неожиданно крепко привлёк меня к себе.

– Рик, ты странный какой-то сегодня, – пробормотала я, так как друг всё ещё не отпускал меня из объятий.

– Да, прости, мой старший брат умер два месяца назад, вот я и сам не свой.

– Что?! – я отстранилась от лучшего друга и обеспокоенно заглянула в его лицо. – Как это случилось? Почему ты не пришёл раньше и ничего не рассказал?!

– Извини, не мог. Он разбился на аэрокаре, несчастный случай,– Рик отвёл глаза в сторону.

Я закусила губу, не зная, что на это сказать. Несмотря на их драки, я знала, что Рик очень любит своих братьев и в особенности старшего… любил…

– Малявка, – он неожиданно обратился ко мне. – Если я найду способ покинуть Захран, ты со мной полетишь?

– Конечно, полечу!

– И ты готова болтаться со мной на ржавой консервной банке в открытом космосе, пока один из нас не замёрзнет насмерть?

– Звучит отвратительно, не хочу летать с разлагающимся тобой, – я стукнула его кулачком по груди.

– Это да или нет?

– Рик, ну конечно, да! Но только ты не смей замерзать раньше моего, – я стукнула его по груди ещё раз, а он внезапно привлёк меня к себе и прижался к моим губам своими обветренными и сухими.

– Малявка, я обязательно за тобой вернусь.

Тощая фигура рыжего мальчишки скрылась в густой листве яблони и лихо перепрыгнула забор, а я осталась стоять в саду, пытаясь понять, что это было. Неужели Рик поцеловал меня?..

– Станислав, Вы готовы? Сдаёте свою работу? – выдернул меня из воспоминаний голос капитана.

– Да-да, конечно, – чуть подрагивающими руками я отдала учебный планшет, на котором написала код.

Воспоминания о Рике отдались грустью в сердце. Ведь именно благодаря ему я стала учить программирование и нашла уязвимость в нашей программе видеокамер, которая позволяла мне зацикливать их не на пять минут, а на произвольный промежуток времени. Я ждала Рика, чтобы похвастаться, что тоже умею программировать, но шли месяцы, а он так и не появлялся.

Практика по программированию была последней на сегодня в моём расписании. Я вышла из бокса и глубоко вдохнула, стараясь отогнать непрошенные мысли о Рике. Где он, а где теперь я?

– Стас! – Ирэна и Арэна нагнали меня в коридоре. Программирование, как и робототехника, были сдвоены с аналитическим направлением, а потому с девушками я виделась даже чаще, чем с Натаном. – Ты ужинать?

– М-м-мне знаю, не решил ещё, – я покривила душой.

Есть, конечно, хотелось, но сейчас было такое состояние, что побыть одной хотелось больше.

– Жесть, конечно, капитан Теонора устроила проверочную, – посетовала Арэна. – Я еле-еле свой код успеть дописала! У меня и рекурсия была, и дерево поиска, и массивы…

– А мне циклические графы достались, – вздохнула Ирэна.

В этот момент мимо нашей троицы прошла Дебора и как будто случайно, но при этом достаточно жёстко, толкнула меня плечом, что я чуть не упала.

– Стоишь как столб по центру прохода, – фыркнула она, не оборачиваясь.

Я уже привыкла к тому, что Дебора вела себя высокомерно по отношению ко всем членам нашей группы, а потому даже не обратила внимания на её выходку. Потёрла ушибленное плечо и моментально забыла о цварге. Но близняшки с аналитического, не привыкшие к гордыне и заносчивости моей одногруппницы, внезапно вступились за меня:

– А ты не травелатор, могла бы и обойти, – сказала Ирэна.

Дебора остановилась и насмешливо смерила взглядом близняшек.

– Что, неужели решили, что раз Стас вас отличает, значит, обязательно влюбился? Вы на свидание как планируете ходить: по очереди или как ларки – вдвоём?

Я вообще не понимала, что сейчас происходит. Что за дурацкие разборки?

– Дебора, я понимаю, что у тебя на меня зуб, – ответила, предчувствуя грозу, – но я же к тебе не цеплялся, не оскорблял и не толкал. Пожалуйста, иди, куда шла, мы тебя не задерживаем.

Цварга ещё несколько секунд смерила меня уничижительным взглядом, а затем гордо развернулась и пошла дальше. Я обернулась к близняшкам и с удивлением отметила, как из фиолетового цвета они стали почти что свекольными.

– Мы э-м-м что, собственно, подошли-то… – произнесла Арэна.

– Хотели получение стипендии отметить и тебя пригласить к нам в бокс, – закончила за неё Ирэна.

– У нас есть торт и пирожные, – добавила Арэна.

Я стояла и осознавала, что Дебора оказалась права в своих наблюдениях! Вот ведь шварх! Стас нравится сразу обеим близняшкам! Как же я попала! Я мысленно подбирала наиболее мягкую форму отказа, когда кто-то хлопнул меня по плечу:

– Стас, я тебя уже обыскался! Ты помнишь про нашу тренировку?

Дик подошёл как раз вовремя.

– Простите, девушки, – произнесла, стараясь не выдать того, как сильно была рада ларку с боевого, – но, как вы слышали, у меня на вечер другие планы. Обязательно зайду к вам, но в другой раз.

Уже когда мы шли по коридорам станции, Дик хохотнул:

– Да-а, Стас, ты не перестаёшь меня удивлять. Впервые, когда увидел тебя, подумал, неужели этот тощий малец в чём-то лучше Тодда? Но когда ты уложил нас троих тогда в столовой…

– Да помню-помню. Давай не вспоминать этот случай? – я поморщилась, потому что мне было стыдно за ту драку.

– Да не в столовой дело. Опять же, я подумал, когда тебя увидел, что ты весь такой… – и он стал изображать руками в воздухе вазу.

– Какой? – я не поняла, о чём говорит Дик.

– Да что ты как баба выглядишь, – признался Дик, по-дружески толкнув меня в плечо. – Ты когда потеешь на полигоне, даже глаза не режет.

Я чуть не споткнулась на ровном месте, но промолчала, решив, что «даже глаза не режет», по всей видимости, своеобразный комплимент.

– Ну, и? – ларк явно ожидал от меня какой-то реакции.

– Ну, и после того случая в столовой на тебя глаз положили ларки Тамара и Дорина, но это-то было ожидаемо. А вот сейчас, смотрю, ты каким-то образом и близняшкам в доверие втереться смог, и даже снежная королева тебе проходу не даёт…

– Ой, ну не ерунди, а? – мы уже дошли до жилого этажа кадетов.

– Да точно тебе говорю! – подмигнул Дик.

– Ага-ага, – а про себя подумала, что, видимо, в Академии действительно большой перекос в сторону парней, раз Дик уже второй раз завел со мной разговор о девушках. – Давай я переоденусь в спортивную одежду, и встретимся сразу на полигоне?

– Давай.

Я забежала в наш бокс с Натаном, чтобы переодеться и рвануть на полигон, когда услышала из-за приоткрытой двери в спальню соседа тихие стоны. Таноржец явно рассчитывал, что я на ужине, раз позволил себе незапертую дверь. Вначале я хотела пройти мимо, всё-таки не моё дело, чем занимается приятель, но когда увидела в щель Натана, лежащего на полу, сердце пропустило удар.

Кадет Танеко лежал на боку на низковорсовом ковре в тёмно-синем форменном комбинезоне Космического Флота, а его лицо перекосила гримаса боли. Я, растерявшись, не сразу поняла, в чём дело:

– Натан, в чём дело? Где болит? – потрясла его легонько за плечо.

Парень скривился, похоже, я ненароком сделала ему ещё больнее.

– Помоги… сесть… на кровать… – раздался хриплый ответ.

Разумеется, я помогла, хотя туша Натана оказалась просто-таки невероятно тяжёлой. Очень бережно я посадила своего соседа на жёсткий ортопедический матрас, подметив, что он прижимает обе ладони к рёбрам и часто-часто.

– Спасибо, теперь всё хорошо. Можешь идти по своим делам, – ответил мне сосед, вымученно улыбнувшись.

Мне категорически не понравилась липкая испарина, покрывающая его лоб, и нездоровая бледность на обычно смуглом лице Натана. Не слушая его дальнейших возражений, я решительно дёрнула собачку комбинезона и стала раздевать парня. Он попытался меня остановить, но в данный момент я оказалась сильнее его. Кто бы мне сказал, что в свои девятнадцать лет я впервые буду раздевать парня, а он в ответ будет материть меня, на чём свет стоит, всячески сопротивляясь?!

Когда форменный комбинезон Натана опустился до пояса, я обомлела. Чуть ниже рёбер таноржца растекалась огромная чёрно-фиолетовая гематома, и ещё несколько синяков поменьше красовались на пояснице в районе почек.

– Что это? – мой голос дрогнул, изменив мне. – Кто тебя так?

– Какая разница, – сквозь зубы проговорил Натан с лёгким присвистом. – Налюбовался? Теперь проваливай.

Вселенная, да здесь же перелом рёбер на лицо, а ещё и отбитые почки! Я вскочила с кровати, лихорадочно обдумывая, что могу сделать. Тащить Натана в медицинский отсек чревато, ведь если узнают о драке, а она явно имела место быть, то его просто выгонят из Академии Космического Флота.

Идти самой на поклон к доку и просить какие-нибудь лекарства? Можно соврать, что упала со скалодрома, почему бы и нет? Вот только док уже несколько раз присылал мне сообщение на коммуникатор, хочет проверить мою кровь, не злоупотребляю ли я его медикаментом. Конечно же, я использовала сыворотку Дориана Бланка с умом, и даже некоторые дни её экономила, пользуясь простой растяжкой для забитых мышц, но я всякий раз придумывала отмазки вроде отсутствия времени и слишком плотного учебного графика, чтобы не посещать медицинский отсек. Чувствую, если зайду к нему сегодня, то на радостях он из меня целый литр выкачает.

Я скользнула взглядом по мускулистой спине Натана. По форме и количеству синяков у меня сложилось ощущение, что его избивали как минимум трое. И вот же, упрямец, молчит, не говорит, кто это! Неужели и здесь в Академии таноржцы гнобят его за то, что он выбрал гуманитарное направление?

Я скрипнула зубами от досады, а Натан тихо простонал в подушку, думая, что я уже ушла. Это стало последней каплей. Я черканула сообщение Дику, что задержусь, и направила свои стопы к медицинскому отсеку. Дориан Бланк очень сильно обрадовался мне и без всяких вопросов выдал средство, разжижающее синяки и ускоряющее заживление ушибов Мне даже свежепридуманную историю про падение со скалодрома рассказывать не пришлось. Кроме того, когда он отвернулся, я прихватила из его аптечки самофиксирующийся бинт и блистер со снотворным.

Когда я вновь переступила порог спальни Натана, он уже перевернулся на спину и состроил мученическую гримасу:

– А я думал, что уже отделался от тебя.

– Ходил за мазью, – коротко пояснила своё отсутствие. – Садись, надо обработать.

– Дай, я сам, – Натан отобрал у меня банку одной рукой, потому что второй не мог пошевелить, и стал намазывать жирным слоем заметно опухшее место под рёбрами.

Я видела, как он сдерживается, чтобы не показать, насколько ему больно. Ничего, в составе мази хороший процент нестероидного обезболивающего, ему должно скоро заметно стать легче. Кадет Танеко, сосредоточенно сопя, худо-бедно справился намазать себя спереди, а вот для того, чтобы положить мазь на поясницу, ему надо было, как минимум, скрутиться в корпусе, а как максимум встать и пройтись к зеркалу.

Я не выдержала, зачерпнула вязкую пахучую субстанцию из банки и сурово произнесла:

– Дай я.

Натан глянул на меня исподлобья, но на этот раз сопротивляться не стал, а развернулся ко мне спиной. Я села на жёсткий матрас позади Натана, лишь слегка продавив его, и сразу же почувствовала, что мои пальцы подрагивают. Не знаю, почему мой организм так себя повёл. Вроде бы уже однажды видела Натана без футболки в непосредственной близости от себя в собственной спальне, а всё равно разволновалась. Возможно, мои руки подрагивали из-за ярости, которую я испытывала, когда думала о тех, кто это сделал с Натаном, а может быть, за то недолгое время, что мы делили с Натаном один бокс на двоих, он стал мне ближе, чем просто соседом.

Передо мной напряжённо замерла обнажённая бронзовая спина таноржца, под тонкой загорелой кожей бугрились сильные мышцы и хорошо просматривались узлы сухожилий. От первого моего прикосновения Натан вздрогнул, но затем явно с усилием заставил себя расслабиться. Я старалась прикасаться к тёмным кровоподтёкам как можно более лёгкими движениями, чтобы не доставлять неприятных ощущений.

– Кто тебя так? – наконец, не выдержала я.

– Какая тебе разница? – огрызнулся Натан. Беззлобно, скорее просто устало.

Я собрала остатки мази обратно в банку, плотно закрутила крышку, под пристальным взглядом таноржца пододвинула к его кровати стул, села и произнесла:

– Я не уйду отсюда до тех пор, пока ты не скажешь, что у тебя за проблемы.

Натан ещё раз тяжело вздохнул, было видно, что он недоволен моим поведением, но поделать с этим ничего не мог. Я решила помочь приятелю, задав наводящий вопрос:

– Это имеет какое-то отношение к тому фингалу, что у тебя был несколько недель назад?

Натан нахмурился, но затем всё же нехотя выдавил из себя:

– Да.

Отлично, уже что-то.

– Итак, ты с кем-то подрался в стенах Академии, уже дважды, на этот раз последствия гораздо сильнее, чем в первый, но ты не хочешь мне говорить с кем. И что удивительно, никто из офицеров не в курсе твоей драки с неизвестными, – перечислила я известные мне факты, так как Натан продолжал упорно хранить молчание.

Удивительное дело, некогда общительный и улыбчивый таноржец последние недели вдруг стал вести себя скрыто и угрюмо. Что с ним случилось? Первое время я не обращала на это внимания, списывая на начавшийся учебный год, но сейчас, глядя на соседа, вдруг поняла, что что-то с ним не так. Почему я раньше не спросила, что с ним происходит? Ведь он же помогал мне первые недели, когда мы только оказались на станции.

– Я не дрался… точнее, не успел, – устало произнёс он и потёр рукой лицо. – В первый раз мне просто дали в глаз, предупреждая, что Талисса занята. Я тогда ещё не знал, что у неё есть парень с пятого курса.

– Талисса? Эта та пикси с твоего направления? – припомнила я шестирукую девушку и её подруг, с которыми мы познакомились в столовой сразу по прибытии на станцию Космического Флота.

– Да… я вначале с ней просто общался… Потом наутро после той потасовки в столовой увидел тебя в обществе Свэна и Керри… психанул… и полез к Талиссе целоваться… хотел, чтобы ты… а я даже не знаю, чего я хотел… В общем, это увидел её парень и дал мне глаз, предупреждая, чтобы я не распускал руки.

– Стоп-стоп-стоп, – я замахала руками, сбитая с толку логикой своего соседа. – Натан, притормози двигателями! Причём тут Свэн и Керри? Как это вообще связано со мной?

Таноржец закусил губу, словно раздумывая, сказать или нет, а затем отвёл глаза в сторону и тихо произнёс:

– Стас, я знаю, что ты девушка.

Если бы я сейчас не сидела на стуле, то точно упала бы. Руки так и потянулись к лицу, чтобы проверить, на месте ли мои импланты, но я быстро спохватилась и отдёрнула их.

– С чего ты это решил? – вопрос прозвучал резче, чем я хотела.

Натан бросил на меня косой взгляд, а я вдруг остро ощутила, что нахожусь в личной спальне полуголого парня, которого совсем недавно настойчиво раздевала. Закусила губу, стараясь не выдать собственных мыслей.

– Слишком многое не сходилось. Меня с самого начала поражало, насколько ты легко воспринимал… – он сбился, явно не зная, как ко мне обращаться, – воспринимала шуточки на свой счёт о том, что ты спишь со мной или с капитаном Валлуни. Обычно парни такое воспринимают куда более болезненно. А я ведь видел, с какой скоростью ты учила общегалактический язык, ты не могла не понимать этих грязных намёков, но ты их словно вообще не слышала, будто это было всё не про тебя. Позднее в нашем санузле я заметил, что у тебя ароматизированные цветочными запахами шампунь и ополаскиватель, но после того, как Тамара в столовой обратила внимание, что от тебя необычно пахнет, ты сразу же их заменила. Мне показалось это странным. Следует добавить сюда ещё твою чрезмерную худобу и совершенно немужской склад фигуры. Согласись, на всём первом курсе ты выглядишь, как самый слабый и хилый пацан, – он слегка улыбнулся сам себе, произнеся слово «пацан». – А ещё позднее, вынимая свой комбинезон из нашей общей стиральной машины, я нашёл женское бельё. Моей первой мыслью было то, что ты приводил к себе кого-то из девушек, но присмотревшись к твоим отношениям с Тамарой, Дориной, Ирэной и Арэной, я засомневался…

Я прикрыла глаза и закусила губу. Ах вот, оказывает, куда подевались мои кружевные трусы-шортики, которые я обыскалась по всему своему боксу. Ну, а на счёт девушек – тоже всё логично. Другие в нашем боксе не оказывались, а этих дальше гостиной я не приглашала.

– И когда ты понял, что я девушка? – внутренне смирившись с открытием своего инкогнито, произнесла я.

– В первый учебный день, когда зашёл в твою спальню и увидел тебя в голубой пижаме с рисунком плюшевых медвежат. Ты была… ну… – он отчаянно покраснел и вновь стал отводить свои глаза. – Одеяло сползло, и были видны твои…

Наступила минута молчания, каждый размышлял о своём. Я думала о том, что теперь уже всё будет не так, как раньше. Да, я справляюсь с учёбой, но что-то мне подсказывает, что имеющий зуб на меня Киар Леру обязательно воспользуется случаем, чтобы отчислить меня. Что ж, я знала, что рано или поздно это случится, и была готова к этому. Жаль всё-таки, что всё произошло так рано… Отчего-то стало грустно.

– А как тебя зовут на самом деле? – очнулся Натан.

– Да так же, только не Стас, а Стася.

– Ты каким-то образом изменила своё лицо и голос? Это постоянно сбивало меня столку…

– Да, – я кивнула, не видя смысла скрывать, – на лице гиалуроновые импланты, а голос я изменила с помощью капсулы модулятора голоса. Думаю, у вас на Танорге такие вещи весьма популярны.

Парень несколько мгновений рассматривал мои скулы, нос, подбородок, а затем искренняя улыбка озарила его лицо.

– Я вспомнил тебя пару месяцев назад, когда впервые увидел в транспортнике, и ты выглядела иначе. Тебе их скоро снова подкалывать придётся, если не хочешь, чтобы кто-то ещё заметил изменения.

Я изумлённо посмотрела в смеющиеся тёмно-шоколадные глаза соседа.

– Что?

– Они же рассасываются со временем, а при повышенных физических нагрузках ещё сильнее, ты разве не знала?

– Знала… – ответила ошеломлённо, дотронувшись до собственной скулы. – Но ты разве не расскажешь обо мне куратору?

– Зачем мне это? – плутовски улыбнулся Натан и подмигнул. – До сих пор молчал и дальше буду. Мне же соседа заменят, кто меня тогда будет раздевать на ночь глядя и заботливо втирать мазь в поясницу?

От наглости таноржца у меня перехватило дыхание, но уже спустя секунду я поняла, что он меня специально провоцирует.

– Во-о-т, узнаю своего соседа Стаса, который лезет в драки вместо того, чтобы грустить без причины, – довольно произнёс кадет Танеко.

Я сообразила, что меня просто развели. Ну, Натан, ну, хитрый лис!

– Ты так и не объяснил мне ситуацию с Талиссой, – напомнила я ему.

Парень откинулся на подушку и, смотря в потолок, стал рассказывать:

– Стась, ты пойми… там, в транспортнике, когда я тебя увидел, то подумал, а почему бы и не попробовать подружиться? В Академии Космического Флота учится очень мало людей и почти все они – с Танорга, – он запнулся, но продолжил, – с моей родины, где считается позорным не уметь программировать и совершенно бабским занятием – учить языки. А я ведь уже тогда подал документы на гуманитарный факультет. Когда я с тобой познакомился и не увидел на твоём лице привычной маски презрения, то понял, что мы обязательно подружимся. Да по одному твоему тощему виду сразу было понятно, что тебе понадобится друг в Академии!

Я махнула рукой, как бы говоря: «продолжай».

– Мы жили с тобой три недели в одном боксе, ты часто улыбалась и смеялась над моими шутками… а когда я окончательно пришёл к выводу, что ты девушка, то решил, что сама судьба дарит мне шанс. Сама подумай… человеческая девушка в Академии Космического Флота!

Судя по тому, с каким пафосом Натан это произнёс, до сих пор ещё ни одна из них не смогла сдать вступительные экзамены. Что ж, приятно оказаться хоть в чём-то лучшей в месте, где тебя всё время тыкают носом, какая ты немощная, медленная и слабая. Вот только что Натан имел в виду под фразой «судьба дарит мне шанс»?

– Когда я узнал, что ты пострадала в драке с тремя ларками с боевого направления, то не мог найти себе места. Мне было безумно стыдно, что я тебя не проводил в столовую, и до сих пор считаю, что это моя вина, что всё так случилось.

Я встрепенулась было, чтобы возразить, но Натан продолжил, махнув на меня рукой:

– Да знаю-знаю, что ты скажешь, молчи уж. Наутро следующего дня я проснулся, чтобы проверить, как ты. Представь моё удивление, когда я не застал тебя в собственной спальне ещё до будильника. Разволновался, ведь у тебя же сотрясение мозга, открыл дверь в коридор и увидел тебя в обществе двух крупных ларков. Вы шли рядом, ты между ними, они хитро переглядывались и подмигивали, а когда ты подошла ближе, у тебя в руке я заметил пачку резинок… – Натан покраснел и отвернулся.

Я мысленно застонала. А ведь точно, всё так и было. Карманы комбинезона на момент встречи с Керри и Свэном у меня уже были заняты женскими принадлежностями, и нескромных размеров пачку презервативов мне пришлось нести в руках. О-о-о-о… что же он подумал! А ведь он тогда уже был осведомлён на счёт моего пола! И сразу с двумя ларками… Вселенная! Хотя в мои девятнадцать у меня до сих пор не было первого мужчины, да и целовалась я лишь с Риком и то детьми, голофильмы соответствующего характера не были запрещены на Захране. Теоретически я прекрасно знала, чем могут заниматься двое мужчин и девушка наедине, а потому мне нескончаемо, просто-таки нестерпимо захотелось оказаться галактик эдак за десять, а то и за двадцать от главного филиала Академии.

– Всё было не так… – во рту мгновенно пересохло, уши и щёки запылали от жгучего стыда.

– Да это я понял. Потом, – грустно усмехнулся парень. – Но тогда… вспылил… не знаю, что на меня нашло… Я только узнал, что ты девушка, к тому же единственная человеческая на всю станцию, и… я понимаю, это было очень глупо, – Натан краснел, пыхтел и явно выталкивал слова из себя с трудом. – В общем, я в тот же день решил поцеловать Талиссу и предложить ей встречаться назло тебе.

Назло мне? Я мысленно удивилась, но виду не подала. Странный этот Натан какой-то, как можно начать встречаться с кем-то назло кому-то другому? Однако фингал под глазом и дистанция соседа по боксу в свете вышесказанного стали приобретать смысл.

– Ну, ладно… – я шумно прочистила горло. Вопросы к Натану у меня оставались, но интуиция подсказывала, что не время их задавать сейчас. А сегодня-то что произошло?

– Я поговорил со Свэном и Керри и понял, как сильно заблуждался на твой счёт… – признался Натан, а плечи его поникли. – Пришёл поговорить с Талиссой, объяснить, что мне нравится другая девушка. После того случая она настолько впечатлилась тем, что я решил подраться за неё с её парнем-пикси с пятого курса, что рассталась со своим парнем. И мы всё это время вроде как встречались… но ты не думай…

Последнее предложение Натан не договорил, а я тактично не стала переспрашивать. В конце концов, до чего развились отношения таноржца с пикси – было не моим делом, хотя где-то в глубине души неприятный осадок от этой информации всё же остался. Натан избегал смотреть мне в глаза, а я всё больше и больше удивлялась этой странной истории. Да уж, хороша девчонка, парней меняет как перчатки.

– Та-а-ак… и что же случилось после того, как ты сказал ей, что хочешь расстаться?

– Сегодня Талисса попросила меня помочь ей с переводом документов с траскского… Ей не очень даются языки, а я мультилингв от рождения, мне не сложно, я всё это время ей помогал с учёбой. И её бывший парень пришёл очень не вовремя. Он хотел чего-то от неё добиться, но буквально озверел, увидев меня в её боксе. А дальше… – Натан со злостью ударил кулаком об подушку. – Я чувствую себя полным кретином, который даже не может постоять за девушку.

Натан говорил что-то ещё в защиту писки, а я про себя подумала, что это слишком мутная история. Мой сосед снова считал себя во всём виноватым, а Талисса в его глазах выглядела мягкой и пушистой овечкой, которую тиранизирует её бывший парень. Я, конечно, не мастер в отношениях, и у меня самой никогда их не было, но что-то мне подсказывало, что не так уж и проста эта Талисса. Теперь становилось понятным, почему администрация Академии ещё не в курсе драк Натана. Из его рассказа выходило, что все разборки проходили в боксе пикси, а в личных боксах в отличие от коридоров камеры не стоят. И количество синяков на теле кадета Танеко становилось понятным – сложно уйти от слаженной атаки сразу шести рук. И всё-таки вопросов оставалось больше, чем ответов. Как её бывший парень смог беспрепятственно зайти в её бокс, если вход по биометрическим показателям? Почему он зашёл так удачно, когда там был Натан?

Перед тем, как покинуть спальню Натана, я перевязала его торс самофиксирующимися бинтами, постаравшись не выдать своего внутреннего состояния, а также принесла ему воду с растворёнными в ней тремя таблетками снотворного. Пусть спит, во сне всё заживает быстрее.

Оставив соседа отдыхать, я переоделась и поспешила на индивидуальную тренировку с Диком. В голове роилась масса неприятных мыслей, и мне требовалось отвлечься на что-нибудь, чтобы привести их в порядок. Сегодня ларк учил меня хитрому захвату и броску с подсечкой.

Мир перевернулся с ног на голову, и я почувствовала спиной удар о покрытие полигона.

– Какой-то ты сегодня чересчур задумчивый и пропускаешь приём за приёмом! – возмутился Дик. – Стас, о чём ты вообще думаешь?!

– О Талиссе, – ответила я раньше, чем поняла, кому и что говорю.

– О Талиссе? Это та цыпочка с гуманитарного, что ли? – нахмурился ларк. – А что ты о ней думаешь? С ней что-то не так?

Ещё как не так! Вот только что именно – сама не знаю. И что ответить на вопрос Дика? Пришлось соврать.

– Да нравится она мне…

– Тебе нравится Талисса? – неожиданно хохотнул Дик и провёл ещё один приём, который на этот раз мне удалось отразить. – Стас, а тебе не жирно будет? И так уже почти всех цыпочек с потока вокруг себя собрал, куда тебе ещё и Талисса? К тому же она пикси! По-моему, и Арэна, и Ирэна, и даже ледяная Дебора, я уже молчу о Тамаре с Дориной, намного лучше, чем любая пикси.

– И что с пикси не так? – оживилась я, чувствуя, что нащупала ту самую нить.

– Ну как что… – почесал лохматую голову и уши Дик. – Девушки пикси – это девушки пикси. Они по натуре своей злопамятные, лживые и двуличные, дел с ними лучше не иметь.

От удивления я подняла брови. Вот это да! Не ожидала как-то услышать такое из уст ларка в адрес женского пола. На счёт Талиссы не знаю, я ведь с ней почти не знакома, но взять капитана Теонору Рувз, – по мне, так очень милая женщина.

– По-моему, попахивает расовой непереносимостью, – аккуратно заметила я. – Не может же быть такого, чтобы все девушки определённой расы были такими, как ты говоришь.

– Может, – уверенно возразил ларк и даже прекратил показывать мне очередной приём. – Стас, я всё забываю, что ты захухря и ни сном, ни духом про остальные расы. Это, понимаешь, как черта воспитания, которая навязывается обществом, в котором растёт гуманоид. Вот наши женщины, например, привыкли к тому, что их уважают, и они могут беспрепятственно менять кланы. В то же время они прекрасно понимают, что если присоединятся к сильному вожаку, то маловероятно, что будут его единственной пассией, но чаще соглашаются с такой ситуацией, чем выбирают самца слабее. На том же Цварге девочек рождается в принципе существенно меньше, чем мальчиков, но в силу особенностей восприятия цваргами бета-колебаний нейронных клеток, их женщины либо тихие и ласковые, как близняшки, либо холодные и отстранённые, как Дебора. Но и те, и другие цварги – честные, возможно, потому, что с их мужчинами вообще сложно что-либо удержать в секрете. А пикси, они… скользкие личности. Если ты обратил внимание, то большинство из них обладает яркой внешностью, которой они привыкли пользоваться, когда им что-то надо. Пикси очень необязательны, непостоянны в отношениях, мнительны и крайне злопамятны. Самый верный способ нажить себе врага в лице пикси – это не обратить на неё внимания.

Я хмыкнула от краткой лекции, прочтённой мне Диком. За каких-то пять минут я стала понимать различия между расами больше, чем за три лекции «Культуры иных миров». И всё-таки мне казалось, что ларк, как представитель расы, придерживающейся патриархата, просто не переваривает представительниц расы с противоположенной социальной организацией. Однако его мнение на счёт пикси заставило меня задуматься. А что если Талисса даже и не думала расставаться со своим якобы бывшим парнем? Что если она специально организовала драку двоих парней, тем самым решив потешить своё самолюбие? Как проверить её мотивы?

– А что ты думаешь о человеческих девушках? – спросила я неожиданно для себя.

– О человеческих девушках? – ларк даже нахмурился. – Ты о таноржках, что ли? Ну, люди – самая слабая раса, так что лично я ещё в Академии Космического Флота ни одной таноржки не видел. Только ребят с Танорга. Слышал, многие из их расы устраиваются в Межгалактическую Полицию, там гораздо ниже нормативы по физической нагрузке.

Я понятливо кивнула и сосредоточилась на тренировке, а когда пришла на бокс, ноги и руки гудели, голова не соображала, моих сил хватило лишь на укол сыворотки дока.

Глава 14. Анчоус

Разбудила меня вибрация от входящего сообщения на коммуникаторе, который я забыла снять на ночь.

«Доброе утро, Стас! Материнская плата для Вашего робота пришла. Приходите в мастерскую, как будет время. Капитан Теонора»

Это сообщение заставило меня буквально подпрыгнуть на постели и заметаться в поисках одежды. Ура! Неужели материнская плата всё-таки пришла, и сегодня Анчоус вновь будет летать и говорить? Радости моей не было предела.

Натан после вчерашней воистину слоновьей дозы снотворного всё ещё спал. Как можно быстрее сделав все свои утренние дела, я бросилась в мастерскую, в которой проходили все наши занятия по робототехнике, и чуть не снесла капитана Теонору с ног.

– Доброе утро, капитан! – поздоровалась я.

– Стас, мы же уже вроде решили перейти на «ты», когда нет свидетелей, – мягко поправила меня пикси.

Теонора была одета в стандартный офицерский комбинезон, но её светлые кудряшки были уложены в аккуратную причёску, а на губах лежала тёплая розовая помада, делающая черты её лица моложе и нежнее. Всё-таки в чём-то Дик был прав: пикси – очень красивая раса.

– Прошу прощения, – смешалась я. – Где плата? Могу взглянуть?

– Да, конечно, – кивнула капитан, доставая контейнер приличных размеров со множеством голограмм-лицензий. – Вот только что его получила. Ты уже, кстати, завтракал?

– Нет, как только увидел Ваше сообщение, сразу сюда… – смутилась ещё больше, вспомнив, что последний раз приём пищи наедине с капитаном куратор посчитал чем-то неприличным.

– Я так и думала. Садись, кушай, я захватила блинчики из столовой для офицеров, памятуя о том, как сильно тебе понравилась еда оттуда, – улыбнулась Теонора. – А я пока разберу контейнер, ещё не вскрывала его. Мне должны были прийти различные комплектующие, сейчас найдём среди них твою плату.

Во мне боролись противоречивые чувства. С одной стороны, я помнила нелепые подозрения Киара Леру о том, чем я в лице Стаса Радонежского занималась четыре пары подряд с преподавателем по робототехнике. С другой стороны, я прекрасно отдавала себе отчёт, что предположения командора просто-таки смехотворны и не выдерживают никакой критики. Наверно, это не совсем правильно, когда капитан приносит еду из офицерской столовой для своего кадета, но она же это делает без всякого умысла…

– Стас, что-то не так? Вы не любите блины? Я ещё творожную запеканку захватила на всякий случай, – услышала я звонкий голос Теоноры за спиной и… наплевала на все приличия.

Запеканка оказалась восхитительной, а блины так просто божественными. Наверно, я промычала от удовольствия что-то вслух, потому что в какой-то момент Теонора рассмеялась и сказала, что ещё ни разу в жизни не видела настолько голодного мужчину. Я, вспомнив, что действительно вчера не ужинала, а тренировка с Диком отняла много сил, подтвердила, но отчего-то смутилась под пристальным взглядом капитана. Ну да, наверно, не стоит так налегать на еду, а то как-то неприлично смотрится со стороны.

Тем временем женщина распаковала контейнер и достала обёрнутые в воздушно-пузырчатую плёнку многочисленные платы, процессоры, энергетические накопители, магнитные подушки, тюбики с термопастой, какую-то гору стабилизаторов. Всё это я отмечала по ярким наклейкам, сопровождающим идентичные снаружи свёртки.

– О, вот она, на самое дно положили! – воскликнула капитан, наконец, выудив после стопки стабилизаторов единственный свёрток с сиреневой наклейкой.

Я поспешила к Анчоусу, схватив отвёртку, и приступила к делу. За годы общения с кибернянем я настолько привыкла к нему, что последние пару месяцев остро чувствовала потребность в роботе. Мои пальцы немного подрагивали от волнения, когда я закручивала последние винтики в корпусе. Только сейчас мне пришло в голову, что с моей везучестью могли пострадать именно те кластеры из сотни петабайт оперативной памяти, где хранился приказ называть меня Стасом, а не Анестэйшей. Запускать Анчоуса при капитане было чреватым. А вдруг кибернянь меня не узнает? Или назовёт по настоящему имени? Я закусила губу, так и не нажав кнопку питания.

– Стас, что же Вы медлите? Так долго собирали своего робота, а теперь откладывается его запуск?

– М-м-м, – промычала я что-то невнятное, судорожно подбирая объяснения, почему не могу включить киберняня прямо сейчас.

Пока я раздумывала, капитан Теонора подошла и нажала ту самую кнопку питания.

– Знаете, Стас, мы, женщины, любим решительных мужчин, – подмигнула она мне, рассмеявшись своей шутке.

Вот только, как говорится, в каждой шутке есть доля шутки. Не успела я додумать эту мысль до конца, как Анчоус в моих руках ожил, замигал новыми диодами и поднялся в воздух на магнитной подушке.

– Добрый день, хозяин Стас. Рад видеть Вас целым и невредимым, – поздоровался со мной кибернянь, а у меня отлегло от души. Слава Вселенной, память в самом важном месте не повредилась.

– Привет, Анчоус, знакомься, это капитан Теонора Рувз. А мы находимся на станции, которая является главным филиалом Академии Космического Флота, – поспешила я представить капитана и сообщить всю самую важную, на мой взгляд, информацию.

– Очарован Вашей красотой, капитан. Никогда не считал, что женщины и Космический Флот – совместимые вещи, но Вы перевернули мой мир, – послышался голос HAUS-8, а я так и села на стул.

Это вообще что сейчас было?! Мой робот флиртует?! У него там замыкание произошло в оперативке?!

Теонора восхищённо осматривала моего Анчоуса.

– Вот она, разница между функциональными роботами и искусственным интеллектом! – произнесла она с восторженным придыханием. – Это Вас хозяин так красиво научил говорить?

Я чуть было не поперхнулась от этого предположения, а затем перевела заинтересованный взгляд на Анчоуса. И правда, где это он научился так складно делать комплименты?

– Эти слова сами собой родились в моём процессоре, когда видеосигналы передали Ваше изображение, – продолжал нагло льстить робот, но Теоноре, похоже, действительно нравилось то, как с ней общался мой Анчоус.

– Какой он у Вас, Стас, галантный!

– Не то слово, – произнесла я, думая, что это на него нашло. Неужели удар о траска так повлиял на характер моего личного искусственного интеллекта? Теперь он всегда будет так общаться? – Анчоус, – я решила перейти к делу. – Ты отвлёк в баре траска, разогнавшись и ударив его. Ты не мог бы рассказать нам с капитаном, как тебе это удалось? Как ты обошёл протокол непричинения вреда разумному существу?

– Станислав, разве можно говорить о драках в присутствии прекрасных дам?

Нет, я его точно чем-нибудь по голове тресну, чтобы шестерёнки на место встали. Он что, откатился по лексике на пятнадцать веков назад?

– Ой, Стас, а у Вас на Захране все так общаются с девушками? Как интеллигентно! Жаль, в Космическом Флоте молодые люди разучились делать комплименты.

– Прошу прощения, капитан. Мой робот немного не в себе, – произнесла я сдержанно, не выдавая степени своего изумления нестандартным поведением киберняня. – Анчоус, ты не мог бы ответить на мой вопрос? Нехорошо заставлять капитана ждать.

– Если Вы настаиваете, Стас, то поясню свои действия. Я видел, что жизни моего хозяина угрожает опасность и действовал согласно протоколу «Цербер». Я разогнался до максимально возможной скорости и отключил своё питание, пролетев несколько метров до цели по инерции.

– И это не противоречит золотому правилу робототехники, так как в момент причинения вреда рептилоиду Ваш робот представлял собой кусок мёртвого железа, – задумчиво произнесла Теонора, постукивая себя наманикюренными пальчиками по губам. – Да, Стас, Вы потрясающе обучили своего HAUS-8, если он смог дойти до этого собственным умом.

Я растерянно кивнула и решила, что пора уходить из мастерской, пока не вскрылась ещё какая интересная информация о том, чему я «научила» собственного робота.

– Большое спасибо за помощь в ремонте Анчоуса, капитан Теонора, но мне пора, у меня есть ещё дела, – я натянула на лицо улыбку.

– Теонора, Стас, для тебя просто Теонора. Беги, конечно, и не забывай, что ты обещал принести своего робота на урок, чтобы показать всем.

– Угу, – я уже выходила из мастерской, поманив за собой робота.

Еле-еле успела дойти до бокса «1051», прежде чем дала бурлившем внутри себя чувствам выплеснуться наружу.

– Анчоус, ты что за цирк устроил в мастерской? И что за протокол «Цербер», о котором я слышу впервые? Тебя кто надоумил?!

– Прошу прощения, Стас, изъясняйтесь чётче. Я не видел зверей в том помещении, не понимаю, о каком цирке идёт речь.

Вот ведь зараза! Умеет прикинуться глупой консервной банкой, когда ему это выгодно.

– То, как ты говорил с капитаном Теонорой. Это ненормально для тебя. Поясни своё поведение.

– Это относится к протоколу «Цербер». Вести себя максимально вежливо и делать комплименты всем представительницам пикси.

– Что? – опешила я. – Я могу попросить тебя больше не пороть всякую чушь в присутствии капитана Теоноры?

– Нет. Это поведение относится к протоколу защиты хозяина. Не удаляется.

– Хм… любопытно… и кто установил тебе этот протокол?

– Информация секретна.

Секретна, понятно. Но я буду не я, если всё не выясню досконально. Надо спросить по-другому.

– Анчоус, это заводская настройка? Если я тебя сброшу до заводских настроек, этот протокол сотрётся?

Робот колебался какое-то время, не зная, что ответить. Он, как искусственный интеллект, чувствовал подвох в моём вопросе, но не мог понять, в чём он состоит.

– Если сбросите до заводских настроек, то протокол сотрётся.

Теперь становилось очевидным, что протокол «Цербер» дописывал отец или его подчинённые. Вот только зачем? Неужели предвидел, что мне может понадобиться защитник? Да нет, глупо выходит. Хитрый манёвр, позволяющий обойти глубоко зашитое золотое правило всей робототехники, и витиеватое общение с пикси лежат в одном и том же протоколе. Похоже, отец сам на коленке дописывал программу Анчоуса, чтобы воспользоваться роботом в своих целях. В каких? В голове сразу всплыло воспоминание, как Игнар Радосский собрался на переговоры в южное полушарие Захрана и заодно захватил моего киберняня, якобы в гарантийный ремонт, потому что у того заклинило одно из щупалец.

– Анчоус, а знаешь родной язык пикси?

– Да, знаю.

– Ты работал переводчиком на встречах с пикси для моего отца?

– Я не имею права сообщать информацию, которая касается Игнара Радосского.

Сам того не осознавая, Анчоус выдал мне всю информацию. Отцу требовалось взаимодействовать с пикси и, похоже, он был о них мнения не лучше, чем мой приятель Дик. Вот вся картина и сходится. Удивительно, однако, насколько, оказывается, я ничего не знаю о своём отце.

Я вздохнула, пытаясь поймать ускользающие мысли, но в этот момент мой наручный коммуникатор вновь завибрировал.

«Стас, ты должен подняться в медотсек. Это очень важно. Док».

Я ещё раздумывала, что ответить миттару, и можно ли снова отмазаться, как коммуникатор провибрировал повторно:

«Я всё знаю. Поднимайся немедленно».

– Шва-а-арх, – на этот раз я простонала вслух.

Видимо, док решил проверить мою кровь не только на избыток медикаментов, но и X/Y-хромосомы. Вот ведь! Как чувствовала, что не стоит сдавать кровь на анализы, но Натан… Жалела ли я, что вчера отправилась к доку за обезболивающей и успокаивающей мазью? Ничуть. Я понимала, что если бы была возможность отмотать время вспять, то поступила бы точно так же.

В медицинский отсек я собиралась как на войну, мысленно прощаясь с полюбившимся мне боксом. Дориан Бланк – не кадет Натан Танеко, уж кто-кто, а он молчать не будет. Настроение опустилось ниже некуда, но я понимала, что идти надо. Глупо бегать от дока, который всё узнал.

Глава 15. Анестэйша Радонежская

Дориан Бланк более двадцати лет работал в Космическом Флоте и до сих пор исследовал образцы крови самых разных рас, в том числе и людей, но кровь этого захухри Стаса, а точнее неизвестной девицы, которая им прикидывается, он видел впервые. Разумеется, обо всём, что он нашёл в крови девчонки, он тут же доложил адмиралу Леру, напрямую заинтересованному в этом деле. Он был настолько возбуждён, что не мог усидеть на месте.

– Ты уверен? Кровь кадета Радонежского поможет?

– Гарантировать результат не могу, но вероятность очень высока! Первичные тесты показали, что в её крови есть очень крупные криоциты, даже представить не могу себе, откуда они там взялись. Обычно у людей, точнее таноржцев, чью кровь я брал, не было ничего подобного…

– Её кровь?! Погоди, последний раз, когда я видел кадета Радонежского, он был мальчишкой… – адмирал с трудом улавливал смысл речи дока, так как тот был сам на себя не похож. Его зелёные глаза отливали синевой, щёки надувались, а перепончатые пальцы крупно дрожали.

– Мальчишка, девчонка – какая разница? Главное, что захухря! К сожалению, мы почти ничего не знаем о Захране, он отрезан от нас плотным слоем космического мусора, и у меня нет других образцов крови для проведения исследований. Однако известно, что планета помимо синдрома Кесслера в принципе является свалкой всевозможных отходов. Слабые радиоактивные металлы вполне могли вызвать некоторые изменения в людях. Возможно даже, это успешная мутация последнего поколения, надо исследовать!

В этот момент дверь в медицинский отсек отъехала в сторону, и кадет Радонежский вошёл внутрь. Он, а точнее она, вздрогнула при виде адмирала, явно не ожидая, что в боксе будет кто-то ещё помимо дока.

***

Меня битый час расспрашивали о Захране, его экологии, жителях, продолжительности их жизни, болезнях… Когда я сообщила, что в последние столетия на родной планете наблюдается парниковый эффект, и подтвердила, что у нас достаточно много радиоактивного мусора, док чуть ли не подпрыгивал на своём кресле. Я думала, что меня позвали из-за того, что открылась информация о моём поле, и пока ехала в лифте, уже подготовила речь о том, что прошу доставить меня на любую населённую планету Федерации Объединённых Миров. Но, похоже, дока и адмирала это практически не интересовало.

Док возбуждённо переспрашивал меня обо всех известных болезнях на Захране и о том, как много мусора Захран принимает с других планет, в каком объёме, есть ли среди него металлы, которых раньше не было на планете, как проходит утилизация. К своему стыду, больше чем на половину его вопросов ответить я не смогла. Конечно, я знала намного больше, чем среднестатистический захухря, так как была дочерью Игнара Радосского, но во все тонкости его бизнеса я не углублялась. Пришлось также признаться, чьей дочерью я являюсь.

Под конец мне задали вопросы о болезнях в семье, и я упомянула о больной матери, на этих словах док с адмиралом многозначительно переглянулись. Весь этот допрос казался мне полнейшим сюрреализмом. Вместо того чтобы выспрашивать, почему я устроила весь этот маскарад, меня расспрашивали исключительно о Захране и его мусоре.

– Ну, в общем-то, у меня вопросы закончились, – пожал плечами Дориан спустя два или три часа после того, как вступила в бокс. – Адмирал, у Вас вопросы к Анестэйше остались?

Я перевела взгляд на цварга. Всё это время он спокойно смотрел на меня, его хвост лишь изредка лениво перемещался, меняя положение. Адмирал всем своим видом излучал уверенность и невозмутимость. Я внутренне поразилась тому, как сильно Леру-старший может отличаться от Леру-младшего. Если бы не внешнее сходство черт, то я бы в жизни не сказала, что два цварга – родные братья. Юлиан устало улыбнулся, не обнажая свои клыки.

– Я бы дал слово нашему кадету. Вы, док, развели слишком бурную деятельность. Анестэйша, – он обратился ко мне, – у Вас есть вопросы к нам?

Я смутилась. Вот так просто сам адмирал обращается по мне по имени. Наверно, я уже больше не кадет, а простая девушка с Захрана с необычной кровью.

– Я… больше не ККФОМ-ец? – спросила, затаив дыхание, так как боялась услышать ответ.

– Что Вы, – успокоил меня Юлиан, – Вы теперь самый желанный кадет в Академии Космического Флота. Док в Вас вцепится мёртвой хваткой и не разрешит отчислить, – по-доброму усмехнулся адмирал.

Я перевела взгляд на миттара и поняла, что Юлиан не шутит.

– И Вы совсем не злитесь, что я – девушка? – уточнила всё, чтобы расставить все точки над «и».

– Девушки – это даже лучше, чем ребята, ведь они как доноры могут отдать больше крови, – начал говорить док и осёкся под внимательным взглядом адмирала.

Что-то они мне явно недоговаривают.

– Так Вы хотите мою кровь? Как много потребуется?

Дориан Бланк и Юлиан Леру переглянулись.

– Док, выйди, пожалуйста.

Когда дверь за миттаром закрылась, адмирал молчал некоторое время, собираясь с мыслями, а затем он заговорил. Он говорил и говорил, как устроены цварги, что они питаются бета-колебаниями мозга, что бывает в случаях недоедания и переедания, и как несколько лет назад в его крови нашли эльта-частицы вместо бета-частиц, с которыми не справляются криоциты ни одного цварга. Я слушала, затаив дыхание, и не перебивала, так как чувствовала, что Юлиан предельно честен со мной. Впервые за всю мою жизнь кто-то просил у меня что-то, что я могла дать, открыто и напрямик. Без закулисных игр и шантажа, как любил делать мой отец, не силой или угрозами, как поступали мои одноклассники, и даже не за кредиты или привилегии.

– Вот так и обстоят дела, – закончил Леру-старший. Когда он закончил рассказ, я видела, что он поморщился от боли, но постарался скрыть этот жест. – Если твоя кровь хотя бы сдержит количество эльта-частиц, то это даст мне год или два жизни. Если ты откажешь даже пробовать – я тоже пойму, уверяю, на твою учёбу в Академии это не повлияет.

– Что? Учёбу? То есть, если я откажусь, Вы всё равно меня не выгоните? – уточнила не из-за того, что планировала отказаться, а из-за того, что не верила в то, что Юлиан настолько благороден.

Киар на его месте точно воспользовался бы моим желанием продолжить учёбу в Академии и пригрозил бы отчислением.

– Не выгоню, – покачал головой цварг, и я увидела, как зажёгшийся огонёк надежды, который я увидела в его глазах с того момента, как пересекла порог медотсека, стал угасать.

Плечи Юлиана понуро опустились, массивный цварг сгорбился и обессиленно облокотился на спинку кресла, а на его благородном лице проступили крупные складки морщин. До сих пор я не задавалась вопросом, сколько же ему лет, но сейчас вспомнила, что цварги в среднем живут около трёхсот лет. Док упомянул, что адмирал в самом расцвете сил. Получается, Юлиану нет и двухсот. Если бы не эта странная болезнь, то он смог бы ещё долгие годы управлять Академией и приносить пользу Федерации Объединённых Миров, а в итоге адмирал просит помощи у кадета, чтобы отдалить свою смерть хотя бы на год или два. Юлиан прикрыл ресницы, а я увидела, как крупная судорога прошлась по его правой руке, но он даже не вздрогнул и не показал, что ему больно.

Шварх, да что же я за дрянь такая бессердечная? Можно подумать, от меня много чего требуют, а тут речь идёт о жизни, на минуточку! Мне стало мучительно стыдно за свой вопрос.

– Я готова попробовать, – прозвучал мой голос в абсолютной тишине.

Юлиан в неверии распахнул густые чёрные ресницы и посмотрел мне в глаза:

– Правда попробуешь? Даже после того, что сделал с тобой мой младший брат?

Признаться, за весь разговор в медотсеке я ни разу не вспомнила о психологической атаке куратора, после которой я стала частенько просыпаться от кошмаров среди ночи, но, тем не менее, повторила свой ответ:

– Я готова попробовать. Но у меня есть условия.

***

Юлиан Леру постарался максимально подробно обрисовать всю ситуацию Анестэйше Радосской. Он не мог поверить своим ушам, когда узнал, чья дочь учится в группе, курируемой его младшим братом. Игнар Радосский по сути управлял всем Захраном, он являлся самым богатым и влиятельным человеком на этой планете. Как же его младший брат ошибался на счёт кадета Радонежского! Теперь, после того как Киар применил эмоциональный взлом сознания к Анестэйше, у Юля практически нет шансов, что она захочет ему помочь. Было бы неудивительно, если девушка после этого случая замкнулась бы в себе, перенесла бы свою ненависть с Леру-младшего на Леру-старшего или даже возненавидела бы всех цваргов вместе взятых. Забавно, что именно его младший брат, который столько лет пытался найти действенный способ лечения от эльта-частиц, скорее всего, поставил жирный крест на его единственно возможном шансе, если не на полное излечение, то хотя бы на несколько дополнительных лет жизни.

Адмирал привык к тому, что цваргов-мужчин ненавидят все расы за их способностей, а те, кто не ненавидит открыто, просто боится. Юлиан за свою карьеру не раз слышал презрительные брошенные слова в собственную спину: «животное» или «вампир». Дружба с доком–миттаром была редким исключением, подтверждающим правило. Когда Киар впервые высказал предположение, что кто-то специально травит Юлиана, адмирал внутренне согласился с ним. Вот только на вопрос: «Кем же может быть злоумышленник?» – у адмирала не было ответа. Слишком многие офицеры хотели оказаться на его месте, слишком многие ненавидели адмирала за то, что он являлся цваргом, а остальные… были просто врагами космофлота.

Однако умирать не хотелось. Не потому, что Юлиан Леру трусливо боялся смерти, скорее потому, что не хотел оставлять младшего брата, и ещё потому, что слишком многое в Космическом Флоте зависело от адмирала. Юлиан чувствовал, что с его смертью в космофлоте начнётся настоящий передел власти.

Одно то, что Анестэйша провела несколько часов с цваргом в едином пространстве медотсека и ни разу не испытала по отношению к нему омерзения или неприязни, вселяло в Юлиана надежду. И он решился попросить. Никогда в жизни цварг ни у кого ничего не просил, а тут переступил через себя и свои принципы.

– То есть, если я откажусь, Вы всё равно меня не выгоните? – прозвучало как приговор.

Наверно, это одно из ужаснейших чувств, когда ты понимаешь, что уже ничего нельзя поделать, ничего нельзя изменить. Юлиан никогда не испытывал в своей жизни отчаяния, даже тогда, когда ему с Киаром рассказали о взрыве транспортника, на котором летели их родители. Но этот вопрос лишил его последних сил и выбил почву из-под ног. Он откинулся на кресло и прикрыл ресницы, чтобы не выдать своих чувств.

Однако девушка вновь удивила, неожиданно согласившись помочь. И ещё больше она изумила адмирала своими требованиями. Когда Анестэйша сообщила, что у неё есть условия, Юлиан уже приготовился к тому, что от него обычно хотели: помочь устроиться на тёплое местечко, дать положительную рекомендацию или похлопотать за повышение по карьерной лестнице. Он заранее был согласен на всё.

Требований у девушки оказалось всего два: во-первых, она хотела, чтобы всё оставалось так, как есть, и её продолжали считать кадетом Станиславом Радонежским. Исключение она не сделала даже для Киара, особенно подчеркнув, что не хочет, чтобы куратор знал о её поле. Пришлось согласиться, хотя, зная дотошность младшего брата, Юлиан предполагал, что рано или поздно тот сам обо всём догадается.

Во-вторых, Анестэйша попросила ничего не сообщать её отцу и не выдавать ему, если он вдруг узнает, что она учится в Академии Космического Флота. С последним условием дела обстояли сложнее, так как если Игнар Радосский по каким-либо причинам узнает, что его дочь учится в Академии и потребует её возвращения, им придётся пойти ему навстречу. По межгалактическим законам, Стасе ещё нет двадцати одного года, а, следовательно, они не имеют право не выдать девушку её отцу. В противном случае между Захраном и Космическим Флотом начнется вооружённое противостояние, так как пребывание Анестэйши на стации будет расцениваться всем миром как удержание несовершеннолетней личности и препятствование встречи с родственниками. Большинство разумных рас встанут на сторону Игнара Радосского.

Всё это Юлиан попытался донести до девятнадцатилетней девушки, и был поражён тем, насколько Анестэйша здраво подошла к ситуации и согласилась на условие «просто ничего не сообщать Игнару Радосскому». Общение с Анестэйшей принесло желаемое облегчение, надежду, а главное – удовлетворение. Юлиан готовился к встрече с взбалмошной девчонкой мультимиллиардера и был приятно удивлён, встретив здравый смысл и способность трезво смотреть на вещи.

***

С тех пор, как Станислав побывал в его боксе, Киар Леру больше не навязывал свои разговоры парню, но время от времени наблюдал за ним через камеры, следил. В конце концов, несмотря на личную неприязнь кадета Радонежского, тот оставался его подопечным, как успокаивал сам себя командор. Киар ежедневно отдавал команды цифровому помощнику выяснить по камерам, где, с кем и сколько времени проводит Станислав. Кадет исправно посещал все лекции, большую часть времени проводил в собственном боксе, получал хорошие отметки, действительно старался учиться.

Приятным сюрпризом для Леру стало то, что кадет каким-то образом договорился с Диком Раймоном об индивидуальных занятиях. Первый раз, когда командор увидел, что эти двое уединяются на полигоне и начинают разминаться, он ожидал очередную драку. Но вместо драки последовал урок с обманными подсечками и бросками, урок, который мог бы преподать сам Леру Станиславу, но вместо этого злоупотребил доверием кадета и устроил самый настоящий эмоциональный взлом сознания своему курсанту. Повезло, что тот не остался слюнявым идиотом после этого… а ведь мог бы.

Больше всего Киара задевали эмоции Станислава. Его кадет был убеждён, что основная опасность на станции исходит от самого куратора. Последние слова Станислава постоянно крутились у него в голове:

«Командор, я не знаю, что Вы себе надумали, но Вы ошиблись в своих догадках. У меня всё в порядке. Капитаны Валлуни и Рувз не сделали мне ничего плохого, как и Игнар Радосский. Если у Вас всё, то, пожалуйста, отпустите меня, и я пойду к себе. У меня ещё много уроков».

Скорее всего, капитаны Валлуни и Рувз действительно ничего не сделали кадету Радонежскому. Пока не сделали. По видеозаписям Киар смог отследить, что Стивен несколько раз задерживал Станислава после занятий, а Теонора с ним явно флиртовала, хотя последнего кадет не замечал в упор. Но Леру видел, как перекосило кадета, когда он впервые упомянул имя Игнара Радосского, он был готов поклясться своими рогами, что Станислав в тот миг испытал стыд, испуг и массу других неприятных эмоций. Выходит, Станислав настолько ему не доверяет, что решил соврать, чтобы куратор просто не лез в его жизнь. Разумная часть Киара твердила о том, что надо перестать назойливо врываться в жизнь мальчишки, которому, судя по всему, и так досталось. Командор испытывал стыд перед кадетом и за то, что подверг его эмоциональному взлому, и за то, что после этого напомнил ему о прошлом, о котором тот явно предпочитал не думать. Но другая часть Киара, питающаяся эмоциями, выжигала его изнутри, заставляя искать случайные встречи с кадетом.

– Вы просили доложить, когда кадет Радонежский вновь появится на офицерском этаже. Он только что вошёл в лифт и отдал распоряжение подняться на верхний уровень, – сообщил цифровой помощник куратора направления.

Командор Леру оторвался от своих дел и кинул взгляд на часы.

– Шварх! Что забыл Станислав на офицерском этаже в десятом часу вечера? – произнёс он раздражённо сам себе под нос и вскочил с места, чтобы успеть перехватить кадета или хотя бы понять, кого Стас навещает так поздно, ведь камер на офицерском этаже не стояло.

Мысли Киара крутились вокруг ненавистного капитана Валлуни и этой двуличной пикси Рувз. К кому бы из них двоих Стас ни приходил так поздно вечером, но он заранее пообещал себе, что как минимум напишет рапорт, а как максимум, самолично сделает эмоциональное внушение обоим капитанам, чтобы те даже не думали совращать его кадетов.

Выбегая из своего бокса, Киар столкнулся нос к носу с Аврелией. Она как всегда была соблазнительна и на этот раз, собираясь на свидание к своему мужчине, вместо официального комбинезона надела тонкое обтягивающее бордовое платье, которое невероятно шло ей и оттеняло фиолетовый тон кожи.

– М-м-м-м, Киар, ты ждал меня? – девушка подумала, что Леру специально для неё лично открыл дверь своего бокса.

Но это было не так.

– Ох, Аври, прости, я совсем забыл! – кинул Киар через плечо девушке, даже не сделав комплимента её вечернему наряду. Лифты ездят быстро, у него не было лишних секунд. – Давай в другой раз.

Только когда он увидел цваргу, в голове командора на миг всплыло его обещание провести с Аврелией этот вечер. С тех самых пор, как Стас вышел из бокса куратора, у Леру-младшего пропала личная жизнь. Целый месяц он был настолько занят преподаванием и слежкой за кадетом Радонежским, что на Аврелию у него не оставалось ни сил, ни времени. По крайней мере, так он говорил сам себе, стараясь не думать о том, что всякий раз приходя на лекции технического направления, первым делом искал взглядом тонкую фигуру Стаса.

Киар всё чаще и чаще стал ловить себя на том, что испытывает ненормальное, почти мучительное желание увидеть Стаса, услышать его пряные эмоции с ноткой мускуса. Командор слышал о том, что у цваргов бывает привыкание к определённым бета-колебаниям гуманоидов, которое со временем перерастает в острую потребность постоянно пребывать поблизости, но до сих пор считал это чушью. Его преподаватель в старших классах много лет назад даже высказал теорию о том, что хвост с острым шипом на конце дан цваргу для того, чтобы защищать себя и свою самку, а чувствительные к эмоциям рога – для того, чтобы её найти и не ошибиться. Каир вспомнил, как зло высмеял и раскритиковал в пух и прах теорию своего сумасшедшего учителя и ушёл с урока, громко хлопнув дверью. Теперь же он всё чаще и чаще стал задумываться о том, что стоило дослушать старика до конца. Возможно, он даже и принял бы эту вопиюще дикую и странную гипотезу, если бы сейчас испытывал потребность в приторно-сахарных эмоциях сексуальной Аврелии, а не притягательном мускусном послевкусии на языке после общения с каким-то мальчишкой.

Какого шварха он постоянно о нём думал? Пару недель назад Киар Леру разозлился сам на себя и, чтобы отвлечься от Стаса, сам вызвал Аврелию в свой личный бокс, но цварга неудачно выбрала освещение. Когда она разделась и подошла к Леру, синие светодиоды подсветки бокса отразились в её глазах, и вместо знакомых изумрудных на него посмотрели пронзительные ярко-синие. От понимания, с участием кого у него в голове пронеслись самые развратные мысли, горло командора как будто стянуло удавкой. Шварх! Так не должно происходить!

У командора к его восьмидесяти годам была масса женщин, но впервые в жизни ничего не получилось в тот вечер. Впервые в жизни он по-настоящему поссорился с Аврелией.

– Но Киар, мы же договаривались… – донеслось ему в спину вместе с мощной волной обиды и ревности, однако цварг уже бежал к лифтам, чтобы практически врезаться в собственного брата, который направлялся со Стасом в свой личный бокс.

Крайняя степень удивления на миг заставила сбиться с шага. Последний раз, когда командор его видел, адмирал сидел в собственном кабинете, выглядел усталым и раздражённым, а сейчас он как будто скинул лет двадцать, а на лице исчезли признаки хронического недосыпания. Юлиан улыбался, а Стас искренне смеялся взахлёб.

– Юль? – сказать, что Киар был изумлён, значит не сказать ничего.

– Привет, Киар, – легко поздоровался старший брат.

– Добрый вечер, куратор, – эхом откликнулся вмиг посерьёзневший Станислав, и от него повеяло лёгким раздражением и брезгливостью. Кадет, как и всегда, смотрел куда-то сквозь него.

– Я обещал навестить нашего дока, – соврал Киар первое, что пришло ему в голову на вопросительный взгляд адмирала. – Кадет Радонежский, объяснитесь, пожалуйста, что Вы делаете так поздно на офицерском этаже?

– Я попросил адмирала Юлиана Леру позаниматься со мной дополнительно по стратегии и тактике ведения боя в открытом космосе, – чётко произнёс Стас, всё так же не встречаясь взглядом с куратором.

– В десятом часу вечера? – Киар перевёл растерянный взгляд на старшего брата.

Тот с независимым видом пожал плечами.

– Я согласился помочь Станиславу, но ты же знаешь мой плотный график. У меня время есть лишь по вечерам, и то крайне редко, – невозмутимо ответил Юлиан. – Ну, а не менее плотное расписание Станислава тебе тоже должно быть известно.

Командор почувствовал себя уязвлённо сразу по двум причинам. Во-первых, это была его дисциплина, но кадет Радонежский вместо того, чтобы попросить о дополнительных занятиях своего преподавателя, не постеснялся обратиться к самому адмиралу! Это ж насколько общение с самим Киаром противно Станиславу! Во-вторых, его брат взялся за индивидуальные занятия с его кадетом, никак его не известив об этом, а Киар был, на минуточку, куратором Стаса.

– Ну, раз ты спешил к доку, не смеем тебя задерживать, – произнёс Леру-старший и открыл дверь своего бокса, пропуская вперёд мальчишку.

Несколько долгих секунд Киар смотрел на Стаса, а затем продолжил свой путь.

***

В тот вечер, когда я обо всём договаривалась с доком и адмиралом, я вернулась в бокс лишь под утро. Коммуникатор показывал в районе половины шестого, я приложила палец к сканеру, давая считать биометрические показали, и тихонечко переступила порог, чтобы не разбудить соседа. Но мои предосторожности были зря. Знакомые голоса раздавались из моей собственной спальни. Натан, к моему облегчению, уже самостоятельно передвигающийся по нашему боксу, о чём-то громко спорил с Анчоусом.

– О, Натан, ты уже проснулся? – искренне обрадовалась, беззастенчиво рассматривая торс своего напарника.

Самофиксирующие бинты за сутки «схватились» и представляли собой надёжный, твёрдый медицинский корсет. Конечно, было бы правильнее сходить в медотсек и за пятнадцать минут решить проблему с помощью регенерационной капсулы. Что-то мне подсказывало, что после сегодняшней договорённости с адмиралом Леру и Дорианом Бланком, док пойдёт мне навстречу и закроет глаза на травмы Натана, полученные явно вне спортивного полигона. Однако регенерационная капсула – очень дорогое оборудование, и за каждую минуту её использования доку придётся отчитываться перед советом адмиралов, а, следовательно, драка уже будет не таким уж и секретом. Не стоит рассчитывать, что совет пойдёт Натану навстречу, как это было в случае с дракой с ларками. Я вздохнула. Синяков и гематом из-под повязки видно не было, и я могла лишь догадываться по состоянию Натана, насколько помогла переданная миттаром мазь.

– Конечно, проснулся! Я проспал почти сутки, и что-то мне подсказывает, что без твоего вмешательства здесь не обошлось! – недовольно произнёс Натан, а мне мгновенно стало стыдно за три таблетки снотворного. Возможно, стоило обойтись всё-таки одной. – Встал часа два назад, увидел твою неразобранную кровать и хотел тебя пойти искать, но робот сообщил, что ты оставила его здесь, потому что тебя вызвали на офицерский этаж. Это правда?

– Правда, – кивнула я, – адмирал Леру и док Бланк всё знают, – и коротко рассказала всё, что произошло со мной за последние сутки, в том числе и познакомила с Анчоусом как подобает.

Как-то сама собой вспомнилась тренировка с Диком, о которой я всё же умолчала, так как интуитивно почувствовала, что Натану будет неприятно услышать, что я провела время один-на-один с ларком с боевого направления. Когда я закончила повествование, в моей спальне настала абсолютная тишина. С нашего последнего разговора с Натаном я впервые почувствовала себя чуточку неуютно, не знала, как дальше себя вести и куда деть глаза. Пока я говорила, всё казалось таким простым и понятным. Передо мной сидел Натан, мой сосед по жилому боксу и хороший друг, который согласился сохранить мою тайну, ничего не потребовав взамен. Когда я закончила говорить, то неожиданно кожей ощутила, как таноржец продолжает на меня пристально смотреть и изучать, словно увидел впервые.

– Натан? – позвала я его, потому что он смотрел куда-то в район моих губ, а его зрачок значительно увеличился.

– Насть, я тут подумал, – произнёс он хрипло, протянув руку к моим коротким волосам. Карие глаза приобрели цвет горького шоколада, – ты такая удивительная. Мало того, что ты единственная человеческая девушка, которая поступила в Академию Космического Флота, так теперь оказалось, что у тебя необычная кровь, которая может помочь цваргам. И почему я не удивлён? Ты столько для меня сделала… помогла с бинтами и с обезболивающей мазью, ничего не сказала доку, появилась там, а ведь именно из-за моих травм твой секрет выплыл наружу. Можно я тебя поцелую?

Эта просьба тронула меня до глубины души. С одной стороны, Натан мне нравился, я чувствовала лёгкое притяжение между нами, и я хотела бы, чтобы он меня поцеловал. В конце концов, я девушка, а для захухрей с их непродолжительной средней жизнью в шестьдесят лет оставаться девственницей в девятнадцать казалось несусветной глупостью. А с другой… однажды мой лучший друг поцеловал меня, пообещал вернуться, а затем просто бросил. Столько лет прошло, а сердце до сих пор ныло, когда я вспоминала рыжего вихрастого мальчишку с россыпью веснушек на носу и щеках. Рик постоянно заступался за меня перед одноклассниками и даже учил драться.

К сожалению, в свои девятнадцать я поняла, что мужчинам доверять нельзя: отец столько лет мной манипулировал, Рик просто не сдержал своего обещания, а Яков… все его издевательства вызывали мурашки вдоль моего позвоночника. Одно поедание личинок навозных жуков чего стоило, а о кличке «мусорная королева» вообще не хотелось вспоминать. Возможно, именно поэтому я так легко и быстро простила Дика с его друзьями, потому что мне было с кем сравнить. Даже куратор курса, который, казалось бы, должен был опекать меня, как и всех своих кадетов, крайне жестоко меня обманул, применив какие-то свои цварговы штучки. Да и поведение капитана Стивена, который мне поначалу понравился, вызывало всё больше и больше вопросов.

В итоге, вспомнив свой негативный опыт взаимодействия с мужчинами, я трусливо испугалась Натана, убедив себя, что ничего хорошего из поцелуя с ним не выйдет. К чему всё это приведёт? Сейчас поцелуи, затем он захочет чего-то большего, а это точно вызовет проблемы в личной жизни. А вдруг я буду не готова, а он решит надавить на меня разглашением моей же тайны? А вдруг он поведёт себя так же низко, как и все те, кого я знаю?

– Натан, – я сама не поняла, почему мой голос осип. – Я… не хочу. Давай останемся друзьями?

Я чувствовала себя самой большой дурой на свете. Ну не умею я отказывать парням! Не умею! Тем более таким симпатичным… Тем более тем, кого совершенно неожиданно начала считать другом. Тем более, когда в голове крутится мерзкий голос: «Парень тебя лишь о поцелуе попросил, а ты уже отказываешь! А он, между прочим, несколько недель от тебя всех ларков отгонял и защищал, когда ты прилетела на станцию, и ничего не требовал взамен».

Во взгляде Натана побежала бесконечное чувство тоски, но он постарался взять себя в руки.

– Да, хорошо, я всё понимаю, ты… – он говорил сбивчиво, а от этого я чувствовала себя ещё больше не в своей тарелке, хотя находились мы в моей спальне, то есть именно что в «моей тарелке».

– Я тут пообщалась с Анчоусом, и он, оказывается, считает пикси опасными, – заявила я, чтобы резко сменить тему.

Только спустя несколько секунд поняла, что, наверно, выбрала не самую хорошую тему для разговора, и мысленно выругалась. Натан, к счастью, неправильно понял мою фразу.

– Да уж, – в голосе парня прозвучала злость. Он непроизвольно провёлся руками по бокам, а по гримасе отвращения я поняла, что он вспоминает свой унизительный проигрыш в драке с бывшим парнем Талиссы, – пикси в рукопашном бою ничуточки не уступают ни ларкам, ни цваргам. Я бы даже поспорил, какая из этих рас… – затем Натан осёкся, посмотрев на меня, и стал ещё более хмурым.

Я закусила губу, не зная, что на это ответить, зато как назло активировался кибернянь.

– Вы не правы. Я как киберробот Human Autonomous Universal Support модификация 8 считаю, что в первую очередь опасны не мужчины пикси, а их самки. Если сравнивать мужчин различных рас, то, бесспорно, самые опасные – это цварги.

Шва-а-арх! Анчоус, вот почему ты никогда не знаешь, когда следует промолчать! На последнюю фразу искусственного интеллекта таноржец, собравшийся покинуть мою спальню, обернулся мгновенно.

– Что?! Почему?

– Цварги имеют повышенную прочность костей, более высокую скорость реакции и регенерацию, а также… – начал Анчоус цитировать явно какую-то методичку по особенностям расы цваргов.

– Нет, не это! – Натан буквально взбеленился. – Что ты там сказал про пикси женского пола?

– Они опасные создания, особенно для человеческих мужчин.

– И почему же это?! – я не узнавала собственного соседа, впервые видела его настолько агрессивным.

– Не могу сказать. Секретная информация, – отрапортовал Анчоус металлическим голосом.

Натан обратился ко мне:

– Что, специально вложила в его голову эту «бесценную» информацию, засекретив её? Вот зачем тебе надо было, чтобы я проспал сутки? Думала, что если ты попросишь меня порвать все отношения с Талиссой, то я порву их, а словам из уст таноржского киберробота поверю?! Не пойму только одного, Настя, зачем ты так жестоко со мной поступаешь? Неужели ты тоже хочешь, чтобы у меня вообще друзей в Академии не было? – в его глазах плескалась ярость, а рот некрасиво кривился.

Все слова вмиг вылетели у меня из головы. Что? Я попрошу порвать отношения с Талиссой? Жестоко поступаю? Таноржский киберробот?

Натан говорил всё это, словно плевался ядом. Он подошёл ко мне настолько близко, что я, испугавшись на миг его злости, отпрянула, впервые обрадовавшись, что ещё несколько минут назад не сделала непоправимого. Кто знает, как Натан отреагировал бы на слова киберняня, если бы мы поцеловались? Посчитал бы меня просто ревнивой или решил бы, что я над ним насмехаюсь?

Кадет Танеко, не говоря больше ни слова, развернулся и вышел из моей спальни, громко хлопнув дверью. Что это было? Кажется, я задала этот вопрос вслух, так как Анчоус ответил мне:

– Стандартная реакция на кратковременное вмешательство в бета-волны разумного существа.

– Что? – я обескураженно посмотрела на Анчоуса. – Ты хочешь сказать, что над поведением Натана поработали цварги?! Он тоже прошёл через психологическую атаку?!

– У цваргов это называется эмоциональным взломом сознания. То, что произошло сейчас с Натаном, – стандартная реакция на то, что у захухрей называется гипнозом. Это гораздо легче и проще, чем взлом сознания, не обладает такими губительными последствиями для мозга и отслеживается только специализированной техникой.

– И ты смог это отследить?

– Игнар Радосский дописал мне этот протокол. У меня нет доступа к пульсу и анализам энцефалограммы объекта, чтобы сделать точное заключение, однако мой протокол «Цербер» позволяет отследить загипнотизированных мужчин с высокой вероятностью.

Я так и села на свою постель. Где я оказалась? Постепенно я обдумывала всё больше и больше то, что произнёс Анчоус и, кажется, отдельные ниточки стали связываться в моей голове.

– Анчоус, это правда, что тебя изобрели на Танорге?

– Информация секретна.

А вот и ещё один интересный момент. Будь HAUS-8 разработкой Захрана, как я думала всё своё детство, то вряд ли бы это было засекречено.

– HAUS-8, а кому ты служишь?

– Вам, Анестэйша, и только Вам, но, к сожалению, я не могу рассказать то, что мне запретил Ваш отец.

Я почесала затылок, думая, что мне теперь делать со всей этой информацией. И почему всё не так кстати? Тем временем кибернянь подлетел ко мне поближе и сел на покрывало кровати.

– Анестэйша, я не имею права рассказывать, но могу давать советы.

Я внимательно выслушала предложение Анчоуса, а затем глубоко задумалась. У меня в голове созрел план, как реализовать задуманное, вот только если всё вскроется, меня, скорее всего, выгонят из Академии. Но с другой стороны, даже отец за много лет так и не узнал о переписанной мною программе для домашних видеокамер…

Я решительно встала с кровати, тряхнула головой, взяла стул и со всей силы швырнула его в плазменный экран моей спальни, на котором изображался бесподобный вид на пылающую звезду. Стул с грохотом врезался в чувствительный экран, раздался неприятный звон в ушах, а в следующую секунду тонкая паутина опутала псевдоиллюминатор, несколько кусочков битого стекла выпало на пол.

Ну вот, теперь обратного пути нет.

Глава 16. Зачёт шаутбенахта Крагора

Дни стремительно сменяли друг друга. С Натаном я вновь оказалась в непонятной мне ссоре, он снова демонстративно прохладно со мной здоровался и прощался, но я лишь радовалась тому, что он чувствует себя не в пример лучше, чем когда я нашла его валяющимся на полу бокса. Я знала, что когда мой план сработает, и я найду вещественные доказательства, он поймёт, что ошибался на мой счёт. Мою душу разрывало нетерпение, мне постоянно хотелось проверить свою «ловушку», но я понимала, что ежедневное битьё плазменного экрана в моей спальне может привлечь ненужное внимание руководства Академии Космического Флота, а потому постаралась набраться выдержки и сосредоточиться на других делах. А сосредоточиться на чём – было.

Док Дориан Бланк сказал, что адмиралу требуется вливание криоцитов на еженедельной основе. Он просил меня как можно больше пить, выдал специальные кроветворные препараты и витамины, исправно снабжал энергетическими батончиками, но всё равно я чувствовала, как тяжело мне всякий раз после очередной сдачи крови. В какой-то момент я свыклась с постоянными головокружениями и сонливостью, но вот озноб и чувство, будто бы меня поместили в холодильник, не покидало. Док говорил, что так бывает, что со временем организм привыкнет к донорству, и я не буду так мёрзнуть, но я лишь усмехалась и качала головой. Признаться, я и на жарком Захране время от времени умудрялась замерзать, а уж сейчас и вовсе мёрзла постоянно. Не спасал даже переносной индивидуальный радиатор, который выдал мне адмирал Леру.

А вот что касается самого адмирала, то к нему я неожиданно прониклась глубоким уважением. Он поговорил с капитаном Валлуни и каким-то образом договорился, чтобы мне незаметно уменьшили физическую нагрузку. Легенда о дополнительных занятиях по стратегии и тактике ведения боя была также заранее тщательно продумана адмиралом, именно поэтому аппарат для фильтрации моей крови был перемещён из медотсека в личный бокс адмирала, где теперь проходила процедура передачи криоцитов. И, несмотря на все минусы моего самочувствия, всякий раз, когда я видела посвежевшего Юлиана, я понимала, что приду в его бокс снова и снова.

Юлиан оказался совершенно непохожим на своего младшего брата: он всегда был со мной предельно вежливым и честным, не позволял себе ничего лишнего, а когда мы оставались в его боксе из-за процедуры, он занимал меня интересными историями и разговорами. Когда адмирал заметил, что я сильно замерзаю из-за донорства, то стал заранее заказывать две чашки горячего крепкого чая. Юлиан ни разу не дал мне усомниться в его слове, а потому, когда однажды Люцифер застал нас вдвоём поздно вечером на офицерском этаже, адмирал очень чётко дал понять Киару, что его вопросы неуместны.

– Ну, раз ты спешил к доку, не смеем тебя задерживать, – произнёс Леру-старший, открывая мне дверь в свой личный бокс, чтобы я могла спрятаться от излишнего внимания Киара.

Я прошмыгнула внутрь и облегчённо вздохнула лишь тогда, когда дверь за Юлианом плотно закрылась. Адмирал в упор посмотрел на меня и покачал головой:

– Уважаемая Анестэйша, я слишком хорошо знаю своего младшего брата. Он привык проверять и перепроверять всю информацию по несколько раз, а если хоть что-то ему показалось в нашем спектакле подозрительным, то он нас замучает своими внезапными появлениями и неуместными вопросами. Вы уверены, что не хотите ему сказать правду?

Разумеется, я не собиралась говорить правду Люциферу.

Еженедельная сдача крови забирала у меня не только целый вечер, но и требовала после этого хорошего длинного сна для восстановления, а потому времени, чтобы успеть сделать домашнее задание, у меня оставалось ещё меньше. Но я была бы не я, если бы не придумала на некоторые утренние лекции присылать незаметного Анчоуса вместо себя. Искусственный интеллект старательно записывал лекции на свою карту памяти и даже преобразовывал устную речь преподавателей в текст, таким образом экономя мне драгоценное время, ведь, как известно, записанная информация усваивается гораздо быстрее и лучше, чем аудиозапись. Сама я в это время отсыпалась, а записи Анчоуса читала в перерывах между парами, но чувствовала, что учусь на пределе своих возможностей.

Индивидуальные тренировки с Диком я временно отменила, но общие занятия на полигоне забирали остатки моих сил и гордости. В последний раз я сорвалась со скалодрома, так как промахнулась мимо зацепа, и пребольно ударилась бедром об пол. Приходила в себя долго, в глазах двоилось, и даже «разлёгся, прямо, как моя бабка на море загорает» из уст противного пикси с боевого направления так и не привело меня в чувство. Уже после занятия капитан Валлуни с озабоченным выражением лица подошёл ко мне и спросил, всё ли со мной в порядке. Он настойчиво задавал мне вопросы, что хотят от меня цварги, почему я такой бледный последний месяц, и как это связано с просьбой адмирала давать мне пониженную нагрузку, но я лишь пожала плечами, сказав, что просто плохо себя чувствую.

– Сегодня вы должны будете показать всё то, чему научились за первый триместр, – вещал отвратительно бодрый голос шаутбенахта Крагора.

Я тихонечко отвернулась и зевнула, прикрывая рукой рот. Вчера чуть не заснула в кресле Юлиана, а пока добрела до собственного бокса, был уже второй час ночи. Не выспалась совершенно.

– Да, ты прав, несусветная рань, Стас, – подтвердил Керри, отвернувшись и спрятав зевок в рукаве комбинезона. – И почему нельзя зачет сдать в нормальное время? Мы ж всё равно в космосе…

– Я слышал, что делегация людей собирается посетить станцию, вот Крагор и решил провести, так сказать, демонстрацию сил. Старшекурсники только-только на практику влетели на транспортниках, а истребители пришвартованы к станции без дела, – отозвался Свэн.

– Демонстрацию сил для таноржцев? – с сомнением произнёс Керри. – Ты думаешь? Зачем им это? Они ведь и так своих посылают в Академию учиться.

Нехорошее предчувствие кольнуло меня, но я списала мурашки на существенную потерю крови накануне. Ларк открыл рот, чтобы что-то ответить своему другу, но в этот момент звучный голос шаутбенахта перекрыл наши перешёптывания.

– Сейчас Вы в своих стандартных двойках займёте «Ястребы», отшвартуетесь от станции и выйдете в открытой космос. Ваша задача – сформировать коридор, по которому к станции подлетит делегация. Повторяю: отлететь на безопасное расстояние от станции, получить координаты, занять соответствующее положение. Говорю заранее: всех «Ястребов» раскидываю на несколько тысяч километров друг от друга специально, чтобы никто никого не задел по дурости и неопытности. Вы должны зависнуть в космосе, побыть маячком, а когда транспортник наших коллег пролетит мимо – вернуться. Всё понятно?

Слаженные кивки были ответом шаутбенахту.

– Не слышу? – рявкнул офицер.

– Всё ясно, сэр! – тут же встрепенулись заспанные кадеты.

– Тогда по «Ястребам», ястребы! – усмехнувшись, отдал приказ Крагор, но последнее его обращение к будущим офицерам Космического Флота мало кто расслышал.

Я привычно посторонилась, пропуская Дебору вперёд. Она с традиционно недовольным выражением лица окинула меня взглядом с ног до головы и отметила:

– Тренируешься в последнее время всё хуже и хуже, выглядишь, как кусок шварха, а в плечах как будто крупнее стал.

Я натянула вежливую улыбку. Знала бы Дебора, что теперь под форменный комбинезон я надеваю двуслойный термокостюм из шерсти альпаки с синтетическим волокном, отводящим влагу. Этот термокостюм из блузки и удлинённых шортиков любезно подарил мне Юлиан, когда понял, как сильно я мёрзну в последнее время. Неудивительно, что я стала казаться крупнее в глазах одногруппников.

– Спасибо, Дебора. У тебя тоже замечательная физическая форма, – ответила я цварге.

За несколько месяцев совместных занятий на симуляторе у нас наладился несколько странный формат общения. Если бы не острые подколки и оскорбления со стороны кадета Даффи, как например, «куда ты, швархова задница, проложил маршрут?» и «да галактическое скопление тебе в пятую точку», то я даже могла бы охарактеризовать наши отношения как дружбу. Дебора всегда меня поддерживала и даже стала в каком-то смысле настоящим напарником. Я знала, что на её маршруты можно положиться, а она доверяла мне расчистку пути и расстрел обломков астероидов. И хотя на занятиях я чаще была первым пилотом, а она лишь вторым, положа руку на сердце, пилотирование давалось ей лучше, чем мне.

Когда Дебора запрыгнула внутрь «Ястреба», а я плотно закрыла за собой шлюзовую дверь, она буркнула что-то нечленораздельное:

– Дурак, причём тут моя физическая форма? Я ж вижу, что ты бледный весь.

Моя левая бровь сама собой удивлённо поползла наверх.

– Неужели тебя заботит мой цвет лица?

– Нет, меня не заботит твой цвет лица, – фыркнула Дебора, отвернувшись. – Просто не хотелось бы куда-нибудь врезаться из-за того, что ты с кем-то развлекался всю ночь напролёт.

Я заняла место первого пилота, которое уступила мне цварга, щёлкнула тумблерами, включила стартер. Тем временем Дебора сосредоточенно клацала по виртуальному экрану бортового компьютера, вводила наши данные, регистрировала учебный полёт и скачивала задание от шаутбенахта. Зажужжал двигатель, легонько завибрировал панцирь «Ястреба», перед нами открылся шестиугольный шлюз, и истребитель на самой низкой скорости покинул станцию. Я никуда не спешила, хотела сделать всё как полагается, ничего не задеть и не поцарапать. Это всё-таки зачёт, и не хотелось бы его провалить. Конечно, так как истребителями управляли первокурсники, Крагор позаботился о том, чтобы все лазеры и боевое оружие с «Ястребов» сняли, но даже защитной сетью можно было бы повредить шлюз.

И всё-таки Академия Космического Флота располагалась в невероятном месте! Когда мы отлетели от Академии на достаточное расстояние, чтобы картину на ближайшую галактику не закрывали другие «Ястребы», то я чуть притормозила, чтобы рассмотреть эту космическую красоту. В моём боксе настоящего иллюминатора не было, а неземной вид на разноцветное сияющее скопление открывался на станции лишь с прозрачного моста, что вёл на полигон.

– Так и будем тащиться, как черепаха, и любоваться галактиками или всё-таки выполним задание шаутбенахта вовремя? – спросила Дебора, тем самым вернув меня с небес на землю.

Я вспомнила, что у нас сдача зачёта.

– Да, а что там, далеко лететь? – уточнила, в тайне надеясь, что лететь нам совсем недалеко.

– Прилично. И если ты не включишь ионный двигатель для максимального ускорения, то, боюсь, мы можем опоздать… – послышался голос цварги.

Как бы она ни хотела замаскировать своё равнодушие к звёздам и галактикам, я почувствовала в её тоне нотки сожаления. Ей тоже нравились фантастические виды, я поняла это уже давно. Иначе она тогда не заговорила бы со мной в коридоре, ведущем на полигон.

Я щёлкнула тумблерами, переключая двигатели и включая максимальное ускорение. Деборе я привыкла доверять, и раз она говорит, что надо спешить, значит поспешим. Вибрация корабля усилилась, уши слегка заложило, дышать стало чуть сложнее. Космос чем-то очень похож на океан: чем меньше корабль, тем сильнее чувствуются в нём перегрузки, а вот большие транспортники и лайнеры всегда заметно комфортабельнее компактных истребителей. Конечно, из любого правила есть свои исключения. С грустью вспомнился «Тигр», напичканный доверху высококлассной электроникой, мощным гравитоном и стабилизаторами последнего поколения. На нём нам с Анчоусом было практически так же хорошо и удобно, как и на транспортнике, а вот тряска на стандартном «Ястребе» на высоких скоростях заставила меня поморщиться и внутренне порадоваться, что я сегодня не завтракала.

– Это ты что, – заметила мою гримасу цварга, – ты на «Воробьях» не летал ещё, Стас! А раньше станция ими была укомплектована, повезло, что финансирования хватило на обновление флота.

– А ты летала, что ли? – спросила я, прежде чем поняла очевидную глупость своего вопроса.

Конечно, летала, раз сравнивает! Я неоднократно слышала от шаутбенахта Крагора слова «адмирал Даффи» и «вся в отца». Судя по тому, как стремительно краснела цварга после таких упоминаний, она очень сильно переживала, что её считают на станции лишь «папенькиной дочкой». Вот и сейчас, невольно акцентировав внимание второго пилота на том, что она уже летала на истребителях Космического Флота, я подчеркнула её родственные связи. Дебора сразу же насупилась и закрылась, никак не ответив на мою реплику.

Мы летели молча почти целый час, прежде чем навигатор в бортовом компьютере мигнул зелёным светом, показывая, что цель маршрута достигнута. Вокруг за много километров зияла абсолютная пустота: ни планеты, ни захудалого метеорита. Меня к этому моменту уже основательно подташнивало от тряски, я с облегчением развернула двигатели на сто восемьдесят градусов и включила плавное торможение. «Ястреб» медленно останавливался, второй пилот в лице кадета Даффи активировала маяк по заданию от шаутбенахта Крагора.

– Всё, теперь ждём, встречаем гостей, а затем можно лететь обратно, – произнесла она прохладным тоном, разбавляя молчание между нами, и уставилась в боковой иллюминатор, развернувшись ко мне спиной и перебросив аккуратную чёрную косу через плечо.

Я мысленно отметила, что даже с короткой причёской парня не успеваю привести себя в порядок перед занятиями, а Дебора всегда заплетает сложные косы и красится. Когда только всё успевает?

– Ты прости, – мне стало неожиданно стыдно. Вроде бы не хотела обидеть Дебору, но по глупости задела её, хотя прекрасно знала, как болезненно моя напарница относится ко всем упоминаниям о её связях. – Дебора, я действительно не имел в виду ничего такого… Это здорово, что тебе довелось летать не только на «Ястребе», но и на «Воробье», я лишь хотел подчеркнуть, что у тебя уже есть опыт…

Извинения вышли скомканными, однако подействовали. Девушка развернулась ко мне и произнесла:

– Да нет, Стас, это ты меня прости. Я знала, что ты не хотел меня обидеть. Ты, наверно, один из всей группы, кто ни разу не схохмил на тему того, как я попала в Академию, не усомнился в моих знаниях, да и вообще ни разу не пытался… – она закусила губу, фиолетовые щеки окрасились свекольным оттенком, и цварга отвернулась.

Мне хотелось расспросить, чего именно я, а точнее Стас Радонежский в моём лице, «не пытался». Всё-таки, как ни крути, а если я буду кардинально отличаться от других кадетов моей группы, то так и моё инкогнито могут раскрыть, но тут на экране бортового компьютера вспыхнула алая точка.

– О, делегация людей! – воскликнула Дебора, так искренне обрадовавшись стремительно приближающейся точке, будто на этом корабле летел кто-то из её знакомых.

– А ты откуда знаешь, что людей? – спросила из любопытства.

Дебора кинула на меня странный взгляд и нехотя ответила:

– Так отец сказал.

– Таноржцы? – уточнила, скорее, чтобы поддержать разговор. – Интересно, зачем им на станцию Академии понадобилось? Неужели хотят проверить, хорошо ли учатся их представители? Глупо как-то, это и по коммуникатору при желании можно было бы сделать, и бесплатно в отличие от личного посещения.

– М-м-м-м… – Дебора пожевала губу, словно сомневаясь, говорить или нет, чем немало меня заинтриговала. – Отец сказал, что на этом транспортнике летят самые высокопоставленные шишки. И он намекнул мне, что там не только таноржцы… но все люди. Может, Захран как-то преодолел проблему с синдромом Кесслера и хочет принимать более активное участие в Федерации Объединённых Миров? Как думаешь?

Когда я услышала название своей планеты, то непроизвольно вздрогнула. Шварх! Меньше всего хотелось бы, чтобы Дебора была права, потому что если она права… Нет, думать об этом я себе просто запретила. Я – Стас Радонежский, кадет Академии Космического Флота и точка. Анестэйша Радосская уже как несколько месяцев пропала без вести.

Чем ближе алая точка вспыхивала на экране, тем сильнее я чувствовала, как у меня начинают дрожать пальцы, а хребет покрывается противной липкой испариной.

– Стас, ты в порядке? – забеспокоилась Дебора, почувствовав мою повышенную нервозность.

– Да, всё в порядке… – как назло сел голос. Я громко откашлялась, чтобы голосовой модулятор заработал как надо. – Ты права, надо больше спать по ночам, – завершила фразу, а про себя подумала, что надо бы попросить адмирала Юлиана перенести наше переливание крови в расписании хотя бы на пару часов раньше.

Дебора потянулась к штурвалу, как будто хотела предложить повести корабль самостоятельно, но услышав мой ответ, резко убрала руки и отвернулась.

Через лобовой иллюминатор показался огромный космический корабль, от его вида у меня захватило дух! Сложная конструкция из трёх звеньев, похожих на пухлые бочки с прозрачными и, на первый взгляд непосвященного, хрупкими мостами, такими, каким соединялся полигон Академии с главной станцией. Гладкий металл, серо-голубые и дымчато-болотные иллюминаторы, множество серебристых шестиугольных стыковочных шлюзов, а всё это великолепие покрывала яркая, почти слепящая глаза синяя защитная сеть. Когда транспортник с делегацией таноржцев промчался мимо нас, его сеть вспыхнула особенно ярко, словно приветствуя и благодаря за маяк. Миг – и корабль промчался мимо нас.

– И это всё? – нервное напряжение, сковавшее меня, стало постепенно рассеиваться. Я почувствовала себя, как минимум глупо. И чего я боялась-то?

– А ты чего хотел? Чтобы с тобой персонально поздоровались и пригласили на борт? – фыркнула Дебора, которая уже рассчитала обратный маршрут и ввела данные в навигатор «Ястреба». – Погнали в Академию, может, ещё на завтрак успеем.

Я очнулась, словно ото сна, щёлкнула тумблерами, развернула двигатели «Ястреба», дала максимальное ускорение. Есть действительно хотелось очень сильно. Истребитель стал набирать скорость, уши привычно заложило, меня замутило. Под насмешливым взглядом цварги я потянулась включить обдув кресла первого пилота отфильтрованным воздухом, но в этот момент на меня накатила очередная волна тошноты, и я промахнулась мимо переключателя. За мгновение до этого цварга, видя, что я не дотягиваюсь, щёлкнула по кнопке моего ремня, чтобы дать мне больше пространства. Истребитель резко тряхануло, и я постыдно потеряла сознание. Последнее, что я услышала, – как громко и непристойно выругалась Дебора.

– Стас, умоляю, приходи в себя, Стас, ну пожаа-а-алуйста, приди в себя! – кто-то теребил меня за плечи и слегка бил по щекам.

– М-м-м? – я разлепила ресницы и попыталась сосредоточиться на трёх Деборах, что кружили у меня над головой. – Что случилось? Где мы?

– Что случилось? Что случилось?!! – неожиданно Дебора на меня зашипела. – Стас, ты издеваешься?! А слабо было сказать, что ты чувствуешь себя настолько плохо, что не в состоянии садиться за штурвал? Ты, между прочим, теряя сознание, выпустил парашют «Ястреба» для аварийной посадки в атмосфере! Я пока даже не представлю себе, как скрыть от шаутбенахта Крагора этот момент, но обязательно что-нибудь придумаю.

– Что-о-о? – я тряхнула головой и три Деборы слились в две.

– Парашют мне удалось отстегнуть ещё до того, как мы показались на радарах станции, так что никто не в курсе твоей неуклюжести, Стас, – сердито произнесла цварга. – Так что с тебя должок. Я, между прочим, в одиночку вернула «Ястреб» на место и филигранно пришвартовалась. И, кстати, мы уже неприлично долго сидим в истребителе, и у многих появляются вопросы, чем мы тут занимаемся.

– Да-да, точно, надо выбираться из истребителя, – пробормотала я, тряхнув головой, чтобы образы цварги слились в единое целое. Похоже, теряя сознание, я ещё и крепко приложилась головой о панель корабля. Повезло, хотя бы, что гравитоны в «Ястребе» слабенькие.

– Не так быстро! – схватила меня за запястье Дебора, когда я уже полностью отстегнулась и взялась за ручку двери.

Цварга стремительными движениями распустила свою идеальную косу, неаккуратно взлохматила волосы и опустила собачку молнии на форменном комбинезоне настолько низко, что я увидела край чёрного нижнего белья.

– Де… Дебора, что ты делаешь? – на приготовления цварги я смотрела ошарашенно. Может, это не я ударилась головой о панель «Ястреба», а она?

– Что-что, Стас, ты прям как будто девственник, а судя по тому, что о тебе рассказывают… – она махнула рукой, засучив рукава на комбинезоне, и потянулась ко мне.

Я же, осознав, что меня, сейчас будут раздевать, намертво схватилась в собачку форменного комбинезона. Конечно, у меня там ещё термоблузка и утягивающий грудь топ, но цварге этого знать совершенно не надо! Несколько секунд мы беззвучно боролись с Деборой, потом она всё-таки выдохнула и отпустила меня, однако потянулась к моим волосам и хорошенько их взъерошила. На фоне того, что меня только что попытались раздеть, эта выглядело невинной шуткой.

– Дебора, объясни, что ты делаешь?! – повторила я свой вопрос, всё ещё пребывая в полном шоке.

– Я делаю вид, что мы тут занимались сексом, Стас! Неужели непонятно?! – разъярилась цварга. – И скажи уже мне «спасибо», потому что свой зачёт ты получаешь у Крагора исключительно благодаря мне!

– Секс… с тобой… в истребителе?! – я всё ещё не могла поверить в абсурдность того, что со мной происходило.

– Да, секс в истребителе. Со мной. Мы кадеты, это не запрещается Уставом Академии, я специально проверяла. Ну а то, что в истребителе, – отругают, отработку назначат, но зачёт точно зачтут, а мне это важнее всего. И вообще, с чего тебе так возмущаться-то? Тебе же это только плюс к твоей репутации! Саму снежную королеву завалил, – зло произнесла Дебора, зачем-то потянулась к моей шее и неприятно поцеловала.

Я поморщилась, нажала на ручку двери, и мы вывалились из истребителя. Я упала спиной на пол, Дебора поверх меня. Практически тут же она вскочила, отряхнулась и с холодным выражением лица, с которым она обычно ходила по Академии, куда-то стремительно унеслась. Я же, кряхтя, стала медленно подниматься с пола. Руку мне неожиданно подал Керри:

– Стас, ну ты муж-ж-жик! Саму снежную…

Я шикнула на ларка, поднявшись и хватаясь за поясницу. На меня из-за двойного стеклопакета смотрели сразу несколько моих одногруппников, кто-то восхищённо, кто-то завистливо, кто-то вполне нейтрально. Мне почему-то сразу стало неуютно от всех этих многочисленных взглядов и шепотков. Шварх! И почему я себя чувствовала невероятно гадко по отношению к Деборе?

– А как виртуозно ты шторопом в шлюз зашёл! Научишь? Тебе Крагор за это дополнительные баллы дал! – подхватил слова друга Свэн, а я тяжело вздохнула. Как-то не привыкла я присваивать чужие заслуги.

– Чего вы в шлюз-то зашли? – уточнила я просто, чтобы поскорее сменить тему разговора.

– Ну, так вы со сне… – ларк увидел мой злой взгляд и тут же поправился, – с Деборой долго не вылезали, и шаутбенахт Крагор велел проверить, всё ли у вас в порядке. Кстати, зачёты он уже выставил, они висят на электронной доске в зале симуляторов, но вроде бы их можно посмотреть ещё и по коммуникатору.

Продвигаясь к выходу из шлюзового сектора, я успела рассмотреть своё отражение в одном из иллюминаторов корабля. Худой взъерошенный мальчишка с женоподобными чертами лица и огромным набухающим засосом на шее. Встреченные однокурсники, глядя на меня, начинали перешёптываться, но если раньше я чувствовала в их голосах пренебрежение и злобу, то сейчас в них было лишь восхищение и зависть.

– Ты видел, как Стас пришвартовался?

– Я слышал, что Крагор изменил своему правилу и помимо зачёта сделал надбавку в баллах!

– А ты в курсе, что Стас Радонежский с Деборой Даффи…

– С той самой? Дочкой адмирала?!

Шварх! С самого первого дня моего появления в Академии я пыталась стать максимально незаметной, но в итоге стала чуть ли не самым знаменитым кадетом первого курса. А каково же сейчас должно быть Деборе? При мыслях о цварге, которая прикрыла мой обморок перед шаутбенахтом, да ещё и спокойно дала приписать свои заслуги одногруппнику, мне стало совсем уж не по себе. «И вообще, с чего тебе так возмущаться-то? Тебе же это только плюс к твоей репутации!» – крутились в голове злые слова Деборы. Её-то и раньше парни задирали, но считали холодной и недоступной, а теперь после этого полёта… вселенная!

Внезапно знакомый голос у плеча произнёс:

– А горячая она, оказывается, штучка! Как думаешь, а если я подкачу, мне даст?

Это был Колин из моей группы. Противный цварг с особенно нахальной рожей, который в начале учебного года громче всех делал предположения на счёт моей «голубой» ориентации. Он уже несколько раз нагло пытался зажать Дебору после того случая на полигоне, когда я её поймала, прижав своим телом к скалодрому. Не знаю почему, но после той тренировки я несколько раз видела, как цварги дразнили одногруппницу пошлыми намёками, а она краснела и отворачивалась. И так вдруг взбесила меня фраза Колина, что неожиданно для самой себя я выкинула руку вперёд и, застав парня врасплох, резко дернула за ворот на себя:

– Слушай сюда, Колин, – процедила я, внутренне радуясь, что голосовой модулятор сделал мой голос особенно низким и рычащим. – Если увижу или узнаю, что ты приставал к Деборе, огребёшь по полной. Ты меня хорошо понял? – на последних словах я отпустила его ворот, и не ожидавший этого цварг, чуть не упал.

– Да понял, я всё понял, Стас. Сказал бы сразу, что у тебя со снежной королевой всё серьёзно, и я бы вообще к ней подходил!

Колин попятился назад, а затем крутанулся и исчез в толпе кадетов. Не знаю, что именно его напугало: мой взбешённый вид или два ларка по бокам от меня, но одногрупник выглядел впечатлённым. Свэн и Керри одобрительно присвистнули.

– Ого, так Вы теперь встречаетесь с кадетом Даффи? – спросил кто-то из ларков.

Я буркнула что-то нечленораздельное не в меру любопытным приятелям и поспешила в свой бокс.

В зоне лифтов толкались представители многочисленной делегации таноржцев. Они что-то возбуждённо говорили на своём языке, тыкали в стены и иллюминаторы, обсуждали между собой. Наверно, выходка Деборы меня настолько выбила из колеи, что даже страх перед тем, что в составе делегации может оказаться Игнар Радосский, отошёл на задний план. Я просто устало прислонилась к стене, ожидая, когда вся эта толпа рассосётся, и подняла взгляд лишь тогда, когда между лопатками остро зачесалось. Обернулась – двери лифта уже закрывались, унося последних представителей Танорга из шлюзового сектора. Я так и не поняла, показалось мне, что на меня кто-то пристально смотрел или нет?

Глава 17. Наркоман

Уже как два месяц Киар Леру чувствовал себя конченным наркоманом-извращенцем. Наркоманом до пряных эмоций с мускусным послевкусием. Как бы Киар ни пытался себя убедить в том, что привязанность к эмоциям мальчишки-захухри ненормальна, как бы ни пытался командор оградиться, чтобы не смотреть на мальчишку и не пробовать его эмоции, становилось только хуже. Жгучее желание ощутить его бета-волны лишь нарастало с каждым днём. Странное дело, от сахарных эмоций Аврелии его стало подташнивать, словно от чрезмерно жирного торта с густыми сливками.

Киар Леру изо всех сил сопротивлялся своей цварговой сути, ненавидел её и проклинал. Он изматывал себя на тренировках на полигоне, но это помогало слабо. Он попытался избегать Станислава, но в итоге это дало обратный эффект – ему начали сниться пугающие кошмары, в которых он стал испытывать дикий страх. Кто-то держал его под водой, лёгкие разрывало от недостатка кислорода, он изо всех сил рвался и пробивался руками, но хвататься было не за что. В другом сне он мчался на сверхсветовых скоростях на истребителе прямо на населённый город и ничего не мог поделать. Автоматику заклинило, и с каждым мгновением истребитель набирал скорость. В другом сне его наполняла вся боль, которую он успел испытать за свои восемьдесят лет, словно с него заживо сдирали кожу.

Киар заказал через коллегу несколько бутылок крепчайшего алкоголя и позволил себе напиться. Как он и ожидал, в эту ночь вместо кошмаров его посетил эротический сон. Командору приснилась светлая фарфоровая кожа, полные нежные губы и завораживающе блестящие глаза редкого синего оттенка, каким бывает океан на Зоннене, когда его ласкают утренние лучи солнца. Эти губы манили, а глаза сводили с ума, обещая неземное наслаждение.

В отличие от бодрствования, во сне отключился разум командора, который раньше вопил, что это ненормально – желать даже не мужчину, а несформировавшегося подростка. По одному только взгляду на тощего Стаса было понятно, что ему ещё предстоит вырасти, набрать мышечную массу, стать мужчиной во всех смыслах этого слова, заматереть. Когда на парах командор смотрел на кадета и смаковал во рту его пряные эмоции, то чувствовал себя последним извращенцем. Но в отличие от реальности во сне куда-то подевалась разумная частичка Киара, которая до сих пор тормозила низменные порывы цварга. И впервые сон стал воплощением столь желанных, но запретных грёз.

Наутро у Киара страшно болела голова, а воспоминания о видении, пришедшем на пьяную голову, вызывали мучительный стыд вперемешку с раздражением и гневом на самого себя. Он понял, что медленно, но верно сходит с ума, и ему нужна посторонняя помощь. Именно поэтому с утра пораньше командор отправился к Дориану Бланку – единственному доку на станции, которому Киар доверял как самому себе. Конечно, в Академии были и другие, но лишь пожилому миттару командор мог сознаться в том, что стал плохо себя контролировать.

– Киар, повтори, пожалуйста, ещё раз симптомы болезни. Почему ты вообще считаешь, что болен? – нахмурился док, изучая результаты анализов.

– У меня появилась бессонница, я чувствую последние два месяца беспочвенное беспокойство. Мне стали сниться кошмары… – Киар вспомнил прошедший сон и с силой сжал подлокотники медицинского кресла, – и кошмары.

– Кошмары и кошмары, значит, – эхом повторил док и задумчиво почесал свой подбородок.

– Да. Как думаешь, это может быть болезнью как у Юлиана? – сейчас Киар обрадовался бы любому объяснению того, почему он хочет слабого тощего захухрю. Неизведанная болезнь старшего брата пугала его в разы меньше, чем собственные, так некстати открывшиеся пристрастия.

– Нет, Киар, слава Вселенной, твоя кровь великолепна. Ну, то есть, нет и следа от эльта-частиц, хотя полно признаков того, что ты злоупотребляешь алкоголем. Может, все твои кошмары – следствие спиртного? – водянисто-голубые глаза миттара хитро блеснули.

– Нет, – жёстко обрубил цварг предположение старого приятеля. – Док, мне действительно не до шуток. Алкоголь я попробовал лишь как последнее средство борьбы с бессонницей, прежде чем идти к тебе. Кошмары меня мучают уже… давно. Спирт здесь ни при чём.

– Хм… – док стал существенно серьёзнее и вновь окинул взглядом бледного пациента с тенями под глазами. – Что ж, Киар, могу лишь сказать… то, что ты описал, выглядит как атака беспокойства на незащищённое сознание. Полагаю, что ты, как цварг, устроил себе диету в бета-колебаниях определённой частоты, чем сильно ослабил свой организм. Мозг цварга без притока естественных эндорфинов заставляет переживать своего хозяина ощущения, сродни ломке наркомана.

– Что?! – Киар сжал подлокотники ещё сильнее, не веря в услышанное.

– Не волнуйся так, командор, – миттар поднял руки в успокаивающем жесте. – Всё поправимо и известно как лечить. Я выпишу тебе таблетки, чтобы было легче засыпать, а ты должен проанализировать, чего себя лишил в последнее время, и вернуть всё на круги своя, только и всего. Поверь, это совершенно неопасно. У меня даже есть предположения. Я совсем недавно видел Аврелию, она жаловалась, что ты стал меньше уделять ей внимания. Возможно, всё дело в том, что ты слишком замкнулся на работе и совершенно забыл о своей девушке?

Намёки дока были яснее некуда, вот только в ушах Киара стоял оглушительный звон. Слова дока доносились до него, как сквозь завесу тумана. Неожиданно Леру понял, что так усердно старался убежать от самого себя и своих запретных желаний, что действительно уже очень давно не видел Стаса вживую, лишь на видеокамерах, не разговаривал с ним, не ощущал его эмоций.

– Да, наверно, Вы правы, док, – пробормотал Киар, думая о том, что не эмоций Аврелии ему не хватало всё это время. – То есть достаточно вернуть всё, как было, и симптомы пройдут? – спросил он, когда во рту пересохло от мыслей о захухре.

– Да, совершенно верно, – док уже вернулся к своим банкам и склянкам, что-то насвистывая себе под нос.

Командор Леру встал с удобного транформируемого кресла медицинского отсека, слегка покачиваясь, а в голове рождался план. Если Дориан прав, то чтобы навязчивые кошмары исчезли, достаточно будет лишь возобновить общение со Станиславом под каким-либо благовидным предлогом.

– Кстати, как там поживает Юль? – спросил Киар уже на выходе.

Последние два месяца он чувствовал себя настолько отвратительно, что к стыду своему даже ни разу не поинтересовался, как чувствует себя его старший брат.

– Замечательно, ему неожиданно стало лучше: криоцитов в крови больше, а эльта-частицы пошли на спад, – отозвался док, не оборачиваясь.

Киар Леру пожал плечами. Что ж, если его брат смог перебороть свою болезнь неизвестного происхождения, то и он обязательно найдёт способ, как решить свои проблемы.

***

Я успела лишь отстоять очередь к раздатчику еды, когда на мой коммуникатор пришло сообщение от куратора с требованием подняться в его кабинет. Я уныло вздохнула. Что ещё понадобилось Люциферу?

Последнюю неделю он вёл себя странно, я постоянно ощущала на себе его пристальные взгляды на лекциях, а в коридорах около полигона и кадетской столовой мы случайно встретились целых три раза, тогда как за предыдущие два месяца я его не видела ни разу в этих секторах. Куда бы я ни пошла, будь то медицинский отсек, дополнительные занятия на симуляторах или общий зал, где можно было сделать уроки, везде появлялся этот проклятый цварг. Ему тоже надо было взять какие-то препараты у дока, неожиданно переговорить с шаутбенахтом Крагороми или же провести инвентаризацию. Командор Киар Леру, как куратор технического направления, стал раздражающе часто появляться на семинарах у других преподавателей, а ко всему ещё и принялся с львиным энтузиазмом следить за успеваемостью своих кадетов и проводить личные беседы с отстающими.

Кажется, очередь дошла и до меня.

– Что, вызывают и тебя? – понимающе хмыкнул Дик, когда увидел моё понурое выражение лица.

С недавних пор я стала обедать вместе с боевым направлением.

– Видит Вселенная, я делал всё возможное, чтобы не попасть на аудиенцию к Люциферу, – ответила я шутливо ларку, – но, кажется, он нашёл, за что придраться и ко мне.

– Не переживай так сильно, – здоровенный ларк ободряюще хлопнул меня по плечу. За время, проведённое в Академии, я научилась выдерживать такие вот дружеские хлопки, не морщась. – Ну, отругает тебя куратор, что ты лекцию прогулял или форму неправильно надел, подумаешь. Постоишь, потерпишь, кивнёшь и уйдёшь.

Я слабо улыбнулась Дику. Всё-таки капитан Валлуни – не Киар Леру. Он и психологическую атаку применить не может, да и унижать на пустом месте, как высокомерный цварг, не станет. Конечно, ларк воспринимает общение со своим куратором гораздо проще, но знать ему об этом не следует, а то ещё вздумает всерьёз уговорить меня перейти на боевое направление. А я сейчас в таком состоянии, что и поддаться могу.

Я бросила печальный взгляд на нетронуый суп с щавелем и ароматную мясную лазанью. Ввиду вчерашнего донорства крови, есть хотелось сильно, утренний завтрак я заглотила на одном дыхании, и сейчас от него осталось лишь одно воспоминание. Тяжело вздохнув, я решила, что не стоит давать Люциферу ещё один повод злиться на меня, он и так вечно злой и недовольный.

Дорога до лифтов, ведущих на офицерский этаж, стала для меня уже привычной. Насвистывая старую мелодию, я нажала кнопку вызова и уставилась на свои разношенные кеды. Пора бы уже заказать новые. Скопленная стипендия позволяет. Раздался тонкий переливчатый сигнал, двери лифта открылись, и я застала обнимающихся и самозабвенно целующихся Натана и Талиссию.

В ту секунду, когда я увидела взлохмаченные волосы своего соседа и сразу несколько женских рук, обвивающих его шею и торс, я испытала лёгкое разочарование и тихую злость на своего друга. Да, как ни печально это было сознавать, как бы упрямый таноржец ни дистанцировался от меня, я считала его своим другом. Кадет Танеко всячески пытался показать после нашего разговора в боксе, что я ему безразлична, но при этом он охранял мою тайну. Однажды Свэн и Керри в своей беспардонной манере попытались завалиться ко мне в спальню в воскресенье с утра пораньше, но Натан их выпроводил из нашего бокса прежде, чем я сообразила, что всё ещё сплю в пижаме с голубыми медведями без утягивающего грудь топа.

И сейчас Натан настолько страстно целовал и прижимал к себе девушку, что я мгновенно почувствовала себя лишней, а на душе стало как-то противно и гадко. Может, таноржец был тогда прав, сказав, что я ревную? Глупо как-то, и сама отказалась от отношений с ним, и испытываю ревность, когда вижу его с другой… Захотелось отвести глаза и исчезнуть, но прежде чем я это сделала, Натан оторвался от своей пикси. Когда я встретилась с тёмно-карими глазами соседа, то в них на миг смешались угрызения совести и лёгкий стыд, но затем он гордо вздёрнул голову и, не отводя взгляда от меня, вышел из лифта, держа за одну из многочисленных рук свою подружку.

– Привет, Стас, давно тебя не видел, – произнёс он таким тоном, будто я вообще в нашем боксе не ночую.

Эти слова царапнули, как и то, что он продолжал держать Талиссию за руку. Пикси была хороша, впрочем, как и всегда, когда я её видела, вот только её улыбка больше напоминала хищный оскал акулы, а её глаза остались холодными и колючими, словно она сейчас шла не за руку с любимым парнем, а высчитывала интеграл пространственного перемещения. Как-то непохоже её выражение лица на по уши влюблённую девушку. Неужели Натан этого всего не замечает? Или я ничего не понимаю в отношениях? Я усмехнулась последней мысли. Да уж, будет странно, если девятнадцатилетняя девственница будет давать советы относительно отношений.

– Привет, Натан, взаимно, – я кивнула и протиснулась бочком в лифт мимо вышедших таноржца и пикси и поскорее ткнула пальцем в кнопку самого верхнего этажа.

Когда я входила в кабинет куратора, мысли витали вокруг Натана и его подружки, из-за которой он уже не раз влезал в драки, а на душе было гадко. Когда вернусь в наш бокс, надо будет проверить свои догадки, и неважно, что Анчоус рекомендовал выждать хотя бы до экзаменов, нет больше сил ждать.

***

Лечение, подсказанное доком, помогало, хотя и частично. Киар Леру окончательно осознал, что на физическом уровне чувствует потребность в эмоциях Станислава, отчего злился и на себя, и на мальчишку. За последнюю неделю, когда командор три раза случайно «налетел» на кадета в коридоре, чем вызвал смятение и подозрение подопечного, ему не приснилось ни единого кошмара. Накатившее безумие отступило, Киар Леру почувствовал, что начинает владеть собой всё лучше и лучше. Так было ровно до сегодняшнего утра.

Всего полчаса назад цифровой помощник доложил Киару Леру, что кадет Станислав Радонежский встречается с кадетом Деборой Даффи и показал записи с видеокамер из шлюзового сектора. Цварг испытал тяжёлую вспышку ярких, противоречивых эмоций. С одной стороны, он был рад, что у него появился повод вызвать кадета в свой кабинет и поговорить, наконец-то, тэт-а-тэт. Сколько уловок он использовал, чтобы иметь обоснование вызвать кадета к себе, но Станислав Радонежский с завидной регулярностью посещал семинары, выполнял домашние задания, не влезал в драки, сдавал коллоквиумы на «отлично»… С другой стороны, откуда-то из песка подняла голову безумная желчная злость на Станислава. Какого шварха этот мальчишка развлекается с девушками, когда ему, Киару, так плохо при отсутствии его эмоций?

Киар сам не мог понять, откуда в нём этот гнев. Неужели из-за того, что Стас нашёл себе девушку? Несмотря на все те эротические сны, что неоднократно мучали цварга, он прекрасно понимал противоестественность и аморальность своих желаний. Он убеждал себя, что желает, чтобы парень с искалеченным прошлым нашёл себе хорошую девушку своего возраста и научился нормальным отношениям. И в то же время, когда всё сложилось именно так, как командор уверял себя, что будет правильным, внутри взыграла глухая ярость.

Киар Леру вызвал кадета Радонежского через коммуникатор, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов и приготовился к тяжёлому для него разговору.

***

– Куратор, Вы меня звали? – спросила я после затянувшегося молчания.

– Да, звал, проходи, Стас. Как проходят твои дополнительные занятия с моим страшим братом?

Мысли были всё ещё заняты Натаном, а потому я ответила на автомате, не вдумываясь в слова куратора.

– Спасибо, сэр, хорошо.

Командор как-то чересчур внимательно меня рассматривал, и я заставила себя сосредоточиться на собеседнике, выкинув из головы всё лишнее. Кстати, только сейчас я обратила внимание, что он выглядит слегка уставшим, да и тени под глазами говорили о постоянных недосыпах.

– И учёба, стало быть, хорошо идёт? – в голосе командора почувствовалась язвительная насмешка, но я не придала ей значения.

– Да, хорошо. У меня «отлично» по всем предметам, Вы сами можете проверить.

Подтвердила я нейтральным голосом. Начинались итоговые коллоквиумы и неделя зачётов, но благодаря помощи Анчоуса я справлялась. Я услышала лишь хруст челюсти Киара, похоже, он и так знал все мои оценки, но был крайне недоволен моими ответами. И что я ему сделала, что с самого первого дня он пытается меня выгнать из Академии?

– И у Вас много свободного времени? – продолжал задавать странные вопросы куратор.

– Свободного времени немного, но я распределяю его разумно, – ответила я уклончиво и потёрла затёкшую шею.

Я видела, как цварг пристально наблюдает за мной, и почему-то это действие вызвало в нём прилив агрессии.

– Я смотрю, свободного времени у Вас так много, что Вы даже решили проафишировать свои отношения с кадетом Деборой Даффи, – едко заметил командор.

Ах вот зачем он позвал меня в свой кабинет! Неужели снова решил сунуться в мою личную жизнь?!

– Согласно Уставу Академии, отношения между кадетами не возбраняются, – ответила я чётко, радуясь, что эту информацию совсем недавно сообщила мне сама Дебора.

– Не возбраняются, – Киар нагнулся ко мне, обдав своим дыханием. – Но Вы Стас, конченный идиот, если думаете, что можете встречаться с дочерью адмирала, к тому же цваргой, и Вам за это ничего не будет. Рекомендую как можно скорее разорвать отношения с Деборой Даффи.

Да какого шварха он лезет в мою личную жизнь? Вначале задавал вопросы о Теоноре и Валлуни, теперь вот диктует мне, что я не должна встречаться с Деборой. Кем он себя возомнил? Возможно, я отреагировала бы на выпад Киара спокойнее, если бы ещё несколько минут назад не встретила Натана в обнимку с Талиссией.

Я резко встала со стула, тот с грохотом упал на пол позади меня.

– Прошу прощения, но моя личная жизнь Вас, командор Киар Леру, не касается, – назвав его по имени и званию, я хотела подчеркнуть, насколько неуместны его требования. – Это всё, что Вы хотели сказать?

***

Киар Леру позвал Станислава в свой кабинет, чтобы спокойно всё обговорить и договориться с кадетом. Разумеется, не раскрывая истинных мотивов, хитрый командор хотел обставить всё так, чтобы отныне Стас его регулярно кормил порцией своих остро-пряных эмоций, а также, по возможности, свёл к минимуму общение с Деборой Даффи. Да, конечно, это неправильно со стороны куратора диктовать кадету условия, но разрыв отношений с девушкой можно было бы подать под соусом плохой успеваемости Стаса, как настоятельная рекомендация хотя бы на ближайшие пару месяцев. Вероятнее всего, что спустя этот срок мальчишка и сам выкинет цваргу из головы.

Но всё пошло не так с самой первой секунды, как только тонкая фигура мальчишки переступила порог бокса. Когда Киар Леру увидел Стаса в непосредственной близости от себя, то почувствовал ещё большую, почти закипающую злость. Если раньше он злился на себя и на свою дурную природу цварга, требующую эмоций Стаса, то сейчас, увидев нездоровую бледность, впалые щёки и потухшие глаза мальчишки, Киар разозлился на всех подряд. Куда смотрит док? Какого шварха кадета так нагружают, что он еле-еле стоит на ногах? Почему Юлиан согласился преподавать ему дополнительную тактику, если парень с трудом справляется с основным курсом и не высыпается?!

– И учёба, стало быть, хорошо идёт? И у Вас много свободного времени? – задавал наводящие вопросы Киар и бесился ещё больше оттого, что кадет откровенно ему врёт.

Когда Стас потёр свою тонкую лебединую шею, в глаза бросился красновато-синий кровоподтёк, по всей видимости, поставленный новой подружкой мальчишки. Если до этого момента Киар медленно закипал, то этот засос стал тем самым спусковым механизмом, из-за которого командор буквально озверел. Мысль, что кто-то дотрагивался до нежной кожи Стаса, пронесла ему ощутимую, почти физическую боль. Захотелось зарычать и разодрать голыми руками в клочья того, кто осмелился поставить на мальчишке отметину. До сих пор Киар обманывал себя, убеждая, что ему нужны лишь необычные пряные эмоции мальчишки, но сейчас отчётливо понял, что до тех пор, пока Стас учится в Академии Космического Флота, он никому не даст к нему притронуться.

Жёсткое требование бросить цваргу вырвалось само собой. Слова о реакции адмирала Даффи были чистой воды блефом, он давно не общался с пожилым цваргом, и понятия не имел о том, как он отнесётся к молодому человеку своей дочери.

Стас, как и всегда, проявил жёсткий характер и неповиновение. Обычно Киар высоко ценил эти черты в гуманоидах, но сейчас разум затуманило ревностью, а эмоциональную составляющую затопило до судорог вкусным, неподдельным, остро-пряным раздражением Стаса. Это было сравнимо с тем, как если бы Киар всегда ел синтетические полуфабрикаты, а тут впервые попробовал блюдо от шеф-повара пятизвездочного ресторана.

– Прошу прощения, но моя личная жизнь Вас, командор Киар Леру, не касается. Это всё, что Вы хотели сказать?

Нет, Стас, далеко не всё. Киар тщательно подготовился к этой беседе, а потому оставил туз в рукаве на случай, если мальчишка заартачится и не согласится на его требования.

– Нет, Стас, – и командор широко улыбнулся, продемонстрировав все свои клыки. – Я позвал Вас сюда для того, чтобы сообщить, что на станцию прибыл эм-м-м-м… Ваш знакомый, отношения с которым в последний раз Вы яро отрицали, – как бы ни хотел мальчишка скрыть то, что испугался, этого у него не получилось. Ещё большая белизна и отчётливый страх всё с тем же дурманящим мускусным ароматом ударил в ноздри Киару. Командор почувствовал себя последней сволочью, но, тем не менее, продолжил. – Что ж Вы так побледнели, Стас?

– У Вас тут душно очень, – осипшим голосом произнёс пацан.

Больше всего на свете Киару хотелось схватить мальчишку в охапку, впиться в его мягкие пухлые губы и не выпускать из своего бокса. Но в который раз за эту нелёгкую беседу цварг взял себя в руки и бесцветно произнёс:

– Судя по Вашей реакции, Вы не хотели бы, чтобы Игнар Радосский узнал о том, что Вы учитесь в Академии Космического Флота.

Он произнёс эту фразу утвердительно, но, тем не менее, ждал подтверждения собеседника. Последовал медленный кивок Стаса.

– В таком случае, я запрещаю Вам встречаться с Деборой Даффи, – удовлетворённо произнёс Киар Леру. – Мы друг друга поняли?

Ярко-синие глаза прожигали цварга с откровенной ненавистью, а цварг чуть ли не урчал от эмоций парнишки. Они были яркие, но не пресыщенно слащавые, как у женщин, которые восхищались и обожествляли Киара, в то же время в них не было ничего общего с горечью и тошнотворным запахом тухлятины его врагов, которые до одурения боялись Киара Леру. Одна только ненависть кадета заставляла трепетать ноздри Киара и завязывать внутри тугой узел вожделения большего. Командор даже боялся себе представить, каковы будут на вкус чувства Стаса, когда он полюбит?

Цварг сердито качнул головой, отгоняя непристойные мысли.

– Что молчите, кадет Радонежский? – получилось резче, чем он хотел. – Неужели язык потеряли?

– Да я просто думаю о том, как сильно Вы отличаетесь от своего старшего брата. Он вежлив, честен и благороден. У Вас нет ни одного из этих качеств.

***

Я ненавидела этого ублюдка, который решил взять меня шантажом. В голове крутилась тысяча мыслей. Неужели отец знает, что я здесь? Он ищет Анестэйшу Радосскую или уже знает о моей новой внешности? Что теперь делать? Но всё это перебивала обжигающая ненависть к Киару Леру. Этот самодовольный тип сидел в своём кресле и явно смаковал мой страх перед отцом, отвращение к нему самому и паническое бессилие перед сложившейся ситуацией.

После общения с Юлианом и доком я знала, что цварги способны не просто поглощать эмоции разумных гуманоидов, но и читать их, словно открытые книги. Захотелось высказать этому напыщенному и самовлюблённому типу всё, что я о нём думаю.

– Да я просто думаю о том, как сильно Вы отличаетесь от своего старшего брата. Он вежлив, честен и благороден. У Вас нет ни одного из этих качеств.

Мне просто захотелось его позлить, вывести из себя. Вот такая мелкая, девчачья месть. Да, понятно, что мои слова ему словно тучка на небе. Какое ему дело до того, что думает о нём какой-то кадет? Я видела мельком ту красавицу, которая приходила к нему в бокс, да и адмирал Леру неоднократно упоминал об Аврелии Кларк как об очень утончённой девушке, добившейся звания майора сразу после выпуска из Академии. Но по-детски глупое желание хоть как-то насолить командору затопило меня с головой. Я со злорадным удовольствием отметила, как стали наливаться кровью глаза Киара Леру, и продолжила:

– Даже не верится, что Вы родные братья! Ему знакомы такие слова как порядочность, мужественность, дипломатичность и внимательность. Впрочем, неудивительно, что именно Юлиану присвоили звание адмирала, тогда как Вам ещё расти и расти до него, хотя я искренне сомневаюсь, что Вы когда-нибудь сможете сравниться с ним хоть в чём-нибудь, командор.

Не знаю, на какие ещё слова хватило бы моей безрассудной храбрости, но именно в этот момент дверь в кабинет Люцифера отъехала в сторону, я обернулась и увидела… самого адмирала Леру.

Посвежевший, скинувший пару десятков лет он стоял на пороге и в противовес своему младшему брату широко улыбался. Таким довольным я видела его впервые.

– Ого! Я чувствую, что не вовремя, – его улыбка чуть померкла.

Я встретилась с насмешливыми глазами цварга и осознала, что он специально зашёл в этот бокс, будучи прекрасно осведомлённым в том, что здесь затевается скандал. Более того, по тому, как он уверенно прошёлся по кабинету и сел в кресло напротив младшего брата, я даже заподозрила, что он знал об участниках этого самого скандала.

– Адмирал Юлиан? – произнесла я, немного смутившись, но точно обрадовавшись тому, что меня остановили раньше, чем мой язык наговорил ещё массу гадостей куратору.

– Приветствую, кадет Радонежский, – кивнул мне цварг. – У Вас разве не сейчас пара по культурным особенностям гуманоидных рас?

– Да-да, сейчас, – заторможено удивилась я осведомлённости Леру-старшего.

– Тогда бегите скорее, майор не любит, когда на его лекции опаздывают, – кивнул Юлиан на прощание, отпуская меня.

***

…неудивительно, что именно Юлиану присвоили звание адмирала…

Слова зацепили Киара и заставили потерять контроль над собой настолько, что глаза заволокло алой пеной. Стас в пылу обиды назвал его старшего брата Ю-ли-а-ном. Просто Юлианом! По имени!!! И когда дверь открылась, и братец нарисовался на пороге, он вновь обратился к нему «адмирал Юлиан»!

– Киар, брось, остынь и отстань от мальчишки, – сказал старший брат, когда тощая фигурка скрылась за порогом. – Ты всё-таки командор и не имеешь права выходить из себя по какой-то ерунде.

По какой-то ерунде? Ерунде?! Хотелось вопить, но Киар лишь медленно вдохнул и выдохнул. Юлиан, как всегда, прав. Он всегда прав. Несколько минут в кабинете командора стояла тишина, Леру младший прикрыл глаза и дышал по методике, известной лишь цваргам, чтобы как можно быстрее прийти в себя. Приученные питаться чужими эмоциями цварги были так же легко им подвержены, пожалуй, слишком легко, что не допускалось для высшего командного состава Космического Флота. Наверно, это была основная причина, почему командора до сих пор не повысили до звания шаутбенахта.

– Ты бы помягче был с кадетом Радонежским, – неожиданно произнёс старший брат Киара.

Только что успокоившийся цварг вновь почувствовал, как начинает злиться.

– Тебе какое дело? – бросил зло.

– Я общался с ним, – пожал плечами адмирал. – Он хороший кадет, подающий надежды, будет жаль, если он откажется от Академии Космического Флота из-за того, что не нашёл общего языка с куратором.

А вот эта мысль отрезвила Киара, словно ушат ледяной воды. А ведь и правда, не только Академия имеет право выгонять учеников за неуспеваемость, но и кадеты могут забрать свои документы из учебного заведения.

– Ты чего пришёл-то? – невежливо спросил младший Леру, оглядывая до неприличия свежего старшего брата. От него даже пахло как-то по-особенному. Такое ощущение, будто это не Юлиан болен неизлечимой болезнью цваргов, а он сам.

– Да вот хотел поговорить о делегации людей, – перешёл к делу Юлиан. – Ты же в курсе, что на транспортнике помимо таноржцев есть и несколько представителей с Захрана?

Киар нехотя кивнул.

– Только сегодня узнал. Совет до последнего в тайне держал…

– Или у тебя до последнего были более важные дела, – усмехнулся Юлиан. – Захран очень богат и предлагает уникальные услуги Космическому Флоту по утилизации отходов. Впрочем, сейчас не об этом. В общем, я слышал, что таноржцы хотели в знак добрых намерений прочесть несколько лекций у твоего направления по аэрокосмической технике. Не в службу, а в дружбу, убери из расписания Станислава эти лекции. Пускай посидит в своём боксе, поспит, в конце концов. Ему не помешает.

Киар ещё несколько секунд пристально смотрел на своего старшего брата, чувствуя, что тот недоговаривает что-то очень важное. С другой стороны, просьба Юлиана не шла вразрез с его собственными планами. Среди таноржцев, как оказалось, прилетел и Игнар Радосский. Несмотря на все угрозы, брошенные Стасу в лицо, Киару очень не хотелось, чтобы эти двое пересеклись. Интуиция подсказывала, что это обернётся катастрофой.

Глава 18. Обман

Я вбежала в наш с Натаном бокс, пылая от негодования. Да как он смел? Указывать мне?! Да ещё и шантажировать?! Вот же ублюдок! Да что б ему рога переломались! Тухлый астероид ему в …! Вихрем пронеслась в свою комнату, со всей силы размахнулась и ударила по плазменному экрану кулаком.

– Анестэйша, что же вы наделали! – завопил проснувшийся Анчоус. – Ещё же рано, очень рано. У нас нет запасного шанса, а вдруг на видеозаписях нет доказательств вины пикси?

– Плевать!

– Но просмотрите на свою руку, Вы же порезались! У Вас кровь с костяшек пальцев капает! Зачем же рукой бить, когда можно было взять какой-либо предмет?

Я усмехнулась, посмотрев на несколько тонких алых струек, сочащихся из крошечных порезов. Кулак противно защипало, а в голове стало чуть яснее. Выплеснув, таким образом, свою злость на Люцифера и переведя дыхание, мне чуточку полегчало. Но искусственному интеллекту такие вещи не объяснишь. Я отмахнулась, не слушая больше киберняня, пошла в ванну, чтобы сполоснуть руку и спросила:

– Сколько у нас есть времени?

Анчоус задумался, подлетел к общей шине, которая была спрятана за разбитым плазменным экраном, и произнёс:

– Через полторы минуты явятся уборщики, еще двенадцать у них уйдёт на уборку и ремонт. Если обмажете своей кровью два предмета, то по протоколу защиты человека ещё семь минут они потратят на то, чтобы убедиться, что с Вами всё в порядке. Итого девятнадцать минут.

Я кивнула, доставая из шкафа припасённую с уроков по робототехнике универсальную отвёртку со сменными головками и многофункциональный магнит, затем послушно капнула из ранок на свою кровать и пол. Как раз вовремя.

Дверь в мою спальню автоматически отъехала в сторону, послышалось шуршание гусениц роботов-уборщиков, а через несколько секунд появились и они. Моё сердце пропустило удар, когда первый уборщик появился в моей спальне. На миг показалось, что это другой, не тот, чей корпус я умело вскрыла и установила автономную видеокарту с банком памяти, временно позаимствованным у Анчоуса. Но это был тот самый робот с потёртым боком и двумя глубокими царапинами около винтов, что фиксировали крышку корпуса.

– Да, те самые это роботы, – сообщил Анчоус, считав выражение испуга на моём лице. – Я сам подключился к шине станции и всё проверил. Роботы-уборщики закуплены в максимально универсальной комплектации в целях экономии средств Космического Флота, они же являются и ремонтниками мелких поломок. Умеют не только фильтровать воздух и мыть полы, но и чинить предметы из пентасплава или плазмы. За каждым отсеком закреплено несколько роботов, чтобы поддерживать чистоту и порядок, но я поменял приоритеты таким образом, чтобы именно эти двое первыми появились в боксе, отведённом девушке Вашего соседа.

Я молча кивнула. Да, всё именно так, как мы с Анчоусом и планировали. Взяла магнит, ловко вынула несколько шурупов, подцепила крышку, вынула установленную мной камеру и карту памяти, затем повторила всё то же самое со вторым роботом, и это пока они убирали мою спальню!

Как ни удивительно, но идея со скрытой записью принадлежала именно моему алюминиевому киберняню. Он был весьма впечатлён, когда узнал о перепрограммировании мной видеокамер в домашнем саду, и взял себе на заметку, как легко я общаюсь с оборудованием, когда мне это требуется. Разумеется, будучи подростком, я взяла с него слово, что он не расскажет о моих проделках отцу, и Анчоус, надо признать, слово сдержал. В чём-то с роботами легче, чем с людьми. Если запретить им напрямую рассказывать какую-либо информацию, то даже бутылка крепкого алкоголя не развяжет им язык. С другой стороны, много лет подряд имея в воспитателях киберняня, а не живого человека, я знала, что всегда можно задать правильный вопрос, чтобы получить если не ответ, то хотя бы намёк на него.

Как только уборщики покинули мою комнату, я протянула одну из карт Анчоусу, а вторую вставила в свой карманный компьютер, вывела картинку на экран и подключила беспроводные наушники.

– Анчоус, смотри на высокой скорости, проматывай те моменты, когда в комнате Талиссы никого нет. Если же есть хоть кто-то, то тщательно прослушивай аудиозаписи разговоров. Если найдёшь что-то интересное – сразу же сообщай мне.

Пара по культурным особенностям гуманоидных рас лично для меня отменялась. Как правильно отметил адмирал Леру, майор не любит опаздывающих, а если не успеваешь прийти к вредному преподавателю вовремя, то лучше вообще на лекцию не ходить.

После того, как кибернянь подтвердил миганием красных лампочек, что приступил к работе, я сосредоточилась на просмотре видео. Может показаться, что проматывать и замедлять до нормального темпа многочасовое видео – легкая работа, на самом деле, это не так. К концу третьего часа я устало потёрла раскрасневшиеся глаза и отметила, что, кажется, такими темпами пропущу не только пару майора, но и ужин.

Ещё через час мне опостылели однообразные кадры док-станции робот-уборщиков, куда они приезжали для подзарядки, а также многочисленные кадры с мытьём полов и стен. Я успела остыть после разговора с командором Леру и даже слегка пожалеть, что наговорила ему столько гадостей. В конце концов, мне ещё девять с половиной лет предстоит учиться под его началом, если меня не выгонят раньше.

Ещё один час спустя я начала терять терпение. Бокс «787», где проживали Талисса и её соседка, с завидным постоянством мелькал у меня на видео, но робот всякий раз приезжал убираться в спальню пикси тогда, когда её не было. Меня начали одолевать плохие предчувствия. Конечно, Анчоус предложил интересное решение, чтобы «забраться» в личный бокс к Талиссе и подслушать то, о чём говорят пикси, вот только реализация подкачала. И на что я рассчитывала?

– Анчоус, у тебя что-то есть интересное?

– Нет, только несколько вечерних фильтраций воздуха, когда в боксе присутствовала соседка. Но все диалоги с ней обычные, ничего особенного.

Я вздохнула и продолжила просмотр видео, мельком отметив, что пошла запись последней недели. Что ж, даже если я ничего не найду, то значит, так мне и надо. Перемотала несколько дней и замедлилась на сегодняшнем утре. Вообще-то уборка бокса «787» не стояла в графике робота, как я уже успела убедиться по предыдущему месяцу, но почему-то в видео мелькнуло это число.

– Анчоус, ты видел? Твоего робота тоже вызвали в «787» сегодня утром? – произнесла, нервно облизав губы.

– Нет, Анестэйша. Кто-то из делегации сломал панель в лифте, так что на моём видео робот занимался ремонтом пентасплава конструкционного текстолита и термопластмассы…

– Тс-с! – я шикнула на киберняня и вслушалась в аудиозапись.

Судя по видео, внештатный сигнал пришёл на данного робота-уборщика, потому что что-то разбилось в гостиной Талиссы.

– Скотина! Да как он мог?! Только я ослабила своё влияние… – стакан из рук рассерженной пикси полетел в стену, множество мелких осколков осыпалось на пол.

– Талли, да какая тебе разница? Ну, захотел он с тобой расстаться и что с того? Было уже такое. Уроки-то он все равно помогает тебе делать, и перевод с тракского в качестве курсовой у тебя уже почти закончен. Зачем тебе, чтобы Натан с тобой встречался? Неужели этот страшила тебе действительно нравится? – она явственно сморщилась, показывая, как относится к моему соседу.

– Лекси, ты не понимаешь! Мне надо сдать не только зачётную сессию, но и экзаменационную, а без посторонней помощи я просто не справлюсь! Мне мама так и сказала, чтобы я даже не думала о наследстве без оконченных хотя бы трёх лет учёбы в Академии, – зеленоглазая красотка заломила сразу две пары рук, а на глазах выступили слёзы. – Да я ни шварха не понимаю ни в языках рептилоидов, ни в обычаях и традициях октопотроидов…

– Ну, поможет тебе не Натан, а кто-нибудь другой из группы, какая разница? – лениво пожала плечами соседка виновницы бардака.

Талисса явно вновь разозлилась, подхватила ещё один стакан и швырнула его в стену. Я лишь порадовалась этому факту, так как уборка осколков уже подходила к концу. Не хотелось бы, чтобы робот покинул бокс «787» раньше, чем там закончится истерика одной неуравновешенной пикси, а я узнаю, чем эти девушки так опасны для человеческих мужчин.

– Какая разница? Какая разница?!! – взвилась Талисса. – Лекси, твой дар может и действует на наших самцов, а вот моего с трудом на них хватает! Мне в тот раз Натана хитростью удалось удержать, специально подгадать так, чтобы Керг зашёл в наш бокс, когда я была здесь с таноржцем, а потом тщательно промыть ему мозги на тему того, что мне требуется защитник. Натан и клюнул. А сейчас ума не приложу, что случилось! Но он вновь сообщил, что не видит развития наших отношений! Швархов идиот! Развития отношений ему, видите ли, подавай! Да меня тошнит от одного вида его глаз-щёлочек и кожи такого цвета, будто он неделю не мылся!

Я не удержалась оттого, чтобы не присвистнуть! Вот, оказывается, как пикси относятся к таноржцам. Почему-то за Натана стало обидно. Я сразу отметила, что люди с Танорга чуть более загорелые и темнокожие, чем захухри, а глаза у них менее круглые и скорее даже раскосые, но это своё открытие держала в голове где-то на периферии. Как по мне, так у пикси совершенно некрасивые уши в виде раковин и пугающий раздвоенный язык, но я прекрасно понимаю, что это всего-навсего лишь особенность расы. А вот информация, что мой сосед уже пытался и ранее разорвать отношения с пикси, приятно согрела душу.

– Найди ещё кого-нибудь, – предложила Лекси.

– Тебе легко говорить! Кого я могу найти? Цварги сами бета-колебания улавливают и потребляют на том же уровне, как ты дышишь. На преобразованные волны они не среагируют. Эти неотёсанные мужланы-ларки с доисторическими взглядами на жизнь скорее удавятся, чем поговорят с девушкой-пикси или дотронутся до неё. А мне нужен зрительный контакт, чтобы повлиять на мужчину, а ещё лучше телесный, да и обновлять влияние на подчинённого регулярно требуется, это ты и сама знаешь. Кто ещё? Пикси? Как я говорила, у меня не хватает сил, чтобы повлиять на наших мужчин. Керг самым слабым оказался, и то из подчинения вечно выходит, да и практики в этом году у него много, он мне не помощник, чтобы экзамены сдать. Остаются только люди, а на гуманитарном отделении с таноржцами беда. Они все на техническом концентрируются, изобретатели и программисты шварховы! Мне же нужен тот, кто поможет с уроками. Натан – мультилингв и при этом человек – идеальный вариант! Нет, придётся всё-таки с этим замарашкой…

В этот момент робот закончил собирать осколки разбитой посуды и покинул «787», а я задумалась. Вот, оказывается, в чём заключается опасность женских особей расы пикси. Они могут как-то влиять на бета-волны, от которых люди не умеют защищаться. В свете открывшейся информации стало понятным параноидальное поведение Анчоуса и протокол «Цербер». Я грустно усмехнулась прозорливости отца, который внедрил дополнительные протоколы в мой искусственный интеллект и явно предпочёл общаться с прекрасными представительницами посредством переводчика.

Совершенно машинально обрезала видео на карте памяти, вынула чип, положила в пластмассовую коробочку и постучалась в комнату Натана. Время было уже позднее, но в отличие от меня, сосед всё ещё не возвращался в бокс. Я хмыкнула, вспомнив жаркий поцелуй парочки в лифте. Похоже, Натан до самого вечера будет делать курсовую работу этой гадине, для которой он является лишь средством, чтобы продержаться в Академии положенных три года. С другой стороны, на Захране многие женщины пользуются своей внешностью, чтобы получить от мужчин то, что им требуется, – деньги, медицинские услуги, натуральную еду… Вполне вероятно, то, что используют пикси, для них кажется вполне безобидным. В любом случае, что дальше делать со своей пассией – решать Натану. Я оставила коробочку на его кровати с мелкой запиской от руки: «мне жаль». В виду того, что в наш бокс кроме него и меня никто не может зайти без приглашения, он поймёт, от кого записка.

Спать хотелось ужасно, но ещё сильнее хотелось есть. Я выгребла немного наличных кредитов из шкафчика и отправилась к автоматам с энергетическими батончиками, так как ужин пропустила из-за просмотра видео, а запасы, выданные доком, уже закончились. Анчоус увязался за мной, но я не возражала против его компании. После того, как я услышала, как Талисса в наглую использовала моего соседа, который явно испытывал к ней тёплые чувства, на душе было просто омерзительно, будто это я сама его использовала.

Закуток с автоматами порадовал своей немноголюдностью. Я подошла к роботу, торгующему батончиками, выбрала один с карамелью и орешками, закинула кредит. Спина зачесалась как будто от чьего-то пристального взгляда. Наверняка, кто-то встал в очередь за мной. Автомат отсчитал сдачу и бодро выплюнул желаемую еду. Я неспешно всё взяла и обернулась, ожидая упереться взглядом в чью-нибудь широкую грудь, но позади меня никого не стояло. Несколько таноржцев толпились у ближайших автоматов с электроникой, два ларка пришли за средствами контрацепции, какому-то миттару потребовалась зубная щётка на ночь глядя, но автомат с энергетическими батончиками больше никому не требовался.

– Анчоус, а за мной никого не… – начала, оглядывая закуток с автоматами ещё раз, но не успела сформировать свою мысль, так как на мой коммуникатор пришло сообщение от Дориана Бланка.

«Поднимись, пожалуйста, на офицерский этаж к адмиралу».

***

Зевая с риском вывихнуть челюсть, я приложила палец к биометрическому сканеру, что висел на двери личного бокса адмирала Леру. За последние месяцы я была у него в боксе такое количество раз, что он выписал мне пропуск и на офицерский этаж, и на свою территорию. Дверь плавно открылась в сторону, а мои уши тут же заложило от громкого голоса адмирала Леру:

– Дориан, я ценю твою заботу о себе, но это уже переходит все границы, нельзя использовать девочку, надо найти причины…

– Адмирал Леру, боюсь, мы рискуем, что пока будем искать причины возникновения эльта-частиц в Вашей крови, спасать будет уже некого, – настойчиво возразил миттар.

Я громко кашлянула, давая понять присутствующим, что они уже не одни. Цварг с чуть подрагивающим от напряжения хвостом только сейчас заметил меня на пороге своего бокса.

– Станислав? То есть Анестэйша? Что Вы здесь делаете? – спросил он удивлённо.

– Это я её позвал, – ответил миттар за меня.

– Идите спать, время уже позднее, – резко оборвал цварг, всё больше хмурясь.

Я пожала плечами, не вдаваясь в подробности.

– Нет, Анестэйша, погодите! – воскликнул док и перевёл взгляд на цварга. – Она изначально подписалась на всё это донорство по собственной инициативе, так что имеет право знать, что происходит, – настойчиво произнёс миттар, а Юлиан обессиленно плюхнулся на кресло и махнул рукой.

Док повернулся ко мне и уставился с такой мольбой в глазах, что мне стало не по себе:

– Анестэйша, вот уже три с небольшим месяца Вы на еженедельной основе отдаёте свои криоциты адмиралу Леру, и должны были заметить, что он даже внешне значительно помолодел. Анализы крови и результаты тестирования показывают, что у него выросла скорость реакции, уплотнились кости, пропали головные боли и судороги, уровень эльта-частиц снизился практически в семь раз!

– Это очень здорово, – пробормотала я, впервые услышав о головных болях и судорогах адмирала.

Когда цварг просил меня поделиться своей кровью, он не говорил о таких вещах. Отметила, как недовольно дёрнулся кончик хвоста Юлиана, когда миттар сказал об этих деталях его болезни. Любопытно, а чего ещё я не знаю?

– Я уже расслабился, построив аналитические графики и спрогнозировав полное очищение крови Юлиана через несколько недель, – тем временем продолжал док, отводя глаза в сторону, а я нутром почувствовала подвох.

– Но?.. – спросила, давая понять, что чувствую этот самый подвох.

Адмирал лишь слегка усмехнулся.

– Док, ты видел её коэффициент интеллекта при сдаче вступительных экзаменов, говори уже как есть.

Плечи Дориана неожиданно сникли, а запальчивость, с которой возражал миттар своему старому другу, испарилась бесследно. Неожиданно док открылся ранее неизвестной мне стороной. Передо мной был не учёный и врач, давший клятву о том, что не причинит вреда своим пациентам, а пожилой миттар, который до безумия хотел спасти жизнь Юлиана. В его глазах открыто читалось, что подходи его собственная кровь для цварга, отдал бы всё до последней капли.

– Анестэйша, понимаете, утренние анализы крови Юлиана показали, что у него вновь отмечен рост эльта-частиц. Их надо сдержать любым способом. Адмирал и так сильно ослаблен из-за их чрезмерной концентрации на протяжении последнего года…

Водянисто-голубые глаза Дориана умоляли о помощи, а мне так хотелось спать, что я выдала:

– Вы мне даёте отсрочку на неделю по состоянию здоровья для того, чтобы я выспалась и спокойно закрыла зачёты, а также несколько Ваших восстанавливающих капельниц.

Миттар радостно закивал, а вот адмирал нахмурился ещё сильнее:

– Анестэйша, это вовсе необязательно, сейчас угрозы моей жизни нет, да и Вы только вчера делились со мной криоцитами…

Я подняла руку, показывая, что уже всё решила:

– Адмирал, мне действительно это несложно. К тому же док не предложил бы повторную сдачу крови, если бы видел для меня в этом какую-либо опасность. С моей стороны это всего лишь небольшие неудобства, озноб, увеличенное чувство голода и сонливость, а для Вас это – годы жизни. Поверьте, мне это не так сложно.

Цварг медленно кивнул, закатал рукава комбинезона и направился в санузел, чтобы помыть руки перед процедурой. Он всегда так делал, а я предпочитала спиртовые салфетки. Когда он скрылся из основной комнаты, Дориан Бланк хлопнул меня по плечу:

– Анестэйша, Вы замечательная и благородная девушка, не представляю, смогу ли расплатиться с Вами хоть когда-нибудь. Чета Леру спасла мне жизнь, когда сколлапсировала звезда в нашей галактике. В одночасье я остался без родной планеты, близких мне людей, привычного климата, еды и средств к существованию. Говорят, что цварги самая ужасная и неприятная раса среди всех гуманоиднов, но именно бывший генерал Леру не только привёз меня на станцию, но и лично выбил для меня места дока в Космическом Флоте. Всё что я могу сделать в память о генерале и его жене – это позаботиться об их мальчиках.

Я слабо улыбнулась определению «мальчики» в адрес адмирала и командора. Одному мужчине уже глубоко за сотню лет, второму – под сотню, оба крупные, тёмно-фиолетовые цварги с длинными хвостами, оканчивающимися острыми, как жало, шипами и витыми рогами, способными улавливать колебания эмоций разумных существ. Ко всему прочему, как я выяснила после тесного общения с командором, благодаря этим рогам цварги могут ещё и проводить настоящие психологические атаки на сознание. Да уж, мне скорее повезло, что большинство цваргов на станции ещё совсем юные по меркам этой расы, и их рога не сформировались полностью.

– Спасибо, ещё раз, Анестэйша, – похлопал меня по плечу Дориан Бланк и вышел одновременно с тем, как Юлиан вернулся из санузла.

Личный бокс адмирала Леру был точной копией личного бокса его младшего брата с той только небольшой разницей, что двуспальная кровать старшего Леру всегда была тщательно убранной и не привлекала к себе лишнего внимания, все вещи были тщательно сложны, нигде ничего не валялось, а на небольшой личной кухне отсутствовала кофе-машина. Видимо, Юлиан не жаловал тот напиток. В остальном планировка и мебель боксов совпадали, отчего я сделала вывод, что все офицерские боксы представляют собой квартиры-студии.

Я привычно прошла к удобному креслу в той части бокса, что служила гостиной, и закатала рукав.

– Если я не смог Вас переубедить, что мне ничего в данный момент не угрожает, то от чашки горячего чая Вы же не откажетесь? – пошутил адмирал, а я улыбнулась и кивнула.

Чай это хорошо, чай горячий. Адмирал набрал какую-то команду на панели бокса и стал готовить оборудование для фильтрации крови. Маленькая серебристая коробочка с парочкой проводов и множеством кнопок и диодов материализовалась из встроенного шкафа, а затем Юлиан сосредоточился на настройках, проверяя, что с прошлого раза ничего не сбилось. Наконец он аккуратно положил аппарат для очистки крови на столик, умело воткнул иглу в мою вену, что я даже не успела почувствовать укола, предварительно протерев мой сгиб локтя спиртом, а вторую иглу ещё быстрее воткнул себе в руку.

– Всегда поражалась, как вы легко настраиваете оборудование и так просто находите вены, – не без восхищения произнесла я.

– Этому Вас на занятиях по медицине ещё научат, – усмехнулся адмирал, откидываясь на спинку второго кресла и прикрывая глаза. – Стандартное по межгалактическим правилам оказание помощи, массаж сердца, установка капельниц, настройка фильтраторов крови, – всё это курс общей медицины, который обязателен у всех кадетов. А вот если Ваша практика будет проходить под присмотром одного из доков Академии, то научитесь даже большему. Мой младший брат Киар проходил практику как раз под руководством Дориана Бланка, порой я даже жалею, что он решил окончить боевое направление и стать специалистом широкого профиля, а не врачом.

Мысли о кураторе резко испортили настроение. Сразу вспомнился утренний разговор и его нелепый шантаж. Нет, понятное дело, у меня с Деборой Даффи ничего не могло быть, я сказала одногруппникам, что встречаюсь с ней исключительно для того, чтобы о девушке не поползли неприличные слухи и скабрезные шутки по всей Академии, но поведение куратора бесило. Какого шварха он постоянно вмешивается в мою личную жизнь?

Юлин моментально уловил изменение в моём настроении.

– Смотрю, за семестр Вы так и не смогли найти общий язык с командором?

– Не смогла, – подтвердила я, грустно кивнув. – Даже не представляю, как учиться в Академии ещё девять с половиной лет под его началом.

– Не переживайте так сильно, Анестэйша. У Киара, конечно, тяжёлый характер, но за своих кадетов он всегда стоит горой. Сколько себя помню, в его группах был самый низкий процент отчислений, да и практику он старался выбить для своих сорванцов самую интересную. Вы ещё не раз порадуетесь тому, что именно он Ваш куратор.

«Вот уж сомневаюсь. Как можно радоваться тому, что у тебя в кураторах Киар Леру?» – подумала я про себя, но озвучивать вслух свои мысли не стала. Всё-таки командор и адмирал – братья, некошерно как-то жаловаться на одного другому.

Мои размышления прервала отъехавшая в сторону дверь и появившийся на пороге робот-уборщик. Гусеницы громко зашуршали по полу адмиральского бокса, робот подъехал к столику и поставил на него неуклюжей металлической рукой кружку, которая даже слегка закачалась от неаккуратного с ней обращения, затем развернулся и поехал обратно к дверям. Мельком я отметила, что этот робот ничем не отличается от тех, что обслуживают этаж кадетов, разве что только его корпус ещё более потёртый и исцарапанный, видимо, более старенький. Да и плавности движений ему явно недостаёт.

Меня уже слегка знобило от кровопотери, поэтому я тут же потянулась к кружке, от которой ароматно пахло мятой. А увидев настоящие зелёные листочки, я чуть не взвизгнула в полный голос:

– Настоящая мята?! В космосе?

Я ожидала, что в чае будет сироп или подсластитель с мятным вкусом, но никак не настоящая зелень. Всё-таки это скоропортящаяся вещь в отличие от круп, консервов и полуфабрикатов глубокой заморозки, а значит, и достать такое на станции весьма сложно.

– Всё-таки в звании адмирала есть свои плюсы, – по-доброму рассмеялся Юлиан, увидев мой неподдельный восторг. – Пейте быстрее, а то чай быстро остывает, а Вы, судя по бледности, сильно замёрзли.

Я благодарно кивнула и выпила кружку практически одним махом. М-м-м-м… вкуснота! Мятный чай. Именно такой я любила пить в детстве на Захране, когда у нас был сезон ягод и фруктов. Отец даже специально откуда-то заказывал очищенную и питательную землю для нашего сада, так как считал, что продукты с общих овощных баз употреблять не стоит. Мысли об отце вновь выбили меня из колеи.

– Юлиан, а Киар сказал, что Игнар Радосский сейчас на станции. Это правда?

Адмирал внимательно на меня посмотрел, прежде чем ответить:

– Да, это правда, Анестэйша. Но я уговор выполняю и ему ничего не сообщал. Он со своей стороны не предъявлял Академии никаких требований по выдаче Вас на Захран.

Тяжелый камень упал с сердца. Хорошо. Значит, это просто совпадение, что он тут, не более. Просто он приехал с делегацией таноржцев на станцию по деловым вопросам сегодня утром. Я потёрла лоб, чувствуя, как мутнеет в голове. А ещё сегодня утром Дебора пыталась поцеловать Стаса, по всей видимости, об этом узнал Натан, и понял, что непутёвой соседке требуется помощь… Возможно, поэтому он объявил Талиссе, что им надо расстаться, а она так сильно расстроилась, что стала швыряться посудой в стену. Хм… Ускользающая мысль крутилась в голове, но всё никак не хотела оформиться во что-то внятное.

– Юлиан, Вы, кажется, раньше говорили мне, что считаете, будто что-то на Вас воздействует, и от этого в Вашей крови много эльта-частиц…. – я оглушительно зевнула и зябко поёжилась.

– Ну, всё, кажется, Вам хватит, – Юлиан нажал несколько кнопок на аппарате фильтрации крови и решительно стал вынимать иглы. Сначала свою, потом мою. – Да, это я говорил. Только это не моя идея, а Киара и дока. Но она не выдерживает никакой критики, так как цваргов на станции сотни, а эльта-частицы обнаружены лишь у меня.

– А если это какое-то разумное существо на Вас специально воздействует?

Мне не хотелось сообщать о том, каким образом я узнала информацию об особенностях пикси женского пола, но я посчитала необходимым убедиться, что адмирал в курсе.

– Разумное? Хм… сомнительно, – покачал головой цварг.

После переливания крови он стал чуточку бодрее и свежее, я же, наоборот, почувствовала ещё больший озноб и усталость, чем до того, как пересекла порог адмиральского бокса. Леру-старший уже собрал устройство и положил его в скрытый в стене шкаф.

– У меня есть основания полагать, что женские особи расы пикси умеют слабо видоизменять бета-колебания наподобие гипноза, – произнесла, понимая, что ещё немного и засну прямо на этом кресле с открытыми глазами. Во сколько нас подняли на этот швархов зачёт?.. – А у Вас как-никак звание адмирала, да и Вы далеко не последнее положение в Академии занимаете. Может, эти эльта-частицы – реакция непосредственно Вашего организма на воздействие? Как аллергия у захухрей?

– Интересное предположение, – задумался Юлиан, не отмахиваясь от моих слов, что безмерно меня порадовало. Но следующие его слова заставили меня огорчиться. – Но даже если это и так, то, во-первых, способности пикси столь малы, что мы, цварги, их даже не замечаем, так как на нас они не действуют. Во-вторых, если всё-таки предположить, что кто-то из пикси способен сознательно и злонамеренно кормить меня неправильными колебаниями, то это означает, что как минимум, она должна видеться со мной на регулярной основе. Я Вас, Анестэйша, разочарую. У меня ни жены, ни девушки, ни даже любовницы, не говоря о том, что иногда я просто днюю и ночую в собственном кабинете… хотя…

Глубокая морщина рассекла переносицу и лоб адмирала, он серьёзно задумался. Я же, ощущая, как слипаются мои глаза, с чувством выполненного долга произнесла:

– Спасибо за приятную беседу, адмирал. Пожалуй, я пойду к себе, – встала было с кресла, но стены бокса стремительно закружились, и я отключилась.

Нервное напряжение бесконечного дня, недосыпание и постоянный озноб сказались на моём организме. После очередного донорства он решил, что с него хватит.

***

Проснулась я от ощущения, что давно так хорошо не высыпалась, тем более в позе звёздочки, широко раскинув руки и ноги. Да и кровать такая огромная, прямо как будто я лежу не на своей узкой кадетской кровати, а на чужой, и одеяло закрывает всю меня, а не заканчивается на пятках… Последняя мысль заставила мгновенно открыть глаза.

Просторную комнату заливал тусклый искусственный свет, на кресле в зоне гостиной сидел Юлиан Леру за своим ноутбуком. Понимание, что я позорно отключилась после донорства крови, а затем и вовсе заснула в личном боксе адмирала на его кровати, заставило меня покраснеть до кончиков ушей.

– Что? Сколько я спала?..

– Доброе утро, Анестэйша, – Юлиан, сидящий по пояс обнажённым, поднял на меня взгляд и отсалютовал мне кружкой с чаем, а я почувствовала, как краснею ещё сильнее.

Адмирал, несмотря на то, что последние годы чувствовал себя неважно, физическими занятиями всё равно не пренебрегал, о чём говорило его поджарое телосложение и выступающие мышцы груди и пресса. Я даже мысленно вспомнила обнажённого по пояс Натана и сравнила его с адмиралом. К своему стыду пришла к выводу, что цварг привлекает меня больше.

Вселенная, что это со мной? Сижу и пялюсь на адмирала Леру, как будто до сих пор обнажённых мужчин не видела. Треклятая галактика!

– Доброе, – произнесла я и закашлялась, потому что мой модулятор голоса, по всей видимости, тоже немножко впал в кому при виде цварга в одних лишь домашних штанах. Произнесла это слово я в итоге абсолютно женским голосом.

Юлиан заулыбался.

– Анестэйша, мне нравится Ваш голос. Может, всё-таки передумаете и вернётесь к своей истиной внешности? У Вас, кстати, и гиалуроновые импланты почти что рассосались, ничего подкалывать не придётся.

Я замотала головой. Зачем мне это? Меня уже все знают, как Стаса Радонежского, да и в Академии Космического Флота быть парнем, пускай слабым и тощим, всё равно легче, чем девушкой. К последним и повышенное внимание кадетов, и учителей… А если куратор узнает, что всё это время я дурила ему голову? Здесь одной выволочкой не обойдётся… да и с Натаном я привыкла жить вместе в одном боксе, не хочу менять соседа.

– А-а-а-э-э-м… как я здесь оказалась? – задала я глубокомысленный вопрос, увидев свой аккуратно сложенный комбинезон и Анчоуса на сиденье кресла, где я обычно сдавала кровь.

Беглое ощупывание себя под одеялом показало, что я осталась в термоблузке и термошортах, что не могло не радовать. Всё же смутное беспокойство не унималось, так как я совершенно не помнила, как оказалась в постели адмирала. Последнее, что запомнилось, – как встаю с вон того кресла.

– Вы вчера плохо себя почувствовали и потеряли сознание. Я уложил Вас на свою постель, но Ваш обморок плавно перешёл в сон, и я решил Вас не будить. Опасно в таком состоянии добираться до собственного бокса. Я спал на диване, у меня всё равно работы накопилось много, – последнее предложение цварг добавил, будто угадав мои внутренние терзания.

Собственно, почему «будто»? Он же цварг и наверняка полностью считал меня по моим эмоциям, оттого так и веселился, поглядывая на то, как я краснею.

Я уже собралась встать с чужой кровати и свесила для этого ноги, как входная дверь плавно отъехала в сторону. Я ругнулась на чём стоит свет и, действуя на голых рефлексах, успела юркнуть под одеяло с головой. Вот, казалось бы, взрослая девушка, уже почти двадцать лет, на родном Захране к этому времени сверстницы уже давно расстаются с девственностью, всё-таки жизнь коротка как ни крути, а я… А я как маленькая девочка прячусь в постели адмирала Космического Флота и отчаянно надеюсь выбраться из всей этой глупейшей ситуации, не потеряв своё лицо.

– Юль, привет, я стучался в твой кабинет, но тебя там не было, о… – знакомый голос куратора направления раздался со стороны входа в бокс адмирала.

В этот момент я поняла, что одеяло накинула лишь на туловище и голову, а мои голые ноги видны вошедшему.

– Юль, у тебя женщина?!… – в голосе Киара Леру звучало неподдельное потрясение.

Не надо было быть цваргом, чтобы понять, что с точки зрения Леру-младшего произошло что-то невероятное. «Я Вас, Анестэйша, разочарую. У меня ни жены, ни девушки, ни даже любовницы, не говоря о том, что иногда я просто днюю и ночую в собственном кабинете». Гнилой шварх! Почему мне так не везёт? За что?! Ведь сейчас же прицепится на мою голову…

Через щёлочку под одеялом я увидела, как адмирал встал со своего кресла и подошёл к Киару, практически загородив ему вид на меня.

– Кто она? Юль, я хочу познакомиться! Кто та красотка, из-за которой дрогнуло даже чёрствое сердце моего ста шестидесятилетнего брата? Юль, я хочу знать! – последнее было произнесено уже таким голосом, что мне стало понятно: не будь здесь адмирала, одеяло с меня бы уже сорвали.

Я закусила губу, надеясь на слово, данное мне Юлианом. Всё-таки он обещал не рассказывать брату, кто я.

– Киар, угомонись! – наконец одёрнул младшего брата адмирал. – Всему своё время. Моя… гостья не хочет быть узнанной. Ведь не хочет? – последний вопрос явно обращался ко мне.

Я молча натянула одеяло и на голые щиколотки, чувствуя, что двое мужчин уставились на меня. Ну, нет, ищите другую дуру, а я предпочитаю сохранить своё инкогнито настолько долго, насколько это возможно! Пока что маска Стаса Радонежского меня полностью устраивает.

– Не хочет, – с напором произнёс Юлиан, подталкивая брата к выходу. – Как только мы будем готовы, то обо всём сообщим тебе.

Я кожей чувствовала изумление Киара и его взгляды на разворошённую кровать и меня под одеялом, но, в конце концов, он опомнился и сделал шаг назад.

– И да-а-а, – сказал командор уже из коридора, только опомнившись, – ты просил дать больше свободного времени на ближайшей неделе Стасу Радонежскому. Не знаю, зачем тебе это, но я уже поменял его расписание.

– Спасибо, Киар, – кивнул Юлиан и закрыл дверь за младшим братом.

Не говоря ни слова, я схватила свой комбинезон и бросилась в сантехнический узел, где наскоро привела себя в порядок и убедилась, что моё расписание на этой неделе состоит всего из нескольких узкопрофильных лекций. Все занятия на полигоне сняты, лекции по робо- и аэрокосмической технике почему-то тоже, даже общие с аналитическим направлением пары по полуразумным животным отсутствуют.

На моё везение, офицеров Космического Флота в отличие от кадетов снабжали одноразовыми средствами личной гигиены. Я воспользовалась одноразовыми универсальными каппами для чистки зубов, тщательно умылась и провелась пальцами по коротким волосам. Анчоус, юркнувший вслед за мной, что-то недовольно пиликнул и расчесал меня своей расчёской. Точно, в нём же есть программа по укладке волос, как я могла забыть? Я настолько отвыкла иметь длинные волосы и следить за ними, что забыла об этой полезной функции своего киберняня. В общем, выходила я уже полностью одетая и собранная через каких-то пять или десять минут.

Пока я была в сантехническом узле, адмирал тоже успел собраться и переодеться. Тёмно-синий форменный комбинезон, облегающий мощную фигуру, золотая эмблема Космического Флота, коммуникатор на запястье и сияющие чёрные, как у всех цваргов, глаза. Поймала себя на том, что немного смущаюсь смотреть на адмирала прямо, но в то же время не испытываю ни страха, ни омерзения. Вот встречи взглядов с Люцифером я сознательно избегаю, зная, что он может проделать с моим сознанием, а Юлиану иррационально доверяю, хотя он тоже цварг и тоже мог бы устроить мне одну из этих психологических атак.

– Я видела, что у меня практически нет занятий на этой неделе, спасибо большое, адмирал.

– Юлиан, Анестэйша. Когда мы вдвоём, для Вас я просто Юлиан. К тому же Вы фактически поспали в моей постели, как-то странно, чтобы после этого Вы всё ещё обращались ко мне по званию, – мягко возразил цварг, а я густо покраснела.

Понятное дело, что фраза задумывалась как шутка, призванная разрядить атмосферу, вот только мне от этой шутки стало не по себе. Вселенная, у меня даже отношений толком не было, а тут сразу постель.

– Вы с какой-то целью попросили командора разгрузить мой график или у Вас есть планы на меня? – произнесла и вновь взвыла про себя в голос, поняв, что фраза получилась двусмысленной.

К чести адмирала, он сделал вид, что не заметил лёгкую пикантность, просквозившую в моих словах.

– Да, с целью, – неожиданно адмирал стал серьёзным. – Я подумал над твоими словами и своим обещанием, и решил, что будет правильнее, чтобы ты посидела в боксе всё то время, пока делегация таноржцев вкупе с Игнаром Радосским гостит у нас на станции. Заодно выспишься, наберёшься сил, повторишь всё к зачётам. Станция, конечно, большая, и остановились гости в другом секторе, да и ты теперь Стас Радонежский, но мало ли… как говорится, бережёного вселенная бережёт.

Я благодарно кивнула Юлиану. Всё-таки отличный мужик этот Юлиан. Ну, то есть цварг.

***

Когда дверь за юной захухрей закрылась, Юлиан покачал головой. Такая молоденькая, такая умная, что касается точных наук, и такая наивная и неопытная, когда речь идёт о взаимоотношениях, стоит только посмотреть на то, как она очаровательно краснеет при упоминании постели.

За несколько месяцев совместных вечерних посиделок в его боксе он сам и не заметил, как прикипел душой к этой девчонке. До сих пор его близкий круг составляли лишь младший брат и пожилой док, но совсем недавно он понял, что вот эта храбрая и бесконечно добрая девушка, по непонятным ему причинам согласившаяся стать донором криоциотов, также вошла в этот круг. Наверно, больше всего его поразил тот факт, что Анестэйша ничего не попросила взамен услуги – ни звания, ни денег, ни каких-либо других привилегий. Это стало тем самым толчком, благодаря которому он, Юлиан, обратил внимание на девушку. А дальше своё дело сделали многочисленные вечера, проведённые вдвоём, обсуждение тактики и стратегии ведения боя в космосе, которое тоже имело место быть, забавные истории из прошлого. Адмирал поймал себя на том, что в присутствии Анестэйши стал улыбаться впервые за много лет.

То, что между Анестэйшей и Киаром сложились более чем натянутые отношения, не давало Юлиану покоя, причиняя почти физическую боль. Цварги очень трепетно относятся к своему ближнему кругу, который становится для них дороже любых родственных связей, и то, что эти двое не ладят и постоянно повышают голос друг на друга, не давало Юлиану спокойно спать по ночам. В конце концов, адмирал был цваргом, и как все цварги, он обладал изрядной долей хитрости и изворотливости. Он обещал Анестэйше не говорить Киару о том, кем является его кадет, но он не обещал ей не делать так, чтобы Киар не догадался до всего сам.

Весь этот вечер был тщательно спланирован с самого начала. Разве что повышение уровня эльта-частиц стало неприятным сюрпризом. Юлиан прекрасно знал, что док уговорит Анестэйшу на внеочередное донорство, ну а чай с мятой и снотворным пришёл на ум сам собой. Далее, самый важный момент, – чтобы Киар ворвался в его бокс тогда, когда Анестейша будет в минимуме одежды. Всё-таки сложно не заметить женские ноги, тонкие икры и узкие щиколотки… Куда он вообще смотрит на своих лекциях? Юлиан сразу почувствовал, когда девушка проснулась, по фону её изменившихся эмоций, а написать пару строчек брату о том, что хочет изменить расписание Станислава на ближайшую неделю, было секундным делом. Юлиан хорошо знал своего брата и прекрасно понимал, что тот взбесится от этого сообщения и тут же прибежит лично выяснять, с какого шварха его кадет понадобился адмиралу.

Интуиция адмирала подсказывала, что как только младший брат узнает, что под маской Станислава Радонежского скрывается не слабый и тощий кадет, а уверенная в себе и сильная девушка, его мнение к Анестэйше резко изменится. По крайней мере, за годы преподавания в Академии Юлиан ни разу не видел, чтобы его младший брат издевался или говорил гадости кадетам-девушкам. Юношам – сколько угодно, но вот девушек любой цварг интуитивно считает слабее, даже если по физическим показателям они не отстают от своих сверстников, и никогда не станет обижать.

Когда худенькая фигурка Анестэйши исчезла, Юлиан довольно потёр руки и улыбнулся. Всё сложилось даже лучше, чем он предполагал. С одной стороны, девушка уверена, что случайно заснула в его боксе, да и Киар Леру зашёл просто некстати, а с другой, адмирал слишком хорошо знал своего младшего брата. Новость о том, что у Юлиана появилась девушка или хотя бы любовница, не даст ему покоя, и он обязательно сунет свой любопытный нос, чтобы узнать, кто она.

Что касается самой Анестэйши, то к ней Юлиан испытывал двоякие чувства. То, что она вошла в его ближний круг, сама не понимая этого, он осознал уже давно, как и то, что она совершенно его не боится. Первая девушка, которая смотрит на него без доли страха или раболепия. Он сказал чистую правду про то, что у него нет ни жены, ни девушки, ни любовницы уже много лет. В отличие от младшего брата, пользующегося популярностью среди женского пола, Юлиан не переносил ни приторно-сладкого вкуса эмоций цварог, которые как майор Аврелия практически боготворили героев войны, ни горьковато-кислого ужаса от любых других представительниц разумных рас. До сих пор адмирал был полностью сосредоточен на работе и службе Космическому Флоту и не рассматривал варианта, при котором он обзаведётся семьей. У цваргов в принципе мальчиков рождается заметно больше, чем девочек, и большинство из них так и не связывают себя узами брака, удовлетворяясь покупной любовью или случайными связями с иномирянками.

Смотря на Анестэйшу, Юлиан прикидывал, что мог бы изменить своим убеждениям. Уже сейчас от девушки приятно пахнет пряностями, когда она сильно взволнованна. Возможно, лет через десять, когда она выпустится из Академии, станет увереннее в себе и получит звание офицера Космического Флота, из них получится хорошая уравновешенная пара. В отличие от младшего брата, адмирал уважал и чтил Устав Академии, в том числе и ту часть, где запрещались отношения между кадетами и старшими офицерами.

***

Киар влетел в собственный бокс, впервые испытав что-то схожее с шоком. Его старший брат привёл в личный бокс девушку?! Неужели он увидел обнажённые женские ножки в постели того самого Юлиана, который всю жизнь пренебрегал женским вниманием, считая купленную любовь слишком недостойной, а эмоции женщин, восхищающихся офицерами Космического Флота, до невозможности слащавыми?! Да если бы метеорит подбил главный филиал станции, снабжённой фотонной защитной сетью по всему периметру, то это стало бы менее шокирующей новостью.

Гигантское любопытство раздирало цварга, и он стал лихорадочно соображать, кто же это мог быть в боксе Юлиана? Неужели коллега? Тогда он наверняка видел бы Юлиана с ней в офицерской столовой, да и в принципе такое утаить сложно. На случайные отношения не походит, разве что на корабле таноржцев прибыла какая-то девушка, но Киар просмотрел списки гостей внимательно, девушек среди них не было. Да и сам Юлиан вряд ли бы пошёл на непродолжительную интрижку. Он слишком… правильный для этого. Кто же тогда? Кадетка? Может, поэтому не хотела показывать своё лицо? Неужели до зубного скрежета безупречный во всём Юлиан решил наплевать на Устав Академии и начать отношения с девушкой, которая ещё не окончила учёбу?! Нет, раз уж у них всё зашло настолько далеко, что она остаётся ночевать в его личном боксе, понятно, что он рано или поздно сделает ей предложение и оформит всё согласно Уставу Академии.

Киар прикрыл глаза и вспомнил изящные тонкие щиколотки, мускулистые икры и бронзовую, еле тронутую загаром кожу девушки. Точно не цварга и не миттарка. У последних кожа оливковая, а цварги так вообще тёмно-фиолетовые. Судя по отсутствию растительности – не ларка. Таноржек на станции нет, они слишком слабы, чтобы сдать вступительные экзамены в Академию, пикси… да, это могла бы быть пикси, вот только цварги на дух их не переносят, чисто инстинктивно. Эмоции у них всегда горчат, и неприязнь пикси к цваргам-мужчинам также общеизвестна. Слишком маловероятно, чтобы у Юлиана была интрижка с шестирукой красоткой. Кто же это? Перебрав все варианты, которые могли бы быть чисто теоретически, Киар Леру понял, что ни один не подходит и вновь рассердился на себя.

Не цварга, не ларка, не пикси и не таноржка… хм… Кто же эта загадочная девушка, что растопила сердце сурового адмирала? Киар вновь сомкнул веки и попытался вспомнить мельчайшие детали в обстановке бокса. Вот он привычно открывает дверь в бокс брата, его данные добавлены в память биосканера, и с порога начинает возмущаться просьбой брата относительно кадета Радонежского. Затем перед глазами возникает Юлиан, одетый лишь в одни домашние штаны, а правее него разворошённая кровать, чей-то лёгкий не то испуг, не то досада и тонкие женские ножки. И привкус эмоций такой знакомый… м-м-м… точно знакомый, вот только чей? Он стоит слишком далеко, чтобы почувствовать их полностью. Похоже, всё же какая-то их общая знакомая кадетка. А левее кресло, на котором лежит аккуратно свёрнутый комбинезон и подозрительно знакомый робот.

Осознание, кто та самая незнакомка в постели брата, прошибло, словно мощнейший взрыв сверхновой. Синий комбинезон с золотой звездочкой, алюминиевый робот с искусственным интеллектом, что периодически посещал лекции вместо кадета Радонежского, узкие стопы и тонкие, но сильные икры, еле слышимый аромат пряностей… Киар Леру мгновенно покрылся потом, его замутило, собственная форма стала сильно сдавливать горло, стало тяжело дышать. Если бы не стул позади, то цварг рухнул бы прямо на пол. Подрагивающими пальцами командор вызвал цифровой помощник.

– Чем могу помочь, командор?

– Проверь по видеокамерам, во сколько возвращался в свой бокс кадет Радонежский.

– Минуту сэр.

Сильно побледневший Киар Леру сжал кулаки до такой степени, что даже не заметил, как ногтевые пластины впились в кожу, и на пол упало несколько капель алой крови.

– Кадет Станислав Радонежский вчера поздно вечером покинул свой бокс и вернулся только несколько минут назад.

В следующую секунду добротный тяжёлый стул, на котором сидел цварг, разбился о стену бокса из пентасплава конструкционного текстолита в мельчайшие щепки.

***

До нашего с Натаном бокса я бежала с такой скоростью, что у меня даже дыхание сбилось. Мне постоянно казалось, что вот-вот Киар Леру всё поймёт и явится по мою душу, чтобы вдоволь поиздеваться и выгнать из Академии с концами, обвинив в неподобающей связи со старшим по званию. И самое идиотское во всей этой истории то, что ничего не было! Хотя, конечно, адмирал Леру хорош, этого нельзя отрицать… Я потрясла головой. Вселенная, о чём я думаю? Точно адреналин на меня плохо влияет.

Запыхавшись, с горящими от стыда щеками, я вбежала в гостиную нашего с кадетом Танеко бокса и застыла, как только дверь автоматически закрылась за мной. Таноржец сидел на диване в гостиной, явно ожидая меня, потому что обе двери в спальни были открыты нараспашку. Анчоус, влетевший за мной в бокс, пребольно стукнул меня в спину и возмутился, почему я прекратила движение, но увидев Натана, так же застыл. Волосы парня были мокрыми, как и верхняя часть комбинезона, будто он вылил на себя воду, не раздеваясь, глаза опухшими и красными, а под тонкой кожей на руках чётко обозначились вены, с такой силой он сжимал карту памяти. Когда Натан взглянул на меня, хрупкий предмет отчётливо хрустнул в его кулаке.

– Заче-е-ем же так… – простонал Анчоус, но одного моего взгляда на киберняня хватило, чтобы он догадливо заткнулся.

Вселенная! Как я могла забыть, что оставила для Натана видеозапись с признанием Талиссы? Он нашёл и просмотрел карту ещё вчера вечером, наверно, ему до сих пор очень больно из-за открывшейся правды…

– Натан, право слово… – я не знала, что сказать, просто не знала. Меня не учили утешать, и я понятия не имела, что надо говорить в таких ситуациях.

– Тебе жаль? – таноржец усмехнулся, и его лицо обезобразилось кривой ухмылкой. – Стася, тебе жаль?! Вот уж не поверю!

Он засмеялся, но как-то зло. От этого смеха у меня пробежали мурашки по коже, я поёжилась.

– Какая же всё-таки ты дрянь, Стася. А ещё подругой прикидывалась.

– Что? – такой поворот событий мне категорически не нравился. Это я ещё дрянь-то?! – Натан, она тебя использовала!

– Подумаешь, немного бета-колебания волн изменила, чтобы я помогал ей с уроками. Кого это волнует? Многие девушки пользуются своей внешностью, чтобы им во всём помогали. Я думал, что ты просто ревнуешь к ней и потому говорила, будто Талли опасная…

Я открывала и закрывала рот, словно выброшенная на берег рыба, не понимая, какого шварха здесь происходит. Глаза Натана выглядели остекленевшими, а спина сгорбленной. В таком подавленном состоянии я его ещё не видела ни разу. Даже тогда, когда его избил пятикурсник пикси, он ругался на меня, шипел, но выглядел гораздо лучше, чем сейчас.

– Последствия насильно прерванного гипноза, – шепнул мне на ухо Анчоус, но я уже и сама стала догадываться, что мой сосед не в себе.

– Я думал, что мы друзья, но ты постоянно заставляешь чувствовать себя самым убогим кадетом на всю Академию. Мало того, что из-за тебя я перестал ощущать себя мужчиной… ты смогла уложить трёх ларков, а я даже не справился с одним пикси, так теперь ты доказала мне, что я не способен разобраться в гуманоидах. Ещё вчера я думал, что мне симпатизируют девушки с моего направления, а сегодня благодаря этой видеозаписи даже не уверен, что не омерзителен тебе. Признайся, тебе доставляет удовольствие издеваться надо мной? Зачем ты вообще полезла в мои отношения с Талиссой? Кто тебя просил? Или ты самоутвердиться решила за мой счёт? Ха, глупенький Натан даже не видит, как его откровенно используют! Думаешь, я этого не понимал? Конечно, я догадывался… но до сих пор таноржцы лишь смеялись над тем, что я не умею программировать и полный ноль в математике. Впервые в жизни я стал кому-то нужным, я стал гордиться тем, что мультилингв, а не стесняться этого. Впервые в жизни я наладил отношения со сверстниками… а ты всё взяла и испортила.

Натан сжал руки в кулаки и посмотрел на меня с такой ненавистью, что я нащупала позади кнопку выхода из бокса и выбежала наружу. Юркий Анчоус вновь увязался за мной. Он говорил что-то о том, что на Натана продолжает действовать гипноз Талиссии, изменяя часть бета-колебаний в его мозгу. При этом моя карта памяти вызвала всплеск новых, более ярко-выраженных колебаний, которые наложились на остаточные воздействия пикси. Скорее всего, Натан не просто не отдаёт себе отчёта в том, что говорит, а даже и не вспомнит этого разговора.

Я же бежала, не разбирая дороги, слёзы застилали глаза. Какая-то часть меня помнила, что обещала адмиралу всё свободное время провести в собственном боксе, но после встречи с Натаном сил туда возвращаться не было. Внутри всё буквально жгло от обиды и несправедливых обвинений. Неужели мне стоило молчать и не соваться в их отношения с Талиссой? Просто наблюдать, как всякий раз, когда мой друг хочет что-то изменить, ему тщательно промывают мозги или вовсе избивают?! Разве так поступают друзья? И пускай Натан не вспомнит о том, что наговорил мне сегодня, но это не значит, что в глубине души он так действительно не думает.

Я не заметила, как мы добрались до сектора состыковки с большими кораблями, и вздрогнула, когда кто-то обратился ко мне по имени:

– Анестэйша Радосская?

Будь я не насколько расстроена, то меня не смогли бы так глупо подловить, но невольно поднятая голова и вздрагивание моих плеч доказали, что тот человек не ошибся. Мгновение – и я почувствовала болезненный укол куда-то в шею. Уже оседая на пол, я увидела мелькнувшие лакированные любимые туфли моего отца и до боли знакомый голос:

– Спасибо, Сэмюэль, ты чисто сделал свою работу. А теперь забирай её на борт, и отчаливаем, пока космофлот не хватился пропажи.

Глава 19. На полпути до Танорга

Крепкий, как бетон, кулак разъярённого цварга впечатался в челюсть адмирала Леру, повалив того на пол.

– Как. Давно. Ты. Знал?! – Киар не кричал, он рычал с такими угрожающими нотами в голосе, что будь на месте его брата любой другой гуманоид, то тот бы уже давно наделал в штаны от страха.

Юлиан сплюнул часть крови на пол и попытался вырваться из захвата Киара, но тот недаром закончил боевое направление Академии.

– А ты так бесишься потому, что девчонка тебя проигнорировала?

Киар схватил Юлиана за грудки и приложил об пол с такой силой, что в полу адмиральского бокса осталась внушительных размеров вмятина.

– Клянусь, если бы не твоя болезнь, я бы тебя по стенке размазал.

– А так я достоин лишь пола? – иронично переспросил Юлиан.

Киар выпустил форму адмирала и откатился в бок. Он сейчас выглядел не сильно краше, чем его старший брат. Подбитый глаз, ободранные костяшки пальцев и глубоко рассечённая скула от шипа Юлиана. Они и в детстве любили выяснять отношения на кулаках, но сейчас драка принесла особенное облегчение. Пока Юлиан ощупывал свои рёбра, Киар повторил вопрос:

– Юль, ну не томи. Давай на чистоту, как давно ты знал?

– Что именно?

– Что Стас – девушка, мать твою! – Киар вновь начал злиться.

– Не ругайся, – одёрнул Юлиан. – Мать, между прочим, была и твоей тоже. А знаю уже… ну несколько месяцев.

– Несколько месяцев?! И ты молчал?!! – левая рука так и потянулась схватить старшего брата за ворот комбинезона, а правая непроизвольно размахнулась для удара, но на этот раз адмирал оказался проворнее. Он провёл блокировку приёма и контратаку, приложив теперь Киара затылком об пол.

– Да, молчал, – адмирал вновь сплюнул кровавый сгусток на пол и зарычал в ответ. – Она взяла с меня слово, что я тебе не скажу. Но как ты думаешь, зачем я написал тебе с утра сообщение? Меня достало смотреть на то, как ты то эмоциональный взлом сознания бедной девочке устроишь, то просто наорёшь на неё ни за что и ни про что. Я уже и не знал, как до твоих куриных мозгов донести факты! Она мне дорога, и я не хотел бы, чтобы ты всё испортил.

– Ты… с ней… спал? – белки Киара заволокло алым. Он с трудом сдерживал себя.

– Нет. Она просто сильно устала после донорства крови, и я уложил её в свою постель.

Киар растерянно моргнул, красная пелена мгновенно спала.

– Донорства крови? – эхом произнёс он, явно плохо соображая после того, как его затылок проделал ещё одну вмятину в полу адмиральского бокса.

– Да. Анестэйша родилась на Захране, её организм адаптировался к некоторым тяжёлым металлам и радиоактивным вещам или как-то так, я не вникал точно, можешь спросить у Дориана, если тебе интересно. Док нашёл в её крови криоциты, именно донорством крови она занималась последние месяцы напролёт в моём боксе.

Киар поднял руку и почесал гудящий затылок, а затем задумчиво оглядел растекающееся бардовое пятно на ладони.

– То есть всех этих дополнительных занятий по тактике и стратегии не было? – хмуро уточнил он у брата.

– Не было, – подтвердил Юлиан. – Это была отмазка для тебя, чтобы ты поверил.

– И она не хотела того, чтобы я знал правду?

– Не хотела, – терпеливо подтвердил адмирал.

– А ты почему решил слово нарушить?

– Она вошла в мой первый круг, я понял, что не могу больше смотреть на то, как Вы собачитесь.

– Понятно, – глубоко вздохнул Киар и потёр глаза. Вселенная, какой же он всё-таки слепой идиот! И эти его догадки на счёт её связи с Игнаром Радосским… Ведь раскопал все факты, но не смог правильно связать в единое целое! Стало и смешно, и грустно одновременно. Слепец! А ведь его интуиция кричала о том, что что-то не так с этим Стасом Радонежским, его тело пристрастилось к её остро-пряным эмоциям, а он в упор не замечал девушку в мужском комбинезоне с модулятором голоса и несколькими гиалуроновыми имплантами.

Наверно, теперь стоит пойти и извиниться за всё, что он сделал и наговорил ей за это время. Нехорошо как-то получилось.

– Пожалуй, надо извиниться перед ней, – пробормотал командор. – Пойду, навещу её.

– Мне тоже надо. Как-никак сейчас я фактически нарушил данное ей слово, рассказав всю правду тебе, – помрачнел Юлиан. – Подожди, давай я вызову её сюда.

Киар оглядел кабинет старшего брата, в котором не осталось ни одного целого предмета. Мебель разбита на куски, по стенам змеятся паутинки трещин, на полу вмятины и осколки плазменного экрана, всё перепачкано кровью. В пылу драки они даже пробили стену в сантехнический узел, и теперь там зияла огромная дыра. Да уж, роботам-уборщикам придётся изрядно постараться, чтобы восстановить кабинет Юлиана.

– Зови, – хмыкнул Киар.

– Странно, коммуникатор выключен, – отметил Юлиан через несколько минут, чуть нахмурившись.

– Разрядился, наверно. Сейчас, отправлю цифрового помощника найти её и привести, – сказал Киар, морщась от боли в скуле и набирая соответствующую команду.

***

Приходила я в себя тяжело, рывками. Видимо, сказалась мои постоянные сдачи крови, так как сомнительно, чтобы отец сэкономил на моём похищении. Он вообще всегда предпочитал всё самое лучшее и дорогое и презрительно кривил губы, когда ему предлагали что-то «экономичное» или «бюджетное». А то, что меня похитил собственный папочка, для меня секретом не являлось.

– Проснулась, – обрадовался смуглый мужчина с короткой бородкой. – Любишь же ты поспать, красавица!

Я огляделась. Небольшой скоростной катер на трех-четырёх человек, явно таноржский, судя по количеству кнопочек и дисплеев на квадратный метр. Я была пристёгнута к комфортному трансформируемому креслу, а вот мои руки оказались свободными. Разумеется, первым делом я потянулась к застёжкам, но отстегнуть их так и не смогла. Заблокированы. Второй мыслью было проверить коммуникатор, но вот его похитители заботливо сняли с моей руки. Надоедливого Анчоуса нигде поблизости видно не было, хотя именно сейчас я не отказалась бы от его компании.

– Где я? – произнесла неожиданно сиплым мужским голосом. Пить хотелось ужасно, да и во рту было ощущение, будто крыса сдохла. Забористой, однако, дрянью меня напичкали.

– А вот модулятор голоса рекомендую выкашлять, да побыстрее. Игнар Павленьтиевич и так громко ругался, узнав, что вы подстриглись и перекрасились, а также изуродовали своё лицо. Боюсь, модулятор голоса станет для него нокаутирующим ударом.

Я хмыкнула, подумав, что для моего отца вряд ли что-то может стать нокаутом, но придержала свои мысли при себе и послушно надавила на искусственный кадык, вызывая приступ сухого кашля. Маленькая серебристая капсула размером с монету упала мне в раскрытую ладонь, и я её успела спрятать как раз за секунду до того, как услышала своего отца.

– Я же сказал сразу же меня позвать, как только она очнётся. В чём дело, Сэмюэль, у тебя плохо со слухом? – голосом Игнара Радосского можно было бы разрезать сталь. Сухой, резкий, властный, пугающе низкий и очень недовольный.

Я видела, как посерел пухловатый мужчина, и мне даже на миг стало его жалко. Лишь на миг, пока я не вспомнила, что он и есть мой похититель. Мой желудок отозвался на высказывание отца громким бурчанием.

– Принеси Анестэйше еды и заодно сообщи Ковину, что он перестарался со своим снотворным. Я просил, чтобы оно действовало пару часов, а не пару суток. Как приземлимся на Танорг, пускай на глаза мне даже не смеет показываться, я очень зол на него. А ведь мог эти два дня провести с дочерью.

Сэмюэль из серого стал совершенно белым и тут же ринулся в направлении двери. Неполную минуту спустя отец всё-таки обошёл моё кресло и встал передо мной во весь свой рост. За те полгода, что мы не виделись, он заметно похудел, отчего острые скулы стали ещё более острыми, а синие глаза – выразительными.

– Ну-с, блудная дочь, рад тебя, наконец, видеть, – произнёс он таким тоном, что теперь отчего-то страх почувствовала я.

– А я тебя не очень… – совершенно искренне призналась я, несмотря на вопящее чувство самосохранения.

Миг – и хлёсткая пощёчина опустилась на мою праву сторону лица. В ухе зазвенело так, что я почувствовала себя оглохшей, а голова безвольно мотнулась в сторону. Если бы я не сидела и не была пристёгнута к креслу, то уже точно валялась бы на полу. От неожиданности и острой боли картинка задвоилась в глазах.

– Это за твой побег и откровенное хамство, – ответил он на невысказанный мною вопрос, а затем досадливо цокнул языком, вынул белоснежный платок и прижал к нижней губе, воспользовавшись моим оцепенением. Отец никогда меня не бил, и случившееся казалось мне дурным сном.

Губа болела так, словно её покусал рой ос. Я хотела отстраниться от чересчур сильного давления, но Игнар Радосский строго прицыкнул:

– Губа рассечена, идёт кровь, – произнёс он таким тоном, будто неудачно вступил ботинком в лужу, а не ударил меня! – Надо остановить. Не хочу, чтобы, когда мы шли по трапу, меня обвинили в жестоком обращении с собственной дочерью. Для журналистов всё должно выглядеть как счастливое воссоединение семьи после того, как Космический Флот нагло выкрал мою дочь.

– Что? Каких журналистов? – от последних слов мне стало дурно настолько, что я сама вцепилась в платок отца.

– Не захранских, разумеется. Ничего не имею против Захрана, но это мусорная планета, из которой я просто выкачиваю деньги и ресурсы. Что касается влияния, то, к моему величайшему сожалению, твоя родная планета его не имеет в виду небезызвестного синдрома Кесслера.

– Твоя родная планета? – это словосочетание слегка царапнуло мой слух. В голове всё ещё шумело от пощёчины.

– А я думал, ты посообразительнее будешь, раз смогла сдать вступительные экзамены в Академию, – скривил губы Игнар Радосский с таким видом, что я мгновенно почувствовала себя маленьким несмышлёным ребёнком, несмотря на возраст.

Мотнула головой. Это он специально так делает и вновь пытается манипулировать мной. Растоптать чувство собственного достоинства, унизить, умалить умственные способности, вбить в голову, что без его поддержки и опеки я никто. А ведь с мамой он поступил точно так же. Год за годом вбивая в её голову, что она слишком слабая здоровьем, ничего не умеет, над ней будут смеяться, если она выйдет на работу, а он способен обеспечить семью… Ничего не значащие фразы, намёки, завуалированные под заботу, лёгкие угрозы, – и мама действительно поверила в его слова.

Я ещё раз осмотрела своего отца с ног до головы, подмечая все детали. Отец был более смуглым, чем я или мама, но я раньше это объясняла частыми командировками на южное полушарие Захрана, где более тонкий озоновый слой и менее щадящие лучи солнца. Тёмные волосы, как у всех людей с Танорга, обрамляли его лицо. Брюнеты и шатены на Захране встречались, но своей золотой шевелюрой я явно пошла в мать и деда по материнской линии. А вот глаза у Игнара, как и у Илларии были большими и насыщенно синими… Даже, пожалуй, чересчур насыщенными.

– Линзы, – пояснил очевидное мой отец, заметив, как я внимательно разглядываю его лицо. – А разрез глаз увеличил хирургически. Хотел больше походить на захухрю.

Неожиданно все странности начали складываться в одну огромную и сложную картину. Происхождение моего отца объяснило и то, откуда у меня в няньках HAUS-8, названный Натаном таноржским искусственным интеллектом. И как я только столько времени наивно верила, что столь сложную модель могли создать на Захране, и не видела очевидных нестыковок? А почему меня не напрягло то, что мой отец лично дописал протокол «Цербер»? Он же хороший, даже отличный программист… А, как известно, лучшие программисты рождаются на Танорге – планете передовых технологий. Даже появление Игнара Радосского на космическом корабле таноржцев стало таким логичным и таким понятным. Опять же – возраст моего отца. Ему было уже шестьдесят с хвостиком, но при этом он выглядел гораздо моложе большинства захухрей. Неудивительно, если учесть, что продолжительность жизни таноржцев превосходит жителей Захрана. А то, что Игнар Радосский знал о том, что пикси способны влиять на человеческих мужчин… О-о-о-о…

– А мама…? – почему-то это мне это сейчас было важнее всего.

– Иллария, разумеется, с Захрана. Мне нужна была женщина и ребёнок, чтобы выглядеть в глазах общества достойным членом Аппарата Управления Планетой. Чтобы к моему мнению прислушивались, и большинство голосовало так, как мне необходимо, нужны были не только деньги, но и некоторый статус, семья. Общество любит не только успешных бизнесменов, но и счастливых семьянинов.

Я промолчала, сглотнув неприятную горечь во рту. Неприятно осознавать, что долгие годы мы с мамой являлись всего лишь удобной ширмой.

Игнар Радосский ещё раз окинул меня взглядом, затем приложил магнитный ключ к ремням, и они отстегнулись с характерным щелчком.

– Ты можешь ходить по кораблю, но не делай глупостей, иначе вновь пристегну к креслу, и остаток дороги проведёшь в нём. С моим помощником Сэмюэлем ты уже познакомилась, на борту ещё двое пилотов – Рональд и Лайт. Не мешай им, пожалуйста. В твоих же интересах, чтобы мы достигли цели полёта, а не врезались в какой-нибудь астероид. В санузле средство для снятия краски с волос, а также антибиотики. Знаю, что ты не болеешь, но меня бесят твои импланты, пускай они почти и рассосались. Думаю, одной порции будет достаточно, чтобы вернуть тебе человеческий вид.

– А куда мы летим? – поинтересовалась бесцветным голосом.

По большому счёту мне было всё равно, но я решила, что не помешает выяснить планы отца.

– На Танорг, разумеется, – насмешливо ответил Игнар Радосский. – Неужели ты ещё не поняла? – я молча проглотила очередную шпильку в свой адрес.

– Зачем я тебе, отец?

– Во-о-от, смотрю, ты и об уважении вспомнила, замечательно. Почаще называй меня так, когда мы прибудем на Танорг, – мужчина блеснул глазами, а я так и не поняла, издевается он или действительно хочет, чтобы я чаще к нему обращалась, подчёркивая нашу родственную связь. – Что касается тебя, то раньше я планировал оставить тебя в качестве моей преемницы на Захране, а теперь, когда ты подалась в ККФОМ-цы, вот, думаю, может, стоит использовать тебя по-иному… Мне не помешают ещё одни руки и уши в Космическом Флоте.

Игнар Радосский улыбнулся каким-то своим мыслям и направился к двери, а моё сердце вдвое зачастило после этой отнюдь не дружелюбной улыбки.

– Ты не имеешь права меня удерживать! Ты не заставишь меня! Ты… ты… – я боялась собственного отца, но ещё больше я боялась того, что стану марионеткой в его руках. – В конце концов, я совершеннолетняя по законам Захрана, а, следовательно, тебе придётся меня отпустить.

– Лишь по законам Захрана. Не забывай, что ты лишь наполовину захухря, а наполовину таноржка. И летим мы сейчас именно на Танорг, где совершеннолетие достигается не в восемнадцать, а в двадцать один год. Тебе стоило быть прилежнее на лекциях в Академии, – с насмешкой бросил через плечо Игнар Радосский и скрылся за дверью.

От отчаяния закусила губу и чуть не взвыла, так как попала зубами по ране, которую поставил мне отец пощёчиной. Грязно выругавшись, пошла в санузел сплёвывать кровь и приводить себя в порядок.

***

– Юль, отпусти меня, я за ней! Цифровой помощник сообщил, что за сутки только один корабль покинул станцию космофлота, и это таноржский катер. Они даже не скрывались, введя конечной целью маршрута – сам Танорг!

– Допустим, я тебя отпущу. И что ты сделаешь?

– Как что?! Полечу на Танорг, найду Анестэйшу и верну её на станцию Академии!

Внутри Киара всё кипело от ярости и негодования, когда он раз за разом просматривал видеозапись, как какой-то громила воткнул шприц в плечо девушки, и она осела на пол. Затем таноржец перекинул её так, словно это не человек, а мешок с картошкой, и, подчиняясь приказам Игнара Радосского, доволок до близстоящего катера. Занятно, что всё происходило в первой половине дня, когда кадеты находились на лекциях. Никто не встретился на пути похитителей и не стал задавать неуместных вопросов. По одному только беглому взгляду на запись становилось понятным, что бизнесмен тщательно готовился к тому, чтобы забрать дочь из космофлота.

Примечательно и то, что помощник миллиардера до последнего сомневался, что перед ним девушка, а не парень, а потому окрикнул Анестэйшу по имени. Если бы она не среагировала и не начала оборачиваться, то вероятно, он отпустил бы её. Правда, Игнар Радосский с самого начала был уверен в том, что по коридору идёт именно его дочь, а не кто-то ещё. Пересмотрев видео ещё раз, Киар заметил, что темноволосый мужчина в деловом костюме схватил личного робота девушки HAUS-8 и нажал несколько кнопок, выключая. Сомнительно, чтобы миллиардер позарился на искусственный интеллект кадета и прихватил его с собой на продажу. Похоже, робот представляет какую-то ценность для самого Игнара Радосского, и именно из-за него он был уверен, что перед ним далеко не Станислав Радонежский.

– Киар, ты с ума сошёл? Что ты скажешь на Танорге? Что собственный отец украл дочь из Академии Космического Флота? Да тебя же на смех поднимут! Ко всему она дочь богатейшего и влиятельнейшего человека Захрана и единственная его наследница! Кто вообще в здравом уме и памяти поверит в то, что девушка решила наплевать на деньги и семейный бизнес, отказалась ото всего в пользу того, чтобы с утра до ночи бегать с вонючими кадетами на полигоне с повышенной гравитацией и рисковать своей жизнью, учась пилотированию кораблей? Киар, я уже молчу о том, что ты цварг! Таноржцы, как и захухри – люди, одна раса, и они по определению будут относиться ко всему, что ты заявишь, предвзято.

– Она ККФОМ-ец, честно сдала вступительные экзамены и была принята в Академию, – сквозь зубы упрямо прорычал Киар. – А значит, она в данный момент является не гражданским лицом, а военным, и обязана вернуться на станцию!

Он вспомнил, какой неподдельный страх испытывала Анестэйша при упоминании одного только имени её отца. Командор чувствовал, что просто обязан попытаться вернуть девушку в Академию ради неё же самой, уже не говоря о том, что именно благодаря её крови брат практически выздоровел. О том, в кого он сам превратится без её остро-пряных эмоций, он старался не думать.

Неожиданно Юлиан схватил Киара за рукав и рывком развернул к себе. Упрямо сжатые губы и кулаки, напряжённо подрагивающий хвост, бессознательно приподнятая верхняя губа, обнажающая острые клыки – всё говорило о том, что младший брат в очередной раз уже всё решил без его на то согласия. Спорить с ним бесполезно. Конечно, сам Юлиан хотел бы, чтобы Анестэйша вернулась на станцию, но также он понимал и то, что Игнар Радонежский – слишком влиятельный человек на своей планете. А судя по тому, что он прибыл на таноржском корабле, Танорг будет выступать на его стороне в этом конфликте.

– Ладно, Киар. Лети на Танорг, можешь взять моего личного «Тигра». До планеты примерно неделя пути, если воспользоваться туннелем, можно сократить дорогу до четырёх дней. Умоляю, веди себя благоразумно, не развязывай конфликтов, а я тебя прикрою перед советом генерал-адмиралов, а также свяжусь с правительством Танорга и сообщу требование отдать нашего кадета.

– Спасибо, Юль, ты настоящий друг! – Киар облегчённо выдохнул и бросился к выходу.

– Ну, а для чего ещё существуют старшие братья? Разве не для того, чтобы прикрывать задницу младшим? – долетело в след командору.

– Галактическое скопление тебе сам знаешь куда… – прилетело в ответ прежде, чем хвост младшего Леру скрылся за дверью.

Юлиан лишь усмехнулся и покачал головой. Похоже, его планы на Анестэйшу Радонежскую отменяются. Если брату удастся вернуть девушку, а он очень на это надеялся, то он к ней никого и на лазерный выстрел не подпустит.

***

Через силу я поела еду, принесённую Сэмюэлем, привела себя в порядок, как просил отец. На полке возле душа действительно обнаружились антибиотики, а так как физические нагрузки и донорство заметно повлияли на кровеносную систему, от имплантов уже почти ничего не осталось. Я выпила таблетку, понимая, что через несколько часов моё лицо станет заметно более женственным, и залезла в маленькую кабину, чтобы смыть с себя запах двухдневного пота. Средство для снятия краски с волос оказалось до отвращения хорошим, уже спустя полчаса из зеркала на меня смотрела миловидная блондинка.

Сделав все свои дела, я решила пройтись по катеру. Отец сказал, чтобы не делала глупостей, но он не запрещал мне выходить из бокса. После просторных аудиторий Академии и многочисленных жилых этажей таноржский катер показался мне почти что крошечным. Я насчитала всего четыре бокса, один общий санузел, технический отсек и коридор, ведущий в рубку.

Когда я приблизилась к рубке, то услышала голос моего отца и ещё парочку молодых и звонких мужских голосов. Я тихонько прокралась по коридору и приложила ухо к двери, чтобы расслышать разговор как можно лучше.

– Только что на связь выходил Танорг. Говорит, что они нас ждут, но уже в погоню отправлен представитель Космического Флота, требующий вернуть кадета Космического Флота обратно на станцию.

Сердце застучало быстрее от этой новости.

– Кого отправили? Надеюсь, хотя бы не пикси? – в голосе отца почувствовалось явное омерзение.

– Нет, Игнар Павленьтиевич, цварга, командора Киара Леру.

Ответа отца я не услышала, так как внезапно отъехавшая в сторону дверь стала для меня полнейшей неожиданностью. Слишком сильно сосредоточившись на голосах, я не заметила, как навалилась на дверь всей своей массой, в результате чего она открылась, а я позорно вывались на четвереньки по центру рубки. Внезапная тишина опустилась на рубку, пилоты усиленно делали вид, что занимаются лишь управлением катера. Волна неудовольствия прошлась по лицу Игнара Радосского, когда он увидел меня, распластавшуюся на скользком полу рубки. Я и сама поняла, что крупно влипла, потому что больше всего на свете мой отец ненавидел, когда его кто-либо подслушивал или совал нос в его дела.

– Я… я случайно… дверь не открывалась… – попыталась соврать я, но в результате сделала лишь хуже. Синие глаза отца вспыхнули ненавистью.

– Это было очень глупо с твоей стороны. Видимо, поганых генов твоей матери в тебе больше, чем моих, – произнёс он с какой-то долей сожаления, а уже затем активировал коммуникатор. – Сэмюэль, ты разобрался с HAUS-8, успел сделать то, что я просил?

– Да, Игнар Павленьтиевич, успел, но нужен подопытный образец, чтобы проверить, Вы же понимаете, что настройки очень тонкие…

– Отлично. Сейчас проверим, – и прозвучало это так, что вдоль спины у меня пробежали мурашки.

Дальнейшие события я с трудом могла описать. Я брыкалась и сопротивлялась, царапалась и даже укусила в бицепс огромного таноржца, но помощник отца лишь поморщился, пытаясь схватить меня. Он весил раза в два больше меня, а в плечах был шире как минимум втрое, но в отличие от меня Сэмюэль оказался неповоротливым и совершенно не имел никакой физической подготовки. Я же хотя и была легче и слабее, но не зря столько времени занималась у капитана Валлуни и на индивидуальных занятиях с Диком. Однако таноржский катер сильно проигрывал бару «Три пингвина» или даже кадетской столовой – бежать было некуда. В какой-то момент меня схватили за руки, вывернули их с такой силой, что хрустнули суставы, а на глазах выступили слёзы, и буквально швырнули в трансформ-кресло в знакомом боксе. Ремни безопасности мгновенно щёлкнули, вжимая в спинку кресла. Не без гордости я увидела, что по лбу Сэмюэля течёт пот, а под левым глазом вот-вот проявится внушительных размеров синяк. «Что бы они ни задумали, дёшево я им не дамся!» – крутилось у меня в голове. Однако моё боевое настроение как ветром сдуло, когда в бокс вошёл отец с Анчоусом в подмышке одной руки и шприцом внушительных размеров в другой. Сердце зачастило в тахикардии от плохого предчувствия.

– Отойди, Сэмюэль, сейчас я её успокою.

Я рванула руки, но их неудачно прижало ремнями. Прямо как в моём самом частом кошмаре.

– А ведь я предлагал тебе пойти другим путём, но ты сама не захотела, чтобы с тобой обращались по-человечески, – прицыкнул языком отец, и тонкая игла вонзилась в моё предплечье.

– Что это? – прошипела я.

Было больно. Поступающая прозрачная жидкость буквально разрывала мои вены изнутри. Ничего общего с тем, как аккуратно Юлиан ставил иглу, чтобы взять мои криоциты. На миг показалась, что вместо крови у меня по артериям течёт лава, я завозилась, пытаясь выдрать иглу, но услышала:

– Анестэйша, мне не нравится причинять тебе боль, но ты меня заставляешь применять более жёсткие методы. Это специальный наркоз, не сопротивляйся…

Словно вспышка ослепительной яркой звезды, моё сознание озарила догадка. «Мне не нравится причинять тебе боль, но ты меня заставляешь…». Черты лица Игнара Радосского стали более размазанными, глаза потемнели, а нос… нос из-под полуопущенных ресниц стал выглядеть толще, как и подбородок.

– Яков… твой сын? – прохрипела, потому что от гадкого наркоза, вводящего меня в состояние амёбы, во рту пересохло.

Яков являлся мне абсолютно во всех кошмарах. Он был моим одноклассником и главным заводилой в игре «давайте унизим королеву мусора». Думаю, что его перекошенное злорадной ухмылкой лицо, когда он расстёгивал ширинку, чтобы помочиться на замарашку, врезалось в мою память на всю жизнь. Сейчас и только сейчас, глядя на отца, я вдруг поняла, насколько похожи эти двое моих мучителей. Особенно, если представить Игнара Радосского с раскосыми карими глазами вместо огромных ярко-синих.

– А всё-таки какие-то зачатки разума в ней остались, – хмыкнул голос отца. – Даже немного жаль будет, что такой интеллект пропадёт. Сэмюэль, размести HAUS-8 напротив моей дочери. Да вот так, чтобы она его постоянно видела… Впрочем, если зрительного контакта не будет, то тоже подойдёт, колебания всё равно распространятся…

– Игнар Павленьтиевич, прошу прощения, но ещё полностью не протестировали эту разработку, а всё-таки эта Ваша дочь, не хотелось бы, чтобы её мозг оказался выжженным…

– Делай, что я сказал, и не мели чушь языком! Она не цварг, не подохнет.

Глава 20. Суд на Танорге

Командор Леру представлял себе всё иначе. Он гнал истребитель, развив максимальную скорость, на которую тот только был способен, рисовал себе самые страшные картины того, что могло случиться с Анестэйшей, злился и выжимал из ионного двигателя всё возможное. Юлиан не обманул и сам связался с Таноргом, объяснив им всю ситуацию. Киар понял это, как только приземлился на платформу центрального космопорта планеты. Его моментально ослепили вспышки голокамер журналистов и оглушили многочисленные голоса:

– Вы представитель Космического Флота? Расскажите, пожалуйста, какие меры Вы предпримете против таноржцев, которые сейчас учатся в Академии, если Танорг ответит отказом и не выдаст Вам Анестэйшу Радосскую?

– Скажите, а это правда, что Вы силой удерживали девушку в Академии космофлота, заставив переодеться мужчиной?

– Анестэйша Радосская Ваша любовница? Командор, Вы поэтому прилетели за ней лично на Танорг?

– Вы принуждали единственную наследницу мультимиллиардера Игнара Радосского к интиму?

– Почему девушка по возвращении на родину после полугодового обучения в Академии Космического Флота не хочет возвращаться на станцию? Как Вы можете это прокомментировать?

Цварг готов был взвыть в голос. Как и все военные, он искренне ненавидел журналистов. Любое слово, любую фразу они могли переиначить так, чтобы обратить против говорящего. На счастье командора почти сразу же его «Тигра» оцепила местная Планетарная Полиция, и какой-то робот гуманоидной внешности обратился к Киару Леру.

– Уважаемый командор Киар Леру, офицер Космического Флота, gрошу Вас следовать за мной. Для Вашего комфортного пребывания на Танорге выделен номер в отеле напротив здания суда. Судебный процесс о незаконном привлечении Космическим Флотом к военной службе человеческой девушки Радосской Анестэйши Игнаровны назначен на завтра.

Командор скрипнул зубами, но проследовал вслед за отрядом роботов в блестящих серебряных панцирях с огромными зелёными шестиугольниками – отличительным знаком Планетарной Полиции на Танорге. Краем глаза он заметил, что отряд полностью оцепил его, взяв в кольцо и, таким образом, не давая передумать или двинуться в другую сторону. Но Киар Леру и не хотел никуда бежать. Он прибыл на Танорг с твёрдым намерением вернуться вместе с Анестэйшей, а потому, не обращая внимания на механических сотрудников, с лёгким интересом рассматривал улицу.

Вся улица буквально кишила роботами: большие и маленькие, на гусеницах и на шарнирных ногах, летающие и ползающие, личные и общественные, – они здесь были повсюду, куда ни посмотри, куда ни плюнь. До сих пор Киар не верил, что где-то во Вселенной существует планета, на которой роботов больше, чем живорождённых разумных существ, однако сегодня его мировоззрение заметно пошатнулось. Компактный механизированный асфальтоукладчик остановился, чтобы пропустить отряд Планетарной Полиции и командора, вендинговый автомат с энергетическими батончиками и газировкой вежливо отъехал в сторону, как только осознал, что находится на пути служителей закона. По газону вдоль улицы ездил гусеничный робот. Он рыхлил почву и проверял её влажность каждый квадратный метр. Если земля, по его мнению, оказывалась слишком сухой, то он подзывал специального поливальщика. Всю процессию замыкал ещё один робот, который внешне был похож на машину, для полировки полов, но присмотревшись, командор понял, что последний робот занимается стрижкой газона. В небе прогудел четырьмя винтами медицинский квадрокоптер. Судя по противному вою сирены, он очень спешил кому-то на помощь. Абсолютно всё, что видел Киар, было электронным и выполняло какой-то свой род задач.

– Прошу прощения, а далеко ещё до отеля? – раздражённо уточнил Киар.

Вся эта алюминиево-хромо-титановая масса уже порядком напрягала. Ни на Цварге, ни на одной станции космофлота не было роботов в таком количестве. Особенно сильно нервировали едва слышимый металлический скрежет и искусственно синтезированные голоса, характерные лишь для умных машин Танорга.

– Не положено.

– Что не положено?

– Вам не положено задавать вопросы, а мне – отвечать на них. Всё, что Вы сейчас говорите, записывается и может быть использовано против Вас в суде.

– Тупые железяки, – пробормотал Киар, думая о том, а сможет ли он вообще найти здесь людей.

Он искренне надеялся, что хотя бы на суде с ним будут разговаривать живые люди, а не роботы.

– Вы только что словесно оскорбили служителя закона. На Вас наложен штраф в десять кредитов. Его необходимо оплатить в ближайшие десять дней, при задержке оплаты за каждый день начисляется полкредита, – совершенно невозмутимо уведомил его робот.

– Что?! – возмутился Киар. Речь «служителя закона» его обескуражила настолько, что он даже на миг забыл, зачем прибыл на Танорг. – Да это же шварховы расценки! А как на счёт предупреждения «на первый раз»?

– На Танорге нет предупреждений «на первый раз». Простите, не понимаю, о чём Вы говорите. За использование бранных слов в общественных местах на Вас налагается штраф в пять кредитов. Его необходимо оплатить в ближайшие десять дней, при задержке оплаты за каждый день начисляется полкредита.

До дверей своего номера Киар шёл молча, закипая от злобы, но понимая, что лучше придержать язык при себе. Уже в дверях он развернулся к своим сопровождающим, чтобы уточнить на счёт того, где сейчас пребывает Анестэйша, но был остановлен механической рукой сотрудника полиции:

– Вот Ваша повестка в суд, командор Киар Леру, – рука протянула планшет с текстом цваргу. – Если Вы не знаете человеческого языка, то можете выбрать в настройках любой другой язык для прочтения.

– Знаю я этот язык, – недовольно мотнул головой Киар. Вся эта электроника… нервировала. Она не испытывала абсолютно никаких эмоций, была чистой, как белый лист бумаги, и было совершенно непонятно, как с ней общаться. – Я хотел бы увидеться с Анестэйшей Радонежской. Как я могу…

– Не положено.

Цварг сделал глубокий вдох и выдох, прежде чем задать следующий вопрос.

– Я хотел бы перекусить, где ближайшее кафе?

– Прошу прощения, но выходить из номера не положено. Ознакомьтесь, пожалуйста, с повесткой. Еда будет доставлена в Ваш номер. Что желаете?

– Ничего, – рыкнул Киар, понимая, что фактически попал в тюрьму. Чистую, просторную, с едой по требованию и охранниками последнего поколения, но всё же тюрьму.

Он бегло просмотрел повестку в суд. Процесс о незаконном привлечении Космическим Флотом к военной службе человеческой девушки Радосской Анестэйши Игнаровны назначен на завтра. Таноржцы сыграли на опережение, фактически обвинив Космический Флот в похищении захухри. Рука непроизвольно сжалась сильнее, хрустнул тонкий пластиковый корпус планшета, по жидкокристаллическому экрану расползлась некрасивая трещина.

– За порчу государственного имущества на Вас налагается штраф в двадцать кредитов. Его необходимо оплатить в ближайшие десять дней, при задержке оплаты за каждый день начисляется полкредита, – любезно известил Киара сотрудник Планетарной Полиции.

Командор, не прощаясь, резко захлопнул дверь перед носом робота, откинул планшет на кровать и тут же вызвал по коммуникатору своего старшего брата.

– Киар, ты уже добрался до Танорга?

– Да, но Анестэйшу не видел. Представляешь, этот захухря возомнил себе, что может потягаться с Космическим Флотом! Меня заперли до начала судебного процесса в номере отеля, словно я преступник… – возмущённо начал говорить командор, но Юлиан его перебил.

– Знаю, уже всё знаю. Я вёл переговоры с Аппаратом Управления Танорга, пока ты был в пути. Похоже, всё не так просто, как мы думали. Во-первых, Игнар Радосский имеет влияние и связи на данной планете, во-вторых, дело о привлечении Анестэйши Радосской на службу грозит Космическому Флоту перерасти в межгалактический скандал.

– И что ты предлагаешь?

– Не предлагаю, а уже попросил адвоката космофлота прибыть как можно быстрее на Танорг.

– Кто? – отрывисто бросил Киар Леру, смутно предчувствуя, что ответ ему не понравится.

– Эрик. Эрик Вейсс.

– Вселенная, Юль! В космофлоте целый штат адвокатов, какого шварха ты попросил взяться за это дело Эрика?! – не сдержался командор.

Эрик Вейсс был выпускником Академии. В своё время он блестяще окончил гуманитарное направление и выбрал стезю адвоката, отказавшись от дальнейшего служения в Космическом Флоте. Его не интересовали чины и звания, да и служба на космофлот прельщала не так, как деньги, о чём он искренне заявил в тот день, когда окончил Академию. На логичный вопрос генералов, какого шварха он учился десять лет, Эрик со смешком ответил, что считает это заведение лучшим в сфере опыта и связей, которые он мог получить, но дальше работа чисто на космофлот ему неинтересна.

В этом был весь Вейсс. Он всегда бесил Киара, потому что учёба давалась ему легко и играючи. Командор за всю свою жизнь не встречал гуманоида, у которого язык был бы подвешен так, как у Эрика. Но самой гадкой чертой Вейсса было то, что он был чистокровным эльтонийцем. Чистокровным. Эльтонийцем. Мужчиной. Встретить мужчину-эльтонийца на просторах галактики – это даже покруче, чем столкнуться с захухрей! Формально Эльтон входил в Федерацию Объединённых Миров, а потому имел право присылать до десяти тысяч новобранцев в Академию Космического Флота. Но фактически на Эльтоне проживали лишь эльтонийки. Эти во всех смыслах прекрасные создания время от времени покидали свою планету, чтобы забеременеть от какого-нибудь иномирянина и родить очаровательную дочку. Их гены были настолько сильными, что они перебивали практически любой набор ДНК совместимых с ними рас. А природа посчитала, что раз женщины вполне способны обходиться и продолжать род без мужчин, то и мальчикам появляться на свет вовсе не обязательно. В итоге, Эрик Вейсс был единственным представителем с Эльтона, который подал заявление в Академию Космического Флота. Разумеется, его взяли, даже не посмотрев на результаты вступительных экзаменов.

Но даже не это бесило Киара в Эрике больше всего. Пожалуй, единственное, почему Леру-младший просто-таки не переваривал Вейсса, так это то, что абсолютно все его девушки нет-нет, да и засматривались на Эрика, испытывая при этом острую похоть. А он как цварг это всегда чувствовал и терпел. При этом Киару всегда казалось, что Вейсс – это насмешка природы над его собственный расой. Фигура Эрика была похожа на цварга, такой же высокий, с хорошим мышечным каркасом и хвостом, оканчивающимся мягкой пушистой кисточкой, от которой млели все девушки и шёпотом просили потрогать.

– Киар, не будь как маленький. Ты прекрасно знаешь, что Эрик – один из лучших. К тому же, по счастливому для нас стечению обстоятельств, он как раз отдыхал на Танорге, и потому уже завтра будет представлять интересы Космического Флота в суде. Всё, не спорь больше и попробуй поспать. Судя по тому, как быстро ты добрался до Танорга, ты все четверо суток не спал. Отключаюсь.

Киар Леру грязно выругался, посмотрел на потухший дисплей коммуникатора, а затем перевёл взгляд на постель и понял, что не спал уже действительно почти сто часов кряду.

***

Утро следующего дня началось с оглушительно громкого стука в дверь и наглой фразы:

– Эй, спящая красавица, а ну, открывай, давай! Ещё немного – и ты проиграешь это дело, даже не начав.

Киар потряс головой, приходя в себя и медленно соображая, где он, а затем крикнул:

– Входи, открыто!

Эрик Вейсс ворвался в его комнату подобно смерчу. Золотая, словно у бога, кожа, ярко-малиновые волосы и ослепительная улыбка. Последняя вызвала у Киара особенно глухую волну раздражения. Нет, ну как можно так улыбаться, да ещё и в такую рань?!

– Какого шварха, Эрик?! Ты что, забыл, к кому врываешься? Галактическое скопление тебе в пятую точку! Вообще-то, я командор Космического Флота…

– Вот именно, – невежливо перебил его Вейсс. – Ты командор Космического Флота, а позволяешь тебе сквернословить, словно каторжник с захудалого астероида. Следи за речью, на Танорге с этим строго. Надеюсь, ты не будешь так выражаться в зале суда? Там за тобой будут наблюдать таноржцы и делать выводы. В том числе на суде будут присутствовать представители Аппарата Управления Планетой.

– Я не кретин, – зло ответил Киар, надевая свою форму.

– Оно и видно, – хмыкнул Вейсс. – Комбинезон выверни, наизнанку надеваешь.

Киар сдержал порыв грязно выругаться и молча вывернул форму. Губы Эрика расплылись в улыбке:

– Какой ты милый, когда молчишь и подчиняешься!

– Да чтоб тебя швархи драли во все дыры! – ощетинился Леру-младший и тут же получил полный укоризны взгляд.

– Киар, соберись! Тебя специально будут выводить из себя, язвить и высказывать в твой адрес дикие предположения. Ты – лицо Космического Флота, должен быть собран, чёток и непоколебим.

Командор хмуро кивнул.

– Так-с, у нас дело о незаконном привлечении Анестэйши Радосской на военную службу. Пока ты спал, я успел изучить её досье вдоль и поперёк, а потому спрашиваю заранее. Ответь мне глядя в глаза: есть вещи, которые я ещё не знаю, но должен знать?

Киар Леру слегка опешил от такого вопроса, но потом покачал головой. Вроде бы таких вещей не было. Девушка, захухря, пробралась под личиной пацана на станцию, училась полгода, потом её похитил собственный отец. Эрик стопроцентно уже всё знает, что знал и он сам об Анестэйше.

– Нет, – он пожал плечами, – такого нет.

– Гм-м-м, – теперь озадачился Эрик. – Что, вот прям ничего нет? Неужели ты с ней не спал?

Киар вспомнил обнажённые женские ножки в постели своего старшего брата, но упрямо мотнул головой.

– Ага! По глазам вижу, что врёшь!

– Да не спал я с ней! – возмутился Киар.

– Хм… А вот это действительно странно, – почесал свой подбородок Вейсс, – но ладно, я тебе верю.

К зданию суда Киар и Эрик подошли за полчаса до начала судебного процесса. Цварг заметно нервничал и оглядывался, пытаясь найти взглядом Анестэйшу. Он до зуда в кончиках пальцев хотел поговорить с ней, объясниться, извиниться за своё поведение, донести, что он не враг… Чувствовал, что за полгода обучения слишком много недосказанностей осталось между ними. Он как куратор должен был заботиться о ней и помогать, а вместо этого фактически настроил против себя. Чем ближе становился час икс, тем больше сомневался командор Леру: а вдруг Анестэйша больше не захочет учиться в Академии Космического Флота?

– Не нервничай так сильно, – тихо сказал ему на ухо эльтониец. – Мы отберём у них вашего кадета, а ещё и впаяем дело о похищении человека.

Офицер Космического Флота и его адвокат сели за центральный стол, стоящий в нескольких метрах напротив кафедры судьи. Киар перевёл дух, рассматривая всё вокруг. В судах он уже бывал, но будучи военным, чувствовал себя здесь крайне неуютно. Постепенно стулья позади стола Киара стали занимать таноржцы и роботы. Судя по их бейджам, это были репортёры и журналисты, заинтересовавшиеся делом Игнара Радосского против Космического Флота. Чем больше зрителей пребывало, тем с большей тоской Киар понимал, что этот процесс действительно рискует стать самым громким на всю Федерацию Объединённых Миров. За несколько минут до начала заседания в зал вошло с десяток людей, они расположились на скамьях позади кафедры судьи.

– Это присяжные, – коротко пояснил Вейсс. – Они наблюдают за процессом, а затем высказывают своё мнение судье, но окончательное решение принимает именно он.

Наконец, в зал вошли мультимиллиардер Игнар Радосский, какой-то неприятный сухой тип в идеально отглаженном светло-сером костюме, судя по всему – прокурор, а за ними – Анестэйша. Мультимиллиардер, как и всегда, выглядел броско и дорого, при этом он шёл по залу суда с такой непрошибаемой уверенностью, будто уже выиграл это дело. Но взгляд командора почти сразу приковался к девушке. Тонкая фигурка послушно следовала за таноржцами, при этом Киар с изумлением отметил, что, оказывается, волосы Анестэйши похожи на жидкое золото. На этот раз она явно ничем не утягивала грудь, да и черты лица стали более изящными и женственными. Командор в сотый раз обозвал себя глупцом и слепцом, что так долго в упор не видел очевидных вещей. Киар не мог не отметить нездоровую бледность девушки, потухший взгляд остекленевших синих глаз и натянутую полуулыбку.

– Что же они с тобой сделали, девочка моя? – пробормотал он, тщетно пытаясь услышать эмоции девушки.

– Дело о незаконном привлечении Космическим Флотом Анестэйши Радосской на военную службу объявляется открытым. Обвинитель – Игнар Радосский. Прокурор – Рукъяр Табоччо. Представить Космического Флота – командор Киар Леру. Его адвокат – Эрик Вейсс. Слушание по делу объявляю открытым, – тем временем произнёс судья, неожиданно появившийся за кафедрой. – Прокурор, представьте суду, пожалуйста, Ваши обвинения.

Сухой мужчина в сером костюме вышел из-за своего стола и подошёл чуть ближе к судье.

– Уважаемые судья и присяжные! Анестейша Радосская, единственная дочь моего клиента Игнара Радосского, известного как члена Аппарата Управления планетой Захран, а также владельца масштабного бизнеса по утилизации мусора, была нагло похищена офицером Космического Флота и доставлена на главный филиал Академии Космического Флота. Её завербовали якобы в качестве кадета, чтобы в дальнейшем организация могла оказывать давление на моего клиента. Кроме того, Космический Флот, прекрасно понимая, что обезумевший от горя отец бросит все силы на поиски дочери, изменил внешность девушки до неузнаваемости, надругался над её полом, данным самой природой, и зарегистрировал как Станислава Радонежского.

– Доказательства?

– Вывожу на виртуальную доску, Ваша честь, – послушно склонил голову прокурор и нажал несколько кнопок на коммуникаторе.

Практически тут же в воздухе перед судьёй и присяжными замелькали огромные многочисленные голографии, где Анестэйша в образе Стаснислава Радонежского посещает лекции в Академии и ходит по коридорам станции. На многих голографиях девушка, а точнее парень, был задумчив, погружён в себя, выглядел уставшим или растерянным. На одном из фото девушка сидела в медотсеке дока, вся оплетённая проводами и датчиками. Это был явно тот день, когда Дориан тестировал захухрю на скорость реакции и другие физические показатели. Она сидела в кресле, обливаясь потом и крепко сжимая челюсти от напряжения. Кадр был настолько неудачным, что можно было бы подумать, что её как минимум бьют током, а как максимум – особо изощрённо пытают. Рядом же возникли фотографии совершенно другой Анестэйши – светловолосой девушки с обворожительной улыбкой и яркими сияющими глазами.

– Посмотрите, господа присяжные, в так называемой Академии Космического Флота, над дочерью моей клиентки не только издевались…

Киар стиснул от негодования кулаки и рявкнул на своего адвоката:

– Эрик, сделай что-нибудь!

– Протестую, Ваша честь!

– Защита, уточните, в чём состоит протест?

– Данные голоснимки не были представлены защите заранее, а, следовательно, у нас не было возможности проверить их подлинность.

– Ох, не сомневайся, Вейсс, они настоящие, – недовольно зашипел Рукъяр Табоччо, но судья поднял руку, чтобы адвокат мог закончить свою мысль.

– Все картины, что Вы видите, сняты якобы на главной станции Академии Космического Флота, но общеизвестно, что она является закрытой военной платформой, а, следовательно, всё, что происходит на ней, – совершенно секретно. Обвинители настояли на том, что данное дело гражданское, а не военное. Если даже снимки и являются подлинными, то, во-первых, они получены незаконным путём, а во-вторых, я требую прекращения их трансляции, так как в зале присутствуют репортёры и журналисты.

Судья кивнул.

– Протест принимается. Обвинитель, у Вас есть доказательства, которые не сняты на станции Академии?

– Они сами себе свинью подложили. Хотели как можно большей огласки, чтобы полить космофлот грязью, а потому настояли на том, что дело гражданское, а не военное, – шепнул Эрик на ухо Киару. – Но я это им припомню, такое нельзя спускать с рук. Необходимо выяснить, кто на станции слил информацию.

Командор рассеянно кивнул.

Рукъяр скривил свои тонкие губы так, будто его заставили съесть лимон вместе с горькой кожурой, но неохотно вывел на экран фото, где Анестэйша сидит за столом вместе с капитаном Валлуни в баре «Три пингвина».

– Данное фото было нам любезно отдано заведением «Три пингвина» с планеты Зоннен. Именно в нём произошла вербовка Анестэйши Радонежской. На фото чётко видно лицо действующего офицера Космического Флота – капитана Стивена Валлуни. Увидев наследницу Игнара Радосского, капитан предпочёл отдать документы на поступление в Академию ей, слабой человеческой девушке, чтобы в дальнейшем оказывать влияние её отца, вместо того, кому они предназначались, – сильному и выносливому ларку Тодду…

– Протестую, Ваша честь, это догадки…

– Протест отклоняется. Продолжайте, прокурор.

– Вместо того, – сухой мужчина в сером костюме злорадно улыбнулся, – чтобы взять в ряды ККФОМ-цев ларка. Судите сами, господа присяжные, кого бы Вы взяли в Академию охотнее?! – в зале вновь зависли две огромные фотографии, на одной сидела тощая, сгорбленная и явно пьяная Анестэйша из бара «Три Пингвина», а на другой во весь рост возвышался ларк, демонстрирующий свои бицепсы и трицепсы. На скамейках присяжных раздались шепотки, абсолютно всем было очевидно, что ларк гораздо больше подходит на место кадета Академии космофлота, чем человеческая девушка. – По какой ещё причине можно было бы отказать явно более физически развитому и сильному, уже сдавшему вступительные экзамены Тодду Гермеш?! – продолжал давить своё Рукъяр Табоччо. – Уж не потому ли выбор капитана пал на Анестэйшу Радонежскую, что она является дочкой мультимиллиардера?!

– Обвинитель, у Вас всё?

– Да, Ваша честь.

– Слово предоставляю адвокату защиты.

Эрик невозмутимо поправил причёску и подошёл к виртуальному экрану, на котором сгорбленная и смертельно пьяная Анестэйша сидела за столом капитана Валлуни. Несколько секунд он молчал, а затем растянул губы в довольной улыбке:

– Господа присяжные, Ваша честь, Вы внимательно рассмотрели изображение?

По залу вновь пронесли шепотки, судья недовольно нахмурил кустистые брови.

– Эрик Вейсс, будьте добры изъясняться понятнее. Только что Вы высказали недоверие к тому, что мы добросовестно выполняем свои обязанности. Разумеется, мы все внимательно изучили доказательства, представленные стороной обвинения.

– Прошу прощения, судья, я ни в коем случае не хотел, чтобы Вы или присяжные так трактовали мои слова. Я лишь прошу кого-нибудь из присяжных описать, что он видит на голографии.

– Господин Вейсс, Вы издеваетесь? Считаете нас слепыми?

– Ни в коем случае, Ваша честь. Просто прошу немножечко пойти навстречу. Хочу убедиться, что доказательство того, что Космический Флот не имел никаких дурных намерений относительно Анестэйши Радосской, здесь видят все.

– Что?!

– Протестую, Ваша честь, на лицо издевательство над слугами закона…

– Протест отклоняется, – судья заинтересованно посмотрел на адвоката. – Слово Вам, защитник.

– Спасибо. Итак, господа присяжные, что Вы видите на голограмме? – как ни в чём не бывало продолжил Эрик.

– Питейное заведение, – ответил кто-то робко.

– Так, всё верно, что ещё? – подбодрил эльтониец.

– Таноржца в форме Космического Флота с золотой символикой.

– Всё верно, дальше!

– Тощего и слабого парня, который явно перебрал лишнего, – произнёс, осмелев, кто-то третий с задних скамеек присяжных.

– Верно! Всё верно! Итак, как заметили сами господа присяжные, в баре «Три пингвина» на момент вербовки Анестэйша Радосская УЖЕ выглядела, как Станислав Радонежский. Таким образом, офицер Космического Флота сам был введён в заблуждение, так как был уверен, что вербует молодого человека, а не девушку. Он понятия не имел, кто такая Анестэйша, и кем она приходится мультимиллиардеру Игнару Радосскому. И раз уж сторона обвинения так любезно запросила видео у бара «Три Пингвина», давайте посмотрим, что предшествовало тому, как капитан Валлуни сделал предложение молодому человеку вступить в ряды ККФОМ-цев.

– Это вовсе необязательно, – произнёс посеревший лицом прокурор.

– Нет, я настаиваю! – перебил адвокат. – Ваша честь, Космический Флот только что обвинили в предвзятом отношении к новобранцам, да ещё и не за закрытыми дверями, а в присутствии гражданских лиц и репортёров! Это возмутительное пятно на репутации межгалактической организации. Я требую, чтобы видео было отмотано назад, и все присутствующие увидели, за какие выдающиеся заслуги Станислава Радонежского офицер Космического Флота выбрал этого человека, а не ларка.

– Давайте, – согласился судья.

Скрипнув зубами, прокурор отмотал видео на несколько часов назад, и все присутствующие увидели драку Анестэйши и здоровенного траска. После того, как видео было остановлено, в зале установилась тишина. Траски – раса мощных агрессивных рептилоидов, которые сильны и умны настолько, что не пожелали входить в Федерацию Объединённых Миров. Каждый из миров по отдельности побаивался их, но именно благодаря такой организации, как Космический Флот, большинство мирных жителей спали по ночам спокойно.

– Ну-с, я вижу, что все осознали, насколько ловкой и сильной оказалась Анестэйша Радосская, и почему капитан Валулни предпочёл выбрать именно её в качестве новобранца. Не каждый взрослый таноржец выстоит в драке против рептилоида, а она смогла.

Поле слов Эрика в зале поднялся гул голосов. Судья несколько раз включал и выключал сирену, чтобы призвать всех к спокойствию, после чего объявил:

– Суд удаляется на совещание. Объявляю перерыв.

Как только двери за присяжными и главной судьёй закрылись, Вейсс откинулся на спинку стула, сдул со лба малиновую прядь и весело подмигнул Киару.

– Ну, я же говорил, что мы сделаем их одной левой!

Киар перевёл взгляд на стол, за которым сидела сторона обвинителей. О чём-то яростно спорили Игнар и прокурор, а Анестэйша замерла с нейтральным выражением лица. Киар помнил, как девушка в стенах Академии смущалась и испытывала стыд, когда речь заходила о драке с ларками. Судя по видео, она и здесь воспользовалась своим излюбленным приёмом – ударом в пах. Но на лице Анестэйши была написана полнейшая безмятежность и отсутствие каких-либо эмоций по поводу обнародованной видеозаписи в баре «Три Пингвина». Весь зал с избытком пах чужими эмоциями: яростью, досадой, негодованием, удивлением, изумлением, надеждой… Но лишь остро-пряного привкуса бывшего Станислава Радонежского цварг как ни силился, всё никак уловить не мог.

– Они что-то сделали с ней. Это точно, – произнёс Киар обеспокоенно.

– Думаешь, что если вызвать её в качестве свидетеля, то не прокатит? – по-своему понял его Эрик.

– Да причём тут это… – командор махнул рукой.

Сейчас он больше всего переживал о дальнейшей судьбе девушке и внутренне рвал и метал, не зная, как справиться с собственными чувствами. При мысли, что кто-то обидел эту хрупкую златовласку, разум застил гнев, а глаза наливались кровью.

– Держи себя в руках, командор. Ты весь пол уже исполосовал своим хвостом, – неожиданно отвлёк его голос ненавистного Вейсса. – Если таноржцы заметят, то наложат на тебя штраф за порчу государственного имущества.

– Да у меня уже этих штрафов… – фыркнул Киар, закатывая глаза. – А на счёт хвоста – не завидуй.

Эрик издал короткий смешок:

– Почему я не удивлён, что ты только прибыл на Танорг, но уже успел обзавестись штрафами? И было бы чему завидовать, честное слово! В отличие от ваших шипов, которые лишь всё разрушают, своим хвостом я умею дарить девушкам наслаждение. Хотя о чём это я? Такие солдафоны, как ты, вряд ли вообще заботятся об удовольствии дам.

Киар тихо рыкнул, угрожающе развернувшись к Эрику всем корпусом, на что этот вконец обнаглевший эльтониец бодро заявил:

– Ну вот, наконец-то узнаю засранца Киара Леру, а то, глядя на эту красотку, ты совсем уж раскис. Всё, соберись, вторая часть заседания, посмотрим, какие ещё козыри в рукаве припасли эти клоуны.

Командор в любой другой ситуации начистил бы Эрику морду за то, что тот позволяет себе говорить с ним в таком тоне, но сейчас понимал, что адвокат хотел как лучше. И в то же время слово «красотка» пребольно резануло слух Киара. Бледная, с коротко отстриженными волосами и искусанными губами, Анестэйша всё равно оставалась очень красивой, и это не мог не отметить эльтониец. Тревожное чувство засосало где-то глубоко под ложечкой.

Присяжные расселись по своим местам, судья занял своё место за кафедрой.

– Итак, на первой части заседания обвинитель выдвинул предложение о том, что Анестэйша Радосская была завербована Космическим Флотом с целью оказания в дальнейшем давления на её отца. Как мы успели убедиться, в момент принятия девушки в ряды ККФОМ-цев Космический Флот не подозревал об истинном происхождении кадета, а, следовательно, не мог иметь преступных намерений. Обвинитель, уточните, есть ли у Вас ещё какие-то основания считать, что служение Анестэйши Радосского космофлоту незаконно?

Высокий и худой таноржец откашлялся и произнёс.

– Да, Ваша честь. Для дальнейшего ведения процесса прошу пригласить свидетеля. Капитана Стивена Валлуни.

Двери распахнулась, и в судебный зал прошёл крупный мужчина в тёмно-синей форме. Киар проследил взглядом за фигурой таноржца, с которым не ладил уже как минимум пять лет, и тихо выругался.

Эрик заинтересованно поднял бровь.

– Он же капитан. Неужели ты думаешь, что он будет свидетельствовать против космофлота?

Киар покачал головой. Каждый кадет, получая звание лейтенанта, давал клятву Космическому Флоту. Начиная с этого момента, все офицеры становились одной большой семьей, стирались грани между цваргами, таноржцами, миттарами и людьми. Конечно, как и в любой семье, были те, кто недолюбливал друг друга, и даже те, кого побаивались, но, тем не менее, с момента принесения клятвы между офицерами устанавливалась особая связь, куда более прочная, чем между гуманоидом и представителями его расы.

– Нет, против космофлота не будет, – задумчиво покачал головой Киар. – А вот против меня лично – очень даже.

Тем временем судья попросил свидетеля:

– Представьтесь, пожалуйста.

– Капитан Стивен Валлуни, действующий офицер Космического Флота.

– Вы понимаете, что находитесь под присягой?

– Да, Ваша честь.

– Клянётесь ли говорить правду и только правду?

– Да, Ваша честь.

– Не возражаете ли против детектора лжи? – уточнил судья.

Киар напрягся. Он слышал, что на некоторых судах применяются детекторы, но почему-то не думал о том, что они используются на Танорге.

– Не возражаю, – кивнул Стивен, – но предупреждаю, что не буду отвечать на вопросы, которые потребуют разглашения тайн Космического Флота. Я дал клятву.

Судья согласно кивнул и сделал знак рукой. В зал впорхнул робот, отдалённо напоминающий бабочку, и еле слышно приземлился на руку капитану. Необычный механизм сложил свои тонкие крылья, плотно прижался металлическим тельцем к внутренней части запястья и вспыхнул зелёным светом.

– Свидетель Ваш, прокурор.

Таноржец в сером костюме медленными размеренными шагами подошёл к Стивену Валлуни, словно размышляя, с чего начать задавать вопросы.

– Капитан Валлуни, скажите, Вы давно служите в Космическом флоте?

– Вот уже сорок лет.

Бабочка продолжила заливать зал ровным зелёным светом.

– А много ли среди старших офицеров Космического Флота людей?

– Не понимаю, к чему этот вопрос.

– Просто ответьте.

– Мало.

– Насколько мало?

– Меньшинство.

– Вы считаете, что Космический Флот предвзято относится к людям?

– Нет, не считаю. Просто люди как раса заметно проигрывает по скорости реакции и регенерации, по выносливости и силе цваргам.

– То есть среди офицеров людей примерно столько же, сколько миттаров и пикси?

– Нет, меньше.

– Меньше… хм, понятно. А насколько меньше?

– Протестую, Ваша честь, – Эрик поднялся со своего места. – Вопросы не касаются дела и затрагивают информацию об офицерском составе Космического Флота. Капитан имеет право не отвечать на них.

– Протест принят. Прокурор, пожалуйста, ближе к делу.

– Хорошо, – Рукъяр Табоччо побарабанил пальцами по столешнице. – Капитан Валлуни, скажите, о чём Вы подумали, увидев Анестэйшу Радонежскую в баре «Три Пингвина»?

– О том, что этот пацан обладает храбростью и смекалкой, так необходимой для кадета Академии.

– То есть, увидев девушку, Вы сразу решили предложить ей место кадета?

– Да.

Бабочка поменяла мягкий зелёный свет на ярко-красный.

– Нет, – тут же поправился капитан. – Я хотел отдать документы другому новобранцу, но в ходе беседы поменял своё мнение.

– В ходе беседы? То есть Вы познакомились с Анестэйшей поближе?

Киару не надо было смотреть на то, как капитан покрылся яркими пунцовыми пятнами, кисловатый вкус стыда с лёгкостью ощущался цваргом даже с такого расстояния. Леру из собственного расследования прекрасно знал, что капитан ужасно напился в тот вечер, когда был при исполнении, но с удовольствием наблюдал за тем, как Стивен ужом крутился, чтобы не озвучить этого. Ведь если он признается, то может распрощаться с карьерой при космофлоте.

– Я поговорил с ней и пришёл к выводу, то она достойна стать кадетом, – сжав челюсти, произнёс он.

Детектор лжи не определился и заливал зал не то зелёным, не то жёлтым светом, показывая, что свидетель чего-то недоговаривает. Увидев это, прокурор, словно почуявшая жертву гончая, стал засыпать капитана колкими вопросами.

– Возможно, Вы догадались, что перед Вами девушка, а не мужчина? Устроили девушку в Академию, чтобы обзавестись любовницей?

– Нет, я не догадывался о поле кадета.

– То есть интимная связь у Вас с кадетом появилась уже в стенах Академии?

– Нет, это ложь, Вы переиначиваете мои слова…

– Вы предпочли кадета из-за его расы? Признайтесь, капитан, Вы хотели протащить в Академию ещё одного таноржца, потому что ларков и так уже много.

– Нет, я не хотел…

Детектор лжи вновь заалел.

– Ай-ай-ай, плохо врать, капитан, тем более, когда к Вам подключён детектор лжи. Итак, Вы захотели взять кадета, потому что он таноржец…

– Станислав представился мне захухрей! – не выдержал капитан, его щёки залила краска. – И да, я взял его, в том числе, и поэтому. Я подумал, что из него выйдет отличный пилот, раз он самостоятельно смог выбраться с планеты с синдромом Кесслера!

Киар не понимал, к чему были все эти вопросы прокурора, пока не услышал следующую фразу:

– То есть Вы знали, что перед Вами выходец с Захрана, а не с Танорга, и всё равно предложили ему место новобранца?

Наступила долгая тишина, а потом Стивен признался:

– Да.

– Прошу прощения, напомните мне и присяжным, из представителей каких миров формируется состав Космического Флота?

– Вот ведь, гнида, – выругался Киар, поняв, к чему всё идёт.

– Разберёмся, – процедил Эрик.

– Из представителей планет, входящих в Федерацию Объединённых Миров, – упавшим голосом ответил капитан.

– А входит ли Захран в Федерацию Объединённых Миров?

– Нет.

– Замечательно, – потёр руки прокурор. – И последнее. Вы в курсе, сколько лет Анестэйше Радонежской?

– Она сказала, что совершеннолетняя… – произнёс сбитый с толку капитан.

– Конечно, – кивнул прокурор. – На Захране возраст совершеннолетия составляет восемнадцать лет. Анестейше Радосской на сегодня девятнадцать с половиной лет. Капитан Валлуни, Вы же хорошо знаете Устав Академии. Напомните всем собравшимся, какие требования предъявляются к новобранцам Академии Космического Флота.

– Новобранец должен быть не обременён семьёй и детьми, не выплачивать алиментов, не быть беременным, иметь хорошее состояние здоровья и достигнуть возраста самостоятельного принятия решений по межгалактическим стандартам, то есть двадцати одного года, – заученно произнёс капитан Валлуни.

– Спасибо, – прокурор насмешливо поклонился эльтонийцу. – Свидетель Ваш, защитник.

– Какие же они скотины, вначале делали всё возможное, чтобы вытереть ноги о космофлот, и об этом узнал весь мир, а поняв, что так просто обложить нас дерьмом не получится, решили просто выцарапать Анестэйшу… – Киар сжимал и разжимал кулаки, ненавидя и прокурора, и Игнара Радосского, его хвост нервно бился об пол, прочерчивая глубокие борозды.

– Киар, тихо, ты обещал вести себя благоразумно. Пожалуйста, только держи себя в руках. Я сам всё сделаю, – шепнул ему на ухо Эрик.

Мужчина с малиновыми волосами встал из-за стола с доброжелательной улыбкой на лице. Лишь командор, единственный цварг на весь зал, чувствовал ярость, кипевшую внутри Эрика, и искренне поражался, как тот может держать лицо в такой ситуации. То, что Анестэйше нет двадцати одного года, стало неприятной новостью для него самого. Если до сих пор прокурор всячески провоцировал защиту и пытался добиться какого-то прокола со стороны Космического Флота, то теперь он заявил то, что заставило Киара не на шутку испугаться. С одной стороны, можно было бы смириться, что девушка ещё полтора года поживёт где-то на Танорге или Захране, а затем вновь поступит в Академию, но с другой… с другой стороны, Киар чувствовал, что у неё нет и дня. Она уже по эмоциональному фону мало походила на человека, скорее на бездушного робота.

– Капитан Стивен, – обратился к офицеру адвокат, и тот вздрогнул. – Вы хорошо знаете историю Федерации Объединённых Миров?

– Да, конечно, это обязательная дисциплина в Академии.

Что задумал этот хитрец?

– Тут не все оканчивали Академию Космического Флота, – Эрик мягко улыбнулся, и Киар был готов поклясться, что в его глазах заплясала ехидная насмешка. – Расскажите нам, пожалуйста, как и когда образовалась Федерация Объединённых Миров?

– Протестую! Какое это отношение имеет к делу?! – взвился прокурор.

– Мы слушали Ваши вопросы «вокруг да около» капитану Валлуни, так давайте проявим уважение и послушаем вопросы защиты, – вежливо ответил судья и махнул рукой. – Продолжайте!

– Сто пятьдесят лет назад на базе Альянса Развитых Планет была создана Федерация Объединённых Миров, в которую вошло девятнадцать планет.

– А Космический Флот тоже образовался сто пятьдесят лет назад?

– Нет, он был и при Альянсе Развитых Планет.

– Говоря простым языком, Космический Флот, как организация, существовал и раньше, служил некоторой группе планет, которая раньше называла себя Альянсом, затем немного изменила состав и стала называться Федерацией. Всё верно?

Капитан Валлуни удивлённо моргнул. Так он себе историю Федерации не представлял. Всё-таки состав планет изменился сильно, да и законы тоже были радикально пересмотрены в виду того, что в космофлоте стали служить другие гуманоиды.

– В целом, верно, – подтвердил он осторожно.

– Захран входил в Альянс Развитых Планет.

– Да.

«Но не в Федерацию Объединённых Миров», – хотел было добавить капитан, однако Эрик его ловко перебил.

– А подписывал ли Захран акт о выходе из Альянса Развитых Планет?

– Нет.

– И ещё кое-что, уточните, пожалуйста, капитан Валлуни, – адвокат практически пропел эти слова. – Почему в Федерацию Объединённых входит девятнадцать планет, а, как я понял, в Академии служат в основном лишь цварги, ларки, миттары и пикси? Где представители других пятнадцати планет? Эльтона, например? Или Тортуги? – последний вопрос из уст эльтонийца прозвучал почти что провокационно.

Судья и присяжные обратились вслух, потому что многие вещи не афишировались космофлотом, и такими вопросами задавались многие, но все стеснялись их озвучить офицерам.

– Коренным населением Тортуги являются шерлоки, это раса торговцев. Они слабы физически и непригодны к службе в космофлоте, – в голосе капитана явственно читались нотки превосходства. – Что касается Эльтона, то Вам ли не знать, что всё население планеты составляют девушки? Единственный эльтониец, которого я знаю, в Академию Космического Флота поступил сразу же, как подал заявку.

– То есть планеты не обязаны посылать своих представителей для учёбы и службы в Космическом Флоте? – уточнил адвокат.

– Разумеется, нет. Служба в космофлоте – это привилегия, а не обязанность! – запальчиво-торжественно произнёс капитан.

– Итак, господа, – Эрик повернулся к судье и присяжным. – Капитан Валлуни подтвердил, что Космический Флот существовал ещё при Альянсе Развитых Планет, на базе которого сформировалась Федерация Объединённых Миров. Планета Захран, а Анестэйша Радосская, отмечу, является захухрей, входила в Альянс Развитых Планет и акта о выходе из него не подписывала. Что касается того, что Захран долгие годы не посылал людей в качестве новобранцев в Академию, то это, как любезно отметил капитан, не является обязанностью членов Федерации Объединённых Миров. Таким образом, Анестэйша Радосская не нарушила Устава Академии, подав свои документы в учебное заведение. Что касается «возраста самостоятельного принятия решений по межгалактическим стандартам», судите сами, господа. Анестэйша в свои четырнадцать экстерном сдала всю школьную программу Захрана с отличием, а в девятнадцать у неё за плечами практически оконченная Высшая Школа Бизнеса и Управления Планетой. Вступительные экзамены в Академию показали, что многие дисциплины, такие как квантовая физика или теория струн, госпожа Анестэйша знает на уровне выпускника. Именно поэтому под неё сформировали особое расписание. В свои девятнадцать с половиной лет девушка умеет пилотировать истребитель, владеет несколькими языками и обладает бесценными знаниями. Особенно спешу отметить, что по меркам той планеты, с которой она родом, она считается совершеннолетней уже как полтора года.

Эрик Вейсс обернулся к Киару Леру и хитро подмигнул. Уже по общему мнению собравшихся было понятно, что эльтониец окончательно перетянул чашу весов на свою сторону. В зале раздался гул голосов, присяжные зашумели, Игнар Радосский подскочил со своего места и стал что-то гневно выговаривать прокурору, судье вновь пришлось включить сирену, чтобы всех успокоить.

– Тишина, прошу соблюдать тишину в зале. Если у обвинителей всё, то суд удаляется, чтобы…

– Нет, господин судья! У нас есть ещё один свидетель! – было видно, как прокурор побледнел, но он отчаянно хватался за последнюю соломинку.

– Да? – судья даже слегка удивился. – Тогда зовите.

Глава 21. Дорога домой

– Ваша честь! Ваша честь! – Рукъяр Табоччо повторился и нервно облизал губы. – Мой клиент допускает, что его дочь была устроена кадетом в Академию Космического Флота на условно-законных основаниях. Однако, мой клиент против её возвращения в эту организацию, так как в стенах Академии над ней жестоко издевались, – в зале вновь поднялся шум, но прокурор повысил голос. – И речь идёт даже не о колоссальных физических нагрузках, которые, безусловно, не предназначены для слабой человеческой девушки. Речь идёт об ужасной процедуре, которой подвергаются лишь самые безжалостные преступники, садисты и убийцы, чья вина перед Федерацией Объединённых Миров неоспорима – об эмоциональном взломе сознания!

По залу разнёсся гул ахов и охов, журналисты и репортёры притихли, жадно впитывая каждое слово. Все присутствующие знали, что лишь раса цваргов способна на это, и отчасти именно поэтому мужчин с внешностью дьявола инстинктивно боялись во всех мирах. Никому не хотелось бы подвергнуться этой в высшей степени бесчеловечной процедуре, после которой каждый второй сходил с ума или терял рассудок.

Киар Леру побледнел, вместо тёмно-фиолетового его кожа стала землисто-сизой. Разъярённый Эрик Вейсс обернулся к цваргу и, прищурив глаза, зло переспросил шёпотом, чтобы его никто не услышал:

– Так, значит, нет ничего, о чём я должен был бы знать?!

Киар сглотнул, смутно предчувствуя, кто будет тем самым свидетелем.

– Командор Киар Леру, будьте добры, подойдите на место, где сейчас стоит капитан Валлуни. Капитан, Вы можете идти.

Как во сне, цварг поднялся со своего места, назвал полное имя и звание, дал разрешение на сканирование детектором лжи. Эрик Вейсс порывался надавить на суд, что детектор лжи нельзя применять к офицеру, занимающему столь высокое положение в Космическом Флоте, но Киар отрицательно покачал головой и сам надел браслет-бабочку на своё правое запястье. На первый же вопрос обвинителя, правда ли, что он взломал сознание своего кадета, Киар ответил утвердительно. Он не видел смысла врать, тем более, раз об этом узнал прокурор, значит, Анестэйша сама всё рассказала и действительно больше не хочет иметь ничего общего с ним и с Академией. После единственного вопроса, заданного ему прокурором, эмоциональный настрой зала резко сменился. Киар ощущал себя как в тумане, и только отголоски возмущения толпы, её негодования, презрения, ярости, недовольства и дикого животного страха долетали до командора.

Эрик Вейсс попытался совершить невозможное и оправдать командора Леру. Он что-то говорил про то, что нет межгалактического закона, запрещающего применять способности расы, прокурор ответил, что это просто аморально и запрещено даже на самом Цварге. Завязалась перепалка, а всё это время Киар смотрел лишь на Анестэйшу, которая сидела рядом со своим отцом с самым безразличным выражением лица.

Судья несколько раз включил и выключил сирену, призывая всех к порядку.

– Внимание, тишина, пожалуйста! По гражданскому делу об учёбе Анестэйши Радосской суд объявляет следующее решение. Захухря поступила в Академию Космического Флота на законных основаниях и при желании может продолжать учёбу там и далее. Ввиду особых личных качеств и законов её родной планеты, Анестэйша Радосская с этой минуты считается лицом, способным самостоятельно принимать решения, то есть совершеннолетним по межгалактическим стандартам. Из-за открывшегося в ходе судебного процесса злоупотребления личными расовыми способностями Киаром Леру на завтра назначается новый закрытый судебный процесс. Военный.

Сирена взвыла, подтверждая, что решение судьи вынесено окончательно, а по щеке девушки с короткими золотыми волосами пробежала одинокая слеза.

***

Лица и голоса слились для меня в одну сплошную круговерть. Я не понимала, кто со мной разговаривает, что от меня хотят, почему меня постоянно трясут за плечи и не дают спать. Я слышала лишь отдельные фразы и вновь проваливалась в какой-то мучительный, дурманящий сон:

– Вселенная, Сэмюэль, что ты сделал с настройками HAUS-8?!

– Так, ничего особенного, всё как вы говорили… искусственно-синтезированные изменения в бета-колебаниях, которые мы смогли отследить, когда пикси воздействовали на таноржцев…

– Она должна была всего лишь впасть в состояние, сродни опьянению и подчиняться моим приказам, а не вести себя так! Живо перепроверь всё…

Дальше снова темнота, сон и дикая головная боль, когда меня потрясли за плечо и попытались накормить каким-то супом.

– Ешь уже, красотка, а то мне твой отец руки вырвет, – приговаривал толстый незнакомец, пытаясь накормить меня вонючим жирным супом.

Я закашлялась и вновь провалилась куда-то в темноту. Очнулась в очередной раз уже не в трансформ кресле, на котором засыпала, а на аккуратно заправленной двуспальной кровати. Ощущение было такое, будто моё сознание раздвоилось. Меньшая часть его осталась с телом. Она следила за тем, чтобы я дышала, сглатывала слюну, открывала глаза, шевелила пальцами рук и ног. Большая же часть сознания каким-то образом смогла отстраниться и обособиться от всего происходящего. Она наблюдала за всем, что происходит вокруг, анализировала и делала выводы, но никак себя не проявляла.

Она, то есть я поняла, что наш отец – редкостный скотина и мерзавец. Он не только использовал всё это время меня и маму как ширму, но на всякий случай двадцать лет назад обзавёлся ещё одной запасной семьёй-ширмой. Подстраховался. Причём, судя по всему, Яков знал, что я его сестра по отцу, и потому с таким усердием и изобретательностью издевался надо мной. Королева мусора. Вот кто я была для него. Сестра по отцу, которая заняла его место. Если бы Яков только знал, что я не хочу ни отцовской империи, ни денег, ни даже фамилии. Почему этот жестокий человек выбрал нас с мамой, а не Якова с его матерью? Видимо, мы в чём-то оказались для него более «удобными». Наверное, посчитал, что дочерью будет управлять легче, чем сыном. Какая ирония судьбы…

Хотелось разрыдаться, уткнувшись лицом в подушку, душу разрывало в клочки, а перед глазами всплывали картинки из прошлого, которые скручивали нутро, словно очередной болезненный спазм. Все папины командировки «в южное полушарие» были командировками на Танорг. Стало понятным, откуда у нас в доме появлялась самая совершенная, самая передовая техника. Отец привозил её из своих «командировок». Да и Анчоуса он покупал больше для себя, чтобы общаться с пикси и другими расами, использовал в качестве переводчика и личного цифрового помощника.

Вдруг вспомнилась наша последняя встреча с Риком. Он тогда сказал, что умер его старший брат… Захотелось закричать так, чтобы сорвало голос, чтобы у отца лопнули барабанные перепонки, чтобы выплеснулась вся боль и злость на саму себя. Словно издеваясь и наказывая меня за мою детскую глупость и слепоту, тело совершенно не реагировало. Я не могла даже заплакать.

Только сейчас я осознала, что это Игнар Радосский убил брата моего лучшего друга в наказание за то, что Рик подарил мне флешку с информацией о других расах. А ведь не расскажи я отцу о флешке, всё было бы иначе. Эта кровь на моих руках.

Следующая мысль причинила мне боли столько же, сколько причиняет тупой ржавый гвоздь, который медленно удар за ударом вколачивают в живое тело. А остался ли в живых сам Рик? Он обещал вернуться за мной, но с той встречи в саду и неуклюжего детского поцелуя прошли года. Жив ли тот рыжий вихрастый мальчишка или отец узнал о том, что он влез в программное обеспечение камер, и наказал моего друга повторно? Если бы я не рассказала отцу о флешке, то всё обернулось бы по-другому. А скольких ещё людей отец убил, посадил в тюрьму или просто подверг такому гипнозу, как меня сейчас, чтобы они играли по его правилам?

Душевные раны изнуряли. После осознания и последующей за ней боли и разочарования пришла апатия. Если поначалу я сопротивлялась и пыталась выбраться из этого бесконечного сна, то в какой-то момент я поняла, что уже ничего не хочу. Ничего не хотелось до такой степени, что в голову закралась постыдная, но такая соблазнительная мысль: а не умереть ли? Если я возьму и умру, то разом нарушу все планы своего отца. И на то, что из меня выйдет достойная преемница его многомиллиардной империи, и на то, что я буду шпионить для него внутри Космического Флота. Вот бы взять и просто перестать дышать. Но, к сожалению, я даже этого не могла себе позволить.

HAUS-8 какое-то время летал передо мной. Потом я услышала гневный окрик отца:

– Ты что, слабоумный идиот?! Я же сказал отключить робота!

– Игнар Павленьтиевич, я перепроверил все настройки, он работает правильно…

Ещё через секунду я услышала визгливое «Нет!», громкий хлопок, и меня окатило брызгами чего-то мокрого и горячего. Отстранённо подумала, что так Сэмюэлю и надо, нечего работать на таких уродов, как Игнар Радосский. Затем последовали короткие, но чёткие команды:

– Труп убрать. Робота отключить. Принести мне средство, бесследно выводящее кровь с ткани. Шевелитесь! Быстро!

А затем последовало уже более ласковое, почти что нежное:

– Ну, вот и всё, девочка моя. HAUS-8 выключен, у тебя целая ночь, чтобы прийти в себя и отдохнуть. Завтра с утра ты должна сама на своих ногах зайти в здание суда и всем улыбаться. Поняла?

Сознание возмущённо завопило: «Да пошёл ты!», а глаза согласно моргнули. Затем отец лично накормил меня снова каким-то супом-пюре, параллельно разговаривая со мной, словно с пятилетним ребёнком. В его голосе сквозило столько тепла и заботы, что немедленно захотелось вытошнить то, что в меня насильно впихнули.

Игнар Радосский был ненормальным, сумасшедшим, психически нездоровым и на голову больным типом. С деньгами. Большими деньгами. Нет, колоссальными деньгами. В его мозгу каким-то образом укладывались эксперименты над сознанием дочери и заботливое кормление её с чайной ложки. Он с таким искренним сожалением говорил мне о том, что я сама заставила его воспользоваться синтезированными изменениями бета-колебаний, что я ужаснулась. Почему я раньше не замечала, что живу в одном доме с конченным психом? Как он так ловко скрывался и мимикрировал под любящего отца и мужа? Хотя нет, любящим он никогда не был. Бизнес и Аппарат Управления Планетой всегда были ему дороже семьи.

В следующий раз, когда я более или менее пришла в себя, я оказалась в суде. Незнакомый мне мужчина с золотой кожей и яркой малиновой шевелюрой настойчиво отстаивал моё право учиться в Академии Космического Флота. Его хвост с милой кисточкой на конце подрагивал, выдавая напряжение, но лицо было открытым и спокойным, источая уверенность в собственной правоте. Он понравился мне, а судя по реакции присяжных, он понравился и им тоже.

Стало немножко грустно от осознания того, что даже если мне разрешат вернуться в Академию Космического Флота, я уже никогда не стану прежней. Игнар Радосский сделает всё что угодно, чтобы выжать из этого максимум пользы для себя. Уже сейчас его глазами и ушами являются многочисленные роботы-уборщики, и, судя по удавшемуся эксперименту с Анчоусом, он сможет контролировать меня даже на расстоянии. Когда судья вынес решение, внутри меня забрезжил лучик надежды, но он почти сразу же был растоптан хлёсткими словами Игнара Радосского:

– Рукъяр, делай что хочешь, но командор не должен вернуться на станцию. Ты должен посадить его на необитаемый астероид с билетом в один конец.

– Я могу воспользоваться информацией, которую Вы передали мне? – уточнил худой мужчина с тонкими светлыми губами и такими же выцветшими светло-коричневыми глазами.

Отец на несколько секунд нахмурился, затем кивнул:

– Действуй. О психической атаке нам могла сообщить моя дочь. Это стоит того, чтобы в совете Космического Флота стало на одного цварга меньше.

А дальше всё произошло так стремительно, что я почувствовала себя в кабинке аттракциона, когда тебя уже прижали ремни безопасности, ты не можешь выбраться, а машину затягивают механические крюки, неотвратимо приближая к самой высокой точке горок. Ещё несколько секунд – и кабинка наберёт невероятную скорость. Многие скажут, что это самое страшное в аттракционе, но, на мой взгляд, куда страшнее секунды до того, как кабинка устремится вниз. Ожидание необратимого и понимание, что уже ничего нельзя изменить. Вот это всегда меня пугало больше любых скоростных горок и мёртвых петель.

Так и сейчас, я как в кошмаре услышала обвинения прокурора в адрес Киара Леру, его нездоровую бледность, согласие на детектор лжи и признание в том, что он несколько месяцев назад устроил мне эмоциональный взлом сознания. Да, я до сих пор злилась на куратора за эту его выходку, но сама о том событии никому не рассказывала. Даже Натану. Я аккуратно расспросила Анчоуса и выяснила про сверхспособности цваргов, а также про то, что им грозит на родной планете, если будет установлено, что цварг их применил без специального разрешения. Меньше всего на свете я хотела, чтобы Киар Леру, командор в полном расцвете сил и младший брат Юлиана, лишился всех своих погонов, наград, звания и был отправлен на какой-нибудь астероид с ядовитыми испарениями, чтобы добывать руду до конца своей жизни.

Я ощутила его тяжёлый и полный горечи взгляд на себе и с трудом повернула голову в его сторону. Командор признался в совершённом деянии исключительно потому, что подумал, будто это я рассказала обо всём Игнару. Сердце дрогнуло и заболело так, будто кто-то вонзил в него кинжал, да там и оставил! Ещё одна загубленная жизнь и снова из-за меня! Сколько бы недопонимания между мной и Киаром не было, я никогда не желала ему такого. Ненавижу собственного отца! Ненавижу! Как же я хочу сказать, что всё это не так… Откуда такая несправедливость?! Почему человек, имеющий кредиты, может спрятать труп посередине города, а цварг, прилетевший за мной, обречён на пожизненные каторжные работы? Мне хотелось вскочить и заявить, что всё не так, мне хотелось кричать, негодование на отца и всю ситуацию в целом захлестнуло меня с головой. Одинокая слеза всё-таки скатилась по моей щеке.

В какой-то момент я столкнулась с золотистыми глазами адвоката и открыла рот, беззвучно прося помощи. Не знаю, что произошло, как он смог меня понять, это больше было похоже на фантастическое чтение мыслей, чем на реальность, но он угадал то, о чём я его просила.

– Ваша честь, защита вызывает своего свидетеля! – огласил зал звонкий голос Вейсса. – Давайте, наконец, спросим, что по всему этому поводу думает сама Анестэйша Радосская.

– Протестую! Она подверглась эмоциональному взлому сознания и теперь с трудом говорит! – тут же отреагировал прокурор.

– Но говорит же!

– Тишина! – вмешался судья. – Эрик Вейсс, право, я много раз слышал о Вас, как об эксцентричной и непредсказуемой личности, но в этот раз Вы смогли поразить даже меня. Вы уверены, что хотите заслушать Анестэйшу Радосскую? В свете открывшихся событий её слова станут приговором. Если выяснится, что командор прибегал к взлому сознания кадета неоднократно, то наказание будет одно – незамедлительная смертная казнь.

Я видела колебание Эрика лишь на миг. Он снова посмотрел на меня, а затем, что-то решив для себя, произнёс:

– Да, я адвокат, но я за справедливость. Прошу вызвать свидетеля.

– Анестэйша, пройдите, пожалуйста, для дачи показаний, – распорядился судья.

Я видела, как посветлел лицом отец. Он явно не рассчитывал на такой разворот событий.

– Дорогая, – цепко схватил он меня за локоть и дал «напутствие», – пожалуйста, расскажи о том, как ужасно с тобой обращались на станции.

Не желая того, я кивнула. Вот ведь шварх! Он меня ещё и запрограммировал, словно робота… Я медленно прошла к тому месту, где стоял Киар, и моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда я увидела глубокие борозды на полу от его хвоста. Зачем же он надел детектор лжи? Почему во всём сознался? И почему меня так тронул его поступок? Отрицал бы до последнего… на текущий момент это лишь голословные доказательства и только. Взгляд зацепился за механическую бабочку, которая источала мягкий зелёный свет.

– Детектор, – я указала цваргу на робота, и тот под моим настойчивым взглядом положил бабочку на моё запястье.

В зале стоял шум и перешёптывание, судье пришлось несколько раз включить и выключить сирену, чтобы призвать всех к тишине. А когда тишина наступила, я открыла рот, собираясь сказать, что на меня воздействовал собственный отец, но слова так и застыли на губах, в голове стало глухо и пусто, в ушах раздался звон. Шварх! Похоже, Игнар Радосский вовремя подсуетился и запретил мне рассказывать об этом.

– Анестэйша, расскажите нам об Академии и Ваших взаимоотношениях с куратором, – мягко попросил адвокат.

«Расскажи о том, как ужасно с тобой обращались на станции».

Это звучало так навязчиво, так настойчиво, что мне до безумия захотелось подчиниться. Вспомнилось, как командор меня называл слабаком, трое ларков набросились в столовой, а затем самое ужасное индивидуальное занятие… Я тряхнула головой. Шварх! В Академии было не только плохое, но и масса всего хорошего! Эти трое ларков после драки попросили у меня прощения, а Дик посчитал за честь позаниматься со мной лично, Киар Леру лично слетал на Зоннен, чтобы выяснить, что случилось со Стасом Радонежским. И пускай забота в его форме выглядела очень странно, я сейчас поняла, что он действительно заботился обо мне и переживал. Я заставила себя воссоздать в памяти уютные вечера в боксе Юлиана, тёплый заливистый смех Натана, свой первый полёт на симуляторе, Дебору, которая отдала свои баллы на зачёте шаутбенахта, несмотря на то, что всячески пыталась показать, что презирает меня.

– В Академии всё было просто ужасно, а особенно плохо ко мне относился адмирал Леру, – произнесла я на одном дыхании, и посмотрела на детектор, наливающийся красным цветом. Неужели моя уловка удалась? Сказать правду не получалось из-за прямого запрета Игнара, вот только я много лет общалась с Анчоусом. – Меня совершенно ничему не научили в Академии Космического Флота, это абсолютно бесполезное заведение. А кураторам направления, в особенности командору Леру, просто-таки плевать на своих кадетов!

Бабочка сияла алым, озаряя весь зал и давая понять, что я нагло вру. Присяжные стали обеспокоенно перешёптываться, не понимая, в чём дело, в золотых глазах Вейсса мелькнули хулиганские искорки восхищения, командор уставился на меня с недоумением, а прокурор встал с места:

– Протестую! Давление на свидетеля…

– Протест отклоняется, давления нет, – ответил судья, затем повернул голову ко мне. – Однако должен признать, что свидетель решил странно давать показания. Анестэйша Игнаровна, Вы издеваетесь над судом?

– Нет, – ответила я честно. На этот вопрос запрета от отца у меня не стояло.

– Вы себя точно хорошо чувствуете?

– Нет, плохо, Ваша честь, – ответила я, внутренне ликуя.

– Скажите, на Вас оказывал какое-то давление или влияние Ваш отец? – первым сообразил Эрик Вейсс.

– Нет, что Вы, господин адвокат, мой отец ни в коем случае не оказывал на меня никакого давления и не предпринимал никаких противозаконных методов влияния на мой мозг, – произнесла я мстительно, а детектор заполыхал на моей руке ослепляющим алым.

Присяжные с шумом повскакивали со своих мест, что-то заголосил прокурор, грязно выругался мой отец, встрепенулся судья, одобрительно подмигнул мне, а зал суда моментально наполнился роботами с эмблемами Планетарной Полиции на корпусе. Мои слова в сочетании с показаниями детектора лжи были подобны взрыву атомной бомбы.

– Протестую! – попытался вставить слово прокурор, но его голос утонул в гуле возбуждённых таноржцев.

Судья включил и выключил сирену, призывая всех к порядку. Я, понимая, что мои показания всё ещё записываются, набрала полные лёгкие воздуха и, перебивая гомон толпы, закричала:

– Командор Киар Леру не сделал ничего такого, за что я бы его не простила. Но это личное, а потому я не хочу рассказывать, – детектор, что металлической частью прилегал к моей бешено бьющейся жилке на руке, окрасился зелёным. Пользуясь всеобщей суматохой, я опустила руку под стол и просунула под механический браслет мизинец левой руки, таким образом отводя от кожи чувствительные пластины робота. От этого робот стал затухать, и пока зелёный свет полностью не померк, я торопливо произнесла:

– Что касается эмоционального взлома сознания, то его не было. Я просто сильно устала в тот день и почувствовала себя плохо, а командор почему-то решил, что он всему виной. Но это не так.

И я демонстративно сняла с руки и положила на стол детектор лжи. Это оказалось как раз вовремя, он уже почти потух. И лишь заинтересованный взгляд адвоката, остановившийся на моих руках на несколько терций дольше положенного, заставил меня задержать дыхание.

Судья наконец-то призвал всех к тишине.

– Ваша честь! – тут же заговорил адвокат. – В виду последних показаний и плохого самочувствия свидетеля, прошу отпустить Анестейшу Радосскую вместе с офицером Космического Флота. Мы все прекрасно поняли, что на неё оказывается давление со стороны отца, и отпускать её вместе с ним было бы вопиющей ошибкой. Кроме того, в свете оглашённой информации, теряют смысл все обвинения в адрес командора касательно превышения его полномочий.

Судья несколько долгих секунд смотрел на адвоката, а затем кивнул.

***

Когда его клиент в лице цварга Киара Леру признался, что применял эмоциональный взлом сознания к человеческой девушке, Эрик хотел взвыть в голос. Зачем же этот придурок сознался? Эльтониец с лёгкостью бы опротестовал вопрос, заявив, что как минимум, любой гуманоид имеет права не свидетельствовать против себя, да и где доказательства преступления… Но Киар Леру был благородным идиотом. Он отказывался понимать, почему его старый знакомый, пускай и не относящийся к кругу друзей, повёл себя так неосмотрительно и глупо. Он уже мысленно смирился, что это будет первым проигрышем в его практике, когда неожиданно зацепился взглядом за девушку. Такое отчаяние и мольба были в её глазах, что он просто не мог не попытаться изменить ход процесса.

***

Киар чувствовал еле уловимый пряный аромат, исходящий от Анестэйши.

– Что касается эмоционального взлома сознания, то его не было. Я просто сильно устала в тот день и почувствовала себя плохо, а командор почему-то решил, что он всему виной. Но это не так.

Признание девушке вкупе с подтверждающим её слова детектором лжи были подобны грому среди ясного неба. Командор впал в оцепенение, не понимая, как такое может быть. Он же сам прекрасно помнил, как всячески расшатывал её психику, а затем нанёс сокрушающий удар. Он помнил дикий страх, сменяющийся пониманием и омерзением со стороны тогда ещё Станислава. Как она это сделала? Неужели это у него помутнение памяти?

– Хватай свою кадетку и вылетай с Танорга, – вывел Киара из задумчивого состояния голос эльтонийца.

– Что? А ты? – не сразу уловил смысл сказанного командор.

– А я тут ещё развлекусь, – угрожающе улыбнулся малинововолосый мужчина. – Мне вот любопытно, откуда у них фотографии с военной станции, да и показания твоей кадетки оказались весьма кстати.

– Она не моя.

– Хорошо, не твоя, – покладисто согласился Вейсс, усмехнувшись. – И если ты сейчас же не выведешь не твою кадетку на свежий воздух, то, мне кажется, она вот-вот потеряет сознание.

Бросив лишь беглый взгляд на Анестэйшу, Киар понял, что не время препираться со старым недругом. Он взял не сопротивляющуюся и не задающую вопросов девушку за локоть и так быстро, как только мог, вывел её на улицу. Если ещё внутри зала суда она пыталась делать вид, что всё в порядке, то за дверьми силы окончательно покинули её. На ступенях суда пришлось подхватить Анестэйшу на руки. Она оказалась такой лёгкой, что командор даже не почувствовал её веса. Руки блондинки были ледяными, лицо равнодушным, а глаза безжизненными, но больше всего Киара напрягало практически полное отсутствие эмоций, будто он нёс на руках неодушевлённый предмет, а не человека.

– Ещё немного, Анестэйша, и я подумаю, что тебе нравится путешествовать на моих руках. Вначале ты потеряла сознание после тобой же завязанной драки с ларками, теперь вот активно делаешь вид, что тебе нужна помощь, – произнёс он насмешливо, пытаясь растормошить девушку.

Цварг уловил еле заметную нотку цитрусового возмущения с пряным послевкусием. Хорошо, значит надо и дальше стараться в том же духе, чтобы она очнулась. Знать бы, что именно сделал с ней этот урод.

– Сейчас мы идём к моему истребителю, он припаркован совсем близко. Это таноржский «Тигр» последнего поколения. Летала когда-нибудь на таком?

Тишина. Нет эмоций. Неинтересно, значит, надо что-то другое.

– Анестэйша, не смей тут мне умирать! Между прочим, у тебя в следующем семестре первый практикум! Я хотел выбить для своего направления что-то экзотическое, слизней Кашито посмотреть или на муассанитовые горы на Цварге.

Свежее, как мята, удивление пробилось сквозь толщу льда, кадетка даже пошевелила пальцами. Киар возликовал и в таком же духе продолжил нести всякую чушь, чтобы только заинтересовать Анестейшу. До космопорта офицера Космического Флота с девушкой на руках пропустили без всяких вопросов, лишь при подходе к истребителю какой-то роботизированный сотрудник сунулся уточнить, есть ли разрешение на покидание планеты. Киар что-то рявкнул на глупую железяку и аккуратно положил девушку на сиденье «Тигра», после чего тщательно пристегнул её ремнями безопасности. Истребитель космического флота покинул Танорг за считанные минуты. А вот уже в глубоком космосе, вбив координаты главной станции, Киар вновь обернулся к хрупкой девушке, пытаясь нащупать её ускользающий остро-пряный аромат. Как назло, он практически не чувствовал его.

Подчиняясь скорее интуиции, чем действуя осознанно, Киар выкрутил обогрев рубки на максимум, скинул с себя всё лишнее, а затем отстегнул ремни на соседнем кресле и стал настойчиво растирать ледяные кисти подопечной. В какой-то момент дыхание девушки изменилось, стало более частым и рваным. Командор расстегнул молнию, чтобы прощупать пульс на лебединой шее и уловил пряный аромат. Не удержавшись, лизнул фарфоровую кожу в том местечке, где билась жилка. Он так много раз мечтал сделать это, но видя перед собой лицо молодого человека, запрещал себе подобные мысли. Анестэйша издала глухой и соблазнительный стон, а её аромат эмоций стал отчётливее и приобрёл нотки остроты. От этого запаха и стона у него сжало горло, лишая воздуха. Внутри всё задрожало в сладком предвкушении, разум заволокло пеленой желания.

Сколько раз ему снилась она, а он отгонял от себя запретные мысли? Сколько раз его мучили неуместные и противоестественные для цварга фантазии, когда он улавливал её ни с чем несравнимые эмоции? Не сомневаясь ни на секунду, Киар расстегнул всю молнию на комбинезоне девушки.

***

После того, как Киар вывел меня из здания суда, силы окончательно покинули меня, и я провалилась в какой-то странный сон. В этом сне мой куратор бережно нёс меня на руках и говорил всякие смешные глупости, обещал показать мне пики гор, усыпанные драгоценными камнями, и вонючих слизней вперемешку. Какой нормальный мужчина будет обещать девушке показать слизней в здравом рассудке?

А дальше всё стало ещё более необыкновенным. В какой-то момент командор расстегнул мой форменный комбинезон Космического Флота и набросился на меня, словно оголодавший хищник. Вначале он лизнул меня в шею, вызвав мой стон и рой мурашек по всему телу, а затем потянул за собачку молнии ещё ниже и положил огромные горячие ладони на мою грудь. До сих пор я и представить себе не могла, что, казалось бы, обычные прикосновения к груди могут вызвать у меня такую реакцию. Грудь налилась тяжестью, захотелось, чтобы её сжали сильнее. И словно поддаваясь моим желаниям, Киар нагнулся, и его чувственные губы втянули в себя мой сосок. Я ахнула от удивления и прострельнувшего, как вспышка молнии, чувства блаженства.

Похоже, моя реакция не на шутку возбудила мужчину, потому что после этого он утробно зарычал, рывком стащил с меня комбинезон и подхватил обеими руками под ягодицы. Я даже не заметила, в какой момент он сам успел раздеться. Сейчас под своими ладонями я чувствовала твёрдые литые мышцы груди, рук и пресса. Удивительно, что до сих пор я боялась этого огромного цварга, испытывала к нему всё что угодно, кроме желания, и только сейчас, когда дотронулась до его обнажённой кожи, вдруг поняла, что передо мной мужчина. Такая простая и в то же время сложная мысль до этого момента не приходила мне в голову.

Киар шумно втянул воздух, водя носом вдоль моей ключицы, а затем прикусил меня так, что я вскрикнула, но скорее от неожиданности. Его клыки, которые пугали меня раньше, надавили на какие-то неизвестные мне ранее точки на моем теле, и я почувствовала мучительно медленно распространяющийся по телу жар. Захотелось большего. Теснее прижимаясь, я провела ладонями по его спине, от мускулистых плеч до соблазнительных ямочек у поясницы. Огромный. Мощный. Горячий. Красивый. Прикоснулась к его хвосту и почувствовала, как Киар вздрогнул и набросился на мои губы с поцелуем. Я отвечала ему и одновременно оглаживала мужское тело со всех сторон, мне было безумно интересно, каков Киар везде, куда бы я могла дотянуться. Я физически ощущала, насколько цварг крупнее меня, сильнее и мощнее. И удивительное дело, если раньше Киар казался мне агрессивным или опасным, то сейчас я ощущала лишь возбуждение.

Всё ещё считая, что это сон, я первая опустила руки ниже пояса. Да, я была девственницей, но в наше время ещё в младшей школе изучают, чем отличаются девочки от мальчиков, а уж информации в инфосети Захрана так и вовсе навалом, на любой вкус и цвет, с любым количеством действующих лиц.

И тут, когда я явственно ощутила его влажное дыхание на своём плече, горячую плоть, уткнувшуюся в низ моего живота, и услышала полустон-полурык: «Стася, что ты со мной делаешь?», – истребитель тряхануло. А потом ещё раз.

Это вернуло меня в чувства. Что я делаю?! Это же не сон!

– Вы попали в облако астероидной пыли, – сообщил борт-компьютер «Тигра». – Защитная сеть справится, но рекомендуется взять управление под контроль пилота.

Киар грязно выругался, а я спрыгнула с торпеды, к которой оказалась неожиданно прижатой, подхватила свой комбинезон и скрылась в санузле, чтобы спешно его натянуть и привести себя в порядок. Командор что-то крикнул мне вслед, но я не расслышала, так громко билось моё сердце, отдаваясь глухими ударами в ушах.

Пришлось даже побрызгать себе водой в лицо и похлопать по щекам, чтобы напомнить, что всё случившееся – не сон. Я действительно чуть не допустила огромнейшую ошибку и не переспала с собственным куратором курса, командором Киаром Леру! А ведь отношения между кадетами и офицерами строжайше запрещены Уставом Академии! Да у него даже девушка есть, как там её… док упоминал как-то раз, да и Юлиан. Аврелия Кларк. Без пяти минут невеста! Вселенная, чем я вообще думала?!

Захотелось застонать, но вместо этого я взяла себя в руки, поправила комбинезон и вышла в рубку корабля. Уже одевшийся Киар с невозмутимым видом пилотировал истребитель, ловко лавируя между особенно большими кусками камней. Серьёзное лицо, жёсткие, плотно сжатые губы, глубокая морщинка, рассекшая переносицу. Я поймала себя на том, что хочу дотронуться до его лица и разгладить эту складку, и тут же себя одёрнула.

– Прошу прощения, командор Леру, я не должна была. Это всё одна большая ошибка, я думала, что это сон, – произнесла второпях, садясь на кресло второго пилота и проверяя конечные координаты маршрута.

В душе я мечтала провалиться и оказаться за десять галактик от этого места. Осознание, что я позволила себе распускать руки в отношении чьего-то мужчины, давило похлеще гидравлического пресса на сборке транспортника. Было мерзко, но в первую очередь, от самой себя.

Киар бросил на меня косой взгляд, скривил губы и сухо произнёс:

– Да, конечно, я всё понимаю. Я сделал это, чтобы вернуть Вас, кадет… – он запнулся, чуть не сказав «Радонежский», – Радосская, в нормальное состояние. Вы ни на что не реагировали. Предлагаю больше не возвращаться к этой теме.

Я благодарно кивнула, почувствовав облегчение. Кажется, командор нахмурился ещё сильнее, хотя, возможно, просто астероидная пыль стала крупнее. Внезапно меня осенило:

– Командор, у меня нет коммуникатора. Не могли бы Вы связаться со своим старшим братом?

Цварг недовольно бросил взгляд на индикатор сети.

– Связаться могу, но мы в астероидном облаке, будут помехи. Вам настолько срочно?

– Да, – я решительно кивнуло. – Дело безотлагательной важности.

Киар кивнул, что-то покрутил в настройках корабля, а затем клацнул несколько раз по экрану коммуникатора:

– Киар, как я рад, что ты вспомнил о существовании старшего брата! Да я тут чуть не поседел, когда Эрик мне сообщил, что ты признался в эмоциональном взломе сознания Анестэйши… – заговорил адмирал, как только установилась связь.

– Приятно слышать, что ты обо мне волновался, Юль, но я вообще-то тут не один. Вышеупомянутая Анестэйша горит желанием с тобой поговорить. Передаю коммуникатор.

– Юлиан, – я вцепилась в электронный браслет, – срочно, слышите, срочно соберите всех роботов и заприте в одном помещении как можно дальше от себя и вообще любых гуманоидов! Это очень важно!

– Да, конечно, но почему такая срочность… – опешил адмирал.

– Ты думаешь, что через них Игнар Радосский и его юрист получили твои фотографии со станции? – спросил Киар, подключившись к нашему разговору.

– Не только, – я потрясла головой. – Они каким-то образом воздействовали на меня, перенастроив моего Анчоуса. Как я поняла, результат их действий должен был быть похож на слабое воздействие девушек-пикси на бета-колебания, что-то сродни гипнозу.

– Пикси могут применять гипноз? Давно ли? – Киар приподнял левую бровь.

– Да, я думал о том, о чём ты говорила, но это маловероятно… – серьёзно откликнулся адмирал.

– Возьмите у Натана Танеко карту памяти, – настойчиво перебила я. – Скажите, что речь идёт о той самой, что оставила ему я накануне своего исчезновения со станции. На ней есть доказательства того, что пикси могут воздействовать, хоть и очень слабо, на некоторых мужчин. Игнар Радосский, как оказалось, не захухря, а таноржец. Он уже много лет знал и изучал этот феномен, причём что-то мне подсказывает, что сами пикси не знали о том, что являлись предметом исследований. Когда он более или менее разобрался в природе возможностей шестируких девушек, то нанял специалистов, которые синтезировали искусственное искажение бета-колебаний. Один из таких специалистов как раз перенастраивал моего личного киберняня. Я не знаю его полное имя, но отец обращался к нему как к Сэмюэлю. Именно он меня и похитил со станции и должен был попасть на видеокамеры сектора, соседнего со шлюзовым…

– Видеозаписи у нас есть и лицо Семюэля тоже, а вот второй мужчина предусмотрительно скрыл своё шлемом. Я догадался до того, что это Игнар Радосский, но Вейсс сказал, что это не будет считаться в суде доказательством. Если найти этого специалиста и заставить его свидетельствовать… – вклинился Киар.

– Его нет.

– Я понимаю, что он скрылся, и мы не знаем его фамилии и полных данных, – продолжал рассуждать командор, резво огибая особенно крупные куски камней. – Надо передать фото Сэмюэля в Планетарную Службу Танорга как заказ от Космического Флота.

– Ты не понял, – я покачала головой. – Его убили при мне. И я уверена, что на данный момент Игнар Радосский уже позаботился о том, чтобы были стёрты любые данные о том, что этот человек хоть когда-либо существовал вообще. Другие специалисты, работавшие над синтезом искажений бета-колебаний, мне неизвестны.

После этой фразы наступила полнейшая тишина, Киар бросил на меня нечитаемый взгляд, отвлёкшись от пилотирования «Тигра». Юлиан откашлялся и произнёс:

– Хорошо, я соберу роботов и попрошу у кадета Танеко запись с карты памяти, о которой ты упомянула. Что-нибудь ещё, Анестэйша?

– Да вроде всё, Юлиан. Если ещё что-нибудь вспомню – наберу, сейчас мысли немного путаются, – честно призналась я и откинулась на спинку кресла второго пилота. В висках немного гудело, но я себя чувствовала уже не в пример лучше, чем в зале суда.

– Хорошо, приходи в себя, жду вас обоих на станции. Отбой.

Я нажала кнопку выключения связи и протянула коммуникатор командору:

– Я устала, пожалуй, пойду посплю в подсобке.

Цварг глубоко вздохнул, словно хотел мне что-то сказать, а затем мотнул головой, будто споря сам с собой, и ответил:

– Да, конечно, Анестэйша. Ты многое перенесла, отдохни.

Когда мужчина забирал свой коммуникатор, его горячие пальцы коснулись моих и замерли на несколько терций поверх. Я вздрогнула, в голове встали картинки того, как эти подушечки пальцев ласкали моё тело во всех тех местах, где я раньше никому не давала до себя дотрагиваться. Я рывком отдёрнула руку, словно обжегшись, и, пробормотав что-то невнятное, позорно сбежала из рубки истребителя в подсобное помещение.

***

Киар видел, с какой страстью Анестэйша отвечает ему, и от этого загорался всё сильнее и сильнее. Когда он расстегнул комбинезон девушки, то не смог удержаться от восхищённого вздоха. Светлые мягкие окружности с розовыми вершинками, рёбра, которые видны под тонкой фарфоровой кожей, плоский живот с небольшой впадинкой по центру. Захотелось потрогать, сжать эту тонкую, хрупкую человеческую девушку в его руках, но понимание, что он существенно крупнее и во много раз сильнее её, заставляло быть осторожным. Киар снова перевёл взгляд на её приоткрытые губы и светлые волосы. Такой удивительный тёплый золотой оттенок. У командора было много женщин, и, несмотря на то, что цварги чёрноволосые, в его постели побывали и каштановые таноржки, и малиноволосые эльтонийки, и миттарки с голубыми оттенком кожи и волос. Однажды, будучи очень пьяным, он даже согласился на интим с симпатичной, как тогда ему казалось, лысой траской. Но вот такое жидкое золото он впервые пропускал сквозь свои пальцы.

Дальше всё завертелось и закрутилось со страшной скоростью. Как ни пытался себя сдерживать Киар, получалось плохо. Он понимал, что действует слишком агрессивно, всё-таки перед ним не цварга, а девушка, и всё равно прикусил её за горло, у самой ключицы. Так кусают цварги своих вторых половин, клеймя и оставляя отметину, что эта самка принадлежит им и больше никому. Анестэйша громко вскрикнула, выгнулась дугой и застонала от удовольствия, а в голову командора ударили острые, как жгучая крапива, нотки терпко-пряного и древесно-мускусного аромата. Девушка сразу после этого стала сама ласкать и трогать Киара, и от этих ласк командор понял, что теряет контроль. Яркие, чистые, незамутнённые эмоции Анестэйши без горького вкуса страха или слащаво-приторного обожания дурманили похлеще любого самого крепкого алкоголя. Она сама обвила его ногами, стала трогать его спину и даже хвост! И неожиданно электронный голос «Тигра» выдал:

– Вы попали в облако астероидной пыли. Защитная сеть справится, но рекомендуется взять управление под контроль пилота.

Киар выругался, понимая, что формально защитная сеть, может, и справится, но истребитель сильно потрепает. Он так спешил перед стартом с Танорга, что даже не активировал нагрев лазеров, и сейчас все даже самые крупные камни принимает на себя исключительно сеть.

Анестэйша же вдруг отпрянула от него, схватила комбинезон и, прежде чем он успел хоть что-то ей сказать, спряталась в санузле. Киар пожал плечами, понимая, что с корабля девушка всё равно никуда не убежит, оделся и сел в кресло первого пилота. А когда Анестэйша вышла из санузла, её эмоции резко изменились.

– Прошу прощения, командор Леру, я не должна была. Это всё одна большая ошибка, я думала, что это сон.

Эти слова оказались, как ушат ледяной воды, вылитый ему голову. Вкупе с её эмоциями – разочарованием, досадой, омерзением и стыдом, – Киару свело горло. Она ничего этого не хотела и явно презирала его поступок. От девушки так и фонило эмоциями, командор явственно чувствовал, как ей просто противно находиться с ним на одном корабле. А ведь им лететь ещё четыре дня. Всё, что мог сделать командор в данном случае, это напустить на себя максимально безразличный вид и сухо произнести:

– Да, конечно, я всё понимаю. Я сделал это, чтобы вернуть Вас, кадет Радосская, в нормальное состояние. Вы ни на что не реагировали. Предлагаю больше не возвращаться к этой теме.

Эти слова рвали душу и были откровенным враньём самому себе. Да, он пытался раскачать её эмоции и вернуть к жизни, но это лишь часть правды, причём меньшая. Он продолжал её хотеть даже сейчас, когда она испытывала к нему явную неприязнь.

Анестэйша попросила вызвать брата и чуть успокоилась, когда командор передал ей браслет коммуникатора.

– Юлиан, слышите, срочно соберите всех роботов… – бодро заговорила девушка, быстро забыв о том, что было на борту «Тигра» несколько минут назад.

Шварх, она назвала его «Юлианом». Не «адмиралом», не «адмиралом Леру», а просто «Юлианом», испытав при этом земляничную радость и освежающее облегчение! И Киар впервые за много лет позавидовал своему старшему брату, которого всю жизнь называл «старым занудой».

Глава 22. Развязка

О случившемся в «Тигре» мы с командором Киаром Леру не говорили, четыре дня пути до главной станции Академии прошли практически порознь – один спал, а второй пилотировал или наоборот. Тогда, когда мы оба оказывались в рубке, наступало тягостное молчание. Первое время я чувствовала острый стыд и омерзение к самой себе, потому что разрешила себе зайти так далеко с почти что женатым мужчиной, куратором моего направления и старшим офицером Космического Флота. А самое главное я, всегда считающая, что заниматься интимом надо по любви и потому оставшаяся девственницей к своим двадцати годам, чуть было не перешагнула через свои убеждения и принципы из-за минутной слабости. Осадок разочарования и брезгливости из-за того, что я так легко поддалась физическим желаниям, не покидал меня несколько дней.

Но всё время полёта Киар Леру вёл себя, как каменная скала, на его лице не отражалось ни единой эмоции, и уже к концу нашего путешествия, я смогла себя убедить, что цварг пошёл на то, что произошло, исключительно, чтобы вернуть меня к нормальному состоянию. К тому же, фактически, ничего непоправимого так и не произошло. Я выдохнула, осознав этот факт, и просто запретила себе думать о командоре, как о мужчине. Он – мой куратор, преподаватель тактики и стратегии ведения боя, а также старший офицер, отправленный Космическим Флотом на возвращение кадета в стены Академии.

Как только мы вернулись на станцию, я первым делом поспешила в душ, чтобы привести себя в порядок. На компактном военном истребителе таких радостей не было. Вышла из душа в хорошем расположении духа в одном полотенце, насухо протирая короткие, но теперь уже пшенично-золотистые волосы.

– Стаська! – огромный вихрь в лице Натана подхватил меня на руки и прижал к себе. – Ты не представляешь, как сильно я переживал! Прости меня, пожалуйста, я последний идиот, не знаю, что на меня нашло, я был не в себе и говорил совершенно не то, что думал!

– Натан!

– Пожалуйста, только скажи, что не злишься на меня! Это же из-за меня ты выбежала из бокса, и этот толстый таноржец похитил тебя! Я всё видел на видеозаписях, мне адмирал Леру показал…

– Натан, отпусти меня на пол, я не одета!

Похоже, данный факт только дошёл до моего соседа, и он, заливаясь краской, аккуратно поставил меня на пол. Я стремительно поправила на груди сползающее полотенце.

– Ух ты! Какая ты оказывается красивая! – восхищённо произнёс мой сосед, внимательно осматривая мои волосы и лицо без имплантов. – Ты снова в Станислава будешь переделывать внешность, да? – последнее он уже добавил без такого восторга.

Я фыркнула.

– Я несколько дней назад давала показания в зале суда на Танорге, где добрая сотня журналистов видела меня девушкой. Боюсь, даже при всём своём желании к «Стасу» вернуться я не смогу.

– Это здорово! – произнёс Натан, а потом смутился. – Не то, что тебя похитили, и тебе пришлось пережить, а то, что ты теперь Анестэйша. На счёт моих слов… ты меня простишь?

Я посмотрела на соседа, который состроил огромные просящие глаза, что при его внешности выглядело весьма комично, а также вспомнила, как сама не могла сопротивляться приказу отца.

– Натан, конечно, я тебя прощаю. Не говори глупостей, я знаю, что ты был не в себе. А теперь марш из моей спальни, мне надо одеться, – и с этими словами полотенцем, что я высушивала волосы, я, смеха ради, размахнулась и ударила его по попе.

На лице таноржца это вызвало улыбку:

– Ну, Стаська, я тебе это припомню! – шутливо пригрозил мне Натан, – ещё раз кинул взгляд на мои голые ноги и присвистнул. – Уже представляю, как перекосит лица парней из моей группы от зависти, когда они узнают, с какой красоткой я жил первый семестр.

Мокрое полотенце полетело в лицо наглому таноржцу, но дверь успела захлопнуться быстрее.

Пока я одевалась, на коммуникатор, тот, который с начала года у меня валялся в шкафу, пришло сообщение, что меня ждёт адмирал Юлиан Леру в своём кабинете. Я была рада, что он вызвал меня, потому что сама искала способа с ним увидеться и узнать последние новости. Наверняка, пока мы с Киаром летели, суд уже закончился.

После первого же стука в кабинет адмирала дверь отъехала в сторону, и сам Юлиан оказался на пороге. Он выглядел достаточно хорошо, хотя и не так здорово, как хотелось бы.

– Доброе утро, Юли… – я увидела мельком в кабинете ещё несколько адмиралов и тут же поправилась, – адмирал Леру.

Глаза цварга весело блеснули, но он произнёс совершенно серьёзным тоном:

– Проходите, кадет Радонежский… то есть Радосская. Мы Вас ждали.

Под пристальным вниманием собравшихся я прошла и села на один из свободных стульев. Удивительно, но я впервые по приезде почувствовала, что действительно рада оказаться вновь на станции.

– Анестэйша, первым делом мы хотим задать вопрос. Теперь, когда Ваше инкогнито раскрыто, Вы планируете остаться в Академии?

Я окинула цварга возмущённым взглядом:

– Разумеется, я хочу продолжить учёбу! Не для этого я сдавала вступительные экзамены и так долго мучилась на полигоне, чтобы взять и уйти спустя полгода обучения! И даже таноржский суд признал, что я на законных основаниях поступила в это заведение! То, что я больше не Станислав Радонежский, ничего не меняет.

Юлиан широко улыбнулся, а кто-то из адмиралов смущённо заметил:

– Мы просто предполагали, что программа Академии Космического Флота слишком сложна для человеческой девушки…

– Ничего, училась же раньше, значит и дальше смогу, – ответила уже более благосклонно.

– Анестэйша, – встрепенулся неизвестный мне цварг. – Я адмирал Даффи. До нас дошли эм-м-м… слухи, будто командор Леру применял к Вам эмоциональный взлом сознания. Эрик Вейсс опротестовал это заявление, но все мы слишком хорошо знаем, насколько виртуозно подвешен язык у этого эльтонийца. Здесь все свои, только старшие офицеры Космического Флота, нет никаких посторонних лиц или журналистов, и нам очень важно знать, имел ли место взлом сознания в стенах Академии или нет. Повторюсь, это очень важно. Если командор решился на такое, значит, он недостоин своего звания. Скажите нам, пожалуйста, было такое или нет?

Я метнула взгляд на Юлиана, который остался абсолютно невозмутимым. Значит, у собравшихся есть лишь догадки или запись с суда.

– Нет, ничего такого не было. Более того, я подтвердила это на суде с детектором лжи на руке. Неужели Вы думаете, что таноржскую технику можно обмануть?

– Конечно, нет, – покачал головой адмирал Даффи и встал со стула. В его движениях скользило облегчение. – Ну, на этом всё, наши вопросы к Вам, кадет Радосская, закончились. Как покинете бокс адмирала Леру, зайдите, пожалуйста, в бухгалтерию, чтобы поменять документы, и возьмите женскую форму. И да… у нас все уже давно расселены, в виду того, что Ваш пол неожиданно изменился, найти новый свободный бокс на этаже первокурсников будет весьма затруднительно, но мы постараемся…

– Не утруждайте себя, я полностью довольна своим соседом Натаном Танеко, меня всё устраивает, – поспешила заверить я офицеров, пока меня не переселили в бокс с какой-нибудь взбалмошной соседкой.

Старшие офицеры переглянулись, видимо, беззвучно совещаясь. Я их понимала, проживание девушки и парня в одном боксе в стенах Академии не приветствовалось, но затем один из них пожал плечами и произнёс:

– Да какая разница, где будет жить кадет Радосская? Тем более, как я понимаю, кадет Танеко давно догадался о её поле, а кадет Радосская официально приравнена к совершеннолетнему человеку.

Я несколько смутилась от этих слов, однако на остальных присутствующих они произвели положительное впечатление. Адмиралы закивали и один за другим покинули кабинет Леру-старшего, задержался лишь адмирал Даффи. Когда все вышли, он спросил меня:

– Кадет Радосская, а что это за возмутительная история о том, будто моя дочь встречается с Вами? Точнее со Станиславом Радонежским?

Я покраснела, а адмирал Леру посмотрел на меня слегка заинтересованно.

– Видите ли, адмирал Даффи, Дебора очень красивая девушка, а на всю нашу группу их всего три, не считая меня, – я аккуратно подбирала слова, чтобы сказать цваргу относительную правду, но при этом не выдать себя эмоциями. Дебора так старалась получить зачёт у Крагора, что она мне не простит, если вся правда выплывет наружу. – Так как я была единственной, кто не проявлял повышенного интереса к ней, то Дебора предложила сделать вид, что мы, то есть Стаснислав Радонежский и она, встречаемся. В таком случае, она считала, к ней перестали бы лезть с неуместными предложениями остальные кадеты.

– Всегда знал, что у женщин бесконечная фантазия. И как, получилось? – глаза адмирала Даффи засветились тёплым смехом.

– Понятия не имею, – пожала я плечами. – Надо спросить у самой Деборы.

– Ясно, – кивнул адмирал, открывая дверь. – И всё-таки, Анестэйша, Вам очень повезло, что Вы внезапно оказались девушкой.

Последняя фраза прозвучала настолько серьёзно, что улыбка мигом покинула моё лицо.

– Не переживай, – потрепал меня по плечу Юлиан, когда цварг покинул помещение. – Адмирал Даффи давно потерял жену, и дочь – единственное, что у него осталось. Вот он и трясётся над ней так, что пытается найти любую причину, чтобы её исключили из Академии, и она осталась сидеть дома на Цварге. Не завидую я тому, кто всё-таки решится ухаживать за адмиральской дочкой.

Я согласно кивнула. Несколько секунд мы помолчали, каждый думал о своём, затем я спросила:

– Что там, в итоге, с моим отцом?

– Эрик Вейсс выдвинул обвинения от лица Космического Флота Игнару Радосскому в незаконном приобретении видеоматериалов, снятых на нашей станции. Доказательств того, что твой отец сам позаботился о том, чтобы роботы-уборщики отсылали информацию о том, что происходит здесь, Эрик не нашёл. Но прокурор сильно проштрафился, показывая твои фото со станции. Что касается твоего заявления о воздействии на сознание, то эта информация должна была подвергнуться проверке. HAUS-8 конфисковали, но официально так и не найден программист, способный разобраться в том, что произошло с искусственным интеллектом.

Я возмущённо фыркнула. Это на Танорге-то программист не найден?! М-да, у папочки, оказывается, действительно огромные связи… или таноржцы держатся за своих, что, впрочем, неудивительно.

– Сам HAUS-8 считается экспериментальной разработкой, а тут ещё требуется найти неизвестно что, – тем временем продолжил адмирал. – Семюэля, о котором ты говорила, не нашли. Более того, данных об этом человеке нет ни в одном регистрационном органе. За недостаточностью улик по делу Игнара Радосского отпустили, назначив лишь крупный штраф и предупреждение за нелегальное приобретение информации. Однако этого оказалось достаточным, чтобы его исключили из Аппарата Управления Захраном, кроме того, на личные лаборатории Игнара Радосского наложен мораторий до тех пор, пока не будет выяснено, чем именно в них занимались. Делегация таноржцев, что прилетела вместе с твоим отцом, клянётся, что не имела никакого отношения к его планам.

Я грустно покачала головой.

– К сожалению, посадить на астероид мультимиллиардера в наше время не так просто, – буквально прочёл мои мысли Юлиан. – Но теперь мы будем настороже. Кстати, всех роботов, что были на станции, мы перепроверили, действительно нашли у нескольких дополнительные карты памяти. Сейчас все они изъяты, и роботы вновь приступили к своей работе, а космофлот проводит аналитические работы и оценивает, как много внутренней информации утекло в неизвестном направлении.

Что-то царапнуло меня в этой фразе, так как сильно мне не понравилось.

– Адмирал…

– Юлиан.

– Юлиан, позовите, пожалуйста, Вашего робота-уборщика.

Цварг приподнял бровь.

– Анестэйша, я же сказал, что его уже вдоль и поперёк перепроверили, карта памяти вынута…

– Просто сделайте это, – нетерпеливо попросила я.

В памяти вдруг возник потёртый корпус того робота, что приносил мне мятный чай. Он выглядел более потрёпанным, чем тот уборщик, которого я разбирала сама, чтобы записать видео в боксе Талиссы. Меня не покидало ощущение, что робота адмирала Леру вскрывали неоднократно. Я и сама, признаться, поставила несколько царапин, прежде чем поняла, что надо воспользоваться универсальным магнитным ключом, чтобы открыть корпус.

Под изумлённым взглядом адмирала я бросилась в собственный бокс за инструментами, а потом так же стремительно обратно. В голове всплывали отрывочные фразы из моего дурманящего полусна. Отец был уверен, что я не умру, как цварг…

Я влетела в кабинет адмирала Леру, издала довольный боевой клич, увидев того самого робота с потёртостями и тут же набросилась на него с ключом и отвёрткой. Не прошло и получаса, прежде чем я разворошила всё нутро робота, задумчиво выложив его на пол кабинета адмирала Юлиана. На первый взгляд, всё выглядело абсолютно нормально: две пары гусениц, несколько настраиваемых лазеров для ремонта стен из пентасплава и плазменных экранов, набор щёточек, тряпок, механическая рука, стабилизаторы движения, датчики движения, датчики света…

Я задумалась и на нервах стала грызть отвёртку. Да, робот кажется абсолютно обычным, но этот потёртый корпус и слова отца… Нет, здесь точно должно быть что-то!

– Твой чай, я сделал его сам, раз ты решила разобрать моего помощника по частям, – любезно протянул мне кружку адмирал Леру с ароматным мятным чаем. – Я решил, что это вкуснее, чем металлическая отвёртка.

Я смущённо поблагодарила, взяла протянутую чашку, а перед глазами встал тот момент, как уборщик неуклюжей металлической рукой поставил чашку на журнальный столик, и она даже слегка закачалась от этого движения. Ну конечно! Стабилизаторы! Как я раньше не догадалась!

– Нашла, Юлиан, нашла! Вот оно! – закричала я вне себя от радости, – Смотрите, сколько здесь стабилизаторов!

– Да, Анестэйша, их достаточно, но я право не понимаю…

– Бета волны, излучаемые мозгом, – это электромагнитные колебания определённой частоты. Если с той же частотой включать и выключать электромагнитный двигатель, то он будет индуцировать электромагнитные волны такой же частоты. В этом роботе слишком много стабилизаторов, но при этом его движения далеки от плавности настоящего гуманоида. Зачем их столько здесь?

В глазах адмирала вспыхнуло понимание.

– То есть вы думаете, что робот включал и выключал внутри себя стабилизаторы, которые искажали бета-волны?

– Поправка, адмирал, – я улыбнулась, осматривая потёртые детали. – Я в этом уверена. Надо подключиться к роботу через компьютер, и я найду остатки самописной программы, призванной включать стабилизаторы, когда в поле зрения робота находились Вы.

– Но зачем? Вы же сами упоминали, что синтезированные искажения бета-колебаний, подобные природному воздействию пикси, действуют лишь на таноржцев и некоторых пикси-мужчин. Я – цварг, а до последней недели мы даже не догадывались, что пикси пытались хоть как-то влиять на нас!

– Потому что у них это не получалось. А вот у робота получилось.

– Но… я не чувствую никакого гипноза, – произнёс Юлиан и осёкся.

– Зато Вы чуть не умерли. Цварги в силу того, что сами умеют осознанно чувствовать и воздействовать на волны, испускаемые мозгом разумного существа, по-другому реагируют на синтетические искажения. Если для таноржцев это всего лишь гипноз, то для Вас это стало пресловутыми неправильными эльта-частицами вместо бета-частиц, и Ваш организм отреагировал так, будто его отравили, выпустив в кровь криоциты для борьбы с заразой.

– И это объясняет то, почему ты, Анестэйша, смогла перебороть гипноз, – задумчиво подтвердил Юлиан. – Ты же ведь лишь наполовину таноржка, а наполовину захухря. Захран подарил тебе криоциты, о которых не подозревал Игнар Радосский, а потому вместо того, чтобы слепо поддаться приказам, тебе вначале стало плохо, а затем ты сама смогла перебороть последствия синтетических волн.

Я слегка покраснела, вспомнив, кто помог мне перебороть заразу. Командор Леру, сам того не подозревая, разогнал в моём организме кровь, чем ускорил процесс выработки криоцитов.

– М-м-м… во всём этом меня напрягает лишь одно, – внезапно нахмурился адмирал.

– Да? – я постаралась запихать воспоминания о Киаре в самый дальний угол своего сознания.

– До сих пор мы думали, что роботы записывали информацию и передавали её по скрытой инфосети злоумышленникам. Но твоя теория опровергает наши предположения, ведь кто-то должен был вручную незаметно пересобрать робота, ставить дополнительные стабилизаторы, прописать программный код… Получается, у нас на корабле завёлся предатель.

Перед глазами всплыли обёрнутые в воздушно-пузырчатую плёнку многочисленные платы, процессоры, энергетические накопители, магнитные подушки, тюбики с термопастой и горы стабилизаторов. Моё сердце пропустило удар.

– И я знаю, кто это. Капитан Теонора Рувз, – произнесла я, осознавая всю глубину подлости замысла Игнара Радосского.

Эпилог

Всё оказалось именно так, как я и думала. Капитан Теонора Рувз в глубине души своей недолюбливала обоих Леру. И когда какой-то неизвестный связался с ней и предложил за внушительное вознаграждение добавить в робота-уборщика несколько стабилизаторов и программный код, она с радостью согласилась. Как показал допрос, она до конца не понимала, что именно делает, а потому не считала, что нарушает клятву, некогда данную Космическому Флоту. Неизвестный убедил её, что никому не будет плохо от этих лишних деталей, и ничего плохо не случится. Разумеется, Теонора понятия не имела, что адмиралу Леру становится всё хуже и хуже, потому что он и его младший брат держали всё в секрете.

Этот же неизвестный спустя какое-то время убедил Теонору установить в роботов-уборщиков по дополнительной карте памяти, заплатив ей ещё большую сумму денег. Девушка-пикси, промотавшая неожиданно свалившиеся на неё деньги от первой сделки, соблазнилась и на вторую. Как выяснилось, она даже немного воздействовала на свих кадетов-таноржцев, чтобы они помогли ей переоснастить всех роботов на станции, а затем заставила их обо всём забыть. Станислав Радонежский в моём лице её сильно заинтересовал как потенциальный помощник, вот только она никак не могла понять, отчего её ментальные способности на меня не действовали. Конечно, когда правда обо мне открылась, она криво усмехнулась, сказав, что юноша из меня вышел симпатичный, а вот девушка – совершенно страшная.

Теонору Рувз отстранили от службы в Космическом Флоте, лишили звания и отправили на её родную планету отбывать условный срок, назначенный межгалактическим судом. Она плевалась ядом, когда поняла, что её навсегда лишают капитанского чина, до последнего считая, что её установка дополнительных стабилизаторов и карт памяти всего лишь «шалость». За неё неожиданно вступился капитан Валлуни. Уже позднее выяснилось, что она так же хорошенько промыла мозг преподавателю физической подготовки. Не потому, что он был хорошим программистом, отнюдь, а просто «на всякий случай». Лечение зависимости Стивена от искажённых колебаний заняло у дока несколько недель, но в конце он оправился.

Как космофлот ни старался удержать информацию в секрете, но влияние пикси на некоторых мужчин стало широко известным фактом. Многие учёные бросились исследовать этот феномен, но док Дориан Бланк как-то сказал мне, что это ничуть не удивительно. Пикси одинаково хорошо владеют сразу шестью руками, а, следовательно, у них в принце гораздо лучше развита нейронная связь в организме. И даже у многих других рас, в том числе и людей, у женщин заметно больше нейро-синоптических связей между полушариями мозга, чем у мужчин. Если объединить эти два факта, то становится не так уж и удивительна их способность искажать волновое излучения мозга некоторых других, более слабых разумных существ, с точки зрения мозговой деятельности.

Вина во всём произошедшем Игнара Радосского так и не была доказана. По обрывкам информации, которой я располагала, я сделала вывод, что моему отцу было мало Аппарата Управления Захраном, он хотел большего. Разработав синтетическое искажение колебаний, Игнар Радосский планировал сократить численность цваргов в верхушке Космического Флота и подчинить себе большую часть собрания адмиралов. Люди, которые привыкли к власти, всегда стремятся её расширить, но о своих догадках я никому говорить не стала.

Я успешно сдала все пропущенные зачёты и экзамены, заново познакомилась со своей группой. Дебора, узнав, что я тоже девушка, долгое время со мной не разговаривала, но перед экзаменом у шаутбенахта Крагора подошла и сообщила, что всё равно хочет и дальше летать в паре со мной. Это стало для меня приятной новостью, так как из нас двоих она была более опытным пилотом. Я с удовольствием поменялась с ней ролями в паре и теперь занялась вычислениями и построениями маршрутов, которые, по словам цварги, давались ей не без труда.

Талисса и несколько её подруг не справились с экзаменационной сессией и были отчислены. Наверно, это неправильно, но после того, как они покинули Академию, мне стало спокойней за Натана. Из нашей группы в сорок гуманоидов семеро провалило экзамены. На мой взгляд, это много, но по сравнению с другими группами, которые поредели на добрую четверть, а то и треть, наша осталась чуть ли не самой многочисленной. Однако командор Киар Леру не был бы самим собой, если бы в конце семестра вместо того, чтобы похвалить нас, не заявил, что это лишь начало, и в ближайшие два с половиной года ещё несколько сотен кадетов с первого курса непременно покинет стены Академии.

Конец первой книги

В оформлении обложки использованы фотографии с https://ru.depositphotos.com, приобретённые по стандартной лицензии.