Юлия Шолох

Семейство Тенявцевых

Пролог

Так случилось, что у четы Тенявцевых не получалось завести детей. Врачи уверенно заявляли – при естественном ходе вещей, шансов почти нет, эмбрионы ЭКО почему-то не приживались, хотя теоретическая вероятность провала двух десятков процедур приближалась к нулю. Но практическая сторона дела теорию игнорировала.

Так и вышло, что люди, обожающие детей, своих не имели. Тогда, собравшись однажды вечером под бутылочку вина и классический мюзикл «Три Зомбари из Млечного Пути», Максимилиан и Виола Тенявцевы, счастливые настолько, насколько можно быть счастливым, не имея главного, решили, что как только им исполнится сорок пять лет, попытки стать родителями следует прекратить. Хватит мучиться. Не суждено – значит, будут ещё сильнее любить друг друга и радоваться тому, что имеют.

Первым день рождения отметил Максимилиан. Тенявцевы закатили шумный праздник, пригласили сотню гостей и потратили на организацию вечера свой полугодовой заработок.

А через три месяца сорок пять стукнуло Виоле. Этот день никто не отмечал, предпочтя сделать вид, будто его и нет. Максимилиан возвращался с работы и думал, как же она там, дома. Ждёт. И помнит, даже если промолчать, что сегодня последний день, когда они ещё надеялись. Разве такое забудешь? Всё зря.

В жену он влюбился с первого взгляда, обожал все двадцать два года брака, и душа болела больше за неё, чем за себя самого. У него-то есть своё детище – ферма, которая заменила сына, а Виоле детей ничего заменить не смогло.

Он очень тихо вошёл в дом, шепнул личному виртуальному помощнику, в простонародье Липучке, чтобы открывала дверь в гостиную, где, судя по отсветам, уже был включён камин, в последний раз тяжко вздохнул, натянул на лицо улыбку и бросился в омут с головой.

Максимилиан ожидал увидеть жену такой же смелой, как всегда. Да, глаза опухнут, губы будут подрагивать, но она ни отведёт взгляда и ни словом не пожалуется.

Однако вместо этого нашёл Виолу сидящей за столом, занятую каким-то важным делом. Она напевала себе под нос и работала с тремя панелями одновременно – пальцы так и прыгали по экранам. Оглянулась на звук шагов.

– А, это ты, дорогой. Как день прошёл?

– Нормально. – Вот и всё, что удалось буркнуть Максимилиану.

Виола похлопала по стулу рядом с собой, тот услужливо развернулся.

– Садись, покажу, что я придумала. Только сегодня попалось на глаза, а значит, это должно было случиться именно сейчас. Ты же знаешь, я верю в судьбу. Готов?

Максимилиан сел рядом, знаками прося у домашнего роботизированного помощника – биота чего-нибудь выпить. Тот молча налил и сунул в руку хозяина воды – единственное, что всегда носил с собой. Максимилиан выпил стакан одним глотком. Его радовало, что жена не впала в депрессию, но также пугала её жизнерадостность. Не зря же они прожили вместе двадцать два года, он чувствовал подвох.

– Смотри!

Виола развернула висящую в воздухе проекцию панели. На экране мельтешили счастливые детские лица, улыбки так и сияли! Светлые, тёмные, рыжие, с круглыми глазами и с узкими, с лопоухие и с ушами, плотно прижатыми к голове, со всеми зубами и с половиной зубов. Разные, в общем.

Поперёк всего этого великолепия мигала надпись: «Ваши дети вас ждут».

Максимилиан тяжко вздохнул. Не зря он ждал сложностей. Но ради жены был готов на всё, особенно если ей станет легче принять неизбежное.

– Я слушаю, дорогая.

– Ну вот. Программу выдумали несколько лет назад, а узнала о ней я только сейчас. Это точно знак!

– Что за программа?

– По совпадениям. Смысл в следующем – делается анализ кода нашего с тобой ДНК. Код в электронном варианте у нас есть, мы делали сразу после свадьбы. Потом выводится средний код и по имеющимся маркерам ищется ребёнок из детского дома. Получается, послушай только! – что он будет по генам практически наш!

Максимилиан внимательно слушал.

– Максимальное совпадение генов! Да, я не выношу его и не рожу, однако он будет нам так близок, как только возможно. Обещают совпадение не ниже восьмидесяти процентов. Смотри, сколько положительных отзывов! «Словно родной сын», «Смотрю и вижу себя», «Каждый встречный только и замечает, как мы похожи»! Скольких людей эта программа сделала счастливыми! Смотри, тут можно задать параметры – желаемый пол и возраст ребёнка. Стоит заполнить заявку – и к утру у нас будет ребёнок, почти полностью повторяющий нас с тобой. И мы его, вернее, её, потому что я хочу девочку, удочерим.

Разговоры о приёмных детях у них тоже случались, но ничем не заканчивались – хотелось своих, плоть от плоти. Однако сейчас, когда других вариантов не осталось, почему бы и нет?

Максимилиан думал недолго. Как уже было сказано, ради улыбки на лице жены он был готов на всё.

– Я согласен.

Виола солнечно улыбнулась.

– Тогда я отправляю заявку?

– Отправляю? А разве ты уже заполнила?

– Конечно! Я долго тебя ждала. Смотри – пол – девочка, возраст от пяти до десяти, совсем маленькую не нужно, я не знаю, как с малышами обращаться. С другой стороны – хотелось бы успеть её вырастить и устроить, пока здоровье позволяет. Отправляю?

Максимилиан мог ответить только одно:

– Отправляй.

Виола тут же приказала своей Липучке:

– Отправляй.

Личный виртуальный помощник моментально послушался. Раздался звуковой сигнал, подтверждающий отправку сообщения.

– А теперь можно и отметить!

Виола подскочила с места и, придерживая подол домашнего платья, побежала в кладовку, хотя могла приказать принести вино биоту. Но он долго возится, а начать отмечать хотелось как можно быстрей.

Вечер, наступления которого так боялся Максимилиан, прошёл чудесно. Они сидели у камина, включив в комнате отображение домика в заснеженном лесу, Виола рассказывала про очередные курьёзные происшествия у соседей и задорно хохотала, а он подливал ей вино и слушал.

Его грела мысль, что их жизнь изменится, наверняка к лучшему. Будет ради чего работать, развивать ферму и копить деньги. Вернее, ради кого. А если девочка заинтересуется животными… он готов оставить ей всё! Это греет душу – знание, что твоё дело не развалится, а продолжится дальше. Год за годом, поколение за поколением – свой след в истории.

Да, мысли были приятными.

Утром жена вскочила ни свет ни заря. Растолкала мужа, села, опираясь спиной на подушки, – розовощёкая и мило взволнованная.

– Вставай! Ответ должно быть пришёл. Липучка, выведи экран.

Максимилиан продрал глаза и зевнул.

– Есть два сообщения с пометкой «Реклама».

– Удаляй! Ещё?

– Ещё одно сообщение с пометкой «Срочно», – заявила Липучка.

– Выводи немедленно!

Виола сжала одну руку в кулак, а второй – руку мужа. На удачу.

– Уважаемая Виола Тенявцева, – раздался мужской голос. – В ответ на ваш запрос сообщаем – в нашей базе обнаружено семь совпадений от 82 до 87 процентов наличия маркеров вашего совместного генома. В прилагаемом файле подробности. Жду вашего решения.

Сообщение закончилось, и Липучка тут же отключилась.

В комнате воцарилась тишина. Максимилиан скрипел мозгами, пытаясь перевести услышанное на человеческий язык. Обнаружено… семь совпадений? Семь?!

– Семь?.. – одновременно произнесла Виола, обращая к нему изумлённое лицо. – Он сказал…

– Что у них семь девочек-сирот, которые нам подходят. Семь!

У Виолы медленно отвалилась челюсть, щёки покраснели.

А потом зажглись глаза.

История первая. Нинель

Тот памятный вечер, который сделал их родителями семерых дочерей, Максимилиан помнил так чётко, будто это случилось вчера.

Годы пролетели быстро, быстрее, чем хотелось бы. Но несмотря на это, и несмотря на трудности, которые с появлением детей свалились на чету Тенявцевых подобно снежному кому, который неожиданно валиться на голову, он ни разу не пожалел о принятом решении.

И когда Максимилиан бурчал или ругался (по-своему, самому себе под нос), то делал это только из важности. Ну и в целях воспитания, как-никак хозяин большой семьи, отвечающий за её благополучие.

Однако был человек, которого он не смел задевать и даже побаивался, исключительно из уважения – собственная жена.

Вот и сейчас Максимилиан вернулся с работы, когда все домашние уже давно легли спать. Так как жилые комнаты располагались на втором этаже дома, на первом можно было шуметь, сколько влезет.

– Все дома? – спросил он у Липучки, разуваясь или скорее, стряхивая ботинки на пол. – Проверяю… Все дома.

– В своих комнатах?

– Проверяю… Все в своих комнатах за исключением Виолы.

– А она где?

– Ждёт вас в кабинете.

Ну вот! Его взгляд быстро пробежался мимо кухни в сторону виртуального игрового зала, где можно было бы спрятаться.

Не успел.

– Дорогой!

Виола стояла на пороге кабинета. Вначале Максимилиан замер, а потом расплылся в улыбке – всё же она у него красавица. В этом фиолетовом платье до пола – прямая, эффектная, и талия, несмотря на возраст, на месте, и цветы в локонах.

Взгляд вот только слишком добренький. И голос слишком сладенький.

– Ты сделал, что я просила?

Максимилиан воровато оглянулся на лестницу, ведущую на второй этаж, вздохнул, понимая, что не скоро попадёт в спальню и ответил:

– Пошли в кабинет, всё расскажу.

Жена позволила ему пойти первому и послушно шла следом, почти не издавая сердитого сопения.

В кабинете Максимилиан упал на стул и спросил:

– А ты уверена? Не нравится мне всё это.

Виола степенно уселась напротив.

– Конечно, уверена!

– Да ты же видела его всего несколько минут? С чего ты взяла, что он подходит в мужья нашим девочкам?

– Во-первых, несколько минут мы разговаривали, так, о ерунде, а всё важное я и без его участия узнала. Видел его страницу в сети, во Всемирке? Он всегда общается корректно и по делу. А историю его просмотров?

– Как тебе удалось залезть в историю его просмотров? – нахмурился Максимилиан. – Это незаконно!

– Я же не могла отдать нашу дочь, не убедившись, что он достойный человек! В истории всё чисто – работа, работа и ещё раз работа. Он работает с двадцати лет, представляешь?

– Тоже мне удивила. Половина наших дочерей работают с пяти.

– Да, но на семью. Да и по правде, какая там работа? Больше игра! А он открыл кондитерский киоск и стал работать на себя! Отличный кондитер. А через семь лет у него уже сеть. Лучшие сладости из самых качественных, натуральных ингредиентов. Это честь, что он хочет закупать нашу продукцию.

– На нашу продукцию и без того хороший спрос! Сейчас мало желающих держать в хозяйстве живую корову и кур. Большинство считает, что разницы между настоящими и синтетическими молоком и яйцами нет, а те, кто не считает, готовы хорошо за экопродукты платить.

– Но недостаточно хорошо. А насчёт разницы, ты прав – он считает, есть! Говорит, дело в мелочах, тонкостях, оттенках вкуса. Он идеально подходит. Да, да, не морщись! Отличный кондитер, трудолюбивый до чёртиков и способный различать нюансы практически одинакового вкуса. Он просто идеально подойдёт нашей Нинель!

Максимилиан опешил.

– Как Нинель? Трудолюбивый до чёртиков кондитер нашей лентяйке, мечтающей питаться одними сладостями? Да пожалей парня!

Взгляд и голос Виолы заледенел. Она ещё больше выпрямилась и процедила:

– Надеюсь, ты сейчас шутишь?

– Нет, – заупрямился Максимилиан, совсем не к месту демонстрируя мужскую солидарность. – Я до сих пор сержусь на неё за тот случай с дойкой! Всего-то навсего надо было принять новые аппараты и расписаться за их получение. А она что? Пригласила доставщиков себе в комнату, где улеглась на кровати с компрессом на лбу, в пижаме, с синим лицом, будто вот-вот помрёт! Все в округе смеются, говорят, я даже мёртвого работать заставлю!

– У девочки болел живот!

– Сладкого нужно было меньше есть. – Максимилиан отвернулся, утомившись от спора.

– Дорогой, ну не злись. – Виола смягчилась, подошла, принялась массировать ему шею и плечи. Мышцы на глазах расслаблялись, муж добрел. – И не говори так хотя бы на людях. Они могут подумать, что ты её не любишь. А я ведь знаю, она тебе очень близка. Вы можете сердиться друг на друга сколько влезет, но, если нужно, сделаете друг для друга всё и даже больше.

Голос жены убаюкивал, массаж расслаблял, Максимилиан прикрыл от удовольствия глаза.

– Ну так ты попросил его приехать и лично убедиться, что наше производство экологически чистое? Идеальное!

Что на это сказать? Разве можно переубедить женщину, которая руководствуется желанием кого-то осчастливить? Максимилиан вздохнул и смирился.

– Да. Он прилетит послезавтра.

⁂

Завтрак в их доме всегда походил на шумную карусель. Круглый стол, посреди которого механизированный повар-подавальщик, много стульев и трёхмерный телевизор под потолком.

Сегодня на завтрак подавали овсянку. Когда Нинель вышла из комнаты, поправляя домашнее платье (Виола требовала от дочерей даже в домашней одежде выглядеть превосходно), родители ещё не явились. Младшие сидели вместе, о чём-то хихикали и шептались, Мария и Яу смотрели новости. Первая была в голубом платье, вторая в розоватом. Обоим платья невероятно шли.

Нинель с тоской покосилась на своё бежевое с клетчатыми вставками, скучное, но зато не душное, плюхнулась рядом с Марией и пробормотала:

– Кофе.

Подавальщик тут же занялся приготовлением заказа.

Снова взглянув на сестёр, Нинель спросила:

– Чего нового?

– Объявлен набор в новую колонию на Зерест, – не отрывая взгляда от экрана, сообщила Мария.

– Да плевать на Зерест! У нас чего нового?

Яу фыркнула. Носик на её тонком изящном личике забавно сморщился.

– Не выражайся.

– Нет же никого.

Мария пожала плечами, осторожно, чтобы не сбить на бок свои чудные белоснежные кудри и высокомерно поинтересовалась:

– Чем тебе не угодил Зерест?

– Тем, что он далеко. Расскажи лучше, что там вчера было на балу у Звягиных?

– Ну… – Яу прижала указательный палец к губам и задумалась.

– Нужно было самой идти и смотреть! – Мария отвела взгляд от новостей и нервно расправила рюши на платье, хотя они были отглажены и лежали идеально.

– А сложно сказать?

– Нет, не сложно. Говорят, старая Ватрушкина подхватила где-то скоромную болезнь и собирается на Луну, в изолированный санаторий, лечить её инкогнито. – Бодро отрапортовала Мария и мстительно улыбнулась.

– Фу! Не о таких новостях! Фу, ну не за завтраком же! Отчего вы сегодня такие вредные и недогадливые? Прямо говори – болтали там о продаже земли или нет?

– Нет! – Яу улыбнулась, привычно сглаживая ссору между двумя сёстрами. Обе уродились жутко упрямыми и не желали друг другу уступать даже в мелочах. – Враньё это всё, ничего не собираются они продавать. Даже больше – Звягин сказал, что планирует в следующем году сажать лаванду, она, мол, будет в новом сезоне в моде.

– Всё равно у тебя нет денег, чтобы купить землю. – Едко вставила Мария.

Нинель только открыла рот…

– А ещё, – Яу покосилась на младших, а потом наклонилась к сёстрам и зашептала. – Ещё говорят, что мама интересовалась вчера у соседей их сыновьями. Говорят, она хочет найти нам женихов.

– Врут, – буркнула Нинель, чью светлую голову больше волновал вопрос, где достать деньги на покупку земли. Ей хотелось свою ферму, где она станет разводить овечек. Всё рассчитано – шерсть пользуется спросом и, как любой натуральный продукт, стоит бешеных денег. И ухода за овечками особого не нужно – пустил на поля и пусть себе гуляют, травку щиплют.

Конечно, в наше время с голоду не помрёшь, даже ничего не делая, но жить в стандартизированной клетушке и питаться выверенной по содержанию витаминов и минералов смесью для поддержания жизненно важных функций организма неприлично! Таких людей презирают и уж точно не станут на них равняться.

– Ничего не врут! – возразила Мария. – Мне тётка София тоже говорила, когда слишком много приняла за ужином, что мама давно, когда нас только взяли, обещала выдать нас, как только повзрослеем, замуж! А вы знаете, какая она упёртая.

– Надеюсь, это неправда, – смягчила ужасную новость Яу. – Мне вовсе не хочется замуж!

– Никому не хочется, – педантичным тоном сказала Мария.

Нинель зевнула. В её голове по мягкой травке бегали и резвились овечки, которые позволят ей плашмя лежать неподалёку, наслаждаться свободой и ничего не делать. Никому не быть ни за что обязанной.

Нет, она благодарна, конечно, за то, что ей подарили семью, но свободу выбора никто не отменял!

– Доброе утро!

Показались родители, которые неторопливо подходили к столу. Дочери дружно вскочили и присели в реверансе. Нинель снова подумала, увидев их вдвоём, что это одно из самых приятных зрелищ, которое только можно вообразить. Вот бы найти свою половину, чтобы в старости было кому так же тепло улыбаться.

– Доброе утро!

Виола просто светилась. Её причёска, как обычно, была идеальной, а цвет лица здоровым. Максимилиан, наоборот, не выспался, вероятно, сидел в игровой до утра, играл в виртуальную леталку. Все в семье знали о его пристрастии к космическим играм, где нужно отстреливать корабли неприятелей.

Камзол отца топорщился в районе спины, а широкий подбородок был покрыт седой щетиной.

– Рада всех видеть в добром здравии. Овсянку с ягодами и чай, – попросила Виола подавальщика.

– Чёрный чай без сахара, – простонал Максимилиан.

Все уселись на свои места. Младшие девочки по правую руку от родителей, старшие по левую. Завтрак продолжался.

– До летних каникул две недели, – Виола поглядела на младших. – Помним, что расслабляться рано? Умницы! И вот ещё, кто не сдаст годовые тесты, не поедет на море.

– Совсем? – воскликнула Анника. – Ни на денёчек?

– Ни на денёчек, – спокойно подтвердила Виола.

– Будет вместо этого пасти коровок, – страшным голосом сказала Мария.

– Не пасти коровок, а следить по камерам за биотом-пастухом! – недовольно поправил Максимилиан, который каждый камень в сторону своей любимой фермы воспринимал с обидой. – Вам стоит поучить историю и сравнить, как пасли коровок в прошлые века и как пасут в наше время! Это совершенно разные трудовые нагрузки!

– Прости, папа, – Мария тут же примиряюще улыбнулась. – Я неудачно пошутила.

Все дружно замолчали и опустили глаза в тарелки.

Однако не прошло и двух минут, как Виола вновь заговорила:

– Мария, как твои занятия по живописи?

– Спасибо, мама, всё в порядке. Я придерживаюсь заданий и очень довольна новым онлайн-преподавателем.

– Замечательно. Нинель, скоро деревенский праздник шеста с лентами. Осталось чуть больше месяца. В детстве ты его обожала! Никто не носился столько времени вокруг столба, как наша Нинель. В этом году тоже пойдёшь?

– Нет. Ничего не хочу, – Нинель подпёрла щёку кулаком и со слепой ненавистью уставилась на овсянку, которую ей пододвинул подавальщик. – Можно я просто буду сидеть в своей комнате и не выходить?

– То есть как? А воскресное чаепитие?

– Не хочу.

– Шопинг с сёстрами?

– Скукота.

– Милая, может быть, у тебя депрессия? Давай пригласим доктора Василевска?

– Нету у меня депрессии!

– Смотри-ка, ты повышаешь голос! Раздражительность – первый признак депрессии, – с нарастающей тревогой воскликнула Виола.

Нинель покраснела, опустила глаза, слушая, как хихикают сёстры.

К счастью, не получив ответа, Виола тут же переключилась на остальных девочек, интересуясь делами каждой. Всё-таки когда в семье много детей, в этом есть свои плюсы – родительское внимание хочешь не хочешь рассеивается, а не проецируется на одном объекте.

– Яу, детка, тебе завтра особое задание – придётся встретить нашего нового поставщика. Показать ему ферму. Создать хорошее впечатление о нашей семье. Мы надеемся, заказы увеличатся, закупочные цены возрастут, тогда в следующем году мы сможет полететь в отпуск на Цирцею!

– Я? – Глаза у Яу стремительно расширились. – Но почему я?

– Боюсь, мы с отцом будем вынуждены уехать по делам. У Марии в это время запланирован урок живописи, у Нинель депрессия, так что остаёшься только ты. Не волнуйся и не бледней так! Я уверена, ты сделаешь всё, как нужно.

Нинель собралась было возразить, что никакой депрессии у неё нет, но осеклась, сообразив, что тогда, вполне вероятно, встречать закупщика отправят её. А это ведь выходить из дому, утруждаться…

– Его зовут Эрим. Эрим Бослонцев. Вы должно быть, слышали?

Младшие тут же оживились, позабыв, о чём болтали секунду назад. Глаза разгорелись, щёки заалели.

– Это не тот ли Бослонцев, который владеет кондитерскими по всему округу? – слишком покладистым тоном спросила Мария.

– Он самый! Очень, очень приятный молодой человек. Серьёзный, воспитанный, обеспеченный. Симпатичный, – подумав, добавила мама. – Я бы гордилась таким сыном.

Мария скорчила мину, а Яу так и сидела, широко открыв испуганные глаза и практически не дыша.

– Но мама… – прошептала она из последних сил.

– Так, значит, решено. Заканчиваем завтрак и за работу!

Виола не собиралась никого слушать, сказано делать – делай. Да и как иначе, если у тебя семеро дочерей, каждая из которых так и норовит раскапризничаться?

Нинель ещё немного посмотрела на овсянку. Хотя там плавали ягоды черники и малины, но хотелось не овсянку, а пирожное, к примеру. Это упоминание о кондитерских… Разве бывают на свете места, более привлекательные, чем кондитерская? Чтобы пахло кофе и ванилью, глаза радовали цветы из радужного масляного крема, и ты стояла среди подносов, полных разнообразных вкусностей и выбирала. Жалела, что можешь съесть всего одно-два, а не сразу всё.

Перед глазами так и замелькали бисквиты, корзиночки, безе и птифуры.

Нинель даже вздохнула, когда поняла, что замечталась и на самом деле всей этой прелести вовсе не существует. А потом увидела Яу. Сестра сидела, понурившись, и её губы дрожали. Нинель быстро-быстро отвела глаза, сделала вид, будто ничего не замечает.

День пошёл своим чередом: учёба, работа, совместный обед и ужин.

К вечеру Яу совсем раскуксилась. Старшие сёстры часто собирались перед сном у Марии, обсуждали, как провели время, чем занимались, сколько работы переделали, ну и без сплетен не обходилось, конечно, хотя они старались держать себя в руках. Собрались и сегодня.

Яу была квёлая, несчастная, даже её каштановые крутые кудряшки, аккуратно собранные на макушке и украшенные ниткой жемчуга, вяло поникли. Нинель отошла от обычного своего поведения – скучающего всезнания и показного равнодушия, веселила сестру как могла, но результата достичь не сумела.

– Да что с тобой такое? – рассердилась, в конце концов, Нинель. – Зачем устраивать такую трагедию? Тебя же не в рабство продали! Ну встретишься ты с этим великолепным, прости господи, молодым человеком, ну поболтаешь немного о том о сём – что тут такого смертельного?

– Разве ты не понимаешь? – еле слышно ответила Яу. – Мама не просто так его пригласила. И меня отправила его встречать не просто так. Она хочет выдать меня за него замуж!

Нинель закатила глаза:

– Ну понятное дело, хочет. Но ты же не обязана ей подчиняться.

Голос Яу дрожал от волнения.

– Если мама что-то решила, я не смогу ей противиться. Я ей стольким обязана. Я не смогу, нет.

Яу сглотнула и зажмурилась.

– А ты что думаешь? – спросила Нинель Марию, которая сегодня была на редкость молчалива и только и делала, что стреляла своими голубыми глазами. – Ты бы смогла противиться маминому решению? Отказаться выйти замуж, если бы она прямо приказала?

Та с жалостью посмотрела на Яу и ответила:

– Наверное, нет.

– Ну вы даёте! – Нинель рассердилась ещё больше, прищурилась, почти чувствуя, как из глаз сыплются искры. – Я бы запросто смогла!

– Но ведь это не тебя посылают завтра встречать этого… этого… жениха! – в отчаянии крикнула Яу. Слово «жених» прозвучало в её устах жутким оскорблением, прямо словно монстра-людоеда какого-то помянули.

– Ну всё! – Нинель вскочила, расставила ноги и упёрлась руками в бока. Ей казалось, у неё даже щёки запылали, настолько она рассердилась. – Хватит плакать. Я пойду вместо тебя! Скажу, что я – это ты, наплету что-нибудь ерундовое и выставлю его прочь несолоно хлебавши.

– Правда?

Обе сестры уставились на Нинель, словно она пообещала убить и закопать этого гостя на газоне.

Даже Марии стало не по себе. Она, хоть и храбрилась, так же боялась врать матери. Так же боялась идти наперекор или не выполнять полученные от родителей задания. А тут – настоящая подмена!

– Но нам нужен этот закупщик!

Нинель хмыкнула, снисходительно скосив глаза:

– Сидите в комнате и ждите. Клиента мы не потеряем, не бойтесь. А насчёт остального, увидите – после завтрашнего, даже если мама прикажет, он ни за что и никогда не женится ни на одной из Тенявцевых!

Звучало как смертельная клятва. Даже молчание грозное воцарилось.

Сказано – сделано.

На следующий день после завтрака, когда родители улетели, прихватив младших сестёр, Нинель вырыла из платяного шкафа старый рабочий костюм, выцветший и потёртый, да ещё и маловатый, прихватила расхлябанные сапоги отца и его самую непрезентабельную джинсовую панаму, заплела косу так, чтобы волосы во все стороны торчали и отправилась встречать поставщика.

Продумав полночи, Нинель выбрала для дела роль дурочки, которая, впрочем, умеет много и хорошо работать. Это чтобы не провалить задание – всё-таки завлечь крупного закупщика и полететь на Цирцею хотелось. Так что грубить нельзя и измываться нельзя, нужно просто пресечь всяческие матримониальные планы, заменив их на деловые.

– Камеры отключены, – влезла Липучка. Ура. Яу справилась, отключила слежку с домового пульта! А то вдруг по возвращению родители захотят посмотреть, как провёл время гость, а дочь тут в непрезентабельном виде, да ещё и не та! Расстроятся ещё, лучше подстраховаться, позаботиться о Виоле и Максимилиане, лишить их повода волноваться по пустякам.

И вот на пороге комнаты появилась сама Яу. От переизбытка чувств она вся дрожала.

– Липучка говорит, он подлетает!

– Иду.

Нинель выскочила и побежала вниз. В последний раз взглянула в зеркало, парящее у стены в холле. Просто картинка! Тёмно-русая коса, светло-карие глаза и морковная помада на губах – всё это великолепие увенчано дряхлой панамой.

Сунув руки в карманы, она прошла мимо сестры, подмигнула той и, напевая и стуча каблуками, направилась в сторону фермы.

Площадка для флаек располагалась прямо по дороге – тёмно-серое пятно с жёлтой разметкой среди зелёного поля травы.

Нинель успела вовремя – гость подлетал.

Флайка у него была чёрная, вытянутая, обтекаемая, так и блестела лаковыми боками на солнце. На верхней части сверкала эмблема одной из самых известных фирм – орёл. Летательный аппарат завис над площадкой и стал медленно опускаться вниз. В последний раз вздрогнув, флайка уселась на поверхность и затихла. Дверца открылась, гость высунулся из флайки, спрыгнул на землю и выпрямился. Стал оглядываться.

Вначале Нинель собиралась броситься вперёд, размахивая руками, но решила подождать и вначале его хорошенечко рассмотреть.

Итак, высокий, хорошо скроенный, хотя и довольно худощавый, светленький и главное – кудрявый. Волосы хоть и короткие, но видно, что плотно вьются. А одет, ну курам на смех – в светлые брюки и плотный модный пиджак.

Ага, гость тоже нашёл взглядом Нинель, больше-то никого рядом не было. В отличие от неё, Эрим не стал беспардонно глазеть, а сразу пошёл навстречу. Остановился напротив, слегка поклонился.

– Добрый день. Я Эрим Бослонцев, у меня назначена здесь встреча с Максимилианом Тенявцевым.

Голос у него был спокойным, очень приятным. И посмотрел он с интересом, но без высокомерия. Скорее, с долей недоумения. Нинель даже чуть не покраснела, представив, как выглядит в своём нелепом костюме со стороны, но вовремя вспомнила о главной цели.

– Добрый день! Я вас жду. Я дочь Максимилиана, Яу. К сожалению, отец не смог прийти из-за важного дела и поэтому отправил меня. Я его первейшая помощница и всё умею! Насколько я понимаю, вам нужно показать ферму, чтобы вы убедились, что наши продукты действительно натуральные? Я это могу!

Эрим нахмурился. Впервые в его взгляде мелькнуло что-то неприятное. Насмешка?

– Я рассчитывал, что меня встретит Максимилиан.

– Как видите, я не Максимилиан, – не сдержавшись, огрызнулась Нинель.

– Сложно не заметить.

Решив не спорить, она развернулась.

– Прошу следовать за мной.

Большую часть зданий фермы соединяли чистые комфортабельные дорожки, но Нинель, недолго думая, потопала прямо по газону. Учитывая, что пару дней назад прошёл ливень, ходить по земле было удобно только в сапогах.

Весело чавкая по грязи, Нинель со злорадством представляла, что Эрим в его новейших ботинках как пить дать опозорится. Разозлится, покроется красными пятнами… чёрт, разве ей нужно его злить? Вдруг совсем уедет?

Нинель тут же остановилась и обернулась. Опасение потерять клиента моментально развеялись, так же, как и раскаяние. Эрим и не думал шуровать по газону, а стоял на площадке, чего-то ожидая.

– Э…

Нинель вернулась, строго посмотрела на него снизу-вверх. Нервировало, что он гораздо выше, но она постаралась ничем себя не выдать.

– Что-то не так?

– Разве у вас нет гравитационных платформ?

Конечно, они были. Иногда на ферму привозили туристов, и отец возил их на платформе, чтобы не утруждались, перебирая ножками. Только откуда он знает?

– В ремонте, – сквозь зубы процедил Нинель.

– Дорогая Яу, – Эрим улыбнулся широко и открыто. – Тогда, возможно, вы найдёте другой путь? Не хотелось бы испачкать туфли.

Ха! Вот он и признался, что городской неженка.

– Вы боитесь испачкаться? – Нинель скорчила презрительную мину. – Но ведь это ферма. Мокрая земля – не самое страшное, что может прилипнуть к вашей обуви на ферме.

Подумав, она собрала слюну и плюнула в сторону, как герои старых ковбойских фильмов. Вышло не очень, плевок чуть было не сдуло ветром и не бросило ей на штаны.

Услышав смешок, Нинель покраснела.

– И всё же, милая Яу, давайте прогуляемся. Я вижу чудесную дорожку в нескольких метрах правее. Позвольте вас проводить.

Он тут же схватил Нинель за локоть и потащил к дорожке. От неожиданности она забыла перебирать ногами, споткнулась носком сапога об траву и чуть не проехалась носом по земле. Эрим отличился невероятной реакцией и успел её подхватить.

– Кажется, вы выбрали себе обувь не по размеру, – покачал он головой с сожалением. Нинель поняла, что висит в его руках, смотря выкатившимися глазами, и что это уже как минимум второй случай её унижения. Её, не его!

Она выскочила из его рук, как ошпаренная и откашлялась. Строго проговорила, пытаясь перехватить инициативу:

– Следуйте за мной.

Пришлось идти по тропинке, зато первой. Господин Бослонцев молчал, Нинель судорожно придумывала, чтобы такого сделать. Пока в рамках плана получилось осуществить только одно – выставить себя дурочкой. Тут само собой всё случилось, даже напрягаться особенно не пришлось. Возможно, потому, что она на самом деле того? Хм.

– Может, расскажите что-нибудь о своём хозяйстве? – Раздался голос из-за спины и Нинель от неожиданности вздрогнула. Так задумалась, что обо всём забыла!

– Да, конечно.

Пришлось отодвинуться, позволяя гостю пойти рядом, – не будешь же говорить, вывернув голову назад.

– На нашей ферме живут более двухсот коров и огромное количество птицы. Это первый блок, к которому мы подходим, за ним выгон, видите? Там коровы прогуливаются, дышат воздухом, ниже в ложбине имеется водоём, где они могут купаться, если захотят. Вон навесы от солнца. В конце здания, видите? Угол из коричневого кирпича торчит? Это отдельное помещение для старушек. Они доживают свой век в покое, делают что хотят. Сами можете убедиться, что наше производство ничем не ущемляет права животных. Птицеферма дальше, отсюда её не разглядеть.

– И сколько у вас птицы?

Нинель покосилась – Эрим был совершенно серьёзен.

– Семь тысяч триста двадцать девять особей, – отрапортовала она. – Вчера только пересчитывала.

Поймав изумлённый взгляд, засмеялась.

– Шучу. Ну кто же считает птицу?

Вот, кажется, гость насупился. Не любит чего-то не знать?

Нинель довольно улыбнулась и продолжила:

– Вот мы как раз подходим к входу, откуда видна работа доильщиков. Доят корову дважды – утром и вечером. Но иногда бывает, нужно подоить в течение дня, ну, по показаниям ветеринара или если телёнок есть. Тогда за ними отправляется дрон. Определив нужную корову по номеру на ошейнике, он цепляет её за рога и приводит в здание. Показать?

– Нет. Достаточно рассказа, – прохладно ответил Эрим. Он так выпрямился и задрал подбородок, что почти звенел от напряжения.

– Так вот, дрон цепляет её за рога и ведёт на дойку. Давайте войдём внутрь. Осторожно, тут порог. Вот тут их доят, этим аппаратом. Видите, четыре насадки? Это потому что у коровы четыре соска на вымени!

Нинель радостно улыбнулась, находясь в восторге от собственной сообразительности. Она его сделает!

Или нет? Нужно больше стараться, решила Нинель и всё-таки приказала дрону привести какую-нибудь корову на дойку. Гостя тем временем повела дальше.

– Вот видите, коровы, прямо за этим низким заборчиком? Они не хотят гулять. Хотите подойти поближе?

Эрим подошёл. Нинель дождалась, когда расфуфыренный гость окажется напротив ближайшего коровьего зада и вскричала:

– Ой! Что же вы делаете? Никогда не подходите к корове сзади!

Он быстро перешёл вбок.

– Это потому что она меня пнёт?

– Нет, совсем не поэтому! – воодушевилась Нинель. – Она… сзади у коровы… В общем, отмываться придётся долго, а костюм так и вовсе выбросить. Да и само унижение – такое вы не скоро позабудете.

Вот, наконец-то! Гость сморщился, поджал губы.

Миссия была выполнена. В душе Нинель потирала ручонки и предвкушала, как будет хвастаться своими победами перед сёстрами.

– Спасибо за предупреждение, – почти процедил Эрим.

– Но зато сами видите – все коровы у нас чистенькие и весёлые. Молоко у них сладкое, пальчики оближешь. Чего-чего, а в производстве молока нашим бурёнкам равных нет!

– Не сомневаюсь.

– О, когда вы осмотрите все наши угодья, то наверняка захотите остаться у нас жить.

– С чего бы это?

Гость явно чувствовал себя не в своей тарелке. Превосходно!

– На самом деле, скажу по секрету, обычно мы просто водим туда-сюда гостя, вскользь показываем помещения и зверюшек, и сразу отправляем обратно. Но вы… вас я, пожалуй, ознакомлю с нашей фермой досконально! – Нинель постаралась вылупить глаза и добавила: – Я до вечера совершенно свободна!

– К чему же так утруждаться? – поспешил поинтересоваться господин Бослонцев. – Прошу не оказывать мне излишнего внимания, обычной ознакомительной экскурсии будет достаточно.

Самое время последовать его намёку и проводить в дом, где показать стерильные образцы продукции, дать продегустировать, а после отправить восвояси с прайсом в руках.

Нужно было так и сделать!

Но тут дрон привёл корову на дойку. И Нинель понесло, уж очень хотелось закрепить результат. Хотелось подольше хвастаться сёстрам своей находчивостью.

Корова вошла в стойло, биот-работник вымыл ей вымя и уже потянулся было за аппаратом для дойки, как тут Нинель его отключила.

– Сейчас, сейчас, позвольте отнять у вас ещё всего минуточку. Иногда, вы представьте только (!) – аппараты ломаются. И нам приходится доить корову вручную. Я умею это делать с шести лет. Я сейчас вам покажу.

– Может, в другой раз?

Но Нинель было не остановить. Она схватила пластиковое ведро, низкую табуретку и уселась возле коровы, вытянув ноги по бокам от ведра.

– Чтобы подоить корову, нужно аккуратно схватить её за соски и потянуть вниз, по очереди надавливая пальцами сверху вниз. Вот так.

Нинель бодро заработала, струи молока полились в ведро, звякая об дно. Она почти запела от самодовольства. Только через несколько минут, довольная собой, встала, вытерла руки о штаны.

– Вот так и доят коров!

– Вижу, вы улыбаетесь. Вы действительно их любите. И очень хорошо за ними ухаживаете.

Да, так оно и было. Но что это? Что это за странное трепещущее в груди чувство, вызванное его словами и тёплым тоном?

Нет, хотя её сердце забилось от лести, а дыхание на миг остановилось, голова требовала сохранить здравомыслие и следовать плану.

– А вы не хотите подоить корову? – сладко спросила Нинель. И сделала ошибку.

Она запрокинула голову и посмотрела гостю прямо в глаза. Вызывающе, с прищуром, уже торжествуя свою победу. Ей бы стоило отвернуться, не выходить из роли глупенькой фермерской дочки, но бахвальство победило. «Быстрее сдавайте и отступай с поля боя, городской пижон. Всё равно ведь побоишься испачкать ручки», – говорил её взгляд. Губы вслед за взглядом растянулись в кривой ухмылке.

Через несколько секунд что-то изменилось. Нинель стремительно опомнилась, отвела взгляд, но было поздно.

Давай сделай вид, будто не услышал! Просто развернись и уйди, – мысленно просила Нинель. И вместо этого услышала твёрдое и насмешливое:

– С удовольствием попробую.

Потом гость поднял ладони к лацканам пиджака, легко снял его, бросил небрежно на стойку с доильным аппаратом. Шагнул к корове, примерился и, подтянув брюки вызывающе отточенным жестом, сел на скамеечку.

– Как вы говорили, нужно тянуть за соски? – спросил словно невзначай. – Нежно?

В щёки Нинель хлынула кровь. Даже если бы сильно захотела, она бы всё равно ничего не смогла ответить.

– Ах вот так!

Эрим сжал пальцы и заработал первую струйку молока. Потом вторую. Через несколько секунд он действовал так уверено, будто всю жизнь только тем и занимался, что доил коров. И когда корова, устав стоять на месте, переступила, ткнув его боком в лоб, он спокойно положил животному на бок руку и отодвинулся.

Это был разгром.

Нинель ещё пыталась спасти ситуацию. Болтала что-то нелепое о бабочках и слепнях, о витаминах и курах, но было поздно. Она почти слышала, как невозвратимо, катастрофически рушится всё, чего она хотела – отвадить Эрима от их дома.

Нельзя было бросать вызов, но кто же знал, что городской так отреагирует!

Она всей кожей чувствовала его интерес. Оставалось молиться, чтобы это было обычное любопытство.

⁂

Когда флайка гостя растворилась на горизонте, Нинель разрешила своей натянутой улыбке сползти с губ. Щёки жутко болели. Голова опухла от осознания своего провала.

Она добрела до дома, быстро пробралась в свою комнату, заставив висящие в воздухе ступеньки лестницы дрожать от прыжков, упала на кровать, отвернулась к стене и сжалась в комок.

Её ощутимо потряхивало. Проклятущая самоуверенность! Ну как, как она умудрилась всего за несколько секунд, пока длился тот её торжествующий взгляд, настолько сдать свои позиции?

Булькнул дверной звонок.

– К вам хочет войти ваша сестра Яу, – сообщила Липучка.

– Впусти.

Видеть никого не хотелось, но, если не пустить, хуже будет. Заподозрят такое, чего допускать ни в коем случае нельзя – заподозрят правду, что у неё не вышло задуманное.

– Нинель!

Яу пришла вместе с Марией. Первая уселась на прозрачный стул-желе, принимающий форму тела, выпрямилась и расширила глаза от волнения, вторая вспорхнула и присела на краешек кровати, изгибаясь, словно балерина.

– Что произошло? Он что, посмел тебя обидеть? Оскорбить?

Нинель поджала губы, с тоской смотря на желейный стул, внутри которого плавали рыбки. В детстве она обожала за ними наблюдать, а сейчас даже это не успокаивало.

– Не знаю.

Обе сестры озадачились.

– Как это не знаю? – спросила Мария. – Он сделал что-то неприличное? Отчего ты прячешься в комнате?

– Я просто устала! – соврала Нинель. И замолчала, демонстративно прикрыв глаза. Прикинуться больной всё лучше, чем пытаться беседовать на неудобную тему – давний, проверенный временем метод.

Задав ещё пару вопросов и не дождавшись вразумительных ответов, гостьи синхронно поднялись со своих мест.

– Тогда отдыхай.

Сёстры ушли, а Нинель только и оставалось, что сжимать кулаки и проклинать сегодняшний день и собственную доброту, из-за которой все беды. Пожалела Яу, в результате влипла сама. Во что? Это самое неприятное – во что не ясно.

«Во что, во что я влипла?» – думала Нинель, но не знала ответа.

Впрочем, уже к ужину она успокоилась. После долгого пережёвывания произошедшего, когда сердце замирало и каруселью повторялся тот момент, когда был потерян контроль над ситуацией, – после вдруг попустило.

«Чего это я переживаю?» – подумала Нинель, вскочила с кровати и решила выбросить городского нахала из головы. Может, она слегка опростоволосилась, но цель ведь достигнута? Яу не ходила на встречу, и господин Бослонцев не ней не женится.

К ужину и аппетит разыгрался, впрочем, Нинель никогда его отсутствием не страдала. Она уселась за стол первой и заказала все три блюда из предложенного меню.

Когда родители пришли, тарелки Нинель практически опустели. Но она не насытилась, мечтала о десерте, потому не сразу расслышала, о чём шёл разговор. Вернее, вначале услышала, что мама сделала ей замечание – мол, воспитанной девушке не следует поглощать пищу в таких количествах, пропустила мимо ушей и снова услышала фразу, только когда в ней прозвучало имя.

Эрим.

Кусочек модифицированного брокколи в виде розочки застрял в горле, будто у него были самые натуральные шипы.

– Так что к ужину оденьтесь прилично. – Мама придирчиво оглядела всех дочерей, и только вид Марии вызвал у неё улыбку умиления. – Кроме тебя, милая, ты всегда выглядишь превосходно.

– Спасибо, мама.

– Яу, тебя прошу надеть новое платье в серебряных цветах, ты в нём очаровательна. Пусть наш гость увидит, что мы тут в провинции тоже знаем толк в красоте и моде.

– Хорошо, мама, – еле слышно пискнула Яу.

– Всё в порядке? Отчего ты так побледнела?

Нинель до боли сжала вилку. Она-то знала, отчего побледнела Яу. Впору и самой бледнеть! Завтра на ужин явится этот лощённый городской пижон и их с сестрой афера по обмену именами выплывет наружу. Неприятненько.

Обычно, если поставщики даже посещали ферму, то никогда не заходили в дом, тем более не принимали пищу с семьёй. Ну, кроме двух старых, самых первых, которые начинали с отцом в молодости и стали его друзьями. Кто ж знал, что с этим всё пройдёт иначе? Да, видимо, и правда господин Бослонцев – билет в роскошную жизнь, раз родители так его привечают. И никак нельзя навредить бизнесу, папа не простит.

Значит надо… надо перехватить гостя раньше, чем ложь вскроется.

Приняв решение, Нинель подмигнула Яу, которая так и продолжала сидеть, растерянно хлопая глазами, а потом продолжила ужинать.

⁂

Чуть раньше в доме Тенявцевых случился следующий разговор.

Максимилиан успел переговорить с господином Бослонцевым до ужина и поднялся в комнату переодеться. Там его уже ждала Виола. Любимая жена прекрасно выглядела в лёгком жёлто-сером платье и в колье из прозрачного янтаря. Она крутилась перед зеркалом и что-то напевала. Заметила мужа, счастливо улыбнулась.

– Ну как?

– Как всегда, великолепна.

Она слегка порозовела и стала ещё краше. Правда, и о своих обязанностях не забыла.

– Почему задержался?

– Господин Бослонцев звонил.

– Вы договорились о поставках?

– Да.

– А цена?

– Моя. Он даже не стал торговаться. – Максимилиан покачал головой и ворчливо добавил: – А ещё он напросился завтра на ужин. И так и сяк намекал, я не смог ему отказать.

– И не нужно отказывать! – Виола широко распахнула глаза и подалась вперёд. – У меня же на него матримониальные планы.

– Ах ну да, ну да.

Скепсис в голосе мужа заставил Виолу слегка нахмуриться, однако она быстро прогнала с лица любые признаки неудовольствия – дела ведь сами не делаются, проблемы не решаются, браки не заключаются.

– Надеюсь, ты намекнул ему, что получить одну из наших дочерей он сможет только после свадьбы?

– Думаю, ему на подобное намекать не нужно. Он прекрасно воспитан и сам знает, что иначе девушки из такой семьи, как наша, ему не видать. Пусть только посмеет думать иначе! Опозорю в деловом мире так, что он обнищает за полгода.

– Надеюсь, до этого не дойдёт, – рассмеялась Виола, поглаживая распалившегося мужа по плечу. – Не хотелось бы для нашей дочери нищего мужа.

⁂

Нинель пришлось изворачиваться, словно слизкий угорь, чтобы устроить дело так, как нужно. Всеми правдами и неправдами она добилась того, что её отправили встречать гостя. Обычно на площадку выходил хозяин или отправлял на встречу биота-слугу с зонтом от дождя или солнца, но Нинель наболтала столько всего безумного, что отцу надоело слушать и он позволил ей встречать Эрима Бослонцева лично и в одиночестве.

Гость прибыл точно в назначенное время. Знакомая чёрная флайка приближалась со стороны города совершенно бесшумно. Так же бесшумно опустилась на площадку. Дверца откинулась.

Нинель вздохнула, выпрямляясь, и провела по бёдрам, по платью ладонями. Второй день подряд полный провал! Маскарад пришлось отменить, мама бы не поняла. Теперь на Нинель голубое платье с юбкой, собранной позади складками и с кружевом в глубоком вырезе, а на голове венок из волос с голубыми же лентами. О морковной помаде, естественно, так же пришлось забыть, теперь на губах бледно-розовая, подчёркивающая здоровый нежный цвет лица.

Кажется, контраст со вчерашней дикаркой вышел разительный. Эрим, который вышел из флайки и окинул Нинель быстрым взглядом, замер и, прищурившись, уставился на неё более пристально.

– Добрый вечер, господин Бослонцев, – нежно проговорила Нинель, ломая пальцы. Слишком сильно он удивился, нехорошо это.

– Яу? – Он почти растерялся, но ненадолго – мгновенно взял себя в руки. – Вернее, госпожа Тенявцева. Если мой вывод верен, и вы вышли мне навстречу, должен сказать, что не мог ждать от этого дня большей удачи.

– Да, именно вас. Нам нужно поговорить.

– Здесь и сейчас?

– Да. Это очень важно.

– Тогда я слушаю, – просто сказал он.

Нинель же было совсем не просто. Вот что дальше? С таким вниманием и пониманием ждёт, что сразу становится не по себе. Кажешься себе какой-то глупышкой, толком не вышедшей из детства – натворила невесть что, а теперь не знает, как всё замять. Хотя… так и есть, натворила.

– У меня к вам просьба, – вымученно улыбнувшись, сказала Нинель.

– Всё, что в моих силах, – коротко ответил Эрим, продолжая терпеливо ждать.

Фух. Ну, не будем тянуть, а то так и пальцы вывернуть недолго.

– Понимаете, вчера вышло недоразумение. На самом деле меня зовут не Яу, Яу – это моя сестра. А моё настоящее имя – Нинель.

Его взгляд дёрнулся было вниз, но тут же вернулся к лицу. Тёплая улыбка.

– Значит, Нинель?

Что-то в его тоне завораживало. Она стояла, не моргая, пока Эрим тактично не кашлянул, и тогда дёрнула головой, отгоняя непонятное наваждение.

– Так вот! – повысила голос, с усилием расцепляя пальцы, которые тут же прижались к платью по бокам. – Моя просьба состоит в следующем – не рассказывайте, пожалуйста, об этом происшествии моим родителям. Ну, что вместо неё вас вчера встречала я. Вы выполните?

– Конечно. – Он вскинул брови, будто удивился, что в нём сомневаются.

Так просто! Нинель с облегчением выдохнула, чувствуя, как в улыбке расползаются губы. Возможно, господин Бослонцев совсем не так ужасен и вовсе не заслуживает, чтобы его разыгрывали, как произошло вчера.

– Но не просто так.

Её зубы сжались и клацнули. Глаза прищурились.

– То есть как?

– Услуга за услугу.

Вот вам и урок – никогда не жди от мужчины понимания, если выставила его дураком.

– И что вы хотите взамен?

– Поцелуй.

– Что? Я ослышалась? Повторите!

– Хочу поцелуй.

– Что?! Что вы себе позволяете?

– Мне нужно кое-что решить… кое-что выяснить. Без поцелуя никак, а по-другому вы же не согласитесь?

Это «вы» звучало просто издевательством!

– Да что вы себе позволяете!

Он задумался.

– Или согласитесь? Насколько мне известно, здесь, на периферии, нравы более строгие и девушка из приличной семьи согласится меня поцеловать только после некоторого периода ухаживания. Или вы согласились бы поцеловать меня раньше, безо всяких условий?

– Я? Да ни за что!

Эрим некоторое время молча улыбался. Ветер раздувал его волосы, но городской проныра не обращал внимания, будто ему наплевать на собственную причёску.

– Нинель, – сказал он в конце концов. – Вы можете отказаться. Не думаю, что ваши родители очень строго отнесутся ко вчерашнему происшествию. Уверен, своих дочерей они обожают и готовы простить многое. Если моё предложение вас шокирует, вам следует отказаться.

Он выделил слово «следует», словно строгий учитель, сделал выговор шалуну на уроке. Нинель прямо ощущала, как в ней закипает ярость. Ещё будет учить её, что и как делать? Кажется, даже подол платья от такой наглости затрясся.

Не бывать такому!

– Шокирует? Да чем меня может шокировать один поцелуй? Просто не хочется.

– Скорее решайте, что вам важнее.

И голос-то какой доброжелательный! И прищур как у лиса. Вот из-за чего она проиграла – недооценила противника. Но и проигрывать нужно достойно, тем более всегда есть шанс отыграться. Нет, нет другого выхода.

– Я согласна, – ледяным тоном проговорила Нинель. – Только здесь камеры, я уверена, за нами наблюдают. Отец, наверное, ждёт вашего прибытия.

– И удивляется, отчего мы задерживаемся, – кивнул Эрим. – Конечно, я не стану целовать вас на виду у камер.

– Где тогда? Когда?

– Сообщу позже. Пусть это станет для вас сюрпризом.

Снова хотелось огрызнуться, но Нинель не позволила себе. Пусть лучше думает, что ей наплевать, и она совсем не волнуется.

– Позвольте вас проводить.

Эрим уже подставлял локоть. Нинель зацепилась за него и скованно пошла в его компании к дому, где на крыльцо уже высыпала семья. Отец добродушно улыбался, Яу то краснела, то бледнела и только Виола выглядела удивительно довольной. Ямочки на её пухлых щеках были мягкими, как никогда.

Тенявцевы наперебой поприветствовали гостя и проводили его в столовую. Только все расселись по местам, как подавальщик уже состряпал первую закуску, веером выставляя пиалки перед сидящими за столом людьми.

Ужин прошёл весело. Отец и Эрим говорили о делах, Виола то и дело влезала в их разговор, так что мужчинам пришлось отвлекаться и с улыбкой объяснять, отчего и как они намерены действовать. И если для отца такие объяснения были делом привычным, подобную черту характера господина Бослонцева Нинель узнавала с удивлением – он оказался очень любезен и терпелив.

Верно, скоро забудет уже о ней и об их глупом уговоре. Да и младшие сёстры, обнаружив за столом приятного собеседника, заваливали его вопросами, не давая спуску. Уж чего-чего, а поговорить о сладостях они были всегда рады. А Эрим ещё так вкусно рассказывал, то и дело вставляя профессиональные словечки – лейская ваниль, розовый сахар, эссенция пурпурного лотоса… Прямо слюнки текли.

– Ах, как жаль, что наш биот-повар не может творить! От него кулинарных шедевров точно не дождёшься! – воскликнула Джинни. – Как бы я хотела попробовать что-нибудь из того, о чём вы сейчас рассказывали!

Нинель с неудовольствием подумала, что этот городской выскочка мог бы и привезти пирожных, к примеру, или торт, а не просто дразнить их всех перечнем деликатесов. Тоже мне, кондитер!

Она недовольно зыркнула в сторону гостя. Тот, увидев взгляд, слащаво улыбнулся и сказал:

– Если хозяйка дома не против, – он учтиво склонил голову перед Виолой, – я готов продемонстрировать свои умения и лично приготовить десерт. Думаю, свежие молочные продукты у вас найдутся, а остальных ингредиентов вдоволь на любой кухне.

– Мы будем просто счастливы! – хором закричали сёстры, а мама благосклонно улыбнулась. Нинель скорчила мину и даже что-то пробормотала себе под нос, тихонько кривляясь.

Глянула – гость словно только того и ждал.

– А Нинель, которая так жаждала мне помочь, сможет ассистировать!

У неё и челюсть отвалилась, она так и застыла, с приподнятыми вилкой и ножом в руках.

– Нинель хотела вам помогать? – с сомнением спросил отец. Вся семья уставилась на Нинель так, будто её нос покрылся перьями. Даже обидно стало – отчего на их лицах столько скепсиса?

– Пока мы шли к дому, Нинель несколько раз повторила, что будет безумно рада помочь такому мастеру, как я, в приготовлении его шедевров. Разве могу я отказать истовой почитательнице моего кулинарного таланта?

О! Нинель вскипела и могла бы многое ответить. Особенно взбесило её хихиканье сестёр, которые, видимо, представили, как Нинель кого-то обожает и упрашивает дать ей поработать.

Но как ей было ответить? Как признаться, что ни о чём таком они по дороге не болтали? Ведь тогда, вполне вероятно, придётся признаться, о чём болтали на самом деле, в результате неизбежно всплывёт, что вчера состоялась подмена. Вон как гость улыбается – точно знает, какие мысли бродят в её голове.

Можно, конечно, признаться… Нинель глянула на отца. Но ведь папа будет разочарован. Это было для неё хуже смерти – видеть в его глазах разочарование.

Она вздохнула и кисло улыбнулась, пусть даже руки тряслись от злости, так что пришлось бросить приборы, чтобы они не стучали о фарфор.

– Буду счастлива осуществить свою мечту, – съязвила Нинель.

– Рад угодить, – Эрим усмехнулся. – Вы же не боитесь… испачкать руки?

О! Это точно месть за вчерашнее.

– Не будем же оттягивать! – вскричала Виола, пока Эрим и Нинель с мрачными улыбками сверлили друг друга глазами. – Можете приступать, как только закончите ужинать.

– Спасибо, я уже сыта! – крикнула Нинель. Голос дал петуха.

– Тогда приступим.

Гость встал, скомкал тканую салфетку, которая лежала у него на коленях, и бросил её на стул таким жестом, будто пытался вызвать стул на дуэль.

– Я готова, – вскочила Нинель, стягивая с колен свою салфетку. Она попыталась было тоже скомкать и бросить её на стул, но салфетка оказалась чрезмерно накрахмаленной, опять домашний биот сбился и перепутал при стирке пропорции! – так что у Нинель ничего не вышло. Она понадеялась только, что никто не заметил, что ей пришлось оставить салфетку немятой.

Не сговариваясь, они с Эримом развернулись и плечом к плечу промаршировали на кухню.

– Не спешите, мы готовы ждать, сколько необходимо! – крикнула им вослед Виола.

Чтобы не скучать, семейство включило 3D-визор. Над столом заиграл какой-то фильм – красочный карнавал большого города, все устроились поудобнее и стали смотреть.

Девочки о чём-то переговаривались, в общем, семейный вечер вернулся к своему обычному настроению. Только Виола, покосившись на мужа, загадочно улыбнулась и повела головой в сторону кухни.

Максимилиан наклонился к ней:

– Что?

– Милый, ты заметил? Они прекрасно друг другу подходят! Этот приятный молодой человек не даст ей спуску!

– Кому, Нинель? Ты выдумываешь. Даже я не могу совладать с её упрямством.

– Можешь, милый, можешь, просто не хочешь. Дочки из тебя верёвки вьют, потому что ты их обожаешь. И это правильно, ты же отец. Муж – другое дело, он будет её обожать, но и спуску не даст.

– Больно он хлипенький для Нинель, – с сомнением сказал Максимилиан. – Не справится.

На что Виола только загадочно усмехнулась:

– Посмотрим, кто окажется прав.

⁂

На кухне тем временем происходила молчаливая дуэль взглядов. Остановившись прямо у входа, между кухонными шкафчиками и столом для готовки, оба ждали, когда заговорит другой. Уступать никто не желал.

Когда же появился биот, господину Бослонцеву пришлось подвинуться, чтобы тот смог пройти. Таким образом он оказался притиснут почти вплотную к Нинель. Тут она вдруг вспомнила, что городской нахал потребовал в качестве оплаты своего молчания и слегка заробела. Щёки алели, и от этого она робела всё больше.

Но незваный гость не стал пользоваться моментом и, как только биот прошёл мимо, отодвинулся.

– Ну что же, приступим? – спросил Эрим, схватив ближайший фартук с крючка.

Звучало угрожающе.

– Приступим!

Нинель сорвала другой. Повязала, не глядя и только увидав приподнявшуюся светлую бровь, осмотрелась. Ну надо же – самый нелюбимый фартук! С уточкой. Виола говорит – милейшее создание, а, по мнению Нинель, эта кривая утка ну просто ужас. У неё же клюв набекрень и глаза косые! И надо же было схватить именно его!

Просто невезение какое-то!

Держи хорошую мину при плохой игре. Нинель задрала подбородок, делая вид, будто рисунок её ничем не смущает и даже смогла заставить себя не прикрываться руками.

– Будь любезен, достань следующие продукты: сливки 33 % жирности литр, творог протёртый, килограмм, сахар, ваниль, свежий лимон, синтетический желатин, крахмал и банку ягодного мусса из багажного отделения моей флайки, – приказал Эрим биоту. Тот мигнул зелёной лампочкой, показывая, что приказ понятен и отправился исполнять.

Несколько последующих секунд, пока царила тишина, Нинель изо всех сил боролась со своей любовью к сладкому… и, конечно же, позорно проиграла.

– И что вы будете готовить?

Он картинно изумился:

– Вы решились со мной заговорить? С чего такое счастье?

– Что вы будете готовить? – не давая сбить себя с толку, повторила Нинель. Сам такие требования выдвигает личные, можно сказать, почти интимные, а тут нельзя ему даже вопрос задать!

– Панакоту.

– Желе?

– Именно.

– Не люблю желе, – мстительно сказала Нинель.

Он промолчал, но улыбнулся кровожадно.

Вскоре биот вернулся с продуктами и процесс готовки начался.

На самом деле Нинель практически ничего не пришлось делать. Ну разве что переливать туда-сюда сливки, взбивать их, протирать и взбивать творог, выжимать лимонный сок, нагревать желатин, остужать мусс, в общем, всю грязную работу. По мелочам помогал биот, Эрим же, понятное дело, стоял неподалёку, вальяжно прислонившись к стене, и руководил.

Но если он хотел посмеяться над Нинель, то просчитался.

Пожалуй, впервые на своей памяти она была благодарна Виоле за уроки, которые та преподавала дочерям на кухне.

– Вы должны знать, как и из чего готовятся блюда! – утверждала мама. – Иначе, если ваш повар выйдет из строя, вы даже не поймёте. Будете жевать сухой бифштекс из макарон, пить компот из огурцов и думать, что еда такой и должна быть. Нет, только личный опыт даст вам понять, что правильно приготовлено, что нет!

Теперь благодаря этим урокам Нинель, что называется, знала «с какой стороны подойти к корове».

И вот наконец командир удовлетворён и дело сделано.

Прозрачные розочки с десертом смотрелись очень притягательно. Биот доставил десерт в столовую, где его с восторгом приняли и тут же опробовали.

Нинель чуть не зажмурилась, когда сунула в рот первую ложечку.

Это было бесподобно!

Прекрасно и досадно одновременно. Невозможно не признать – этот городской прощелыга на самом деле кулинарный гений. Как бы не хотелось думать о нём одни только гадости, себе самой не соврёшь – Нинель редко доводилось пробовать такую вкуснятину.

Она вздохнула. Хотелось затолкать панакоту в рот целиком и одновременно растянуть удовольствие на как можно более долгий срок.

– Неужели не понравилось? – Отреагировал вопросом гость. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на разочарование. Причём в самом себе.

Как такое чудо может не понравится?

– Это идеальный десерт, – уверенно ответила Нинель.

Он молча улыбнулся. Что-то такое было в выражении его лица, что заставило Нинель снова залиться краской. Хотя аппетит не пропал. Пока в розетке не показалось дно, ни о чём другом и думать было невозможно!

Чего уж там, десерт понравился даже Максимилиану, который сладкого не любил и попробовал только из вежливости.

После ужина Нинель подобрела. Она смотрела, как Эрим болтает с сёстрами и ему рада даже Яу. Наверное, не такой уж он и ужасный. Если подумать, чем вообще он провинился? Тем, что у Виолы возникли на него какие-то нелепые матримониальные планы? Ну тогда почти каждый встречный мужчина виноват. Да, совершенно очевидно, что господин Бослонцев такая же несчастная жертва интриг, как и сестра, которой он предназначался.

Ранний вечер незаметно перетёк в поздний. Гость спохватился, когда стемнело, и поблагодарил за удивительный ужин и прекрасно проведённое время.

– Ну что вы, – Виола не смогла сдержаться. – Мы живём уединённо и часто скучаем, так что это вы сделали наш вечер чудесным. А уж если считать десерт, то этот праздник мы будем вспоминать ещё долго.

– Был рад услужить.

Эрим поклонился и перевёл взгляд на Нинель.

– Не проводите ли меня до транспорта?

И снова усмехнулся.

Всё расположение к городскому пижону как рукой сняло! Жертва? Как бы не так!

Он собирался воспользоваться своим шантажом, как пить дать! Заманивал в темноту, чтобы по дороге поцеловать.

Но отказаться – значит, дать понять, что передумала. И что тебя это задевает. А ведь договор вроде уже есть и нехорошо отнекиваться. Нехорошо? Отказать тому, кто шантажирует? Но ведь ей и самой это выгодно.

Так, запутавшись в размышлениях, Нинель дождалась, пока гость попрощается с Тенявцевыми, причём так тепло и душевно, будто они родственники, и повела его к летательной площадке.

Несмотря на голубые круглые лампочки, установленные вдоль дорожки, на улице было совсем темно. Трещали сверчки, птицы к ночи замолкли, но всё равно то и дело, словно опомнившись, вопросительно чирикали. Впереди дорожку лениво перебежал суслик – в окружающих полях их было полно, туристы обожали, когда суслики выходили к ним за угощением.

У Нинель в голове вихрем вились мысли. Что сказать? Поблагодарить за десерт, который ей очень понравился? Она была готова есть такое великолепие каждый день. Или совсем не хвалить, а взять да отругать за шантаж, сказать, пусть катится к чёрту со своими нежеланными поцелуями, лучше уж она признается родителям во всех своих грехах?

Хотя… На лице сама собой расцвела мстительная улыбочка. А ведь теперь и он повязан – сразу не признался, что считал Нинель Яу, как теперь он признается? Тогда придётся объяснить, почему молчал раньше, почему не удивился, что именно Нинель проводила экскурсию по ферме.

Нинель уже мысленно потирала ручки. Ха! Пусть только попробует протянуть к ней свои наглые губы – вот тут-то она всё и выскажет. Притворится, что согласна, а потом, в самый последний момент, ка-ак выскажет всё, что думает! И в выражениях стесняться не будет. Да, однозначно, так и сделает!

При приближении к лётной площадке вокруг флаек включалось освещение – стандартная функция. Оставалось всего несколько метров – и они окажутся в центре иллюминации, где будет не до поцелуев.

Не дойдя буквально несколько шагов до границы, Эрим остановился. Сердце Нинель бросилось в бешеный галоп. Сейчас, он сделает это сейчас.

Эрим повернулся. Сделал крошечный шаг. Немного наклонил голову, всем телом став чуть-чуть ближе. Молча посмотрел ей в глаза, а потом – на губы, совсем непонятным взглядом, которым обычно смотрят на вкусную еду.

В ушах забился пульс, верно, из-за пьянящего аромата разнотравья, остывающего от дневного солнца.

Мелькнула мимолётная мысль, что, может быть, не стоит прямо вот так брать и отказываться? Невежливо всё-таки. Может, пусть…

– Вам пришло сообщение от Максимилиана Тенявцева, пометка «приоритет». – Сей же момент раздался скрипучий голос Липучки Эрима.

Тот вздрогнул и отшатнулся. Растеряно качнул головой, как-то рассеяно и неуклюже переступая ногами, пошёл вперёд. Несколько шагов – и вспыхнуло освещение.

– Благодарю, Нинель, всего доброго, – сонным голосом, не оборачиваясь, пробормотал господин Бослонцев и полез в свою флайку. Та мгновенно включилась, замигали лампочки по периметру, аппарат завёлся, взлетел и завис над землёй, проверяя маршрут. Гость уже не смотрел вокруг, он читал полученное сообщение.

На секунду Нинель почувствовала досаду на отца. Зачем было писать? Что такого случилось за несколько минут, пока гость вышел из дому, что требовало срочного разговора? Прямо как специально!

А может, к лучшему. Ведь решить, что выбрать – дать себя поцеловать или послать шантажиста к чёрту – невозможно. Нинель жалела бы при любом исходе. Да, это точно.

Поэтому оставалось только вздохнуть и порадоваться, что вечер закончился без разоблачений и трагедий.

Жаль только впереди ночь – тёплая, звёздная, ароматная. В такую так неохота сидеть в одиночестве в своей комнате!

А придётся.

⁂

Виола готовилась ко сну. Привычно напевала, распуская и расчёсывая свои длинные, всё ещё великолепные благодаря современной косметологии волосы, то и дело поправляла пеньюар. Максимилиан задерживался. Перед уходом он прошептал, что готовит сюрприз и удалился в кабинет.

Ну вот, прекрасно! Виола в последний раз осмотрела себя в зеркале, благосклонно улыбнулась своему отражению и подумала было занять остаток времени чтением какого-нибудь бульварного романа, благо не закончился доступ в онлайн-библиотеку, куда ежедневно прибывает около сотни новинок на любой вкус и цвет. Однажды она даже подобрала целую страницу стопроцентного совпадения результатов на запросы: «Изюминка – страх насекомых, герой – блондин без левого глаза, героиня – оборотень-колибри, сюжет – морское крушение, космическое крушение, подземелье с перемещением во времени, преобладающие слова – жаркий, медуза, зелёный и параллелепипед». Правда, прочесть сей шедевр разнообразия не довелось, уж больно много было забот с дочерями и любопытство не утолилось. Может, стоит утолить?

Но тут явился Максимилиан. А так как он ссутулился и имел вид побитой собаки, стало не до чтения. Виола превратилась в сжатую пружину и её озарило:

– И где мой сюрприз?

– Извини, дорогая, как-то не получилось.

Максимилиан махнул рукой, прошёл вперёд, сел на кушетку и с облегчением выдохнул. Потом подумал и махнул рукой повторно.

– Рассказывай.

Виола осталась стоять поодаль. Непонятно ведь, нужно его утешать или ругать.

– Да вот как-то вышло… – Он замялся.

– Дорогой, говори, я вся изведусь, пока ты решишься!

– Ладно. Господин Бослонцев не желает жениться!

Некоторое время в комнате было совсем тихо.

– Подробнее, – ледяным тоном приказала Виола.

– Ну, я с ним говорил… только что. Конечно, первым делом подтвердил, что поставки начнутся уже с той недели, банк для расчётов привлечём его, и с рекламой он тоже поможет. А потом я поинтересовался насчёт его планов. Ну, насчёт семьи. И он сказал, что в ближайшее время не планирует жениться. Ни вообще, ни моей дочери в частности.

Максимилиан снова вздохнул.

– А почему речь зашла о наших дочерях? – В женском голосе звенела сталь.

– Ну ты же сама сказала, что он женится на нашей дочери. Я и спросил. Ну, хочет ли он.

– Ты спросил? Но зачем?!

– Но почему нет? И выяснил, что он не хочет!

– Хочет! Но сам пока об этом не знает!

У Максимилиана и челюсть отпала.

– Как не знает? Я был уверен, что ты с ним этот вопрос обговаривала. Иначе бы… я что, выходит, заговорил с ним о женитьбе, когда он… когда я…

Виола оттаяла.

– Дорогой, не волнуйся так.

Она в своём шуршащем пеньюаре подошла и присела рядом. Ласково погладила по плечу, прикоснулась к пунцовой от переживаний щеке.

– Просто вы, мужчины, так устроены. Сами не понимаете своего счастья. Вот скажи, ты был со мною счастлив?

– Каждый день нашего брака! – вскричал Максимилиан.

– Вот. А ведь тоже не хотел жениться.

– Как не хотел? Я не хотел? – искренне удивился тот.

– Именно. – Виола коротко поцеловала мужа в губы и отодвинулась. – Не помнишь?

– Да как же не хотел? Я же сделал тебе предложение. Я, не ты.

– Сделал.

Он нахмурился:

– Совсем ничего не понимаю.

Виола продолжала с любовью смотреть мужу в лицо.

– Вот это и есть задача женщины, дорогой.

– Какая?

– Сделать так, чтобы мужчина всегда был уверен, что женился по собственной воле.

Стало тихо, разговор сам собой иссяк.

Максимилиана эти женские штучки не очень волновали. Он куда больше переживал, что поставил себя в неловкое положение, заговорив о браке. Теперь господин Бослонцев будет думать, что его хотят окрутить, да ещё кто? Максимилиан! Мужчина, собрат!

– Подожди-ка, – Максимилиан вдруг нахмурился. – А чего тогда он глаза пялил на мою дочь? Да я это терпел только потому, что думал, будто он жениться собирается. Иначе я бы сразу пресёк! Так смотрел на Нинель, будто она этим его десертом с ног до головы намазана.

– Не волнуйся, дорогой. И не бери в голову. У тебя ведь и без этого полно забот. Ферма, заказы, поставки, счета… Позволь мне заняться домом и детьми. Ты же знаешь, я справлюсь.

Подумав, Максимилиан согласился. И правда, пусть женскими делами занимаются женщины, а мужскими займётся он. Непросто быть главой семейства, а тем более такого большого, а тем более, когда вокруг одни женщины! Каждую обеспечь, о каждой позаботься! Адский труд.

На том и порешили.

И даже когда прошёл месяц, а Эрим не появился, хотя Виола утверждала, что он не выдержит и приедет, Максимилиан не лез ни с вопросами, ни с комментариями.

Тем более жена напоминала фурию, стоило об этом упомянуть.

– Ну, если сено не идёт к корове, корова идёт к сену! – в конце концов заявила Виола, а коров она упоминала в крайне редких случаях, как последний аргумент.

В этот миг Максимилиан даже пожалел своего будущего зятя, в чьём статусе отчего-то больше ни капли не сомневался. Всего на миг.

А после обрадовался – давно пора ввести в их семью мужчин. Пусть тоже страдают, не всё же ему одному лямку тянуть, а моложе он не становится.

⁂

Утро началось как обычно. Буднично и скучно.

Нинель умылась, оделась и вышла к завтраку. Заказала омлет – он хоть и не сладкий, но такой текстуры, что не нужно жевать.

День планировалось провести не без работы, конечно, но зато на ужин обещали заказать из города торт в честь местного конкурса акварельного рисунка, выигранного Измой. Недавно она присоединилась к Марии в уроках живописи, но мгновенно обогнала старшую сестру и даже посрамила. Рисунок был на самом деле хорош, на нём белели облака и расстилались поля, полные пасторальной нежности. Он был так хорош, что теперь висел на одной из стен гостиной, так и притягивая взгляд.

Рисунок хорош, а торт – ещё лучше, вот как рассудила Нинель.

И всё было хорошо, пока не появилась мама. Виола была разгневана, поэтому не улыбалась, только молнии из глаз метала. Максимилиан тоже сурово хмурился.

Впрочем, дочери их не боялись. Конечно, придраться можно к любому поступку, но в последнее время никто ничего ужасного не натворил.

– Нинель! – не откладывая в долгий ящик, назвала виновницу мама. – Почему ты вчера не заказала починку вакуумных ёмкостей? Теперь у нас задержка в поставках, и мы заплатим штраф. Штраф! А на прошлой неделе ты не позвонила ветеринару, в итоге прививки вовремя не обновили. Что может быть проще? Две минуты сделать заказ! По дому ничего не делаешь, просишь тебя об услуге – забываешь, чем ты вообще занимаешься?

Нинель понурилась. Обвинения были ой как справедливы! Не в бровь, а в глаз!

Она в последнее время действительно безобразно себя вела. Не специально, конечно, нет! Просто голову всё время занимал этот проклятущий городской пижон и его десерт. До дел ли тут? Ведь стоит начать работать, как мысли перескакивают на совершенно не связанные с делами вещи – мужчина и сладости. Конечно, стоило ей понять, что он влез в голову, как она сердилась и немедленно все эти крамольные мысли отгоняла, но проходила пара минут, Нинель слегка расслаблялась, и непрошенные мысли с готовностью и поспешностью лезли обратно. Так и проходили её дни – в борьбе с крамольными образами, которые чуть что появлялись как грибы после дождя. Просто невозможно!

Нинель даже на виртуальное свидание сходила, думала отвлечься. Выбрала красавчика с белозубой кривой ухмылкой и ресторан на платформе, парящей над океаном.

Красавчик оказался нудным и пафосным. Чтобы она ему не говорила, в ответ только улыбка, зубы сверкают, а глаза глупенькие какие-то. Да и улыбался он только до того момента, как предложил виртуальный интим, а Нинель отказала. Тут он и улыбаться перестал, а через пару минут вообще взял да растворился в воздухе – сбежал. Хорошо хоть платить за него не пришлось, виртуальный сайт знакомств заранее деньги за ужин снимает, как раз во избежание подобных недоразумений.

Тоже мне, охотник, думала Нинель, сдирая очки виртуальности. Первый отказ и сразу в кусты. А где азарт погони, напор и страсть? Тьфу ты, а не мужик! Правда, она и потом вряд ли бы согласилась. Конечно, виртуальный интим штука приятная, но пришлось бы брать набор для полного погружения, где шлем и перчатки с хитрыми датчиками, передающими головному мозгу тактильные ощущения, – а он в доме один, лежит в гостиной в ящике. Возьмёшь – сразу весь дом узнает. Младшие будут смотреть и хихикать, Мария и Яу так вообще при разговоре краснеть и бледнеть, хотя сами им пользовались. В тот раз, когда они повзрослели и остались одни дома – втроём стащили аппарат полного погружения и по очереди попробовали.

Опыт оказался слишком откровенным, чтобы делиться друг с другом подробностями, поэтому они просто вернули аппарат на место и никогда тот случай не обсуждали. Нинель потом много читала и писали, что ощущения очень даже похожи на настоящие, с живым мужчиной. Но всё равно не дотягивают – полностью идентичные запахи, к примеру, синтезировать невозможно.

Про настоящие же она, как девушка из хорошей семьи, понятия не имела.

В то время Нинель всё это как-то позабыла, отодвинула на задний план, погрузившись в мечты о самостоятельности, а теперь вдруг вспомнила. И это тоже раздражало.

– Почему ты молчишь? Неужели нечего сказать в своё оправдание?

Виола укоризненно покачала головой, а Нинель словно ото сна очнулась.

– Нечего, я виновата. Простите, мне очень стыдно.

– Думаю, в этот раз придётся тебя наказать.

Справедливо. Нинель вздохнула, но не спорила – ничего не поделаешь, заслужила.

– Да, девочки, у нас для вас новость! – Вдруг засияла мама, мгновенно позабыв о проступке Нинель. – Мы решили, что будем расширяться!

– Да ну, как? – Тут же посыпались вопросы. – А мы? Будет больше работы?

– Ваш отец всё высчитал и составил план. Коров на отдыхе переселяем в новый дом, он будет построен ниже по склону, у реки. А на их место берём ещё тридцать штук дойных. Кроме того, мы собираемся организовать программу для туристов. В неё будет входить агрофитнес – полезная работа на полях, общение с животными и кафе с блюдами из наших натуральных продуктов. Нам всем, конечно, придётся работать больше, мы даже собираемся дополнительно нанять пару человек, потому что биотами кто-то должен управлять, но зато, если всё получится, на Новый год всей семьёй полетим на Цирцею!

О, от полёта на Цирцею никто бы не отказался! Да это просто мечта!

Нинель воспрянула духом. Конечно, осознание, что работать придётся больше, её не порадовало, но ради Цирцеи она была готова на жертвы. На небольшие. Наверное. Хм.

И ещё, возможно ли, что родители забудут про наказание? Ну что такого она сделала? Ничего же ужасного не произошло. Кроме штрафа. Который могут вычесть из денег, выдаваемых Нинель на её личные траты. Но может, пронесёт? Может, пожалеют?

Не повезло. После завтрака Виола указала Нинель взглядом в сторону кабинета. Та вздохнула. Нет, не миновать наказания, остаётся надеяться, что наказывать станут не чрезмерно.

В кабинете Максимилиан сел поодаль и почему-то недовольно вытянул губы. Нинель стало стыдно ещё больше, если такое вообще возможно.

– Так, теперь твоё наказание, – проговорила Виола, заняла место за столом, навалилась на него и нахмурилась. – Присаживайся.

Стараясь сохранить виноватое выражение лица, Нинель села напротив и смиренно вздохнула. Вот увидят, как ей жаль, и не станут лишать содержания.

– Ты слышала, что мы задумали расширение. В том числе строительство небольшого кафе. А значит, нам нужен человек, который сумеет приготовить сладости. Мы решили, ты подойдёшь лучше всего. Ты сама обожаешь сладкое и, кроме того, прекрасно справилась с десертом, который готовил наш гость. Он тебя очень хвалил.

– Да, но я не умею готовить десерты. Разве что домашнее печенье.

Из всех кулинарных достижений Нинель внимание заслуживало только песочное печенье. И хотя оно имело много разновидностей – шоколадное, лимонное, ореховое, ягодное, всё же дальше печенья дело не шло.

– Не умеешь, – согласилась Виола. – Но у тебя одной есть необходимая страсть к сладкому. Джинни прекрасно готовит блюда из заменителей белка, но сладкое она не чувствует, душа у неё не лежит. Боюсь, она не справится. А вот в тебе я не сомневаюсь. Поэтому именно ты станешь учиться. Поедешь в город и будешь брать уроки в кулинарной лавке нашего закупщика господина Бослонцева. Большая удача, что ты будешь брать уроки именно у него! Основное, чему ты должна научиться, – это мороженое, безе, бисквит, сливочный крем и что-нибудь из творога, он подскажет. Печенье ты и так прекрасно печёшь, но, возможно, станешь печь ещё лучше. Мы с отцом считаем, что этого ассортимента для наших целей будет достаточно. Поедешь послезавтра с утра. И мы с папой решили, что жить во время обучения ты будешь у наших родственников, Маяковых.

– Почему у них? Я могу жить в гостинице.

– Можешь, но остановишься у Маяковых! – беспрекословным тоном заявила мама. – Они станут первыми, кому ты приготовишь свои новые десерты. И если они им понравятся, Маяковы инвестируют часть суммы, необходимой для развития фермы. Мы на тебя рассчитываем. Всё понятно?

Нинель вздохнула, не зная, радоваться или расстраиваться. Учиться, готовить и жить у Маяковых – минус, но увидеть Эрима… Нет, это тоже не плюс!

Однако ответ мог быть всего один.

– Всё понятно, мама, я согласна.

– Тогда можешь идти. Не забудь собрать вещи.

Нинель вздохнула ещё разок и ушла, не поинтересовавшись, как это Эрим, владелец целой сети кондитерских, которому наверняка и без того есть чем заняться, согласился лично обучать малознакомую девицу кулинарному искусству.

Зато поинтересовался Максимилиан.

– Он пока не согласился, – легкомысленно ответила Виола, с интересом рассматривая пустую поверхность стола.

– Как?!

– Потому что он пока не знает.

– О чём не знает?

– Что станет учителем.

– Так ты, что же, с ним не разговаривала?

– Конечно же, нет!

– Но почему?!

– Если сказать слишком рано, он успеет отказаться.

Максимилиан не сразу нашёлся с ответом. Покачал головой – иногда он жену просто не понимал.

– Ты поставишь Нинель в неловкое положение. А заодно всех нас.

– Я? Да Нинель с её непрошибаемой самоуверенностью ничего не заметит. Она же из тех, кто уверен, что вокруг их особы вертится весь мир. И не хмурься так, дорогой, это качество, конечно, положительным не назовёшь, однако у Нинель он сочетается с редким добродушием, что в итоге даёт скорее комический эффект, чем трагический. И вспомни, ты обещал мне довериться.

Обещал так обещал. Отцу семейства снова пришлось смириться и отступить. Надо признать, не без облегчения.

⁂

На следующий день на Нинель напала работоспособность. Так изредка случалось, словно в виде компенсации за безделье периодически она, что называется, жгла.

Нинель поднялась на рассвете, надела рабочий комбинезон и отправилась трудиться. Проверила и ёмкости для готовой продукции, и наличие кормов, и работу биотов – в общем, всё, до чего добралась. Лично проконтролировала уборку навоза и качество питьевой воды, поступаемой на ферму из скважины и проходящей три ступени очистки.

А после обеда в компании старших сестёр отправилась на пикник. Официальная версия – чтобы поболтать в тишине и попрощаться. Конечно, иногда кто-то уезжал в город, но всего на пару дней, а такого, чтобы почти на месяц, ещё не случалось. Неофициально – чтобы опять же не работать.

Они взяли еду, много еды, и биота, который будет нести корзинки, и ещё одного, который будет жарить на огне шашлычные палочки и зефирки, и третьего, который понесёт зонтик от ветра и разложит на траве плед, и взяли бы четвёртого, но им заявили, что хватит уже придуриваться, троих вполне достаточно. Пришлось довольствоваться малым.

Излюбленное место семейных пикников и сейчас было полностью готово принять всех жаждущих тишины и покоя. Пологий берег реки, выровненный и заросший специально культивированной сочной травкой, хаотично разбросанные клумбы полевых цветов и домики для животных, окружённые декоративными заборчиками и объединённые дорожками из цветных камешков.

Нинель выбрала полянку у домика мыши по прозвищу Лилипутка. Её завезли с далёких планет, поэтому на Земле Лилипутка размножаться не могла, но зато была размером с кролика, обладала нежно-розовой шёрсткой и жила сто лет. Домик у неё был один из самых забавных – избушка на куриных ножках, куда мышь взбиралась по декоративной лесенке.

Итак, биоты засуетились и организовали место для пикника, сёстры расселись, дождались, пока им разольют в фарфоровые чашечки чай и принялись обмениваться новостями, а точнее, сплетнями.

– Говорят, в моду входят прозрачные ткани, – со смехом заявила Мария. – Обязательно проверь в городе, так ли это.

– И если так, привезти вам модных новинок?

– Фу! – Мария сморщила нос, но потом рассмеялась. – Сложно представить нашу семью в подобных нарядах. А уж про вечера у соседей или про праздничные балы лучше не думать.

– Если уж являться на бал, то только в платье по последней моде! – серьёзно заявила Нинель, однако смеющиеся глаза её выдавали.

– Несомненно, только в прозрачном и стоит идти на бал! Ничем другим столько внимания не привлечь. И соседям разговоров на годы вперёд! – Яу быстро отставила свою чашечку в сторону и наклонилась. – А вы знаете новость? Про Звягиных?

– Нет, говори.

Звягины были их ближайшими соседями и выращивали ароматные травы. Целые поля трав и цветов, которые перерабатывали в душистые эссенции. Хотя семья Звягиных была в два раза меньше – родители, двое детей и дед, но встречались соседи часто и считали друг друга чуть ли не родственниками.

– Артур женится.

Что у Нинель, что у Марии челюсти отвалились, а лица некрасиво вытянулись. Впрочем, быстро опомнившись, обе снова улыбнулись так, словно находились на виду у множества зрителей.

– Артур? Звягин? – зачем-то уточнили они.

– Да! Он!

– Что-то не верится.

– Я сама вначале не поверила. Но Леська написала, что это правда. И знаете на ком?

Яу выдержала торжественную паузу и заявила:

– На дочери министра по наземному транспорту!

Нинель и Мария недоверчиво переглянулись. Артур был довольно вредным мальчишкой и в детстве часто портил им платья, причёски, рисунки и игры. Даже Виола, занявшись будущим дочерей, не рассматривала его в качестве зятя, а уж мама рассматривала, кажется, всех мало-мальски знакомых мужчин от мало до велика. Так что представить, будто диковатый Артур на ком-то женится, было почти невозможно.

– И теперь Звягины становятся высшим обществом. Сами понимаете, такие родственники… Может, больше в нашу сторону и не взглянут.

– Да ладно тебе! Они не такие, – вступилась за соседей Мария.

– Вот и посмотрим, какие. Не думай, будто мне хочется перестать общаться с Леськой. Она хорошая.

Леся Звягина и внешностью, и по характеру была удивительно похожа на Яу, такая же замкнутая и робкая, потому они крепко дружили.

– Ладно вам раньше времени паниковать! Может, он ещё и не женится, – сказала Нинель. Получилось как-то несуразно, будто она надеялась, что не женится, хотя на самом деле планы Артура её не особо волновали.

– На самом деле, если он и правда влюблён, пусть женится, – задумчиво решила Мария. – Мне не жалко.

Яу несмело засмеялась, то и дело поглядывая на Нинель. Та пожала плечами, допила чай и упала на плед, раскинув руки.

– Ерунда всё эта. Женится не женится, какая нам разница? Меня больше волнует наше с вами будущее. Сумею ли я так устроить свою жизнь, чтобы моя ферма работала без вмешательства, позволяя мне заниматься чем-то другим? Смогу ли я создать замкнутый самодостаточный процесс? Но это далёкое будущее, а вот насчёт ближнего… Поедем мы на Цирцею или нет?

Яу и Мария тут же упала рядом с сестрой. Теперь они лежали, живописно разбросав по пледу платья и волосы и тихо переговариваясь.

– Нинель, а ты не боишься ехать в город?

– А чего мне бояться в городе? – удивилась та. – Ты сама сто раз была в городе, да что там в городе, ты летала на экскурсию на Марс и на ту планету, забыла название, где по школьной программе воспроизводят мини-процессы развития неразумных колоний, а спрашиваешь, будто дальше комнаты в жизни не выходила.

– Да я не про этот страх.

– А про какой?

– Ну, – Яу покраснела, радуясь, что никто не видит. – Мама ведь хотела Эрима женить. Уверена, в своих планах она уже видела его зятем. Думаешь, она так легко отступится?

– Да при чём тут это? Она же тебя за него замуж планировала выдать, не меня. – Уверенно ответила Нинель.

– Может, теперь уже тебя? – осторожно предположила Яу.

Нинель и глазом не моргнула.

– Да вряд ли. Меня отправляют только потому, что я в тот вечер помогала господину Бослонцеву с приготовлением десерта, и мне удалось десерт не испортить, вот и всё. Мама не настолько вредная, чтобы менять дочерей, словно перчатки. Одна дочь не подошла, что, другую будет предлагать? Не понравится, третью? Нет, это не про Виолу.

– И то верно, – выдохнув, согласились сёстры. Во что, во что, а в любовь матери они, как многие другие юные и наивные девушки, верили безоговорочно.

⁂

Вечером Нинель прибыла в город.

Флаек у семьи Тенявцевых было пять: четыре одиночных и одна вместительная, массивная, на дюжину пассажиров. Нинель всегда тяготила к самой маленькой, ярко-зелёной капле, которая носилась быстрее остальных. Конечно, большинство путешественников любят летать, развалившись в удобном кресле, свободно вытянув ноги и разглядывая пейзаж в прозрачное стекло, но Нинель предпочитала смотреть вверх, где облака очень смешно шныряли по небосводу, то сбиваясь в темнеющие кучи, то, наоборот, тая и пропадая.

Вот и сейчас Нинель распрощалась с сёстрами и родителями, поцеловала в щёчку каждого, а Максимилиана дважды, запустила флайку, задала маршрут, высоту и максимальную скорость. Небо темнело на глазах. Флайка неслась так быстро, что поля и леса казались смазанными пятнами, зато дорога заняла меньше двух часов. Оставив транспорт в городе на временной площадке, Нинель пересела на такси и вскоре уже стояла перед домом своих родственников. За ней маячил биот-носильщик с большим вещевым чемоданом.

Семейство Маяковых, как и положено, встречало Нинель полным составом. Вера Маякова – двоюродная сестра Виолы была младше её на пятнадцать лет и внешне больше походила на ровесницу Нинель, чем на тётку. Её сыновья семи и десяти лет от роду выражали восторг от встречи громкими воплями, а муж, наоборот, то и дело зевал в воротник.

От шума и гама голова раскалывалась, зато не оставалось сомнений – любые кулинарные эксперименты этим окружением будут приняты благосклонно.

Выпив чаю и обменявшись новостями, Нинель отправилась спать, но из-за бессонницы большую часть ночи смотрела сериал про тайную дальнюю Вселенную, которую населяли портаторы – существа, умеющие перемещаться в пространстве. Войны у них по этой причине выглядели довольно нелепо – стоило одному выстрелить в другого, как тот пропадал, чтобы появится за спиной первого, и ситуация повторялась.

Нинель легла спать только когда ей надоело смотреть рекламу, которая то и дело прерывала серии, – большую часть роликов шло восхваление кондитерских господина Бослонцева, где каждый «почувствует себя в золотом веке».

Следующим утром сложнее всего, конечно, было не проснуться, хотя и проснулась Нинель с трудом, а выбрать подходящий наряд. Маскарад в городе придётся отложить, опозоришься раньше, чем до места доберёшься, выряжаться – с какой стати? – в праздничном платье, что ли, по кухне таскаться? Так что выбор пал на прогулочный стиль – лёгкие светлые брючки, балетки, свободную сиреневую блузку и маленький рюкзачок. Поверх такого и фартук повязать можно, и по улицам побродить тоже можно.

И вот к десяти утра Нинель добралась к кондитерской по адресу, выданному Вилой. Трекер привёл её к пафосному магазину-кафе почти в центре города, которое само выглядело словно сладкий тортик. Ажурные решётки на окошках, тенты мятного цвета, изящные столики. Над дверью с цветным конфетным витражом висел золотой колокольчик. А уж от ароматов свежей сдобы можно было слюной захлебнуться!

Нинель одобрительно хмыкнула. Очень миленькое место, прямо на языке сладко стало. Пожалуй, задание освоить несколько блюд будет не таким уж и утомительным.

Она толкнула дверь, вслушалась в нежный звон колокольчика и переступила порог. Внутри было так же симпатично. Стеклянные прилавки, много света и белого цвета в интерьере, а уж сколько разноцветных сладостей, просто глаза разбегаются!

А ещё в кафе было множество девушек. Часть из них заулыбалась и словно стайка колибри бросилась в сторону Нинель.

– Добро пожаловать! Сегодня прекрасное солнечное утро, не правда ли? Вы правильно сделали, что зашли. Попробуете пончик или бисквит? Кофе или чай с молоком?

– Здравствуйте, – сказала Нинель.

Девушки заулыбались, одинаково сложив руки перед собой, и тогда стало понятно, что это продавщицы. Надо же – живые, не биоты! А этот городской выскочка не слабо тратит деньги.

– Чем мы можем вам помочь? – наперебой загомонили девушки. При более детальном рассмотрении оказалось, что на них форма, правда, разных цветов. Ну просто до мелочей продуманно!

– Я ищу Эрима. Он меня ждёт. Куда мне пройти?

Миг – и светлые улыбки работниц померкли, а глаза потемнели. Выглядело это так, словно на ясное небо набежали грозовые тучи.

– Вы ищите хозяина? Зачем?

Вместо приветливых собеседниц Нинель вдруг оказалась один на один с весьма сердитыми особами. Даже чуть не отступила от них подальше, но в последний момент удержалась – чего-чего, а страх Нинель не уважала. Вместо этого задрала голову и повторила.

– Он меня ждёт.

– Вы напрасно сюда явились! Тут его нет!

Хм, а вот это было неожиданно. Нинель сделала, как велела мама – явилась по нужному адресу в нужное время. Время-то правильное? Она украдкой глянула на часы в виде цветка, висевшие над ближайшим прилавком. Всё правильно, минута в минуту. Тогда почему его нет?

Нинель нахмурилась. Девушки сбивались в кучу и грозно надвигались на неё, словно стая ворон на беззащитного цыплёнка.

Впрочем, назвать Нинель цыплёнком было никак нельзя. Занятая новостями, что ей придётся кого-то ждать, а обычно бывало наоборот, на мрачную атмосферу, внезапно воцарившуюся в кафе, она даже внимания не обратила, оглянулась только в поисках стула, куда собиралась сесть, чтобы дождаться господина Бослонцева, ну или написать маме, объяснить ситуацию и получить дальнейшие инструкции.

Внутри кафе было всего четыре столика, остальные располагались снаружи, на свежем воздухе. Два были заняты опять же, девушками, только уже покупательницами. Смотрели они почему-то тоже весьма неодобрительно. А ещё два столика пустовали. Можно присесть.

– Девушка, вы зря тратите время! – внезапно сказала одна из продавщиц. – Вы разве не слышали? Хозяина здесь нет.

– Да, да! – загалдели остальные. – Его нет!

Нинель, конечно же, слушать никого не собиралась. Вот ещё будет она по сто раз на дню ездить туда-сюда, искать Эрима. Сказано, встреча запланирована на этом самом месте, так пусть будет любезен явиться!

Продавщицы тем временем так разошлись, что чуть ли не скопом приблизились, будто хотели телами вытолкать Нинель прочь из магазинчика.

Тут колокольчик звякнул и на пороге появился сам господин Бослонцев.

Наконец-то! Нинель поджала губы и неодобрительно покачала головой, намекая, что опоздания вообще-то в приличном обществе, мягко говоря, не приветствуются.

– Вы здесь? – спросил Эрим, одёргивая жилет. Выглядел он взъерошенным и запыхавшимся, будто собирался в спешке и всю дорогу бежал.

– Здесь, – подтвердила Нинель очевидное. Больше добавить ничего не успела, так как стайка девушек тут же о ней забыла, защебетала и запрыгала вокруг хозяина.

Наперебой звучало:

– Ах, это вы, Эрим! Как я рада вас видеть. Прекрасно выглядите, прекрасно, прекрасно выглядите. Присаживайтесь, не стойте. Вам безумно идёт этот пиджак, мой любимый цвет и фасон. Я принесу вам кофе. Или чай? С сахаром? Лимон? Сливки? Шоколад? Я принесу пирожное. Или пирожок? Вы завтракали?

И так далее и тому подобное. Нинель даже успела заскучать, наблюдая, как Эрима усаживают за столик и порхают вокруг него, услаждая слух приятными речами и заставляя столешницу массой чашек и блюдец. Посетительницы тоже, казалось, мгновенно преобразились и являли собой образчики изящества и воспитания – даже смеялись негромко и мило.

Через какое-то время господин Бослонцев сумел посмотреть мимо девиц и остановить взгляд на гостье. Махнул рукой.

– Нинель, присядьте. Я не успел позавтракать, а вы? Присоединитесь?

– Спасибо, я сыта.

– Тогда подождёте? Это не займёт много времени.

– Да, конечно. Подожду.

Как ни пытались девушки оттолкнуть Нинель – ненавязчиво – кто плечиком, кто бедром, кто локтем, она стойко прошла через скопление девиц и уселась напротив Эрима, морщась от особо нежных нот, то и дело проскальзывающих в окружающих голосах.

Понятно, подумала она. Завидный жених, холостяк, красавчик, да ещё и талантливый кулинар. Неудивительно, что тут битком набито дамами, жаждущими завоевать его внимание. Нет, зря Виола хотела выдать за него замуж Яу, определённо зря. Сестра слишком пуглива, опаслива, как дикий зверёк, да она сбежала бы в подобной ситуации при первых же признаках недовольства со стороны этих девиц, и она… была бы несчастна с Эримом, вполне очевидно. Так что Виола просчиталась. Как, интересно, она не смогла учесть того, что бросалось в глаза – Яу никогда бы не стала терпеть такого количества соперниц, она сдалась бы ещё до начала делёжки этого «ценного экземпляра».

Так думала Нинель, посматривая в сторону подсобных помещений и игнорируя недовольные взгляды работниц и посетительниц, которым очень не нравилось, что какая-то пришлая девица сидит за одним столиком с их великолепным хозяином. Нинель было на них плевать. Ей уже хотелось приступить к приготовлению десерта, чтобы потом съесть его со спокойной совестью – заслужила.

Наконец, Эрим допил кофе (надо признать, он почти спешил, что в подобном прилипчивом окружении всё равно что подвиг) и, тепло поблагодарив девиц, на что те ответили единым очаровательным вздохом, в компании Нинель отправился на кухню. Там, к счастью, никого не было. По словам Виолы, каким-то невероятным образом успевшей изучить распорядок дня кондитерских господина Бослонцева, утреннюю партию сладостей заканчивали выпекать к открытию, а вечернюю начинали после обеда.

В идеально чистой и тихой кухне после недавней болтовни стало жутковато. Эрим неуверенно откашлялся.

– Вы готовы?

– Целиком и полностью.

– Приступим?

– Давайте.

Нинель взяла из коробки у входа упаковку с чистым фартуком и колпаком. Эрим топтался рядом, словно до сих пор не пришёл в себя.

– Странно, что они вас там не съели вместе с десертом, – зудящим тоном заявила Нинель пару минут спустя. Она уже облачилась в поварской костюм, а Эрим всё ещё еле шевелился, только пиджак успел снять, оставшись в одной рубашке и жилете, так что Нинель снова заскучала.

– Что? – Он рассеяно хлопнул глазами.

– Что, что. Странно, говорю, что они не растащили вас на кусочки прямо из-за столика!

– Не кричите, я не глухой.

Нинель пожала плечами.

– И что вы имеете в виду – растащили на кусочки? – Он, недовольно дёргая тесёмки, всё же надел и завязал фартук.

– Я имею в виду, что они от вас в восторге.

– Да, мои кондитерские считаются лучшими в городе, – самодовольно заявил господин Бослонцев, тут же напомнив Нинель тот момент, когда она встретила флайку с напыщенным идиотом из города. Именно такими фразами ему и положено было выражаться.

Она закатила глаза.

– При чём тут кондитерские? – Он что, правда не понимает? – Да все эти девицы тут собрались, чтобы заарканить вас и потащить под венец! Каждая из них из кожи вон лезет, только бы вы обратили на неё внимание. Дайте только повод, и опомниться не успеете, как к завтраму окажетесь на собственном бракосочетании в окружении сотен свидетелей и всех родственников счастливой невесты.

Его руки почти упали, выпустив колпак, который неторопливо спланировал на пол.

– Что вы сказали?

Нет, ну он правда будто не от мира сего. Нинель удивилась. Разве бывают в наше время такие несообразительные мужчины?

– Хм.

Эрим нахмурился.

– Нет, Нинель, вы ошибаетесь. Девушки просто очень добры и общительны. Но так у нас принято встречать любого посетителя, любого гостя!

Нинель вспомнила лица этих доброжелательниц, когда они приняли её за конкурентку и чуть не вытолкали за порог, и снова хмыкнула.

Эрим ещё немного подумал, нервно поправил рукой волосы.

– А даже если так… Вы что же, тоже хотите потащить меня под венец?

– Я?!

Нинель так поразилась сделанному им выводу, что ей показалось, глаза сейчас вылезут из орбит. Хлопнула пару раз ртом, но ничего не смогла произнести.

– Понятно, – ответил господин Бослонцев, как Нинель показалось, с досадой. Схватил новый, чистый колпак и быстро нахлобучил себе на голову.

Точно, показалось.

– Давайте уже приступим к делу. – Она деловито пробежала взглядом по полкам с посудой. – Хотя я думала, что у вас тут курсы. Однако других учеников я почему-то не наблюдаю.

– Потому что их нет. – Он всё ещё недовольно хмурился. – Да и о вас я узнал только сегодня утром, из звонка госпожи Виолы. Как видите, даже позавтракать не успел, спешил появиться. Жаль, что никакой благодарности за эту спешку я не вижу.

Он направился к огромному холодильнику, открыл одну из створок и принялся буквальны вышвыривать продукты на стол.

– Только утром? – Нинель удалось вовремя приглушить голос и сказать так, чтобы он не услышал. – Почему только утром?

Её чело прорезала складка. Что-то подозрительно это всё. Виола обычно заранее всё планирует и сразу выполняет. Что-то тут нечи…

– Подойдите сюда и слушайте! – рявкнул Эрим. – И готовьтесь хорошенько потрудиться, я строгий и крайне требовательный учитель.

Нинель скорчила пару гримас у него за спиной, а потом сладким голосом ответила:

– У вас не будет причин для недовольства, я ужасно прилежная ученица.

Особенно когда на кону отдых на Цирцее, о чём упоминать она не посчитала нужным.

Когда изумлённый подобным ответом Эрим повернулся, то встретил только чистый и открытый взгляд. Причин придираться не было, так что ему пришлось вернуться к делу, почти не останавливаясь на аккуратном фартуке, плотно облепившем гостью и на руках, которые Нинель спрятала за спиной, чтобы непроизвольно не сложить ему фигу.

– Начнём с зефира. Это самый простой рецепт из всех, которые нам предстоит изучить. Вначале приготовим классический, ванильный, после ягодный, и в конце концов – слоёное зефирное пирожное на бисквите.

– Не люблю зефир, – тут же мстительно заявила Нинель.

– А я люблю, – в тон ей ответил Эрим, а после перестал отвлекаться, действительно превратившись в учителя.

Урок пошёл в темпе быстрого танца. Нинель не то что язвить, она и смотреть не всегда успевала, тем более делать. Некоторые вещи господин Бослонцев вынужден был повторять по несколько раз, и снова открылась эта его черта – терпение. Качество, которым Нинель вовсе не владела, но зато уважала его обладателей.

Итак, они отмеряли, смешивали, взбивали, выдавливали из кондитерских конвертов, запекали и подсушивали, а уж напробовались так, что вскоре Нинель стало от сладкого подташнивать.

Она так увлеклась, что почувствовала недовольство, когда занятие завершилось. Вокруг на блюдах лежали груды зефира, посреди стоял поднос с трёхслойными пирожными, но больше всего было грязной посуды, которую тут же принялся мыть биот-работник.

Господин Бослонцев снял колпак и фартук, бросил в корзину с грязными фартуками и сказал:

– Ну вот, на сегодня всё. Теперь домашнее задание. Создадите трёхслойное пирожное, а вкусы выберете сами. Попробуйте найти оригинальные сочетания. И помните – меня крайне сложно удивить.

Выдав задание, Эрим незамедлительно отбыл, чем расстроил девиц, которые так и толпились в кафе, словно нечем больше было заняться.

Нинель собралась и ушла как раз перед появлением поваров дневной смены. По дороге из витрин кафе её спину пронзали женские завистливые взгляды. Жаль только, Нинель об этом не узнала – уж о чём, о чём, а о других, если они не входили в число её семьи, она не волновалась.

Семейство Маяковых уже ждали её возвращения. Оказывается, Виола наобещала им кондитерских чудес с три короба, но так как следовало выполнить домашнее задание и заодно порадовать возможных инвесторов, Нинель была не против. Поэтому хорошенько отдохнув, ближе к вечеру отправилась на кухню и принялась творить.

Сам рецепт и этапы приготовления она прекрасно помнила. Вопрос оставался только во вкусах. «Оригинальные сочетания» он сказал, с таким снисходительным видом, будто не сомневался – у Нинель ничего не выйдет.

Конечно, первым делом она хотела пойти самым лёгким путём – любая ягода, сливки и шоколад, вот три слоя, которые всегда идеально сочетаются.

Но ведь тогда Эрим самодовольно ухмыльнётся и ещё не раз припомнит её провал. Значит, нужно что-то другое.

Решение нашлось, но думать пришлось часа три. Было непросто. Перебрав и дойдя до таких редких вкусов, которые заказывают чуть ли не на краю Вселенной, Нинель вдруг поняла, что, наоборот, нужно действовать иначе. Нужно быть проще. Например, чего жаждут туристы, помешанные на экологических продуктах? Совсем не инопланетных яств. Они хотят местного колорита. И всё.

Теперь о вкусах. Необязательно это должны быть ягоды или фрукты, иначе слишком просто. Местное, но экзотика… Лаванда! Нинель чуть ногти не сгрызла, когда представила результат – слой ванильный, это основа, потом лавандовый, переливчатый острый вкус, а потом… мёд, да! Медовый верх, терпкая сладость. И не мягкий бисквит, нет, основа должна быть из песочного теста. А песочное тесто – это те же печенья, только другой формы! В этом она мастер!

Лаванду, правда, пришлось заказывать, как и краситель, зато Нинель так загорелась своей идеей, что работать ей было вовсе не в тягость. В результате перед ней стояли чудные пирожные нежнейшего цвета. Украшений только нет, до украшений занятия не дошли. А ещё Нинель сделала вторую порцию, простую, сливочно-шоколадную, для семьи Маяковых. Вряд ли дети обрадуются необычному лавандовому вкусу, такое распробует только гурман. В кафе в меню тоже следует внести два вида слоённых зефирных пирожных – обычное и экзотическое.

Экзотическое Нинель уложила в коробку и спрятала в холодильник, чтобы отчитаться завтра перед Эримом, а обычное оставила на ужин.

Каково же было её удивление, когда минут за десять до начала ужина у дома семейства Маяковых, спеша, приземлилась уже знакомая флайка и ужасно деловой и сосредоточенный на каких-то своих мыслях господин Бослонцев размашистым шагом направился к двери. Вера вышла его встречать, шепнув Нинель, что они, оказывается, знакомы ещё со времён визита Максимилиана, который случился несколько месяцев назад, и на днях Виола предупредила, что Эрим может появляться в их доме до тех пор, пока Нинель не закончит обучение.

О чём её саму по какой-то причине не предупредили.

Эти мамины промашки уже начинали надоедать! Из-за её забывчивости Нинель не оделась подходящим образом, а ходила в любимом домашнем платье, которое ей было мало, так что при посторонних его не стоило надевать. Но перед гостем, конечно же, пришлось выглядеть приветливой и улыбчивой. И постараться не злиться, когда Бослонцев, конечно же, не преминул заметить неприлично тесный наряд. Сам-то он был одет хотя и слегка небрежно, в джинсы и джемпер, но очень хорошо, наверняка специально прихорашивался, ведь не может же мужчина выглядеть так всегда?

Войдя и увидев Нинель, Эрим отчего-то побледнел и вздрогнул, потом отвёл глаза и сказал:

– Ну-с, надеюсь, домашнее задание выполнено, иначе, напоминаю, я крайне строгий учитель!

– Конечно, выполнено, – почти без обиды ответила она. Так и знала, что тесные лиф, рукава и короткий подол платья вызовут такую реакцию. Боже, дай силы терпеть эту его жуткую педантичность и придирчивость! До чего же он вредный!

– Будем проверять.

Ужин прошёл довольно весело.

Мужчины говорили о каких-то проектах по улучшению среды города, Вера и Нинель по большей части молчали, первая, потому что следила за мальчишками, не давая баловаться за столом, вторая, потому что город её совершенно не интересовал. Тем более она решила, что устала, всё-таки целый день училась и работала.

Интересно, а ведь Эрим тоже целый день занимался делами? С утра вскочил ни свет ни заря, во время занятия четыре раза отвечал на важные звонки, три из которых требовали личного разбирательства, чем он и собирался заняться после обеда. А к вечеру вместо отдыха явился сюда, проводить экзамен.

Нинель это почти польстило. Почти.

Но потом основное блюдо было распробовано, и домашний биот семейства Маяковых внёс десерт. Простой, конечно же, как и было велено. Мальчишки завизжали, Вера от переизбытка чувств хлопнула в ладоши, а вот экзаменатор… Нинель про себя вскипела, но виду не подала. Она многое бы поняла и простила, но вот написанная на его лице некая жалость, что ли, или даже разочарование – этого допустить никак невозможно! Будет её ещё какой-то городской выскочка жалеть!

Она вскочила и, не глядя, положила руку на спинку стула Эрима. Процедила как могла вежливо:

– Тётушка, позвольте, нам с господином Бослонцевым нужно срочно проследовать на кухню.

Вера как раз принимала блюдце с пирожным у биота. Рассеяно спросила:

– На кухню? А как же десерт?

– О, не волнуйтесь, тётушка! Я приберегла для дорогого учителя лучший кусочек.

Одновременно со словами Нинель дёрнула стул, на котором всё ещё сидел Эрим, мечтая выдернуть из-под него сиденье, но силёнок не хватило, и стул едва покачнулся.

– Идёмте же, – прошипела она ему на ухо.

Господин Бослонцев поспешно встал, аккуратно сложил салфетку на край стола и вежливо поклонился хозяевам дома.

– Прощу прощения, вынужден уйти.

Нинель уже нетерпеливо подталкивала его в сторону кухни.

Оказавшись в пространстве духовок и сковородок, Нинель сердитым шагом направилась к холодильнику, пытаясь вспомнить, куда сунула предназначенный Эриму десерт.

– Не стоит так расстраиваться, – вдруг участливо сказал «строгий учитель». – Умение готовить качественные классические десерты тоже ценится.

Как фурия, излучая злобу, Нинель дёрнула дверцу третьего по счёту холодильного отсека, не удержалась, обернулась и… слова застряли у неё в горле.

Она не смогла ничего сказать, не смогла нагрубить. Не за что было. Наоборот, образ городского хлыща в очередной раз пошатнулся – искренняя поддержка вместо злорадства со стороны типа, которого Нинель периодически считала чуть ли не личным врагом, стала большой неожиданностью. Ни малейшего злорадства в лице или голосе, ни малейшей насмешки. Впрочем, насмешки Нинель не пугали, они вызывали у неё зевоту. Но вот разочарование… такого простить было невозможно.

Нинель молча вытащила коробку, швырнула перед ним на стол… то есть не швырнула, хотя очень хотелось, а просто громко поставила, а потом потянула за ленточку и коробка раскрылась. Лавандовое чудо явило свету свою трёхслойную структуру.

Пока Эрим ошарашенно разглядывал пирожное, Нинель уже протянула ему вилку – первую, что попалось под руку, но он не сделал замечания. Взял и отхватил у пирожного треть, потом разбил на слои. Попробовал вначале целиком, потом по частям, потом помолчал.

Нинель стояла над ним, прямая и гордая, как королева. Её глаза метали молнии правосудия.

Наконец, господин Бослонцев отложил вилку и неловко откашлялся.

– Я не ожидал. – Он поднял глаза и его растерянный вид был как бальзам на душу. – Это просто великолепно!

«Ещё бы, – подумала Нинель, задирая подбородок всё выше и не потрудившись ответить. – Конечно, великолепно, как иначе?! Знай наших!»

Ещё раз взглянув на тарелку с остатками пирожного, господин Бослонцев взял салфетку и медленно вытер руки. Вздохнул.

– А ведь меня не так просто удивить.

Нинель не сдержалась и фыркнула. А потом вдруг увидела, как он на неё смотрит – столько жара было во взгляде, что в лицо словно раскалённым воздухом дохнули. От неожиданности она вздрогнула, и Эрим быстро опомнился, тут же пробормотал нечто невразумительное про важные дела и распрощался.

Рассеяно выслушав комплименты Маяковых, Нинель пожелала всем спокойной ночи и ушла спать. Перед сном провела с собой воспитательную беседу. Ей предстояло собрать все свои жалкие силы, чтобы продержаться сколько необходимо, работать каждый день. Уж больно на Цирцею хотелось.

Вот так и началось обучение Нинель кондитерскому мастерству.

Явившись следующим утром в кафе, она как ледокол прошла сквозь строй недовольных девиц, которых ничуть не убавилось, и нашла господина Бослонцева на кухне в колпаке и фартуке. Почему-то ощутила при виде его плеч и рук неловкость, поэтому впредь думала над каждым своим словом и делом. Эрим тоже осторожничал. Несмотря на отсутствие зрителей, вели они себя так, словно демонстрировали всему миру искусство общаться не общаясь.

Вскоре Нинель, конечно, устала от своего размеренного спокойного голоса и с облегчением вздохнула, когда занятие завершилось. Чтобы как-то прийти в себя, она даже задержалась у прилавков, где полчаса выбирала пирожные к ужину, задавая продавщицам десятки вопросов и наслаждаясь бешенством в их глазах. Хоть так душу отвела.

И следующим днём Нинель вела себя словно святая. Больше всего её пугала собственная робость и невозможность с этой робостью бороться. По вечерам, перед сном, Нинель не могла понять, что такого заставляет её вести себя днём, словно заторможенная рыбина с приклеенной улыбкой, верно, она просто выдумывает, но стоило снова увидеть Эрима, как робость возвращалась.

В конце концов она перестала себя узнавать. И ходила вечно хмурая и мрачная. Да, сладости получались, умения улучшались, однако в характере словно что-то надломилось. Она была такой послушной, вежливой и прилежной, что саму себя терпеть не могла.

Кто знает, возможно, Нинель сдалась бы, послала к чёрту Цирцею и уехала домой, не доведя дело до конца, но однажды за ужином Вера, улыбаясь, сообщила радостную весть – все они приглашены на бал в загородное имение неких господ Пуповых, которые оказались общими знакомыми господ Звягиных и того самого министра, на дочери которого собрался жениться Артур. Конечно же, приглашено всё семейство Тенявцевых, так что Нинель сможет не только передохнуть, но и танцевать, сколько душеньке угодно, а ещё повидать сестёр. А то это обучение совсем замордовало бедную девочку, она стала грустная и вечно раздражённая.

Вообще-то Нинель не очень любила посещать балы, уж очень замороченными были тамошние традиции, но сейчас при мысли о танцах и семье, а особенно о вынужденных прогулах в учёбе, она тут же воспряла духом, быстро отправила сообщение Эриму, поставив того в известность о своём отсутствии в ближайшие два дня и бросилась звонить Марии – только та могла подобрать идеальное платье и аксессуары, а если уж идти на бал, то во всеоружии.

С утра Нинель вылетела в усадьбу господ Пуповых. Дорогой она просматривала новинки моды, а также не изменился ли перечень обычных для бала танцев и блюд. С танцами оказалось всё в порядке, ничего такого, по чему было бы невозможно сориентироваться в процессе, а насчёт блюд – появился новомодный деликатес, суп-желе, который следовало резать ножом и специальным устройством быстро подцеплять желе, чтобы она обратно не соединилось. Засасывать его следовало, как устрицу, но деликатно, чтобы не вышло некрасивого звука. В общем, предстояло помучаться, ведь в таком знаменитом и влиятельном семействе наверняка не обойдётся без новинок. Пришлось просмотреть ролик об использовании данного устройства, ведь отказаться от блюда – наверняка гордости повара господ Пуповых не было никакой возможности, такого оскорбления не простят.

Усадьба, конечно, впечатляла, прежде всего, размерами. Даже от лётной площадки до лестницы в большой трёхэтажный дом ходил миниатюрный самоходный автомобиль. Проще было бы пройтись, но Нинель всё же уселась на сиденье и со скоростью черепахи проехалась мимо цветущих душистых кустов, сияющих пёстрыми гирляндами.

Сёстры и родители уже прибыли. Нинель даже не думала, что так по ним соскучилась! Даже по младшей Глаше, от шалостей которой покоя никому не было. По её милости некоторые ходили то криво стриженные, то крашенные в непонятные цвета, то лишались привычной одежды. Как ни странно, Глаше ничего за её выходки не было, остальным бы влетело за милую душу, но младшую Виола никогда не наказывала. Ходили слухи, что Глаше не повезло с первой приёмной семьёй, там было настолько ужасно, что она никак не может забыть и поверить в существование других семей. И заодно ревнует. В общем, даже Глашу Нинель тискала в объятиях не меньше остальных.

Максимилиан от женщин быстро сбежал, а в гостиную, объединяющую комнаты семейства Тенявцевых пришли соседи – мать и дочь Звягины. Леся выглядела очень мило в своём светлом полосатом платьице, а Валерии не терпелось обсудить сына. Они с Виолой уселись за небольшой столик и едва успели обменяться любезностями, как соседка запричитала:

– Ах, Виола, я так нервничаю, так нервничаю! Ужасно боюсь за Артура. Он же такой ранимый, так тонко чувствует! Угораздило же его выбрать себе невесту настолько выше по статусу.

Сидящие чуть дальше старшие сёстры многозначительно переглянулись. Без слов было понятно, что выражение «такой ранимый» по отношению к Артуру употреблять не стоит. Это так же нелепо, как верить в наличие души у камня. Хотя его всё же жаль. Придётся соответствовать запросам министра, а Звягины пусть и довольно богаты, но они по сути фермеры. Непросто ему будет, ох, непросто. Глядишь, отольются кошке мышкины слёзы, побывает в шкурке тех, кого всё детство изводил.

Впрочем, у сестёр так же было о чём поговорить.

– Я жутко боюсь идти на этот бал, – прошептала Яу, убедившись, что младшие не подслушивают.

– Отчего же? – спросила Нинель, хотя ответ знала. И точно!

– Вдруг сделаю что-то не так. И сама опозорюсь, и вас опозорю.

– Можешь смело меня позорить, – великодушно разрешила Нинель. – Особенно когда я в таком красивом платье.

И правда, платье цвета мяты, распечатанное по эскизу Марии, было простым и изящным, ну просто вершиной скромности! А белые цветочки, украшающие вырез и рукава, вызывали неизбежную улыбку умиления.

– Всё будет хорошо, мы же рядом. – Мария слегла пожала сестре руку. – Не волнуйся.

Госпожа Звягина тем временем не унималась.

– За год, Виола, ты представляешь? Всего за год он смог пройти весь курс и сдать экзамены. Я уверена, что это из-за неё, из-за Кадриэль! Ты же знаешь Артура, он не особо-то любил учиться и работать. А теперь его словно подменили.

– Разве это плохо? – осторожно спросила Виола.

– Пока не знаю. Он так старается… Но если его не оценят, если не увидят, сколько усилий прилагает мой мальчик, боюсь, это его подкосит. Боюсь, он не оправится.

Нинель хмыкнула, представив Артура с привычно наглым выражением лица, которого не пойми с чего подкосило так, что он упал плашмя на землю и никак не может подняться, и снова переключила внимание на сестёр.

Мария прекрасно выглядела, как ей удавалось, просто загадка. Врождённое чувство вкуса, ничего не попишешь. Вот и сейчас она выбрала причёску в виде прямых волос с еле заметной цепочкой поверху, просто, но до удивления изыскано, как почти всё, что она делала.

– Ну как твоя кулинария? – заметив взгляд сестры, спросила Мария.

– Терпимо.

– А как Эрим? – понизив голос, добавила Яу.

– В порядке, что с ним сделается? – пожала Нинель плечами. Признаться, она так обрадовалась встрече с родными, что даже про господина Бослонцева забыла. А теперь вспомнила и снова почувствовала ту неловкость и закостенелость в теле, от которой порядком устала. Правда, рассказывать сёстрам побоялась.

– Спасибо тебе, – Яу вдруг схватила её за руки и затрясла. – Что тогда поменялась со мной местами. Теперь мама совсем забыла про меня, не рассказывает, как прекрасен господин Бослонцев. Я испытала такое облегчение, словно гора с плеч свалилась! Правда, теперь она взялась за Марию.

Яу умоляюще взглянула на Марию. Та легко улыбнулась.

– На самом деле я решила, что не против. Если мама считает нужным найти мне жениха, я готова к нему присмотреться.

– Ты что? – вскрикнула Нинель, да так пронзительно, что все присутствующие на них обернулись. Пришлось извиняться и ждать, пока разговоры возобновятся.

– Я решила, что возможно, в этом нет ничего страшного. Наоборот, мама хорошо нас знает и наверняка выберет подходящего мужчину, ведь у неё больше жизненного опыта.

– Ну уж нет! – постановила Нинель, рубанув воздух ладонью. – В таком деле нужно выбирать сердцем, а не родительскими советами. Тем более гормоны никто не отменял. Как мама узнает, к кому нас потянет физически, к кому нет?

– Я не говорю, что сразу брошусь под венец, – спокойно ответила Мария. – Но к кандидату присмотрюсь.

Сказано было тихо и уверено, как всё, что говорила Мария, стало понятно – она не передумает.

Вскоре начались приготовления к балу, а после – сам бал. Масштабы торжества завораживали. Конечно, огромный зал был украшен так, что не к чему придраться – в лучших исторических традициях восемнадцатого века. И хотя под свечи маскировались хитрые лампы с иллюзией горения, а музыканты и обслуживающий персонал были биотами, общую атмосферу это никоим образом не нарушало.

Народу тоже было довольно много, все сплошь незнакомцы. Семейство Тенявцевых чуть ли не впервые выехало на торжество в город, ранее балы проходили только в провинции среди соседей. Звягины держались поблизости, обе дамы явно нервничали, Леся пряталась за своим веером и периодически принималась дрожать.

Виола, однако, чувствовала себя как рыба в воде. Она то и дело пересматривалась с кем-то, здоровалась, улыбалась и сыпала комплиментами. Создавалось впечатление, что гости собрались не в доме Пуповых, а в доме Тенявцевых.

Так как знакомых было немного, то и танцы начались без участия сестёр. Но уже со второго полонеза начали подходить молодые люди, которые представлялись Виоле и Валерии, а после приглашали девушек в зал. Нинель потанцевала с высоким блондином, наделённым высокомерной физиономией и с рыжим юрким молодым человеком, который то и дело ей подмигивал. Было весело.

И вот, когда объявили перерыв, к гостям вышли хозяева. Пожилая пара, оба полные и добродушные, они прошлись по залу и сразу же оставили гостей одних, наказав как следует веселиться. После их ухода танцы возобновились.

Тут госпожа Звягина вдруг то ли пискнула, то ли вскрикнула:

– Артур!

Нинель подобралась, рыская глазами по окружающим. Точно, к ним приближался Артур на пару с незнакомой девушкой, очевидно, невестой. Шли они хоть и неторопливо, то и дело кивая и улыбаясь всем встречным, но целенаправленно и вскоре оказались рядом.

– Мама, – подойдя, Артур поцеловал Валерию в щёку. – Госпожа Тенявцева, девушки. Рад видеть вас всех в добром здравии. Чудесно выглядите.

Такой уверенный, точный поклон, фрак цвета кофе с молоком и белоснежная рубашка, Нинель его даже не сразу узнала. Попыталась припомнить, видела ли его хоть раз прилично одетым – нет, не было такого ни разу.

– Вот что делает с людьми любовь, – за спиной Виолы прошептала Нинель Мария.

– Добрый вечер, – сказала сопровождающая Артура девушка. У неё было точёное личико и слегка капризные губки, но в остальном она Нинель понравилась, по крайней мере, не жеманничала и не скалилась как полоумная. Платье на ней было, конечно же, не только модное, но и идеально сидящее, и идеально подходило к цвету волос и глаз, даже Мария одобрительно улыбнулась.

Пока Артур представлял девушек друг другу, начался новый танец. Последний перед ужином, так что Нинель даже слегка расстроилась – хотелось танцевать, а не перебрасываться бессмысленными фразами с соседом, которого она с детства недолюбливала. Возможно, Кадриэль относилась к нему иначе, а для дочерей Тенявцевых он всегда останется противным мальчишкой!

– Лиран! – вдруг воскликнула Кадриэль. – Вот ты где! Прошу, подойди к нам.

Оказалось, речь идёт о её родном брате. Он подошёл вместе с двумя друзьями – тем самым рыжим, с которым Нинель танцевала и со вторым, брюнетом в чёрном фраке. Так как большинство мужчин было в светлой одежде, этот выделялся словно ворон. Рыжего звали Осип Январский, а чёрного – Дементий Патрушев. Рыжий пригласил на первый после ужина танец Марию, Дементий – Яу, а Нинель достался Лиран. Он был таким же тонким и изящным, как сестра, но это никоим образом не портило его мужественности.

Вот такой нужен Яу, подумала Нинель, любуясь его прямой осанкой и плавными движениями. Такой не будет давить на сестру ростом и массой, такого та сможет искренне, без страха, полюбить. А какая харизма! Таким можно любоваться годами и не наглядеться. То, что требуется не переносящей чужого внимания Яу.

Однако стоило так подумать, как Нинель саму себя испугалась – неужели она становится похожей на маму? Нет? Но как иначе объяснить эту непонятно откуда взявшуюся привычку примерять встречных молодых людей сёстрам?

Может, мама не так уж и виновата? Возможно, на неё действует какая-то непреодолимая сила, заставляющая соединять окружающие сердца?

За ужином Виола не теряла времени даром. Ей повезло с соседкой – такой же открытой и общительной женщиной, которая, не моргнув глазом, выболтала ей, что Осип Январский сын богатого промышленника и владеет большим состоянием. Лиран, понятное дело, тоже не бедствует с папой-министром, только про Дементия она ничего не знала.

– В любом случае он не может быть из другого круга, – почти обиженно заявила мамина собеседница. – Иначе бы тут не оказался.

– Совершенно с вами согласна, – промурлыкала Виола и, прикрыв глаза, взглянула в сторону Осипа. Сидевшая напротив Нинель узнала этот взгляд – так кошка смотрит на мышь.

Перед сном она рассказала о своих наблюдениях сёстрам. Не о тех, естественно, которые сделала сама, а о тех, которые почерпнула, следя за Виолой.

– Кажется, мама нашла новую жертву, – приглушив голос, смеялась Нинель. – Бедолага Осип. На ком, интересно, его собираются женить? Мария, раз Яу уже пробовали, и не вышло, значит, или ты, или я.

Мария пожала плечами.

– Надеюсь, ты.

– Что, не понравился?

– Он очень мил, – сухо ответила сестра.

– О, конечно! На сегодняшний бал пригласили только милых людей. Кому нужны остальные?

– Зачем вы опять это обсуждаете? – кусая губы, заговорила Яу. – Может, мама ни о чём таком не думала!

Она слишком разнервничалась, но тема была уж больно вкусной, чтобы Нинель так просто сдалась.

– Как же, не думала. Да у неё на лице всё написано! Но Мария, мне он тоже вовсе не понравился. Что будем делать? Как делить?

Нинель хотела пошутить и посмеяться, но сёстры отчего-то не были настроены веселиться. Яу опять поникла, разговоры о замужестве всегда на неё так действовали, Мария тоже как-то заскучала.

– Да ладно вам! У вас обеих такой вид, будто вы на самом деле уверены, что мама выдаст вас замуж силком. Всегда же можно отказаться! А если попытаются приказать – просто… да хоть сбежать!

– Прошу, давайте прекратим этот разговор, – попросила Яу.

Нинель вспомнила, что в последнее время действительно слишком много думает о женихах и замужестве и, пока никто этого не заметил, поспешила согласиться.

Остаток ночи они потратили, мечтая о Цирцее.

Следующим днём Нинель вернулась в город к семейству Маяковых, которые бал вынуждены были пропустить по причине того, что их младший сын неожиданно заболел. Чтобы как-то поддержать семью, погрузившуюся в уныние, Нинель отправилась на кухню и испекла бисквитный торт со сливками и шоколадными чипсами. Сама не ожидала, что выйдет с первого раза и так вкусно! Ну, если после стольких усилий туристы откажутся вычищать их будущее кафе дочиста и Нинель не отправиться на курорт, она точно навечно разочаруется в труде!

Реакция семейства Маяковых только подтвердила, что Нинель умница! Господин Маяков прямо заявил, что ранее сомневался в целесообразности вложения капитала в расширение экофермы Тенявцевых, однако сейчас убедился, что дело вполне может оказаться прибыльным, так что стоит рискнуть. Мальчишки, и приболевший, и здоровый съели по одинаковому огромному куску торта, и в процессе поедания нельзя было определить, у кого же температура – настолько довольными и здоровыми они выглядели. Правду говорят – иногда сладости лучше всякого лекарства.

Конечно, на следующее занятие Нинель отправилась, полная осознания собственной исключительности. Она умеет создавать идеальные сладости! Она однозначно заслужила хотя бы недельку отдыха на Цирцее! А лучше – месяц, да, месяц будет как тем сроком, когда успеваешь соскучиться по дому и не успеваешь устать от отдыха. Мастера должна хорошо отдыхать. Да если хорошенько подумать, она может… может открыть свою кондитерскую в городе, ничуть не хуже кондитерских Бослонцева, и составить тому достойную конкуренцию! Он вообще, возможно, сдастся и прогорит, а Нинель, как всегда, мечтала, будет жить в роскоши, ни от кого ни зависеть и не перетруждаться.

Она воспрянула духом. Чем ближе становилась кондитерская и встреча с господином Бослонцевым, тем больше становился мандраж. И робость возвращалась. А так представишь, что он в обносках просит милостыню у её новенького великолепного дома – и самодовольство закрывает собой все остальные непрошеные ощущения.

Так Нинель и вплыла в кафе – с высокомерным видом.

Девиц было, как обычно, навалом. Только какие-то скучные у них нынче физиономии, никакой агрессии с их стороны не видно, одна только апатия. Проверив кухню, Нинель поняла – хозяин тут без неё не появлялся. Так вот почему все дамы такие унылые!

Она осталась на кухне, нетерпеливо постукивая носком балетки по полу. Надо же, снова опаздывает! Мог бы и предупредить!

Может, письмо оставлял?

– Липучка, проверить сообщения от контакта «Эрим Бослонцев».

– Названный контакт в списке отсутствует.

«Как?» – подумала было Нинель в панике, она же совсем недавно ему писала, как тут же вспомнила.

– Проверить сообщение от контакта «Индюк надутый».

– Проверяю. Сообщений нет.

Каков наглец! Мало того что опаздывает, так ещё не предупреждает, хотя это обязан сделать любой мало-мальски воспитанный человек.

Нинель почувствовала злость и нездоровое возбуждение. С ней случилось странное раздвоение – одна часть прекрасно понимала, что стоит держать себя в руках и не совершать необдуманных поступков, о которых потом будешь жалеть, а вторая, обрадованная отсутствием робости, которую надо признать, Нинель уже побаивалась, твердила – покажи этому городскому пижону, какова ты в гневе! Пусть он испугается и перестанет смотреть на тебя так, что мурашки по телу. Пусть раз и навсегда уразумеет – ничего такого к нему Нинель не чувствует!

Ну разве что…

Ничего такого!

Недолго думая, Нинель приняла боевую позу – упёрлась руками в бока и крикнула:

– Липучка, вызов контакта «Индюк надутый».

– Вызываю.

На уровне глаз Нинель мгновенно открылся экран и раздались гудки.

По экрану пробежала рябь и пропала, раздался щелчок, вызов приняли. Включилась камера, и Нинель неожиданно оказалась лицом к лицу с Эримом. Он был собран, видимо, только выходил из дому. Слегка рассеян, чуть-чуть растрёпан, вернее, из причёски выбилось пару прядей, и удивительно красив.

Руки прямо зачесались, так захотелось потрогать его лицо и волосы.

В горле запершило, так что Нинель проглотила всё, что собиралась сказать. Этой заминкой тут же воспользовался Эрим.

– Нинель! Рад вас видеть. Вы прекрасно выглядите!

Молчать дальше было бы невежливо.

– Благодарю, – сухо ответила она, отодвигаясь, и сложила руки на груди.

– Как ваш отдых? Достаточно ли вы повеселились, чтобы собраться с силами и вернуться к занятиям? – с улыбкой поинтересовался «индюк», чем поставил Нинель в тупик. Разве его не терзает вина за опоздание?

Нет, хватит мяться, словно нежная незабудка какая-нибудь.

– Именно по этой причине я звоню.

– Да? – удивился господин Бослонцев.

– Да. Хотелось бы знать, отчего вы не потрудились сообщить, что…

– Подождите. Да о чём вы? Нет… Конечно, я ничем не собирался вас оскорблять, только не пойму… Вы меня ждёте? Где?

– Как где? – Да он попросту издевается! – Там же, где и прежде, на кухне вашей кондитерской.

– И что вы там делаете?

Это было выше её сил! Нинель прикрыла глаза, призвав на помощь последнее, что имелось в арсенале – мечты о Цирцее.

«Цирцея, – думала она. – Океан. Жёлтый песочек. Белые барашки. Лазурное небо. Карликовые кабанчики. Весёлое похрюкивание. Шезлонг с полосатым матрацем. Дыши глубже, Нинель, крепись».

– Кажется, возникла какая-то путаница? – тем временем говорил Эрим. – Вы сообщили, что будете отсутствовать три дня, я ждал вас завтра.

Бам-с. Идеальная картинка пляжа лопнула, словно мыльный пузырь. Нинель почувствовала, как её гладкое чело разрезает хмурая складка.

– Как три? Не может этого быть! Вы перепутали, я писала – два.

Господин Бослонцев молча отправил ей обратно её письмо. Текст неумолимо сообщил: «В связи с посещением бала буду отсутствовать три дня».

Это было словно пощёчина. Выходило, Эрим на самом деле не виноват, а Нинель так себя вела, будто… будто злая жена. Да, она вела себя непозволительно, просто ужасно!

– Прошу прощения, – выдавила Нинель сквозь зубы. Извинение далось ей так же тяжело, как и признание самой себе, что она невероятная тупица.

Господин Бослонцев кивнул.

– Извинения приняты. К сожалению, сегодня мой день распланирован, однако завтра утром я буду вас ждать на прежнем месте в прежнее время.

– Да, спасибо.

Он замялся, но всё ж спросил:

– И как прошёл бал?

– О, отлично! – бросила Нинель. Хотелось отключиться и спокойно заняться самоистязанием, однако первым должен был отключиться он. – Просто великолепно.

– Виделись с сёстрами?

– Да, все в добром здравии.

– Вы танцевали?

– Каждый танец.

– А новые знакомства? В таких местах всегда встречаешь новых людей.

– Да, знакомств было предостаточно. Отличные молодые люди. Один другого краше. Все из высшего общества, потомки громких фамилий. Мама каждого из них была бы рада видеть своим зятем. Они настолько хороши, что думаю, нечто подобное действительно может произойти.

Неожиданно Эрим замолчал. Нинель не обратила внимания, как сузились его глаза, слишком была занята, переживая и стыдясь своих недавних обвинений.

– Вот как? – наконец, спросил господин Бослонцев.

– Да, да, – рассеяно подтвердила Нинель, даже не вдумываясь, о чём речь. – Великолепный бал, кавалеры выше всяких похвал. Я в восхищении, да.

– Я рад. До завтра!

Миг – и он отключился.

О, день начинался безобразно. Надо же было так оплошать! Единственное, что порадовало душеньку Нинель – девицы, которые, стоило мимоходом упомянуть, что завтра утром она встречается тут с Эримом, да, да, именно с Эримом, а не с господином Бослонцевым, они ведь хорошие знакомые, тут же активизировались и засуетились, словно разворошённый улей. Было приятно чувствовать себя особой, вокруг которой всё вертится. Ну а в остальном день прошёл скучно.

Следующим утром, хорошенько выспавшись и решив с утра не спешить, Нинель долго прихорашивалась перед зеркалом, вспоминая наставления Марии. Обычно она пропускала советы мимо ушей, однако сегодня по необъяснимой причине захотелось подобрать наряд, который Мария безоговорочно бы одобрила.

Пришлось остановиться на платье. Да, конечно, по кухне удобнее передвигаться в брюках, ничем не стесняющих движений, однако удачно подобранное платье даже Нинель превратит в прекрасную чаровницу. А одобренное Марией платье не может быть неудачным!

И конечно же, Нинель наряжается не для того, чтобы поразить Эрима, и речь нет! Но всё же приятно было бы посмотреть на его физиономию, явись она во всей красе.

Решено!

Нежно-голубое платье мягко облепило бёдра и спустилось до самых щиколоток. Нинель застегнула поясок и поправила лямочки. Взяла накидку из бежевого кружева и самую маленькую сумочку в виде большого кленового листа.

– Прекрасно выглядишь! – сказала Вера, когда Нинель пробегала мимо, спеша к транспортной платформе. – Только сумкой не размахивай, ещё улетит.

– Спасибо, – засмеялась Нинель, крепко сжала кленовый лист в руке и поспешила на учёбу.

Добравшись до нужной остановки, она приосанилась и плавно поплыла в сторону кафе, которое уже виднелось дальше по улице. Прошла мимо зоолавки, откуда выпорхнула стайка птичек с голубыми грудками. Окружив Нинель, птички воспроизвели короткую приятную мелодию и скрылись в магазине.

Даже настроение повысилось. Понятно, что это рекламный ход, однако, до чего же приятно! Словно настоящие дикие птицы оказались покорены миловидностью Нинель. Словно сама природа не способна перед ней устоять.

Так, вся в мечтах, в облаке радужного настроения, Нинель добралась до кондитерской и вплыла внутрь.

И что же она там увидела?

Господин Эрим Бослонцев восседал за столиком, а вокруг толпились девушки – кто-то успел занять стулья, кто-то стоял так близко, что ещё чуть-чуть – и окажется сидящей на столе, а то и на его коленях. А этот городской пижон довольно улыбался, сверкал белоснежной улыбкой, то и дело потряхивал головой, заставляя белокурые локоны падать на лоб, чем вызывал беспрестанные восторженные вздохи. В общем, красовался как мог.

– А может, вы согласитесь посетить представление северного народа Акуя? Завтра премьера, – тараторила девица в белом, наклонившись и чуть ли не дыша ему в лицо. – Я могу достать билеты.

– С радостью… в следующий раз. – Мило улыбался Эрим.

Нинель показалось, господин Бослонцев сразу заметил её появление, но проигнорировал. Вместо того чтобы встать и заняться делом, то есть обучением, он продолжал сидеть на месте, обласканный вниманием девиц, томно улыбался, отвешивал и принимал комплименты, в общем, никуда не спешил.

В глазах потемнело. Стоячий воротничок накидки врезался в шею. От цитрусового аромата свежих пирожных запершило в носу.

Она вздохнула полной грудью и… схватилась за свой спасательный круг.

«Цирцея, Нинель, думай о пляже. Жёлтый песочек. Белые барашки. Лазурное небо. Кабанчики! Или кто там у них ходит по пляжу?»

Почему-то вместо миниатюрных полосатых кабанчиков с забавными пяточками на пляже представились огромные свиньи в платьях таких же, как на барышнях, окружавших Эрима. Свиньи возлежали на шезлонгах с полосатыми матрацами и совали пятаки в бокалы с экзотическими коктейлями.

Вероятно, Нинель смогла бы взять себя в руки, но тут он её заметил.

– Ах, это вы, – сказал небрежно. – Ступайте на кухню, я скоро буду.

Ну, всё!

Из последних сил удерживая перед глазами красочную картинку райского пляжа, Нинель сцепила зубы, развернулась и вышла на улицу, а потом пошла по брусчатке, отсчитывая секунды. Досчитает до ста, потом позволит себе немножечко покричать.

Чуть-чуть.

Пять секунд, десять. Зубы скрипели. Ладно уж, тут хотя бы до пятидесяти продержаться!

За спиной раздался звон колокольчиков и быстрые шаги.

– Немедленно вернитесь!

Нинель замедлилась, остановилась. Обернулась, ошеломлённая прозвучавшем в его голосе приказом. Мало того что он прилюдно пытался указать ей место на кухне, подумать только – ей, Нинель! Так ещё теперь позволял себе повышать голос! Он? На неё?!

Господин Бослонцев метал гром и молнии. Подойдя, он снова дёрнул головой, и снова локон живописно опустился ему на лоб.

– Что вы вообще себе позволяете? – воскликнула Нинель, сжимая кулаки. Поняла, что это выглядит не очень красиво, с усилием разжала пальцы, но те мгновенно скрючились назад, стоило представить на миг между ними шею Эрима. – Вы как со мной разговариваете? Что значит – идите на кухню? Я вам что, биот? Как вы смели прилюдно так со мной говорить? Да после такого я и близко к вам больше не подойду!

– Прекратите истерить! Я ничего такого ужасного не сказал. Попросил подождать на кухне.

– Попросил?!

– Именно! И не понимаю, отчего вы выскочили, словно фурия и побежали по улице. Вы всегда себя так ведёте?

– А вы?

– И чем же моё поведение вам не угодило?

– Тем, что вы напрасно тратите моё время?

– Я?!

– Да, вы!

– Потрудитесь объяснить.

– Если вы желаете любезничать с дамами – пожалуйста! Но могли бы предупредить, что очень заняты, и я не тратила бы своё время на дорогу сюда и обратно! Очень нужно мне торчать на кухне, пока вы там воркуете… кудахчете, как петух в окружении куриц!

Кто-то хихикнул.

Эрим оглянулся – на улице уже скапливались люди. У кафе стояли высыпавшие за ним следом девицы, из зоомагазина вышла хозяйка с собакой на поводке, да и прохожие зеваки останавливались в ожидании скандала.

– Прошу, продолжайте! – рукоплескал какой-то неопрятного вида толстяк. – Ну же! У вас потрясающая энергетика, дайте же нам подзарядиться.

Нинель тем временем тоже заметила, что они, мягко говоря, не одни. Поэтому, когда господин Бослонцев схватил её за руку и потащил обратно в кондитерскую, не сопротивлялась. Разве что совсем немного, да и то скорее из вредности.

Оказавшись в кухне, господин Бослонцев приказал Липучке запереть дверь, рывком развернул Нинель и, словно только заметив, отбросил её руку прочь.

– Я обещал вашей матери, что научу вас готовить и сдержу своё слово! А после этого езжайте к себе обратно и подтрунивайте над другими дураками! Найдите себе соседских мальчишек и изводите их своими насмешками! Я вам не по зубам. И ещё я собирался вам сообщить, да как-то руки не дошли. – Эрим вдруг выпрямился, поправил воротник и высокомерно заявил: – Я передумал вас целовать. Отдаю вам ваше слово обратно, можете считать себя свободной от своего обещания.

– Премного благодарна! – ядовито ответила Нинель. – Если что, это сарказм!

– Да неужели? А я-то поразился, что впервые услышал от вас хоть что-то приятное. Хоть какое-то спасибо за то, что учу единственному делу, которое для меня много значит. Хоть что-то!

Нинель снова открыла рот, но вдруг осеклась.

– Хоть что-то приятное? – пробормотала она.

Господин Бослонцев, словно породистый конь, вскинул голову и не потрудился отвечать. Его ноздри трепетали, а на виске билась жилка.

– Но разве я не говорила спасибо? Вы великолепный кулинар и этого даже не нужно доказывать. Думаю, это и так всем вокруг прекрасно известно, – неуверенно ответила она и сморщила лоб. Известно ведь?

Эрим тут же перестал обижаться, успокоился и смущённо откашлялся. Взглянул раз, другой, смягчился, после примиряюще сказал:

– Прошу прощения, если чем-то… В общем, предлагаю больше не ругаться из-за пустяков.

– Согласна, – очень быстро ответила Нинель. Ей не вовремя пришло в голову, что она, действительно, ни разу не сказала ему спасибо. Пользуется его знаниями и умениями, будто ей чем-то должны.

Нужно будет обязательно поблагодарить его за труды!

Потом. В конце. Наверное.

Когда будет уже безопасно.

Правда, вместе с тишиной вернулась робость. Нинель отчего-то снова боялась слишком пристально смотреть на него, а стоило забыться и кинуть украдкой взгляд, как она немилосердно краснела.

Урок шёл вкривь и вкось. Оба были словно неуклюжие болванчики – то одновременно хватались за одну и ту же банку или ложку, а после отдёргивали руки, словно обожглись; то замирали, хлопая глазами, словно зависали в пространстве; то и вовсе отходили друг от друга подальше, пытаясь сделать вид, будто ничем не смущены.

В общем, мороженое, на которое Виола возлагала главные надежды в плане летних продаж, не вышло. В текстуре попадались кристаллы льда, а вкус горчил. И самое невероятное – даже господин Бослонцев со всем своим немалым опытом не смог понять, что, как и когда пошло не так. Все продукты были свежими и натуральными, Нинель лично попробовала, а вкус натуральных качественных сливок и масла она не могла спутать ни с чем другим. Значит, дело было не в ингредиентах. Но тогда в чём?

Из-за неудачи урок завершился раньше времени. Оба находились в унылом настроении, а от невозможности смотреть друг на друга и говорить свободно настроение становилось только хуже.

Отправившись домой, Нинель сердито пинала маленькие камешки на дороге и пыталась придумать, что ей делать со всем этим свалившимся на голову безобразием. Голова, однако, начисто отказывалась думать. Вокруг плавал сладкий туман. Губы болели, хотя Нинель каждые утро и вечер смазывала их целебным маслом редкого растения ибруса. Руки дрожали.

Это словно болезнь какая-то, думала Нинель, смотря себе под ноги, потому что даже ногам не доверяла. Вдруг они надумают закрутиться в крендель и уронить её на землю? Она ничуть не удивится!

– Эй, девушка!

Нинель подняла голову, только когда в поле зрения показались щегольские ботинки с белыми носами. Их обладателем оказался лысоватый малый с широкой искусственной улыбкой и подбитым глазом.

– Эй, красавица, – сказал он. – Тут утром, говорят, скандальчик был. С участием кулинарной звезды господина Бослонцева и какой-то неизвестной девицы. Не видела случайно?

У типа на шее висела стилизованная под фотоаппараты прошлого Ф-лаборатория, которая и сейчас вела высококачественную съёмку места с пяти точек.

Журналист. Охотник за жареным. Акула без зубов, судя по глазу.

Нинель вздохнула.

– Нет, я не видела.

И снова побрела дальше, внутренне поражаясь самой себе. В прошлом она бы с радостью воспользовалась возможностью и провела бы с этим типчиком содержательную беседу, из которой наверняка извлекла бы какую-нибудь пользу – хотя бы повеселилась. Сейчас же просто проигнорировала сей чудесный шанс.

– Точно не видела? А может, знаешь, где узнать?

– Спросите в кондитерской, – машинально махнула рукой Нинель. – Там всегда полно девиц. Битком набито.

И повторно вздохнув так грустно, что только крайне чёрствый человек остался бы равнодушным и не прослезился, она поплелась дальше.

И не видела, как в глазах журналюги вследствие её неосторожных слов разгорается безжалостное и всепоглощающее пламя сенсации.

⁂

Остаток дня прошёл в печали. Готовить невкусное мороженое не хотелось, так что семейство Маяковых осталось без десерта. Но лучше видеть разочарование на лицах мальчишек, чем лишиться капиталовложений господина Маякова, а после мороженного подобного качества такое вполне могло произойти.

Когда позже, промаявшись со скучной книгой ещё с часик в гостиной, Нинель собралась спать, Вера пригласила её выпить перед сном чаю.

Чаю не хотелось, но сидеть в комнате и прокручивать в голове бесконечную вереницу изображений и слов Эрима, было ещё хуже. Когда Нинель успела так забить себе голову? Господин Бослонцев, словно захвативший душу демон не желал изгоняться ни молитвой, ни угрозой, ни приказом. Он плотно занял нишу в мыслях Нинель и это, мягко сказать, угнетало.

– Сегодня больше часа проговорила с Виолой. – Сказала Вера, разливая в миниатюрные чашечки душистый янтарный чай. Запах поплыл умопомрачительный, так что Нинель даже обрадовалась, что согласилась почаёвничать. Оказывается, это то, что нужно, когда все чувства в раздрае.

– Всё расспрашивала про семейство Удониных, особенно про Лирана. Мой Костик с ним иногда сталкивается по роду службы, так что наслышан. И вот что я скажу, Нинель, – Вера очаровательно порозовела и прошептала. – Твоя мать собирается превратить Лирана в своего зятя!

Вероятно, она ждала какой-то значимой реакции, однако Нинель только и хватило на то, чтобы пожать плечами.

– Ничуть не удивлена.

– Вот как. – Вера даже обиделась.

– Не переживайте, просто это давно не секрет. Мама решила, что нас пора выдавать замуж и с упорством, достойным лучшего применения, принялась отбирать лучших представителей мужской половины человечества. Лиран соответствует всем запросам, так что я не удивлена. А она не сказала, кому его собирается… предложить?

– Предложить? – Вера расхохоталась. – Словно презент какой-то или выгодную покупку. Впрочем… кажется, Марии. Но я не уверена, возможно, что-то спутала. Но определённо единственное имя, которое сестра упомянула в разговоре, это Мария.

– Не понимаю, отчего мама вообще втемяшила себе в голову, что нам необходимы мужья, – пробурчала Нинель. – Нам, может, и без них прекрасно жилось.

– Ну, в чём-то ваша мама права, – Вера мечтательно улыбнулась. – Семья приносит много радости. А Виола, как любая женщина, которая счастлива, уверена, что и другие непременно должны быть так же счастливы. И если она хочет для дочерей самого лучшего, то без счастливого замужества никак не обойтись.

– Вроде какая-то логика в этом есть, – нехотя признала Нинель. – Однако насильно мил не будешь!

– Тебе пока не о чем волноваться, – уверила Вера, блеснув глазами. – За тебя Виола вряд ли рискнёт взяться.

– Думаете, пожалеет меня?

– Скорее, твоего будущего мужа.

Комплимент прозвучал сомнительно, но худо-бедно Нинель его переварила. Это намёк на силу её характера, без вариантов!

Допив чай, обе разошлись по комнатам.

Следующим утром неожиданно пришло сообщение от господина Бослонцева, где он в изысканных выражениях просил прощения и отсрочки – не мог сегодня с ней увидеться. Нинель ощутила раздражение, недовольство и какое-то еле уловимое облегчение. Отвечать не стала, только сделала пометку «прочитано».

Целый день проиграла в виртуальную игрушку. Развила на чужой планете колонию инопланетян, потом развела их по обе стороны реки и заставила друг с другом воевать. Однако в конце пожалела, всё-таки её собственное детище – заключила пакт о перемирии и закрыла игру, чтобы больше никогда к ней не возвращаться.

Вспомнила, как Яу однажды посетовала, что, может, они создали разумную расу и бросили, а она там развивается дальше офлайн без своего создателя. И что, возможно, людей тоже кто-то создал от скуки.

Впрочем, такие сложные философские размышления были не в духе Нинель. Всё, к чему сводились её собственные мысли – Цирцея в ближайшем будущем и финансовая независимость в дальнем.

Следующим утром идти никуда не хотелось. Но её ждала кондитерская, урок и… ещё кое-кто.

Нинель почти заставила себя одеться попроще, почти оттянула за шкирку от зеркала и убедила, что нечего наряжаться для… неизвестно для чего.

Настроение было непонятным. То приступ невнятной грусти, то – лихорадочного веселья. То ужасно не хотелось высовывать нос из дому, куда-то идти, с кем-то говорить, а через миг уже хотелось бежать со всех ног по улице и улыбаться всем встречным.

Просто проклятие какое-то!

В особо острый момент Нинель даже подумала, что всё, хватит с неё! Сейчас соберётся и отправится обратно на ферму. Помрачнение было таким стойким, что даже вызванная из памяти картинка солнечной Цирцеи не возымела обычного своего действия. Однако через несколько секунд, за которые из кладовки был вытащен чемодан, всё так же стремительно прошло.

Устав метаться, Нинель резко успокоилась. Всё! Она дойдёт до конца или будь она проклята! Вернее, или будь она нищая и работай круглые сутки без отпуска и выходных! А, нет, не устраивает такой результат? Тогда она доучится и составит меню – пальчики оближешь. Или она не она!

И пошла.

Девицы по-прежнему оккупировали столики в кондитерской. Казалось, они стали ещё милее и краше. Однако Эрима среди них не было, отчего сердце Нинель дёрнулось и плеснулось, как рыба, вытащенная из воды.

Это было ужасающее, страшное ощущение, будто внутри появилось нечто живое, требующее бесконечного ухода и внимания, но она нахмурилась и твёрдой поступью вошла на кухню, где уже ждал господин Бослонцев. Он просматривал какой-то ролик на экране, включённом Липучкой.

– Доброе утро, Нинель. – Отвлёкся всего на секунду, чтобы тепло поздороваться и улыбнуться. – Вот, проверяю, пытаюсь понять, в чём причина позавчерашней неудачи. И не могу вспомнить ничего необычного. В любом случае сегодня вы побудете зрительницей. Садитесь, где вам будет удобно, и следите – я буду готовить. Малиновый шербет и сливочный пломбир.

Нинель даже спорить не стала, забралась на высокий стул, положила руки на коленки и стала наблюдать.

Смотреть на него было очень приятно. Эрим так увлёкся процессом, что то и дело забывал сопровождать свои действия объяснениями. Впрочем, процесс был крайне простой, так что особые объяснения не требовались. Нинель смотрела на него и еле дышала. Смотрела, как двигаются его губы, как дрожат крылья носа и смыкаются ресницы. Как от улыбки смягчаются щёки.

А плечи? Как бугрились мышцы, когда он двигался по кухне. А руки? Как его пальцы уверенно работали с продуктами, как осторожно отмеряли сахарную пудру и как крепко держали работающий блендер.

Наверное, она смотрела бы и сутки, и двое, и даже дольше.

Но вот пломбирная масса была помещена в мороженщицу, а малиновое пюре было очищено от косточек и готово к взбиванию. Впереди было самое интересное – снятие проб. Возник немаловажный вопрос – его губы, испачканные малиной, станут ли ещё более прекрасными?..

И тут идиллия закончилась.

– Эрим!

Раздались дробные шаги, которые быстро приближались к кухне и женский голос требовательно повторил:

– Эрим! Ты здесь? Почему ты мне не отвечаешь?

Девицам из кондитерской было запрещено появляться на кухне, Эрим рассказал, что у него даже установлена система наблюдения – человек без разрешения не может войти в подсобные помещения, иначе сработает сигнализация. Только поэтому их занятия проходили уединённо.

Однако эта женщина спокойно вошла. Раньше, чем Нинель до чего-либо додумалась, господин Бослонцев бросил миску с малиновым пюре и повернулся к входу.

– Мама?

Судя по голосу, такого посетителя он не ждал.

– Да, это я.

Женщина появилась на пороге. Она была в возрасте, вероятно, чуть старше Виолы и выглядела крайне неприветливо. Волевое, суровое лицо, прямая спина, массивная фигура – словно генерал на плацу. При этом, как ни странно было это признавать, казалась очень даже женственной. Вероятно, потому, что была блондинкой в аккуратной шляпке и с умеренно накрашенным лицом.

При виде сына госпожа Бослонцева удовлетворённо улыбнулась.

– Вот ты где. Мы должны поговорить. Немедленно!

Женщина окинула взглядом кухню и задержалась на Нинель. Та, подумав, слезла со стула и присела в коротком реверансе. Тогда госпожа Бослонцева величественно кивнула в ответ и снова обратилась к сыну:

– Я займу тебя ненадолго. Прошу, проводи меня в кабинет.

– Конечно.

Что испытывает Эрим от неожиданной встречи с матерью, Нинель не поняла. Она стояла у стола, не зная, как поступить.

– Нинель, прошу прощения, но мы вынуждены прерваться. Дайте мне несколько минут. Мама, пойдём.

Когда все скрылись с глаз, стало очень тихо. И скучно. И непонятно.

А ещё – сильно жалило любопытство.

Вот продукты, остались лежать на столе. Ведь можно попробовать доделать мороженое самой? Или хотя бы ознакомиться с учебными пособиями и в который раз повторить этапы приготовления. Так или иначе, можно поработать. Поработать? Или…

Нинель не сдержалась. Конечно, она понимала, что поступает плохо и что так поступать ни в коем случае нельзя. Это просто безобразие и полное отсутствие воспитания – так поступать! И так далее и тому подобное.

В общем, она прокралась в коридор, прижалась к двери кабинета и стала подслушивать. Стыдно ей, если уж совсем откровенно, ни разу не было, а было ужасно любопытно.

– Это немыслимо. – Спокойно, без лишних эмоций, но очень твёрдо говорила госпожа Бослонцева. – Я всё могу понять, но собирать вокруг себя целый цветник… Эрим, я тебя не узнаю. Я тебя не так воспитывала.

– Даже не верится, что это ты мне говоришь, – пробормотал он. Нинель представила, что при этих словах господин Бослонцев прижал руку ко лбу в жесте отчаяния.

– Сын! Эта статья прямо говорит – вокруг тебя собралось множество девушек, а ты и рад стараться, морочить их хорошенькие глупенькие головки! Скажешь, тут написана неправда?

Раздался звук, будто сильно трясли газетой, хотя по приходу в руках у госпожи Бослонцевой ничего такого не было.

– Я никого не собирал. Это скопление произошло без моего участия, – упрямился сын.

– Разве это имеет значение? Не теперь, когда все сливки общества ознакомились с твоим рабочим распорядком, который начинается за чашечкой кофе в толпе поклонниц! Послушай, что пишет журналист. «Хороводы»! Ты с видом разомлевшего котяры водишь тут с девицами «хороводы»! Такого позора я давно не испытывала.

– Бред какой-то.

Нинель была полностью согласна. Какие там хороводы, в голове не укладывается. Стоило попытаться представить Эрима танцующим, в этом своём наряде удачливого бизнесмена, в рубашке и блестящих туфлях, прыгающим в хороводе за какой-то румяной девицей, как Нинель чуть не разразилась смехом, но вовремя опомнилась. Пожалуй, не стоит себя выдавать.

– Эрим, это недопустимо!

– Ты же не предлагаешь мне выгонять прочь клиенток? Вот это будет недопустимо. А всякие сплетни, они забудутся.

– Да, но вспомни, что сплетни могут подорвать твою деловую репутацию.

– Думаю, они, в смысле сплетни, не настолько страшны.

– Будешь утверждать, что всё это неправда?

– Конечно. Скажи мне такую белиберду кто-нибудь другой, я даже не посчитал бы нужным оправдываться. Только тебе, матери, я должен объяснение. Даже не представляю, кто это только выдумал?

Кто выдумал? Нинель даже гадать не пришлось. Тот журналюга с хитрыми глазками выдумал, причём по мановению её лёгкой руки. Пусть и не специально, но она ведь указала ему на кондитерскую и упомянула толпу восторженных девиц. Она! Вот до чего доводит апатия! Науськала волка жёлтой прессы на беззащитную овечку и даже не заметила.

– Конечно, я не предлагаю тебе выгонять прочь покупательниц! И даже работниц не требую заменить, потому что прекрасно понимаю, что молодые красивые девушки так же необходимы кондитерским, как и вкусные сладости. Кто из взрослых и состоятельных женщин станет тратить время на такую бессмысленную работу? Да и самый современный биот всё же далеко не идеально походит на человека. Нет, этого требовать я не стану.

– Но тогда чего же ты хочешь?

– Я думаю, милый, что тебя нужно женить.

У Нинель медленно отвалилась челюсть. Судя по зловещей тишине, которая воцарилась после данного заявления, господин Бослонцев был изумлён не меньше.

– Что ты сказала? – наконец, неверяще спросил он.

– Тебе нужно жениться. Думаю, после этого большинство девиц из твоего цветника удалятся самостоятельно. Да, давно пора это сделать. И я намерена настаивать на своём.

– Прости, мама, за резкость, но я скажу сразу – этот вопрос я намерен решать самостоятельно, тогда, когда посчитаю нужным и как посчитаю необходимым. Жениться по указке матери в наше время – это какая-то дикость!

Нинель молча его поддержала, потому что думала точно так же.

– Эрим, я лучше знаю, что делать. Я давно подумывала, что тебе принёс бы счастье брак, человек твоего характера нуждается в домашнем уюте. Будь у тебя ласковая жена и дом, где тебя ждут, – ты был бы более спокоен и ответственен.

– И всё же я намерен решать вопросы своей женитьбы самостоятельно.

– Но…

– Хватит! Наш разговор себя исчерпал. Пожалуйста, поезжай в мой дом, я прибуду к обеду, и ты продолжишь выводить меня из себя. Но не здесь. Работа и личные разговоры – вещи несовместимые, как ты сама меня учила.

– Да, я согласна, – после короткого молчания ответила госпожа Бослонцева. – Подожду тебя дома.

Нинель пришлось отлипнуть от двери, попятиться, а после быстро вернуться на кухню и с умным видом заглядывать в кухонный блендер, делая вид, что она контролирует взбитие ягодной массы.

– Нинель.

Эрим стоял у входа, нервно вцепившись в толстую пластиковую папку. Его волосы каким-то образом оказались взлохмачены, словно их хватали клочьями и пытались выдрать. Но ведь госпожа Бослонцева не стала бы так поступать со своим совершеннолетним сыном?

– Да?

Вид – сама невинность. Нет, я не подслушивала только что под дверью. Нет, мне вовсе не интересно, отчего твоя маменька примчалась на всех парах и что такого срочного желала обсудить.

– Боюсь, я вынужден прервать наш урок.

Он сглотнул, взмахнул папкой, будто пытался ею прикрыться и посмотрел куда-то в сторону.

Кажется, дело гораздо серьёзнее, чем представлялось Нинель. Он выглядел так, словно готовился к длительной осаде. Да уж, если внешний облик не обманывал, отказаться от идеи фикс госпожи Бослонцевой не менее проблематично, чем от аналогичного стремления Виолы.

Видимо, сил Эриму потребуется немало, как и времени. Но больше всего – твердолобости.

– Я отправил вам свои кулинарные видеоуроки, или, скорее, заметки. В любом случае, так как у нас остались неизученными только украшения и, учитывая ваши успехи, я уверен, что вы легко освоите их самостоятельно. Более того, Нинель, вы – талантливый кулинар. Возможно, этот талант вам не нужен, однако готовить вы умеете, чувствуете душой, что и как делать, какие ингредиенты добавлять. Про таких говорят – готовят на глаз. Слушайте свою интуицию и добьётесь невероятных высот.

– Ч-что?

Нинель вдруг ощутила во рту сухость. Конечно, для неё стало ударом то, что господин Бослонцев вдруг пожелал отказаться от совместных занятий. Но ещё больше её поразила его похвала.

Эрим подошёл, довольно неловко протянул ей руку. Нинель машинально протянула ему свою.

Он наклонился. Быстрый поцелуй. Кожа на тыльной стороне ладони вспыхнула от его дыхания как опалённая огнём.

Быстро отпустив Нинель, Эрим отступил. На секунду замялся, а после улыбнулся широко и до оскомины вежливо.

– Если так пойдёт дальше, однажды мне придётся обучаться у вас.

Он беззаботно улыбался, но через секунду-другую взгляд вдруг превратился в чрезмерно пристальный, а улыбка сползла и пропала.

Нинель смотрела во все глаза. Это всё неспроста, ох неспроста! Он прощается. Они расстаются. Сейчас, в этот самый миг.

Миссия выполнена, обучение пройдено. Впереди кафе, наплыв туристов и Цирцея.

Можно гордиться, она не сдалась, прошла через все испытания и победила своих тараканов. Да, она – победительница!

Но отчего же так тошно?

Глаза господина Бослонцева вдруг азартно блеснули. Он еле заметно подался вперёд, к ней и тихо, заговорщицки зашептал:

– Нинель, а может, на прощанье вы…

– Эрим, я закажу на обед твоего любимого кролика. Не задерживайся! – Донёсся из коридора голос госпожи Бослонцевой, которая отчего-то ещё не ушла.

Естественно, что бы ни летало по кухне, бесцеремонно ворвавшийся чужой голос это эфемерное, неоформленное в слова намерение спугнул.

– Скоро буду, – ответил Эрим.

Вот и всё. Он коротко и сухо кивнул Нинель и, не оглядываясь, покинул помещение.

Вот и всё.

А вскоре она уже летела домой, на ферму. К Маяковым заскочила только вещи собрать – и сразу на стоянку, в свою флайку.

По дороге Нинель снова смотрела в небо – так слёзы не стекали с щёк и не капали на платье. Когда лежишь на спине, они остаются в глазах, только небо расплывается.

Приземлившись на площадке у дома, чей вид вызвал в сердце теплоту, Нинель ещё некоторое время сидела и ждала, пока лицо высохнет. Погода была пасмурной, от этого трава казалась ещё более зелёной, а дом – ещё более белым. Пышные кусты мелких фиолетовых и пурпурных роз, столь любимые Виолой, под настроение выглядели как иллюстрация к какой-то красочной душещипательной драме, где в конце все красиво и со страшными страданиями умрут.

Вдруг на дорожке показалась мама. Она почти бежала, приподняв подол платья.

– Мама подаёт запрос на установление связи, – заговорила Липучка.

Нинель в последний раз хлюпнула носом и решительно выпрямилась.

– Соедини.

– Девочка моя, что произошло? – Тут же в тесную капсулу флайки ворвался взволнованный голос Виолы. – Ты в порядке?

– Добрый вечер, мама. Ничего не произошло, просто я вернулась домой.

– Но почему без предупреждения?

Мама уже стояла у флайки. Нинель улыбнулась ей сквозь стекло, открыла дверцу и выпрыгнула на площадку. Она никогда не любила спускаться по двум ступенькам, слишком долго, прыгнуть проще.

Непрошенную мысль, что в её фантазиях иногда у флайки оказывался прекрасный принц, который подхватывал её на руки и кружил по полянке, пришлось срочно изгнать. Не до того сейчас.

– Просто так получилось. Эрим… То есть у господина Бослонцева образовалось срочное дело, а так как обучение почти завершено, я решила не ставить его в неловкое положение и не требовать провести уроки все до последнего. Мелочам научусь сама. И вот я дома. Последние два занятия пройду с помощью видео. Не волнуйся, мама, всё прекрасно.

Виола с облегчением выдохнула, пригладила растрепавшиеся волосы.

– Надеюсь, что так. Ты не представляешь, как я испугалась! Мало того что ты вернулась раньше времени, так ещё засела во флайке и не выходишь. Так делает только тот, кто не хочет возвращаться домой.

– Ну что ты, мама! Конечно же, я рада вернуться домой. Я люблю наш дом!

– Иди сюда, милая, дай, я тебя обниму. Вы так быстро выросли, мне кажется, я очень мало вас обнимала. Сейчас, взрослых, уже не так просто и застать в том настроении, когда вы согласны терпеть родительские ласки.

– Ну что ты, мама, я всегда этому рада.

Нинель с удовольствием далась Виоле в руки. Хлюпнула носом. Конечно, хотелось всё рассказать, пожаловаться, может даже, попросить совета, но… уж кому-кому, а Виоле нельзя сообщать, что госпожа Бослонцева недалеко от неё ушла и собирается устроить личную жизнь Эрима. Не дай Бог они встретятся! Тогда и Эрим, и Яу обречены на брак.

А Нинель вдруг подумала, что до последнего будет за брак по любви, а не по желанию матерей, какими бы благими намерениями те не руководствовались.

Через день Нинель уже казалось, она никуда не уезжала, а своё неподдающееся объяснению влечение к господину Бослонцеву наверняка выдумала. Как и робость от его улыбки, как и скованность от его задумчивого взгляда. Неправда это всё, быть того не может.

Тем временем ферма подвергалась основательной переделке. Коровник ещё не расширили, но пристроили кафе, а также загон с телятами и цыплятами для экотуристов. Наставили кормушек, чтобы туристам было кого кормить, насажали рассады, чтобы туристам было что полоть. Для особо замороченных и смелых даже оставили неубранным от навоза угол в коровнике, пусть убирают.

Кафе обустроили в лёгком временном здании с панорамными окнами, выходящими на луг и на оградку с декоративными козами. Мария подобрала мебель и декор, Максимилиан с помощью Эрима заказал кухонное оборудование и потратил последние деньги на новомоднейшего биота-повара с расширенным функционалом. При должной сноровке его можно было настроить на создание вполне съедобных сладостей, чем и занялась Нинель. Работа отнимала много времени, и она отводила душу, покрикивая на биота, и даже подумывала настроить его что-нибудь бурчать в ответ. Но не стала – как объяснить семье, когда кто-нибудь рано или поздно неизбежно услышит, как Нинель с удовольствием припирается с искусственным разумом? Засмеют, без сомнения, прохода не дадут.

Итак, ферму подготовили. Подали рекламу в ближайшие города. Разослали приглашения в турфирмы. Даже униформу выдумали – джинсовый комбинезон и клетчатая рубаха. Вырядили всю семью и сделали общий снимок, который теперь украшал гостиную.

И началось. Понемногу, но бодренько стали прибывать первые группы, состоящие всего из нескольких человек.

Нинель окунулась в работу с головой и с большим тщанием готовила с утра до вечера сладости. Составила меню и каждый день, проверяла, какие блюда пользуются спросом, а какие можно убрать или изменить. Родители удивлённо переглядывались, гадая, что послужило такому приступу работоспособности, младшие сёстры то и дело наведывались в кафе и клянчили что-нибудь вкусное и только старшие заволновались.

Яу пригласила сестёр в субботний вечер посмотреть на звёзды. На заднем дворе, на полянке, окружённой декоративными кустами, они дождались, пока стемнеет. Там, после бокала вина, Яу с Марией поинтересовались, что происходит.

Конечно, Нинель вяло пыталась ответить, что ничего особенного. Конечно, они не единому слову не поверили.

– Кажется, это случилось, когда ты вернулась из города. Тебе там так понравилось? Нет, не думаю, что кто-то будет страдать из-за того, что вернулся туда, где вырос. Что мешает переселиться? Значит, дело в чём-то, что зависит не от тебя, – сделала вывод Яу. Иногда она поражала всех вокруг своей способностью нащупывать истину. А иногда – пугала.

– Может быть, – вздохнула Нинель, которая выглядела так, будто мысленно витала где-то далеко. Может, даже на Цирцее.

– Вряд ли бы ты скучала по Маяковым, – продолжала Яу. – Да и про новые знакомства ты не рассказывала, следовательно, их не было. Остаются только твои уроки с господином Бослонцевым.

Она многозначительно замолчала.

– Ты что, привязалась к Эриму? – вдруг воскликнула Мария, чуть не расплескав своё вино.

Нинель снова пожала плечами.

– Кто бы мог подумать, – почти прошептала Яу, нервно теребя пальчиками поясок своей блузки. – А он?

Нинель привычно пожала плечами, но потом вздохнула.

– А он ничего не заметил.

Мария недолго думала.

– Может, надо было что-то сделать! Показать свой интерес. Завоевать его!

– Я что, на войне? – равнодушно ответила Нинель, откинулась в плетённое кресло и сложила руки на груди. – Скажи ещё – склоки устраивать с толпой девиц, что его круглосуточно оккупируют. За секундочку внимания.

Мария с Яу переглянулись. По всему было видно, что сейчас они станут давать советы или говорить иные подходящие ситуации глупости.

– Не хочу ничего слушать, – тут же сообщила Нинель. Её руки нервно дёрнулись и почти непроизвольно сжались в кулаки.

– Но может…

– Нет.

– А если…

– Нет.

– Но ведь тогда…

– Нет. Нет. Нет!

Сёстры всё же не сдержались и наперебой предлагали варианты поведения и действий, которые помогли бы Нинель, вмиг сделали бы её счастливой, но та даже не слушала. Долго молчала, вздыхая и смотря на яркие звёзды, а потом с досадой сказала:

– Отстаньте!

Пришлось от неё отстать. Того, кто распределяет сладости, лучше не злить.

Тем более если не можешь помочь.

Дни потихоньку шли. Туристов становилось всё больше, деньги текли, если и не полноводной рекой, то уверенным ручейком. Цирцея из далёкой мечты превращалась в конкретные планы. Максимилиан даже помолодел, потому что постоянно находился в прекрасном настроении, довольная улыбка не покидала его лица.

Вскоре Виола заметила, что на Нинель после приступа работоспособности вместо обычной лени напала апатия. И конечно, тоже пыталась разговорить, вывести на чистую воду. И естественно, не преуспела. Нинель не могла ей рассказать, по какой причине явилась домой раньше времени. Как тут объяснишь, что госпожа Бослонцева пожелала женить сына, а он всполошился и побежал прятаться в своё логово? Сказать такое матери, не меньше госпожи Бослонцевой помешанной на желании осчастливить своих дочерей мужьями? Да они же споются, и тогда у Яу не будет не малейшего шанса. Ни малейшего! А Нинель хотела для сестры счастья. И для него тоже.

Насильно мил не будешь, это всякий знает. Нинель имела неосторожность привязаться к господину Бослонцеву, и теперь ей было необходимо эту привязанность свести на нет. Помогала работа и тактичность семьи, которые всё же оставили Нинель в покое и больше не доставали с расспросами и невыполнимыми предложениями.

А вскоре грянула новость о помолвке Артура Звягина. В доме его родителей планировали организовать огромный банкет в пасторальном стиле, на который, конечно же, съедется весь свет. Семейство Тенявцевых госпожа Звягина пригласила в числе первых.

Такое грандиозное для их местности событие случилось чуть ли не впервые за десятилетие, поэтому и подготовка должна была быть длительной, и результат – ошеломительным.

С лица Максимилиана таки упала улыбка, стоило Виоле озвучить, во сколько девочкам обойдутся новые бальные платья. В старых, о которых он имел неосторожность заикнуться, идти нет никакой возможности! Это же позор! Он что, предлагает показаться перед всем честным миром в ветоши? В дряхлых, пыльных тряпках? И хотя насчёт «тряпок» Виола преувеличила, Максимилиан, не умея противостоять напору жены, сдался и заявил, что тогда полёт на Цирцею придётся отложить. И впервые на его памяти эта угроза не возымела своего действия. До неё ли, когда впереди бал десятилетия? Масса известных уважаемых гостей, и большинство имеет сыновей подходящего для планов госпожи Тенявцевой возраста!

Приготовления шли полным ходом.

Леся Звягина почти переселилась к Тенявцевым, так как заранее боялась всей этой суматохи. Она призналась старшим сёстрам, что мечтала улететь куда-нибудь на экскурсию, поглубже в космические дали, только бы избежать посещения этой помолвки, но, конечно же, не могла подвести маму, оставить ту один на один со всеми этими министрами и тому подобными пугающими личностями.

Как-то вечером между делом Яу поинтересовалась, нет ли у Леси списка приглашённых на торжество, получила его и тщательно изучила. Имени господина Бослонцева среди них не было.

– Господин Бослонцев, это который владеет кондитерскими? – услыхав фамилию, тут же спросила Леся. – Но он же торговец! Господин министр Удонин привык к другому обществу, более изысканному.

– Разве господин министр по роду своей деятельности не должен радоваться наличию трудолюбивых людей в своей стране? – рассердилась Нинель. – Возможно, именно благодаря им он министр!

Леся тут же стушевалась. Она жутко боялась потерять расположение сестёр Тенявцевых, а они друг за друга горой.

– Конечно, я ничего такого не имела в виду, – пробормотала соседка. Потом её головку посетила светлая идея. – Просто прозвучало как-то нехорошо. А хотите, я попрошу маму его пригласить?

Нинель отчего-то закашлялась, а потом рьяно замотала головой. На том разговор и завершился.

День бала, который будут вспоминать не один год, становился всё ближе. Слушая бесконечное обсуждение подробностей в исполнении госпожи Звягиной, которая приезжала через день к Виоле, оставалось только радоваться, что приготовлениями занимается кто-то другой.

Однако помолвку ждали, всё же в стилизованных под старину балах была своя особая прелесть. Наряды радовали глаз, беседы – душу, времяпрепровождение в целом тешило тоску по прошлым временам.

Даже Нинель, хотя и находилась в состоянии прострации, неожиданно почувствовала какой-то душевный подъём. Хотелось верить, что бал принесёт удовольствие, компания будет приятной, а танцы – весёлыми. Будут сёстры, Артур с невестой и её братом, наверняка и друзья брата такой повод не пропустят. Будут и новые лица. Может, бал отвлечёт её от несвойственных ей горьких размышлений о разбитом сердце и о том, что ей никогда, никогда не суждено быть счастливой в любви.

А потом… потом как-нибудь всё наладится. В нашем мире главенствует случай, так что можно расслабиться и плыть по течению.

По ночам вот только Нинель просыпалась и не могла заснуть. И постоянно вздыхала. Ей чудился голос, который что-то спрашивал в темноте и иногда смеялся. Она не могла узнать, хотя была уверена, что говорит кто-то родной, тянулась за ним, но голос вдруг пропадал, и от чувства непонятной потери хотелось плакать.

В общем, только работа и спасала. И сладости.

⁂

И вот великий для провинции день наступил. Весь дом вскочил ещё до рассвета. От шума у Нинель мгновенно разболелась голова. К ней пришла такая же зелёная Яу, а после и Мария. Младших сестёр пригласили только на дневное отделение бала, которое состоится после обеда, перед вечерним отделением их уже отправят домой. Но и этого оказалось достаточно, чтобы поставить Виолу и Максимилиана на уши. Зато старшим по этой причине доверили собираться самостоятельно. Тем более за причёски и макияж отвечали доставленные из города мастера, а платья приготовили заранее.

Только за настроение никто не отвечал, но всем известно – когда ты выглядишь хорошо, и настроение твоё само собой станет лучше. Одно дело – смотреть в зеркало, когда в нём запустившая себя, серая, нечёсаная и обрюзгшая особа, и совсем другое – когда зеркало отражает гордую, уверенную в себе и безупречно ухоженную девушку. Именно так думала Нинель, изучая себя и своё нежно-сиреневое платье. Ну прямо как лавандовый зефир, который полюбила вся семья!

Потом, быстро перекусив энергетическим коктейлем, семейство Тенявцевых загрузилось в семейную флайку и отправилось к дому Звягиных.

Ради события на лужайке перед домом был поставлен огромный шатёр с зонами для танцев и для ужина, а дальше, до самой реки был выращен зелёный лабиринт со стенами-кустами. Этакая изюминка вечера – в темноте каждый желающий мог попробовать добраться до центра и, если удастся, получить какой-нибудь ерундовый приз.

Тенявцевы прибыли в числе первых и появления других гостей не застали, поэтому, когда начался сам бал, даже Виола была ошарашена количеством приглашённых.

Надо признать, что Тенявцевы не особо были разбалованы балами и иными светскими развлечениями, однако это никоим образом не помешало им чувствовать себя словно они каждую неделю развлекаются подобным образом.

Танцы не успели начаться, а от желающих пригласить старших сестёр уже не было отбоя. Избежать внимания удалось только Яу, которая пряталась за спинами Марии и Нинель, и делала вид, будто не слышит приветствий и комплиментов.

Полонез и первый за вечер вальс пролетели словно миг. Нинель познакомилась и потанцевала с дальним родственником Звягиных, манерным, мрачным, но очень красивым и породистым молодым человеком по имени Иосиф, смотрела на его холодную улыбку и даже ни о чём не думала.

Потом появились Артур и Кадриэль – оба в белом, такие великолепные, что даже зубы сводило при виде их совершенства, подумала Нинель. О чём тут же прошептала сёстрам. Подумать только, это тот самый Артур, который подростком сморкался в свою рубашку, потому что не носил с собой платка. Это он стоит с напудренным лицом в парике и с королевским пренебрежением взирает на окружающих.

Нинель была готова зубоскалить насчёт Артура ещё долго, но тут сбоку возникла тень и она отвлеклась, приняв безобидный вид и улыбаясь подошедшему человеку.

Однако улыбка увяла, а спина сама собой выгнулась, словно желала придвинуть Нинель к нему поближе.

– Рад вас видеть, – проговорил Эрим Бослонцев. Он поклонился, вежливо поздоровался с сёстрами и улыбнулся ещё шире. – Вы так прекрасны, что слепите глаза, Нинель. Потанцуете со мной, прошу.

Выглядел господин Бослонцев просто великолепно. Чёрный фрак и белоснежная манишка оттеняли его светлую шевелюру, а кожа благодаря контрасту будто светилась.

«Да», – хотела сказать, а скорее крикнуть Нинель, но вместо этого молча уставилась на свою карточку для танцев, прикреплённую к запястью и с ужасом поняла, что все танцы заняты. Все до единого вплоть до ужина и некоторые после.

Эрим проследил за её взглядом, заметил карточку и улыбнулся как-то уныло.

– Кажется, я опоздал.

Нинель лихорадочно придумывала, как же выйти из положения, чтобы все остались довольны, и тут ощутила, как её ткнули локтём в бок.

– Уверена, Нинель с удовольствием потанцует с вами после ужина. Возможно, мазурку. Вы согласны?

Поскольку все продолжали стоять и молчать, словно овцы, Мария снова толкнула сестру и сделала круглые глаза, словно на что-то намекала.

– Буду счастлив, – мгновенно ответил господин Бослонцев.

Откланялся и ушёл, а Нинель так и стояла, не в силах произнести ничего вразумительного. Слова все до единого застряли в горле, а мысли метались словно при пожаре.

Он тут? Приехал по приглашению? Откуда здесь Эрим? Пригласил на танец. Это всё так неожиданно. Что он тут делает?

И что делать ей?

– Что тут происходит? – Рядом возникла мама. – Отчего вы прячетесь за колонной, словно собираетесь украсть помолвочный торт?

– Торт?

– Собственноручную работу господина Бослонцева, – Виола довольно зажмурилась. – Кстати, он тоже здесь. И кажется, я видела его пару минут назад, и он направлялся в вашу сторону. Вы случайно его не заметили?

Конечно, врать матери не было никакой возможности.

– Господин Бослонцев подходил и пригласил Нинель на мазурку, – ровно, как ни в чём не бывало, сказала Мария. Нинель беззвучно поблагодарила сестру за помощь – сама она с некоторых пор словно онемела.

– На мазурку? После которой все отправятся в лабиринт? Как интересно.

Виола бросила на Нинель косой взгляд, пару раз бешено взмахнула веером и чинно удалилась.

– В лабиринт? – наконец, пропищала Нинель, оборачиваясь к сестре.

– Ну да, а что такого, – невозмутимо ответила Мария.

Собственно, придраться было не к чему, действительно, что такого? Кроме разве момента, что после мазурки вполне нормальным было бы пригласить на прогулку по лабиринту своего партнёра.

У Нинель даже в горле пересохло, стоило об этом подумать. Но время летело, она должна была танцевать, и пришлось отложить на потом все зыбкие надежды, тут же неизвестно каким образом возникшие в голове.

Пришлось изо всех сил стараться вести себя как обычно. К счастью, большинство партнёров, с которыми она танцевала, о характере Нинель никакого представления не имели, поэтому она создавала впечатление, мягко говоря, неумной особы, зато без особенного напряжения – улыбка на лице и односложное поддакивание в разговоре, и мысленные подсчёты, сколько осталось до ужина.

Даже танцы не принесли ожидаемого удовольствия.

Сложнее всего, конечно же, было переждать ужин. Столов оказалось столько, что они располагались огромным зигзагом, и Эрима нигде не было видно. Зато рядом оказались Звягины и семейство самого министра Удонина. Родители, конечно, сидели по соседству друг с другом, а молодёжь чуть в стороне, вместе, под арками из жёлтеньких цветочков. Между Нинель и Марией разместился Лиран Удонин, а между ней же и Яу – новый знакомый, внук всемирно знаменитого создателя особого вида пищи, ныне употребляемой при длительных космических перелётах Виктор Алохин. С другой стороны от Яу сидел Дементий, с которым они познакомились на прошлом балу.

Кавалеры оказались ненавязчивыми. Увидев, что беседу кое-как поддерживает только Мария, а Нинель только и делает, что со скукой переспрашивает, а Яу вообще слова сказать не может, они оставили девушек в покое и принялись болтать о чём-то своём.

Слово за слово, они так раздурачились, что принялись подтрунивать друг над другом и подшучивать, словно забыли, где находятся. Было видно, что все они старые друзья.

Как раз подали тот самый новомодный суп-желе, уже второй сезон подряд восхваляемый всеми городскими гурманами. Нинель с кислым видом взяла устройство для его поедания и принялась пробовать. На вкус – кисель киселём, разве что солёный и слизкий. Говорят, в его составе полностью идентичный натуральному мясной бульон и какой-то острый овощ хрен, но даже если так, на вкус отвратительно. А название-то какое незамысловато-простецкое? «Холодец». Ни о чём. И стоило столько труда тратить на красивую подачу?

Интересно, а Эрим что думает насчёт этого блюда?

Нинель представился господин Бослонцев, который недоумённо хлопает ресницами, а потом строго говорит:

– Не вздумайте жевать эту гадость. Вы испортите себе вкусовые рецепторы и никогда больше не вернётесь в норму.

Вот насколько она по нему соскучилась. И насколько к нему привыкла.

Однако со временем молодые люди сумели шутками завладеть и её вниманием. Мария разговаривала с Лираном совершенно свободно и даже глазом не повела, когда тот сказал:

– Девушки, а вы знаете, что ваша мама, госпожа Тенявцева, собирается осчастливить меня браком на одной из вас? По крайне мере, кажется именно так я могу расшифровать её желание узнать определённые подробности моей биографии. Надо признать, недавно мне был устроен настоящий профессиональный допрос.

Нинель слегка оживилась от пикантности темы, а вот Яу чуть не закашлялась от ужаса. Дементий быстро подал ей воды, получилось у него так профессионально, будто он всю жизнь только тем и занимался.

– О, от мамы можно ожидать чего угодно, – невозмутимо ответила Мария. – Думаю, как и от любой другой любящей матери, включая вашу. Не станете же вы утверждать, что она никогда не упоминала планов вашей выгодной женитьбы?

– Не стану. И вы не против такого мужа? – Лиран пристально смотрел на Марию и улыбался. Наверное, всё его подчёркнуто уважительное ожидание на лице можно было истолковать как настоящий интерес. Та всё же смутилась и замялась, и Нинель тут же пришла ей на помощь. Ну, как смогла.

– И раз уж этого не избежать, предлагаю договориться.

– Не избежать? Всё так серьёзно? – Улыбка на лице Лирана слегка померкла. Видимо, он собирался пошутить и не ждал такой уверенности.

– Конечно! Маме всегда удаётся всё, чтобы она не задумала. Поэтому, возвращаясь к неизбежному…

– Позвольте мне тогда просто смириться со своей судьбой, – Лиран быстро взял себя в руки и снова расцвёл в хитрой улыбке.

Тут подали десерт и разговор тактично переместился на прежние дружеские подшучивания. Только теперь Лиран то и дело обращался к Марии таким образом, будто имел на её внимание какие-то особые виды, а она отвечала всё охотнее.

Рассказав о своём любимом доме, окружённом вишнёвыми садам и несколькими весёлыми историями из детства, Лиран перешёл на тех, кто сидел за столом. Разговор зашёл о Дементии.

– Вы представляете, прекрасные леди, что мы с Виктором взялись покровительствовать этому юноше. Смею уверить, без нас он не выбился бы в люди, увяз бы на дне.

Лиран и Виктор громко захохотали, словно была произнесена тонкая шутка, заслужив пару неодобрительных взглядов со стороны своих родителей. Дементий лишь добродушно усмехнулся.

– Да, да, мои благодетели, без вас ни за что.

Звучало всё это как-то некрасиво.

Мария тут же сверкнула глазами. Она терпеть не могла, когда кто-то давал понять, что выше других по положению или достатку.

– Вот вы только что и подсказали способ избежать замужества с одной из нас, – недобро усмехнулась Мария. Странно, но даже такая гримаса не портила её личико.

– Какой же? – с нарочитой готовностью поинтересовался Лиран.

– Выразить перед родителями истовое желание благодетельствовать. Тенявцевы отрицательно относятся к тратам, не имеющим отношения к семье.

Нинель быстро улыбнулась. Конечно, она поняла, что сестра говорит не о жадности, а о том, что Максимилиан, их отец, терпеть не мог иждивенцев, однако прозвучало так, словно стоит в его обществе произнести слово «благотворительность» или даже просто намекнуть на неё, как он станет вашим личным врагом.

– Папа всего в жизни добился своим трудом, – тихо и слегка обиженно сказала Яу, потому что тоже не могла допустить, чтобы о Максимилиане плохо подумали. – Это всё, что хотела сказать Мария.

– А вы нравитесь мне всё больше, – вдруг сообщил Лиран, пододвигаясь к Марии недопустимо близко. – Хотя подозреваю, вам хочется меня отпугнуть.

– Если бы я хотела вас отпугнуть, я взяла бы ружьё, – невозмутимо продолжая отрезать микроскопические кусочки от груши, ответила сестра.

Вот примерно таким образом и прошёл ужин.

Стоило гостям покончить с едой, как Нинель тут же вспомнила, что вскоре её ждёт мазурка с партнёром, именем которого она была бы не прочь заполнить все строчки своей танцевальной карточки. Она быстро отправилась в зал, даже не оглядываясь на сестёр, забыв про вежливость и осторожность. К счастью, по пути она никого не сшибла и никому не наступила на ногу – вот было бы неловко!

Эрима удалось найти сразу – он находился в компании трёх мужчин делового вида. Видимо, прибился к себе подобным. Выглядел вполне довольным, оживлённо что-то обсуждал, не сказать, будто его сердце терзает мука любви и тем более страсти. Ну хорошо, хоть рядом нет дам. Нинель ничуточки бы не удивилась, если бы увидела Эрима в окружении очередной стайки поклонниц. Оставалось радоваться, что, похоже, для здешней публики его положение не настолько привлекательно, как для городской.

Нинель тут же рассердилась на всех девиц, вместе взятых, за такое несправедливое отношение к мужскому полу. Глупые, думала она (и это самое мягкое из определений, ею произнесённое, к счастью, лишь мысленно), как они могут променять господина Бослонцева на кого-нибудь вроде господина Угронова – хлюпика с унылым лицом, который, на минуточку, четырежды разведён? Но обладает одной из наивысших должностей в правительстве, так что даже сейчас за ним по пятам следует полдюжины красавиц. Видимо, пленились его плешивой головой.

Хотя… ведь речь только о местном обществе. На смену злости пришла ещё большая – уже на тех девиц, которых компания господина Бослонцева вполне устраивает, а их количество на порядок превосходит число местных барышень.

Тут подоспели сёстры, так что посторонние мысли пришлось отложить. Вовремя. Нинель с ужасом поняла, что себе не хозяйка и чуть не сделала какую-нибудь глупость, ослеплённая ревностью. А то, что это ревность – никакого сомнения не оставалось.

И вот, промаявшись до мазурки, Нинель, наконец, увидела Эрима, спешащего за ней. С трудом удалось заставить себя стоять на месте и не бросаться тому навстречу. Это выглядело бы просто ужасно!

Господин Бослонцев крепко схватил Нинель за руку, нервно сжал губы и повёл партнёршу в центр зала, к другим парам и если у кого другого этот жест выглядел бы, по мнению Нинель, слишком собственническим, то тут хотелось, чтобы он держал крепче.

И вот танец начался.

Адаптированная мазурка была хоть и более простой, чем аналогичный танец в прошлом, но всё равно имела массу сложных движений, за которыми приходилось следить с целью избежания путаницы. Чего-чего, а позориться перед господином Бослонцевым Нинель ни за что не желала, поэтому стиснула зубы и стала отслеживать шаги и повороты.

Наконец наступила та часть танца, где нужно было просто кружиться по периметру зала и стало возможно поговорить без риска выбиться из ряда.

– Не ожидала вас здесь увидеть, – сказала Нинель.

– Отчего же? – сделав резкий поворот, Эрим крепче сжал её пальцы.

– Честно говоря, я была уверена, что вы не любитель такого рода времяпрепровождения, – быстрыми шажочками семеня вокруг, ответила Нинель.

– Честно говоря, и я был уверен, что вы не из кисейных барышень, трепещущих от восторга при упоминании Викторианской эпохи, – едко ответил он. Нинель вспыхнула, вспомнив, в каком виде встречала его приезд и как прошла их первая встреча. Неудивительно, что он так думает.

И всё же, что он здесь делает?

Тело сама собой выделывало нужные па, а в груди вдруг стало жарко. Веером пролетели моменты их встреч в городе, а последним кадром – как всё завершилось. Как впустую развеялся тот волшебный момент перед расставанием – момент, который мог стать ключевым. Так, прочь подобные мысли!

– Вы что же, приехали искать невесту? – пошутила Нинель. Вышло крайне нервно.

Эрим побледнел:

– С чего вы взяли?

Ну как после такого не блеснуть своей догадливостью и эрудицией?

– С того и взяла… Судя по тематике вечеринки и заявлению вашей матушки…

– Что? – изумлённо вопросил он, выпячивая подбородок.

Ой. Нинель поняла, что проболталась. Она от досады чуть не прикусила себе язык.

– Что вы знаете о заявлении моей матушки?

– Ничего.

– Ничего?

Нинель молча кивнула. Хорошо, что танцевать можно было, не поднимая глаз, совсем не хотелось видеть возмущение на его лице.

– Нинель, отчего же мне хочется иногда запереть вас в чулане? Желательно в самом пыльном и тёмном?

– Что?!

От удивления она всё же подняла глаза, однако господин Бослонцев сделал вид, будто ничего необычного не говорил. Он вежливо улыбался и аккуратно вёл Нинель по всем фигурам танца, отстранённый, словно секундой раньше никаких задушевных разговоров не вёл.

И всё же следовало извиниться. Нинель глубоко вздохнула и решилась:

– Простите, это было бестактное замечание.

Эрим промолчал. Танец подходил к концу, а беседа так и не возобновилась. Нинель была готова стукнуть его, чтобы он пришёл, наконец, в себя и хоть что-то сделал. Но нельзя быть уверенной, как бы того не хотелось, что она имеет какое-то отношение к появлению господина Бослонцева на приёме у господ Звягиных. Вполне вероятно это просто совпадение – тут наверняка множество его деловых партнёров и поездка тоже могла быть деловой.

Если бы он хотя бы намекнул!

Но звучали последние аккорды мазурки, а господин Бослонцев был мрачен и молчалив. Даже показалось, что он жалеет о своём опрометчивом приглашении и не намерен его повторять. Не следовало, ох, не следовало упоминать его матушку.

Ну что уж теперь.

И вот наконец музыка замолкла и танцующие стали расходиться, большинство кавалеров провожали дам к их родственникам или знакомым. А некоторые, смеясь и улыбаясь друг другу, шли в сторону лабиринта. Одна пара даже обнялась, что было довольно грубым нарушением правил поведения.

По пути к остальным Тенявцевым Эрим продолжал молчать, а Нинель с такой силой сжимала зубы, сдерживая ругательства и проклятия, что у неё заболела челюсть. Мысленно она проклинала всех на свете мужчин, а некоторых в особенности, потому что те никак не желали соображать и предпринимать каких-либо действий, ведущих к сохранению её душевного спокойствия.

Вот уже и маму видно среди пёстрой толпы дам, сейчас он сдаст Нинель ей в руки, а сам неизвестно где и неизвестно чем займётся.

Нет, не везёт ей в сердечных делах, определённо не везёт.

– Нинель.

Он сказал это так тихо, что она не сразу расслышала. Посмотрела на него, чтобы убедиться – не мерещится.

Взгляд довольно суров, однако сказано уверенно и твёрдо.

– Не хотите прогуляться со мной по лабиринту?

Он сказал это, на самом деле сказал! Нинель сунула руку в складки платья и тихонько ущипнула себя за бедро, чтобы убедиться – это не сон.

– Пожалуйста, – неожиданно добавил Эрим уже не так уверенно.

– Что? – Нинель остановилась и подняла на него круглые глаза. – Вы просите?

Он подумал и кивнул, смотря себе куда-то под ноги. Ну конечно, просить мы не привыкли, как же. Привыкли только указывать.

– Хорошо, я согласна.

Нинель быстро взяла его под руку и сделала вид, будто не видит, что Виола и Яу смотрят в её сторону, явно ожидая, когда к ним подойдут.

Вначале пришлось несколько метров пройти самой, а потом, когда Нинель убедилась, что её родные позади и уже не бросятся в погоню, она сказала:

– Ведите.

Господин Бослонцев сориентировался быстро и без промедления повёл Нинель в сторону лабиринта. Большая часть пар ушли далеко вперёд, поэтому вокруг никого не было, только подсвеченная насыщенным синим светом дорожка. Вход был широким и тёмным, неровной аркой, словно в пещеру. Дорожки лабиринта вымощены мягкой плиткой, высокие густые кусты утопали в темноте, только поверху над проходами иногда порхали разноцветные лампы. Играла приятная музыка, было чуть-чуть прохладно и очень романтично.

Вдалеке показались спины зашедшей перед ними пары, и Эрим, оказавшись на перепутье, тут же свернул в другую сторону, как будто намеревался остаться с Нинель в одиночестве. Она была не против.

Вначале они довольно торопливо шли куда глаза глядят, а после одновременно замедлились, отвернулись друг от друга и сделали вид, будто любуются цветными бликами на тёмно-зелёных листьях.

Нинель тут же заробела. Хотелось так много ему сказать… и как она рада его видеть, и что те часы, которые она провела на кухне в его кондитерской, как ни странно это признавать, оказались одними из самых счастливых в её жизни, и что она надеется, что имеет некоторое отношение к его появлению на этом балу. Очень сильно хочет надеяться. Однако, учитывая его слепоту в некоторых вопросах, надежды могли быть совершенно беспочвенны.

– Как ваши дела? Всё ли хорошо? – невпопад спросила Нинель, чтобы хоть как-то начать беседу.

– Да, да, прекрасно, всё замечательно, – так же спеша заговорил господин Бослонцев. – Лучше, чем того можно было бы желать.

Даже обидно стало, так и хотелось спросить – и чего же вы тогда сюда припёрлись, раз дела без меня так чудесны?

– Я рада, – голосом, утверждающим противоположное, заявила Нинель. Мечты, что Эрим хоть немного по ней скучал, трещали по швам. Выглядит прекрасно, не исхудал, ни осунулся, значит, и аппетит не терял, и спал неплохо.

Нет, точно всё бесполезно!

Но к чему тогда эта прогулка, подразумевающая наличие между двумя людьми хоть крупицы романтики? Надо бы спросить, однако грудь сдавливало тисками, и Нинель молчала, ведь так оставалась возможность помечтать. Минуту, другую – они брели по узкому проходу, прикасаясь друг к другу плечами и руками, потому что иначе пришлось бы цепляться одеждой об ветки и листья. Видимо, именно по этой причине ходы были созданы такими узкими.

Господин Бослонцев был таким тёплым, что мог бы заменить камин в неотапливаемом помещении.

Нинель всегда мечтала о настоящем камине с живым огнём.

Бродить по лабиринту было, конечно, весьма приятно, но хотелось каких-то иных действий, какого-то разнообразия. В идеале – жарких признаний в том, что без Нинель никак невозможно существовать на этом свете, в худшем случае хотя бы болтовни о качестве современной молочной продукции и заодно воспевания её немалых кулинарных талантов.

– Вы так уверенно поворачиваете, будто точно знаете, как пройти к центру, – сказала Нинель на очередном повороте, когда он без раздумий сделал шаг направо. – Может, вы подсмотрели где-нибудь прохождение?

– А вы хотели бы попасть в центр? Что там?

– Вы не знаете? – Нинель с предвкушением улыбнулась. – Кто найдёт центр – тому повезёт в любви. Праздник же по поводу обручения, тематика развлечений соответствующая.

– А вы хотели бы, чтобы вам повезло в любви?

– А кто бы этого не хотел?

Секунду царило молчание.

– Значит ли это, – господин Бослонцев остановился и повернулся к ней. – Что ранее вам не везло?

Захотелось его немедленно стукнуть. И зарыдать или закричать, в общем, внутри бурлил вулкан. Нинель с трудом стиснула зубы и улыбнулась.

– А вам?

– Ну что мы всё обо мне, – пробурчал он, упрямо склонил голову и убыстрил шаг. Вернее, почти бросился вперёд. Видимо, вопрос ему не понравился.

Нинель терпеливо шла рядом, не бросишь же партнёра посреди лабиринта. Ещё два поворота – и они оказались в центре, на небольшой площадке, куда выходило несколько ходов. Стоило ступить на светящийся круг вокруг небольшого постамента, как в воздухе появилась трёхмерная фигура пухлого младенца с пушистыми крыльями и огромным луком. Он тяжело колыхался в воздухе и размахивал сжатой в кулаке стрелой. Вид у него был крайне капризный.

– Поздравляем! Вы добрались до тайного убежища, а это значит, что вы непременно будете счастливы в любви! – С придыханием промурлыкал женский голос, в воздухе распылился сладкий фруктовый аромат и сверху посыпались иллюзорные розовые лепестки, которые таяли, не долетая до головы и плеч.

И всё.

Некоторое время Нинель ждала, но больше ничего интересного не происходило.

– И это всё? – удивился Эрим.

– Похоже, да.

Они с недоумением уставились друг на друга.

«И что дальше? – думала Нинель. – Поддерживая мирную беседу и нейтрально улыбаясь, отправимся обратно? Эрим быстро выведет их из лабиринта, у него словно нюх на правильный путь, а там? А там он, как и положено, проводит Нинель к матери и сёстрам, а сам уйдёт. И возможно, навсегда».

Но разве есть выбор? Он же не большеголовый телёнок, водить за собой на верёвочке.

Нинель ждала, ждала…

– Можно, я кое в чём признаюсь? – задумавшись, спросил господин Бослонцев.

О, Нинель смогла только кивнуть, иначе, открой она рот, как тут же бы невольно вскричала: «Ну наконец-то»!

Он глубоко вздохнул, помедлил долю секунды и наконец решился.

– Нинель, я придумал новый десерт.

Сколько бы Нинель не дали заранее времени представить, что она услышит, подобное не пришло бы ей в голову и через сотню лет.

– Простите, что?

– Десерт. – Он сглотнул и хрипло продолжил: – Я придумал новый десерт. Он… я надеюсь, что он идеален и отказаться от него не сможет ни одна девушка на свете.

– Десерт?

Глупо было повторять, расслышала она прекрасно, но от удивления ничего другого в голову не пришло.

Неожиданно Нинель стало весело. Взрослый, во всех отношениях приятный мужчина, мечта половины городских девиц разговаривает тёмной ночью наедине с одной из них о чём бы вы думали? Конечно, о десерте!

Ну что тут поделаешь?

– Итак, Нинель, согласны ли вы его оценить?

– Я?

– Да. Я хочу, чтобы вы попробовали его первой. Именно поэтому я здесь.

Потрясающе.

– Вы приехали на праздник, чтобы попросить меня попробовать десерт?

– Именно так. И я всё ещё жду ответа.

Сказал, словно строгий учитель. Именно таким тоном господин Бослонцев разговаривал с Нинель во времена её обучения кулинарному мастерству. А Нинель, конечно, соглашалась.

Согласилась и сейчас.

– Конечно, я буду счастлива попробовать воплощение вашей новой фантазии. Хотя заранее уверена, что новый десерт идеален и понравится всем, даже самым требовательным вашим поклонницам.

Он вначале словно хотел поспорить, резко вскинул голову, но замолчал с приоткрытым ртом, смотря в центр площадки, где недавно парил Купидон. Потом подал ей локоть.

– Тогда разрешите проводить вас к матери.

Вот и всё. И ничего не произошло.

Нинель взяла его под локоть и побрела рядом, то и дело прикасаясь с нему плечом и думая, что это самое большое, видимо, на что можно рассчитывать в обществе подобного человека. Нет, не будет в его жизни никогда и ничего важнее десертов. Никогда. Ничего.

А Нинель желала быть для своего любимого всем.

Странно, что не было грусти или обиды. Возможно, она нахлынет позже? Потом, когда придёт осознание тщетности её надежд… если придёт, ведь в характере Нинель никогда не терять надежды, разве что находясь на смертном одре.

И если совсем начистоту, стало жутко любопытно – что там за десерт такой. Если мастер-кулинар едет за тридевять земель, желая презентовать свой десерт, – это ведь не входит в разряд обыденных вещей? Нормальным такой случай не назовёшь. Это какая-та тайна! И эта загадка вызывает нездоровое любопытство и даже возбуждение. Да, она прекрасно знает, насколько волшебен Эрим в приготовлении сладостей, а новый десерт… однозначно всё не так уж плохо, ведь получается, он прислушивается к мнению Нинель и ждёт её оценки, одобрения.

Знать, что от тебя зависит, какие именно сладости будут представлены всему города, довольно приятно.

А вот уже и выход из лабиринта, и синяя дорожка, и бальный зал. Перед расставанием господин Бослонцев прошептал, что прибудет завтра к обеду, мол, с утра должен приготовить десерт, чтобы тот был наисвежайшим.

– Буду ждать.

Нинель улыбнулась, сделала книксен и подошла к Виоле и сёстрам. Родственницы исходили любопытством, словно свечи воском, но приставать с вопросами на людях не посмели. Тут, в окружении профессиональных сплетниц и сплетников только дай слабину и покажи, что произошло нечто необычное – с костями сожрут и не поморщатся.

Дальше вечер шёл обычным чередом, но так как господин Бослонцев после прогулки по лабиринту пропал, видимо, предпочёл удалиться, то и Нинель скучала. Потанцевала ещё три раза, понаблюдала, как Виола осматривает и чуть ли не ощупывает Лирана, раз за разом приглашавшего на танец Марию, и как Мария благосклонно позволяет себя очаровать.

Зато благодаря сестре, чьим поведением Виола была целиком и полностью удовлетворена, она вспомнила про Эрима только по пути домой.

– Милая, я заметила, что вы с господином Бослонцевым неплохо провели время. Вы оба прямо светились! Как у него дела? – Мама постаралась сделать голос незаинтересованным, однако кого она пыталась обмануть?

«Да и где мы светились? – думала Нинель. – Молчали как партизаны».

– Отлично. Процветает.

Мама подождала несколько секунд и недовольно поджала губы. Видимо, ждала более подробных объяснений. Поэтому тут же заговорила:

– Он прекрасно выглядит, глаз не отвести! Просто красавец! Максимилиан, ты заметил? – Виола обратилась к мужу. Тот хмыкнул и добродушно рассмеялся:

– Надеюсь не дожить до того времени, как стану замечать, что от мужика глаз не отвести.

– Ну перестань! – Виола улыбнулась и легонько хлопнула его веером по руке. – Смотри на молодых как на скульптуры в музее, тогда будешь видеть всю их красоту и не думать о том, какого они пола.

– Меня больше волнует, чего он хотел от нашей Нинель, раз повёл её в лабиринт влюблённых. – Нахмурил брови Максимилиан. Во флайке воцарилась тишина, сёстры и родители уставились на Нинель весьма кровожадно.

О, ей было, что ответить.

– Да какой там лабиринт! В смысле, при чём тут влюблённости! Эрим просто хотел получить у меня совет. Профессиональный.

Сообщив это, Нинель ненавязчиво перевела взгляд на иллюминаторы – полоса ночных полей слилась с лесом, и только звёзды помогали отличать одно от другого.

– Великолепный кулинар, обожаемый всем городом, приехал просить у тебя, лентяйки со стажем, профессиональный совет? – спросил Максимилиан, вытерев рукой лоб.

– У меня прекрасный вкус, – не оборачиваясь, сообщила Нинель. Хотелось быть птицей и полететь туда, в ночное небо, над тёмными душистыми полями.

– Так и есть, – поспешила добавить Виола, примиряя все стороны. – Прекрасный вкус и высокая работоспособность. Просто нужна причина её проявлять, верно, милая? И насчёт совета, можешь не рассказывать, если не хочешь, никто не станет ничего выпытывать.

Однако весь тон и вид Виолы Тенявцевой твердил обратное – попробуй не расскажи, буду дуться на тебя до конца своих дней.

– Он завтра придёт, – сдалась Нинель. – Тогда всё и расскажу.

Подробностями про десерт делиться рано. Вот попробует, оценит, там посмотрим, что рассказывать, что скрывать.

– Жаль, что нам с отцом с утра нужно будет уехать и мы не застанем господина Бослонцева, – вздохнула Виола.

А Нинель возликовала – значит, никто им не помешает! Всё-таки необходимость пробовать новую сладость под прицелом любопытных глаз аппетита не вызывает. А так, если родители уедут, сестёр спровадить будет легко, ни одна из них не посмеет перечить Нинель и соваться, куда та просит не соваться.

Главное, дотерпеть до обеда.

Спалось, однако, легко, давно уже Нинель так свободно не дышала и не улыбалась во сне. Ещё бы – ведь она возлежала на облаке взбитых сливок, а вокруг порхали кексы с крылышками и булочки с шоколадно-ореховой начинкой, умоляя обратить на них внимание. Даже просыпаться не хотелось.

К обеду, конечно же, Нинель к приёму гостя была полностью готова. Мария подобрала ей платье и лично проследила за биотом с функцией парикмахера, то и дело его поправляя. Яу ходила вокруг и чему-то постоянно улыбалась, но зато младшие сёстры остались относительно равнодушны к предстоящему появлению господина Бослонцева и занимались своими делами.

Флайку на этот раз Нинель встречать не пошла. Ещё бы, она же ждала вся такая красивая в доме и не могла показаться гостю раньше времени.

Господин Бослонцев не опаздывал, кроме того, в дверной звонок позвонил так быстро, будто добирался с площадки бегом, чего, конечно же, не могло быть. Биот-привратник открыл дверь и впустил гостя в холл, где уже стояла Нинель, которая невольно покраснела от удовольствия.

Он выглядел прекрасно – бежевый пиджак и синие джинсы, тщательно созданная небрежность в причёске и гладко выбритый подбородок. Прихорашивался он, кажется, не меньше, чем готовил свой десерт, который держал в руках. Это была круглая небольшая коробка, которая помещалась на ладони, совершенно белая. Надо же, не взял стандартную бежевую тару, заморочился созданием и распечатыванием на 3D-принтере своей, особой. Это тоже признак мастерства.

Собственная значимость в глазах Нинель неуклонно повышалась.

– Давайте пройдём в дом, – предложила она после полагающегося случаю обмена любезностями. – Вам будет удобнее в гостиной или на кухне?

Господин Бослонцев задумался. Похоже, он понятия не имел, где ему будет удобнее.

– Вероятно, на кухне? Там нам не помешают.

Нинель бросила яростный взгляд в сторону лестницы, на верхней ступеньке которой парили Мария и Яу, делая вид, будто просто тут встретились и теперь болтают.

– Да, вероятно, на кухне будет удобно, – не очень уверенно ответил Эрим. – А может…

– Идёмте, идёмте.

Нинель схватила его за рукав и повела на кухню. Вернее, в небольшую столовую возле кухни – здесь перекусывали, если не успевали попасть на семейный приём пищи. Помещение было небольшим, с единственным окном. Стол на четыре персоны, четыре стула с резными спинками и мягким синим сиденьем, на стенах картины и шикарные лёгкие шторы. Сейчас окно было открыто, так что ветер тихо шуршал и шевелил анютины глазки, растущие в горшках на подоконнике.

– Остановимся здесь. Присаживайтесь.

Нинель указала гостю на стул, а сама упала напротив. Господин Бослонцев, однако, садиться отчего-то не спешил.

– Нинель, а не могли бы вы встать? – неожиданно спросил он, схватившись рукой за ворот рубашки.

Встать? Обязательно пробовать десерт стоя?

Эрим продолжал держать коробку в руках и ждать.

– Если хотите, встану.

– Да, пожалуйста.

Нинель встала, опустив руки по швам. Как-то всё это выглядело неловко и даже подозрительно. Господин Бослонцев вёл себя так торжественно, будто происходило что-то важное, ну просто какое-то эпохальное событие, но разве можно опять верить своим предчувствиям, ведь они уже не раз обманывали?

Это просто работа, просто общее дело, быстро заверила себя Нинель. И улыбнулась.

– Ну так что? Готовы доверить мне ваш новый десерт? Кстати, есть ли у него название?

Резким и каким-то даже отчаянным жестом господин Бослонцев снял с коробки крышку и протянул ладонь, на которой лежало нечто удивительное. Пирожное было такого размера, чтобы целиком помещаться в рот. Оно было белым, как зефирка, украшенное золотыми полосками. Такое маленькое и нежное, удивительной формы – как столбик.

– Да, у этого десерта есть название, Нинель, – негромко заговорил Эрим. – Это предложение. И надеюсь, вы его примете.

Нинель медленно подняла на него глаза. Тяжело втянула воздух, словно разучилась дышать. Вначале она не поверила своим ушам, а после – подумала, что неправильно поняла. Видимо, на её лице что-то такое было написано, потому что он пожевал губами и добавил:

– Моё предложение, Нинель. Десерт, созданный для единственной женщины на свете, которую я хотел бы видеть своей женой. Надеюсь, вы его примите, иначе, обещаю, я стану самым несчастным на свете кулинаром и все мои кондитерские закроются, потому что сладости испортятся, станут сухими и горькими. Так вы попробуете?

Сердце с каждым его словом колотилось всё громче. В глаза бросились мелочи: его напряжённое лицо, дыхание, которое он задержал и тень дрожи, прошедшая по его руке. Стало тепло и даже горячо – она поняла всё верно.

Господин Бослонцев делал ей предложение руки и сердца. Так, как умел.

Больше не оттягивая, Нинель взяла пирожное двумя пальцами и сунула его в рот. Действительно, размер очень удобный. Она надавила нёбом на стенки, которые были сделаны из чего-то упругого, и на язык брызнула начинка. Терпкая, освежающая и, кажется, даже с перчинкой. Вначале Нинель пыталась понять, из чего это чудо создано, но не смогла определить ни единого ингредиента. Ну, кроме сахара – это всё же десерт. И похоже, что-то фруктовое. В любом случае – идеальное сочетание вкусов.

Господин Бослонцев смотрел на её губы, не отрываясь, а дождавшись, когда Нинель прожуёт и проглотит подношение, спросил:

– Ну как? Что скажите?

Нинель широко улыбнулась, любуясь, как в ответ на улыбку в его глазах появились тёплые огоньки.

– Это лучшее предложение, которое я когда-либо ела в своей жизни.

– И вы его принимаете?

– Да.

Во рту пересохло. Не от десерта, от согласия, которое Нинель только что дала.

Теперь всё будет. Они не разойдутся по глупой случайности, как в море корабли, а навсегда скрепят себя узами брака. Да, теперь она будет счастлива.

– Я счастлив, – тихо ответил Эрим, а потом подошёл к Нинель и поцеловал её. Пришлось запрокинуть голову и слегка скомкать ткань его пиджака, но это же мелочи. Его поцелуй завершил послевкусие десерта, который запомнится навсегда.

Оторвавшись от его губ, Нинель тяжело дышала. Смотрела на него во все глаза и выпалила:

– Только у меня есть условие.

– Какое?

– Никто и никогда больше не увидит этот десерт. Ты будешь готовить его только для меня. Обещаешь?

Эрим усмехнулся, ласково притрагиваясь к её губам пальцами.

– Можешь не сомневаться. Никто другой, никогда.

И после они снова вернулись к поцелуям, и, конечно, свидетели им для этого дела не требовались.

⁂

Сообщать новость родителям Нинель отправила Эрима одного, отговорившись, что сейчас их дома нет и ему будет проще пересечься с ними в городе. Отчего-то не хотелось попасть под пристальный взгляд Виолы и возможно, увидеть в её глазах что-нибудь, похожее на удовлетворение. Или, что ещё хуже – отсутствие удивления. Конечно, мама хотела женить господина Бослонцева на Яу, но… пусть не на той дочери, однако ведь женила?

А ведь рано или поздно добрые знакомые непременно расскажут господину Бослонцеву, что он стал жертвой матримониальных планов семейства Тенявцевых. То-то он обрадуется!

Возможно, стоило предупредить его о сплетнях? Или не стоило?

Нинель не сдержалась. Когда они решили, наконец, выйти из столовой, где провели за поцелуями почти час и остановились только потому, что Эрим спешил встретиться с супругами Тенявцевыми как можно быстрее, чтобы на его пути не осталось больше ни малейших препятствий, Нинель держала жениха за руку и не хотела отпускать.

– Ты ведь знаешь, что мама хотела тебя женить на одной из нас? – вымученно улыбнулась Нинель. Лучше всё же пусть о таких «мелочах» он узнает раньше свадьбы, мало ли.

– Конечно, знаю.

– Правда? – Нинель изумлённо уставилась на него. Он был такой милый с этой своей довольной полуулыбкой. Почему же раньше она её подбешивала? Нет объяснения!

– Когда господин Тенявцев после моего посещения довольным голосом поинтересовался моими планами насчёт семьи и как скоро я намереваюсь её образовать, я сразу понял, что меня хотят окрутить.

– Вот как.

Нинель слегка озадачилась. Значит, толпа окружающих поклонниц ничем его не смутила в смысле окрутить, а неосторожное слово отца семейства да?

– И я был дурак, что взбрыкнул и решил назло всем показать характер и ни за что не жениться.

Нинель молча смотрела и ждала продолжения.

Эрим вздохнул, как перед поступком, требующим максимальной смелости.

– Но я не представлял, что упираться и настаивать на своём так скучно. Может, я бы и победил, но что мне было делать с этой победой? Ведь тогда… тогда в моей жизни не будет тебя. А без тебя даже… сахар не сладкий.

Да, Нинель была согласна. Сахар не сладкий. А с ним сладкие даже губы, даже поцелуи.

– Я так рада, что ты это понял! Не хотелось бы провести годы в ожидании.

– Ты бы меня ждала?

Нинель уже собиралась было ответить, что – ну вот ещё! Но промолчала. Сколько бы она не врала и как бы убедительно не смеялась, себя не обманешь – она бы ждала. Тосковала, прикидывалась бы равнодушной или счастливой, но ждала. Даже не имея на то надежды.

Видимо, Эрим это понял, потому что обнял её, привлекая к себе и сказал:

– Жаль я не слишком расторопный. Не сразу осознал, что женитьба в любом случае моё, нет, наше с тобой решение. Остальные могут сколько угодно пыжиться и строить планы, однако окончательный ответ всегда за нами. Я ведь сразу понял, что хочу на тебе жениться. И поцелуй нужен был именно для этого. Я подозревал, что если поцелую тебя хоть раз… уже не смогу от тебя отказаться. Я испугался этого, не желал смотреть правде в глаза. Влюбится в девушку, которая выдаёт себя за другую, прикидывается дурочкой, добивается неизвестно чего… в девушку, которая постоянно выводит тебя из терпения – ну кто добровольно с таким смирится?

– Но ведь я ничего такого не сделала! – искренне воскликнула Нинель. Она перебрала в памяти моменты их встреч и, кроме небольшого недопонимания и совсем крошечного обмана, ничего ужасающего не нашла. И даже слегка обиделась.

К чести господина Бослонцева, он не стал стоять на своём, а в очередной раз прошептал Нинель на ушко, что ужасно её любит, а после тяжко вздохнул:

– А теперь мне пора лететь. Я хочу ускорить нашу свадьбу. Приложу для этого все силы.

Данное желание полностью совпадало с намерениями самой Нинель.

⁂

Свадьба была назначена через месяц.

Виола сияла словно солнце с тех самых пор, как услыхала о предложении господина Бослонцева. А младшие сёстры раз за разом просили пересказать, как оно было сделано, – про кулинарные кольца они ещё не слыхали, так что немедленно решили составить рейтинг самых любопытных из известных им предложений. И Нинель оказалась на первом месте. Хотя, учитывая, что доподлинно сёстрам было известно лишь о двух предложениях – Эрима и Максимилиана, который классически вставал на колено и дарил кольцо – гордиться первенством пока было рановато.

Так вот, если младшие сёстры отнеслись к предстоящему замужеству Нинель с незамутнённым восторгом, старшие держались иначе.

Яу восприняла новость с недоверием и осторожностью. Нинель пришлось не раз повторить, что она на самом деле этого хочет, и что её никто-никто не заставлял, никогда и никак. И вообще, разве возможно заставить Нинель делать то, что ей неугодно? Да, вынуждена была согласиться Яу и только тогда слегка успокоилась.

А Марии, кажется, было всё равно. Она выглядела словно Снежная королева – цвет лица постоянно был таким же белым, как волосы. Отчего, стало понятно за неделю до свадьбы. Будничным тоном во время примерки свадебного платья, напоминающего цветом и фактурой лимонную глазурь, Мария сообщила, что на днях Лиран Удонин просил у родителей её руки. И когда родители позвали её, чтобы поинтересоваться её мнением, она согласилась.

– Да ты что!

Первым делом Нинель подумала о большой любви, которая подкосила сестрицу быстро и незаметно, лишила терпения и рассудка, но присмотревшись, поняла, что никакого счастья на лице Марии не разглядеть. Да и разве по уши влюблённая девушка станет рассказывать о предложении с таким равнодушием? Ей даже было всё равно, на какое место рейтинга у младших сестёр она попадёт!

– Зачем ты согласилась? – тихо спросила Яу, чьи глаза тут же наполнились слезами.

Мария пожала плечами.

– Маме лучше знать, с кем я буду счастлива. Она сказала, по характеру мы с Лираном похожи, так что не станем друг друга изводить. Он всем хорош. Да ещё и сын министра! Первоклассная партия, лучшей не найти.

– Ну не знаю, – Нинель, подняв ворох юбок, уселась возле сестры. – Сын министра – не министр. На что он сам способен? Вот протрынькает все папины деньги и что тогда?

– Думаю, у него достаточно финансовых консультантов, чтобы обезопаситься от разорения, – спокойно ответила Мария.

Нинель была вынуждена согласиться с этим замечанием, но не с ситуацией в целом.

– В плане обеспеченности ты, конечно, выиграешь. А вот в душевном? О любви речи не идёт, сразу видно. Но он тебе хотя бы немного нравится?

– Он приятный молодой человек.

– Приятный, да.

Дальнейшую беседу Мария поддерживать не пожелала, поэтому Нинель сдалась. Что ещё ей было делать? Но прежде спросила:

– Скажи только одно – ты уверена, что не пожалеешь?

– Думаю, не пожалею, – ответила Мария, но ответила не то чтобы уверенно, скорее упрямо.

В любом случае объявление о свадьбе Марии отложили, так как вначале требовалось объявить о свадьбе Нинель. Так как торжество планировалось провести хотя и изысканное, но небольшое, приглашены были только родственники и близкие друзья.

Организацию доверили одному из деловых партнёров господина Бослонцева, так как не смогли разделить обязанности между собой. Вернее, выслушав представление о том, как должно пройти торжество от Виолы и от собственной матери, Эрим категорическим тоном заявил, что намерен организовать свою свадьбу самостоятельно, и никак иначе. Когда он повторил это Нинель, та пожала плечами. Пусть сами разбираются, с неё довольно и того, что слушать пожеланий Нинель никто не стал. Ах, ты ничего не понимаешь, ах, нам лучше знать, ах, потом скажешь спасибо – примерно такой была реакция окружающих. Кроме Эрима, конечно же, которому Нинель всецело доверяла. И действительно, он поддержал главное её пожелание, поэтому сразу после церемонии венчания и ужина они улетят отдыхать на тропические острова. А когда-нибудь, он обещал, посетят и Цирцею. О, Нинель надеялась, Эрим знает, что данное ей обещание придётся непременно выполнить. Впрочем, всё впереди.

Свадьбу играли в поместье Тенявцевых, в специально арендованной временной постройке, конечно, не такой огромной, какие использовались во время помолвки соседа Звягина, но зато куда более интересной – стилизованной под эльфийские строения. Свадьба Артура Звягина, кстати, до сих пор не состоялась и слухи по этому поводу ходили самые скандальные. Поговаривали, он изменил невесте, и та мало того что отказалась от всяких отношений, так ещё и выгнала его прочь со скандалом! Что могло быть правдой, а могло и не быть.

Впрочем, Нинель об этом не думала. Обычно она работала, чтобы чем-то заняться, и ждала очередного, довольно редкого посещения Эрима. Работа не позволяла господину Бослонцеву навещать невесту часто, однако те несколько встреч, которые состоялись, были для обоих словно драгоценности. Те поцелуи и ласки, торопливые слова и обещания – всё это будило в обычно спокойной Нинель какое-то безумное счастье. Сладкое, воздушное и пьянящее – оно заставляло ждать очередной встречи и делало слепой. Мимо прошла и задумчивость Марии, ставшей необычно замкнутой и печальной, – всё свободное от работы время сестра теперь проводила в одиночестве в своей комнате. Прошла мимо и Яу, которая взъерошилась, словно зверёк, отдалилась, будто разлюбила их всех – не только родителей, а и сестёр.

Никто не замечал. Виола наслаждалась первой в их семье грядущей свадьбой и не могла нахвалить господина Бослонцева. И даже недопонимание, возникшее в процессе подготовки с его матерью, не заставили её улыбку померкнуть.

Ах, этот день начинался как начинается приготовление торта – приятная суета и масса приспособлений, громоздящихся в самых неожиданных местах. Нужно столько всего подготовить, отмерить и смешать, что ты словно пружина, только и думаешь, как бы ничего не забыть, ведь даже один неправильно добавленный ингредиент может всё испортить. Но вот коржи поднимаются в духовке, распространяя тонкое благоухание горячего бисквита, а крем взбит и возлежит в миске, словно кусочек облака. И ты собираешь части в целое, украшаешь шоколадными бабочками и на секунду отступаешь, любуясь собственноручно созданным чудом.

Нинель любовалась собой в зеркало, любовалась тентом и рядами скамеек, и местом для обряда бракосочетания – цветочной аркой. И особенно – женихом. Впервые господин Бослонцев был в белом, он почти сверкал, словно сахарный леденец и Нинель невольно сглатывала слюну. На миг даже заробела, ведь такое прекрасное существо будет принадлежать ей, ей одной, и будет страшно его потерять. Впрочем, всего на миг – Нинель никогда не умела долго бояться. Не испугается и теперь.

Когда Эрим подал ей руку и повёл через проход к алтарю, на губах блуждала глупая улыбка, а в голове было пусто, и от этой пустоты даже звенело в ушах. Так и следует наслаждаться жизнью – пропуская через себя текущий момент и ни о чём не жалея.

Голос приглашённого работника загса пролетал словно мимо – чего он там говорил и чего желал, казалось совершенно неважным. Только когда голос умолк, все как-то подозрительно уставились на Нинель, и возникла неловкая пауза, а глаза Эрима странным образом застыли, она сообразила, чего все ждут.

– Да, – сказала Нинель, потому что регистрация брака не подразумевала, что невеста будет произносить какие-либо другие слова.

Атмосфера мгновенно остыла, напряжение схлынуло, голос заговорил дальше, и Эрим тоже сказал: «Да».

И после все их поздравляли, и вспышки камер слепили глаза.

На ужине кусок в горло не лез, с удовольствием Нинель попробовала только праздничный торт, который соорудил второй по известности кондитер города. Ему дали шанс, да и по правде, Эрим и Нинель просто не хотели заморачиваться готовкой на собственной свадьбе, а биоту всё же такую ответственную работу не доверишь.

Стоило опробовать торт, который по их обоюдному мнению, конечно же, был далеко не так хорош, как их собственные, как Эрим заспешил, поторапливая Нинель. Пора было улетать.

Стараясь не думать о предстоящей брачной ночи, хотя какая там ночь – перелёт в течение несколько часов на флайке – Нинель обнималась с сёстрами и родственниками, в который раз отвечала на бессмысленные вопросы, твердила, что ах всё прекрасно, и шмыгала носом. Нет, не плакала она, так, что-то в глаза попало.

И вот гости вывалили на забитую флайками площадку, криками подбадривая молодожёнов, Эрим и Нинель устроились в арендованной двухместной флайке повышенной комфортности, довольно неповоротливой и медлительной, зато обустроенной большим двухместным лежаком, панорамными окнами и баром, и вылетели. Гости остались внизу, постепенно превращаясь в точки, а Эрим крепко поцеловал Нинель и оставил её лежать на своей груди, так как сил ни на что большее не было.

⁂

Когда Максимилиан, убрав у домашних биотов настройки, которые позволяли им помогать на свадебном торжестве, вернулся в комнату, Виола сидела на берегу океана.

Она редко включала океан – такой: грозный, с бурлящими волнами и резкими порывами ветра.

И сейчас лежала на простом деревянном лежаке, в лёгком халате и с распущенными волосами, шевеля пальцами голых ног.

Точно простудится! Уже ведь не девочка.

– Милая! – недовольным голом начал Максимилиан, но тут жена обернулась. Лицо опухшее, глаза, полные слёз.

– Что произошло?

– Ничего. – Она быстро качнула головой. – Это я от счастья.

Максимилиан покорно вздохнул и уселся на соседний лежак.

– Можно я сделаю ветер не таким сильным?

– Конечно, извини.

Виола призвала свою Липучку.

– Выключи стены и ветер, аромат оставь.

– Слушаюсь. Выключаю стены и ветер.

Раздался щелчок и комната вернула свой обычный вид – окна, стены, мебель, полосатый ковёр на полу.

– Так отчего ты плакала?

Виола тут же заново всхлипнула.

– От счастья… Ты видел? Они так прекрасны…

Максимилиан хмыкнул. Да, пара вышла и правда чудесная, но лить по этому поводу слёзы? Какие они всё же, женщины, эмоциональные.

– Не поздно ли плакать?

– Да я весь день пыталась. – Виола достала платочек и стала комкать его в руках. – Но кто же мне позволит! Чуть стоит хлюпнуть носом, как толпа дочерей начинает вопить на ухо: «Что случилось, мама? Что произошло. Скажи, не пугай нас!» И приходилось успокаиваться, чтобы не наводили панику. Молоды ещё, не понимают, что иногда хочется просто всласть поплакать.

– Ну, тогда можешь плакать, – мужественно предложил Максимилиан, хотя, как и каждый мужчина, не переносил женских слёз. Однако чего только не сделаешь ради счастья любимой жены.

Виола тут же воспользовалась предложением и зарыдала с новой силой:

– Я так рада, так рада, что они сошлись! Господин Бослонцев великолепный человек, они будут счастливы.

– Целиком и полностью в этом убеждён. И если уж пошла о том речь, разве ты не должна вместо того чтобы плакать, торжествовать? Всё случилось, как ты хотела. Господин Бослонцев, несмотря на свою упёртость и нежелание жениться, сдался и сделал нашей дочери предложение. А Нинель так гордилась, что «спасла» сестру, что даже не заметила, что в спасении Яу не нуждалась. И это всё твоя заслуга.

Виола, вздохнула, расправила платочек и вытерла глаза.

– Ну что ты, Максик! Это не я.

– Да? – удивился он. – Разве это не ты сказала, что Яу следует встретить…

– Ах, это всё ерунда. – Виола откинула голову, прикрыла глаза и улыбнулась. – Что бы там я не планировала, что бы ни выдумывала… это неважно. Можно сколько угодно сводить двоих, знакомить, подстраивать встречи, но большего… Большего нельзя запланировать. Никогда ничей мозг не способен предугадать, будут ли двое вместе.

– А кто тогда способен?

– Кто? Судьба. Лишь она одна.

Максимилиан хмыкнул и решил, что, если уж у жены случился романтический настрой, лучше не провоцировать и помолчать, иначе придётся слушать о любви и судьбе до утра.

⁂

Утром молодожёны прилетели в забронированный домик на острове в Тихом океане. Конечно, и остров, и домик были идеальными, глаз не отвести, однако они смотрели только друг на друга.

И конечно, первым делом они поспешили консумировать брак. Всё случилось тут же, белым днём, под крики каких-то крошечных обезьянок, под белой занавеской, трепещущей от порывов ветра. Эрим был так упоительно настойчив, что в его руках, пожалуй, растаяла бы и глыба льда, что уж говорить о влюблённой девушке.

Нинель совершенно определённо могла сказать, что ни с кем другим подобное никогда бы не допустила. А попробовав второй раз, третий и десятый, добавила – да, никто другой, совершенно точно!

Целый месяц они прожили в идеальном мире, вдвоём, почти не отрываясь друг от друга, ну разве только чтобы посетить места уединённые. А после вернулись домой, и вдруг Нинель оказалась перед выбором.

– Как это жить в городе? – недоверчиво спросила она, когда флайка везла их обратно. Кожа всё ещё ощущала лучи солнца, под которым они загорали не более часа назад, тело находилось в приятной истоме после занятий, которыми они занимались с мужем полчаса назад, и думать о чём-то бытовом было весьма затруднительно.

– Почему ты удивляешься, милая? Разве это не было понятно с самого начала? Жена должна жить с мужем, я живу в городе. Значит, ты переедешь ко мне. Ты же не думала, что я смогу бросить работу и переехать жить в ваш дом к вашей семье? Или, что звучит ещё более нелепо, что мы станем жить раздельно, каждый сам по себе, как до свадьбы?

Нинель стыдно было признаться, что она не думала вовсе, как там будут обстоять дела после свадьбы. Её интересовали немного другие вещи, которые, впрочем, уже стали понятными.

– Да, но… Так странно, что теперь я стану жить в другом месте. В шумном городе. Кажется, я к такому не готова.

Эрим молча взял её руку, поцеловал пальчики и улыбнулся.

– Не волнуйся, ты сама не заметишь, как всё наладится. Поверь, такому живому и общительному существу, как ты, везде будет хорошо. Вот увидишь, ты быстро найдёшь себе дело по душе. А пока по возвращению навестим твою семью, убедимся, что они никуда не делись и в любой момент будут рады тебя видеть.

«Живому и общительному, найдёшь себе дело» – прямо польстил. Нинель промолчала, решив, что о её лени, о которой в их местности ходили легенды, лучше не упоминать, возможно, мужу сейчас это покажется совсем не смешным. Значит, в гости, к родителям, а там посмотрим.

Так и вышло. Вернулись в город они в четверг вечером, не успела Нинель в пятницу днём изучить своё новое жилище, как вечером уже летела на ферму Тенявцевых.

Семья так радовалась приезду Нинель с Эримом, что ни о чём другом, кроме как об их путешествии и планах, не могла говорить. И всё же перед сном, пока Эрим с господином Бослонцевым задержались в гостиной, обсуждая какие-то бесконечные важные дела, Нинель смогла зайти к Марии, где также нашла Яу. Сёстры по старинке упали на кровать Марии и принялись болтать, щекотать друг друга и смеяться.

Нинель долго рассказывала о своём муже и как она его обожает, и как приятно на него смотреть и слушать, даже Яу не смогла найти в её замужестве ничего дурного, о чём прямо сказала:

– Ты прекрасно выглядишь и кажешься совершенно счастливой, – улыбнулась Мария, которая почти весь вечер прятала глаза и по бледности всё так же сливалась со своими светлыми волосами.

– Да, я и правда счастлива.

– Я рада.

– Но расскажи же, как ты? Когда твоя свадьба? Нам ничего не сообщали.

Сестра слегка поморщилась:

– Всё прекрасно. Сообщать пока нечего.

– И когда же она состоится?

– Пока неизвестно.

– О свадьбе пока не объявляли, – вставила Яу.

– Как? Почему? – воскликнула Нинель. – Он что, передумал, отказался от своего намерения?

– Нет, просто не вижу смысла спешить, – ровно сказала Мария. – Следует тщательно подготовиться.

Нинель много чего тут же подумала, но смогла промолчать. Тем более, судя по позднему времени, Эрим уже ждал в спальне, и были некоторые супружеские обязанности, которые Нинель собиралась исполнить в обязательном порядке. Что-что, а эти самые обязанности она ни за что бы не пропустила! А с сёстрами, которые не желают распространяться, как обстоят дела, можно разобраться позже.

Правда, суббота прошла в обществе Виолы, которая не могла не припомнить, что следует научить дочь неким размывчатым секретам семейного счастья, и времени на что-либо большее не осталось.

А в воскресенье утром пора было улетать, у Эрима возникла необходимость с кем-то срочно встретиться.

После завтрака они уже прощались, как тут у Максимилиана прозвенел звонок. Тот глянул на экран своего телефона и сказал:

– Прошу прощения, но не смогу вас проводить. В связи с расширением фермы мы наняли троих помощников, они как раз прибыли, чуть раньше времени, так что я вынужден оставить вас, чтобы встретить их. К счастью, вы на нашей территории прекрасно ориентируетесь и не заблудитесь. И можно ли рассчитывать, что скоро вы снова нас навестите?

– Непременно, – поклонился Эрим.

И вот Нинель с мужем вышла из дому, в очередной раз распрощались с семьёй и отправились на площадку для флаек. Эрим приказал Липучке открыть дверцу и подал жене руку. Ему пришлось заменить свою модную флайку на другую, не такую скоростную, зато двухместную.

Нинель с улыбкой поднялась по ступенькам и удобно уселась в одном из кресел – мягкие боковины тут же обхватили со всех стороны, а под ногами надулась подушка.

Эрим закрыл дверь и запустил автопилот. Уселся рядом с Нинель, переждал, пока флайка поднимется в воздух.

Дом Тенявцевых становился всё меньше, вскоре показалась и ферма, и несколько человек, среди которых легко можно было узнать по одежде отца и сестёр, – видимо, они все пошли поприветствовать новых работников.

Потом ферма стала утекать вбок, и пропала, когда флайка набрала скорость.

– Включить мюзикл «Ночные огни Каматурга», – тут же приказал Эрим Липучке.

– Включаю.

Пространство флайки мгновенно заполнили звуки музыки, которую они услышали и полюбили во время медового месяца. Теперь каждая нота вызывала в душе романтический настрой, чем Эрим не преминул воспользоваться. Взглянув на жену, он приказал:

– Включить полумрак.

– Включаю.

Окна потемнели, свет потускнел, стало почти так же серо, как в утренние часы на улице.

– В два раза темнее и подсветку «огни города».

– Включаю.

Во флайке потемнело ещё больше, включилась подсветка, имитирующая цветные огоньки, стало очень красиво и романтично.

– Не помню, говорил ли я тебе, что тут весьма удобно целоваться.

– Я, конечно, верю тебе на слово, но думаю, что нам следует проверить.

– Тогда пододвигайся поближе.

Глаза Эрима мерцали, его улыбка становилась всё более предвкушающей, но тут что-то кольнуло Нинель. Словно кто-то разозлился на неё за что-то и ткнул иголкой в бок. Словно она чего-то не сделала, что-то пропустила… Где-то недосмотрела. Попыталась понять, что это… какой-то момент из ближайшего прошлого не давал отвлечься. Какой?

– Минутку.

Нинель отодвинулась от губ Эрима, который уже приготовился было вплотную заняться в дороге самыми приятными вещами и задумчиво наморщила лоб.

– Получить доступ к сети Тенявцевы, – решилась, отдавая приказ Липучке.

Эрим вздохнул и отодвинулся обратно, проявив чудеса терпения.

– Доступ получен.

Нинель с облегчением вздохнула, доступ могли и закрыть, повезло, что родители об этом не вспомнили.

– Запись с камеры номер восемь – улица.

– Слушаюсь. Запись открывается на текущем моменте.

– Нет. Отмотай на пять минут обратно.

– Отматываю.

– Выведи на экран.

– Вывожу.

Перед ними тут же раскрылся экран, на котором виднелось крыльцо чёрного хода, а чуть дальше домик, который предназначался для наёмного персонала. Максимилиан шёл к крыльцу в компании новых работников.

На крыльцо из дома высыпало семейство Тенявцевых, которые только-только проводили чету Бослонцевых и теперь побежали смотреть на новичков, которые станут им весьма близки – ведь по сути им предстоит жить бок о бок и тесно общаться довольно долгое время.

Нинель пристально наблюдала, как семейство обменивается приветствиями с новыми работниками, как смеётся Максимилиан, разряжает обстановку шутками, все немного болтают ни о чём как всегда в подобных случаях и расходятся. Максимилиан ведёт под руку Виолу, за ними увязываются девчонки, а один из работников разворачивается в сторону домика. Сразу сутулится, видно, что устал, его догоняет второй. Второй старше, но выглядит гораздо бодрей, кладёт первому руку на плечо и что-то говорит на ухо.

И вроде всё как обычно, ненадолго задерживается Мария, но почти сразу хватает юбки и забегает в дом. А третий, который так и стоял на месте, идёт следом за первыми двумя.

И оборачивается вслед сестре.

Что-то не так. Прямо сейчас. Прямо здесь!

– Двадцать секунд обратно, усилить звук, – командует Нинель, сама не понимая, к чему это всё. Зачем она подсматривает за собственными родственниками вместо того, чтобы целоваться с мужем, пить шампанское и любоваться имитацией ночного неба?

– Приблизь камеру к Марии, – не моргнув глазом, командует Нинель, словно и не слышит голоса разума. Разум, вздохнув, замолкает.

На экране все расходятся, а Мария поворачивается к тому новичку, который не ушёл. Он смотрит пристально, но не приближается.

– Крупнее, – командует Нинель.

Лицо незнакомца напряжено, у губ тяжёлые складки, взгляд пристальный. Глаза голубые, холодные до озноба.

Губы шевелятся.

– Я же говорил, Машка, что когда-нибудь тебя найду. Помнишь?

У сестры расширяются глаза, она замирает… всего на секунду. После, не отвечая, быстро разворачивается и несётся вслед за родителями.

А на лице чужака появляется улыбка – короткая, яркая, весёлая. И глаза, оказывается, совсем не ледяные, а прохладные, как вода тихого океана.

Интересное кино…

– Хм, – многозначительно протянул Эрим, ненавязчиво прижимаясь к Нинель. – И что бы это всё значило? Они что, знакомы?

– Ах, не бери в голову. Если что серьёзное, мы всё равно узнаем, а до тех пор чего судачить? Может, лучше вернёмся к поцелуям?

Приходится быстро выключать экран, слегка зевнуть, будто вовсе ничего интересного она не увидала. Не хватало ещё, чтобы муж заинтересовался секретами семейства Тенявцевых, а ещё хуже, чтобы начал в них вмешиваться. Нинель свято уверена, что ни в коем случае нельзя вмешиваться в отношения двоих. Вот взять их с мужем – Виола как ни пыталась женить Эрима на Яу, всё равно не вышло! Если уж суждено двум людям встретиться, по какой бы то ни было причине, нельзя туда лезть, ну вот ни в коем случае – только хуже сделаешь!

– С удовольствием! А что насчёт шампанского?

Эрим тут же забыл об увиденном. Да и правда, разве сейчас время думать о ком-то другом, даже если речь о родственниках? Сейчас, когда поблизости нежная и послушная жена?

Нинель вспомнила вкус вина, в компании которого они проводили пару раз вечера на берегу океана.

– О! Шампанское – это то, что заставит меня любить тебя ещё больше. Если это возможно.

– Тогда выпьем.

…Над душистыми полями летела окутанная ночью флайка, в которой звёздами любовалось уже двое.

Мечты сбываются.

История вторая. Мария

День, когда с ней приехали знакомиться Виола и Максимилиан Тенявцевы, стал для Марии днём спасения не только от одиночества. Этим днём её спасли от позора.

Впрочем, это Мария поняла гораздо позже. Она хорошо помнила, как сидела, забившись в угол игровой комнаты, мрачной и пустой, потому что все дети были на улице. Пустой настолько, что даже мультяшных интерактивных героев на стенах выключили – стены были совершенно белые и мёртвые. Как сидела и глотала слёзы, вспоминая, как чуть раньше они стояли вокруг и смеялись. И как он кричал. Было очень больно. Больно и обидно.

Это всё новенькая. Она подговорила Марию не бояться и открыться, ведь именно так поступают девушки в фильмах и песнях. Признаются и становятся невестами, обретают родственную душу до конца своих дней.

Панкрат появился в их детском доме полгода назад. Он был совсем самостоятельным, ведь ему уже исполнилось четырнадцать. Даже родителей новых не хотел, наоборот, говорил, что ему хватило прежних, с которыми казалось, это он взрослый, а они – дети. Только и делали, что играли в виртуальные игры, сутками напролёт не появляясь в реальности. Дошло до того, что при желании поговорить с мамой или папой Панкрату приходилось заходить в сеть и запрашивать диалог. Он почти и не учился ничему, и у врачей не был, и за пределы квартиры не выходил. Так что теперь словно губка поглощал всё новое, обожал исследовать окрестности, быть в обществе себе подобных и более того, у Панкрата появилась мечта – он хотел стать гонщиком. Да, именно так – гонщиком! Хотел с таким жаром, что вокруг ни осталось ни единого человека, который не был бы в курсе его желаний.

А Машка с первого взгляда поняла, что когда-нибудь станет его женой. Ну а как иначе? Разве муж может быть внешне или внутренне другим? Нет, конечно, только таким, как он.

Только вот Панкрат не обращал на неё внимания, как и на других девчонок. Да, ей уже почти тринадцать, совсем взрослая, но куда ей тягаться с гоночными мотоциклами? Так и приходилось прозябать по уши в неразделённой любви.

И вот вскоре Панкрату пятнадцать. День рождения становился всё ближе, и гудели дети всё больше. Ждали все. А всё потому, что воспитатели однажды сдались, не могли не сдаться, и разрешили Панкрату участвовать в подростковых гонках. И обещали купить ему на день рождения подержанный гоночный аэробайк. Конечно, скорость тот развивает только вполовину возможной, но зато это будет его личный аэробайк, целиком и полностью, навсегда, и Панкрат может делать с ним всё, что ему вздумается.

Надо ли упоминать, что Панкрат днём и ночью только и делал, что ждал? А имея врождённую харизму и обаятельность, невольно влиял на всех остальных мальчишек детского дома?

Ждали все. И только Машка томилась своим безответным чувством. Она влюбилась, но совместное будущее всё ещё оставалось под вопросом, ведь никаких разговоров между ними не шло. Какое там! Если Панкрат и мог о чём-то говорить, кроме своего будущего аэробайка, то только о еде и о том, как бы смыться ночью из комнаты на прогулку к реке или в лес, чтобы не заметили. В общем, у него наблюдалось полное отсутствие романтики и чуткости к чувствам других.

Верно, Машка страдала бы втайне ещё долго, но в детском доме появилась Всемира. Новенькая сумела сдружиться с Машкой и выпытать все её нехитрые тайны. А после убедила, что только смелые и дерзкие идут под венец с любимыми, остальные трусихи до конца жизни сидят в виртуальных чатах и притворяются успешными красотками. В общем, против Всемиры шансов у Машки не было, та всё же старше – ей четырнадцать и, следовательно, опытней.

Итак, следовало не стесняться и признаться в своих чувствах, Панкрат только того и ждёт, чтобы получить озарение, ответить взаимностью и поклясться в своей вечной любви.

И понятное дело, кое-как признаваться нельзя. Этот момент стоит сделать незабываемым, ведь Машка не собирается влюбляться и признаваться каждый год? – подозрительно уточнила Всемира. Конечно, нет! Как она вообще могла подумать такое о Марии? Неужели та выглядит настолько неблагонадёжной и ветреной? Нет! Эта любовь единственная, глубокая, до самой смерти! Не бывать другой!

Подруги слегка поссорились, после помирились, и Всемира продолжила строить планы. Если коротко – признание должно было быть фееричным, чтобы запомниться навсегда!

А место и время подходящее уже есть – его день рождения. Лучшего времени не придумать. Осталось решить, как именно обставить признание, чтобы сделать его незабываемым. Тут в ход пошла сеть, подборки картинок с сердечками и разнообразные душещипательные истории.

Так, с большими усилиями, признание было подготовлено.

А дальше произошло вот что.

Наступил день, которого Панкрат ждал уже два месяца. Ему исполнилось пятнадцать, и сбылась мечта – сегодня в его владение переходил настоящий, пусть и потрёпанный, гоночный аэробайк.

Панкрат подскочил на рассвете, и вместе с ним моментально, как по щелчку, проснулись все остальные живущие в доме восемь мальчишек. Через две минуты вся гурьба была одета и торопилась в праздничную комнату. Каждое день рождения там хранились подарки, именинник сразу после завтрака в окружении персонала и других детей следовал в эту сказочную комнату, где все его поздравляли и предлагали ему открывать подарки, а со стен хлопали и пели песенки сказочные персонажи.

Но, конечно, Панкрат не пожелал ждать завтрака. Он столько ждал, что как-нибудь обойдётся без взрослых и посторонних, чтобы открыть единственный подарок, который ему нужен.

Всей гурьбой мальчишки побежали в сказочную комнату. Ворвались, словно банда грабителей – внутри тихо и темно, глаз можно выколоть. Кто-то врубил свет. В пустой комнате стоял у стены всего один стол, а на нём – коробка, почему-то розовая. Но разве до таких мелочей, когда исполняется мечта?

Панкрат схватил коробку, попытался разорвать, но сил не хватило, пришлось открыть. В этой коробке оказалась другая, поменьше. В ней – третья. Пришлось открывать ещё и ещё. Мальчишки вокруг гомонили и подзадоривали, даже девчонки какие-то появились, дом просыпался и наполнялся звуками, вокруг уже лежали горы разноцветного картона, а коробки всё не заканчивались, только становились раз от раза меньше. Верно в последней – ключ-карта!

Вот она последняя, в сердечках. Панкрат оторвал крышку и от неожиданности отбросил коробку в сторону. Из коробочки выскочил цветок, который чуть не ткнулся ему в глаз, и Панкрат не сразу понял, что цветок не настоящий, а иллюзорный.

Коробочка тем временем упала на пол, приземлилась на дно. Цветок – прекрасная радужная роза покачивался, тряся лепестками, а потом над ним соткалось лицо. Машкино. Она мило покраснела и чётко сказала: «Я тебя люблю!»

Все замерли. Пацаны стояли вокруг и лупали глазами, Панкрат не сразу очнулся.

– Что-о-о? – наконец, завопил он. – Где мой аэробайк?!

Каждый, вероятно, способен понять, как сильно разочарование человека, который протянул руку за тем, о чём давно и горячо мечтал, а эта вещь растворилась и прошла сквозь пальцы. И ничего после себя не оставила. Вот такое чувство нахлынуло на Панкрата.

Он оглядывался, белый от ужаса и шока. Его аэробайк, смысл всей его недолгой жизни, где он? Вокруг его не было, зато была девчонка по имени Машка, незаметное белокурое создание, похожее на выряженную куклу. Это она, она всё испортила!

Панкрат подлетел к Машке, схватил за грудки и стал трясти, словно дерево со спелыми яблоками.

– Это ты? – кричал он, брызжа слюной. – Куда ты дела мой аэробайк? Где он? Дура! Что ты с ним сделала? А? Говори!

Тут и взрослые подоспели. Няни охали и ахали, отрывая Панкрата от Машки, воспитатель строго прикрикнул:

– А ну хватит!

Воспользовался паузой и быстро объяснил:

– Аэробайк твой в сарае стоит. Доставили поздно ночью, мы не успели его запаковать. Думали, пока вы на завтраке, справимся, а ты тут спектакль устраиваешь! Вы почему не подождали завтрака?

– В сарае?

Панкрат моментально забыл и про Машку, и про взрослых, его и след простыл – он уже бежал в сарай. Кодла пацанов и девчонок как бешеная карусель неслась за ним.

Никто не вспомнил про Машку и не заметил её разбитого сердца. Разве что старая нянечка, однако её жалость Машке была нужна меньше всего. Дети веселились где-то там, вдалеке, прыгали и вопили на улице, потом в столовой, с жаром обсуждали аэробайк, пока она, сбежав ото всех, пряталась в детской, и даже Всемира не составила ей компанию, предала, развлекалась там, с остальными.

Машкино сердце было растоптано. Её любовь превратилась в яд и медленно травила душу. Когда после завтрака её нашла воспитательница и сказала, что некое семейство Тенявцевых хочет познакомиться с Машкой, вдруг они понравятся друг другу и смогут жить вместе, она сама настояла на своём немедленном отъезде, хотя обычно встречу готовили некоторое время. В этот раз Машка была готова за полчаса, в течение которых указывала биоту в спальне, какие вещи собирать.

Она ушла из детдома, где провела всю жизнь, и не оглянулась. Ушла и унесла знание о том, что все мужчины – бездушные гады.

⁂

Прошлое мучило Марию всю ночь. Каждую секунду своего подросткового унижения, своей оглушительной боли они пережила так ярко, словно это произошло только что. А потом ломала голову, зачем он явился…

Много лет назад при первой встрече Виола, когда увидела Машку, расплакалась. Мария помнила, как она вошла в комнату, где её ждали предполагаемые родители, как она вся ещё была мыслями в прошлых переживаниях, выпячивая подбородок и твердя, что никогда и никого больше не полюбит, будь она проклята! И увидела Виолу, у которой задрожали губы, и потом та расплакалась.

– Доченька, – хлюпнув носом, сказала Виола. – Ты же моя дочка, правда? Ты же пойдёшь к нам жить? Ко мне и папе?

Мужчина, который стоял с женщиной рядом побледнел и выглядел таким испуганным и взволнованным, словно вот-вот грохнется в обморок. Его усы забавно шевелились.

Машка посмотрела на них и забыла, что минуту назад клялась всеми ей известными страшными клятвами до конца жизни больше ни к кому ни за что не привязываться. Но ведь родители – это другое? Для них ведь можно сделать исключение?

Она моментально нарушила клятву и полюбила их. За это желание заботиться в глазах, за слёзы, за надежду, которой они все были окутаны. Полюбила, потому что не могла иначе.

Конечно, она уехала с ними. В свой новый дом, к своей новой семье, к новой, счастливой жизни, где всё иначе, всё другое, даже имя. Мама, кстати, и предложила изменить панибратское «Машка» на взрослое и элегантное «Мария».

В общем, жизнь тогда неожиданным образом наладилось и не сказать, чтобы она часто вспоминала прошлое, однако… что же он тут делает? И что это за заявление прозвучало, будто он обещал её найти? Мария не помнила, чтобы Панкрат сказал ей хоть слово после тех сумасшедших криков, когда он её тряс и орал, требуя вернуть свой проклятущий аэробайк. Как будто такую махину можно спрятать в тумбочку!

И всё же… Он здесь, искал её, и не просто так.

Наверное, хочет отомстить?

Мария обняла подушку, опухшими от слёз глазами уставилась на стену, куда в окно светила луна и представила, что Панкрат все эти годы ненавидел её с тем же непрошибаемым упорством, с которым он добивался в собственное владение гоночный аэробайк. М-да…

Не складывается что-то. Они уже не подростки, чтобы вкладывать себя целиком в какую-то идею, будь то любовь или ненависть. В общем, нет, он никак не мог преследовать Марию, чтобы отомстить. А что тогда? Может, влюбился? Понял, что наделал, когда было уже поздно, и много лет страдал, и пытался это исправить? Тоже нет, так только в фильмах бывает, подумала Мария. В тех, которым она давно уже не верит.

Неизвестно, почему он явился. Скорее всего… если уж по правде и исключить всякую мистическую ерунду, Панкрат просто нашёл работу и приехал работать, а Марию встретил случайно, ну и от неожиданности брякнул первое, что в голову пришло. Да, такое объяснение весьма разумно, уж всяко разумней кровавой мести или безумной любви.

Тогда что делать?

Мария прислушалась к себе, к своему сердцу и неожиданно испугалась. Кажется, оно билось не так спокойно, как долгие годы до этого. Конечно, как и каждая девушка Мария верила в любовь… гипотетически, однако не могла представить, что сама способна кого-то полюбить. После того ужасного случая, навсегда оставившего сердце разбитым? Нет, нет, это невозможно!

Но в данный момент сердце необъяснимым образом ускорилось. Панкрат изменился, она даже не сразу его узнала – рыжеватые волосы стали темнее, с медным отливом, глаза словно посинели, и, конечно, фигура окрепла, обросла мышцами. Раньше он был худой как палка, вечно дёрганный, на месте усидеть не мог, а сейчас ни одного лишнего движения. Единственное, что осталось прежним – непробиваемая уверенность в себе и очарование, которое он как лампочка излучал вокруг себя.

Буду делать вид, будто ничего не помню, решила Мария уже под утро, с больной от усталости и недосыпа головой. Не помню, и всё тут, пусть работает себе спокойно, по правде говоря, они и пересекаться почти не будут, Мария фермой и туристами не занимается, только счетами и перепиской, а новых работников Максимилиан нанял как раз для работы по ферме. Да, это самое верное решение, так и следует поступить.

Не успела она заснуть, как затрезвонил будильник. Вставать не хотелось, но она же не Нинель! Мария ответственная, серьёзная, пунктуальная, на неё можно положиться.

Мария поднялась, морщась, словно с похмелья. Выглядела она ужасно, пришлось постараться и заставить биота наложить вариант макияжа «Экстра». Пришлось слегка опоздать на завтрак, однако выглядела она теперь почти как обычно.

За завтраком Максимилиан вдруг объявил, что в связи с появлением работников и отсутствием Нинель, которая как-никак, когда-никогда, а выполняла часть работы, некоторые обязанности остальных теперь будут корректироваться по мере отработки механизма ферма – туристы. Так что всех ждут изменения, а какие – будет ясно чуть позже.

«Лучше бы я этого не слышала, – с волнением подумала Мария, – с моим везением я получу то, чего больше всего не хочу и боюсь». Но потом решила не паниковать раньше времени.

– Кстати, – Виола словно гончая, почуявшая лису, повернулась к старшей дочери. – Что там Лиран? Когда соберётся нас навестить?

Уж лучше бы про работу говорили, тут же переменила своё мнение Мария. Откашлялась и ровно сказала:

– Я с ним пока не связывалась.

Все с любопытством уставились на неё, ожидая подробностей, но спрашивать или побоялись, или постеснялись, всё же некий такт в семействе Тенявцевых имелся, без него с большим количеством дочерей никуда.

Мария воспользовалась тем, что окружающие стесняются спросить что-нибудь ещё и скромно промолчала. Эта свадьба, на которую она согласилась, конечно, случится рано или поздно, но ведь не к спеху? Вся жизнь впереди, можно спокойно узнать друг друга, потом решить бытовые вопросы, как, где и на что жить, а потом и саму свадьбу играть. В общем, спешить Мария не собиралась.

Подождав ещё пару минут и убедившись, что никто ничего не рассказывает, Максимилиан допил чай и сложил приборы.

– Так, ну если я не нужен, то пойду.

– Иди, конечно, милый, – улыбнулась Виола. – У тебя сегодня много дел. Если что, зови скорее нас, мы поможем.

Не прошло и пяти минут, как все остальные члены семьи разошлись вслед за отцом. Мария вернулась в комнату и проверила полученные сообщения. Реклама, напоминания об уроках, приглашения куда только угодно… и звонок от Лирана, который она не приняла.

– Липучка, Лиран оставлял сообщение?

– Да.

– Включи.

– Включаю.

Раздался щелчок и голос:

– Мария, и снова я не застал вас на месте. Если так пойдёт дальше, я буду думать, будто вы вовсе не хотите меня видеть и слышать. Ответьте же, наконец.

Голос звучал укоризненно, но без обиды, скорее, весело. Именно поэтому Мария и согласилась выйти за него замуж – Лиран совершенно не умел обижаться, а это весь крайне утомительно – продумывать каждое своё действие и слово, находясь подле обидчивого человека. Кроме того, во время общения Марии казалось, в её присутствии Лиран не особо-то и нуждается, прекрасно разговаривает сам с собой, однако, поди ж ты – требует внимания.

Нет, пожалуй, действительно стоит с ним связаться и поговорить. Только о чём?

Завтра, да, она поговорит с ним завтра. Куда спешить?

– Вы просили напомнить, – словно прочитав мысли хозяйки, прозудела Липучка. – Что вам необходимо поговорить с Лираном. Напоминаю.

– Ну что же ты не сказала раньше? – возмутилась Мария, однако ответа не получила. Липучка напоминает только в указанное время, так что вопрос был риторическим. Итак, получается, она уже откладывала разговор.

– Сколько раз я оставляла такое напоминание?

– Пять. И ещё три до сброса напоминания.

Да, это нехорошо. Похоже, откладывать дальше просто неприлично. Но что сказать?

Мария уселась на подоконник, выложенный подушками, и задумчиво уставилась в окно. Впрочем, к чему забивать себе голову? Он же звонил, следовательно, он хочет поговорить, значит, найдёт тему.

Она взглянула в зеркало – вдруг стоит что-нибудь поправить во внешности? Но из зеркала смотрела идеальная девушка с безмятежными голубыми глазами и аккуратными белоснежными локонами, нечего прибавить, нечего отнять.

Причин оттягивать разговор не было.

– Липучка, соедини с Лираном. Если он ответит.

– Соединяю.

Была, конечно, небольшая вероятность, что он сейчас занят. И правда, ведь может он не ответит. Может…

– Мария?

Эх.

– Доброе утро, – она улыбнулась при виде воодушевлённого лица. Кажется, Лиран на работе. Вот за это его и выбрала мама! Много ли вы знаете сыновей министра, которые с энтузиазмом работают и учатся вместо того, чтобы просаживать папины капиталы?

– Сегодня мне сопутствует удача! – заявил польщённый Лиран. – Моя звезда засияла со всей силой. Как дела в семействе Тенявцевых?

– Благодарю, всё хорошо. А у ваших родственников?

– Мои домашние тоже в порядке. Чем вы были так заняты, что не звонили несколько дней подряд?

Вот он – момент, из-за которого и сейчас звонить не хотелось! Но рано или поздно это неизбежно пришлось бы сделать.

– Я прошу меня простить, слишком сильно увлеклась организацией фермерских экскурсий. Вы, как человек увлечённый своей работой, должны меня понять.

– И понимаю, но надеюсь, что мной вы однажды увлечётесь ничуть не меньше!

Опять он шутил. Любой другой обиделся хотя бы немного, но не Лиран.

– Уверена, что так и будет, – без особой уверенности ответила Мария.

– Возможно, чтобы приблизить этот светлый момент нам с вами стоит встретиться? Куда бы вы хотели сходить? Ресторан, кино, театр, виртуализатор или, возможно, зоопарк?

– Скорее, кино, однако не в ближайшие дни.

Впервые с начала разговора его улыбка исчезла.

– И когда же мы увидимся?

– Я проверю свой график и перезвоню. А сейчас прошу прощения, мне нужно приступать к работе. Была рада поговорить.

Он только открыл рот, как Мария махнула рукой, подавая знак Липучке, которая тут же отключилась от канала связи. Не очень корректно таким образом прерывать разговор, однако ни сил, ни желания оправдываться не имелось.

Нет, встретиться никак не выйдет, у неё же хлопот полон рот. Вот рекомендации турагентств не изучены, а ведь они могут быть крайне полезны. И финансовые отчёты с городскими турфирмами не сверены. Кто всё это станет делать, если Мария полетит в город развлекаться? Нет, нет, она не может бросить всё на самотёк в угоду собственным желаниям! Она же не Нинель!

Но вначале нужно понять, как там на улице, всё ли в порядке?

Мария прильнула к стеклу.

За окном можно было увидеть Максимилиана, который спешил на встречу с новыми работниками. Вон они, ждут у фермы.

И хотя сегодня все в рабочей одежде, Панкрата легко узнать – по неким мелким движениям, которые ему присущи, которые Мария в прошлом хорошо запомнила, так как постоянно за ним наблюдала. Вот, так локтём он дёргал и раньше, когда ему что-то не нравилось или шло не по его желанию. Интересно, что его не устраивает?

Мария вдруг очнулась, отвернулась от окна. Надо же до чего дошло – подглядывает за собственным отцом и за людьми-работниками, словно какая-то изнывающая от скуки и нехватки сплетен матрона. Пора прекращать.

Но глаза снова украдкой взглянули… в последний раз.

Нахлынуло воспоминание – стыд и обида, и это его искажённое злостью лицо, когда он вопил… Столько лет прошло, Мария тогда готова была умереть, только бы не чувствовать боли. А сейчас?.. Она ведь повзрослела и не позволит детским обидам выводить себя из душевного равновесия? Вчера всё было решено – Панкрат станет спокойно работать, она – держаться подальше и делать вид, будто они не знакомы, будто ничего между ними не случалось, будто ей не нанесли смертельной обиды, будто она никогда и не была в него влюблена. Теперь всё иначе, Мария – юная прекрасная девушка из хорошей семьи, которая вскоре выходит замуж за превосходного молодого человека. Она будет счастлива, и говорить больше не о чем.

Соскочив с подоконника, Мария отправилась в кабинет проверять счета и выплаты.

К обеду большинство дел было сделано, стало поспокойней, но ненадолго – родители объявили неожиданную новость.

– Через два дня мы с Виолой отправляемся на конференцию животноводства, на искусственный спутник Кафше, – сообщил Максимилиан, едва опробовав черепаховый суп. – Пришло приглашение. В последнее время отчего-то всё случается раньше запланированного! Конференция должна была пройти через два месяца, однако её перенесли. Я рассчитывал, что к тому времени подготовлю своих новых помощников к полному управлению фермой, однако придётся положиться на их опыт работы и на Марию, которой придётся всё контролировать. Извини, дочка, но кому ещё я могу доверить свою ферму?

Мария вначале чуть не вскрикнула от ужаса, однако теперь прикусила язычок. Папа относился к ферме так, словно это его живое сердце. Он выстроил её, вырастил с ноля и действительно, кому ещё мог доверить? Каков бы ни был опыт новых работников, они наёмные работники, а Мария – дочь. Нинель, будь она дома, смогла бы помочь, однако сестра перебралась жить в город. Зато Яу будет рядом, значит, Мария останется не одна.

– Нас не будет всего две недели или чуть дольше. Ты замечательно со всем справишься! – Виола зато ничуть не волновалась. – Тем более папа постоянно находится на связи, в любое время ты сможешь попросить у него совета.

– Конечно, мы с Яу справимся, летите спокойно, – ответила Мария.

– Ничуть не сомневаюсь, – спокойно сказала Виола.

После обеда Максимилиан уделил время дочерям и посоветовал обратить внимание на некоторые особенности, за которыми им предстоит следить во время своего отсутствия.

– Я оставил главным по туристам Геннадия Павловича, он самый старший и, вероятно, самый опытный наш работник.

– Ты уверен? – спросила Мария.

– Нет, но, судя по резюме, у него большой опыт работы на должности управляющего фермой. Придётся рискнуть и поверить на слово, другого выхода я не вижу. Мы поговорили – вроде бы вполне нормальный и понимающий человек, но ты всё равно присматривай за ним и в случае чего связывайся со мной.

– Не волнуйся, папа, я буду настороже.

– Хорошо. Как это всё не вовремя, эта конференция, сам не знаю, зачем я записался!

Мария улыбнулась. Максимилиан любил поворчать, однако она была уверена – он с удовольствием проветрится, посетит конференцию и послушает о животных, отдохнёт и приедет помолодевшим, довольным.

– Затем, чтобы жизнь не была сплошной работой, а приносила радость.

До отъезда родителей оставалось полтора дня. Забот было много, поэтому Мария не вспоминала ни о чём постороннем. По крайней мере, она свято в это верила.

И вот перед отъездом, когда биот уже грузил вещи во флайку, планы изменились.

⁂

Каждая женщина, вероятно, представляет, как сложно собрать вещи в короткую поездку. Да ещё неизвестного формата. Будут ли на конференции строго научные выступления, куда требуется появляться при полном параде? Или так же будут вечеринки с особым дресс-кодом? А как насчёт пляжного отдыха, ведь великолепный пляж всего в сорока минутах лёта от гостиницы? Но если выступлений и дискуссий будет слишком много, на пляж они не успеют. И ещё – погода в той местности крайне переменчива, то жара, то холод.

Выход один – брать эскизы для одежного принтера. Дороговато, зато можно хоть миллион привычных вещей распечатать в кратчайшие сроки.

Но это, конечно же, не касается личных предметов! Любимую зубную пасту никакой суперсложный принтер не отобразит в полной мере, проверено собственным опытом. Пасту придётся везти с собой. И духи. И драгоценности, ведь напечатанные золото и бриллианты неприлично носить в высшем обществе. На настоящие, сделанные природой, ставят пломбу, и купить подделку – себя не уважать.

Но остальное можно не везти. Однако взять чемодан дешевле, чем печатать, раз уж он входит в стоимость билета.

Вот таков примерно был ход мыслей Виолы, когда активизировалась Липучка.

– К вам посетитель.

– Ко мне? – удивилась Виола, потому что никого не ждала, а домашние входили без стука. – Кто?

– Ваш новый работник, обозначенный в базе как Панкрат Муромцев.

Вот так гость!

– Ладно, впускай.

Дверь щёлкнула, открылась, и в комнату вошёл молодой человек, один из тех, кого нанял Максимилиан и с кем Виола знакомилась на днях. В тот раз она не обратила на него особого внимания, все трое были для неё одинаково незнакомы. Однако сейчас рассмотрела подробнее.

Молодой человек был очень интересным. Конечно, не так изыскано красив, как Лиран, с которым они разговаривали полчаса назад. И осанка попроще, и держится не с тем врождённым аристократизмом, однако… Широкая и уверенная улыбка, спокойствие и выветренность в каждом движении – ничего лишнего, ничего чрезмерного, заискивающего или лживого. Крайне приятный молодой человек.

Приветствуя, он легко склонил голову.

– Добрый день, госпожа Виола. Или госпожа Тенявцева? Как мне вас называть?

– Смотря зачем вы пришли, – ответила Виола, с удивлением обнаружив, что в собственном голосе сквозит кокетство.

– Познакомиться. И… – Эффектная пауза. – Попросить помощи.

– Да? Как интересно.

Виола была по-настоящему заинтригована. Чувствовалось в этом молодом человеке напористость, прикрытая очарованием. Оставалось выяснить, какая разновидность напористости ему присуща – хорошая, ведущая к достижению правильных целей, или плохая, пустая, тешащая самолюбие да бахвальство.

– Тогда прошу, присаживайтесь.

Она уселась на кресло и щёлкнула пальцами – Липучка тут же включила гостиную, один из самых изысканных интерьеров, визуальную копию спальни императрицы Марии Александровны в Зимнем дворце Санкт-Петербурга. Это была любимая комната Виолы, приводившая в постоянное восхищение, – тёмно-голубые стены, белоснежный потолок и малиново-белый ковёр. Стоило его включить, как спина сама собой выпрямлялась и голос становился величественным.

Панкрат оглядел комнату и впечатлялся.

– Очень красиво. У вас потрясающий вкус!

Льстец, подумала Виола и улыбнулась. Гость тем временем сел в другое кресло.

– Так вот, я пришёл по поводу вашей поездки. Господин Тенявцев оставил управляющим Геннадия Павловича и не пожелал слушать моих доводов. Я же считаю, что главным по туристам нужно оставить меня.

– Почему же вы так считаете?

– Геннадий Павлович бесспорно имеет большой опыт ведения фермерского хозяйства. Однако он не умеет работать с людьми. Особенно с капризными людьми, а все туристы по определению капризны. А вот я умею.

Панкрат уверенно развернул экран с какими-то графиками.

– Я изучил ваших гостей и прибывшие группы за последний месяц. Изучил их анкеты с отзывами и пожеланиями, которые они оставили после поездки. Многие владельцы туристических объектов их не смотрят, а жаль. Так вот – я знаю, чего от них ждать и чего они хотят. Руководить приёмом туристов должен я.

– С чего же вы, молодой человек, решили, что мой муж послушает моего совета, раз уж он уже решил сделать иначе?

– О, я уверен, госпожа Виола, что он не сможет отказать своей любимой жене. Стоит ей улыбнуться всего лишь раз, как господин Тенявцев без раздумий выполнит любое её желание.

Голос у него стал вкрадчивый и очень честный. Виола не почувствовала фальши. И посмотрела на него внимательней – вне всяких сомнений очень любопытный молодой человек.

– И зачем мне просить мужа это сделать? – наконец задала она главный вопрос.

Он коротко улыбнулся:

– Очень просто. Вскоре я стану вашим зятем. А значит, относится к делу уже сейчас буду не как наёмный работник, а как член семьи. Уверенный в том, что делает член семьи, смею заверить.

Виола уже в который раз за короткий разговор не сразу пришла в себя от удивления.

– Что вы сказали? Зятем?

– Именно это я и сказал.

– И что же, невесту уже выбрали?

– Уже выбрал, – невозмутимо подтвердил Панкрат.

– Могу я поинтересоваться, кого?

– К сожалению, нет. Но думаю, по вашему возвращению вы узнаете.

О, этот молодой человек знал, как заинтриговать. Если он и правда так же хорош в работе с туристами, то действительно, его кандидатура придётся вполне к месту.

– И всё же, кто из моих дочерей заставил вас подумывать о женитьбе?

– Госпожа Виола, прошу, не заставляйте меня отвечать. Я суеверен. Скажешь вслух – и твоё желание не исполнится. А это желание, пожалуй, главное в моей жизни, уверен, вы меня понимаете.

Снова польстил. И на своём настоял. Виола неожиданно почувствовала некое смутное восхищение. Максимилиан был таким же в юности – шёл вперёд, не замечая препятствий, но при этом не лез по головам. Она всегда искренне восхищалась мужем, который основал своё дело и сделал его прибыльным. Кажется, этот молодой человек состоит из такого же теста.

– Я поговорю с господином Тенявцевым, – величественно согласилась Виола.

– Ничуть в вас не сомневался. – Он встал, аккуратно поцеловал ей руку. – Клянусь, вы не пожалеете.

– Надеюсь.

Гость ушёл, а Виола долго ещё сидела, отстранённо разглядывая синюю мебель и стены, и размышляла, как и что пропустила. Одна из её дочерей испытывает к этому приятному молодому человеку личную симпатию? А когда и где они успели познакомиться?

Вряд ли он говорил о младших, у тех пока один ветер в голове. Значит, или Яу, или Мария, но обе вели себя как обычно, да и легкомыслием не отличались, а только так можно объяснить любовь с первого взгляда.

Впрочем, в любом случае стоит принять меря безопасности, молодой человек, хотя и приятный, однако, совершенно незнакомый и может преследовать свои интересы.

Виола подключилась к системе охраны дома и задала цель отслеживать действия нового работника и в случае чего мгновенно сообщать ей.

На этом и успокоилась.

⁂

О решении изменить управляющего отец объявил перед самым отлётом. Просто позвал Марию в кабинет, где находился Панкрат и сказал:

– Милая, планы немного изменились. Старшим по туристам останется Панкрат, вы знакомы, Геннадий Павлович будет заниматься непосредственно работой ферм. Думаю, такое разделение обязанностей позволит всем нам работать максимально эффективно. Помогай им, а я оставляю за тобой право последнего слова.

Панкрат тем временем коротко поклонился. Мария, конечно, не смогла возразить, причин не было, поэтому просто пробормотала нечто невразумительное и отправилась провожать родителей. Когда состоялось прощание, а флайка скрылась на горизонте и уже откладывать было некуда, она развернулась и еле поплелась в сторону дома. Как-то неожиданно всё произошло, следовало немного подумать и прийти в себя.

– В кабинете вас ожидает управляющий по туристам, – равнодушно сообщила Липучка. Мария даже вздрогнула, представив эту картину.

Что же теперь делать? Всё расчёты держаться в стороне рассыпались прахом. Теперь, хочет она того или нет, им придётся общаться. Каждый день. И не по одному разу.

Она остановилась прямо на дорожке. В глазах всё расплылось.

Мария не знала, сколько простояла вот так, ни о чём не думая, только вздрогнула, когда над ухом кашлянули. Испуганно вскинулась, но к счастью, это была Яу.

– Ты чего тут застыла? – спросила сестра и отвела глаза. Красные, видимо, плакала.

Родители улетели, да, а Мария, ошарашенная новостью про управляющего по туристам, даже не сразу сообразила. Да она хотя бы пожелала им хорошей поездки? Хотя бы обняла на прощанье Виолу?

И сейчас… словно мраморное изваяние застыла посреди дорожки. А всё из-за чего? Из-за него!

А с какой, скажите, пожалуйста, стати?

Нет, определённо нельзя позволять кому-то проделывать с тобой такие вещи. Следовательно, придётся делать вид, будто она его не помнит. Действительно! Не помнит, и всё тут, пусть говорит что хочет, никто же не обязывает Марию признавать наличие знакомства и общего прошлого?

Корректное, профессиональное, рабочее общение – вот всё, что требуется. Не допускать панибратства и держаться строго – это она сможет.

Они с Яу отправились к дому рука об руку.

– Вначале Нинель уехала, теперь родители, – тем временем вздохнула сестра.

– Они уехали ненадолго, не успеешь соскучится, как вернутся. А Нинель вышла замуж и вроде счастлива, за неё стоит порадоваться.

– Я радуюсь, но уже соскучилась.

– А я знаю, как тебе помочь!

– Как же?

– Будешь много работать. Сейчас, сама понимаешь, лишний час-другой на работе только на пользу ферме. Ну вот, и работа отлично отсекает лишние переживания.

– Конечно, если нужна помощь, только скажи.

Мария, честно говоря, не чувствовала особого энтузиазма, который пыталась продемонстрировать, однако верила – если долго себя в чём-то убеждать, однажды это убеждение станет истиной. Проще говоря – повторяй каждый день, что ты красавица – и ты ею станешь.

– Хорошо, Яу, попозже с тобой встретимся.

Сестра засмеялась.

– Заговорила, как начальник.

В холе Яу направилась в свою комнату, а Мария остановилась возле ближайшего биота и задумалась.

– Липучка, – вызвала личного виртуального помощника.

– Слушаю.

– Где младшие?

– Проверяю… Младшие сёстры находятся во дворе, камера три-десять.

– Что делают?

Липучка несколько секунд молчала.

– Играют в игры на деньги.

– На деньги?! – воскликнула Мария, взмахнув руками, будто хотела схватиться за голову. Не успели родители улететь, даже дух их из дома не выветрился, а младшие дочери уже играют на деньги, что им категорически запрещено и это только начало!

– Напомни им про запрет и наказание.

– Слушаюсь. Напоминаю. Их помощникам направлено уведомление с пометкой «Немедленно озвучить».

– Мои права позволяют отправлять членам семьи такие уведомления? – удивилась Мария. Озвучивать какие-либо распоряжения без разрешения владельца Липучка могла только от хозяина дома и семьи.

– Да. Ваш статут поднят до хозяйского.

Стыдно признаться, но Мария тут же забыла про профилактику азартных игр.

– Какие ещё права мне оставили?

– Доступ к деловому счёту.

– Потрясающе…

– В ограниченной части.

– Сколько?

– Пятьдесят тысяч рублей.

Невероятная сумма! На личные расходы Мария получала одну тысячу в месяц, этого хватало на все её развлечения и покупки. А пятьдесят – это можно половину фермы переделать.

– Могу ли я принимать решения о найме и увольнении работников?

– Проверяю. Нет, данные права отсутствуют.

Ну вот, недолго сказка длилась. Хотя к чему ей подобные права? Не стала бы Мария увольнять Панкрата только потому, что у неё с ним какие-то давние счёты. Да и счёты ли? Просто детские недоразумения. Мелкая месть не в её характере, поступать подло нельзя, карма испортится.

– Так, – вздохнула Мария. – Что же дальше?

– Напоминаю, что в кабинете вас ожидает управляющий по туристам. Он уже интересовался вашим местоположением.

– Запретить докладывать ему моё местоположение!

– Запрет уже имеется.

Действительно, чего она всполошилась? Это же стандартная настройка любого дома, вот паникёрша.

– Напоминаю, что вас ожидает… – не отставала Липучка.

– Убрать это сообщение! – рассердилась Мария. – Пометить как прочитанное и удалить!

– Удаляю.

Воцарилась тишина. Прошло несколько секунд, минута, Мария стояла на месте, сложив руки за спину, и задумчиво рассматривала пол под ногами. Деревянный паркет имел столько мелких рисунков и оттенков, что можно было любоваться часами. Другие поверхности включали редко, родители предпочитали классику.

Да, цвета действительно великолепны. Однако разве у занятой важной работой девушки есть свободное время, особенно часы? Нет, ни минутки нет свободной!

– Липучка, проверь состояние моего здоровья, – вдруг приказала Мария.

– Проверяю… Пульс, давление, анализ крови, гормоны, уровень стресса… Ваше здоровье в норме.

Так, чтобы ещё тогда…

Постой! Я что, оттягиваю встречу? – подумала Мария. Занимаюсь чем попало, только бы не подниматься в отцовский кабинет и не видеться с Панкратом?

Не может быть! Но… кому она врёт? Кажется, именно так. И всё же, рано или поздно идти придётся.

– Я пошла!

Несколько шагов до лестницы, потом по ней, смотря в витражное окно вестибюля, потом налево по коридору, по малиновому ковру, дверь с расцветкой под дуб отодвинулась заранее, как для Максимилиана. Да, хозяйский статус добавлял немножко приятных мелочей.

Мария вошла, вернее, вплыла, словно особа королевских кровей и снисходительно повернулась к Панкрату, который сидел себе на диванчике у стены, листая на планшете новостную ленту. Или чей-то фотоальбом? Вроде бы мелькали красивые женские фигуры.

Хотя какое ей дело?

Увидев начальницу, свеженазначенный управляющий по туристам свернул окно планшета и неторопливо встал.

– Сидите, – великодушно позволила Мария.

Он молча сел обратно и выжидающе стал смотреть. Мария опомнилась и чуть не покраснела, уж слишком пристально она отчего-то принялась его рассматривать, ища на спокойном мужском лице следы каких-либо тайных пороков. Прошла и села за отцовский стол.

– Я вас слушаю.

– Итак, рассказываю. На завтра запланированы две туристических группы. К их приезду всё готово, но возможно, будут какие-нибудь особые указания или уточнения?

– Нет, встречайте и действуйте по оставленным инструкциям господина Тенявцева.

– Тогда маленькое наблюдение.

Мария мгновенно напряглась. Не хватало ей ещё каких-то непонятных наблюдений!

– Кажется, настройки биота в вашем кафе сбились.

Она моргнула раз, другой. Поняла.

– Что?

– Сбились настройки биота. Иначе объяснить странный вкус пирожных я не могу. Проверите?

– Какое пирожное вы пробовали?

Хоть бы лавандовое… у него и правда странный вкус, даже более того, если начистоту – есть невозможно, однако Нинель и господин Бослонцев, по совместительству знаменитый кулинар пребывали от этого десерта в таком неописуемом восторге, что запретить внести его в меню кафе никто не решился. Но если лавандовое, то, значит, проблемы нет, просто неудачно выбрал.

– Шоколадное с лепестками миндаля.

Ну вот! Не повезло, определённо.

– Я проверю. У вас всё?

– Всё. Разрешите откланяться?

– Идите, – почти процедила Мария сквозь зубы.

Панкрат встал, кивнул и спокойно направился к выходу. Мария с замиранием сердца ждала, мысленно отсчитывала секунды, но он действительно просто взял и ушёл. И оставил после себя еле уловимый аромат свежести и пихтового шампуня.

Прошло какое-то время, а она так и сидела, размышляя, пока не выяснила, отчего находится в таком удивительном состоянии – отчего-то Мария была уверена, что Панкрат станет вспоминать прошлое, говорить о нём или хотя бы намекать, в общем, выйдет за отведённые воспитанием рамки и поведёт себя панибратски, однако он словно и сам забыл, что сказал в тот первый вечер при встрече. Забыл и ведёт себя будто они действительно только на днях познакомились.

Мария повела головой, приказывая себе не дёргаться по пустякам и возвращаться к делам. Кафе и пирожные… Если настройки биота сбились, это всё, это просто ужас. Заново биота сможет настроить только Нинель, а она, конечно же, не способна появиться на пороге как по мановению волшебной палочки. А туристы прибудут с утра. Но что ещё хуже – сейчас готовился заказ – кондитерские изделия для детского пикника. И продукцию нужно отправить под утро.

Надо что-то делать.

Мария вскочила и побежала к кафе. Ну, как побежала – еле-еле поплелась, едва перебирая ногами и придерживая юбки руками. Модные нынче платья с корсетом не позволяли толком разогнаться.

По дороге она не теряла времени даром.

– Липучка, проверить биота-повара-кондитера номер К2!

– Проверяю… Биот номер К2 работоспособен и выполняет данные ему поручения.

– Никаких сбоев?

– Сбои не зафиксированы.

Дай-то Бог!

– Проверь данные за последние три дня.

– Проверяю. Сбои не зафиксированы.

Подозрительно как-то. Вряд ли Панкрат выдумал про невкусное пирожное. Значит, где-то что-то не так.

Кафе стояло пустое, вычищенное до блеска. Накрахмаленные скатёрки стопкой лежали под прозрачным защитным куполом, по столам ползал чистильщик, бесконечно протирая и без того чистую поверхность. Ползал и тратил энергию!

– Липучка, отключить чистку! Поставить таймер включения на завтрашнее утро, за два часа до прибытия первой группы туристов.

– Отключаю. Таймер поставлен.

Чистильщик замер, после затрясся и пополз в стенную нишу на своё место.

Надо пройтись по всей территории фермы, мало ли какие мелочи ещё увидишь. Но вначале – проверка вкуса.

Мария встала перед дверью на кухню, дождалась, пока камера считает её данные и откроет дверь.

На кухне половину помещения занимал биот. У него имелось целых десять рук и несколько разноуровневых подставок на теле. Для упрощения общения биоту приделали голову с ртом и глазами, которые показывали какую-нибудь полезную информацию, например, количество готовой продукции.

В настоящее время занято было только шесть рук биота, зато работали все три печи. Наполненность холодильников – сорок три процента.

– Где готовая продукция?

Биот моргнул и открыл холодильник, наружу выползли несколько рядов подносов. Мария подхватила тарелку со стойки, щипцы и с каждого подноса положила себе по пирожному.

– Закрывай.

Устроилась тут же на краю стола. Биот как ни в чём не бывало продолжал работать, только издавал периодически какие-то странные звуки, похожие на недовольное пыхтение. От Нинель осталось. Что там за настройки сестра выдумывала, неизвестно.

Пахло на кухне очень приятно, свежей выпечкой. Внешне пирожные выглядели как всегда чудесно. А на вкус?

Мария стала пробовать, отрезая от каждого по кусочку. Медовое, как всегда, слишком сладкое, сливочный крем с персиками великолепен, лавандовое до ужаса приторное и чрезмерно ароматное, будто цветок жуёшь, надежда, что оно каким-то чудесным образом изменилось, погасла. Дальше… А вот творожное сразу понятно – испорчено. С комками чего-то жёсткого, солёное, и даже, если присмотреться, в креме видны какие-то тёмные вкрапления, которых прежде не было.

– К2, вносились ли в последние несколько дней изменения в твою базу рецептов?

– Нет, – прогудел биот.

– Не зафиксировано ли в твоей работе сбоев?

– Нет.

Казалось, биот снова фыркнул.

Итого испорченными оказались три вида пирожных, два творожных и то самое шоколадное, о котором говорил Панкрат. Понять причину брака не удалось – сбоя биота ни одна наблюдающая система не зафиксировала, Мария же была от готовки слишком далека, чтобы найти сбой самостоятельно.

Но как оказалось, это было только начало…

Когда день закончился и на улице стемнело, Мария очнулась в отцовском кабинете, с удивлением уставившись в зеркало. Она даже не сразу поняла, что видит своё отражение. Эта взволнованная и даже взвинченная особа с растрёпанной причёской и покрасневшими глазами совершенно не походила на неё обычную – ухоженную и спокойную.

Проблемы сыпались как из рога изобилия. Все сразу, словно только и ждали, когда господин Тенявцев изволит отбыть прочь с Земли на недосягаемое расстояние, чтобы всем скопом наброситься на его несчастную дочь.

А главное – в голову не приходила ни одной дельной мысли, как всё наладить. Совершенно. Зря, зря папа на неё рассчитывал, даже младшие справились бы лучше. Она всё разрушит, испортит и, когда родители вернутся, ферма будет лежать буквально в руинах.

Подавив порыв рвать на себе волосы, Мария решила, что утро вечером мудренее, но потом вспомнила, что до рассвета требуется отправить заказанную партию сладостей на детский пикник и задрожала.

Нахлынуло отчаяние, радостно облизываясь при виде жертвы.

И тут Липучка сообщила:

– К вам посетитель.

– Ко мне? Сейчас?

– Да. К вам, сейчас. Мне его впустить?

– Да, конечно. Хотя подожди, а кто?..

Однако было поздно. Дверь отодвинулась и посетитель зашёл. Мария снова подавила желание судорожно пригладить волосы, чтобы как-то исправить свой вид.

– Вижу, вы всё ещё трудитесь, – коротко сказал Панкрат, красноречиво приподнимая брови.

– Много дел, – так же коротко ответила Мария. – Чего вы хотели?

– Помочь.

– Разве я говорила, что нуждаюсь в помощи?

– И всё же я взвалил на себя сию неподъёмную ношу.

Издевается? Или просто подтрунивает? Мария не успела решить, так как он резко поднял руку.

– Прошу дать мне шанс. Вижу, на вас слишком много всего свалилось. Конечно, в первый раз с таким количеством дел сложно управиться. У меня же, смею заметить, огромный опыт решения внештатных ситуаций.

– Слушаю, – сухо сказала она.

– Докладываю. Главная проблема, с учётом возможностей на текущий момент решена.

– То есть?

– Отправляйтесь отдыхать, Мария. Я выяснил причину поломки вашего кондитерского биота и принял меры.

В горле пересохло и захотелось то ли плакать, то ли надувать губы.

– Объяснитесь, – дрогнувшим голосом попросила Мария, выпрямляя спину. Спина заныла и потребовала оставить её в покое.

– Я связался с настройщиком, указанным в техническом паспорте биота, это ваша сестра Нинель и получил консультацию. Мы нашли причину сбоя.

– Дистанционно?

– Да. Хотите знать, что это?

– Слушаю.

– Сбой в закупке продуктов. Ваша сестра указывала обычные укороченные названия, например творог, потому что вы получали эти продукты со своей фермы. Однако спрос на продукцию фермы повысился и некоторое время назад творог временно перестали выпускать, поэтому биот, следуя программе, направил запрос в общие закупки и получил творог из магазина. Уточнений не было, поэтому творог закупали солёный, с зеленью и маринованным огурцом. Вкус сладостей от этого, сами понимаете, портился.

Так просто? У Марии задрожали губы. Она-то уже представила, как умоляет Нинель бросить дела и мужа и приехать немедленно на ферму, чтобы наладить этого неисправного биота, так как объяснить проблему по сети невозможно. Но Панкрат объяснил. Не думал весь вечер, что делать, а взял да сделал.

– Идите спать, Мария, завтра сложный день.

Голос прозвучал на удивление мягко. Мария, чтобы не расплакаться, задрала голову и кивнула свысока, словно разрешая удалиться.

Этим вечером она заснула раньше, чем голова прикоснулась к подушке.

⁂

Новых заявок было две, обе на продукты. Мария вызвала историю и увидела, что заявок на продукты за последнее время сыпалось столько, что отец даже отписывался стандартными фразами. Удивительно, насколько вырос спрос, она даже не подозревала, что на натуральное нынче такой бум.

Следовательно, ферму расширять действительно выгодно. Однако, что делать с кондитерским биотом? Запрос на молочную продукцию такой, что она вся уходит покупателям, а для биота-кондитера делаются закупки в магазине, то есть образовался лишний крюк, лишние траты. Нужно узнать объем закупаемых в кафе продуктов, вернуть производство творога и уменьшить продажу молока. Так решится проблема со вкусом пирожных. А туристы, надо признать, их просто обожают!

Ну вот, одна проблема почти решена!

Мария приосанилась, поглядела в сторону зеркала. Сегодня она выбрала полосатое платье и шляпку, коричневую кожаную сумочку и ремешок, в общем, выглядела превосходно. В зеркале отражалась настоящая красавица. Кажется, она справляется!

– Туристы прибудут через час, – возникла Липучка.

– Проверить, работают ли в кафе уборщики.

– Проверяю. Уборщики работают.

– Не зафиксированы ли внештатные ситуации?

– Внештатные ситуации не зафиксированы. Напоминаю, что при возникновении внештатной ситуации оповещение вы получите незамедлительно.

– Отлично.

Мария вскочила. Да, дела идут в гору. Вчера всё казалось ужасным, а сегодня словно само собой исправилось. Нет, не само собой. Конечно, во многом эта заслуга Панкрата, вне всякого сомнения, именно его находчивость позволила вчера избежать проблем и отдохнуть, набраться сил. Правда, признаваться в этом отчего-то весьма неприятно.

– Управляющий по туристам спрашивает, появитесь ли вы к приезду туристов.

Появляться там было вовсе не обязательно, вчерашнее доказывало, что Панкрат на самом деле отлично справляется в сложной ситуации, но вдруг он в чём-то допустит промах? Это было бы хорошим подспорьем в том случае, если новый управляющий по туристам вдруг вздумает напоминать Марии, что она неумеха и без него вряд ли бы справилась.

Да, ей, конечно же, не помешает такая страховка!

Туристы прибыли на большой флайке, которая еле втиснулась на площадку и опустилась с таким хлопком, что дом задрожал. Мария наблюдала по камере, как люди высыпали наружу. Несколько взрослых, чуть больше детей и трое подростков. Их легко было отличить по тёмной, несуразного кроя одежде, которая нынче была в моде у городских школьников. Только волосы у них были ярких цветов и торчали перпендикулярно вверх.

Группу встречал Панкрат и биот, предлагающий гостям прохладительные напитки.

Экскурсия шла по плану. Грузовая платформа, на которую взгромоздились туристы, плыла над газоном, пока все, кроме подростков, с интересом поглядывали вокруг, биот включил информационный текст, а Панкрат отвечал на вопросы. Послушав его ответы, Мария удивилась, убедившись, что он отлично знает, о чём говорит. Некоторые подробности о коровах и птице она узнала впервые.

Туристы полетали над загонами, посетили птичник и прилетели к кафе. Дети первым делом побежали кормить овец и телят, взрослые изучали меню и только подростки слонялись вокруг с лицами, отягощёнными вселенским нетерпением.

Панкрат на удивление успевал везде, легко сглаживал углы и спокойно отвечал одному агрессивно настроенному мужчине, который пожелал спиртного и был возмущён, что в кафе его не подают. Попадались иногда такие странные люди, которые непонятно отчего ожидали услуг, о которых в описании экскурсии ни слова не было указано. Однажды некий нервный господин требовал ружьё, чтобы стрелять по мишени. В другой раз – дёрганая дама требовала отчего-то предоставить ей слонёнка. И недоумевала – тут же ферма, на ферме обязаны жить слоны, это ведь каждому мало-мальски учёному человеку понятно. Вот она была где-то там, и там были слоны, возможно, настоящие, а тут нет.

Ранее всеми конфликтными вопросами занимался Максимилиан или Виола, Мария только сейчас поняла, что не подумала об этом. Если бы она сама сейчас столкнулась с недовольством гостей, то была бы растеряна и не знала, как реагировать.

Панкрат снова её спас.

Хотя с чего сразу спас? Это же его работа! С работой он справился замечательно, без единого нарекания, но ничего больше, ничего личного.

На встречу второй группы Мария не пошла, договаривалась с заказчиком об уменьшении поставок молока, чтобы оставить необходимое сырьё для производства творога, идущего на приготовление пирожных. С трудом, но договорилась. Потом пришлось искать свободного биота, чтобы настроить его этот самый творог изготавливать. В общем, голова гудела от подсчётов.

На обеде она смотрела на сестёр, словно видела тех впервые. Сущие дети! Даже Яу, погрузившись в эту свою вечную задумчивость, выглядит ребёнком. А себя Мария чувствовала такой взрослой и умудрённой опытом, будто не сутки заведовала делами на ферме, а как минимум создала её с нуля.

После обеда пришлось встретиться с Геннадием Павловичем. Судя по предоставленному тем отчёту, работа по обустройству в новом здании фермы шла строго по графику, никаких заминок не возникало и единственное, что он хотел бы – оформить страховку на случай падежа скота. Оказывается, ответ нужно дать в течение двух дней, господин Тенявцев, видимо, позабыл и не оставил на этот счёт никаких распоряжений. Сумма страховки была слишком велика, чтобы ответить сразу, Мария решила связаться с отцом и дать ответ завтра. Письмо она написала после ужина, и то еле вспомнила. В который раз прокляла себя за то, что не оставляет заметок! Чуть не забыла!

На этом дела завершились. Вроде бы. Но Мария упёрлась локтями в стол, подалась вперёд и продолжала сидеть в отцовском кабинете, чего-то ожидая. Текло время, тишина давила на уши, ответа от отца стоило ждать не раньше утра, ведь письмо дойдёт до адресата за два часа плюс столько же на ответ, собственное поведение становилось всё необъяснимей и нелепей, но Мария продолжала сидеть.

И вот, наконец, включилась Липучка.

– Управляющий по туристам просить его принять.

Ну вот, Мария удовлетворённо улыбнулась, так и знала. Вскинула подбородок.

– Приглашай.

– Добрый вечер.

Панкрат выглядел брутально. Ботинки высоченные, шнурованные, джинсы выбеленные, волосы живописно растрёпаны, еле заметная щетина на лице, короткий кожаный пиджачок. Ему шло.

Мария вдруг вспомнила то, что желала бы навечно забыть – как он тогда кричал, как перекосилось его лицо, сузились глаза и покраснели щёки. Какие слова он выкрикивал, до сих пор при каждом звуке, словно игла в сердце вонзается.

Она сжала губы.

– Да, слушаю вас.

– Я с рациональным предложением.

– Вот как? – Мария голосом обозначила весь скепсис, который ощутила. Тоже мне, работает всего ничего, на должности управляющего по туристам так вообще два дня, а уже собирается вносить рациональные предложения.

– Поймите меня правильно, – Панкрат огляделся, выбрал подходящее кресло и бухнулся в него. – Вот мой расчёт – пока господин Тенявцев отсутствует, вы можете попробовать повысить привлекательность своих экскурсий. Сейчас они, судя по количеству приезжающих, не очень-то пользуются спросом. И дело не в цене, она весьма адекватная, дело в другом.

– И вы, конечно, знаете, в чём дело?

– Конечно же, знаю. Сказать?

– Будьте так любезны. Иначе я расстроюсь, ведь получится, что вы пришли сюда напрасно.

Он хмыкнул, но пикетировать далее остроумными фразами не стал. Сказал:

– Дело в том, что вы упускаете одну из двух самых масштабных групп для заработка. Первая – семейная, вами охвачена в полном объёме, но зато про вторую вы забыли напрочь.

– И какая же вторая?

– Подростки.

Мария удивлённо склонила голову. Те странные существа, которые бродили тут, словно неприкаянные призраки?

– Да, именно подростки. Экскурсии от школ, образовательных и развлекательных лагерей или даже институтов. Непаханое поле возможностей, но вам нечем их привлечь.

– Почему это нечем? – Мария обиделась. – Животные и сладости, это ведь все подростки любят?

– Нет, это всё любят дети. Подросткам нужно другое.

Мария вспомнила сестёр и ахнула:

– Неужели азартные игры?

Брови Панкрата полезли на лоб.

– Надо же, какое оригинальное предложение. Вы меня удивили, Мария. Кажется, у вас имеется скелет в шкафу. Чего о вас я не знаю, рассказывайте быстрее.

Насмехается! Мария снова заледенела.

– Это была шутка.

– Весьма удачная, следует признать. Я уже было представил, как по возвращению господин Тенявцев видит в чистом поле столы для покера и рулетку. Думаю, он будет крайне удивлён вашими достижениями в плане управления его детищем.

– Если вы изволили закончить изгаляться в попытках пошутить, переходите к делу!

Панкрат прищурился. Улыбнулся. Небрежно махнул рукой.

– Так вот, перехожу к делу. Подросткам требуются другие развлечения. Легальные, вынужден подчеркнуть.

Мария проигнорировала повторную попытку пошутить над её неосторожным замечанием.

– Что же?

– Развлечения. Не скучное кормление животных, не ленивое просиживание штанов в кафе и набивание брюха. Им нужна скорость, соперничество и адреналин.

– И как, по-вашему, мнению на ферме можно предоставить желающим адреналин?

– Я слышу скепсис в вашем голосе, Мария. – Он укоризненно покачал головой. – А следовательно, неверие в мои силы.

Она молча стиснула зубы. Душу всё ещё бередила обида за прошлое, никуда она не исчезла, как мечталось, никуда не пропала. Решение делать вид, будто они в жизни ранее не встречались, требовало всё больших усилий.

– Может, наконец, перейдём к предложению? – Марии удалось это выговорить довольно строго.

– Согласен. Так вот, я предлагаю построить на территории фермы и на территории лугов до самой реки ездовые треки. Это такие дорожки для самокатов, самолайнов и прочего молодёжного ездового транспорта. Даже экстремальный участок можно организовать. И уверен, что подростки поедут сюда наперегонки. Проблема только в одном – господин Максимилиан, которого я безмерно уважаю, не станет рисковать текущим положением дел и не захочет тратиться на эту забаву, которую наверняка посчитает бессмысленной.

Тут не поспоришь. Заставить отца делать что-нибудь, чего он не собирался делать, могла только Виола, а заниматься улучшением фермы в данном направлении она тоже бы не стала, слишком консервативной была чета Тенявцевых.

– А вы спрашивали отца?

– Ну что вы, Мария! Я не посмел использовать свой последний шанс. Ведь если бы он отказал, возвращаться к этой идее больше было бы невозможно, пришлось бы действовать за его спиной, на что никто из вашей семьи бы не согласился. Да и я не смел бы просить вас о таком поступке. Но сейчас, пока господин Тенявцев в отъезде, у вас есть возможность попробовать решиться на нововведение самой.

– Мне не очень нравится эта идея, – честно ответила Мария. – Что, если данное предложение себя не оправдает?

– Я бы сказал, что вероятность провала данного предложения приближается к нулевым отметкам.

– Но всё же! Если мы построим трек и это никак не отразиться на количестве гостей?

– Тогда мы разберём трек. Конечно, вы потеряете деньги, не спорю, но поскольку я уверен в своей правоте, готов пообещать – буду служить вам в случае неудачи верой и правдой совершенно бесплатно. Пахать словно раб на галерах. Вы знаете, Мария, кто такой раб на галерах?

– Вы не сможете работать бесплатно, нас засудят!

– Ну что же вы тогда предлагаете? Как я искуплю свою вину в случае неудачи?

Мария молча обдумывала. Если бы он приносил ей кофе по утрам вместо биота, было бы это забавно? Конечно, это невозможно, не так она воспитана, чтобы пускать в комнату постороннее лицо, однако всё же?..

– Кажется, предложить вам пока нечего. Ну ничего, не к спеху, придумаете и озвучите. А пока, с целью повысить привлекательность данного предложения в ваших глазах, я хотел бы пригласить вас на осмотр местности. Уверен, я смогу вас убедить.

– На осмотр? – Мария растерялась и с трудом подавила желание поправить воротничок платья. – Когда?

– Утром.

Хотелось отказаться, но как хозяйка может нарочно проигнорировать рациональное предложения, способное повысить доход предприятия? Тут не место личной неприязни.

Но хотелось хоть как-то пойти наперекор.

– Утром я занята.

– Тогда сейчас?

– Сейчас?

Взгляд метнулся к окну, за которым уже начинало вечереть.

– Да. Спускайтесь к заднему крыльцу через пять минут. – Панкрат вскочил и нетерпеливо расправил плечи. – Ждите.

И он торопливо ушёл. Причём с такой необыкновенно загадочной улыбкой, будто добился чего-то крайне важного.

Так, ну что же было делать? Можно взять и не пойти, однако профессионалы, то есть ответственные руководители экоферм так не поступают.

Промаявшись пару минут, Мария вздохнула, поправила платье и волосы и отправилась к заднему крыльцу. Пусть. Она отстранится и выполнит свой дочерний долг – постарается улучшить семейный бизнес.

Шла Мария неторопливо, в голове пчелиным роем вились воспоминания о детстве. Что-то всё больше и больше их становилось, хоть иди ищи дихлофос, чтобы вытравить их прочь.

Давайте, прочь, прочь!

Подобрав юбку, Мария выплыла на крыльцо и огляделась. Никого. Небо наливалось вечерней сиренью, лениво стрекотали сверчки, с верхнего этажа дома сквозь открытое окно доносилось жужжание какого-то особо работящего биота.

Странно. Где же Панкрат?

Мотор взревел будто за спиной, Мария даже отпрянула. Из-за забора, отгораживающего дом от зданий фермы, вылетел аэробайк. Огромная хромированная махина с ярко-горящими синими выхлопными трубами мягко скользнула к крыльцу и замерла, слегка покачиваясь на воздушном подъёме.

Водитель откинул на шлеме очки, на Марию глянули смеющиеся глаза.

– Садитесь, – он хлопнул рукой по сиденью позади себя. – Я провезу вас по дорожке, которую предлагаю обустроить. Вы сможете оценить предложение на местности и решишь, удачно ли выбран прогулочный маршрут. Ну, чего же вы ждёте? Садитесь. Это специальное сиденье, я включил тот вариант, на котором можно сидеть в платье боком. Вроде бы не очень удобно, но свалиться вы не должны. Точно не свалитесь, госпожа Мария, отвечаю головой. Так что?

И ухмыльнулся. Намек что ей сложно будет решиться на авантюру? Что она нипочём не рискнёт отправиться кататься на аэробайке в платье, придерживая шляпку рукой?

Как бы не так!

Мария приняла его руку и изящно опустилась на заднее сидение аэробайка. Оно мягко подстроилось под её размер, обхватывая защитным бортиком.

– Вы готовы?

Она поёрзала и заставила себя сказать:

– Да.

– Тогда держитесь!

Миг – и аэробайк рванул вперёд, заложил вираж, отчего Марии в лицо ударил ветер, и шляпку всё же пришлось хватать, чтобы та не улетела прочь.

Развернувшись, аэробайк немного поднялся над землёй и помчал в сторону лугов.

– Я поведу прямо над дорожкой, которую предлагаю проложить, – крикнул он, едва повернув голову.

– Поняла.

Дальше было не до разговоров. Аэробайк следовал какими-то зигзагами, поднимался и огибал овраги, скользил над лугами, покрытыми густыми травами, спустился к реке и пролетел прямо у кромки воды, обдав брызгами; взлетел над пригорком и затормозил.

– А теперь держись! – крикнул Панкрат и нажал на газ.

Тут Мария поняла, что до этого момента они еле плелись.

Аэробайк понёсся стрелой. Благо, поверхность луга, над которым они летели, была ровной, иначе Мария выпала бы из седла в первые же секунды, а так только подпрыгивала и вскрикивала, не зная, как лучше поступить – спасать шляпу, рискуя упасть на землю или оставить шляпу и спасать жизнь, схватившись за Панкрата. Желание жить, конечно же, победило. Шляпа упала за спину и повисла на лентах, а Мария схватила своего давнего знакомого, вцепилась в него, словно клещ и мечтала, чтобы её ногти оставили ему на память отметины глубиной до кости.

Они неслись быстро, но, к счастью, недолго – луга закончились, показались ровные газоны фермы и аэробайк стал замедляться, а после и вовсе остановился прямо на том же самом месте, откуда началась поездка.

Мария сглотнула. Кажется, всё закончилось, причём благополучно. Все живы. Здоровы. Почти не помирают от страха.

Она с усилием разжала пальцы, прямо-таки заставила себя их разжать и довольно неуклюже соскользнула на землю.

Рядом спрыгнул довольный Панкрат.

– Ну как? – спросил он тем довольным тоном, что подразумевает, что, конечно же, всё превосходно и ответ требуется номинальный. Однако после вгляделся в белое, словно мел, лицо Марии. – Вы в порядке?

Она кивнула, чуть не схватившись за сердце.

– Вы что, испугались? – с недоумением спросил Панкрат. Он выглядел таким забавно растерянным, что Мария чуть улыбнулась.

– Я боюсь скорости. Даже во флайке выбираю минимальный режим или летаю с матовыми стенами, чтобы не видеть, как несётся мир вокруг.

Он нахмурился:

– Я понятия не имел. Почему вы не сказали?

Мария посмотрела мимо него в панорамное окно дома, сейчас затемнённое. Там стояли двое людей совершенно противоположной наружности. Девушка идеальной осанки в голубом платье, сшитом в стиле ампир, и парень диковатого вида в уличной одежде.

Этакие барышня и хулиган.

– Это ты всегда любил скорость, – улыбнулась Мария, расчувствовавшись. И не сразу поняла, что сделала. Взяла вот так и вспомнила прошлое, причём словно оно радужное и прекрасное!

Ах, какой конфуз!

– Да. И сейчас люблю.

Вот невезение! Хоть изоврись теперь, никто не поверит, будто они незнакомы.

Панкрат внимательно посмотрел на неё и сказал:

– Вот видишь, не так-то сложно признаться, что ты меня помнишь.

Ну вот, как и ожидалось!

– Я и не собиралась скрывать, что вас помню. – Мария сделала упор на обращении, давая понять, что ему нечего переходить на панибратские замашки, она ничего такого не потерпит. – Просто помнить особо нечего.

– Не согласен. Некоторые моменты я вспоминаю с большим удовольствием.

Мария вспыхнула. Ещё смеет над не насмехаться!

– К сожалению, не могу ответить тем же.

Он улыбнулся как-то невесело.

– Когда-то давно я был юным и глупым. Все были. Но все взрослеют и меняются.

– Не желаю ничего слышать! – вскричала Мария, отгораживаясь ладонью. – И если уж на то пошло, я не нуждаюсь во внимании. У меня, между прочим, есть жених! Вскоре состоится наша свадьба!

Удивительное дело, но о наличии жениха Мария вспомнила только что, прямо посреди разговора. За последние дни, честно говоря, Лиран ни разу не посещал её мысли.

Да, теперь совершенно определённо этот незваный гость из прошлого поставлен на место! Она – счастливая невеста, а ему только и остаётся, что от досады кусать себе локти. Он должен выглядеть растерянным, расстроенным и жалким. Да?

Однако на лице Панкрата не отражалось ничего из вышеперечисленного. Наоборот, он дружелюбно кивнул и спокойно сообщил:

– Надеюсь, Мария, вы будете очень любить своего мужа. Просто безумно! Что он будет вас боготворить, я не сомневаюсь. И конечно же, надеюсь, что вы будете счастливы в браке.

Марии показалось, он снова издевается. Возможно, не так прямо, как в детстве, однако так же зло. Но придраться ведь было не к чему – ей ведь пожелали счастья.

Нарушив все приличия и всего лишь снисходительно кивнув на прощание, Мария отправилась домой. Уже перед сном вдруг поняла – ей обидно. Застарелая обида расцвела другими, новыми красками. Отчего-то хотелось, чтобы новость о том, что вскоре она станет чужой женой хоть как-то задела его, хоть что-то вызвала, однако Панкрат лишь невозмутимо пожелал счастья. И всё.

Прочь, прочь из головы! Вон!

Однако утром невыносимый управляющий по туристам уже ждал аудиенции, о чём Липучка заявила, стоило только открыть глаза.

– Да когда же он оставит меня в покое? – бормотала Мария себе под нос, садясь на кровати, и зевая, и устраиваясь на стуле, и ожидая, пока биот закончит делать ей причёску.

– Липучка, ты не сказала случайно, что я буду занята?

– Подобных указаний получено не было.

Ну конечно же, конечно, Мария не успела даже проснуться, как Панкрат уже назначил встречу, так что отговариваться срочными делами было поздно. Придётся снова его принять.

За завтраком Яу долго смотрела на сестру, а потом с жалостью сказала:

– Мария, мне кажется, ты нуждаешься в помощи. Неужели всё так сложно? Давай, я помогу тебе, у меня сегодня нет никаких срочных дел.

– Нет, нет! – вскричала Мария так резко, что даже младшие отвлеклись от своих обычных хихиканий и шёпотков. Мария натянуто улыбнулась им и добавила:

– Будьте прилежны, придерживайтесь своего обычного расписания и не лезьте в неприятности – вот какой помощи я от вас жду. Особенно это касается азартных игр!

– А что с азартными играми? – У Яу глаза на лоб полезли. Она перевела взгляд на младших и только тогда её посетило понимание. – Ах вот как.

– Боюсь, что так, – Мария с неудовольствием отметила, что глаза опустили только Анника и Джинни, а вот Изма делает вид, будто не понимает, на что намекает сестра, а у Глаши взгляд совершенно дерзкий – понимает, но собирается продолжать в том же направлении.

– Возможно, – словно раздумывая, заговорила Яу, – если у меня будет свободное время, а времени у меня после отъезда родителей хватает, я настрою видео слежку и по возвращению родителей смогу предоставить им веские доказательства обвинения.

Вот тут даже Глаша поджала губы и побелела от испуга. Яу могла. Её, конечно, непросто было вывести из себя, однако возможно. И тогда держись! Всем членам семьи прекрасно известны места стационарных видеокамер наблюдения, однако Яу могла поставить новые и поймать на месте преступления. Хотя родители многое прощали дочерям, на многое закрывали глаза, отговариваясь отсутствием доказательства, однако если им показать видео, те, хочешь не хочешь, будут вынуждены наказывать.

А наказания в семействе Тенявцевых могли быть совершенно неожиданными. Лишение денег, развлечений, дополнительная работа, а самое плохое – лишение совместных поездок. Такое случалось всего трижды и дочери до ужаса боялись провиниться, чтобы остаться дома, когда все остальные отправятся развлекаться в космос или в подводный отель. Поэтому угроза обычно мирной Яу всех поразила. «Видимо, я действительно неважно выгляжу, – подумала Мария, – раз Яу решила помочь мне таким кардинальным методом».

Она с благодарностью посмотрела на сестру и сказала:

– Спасибо, Яу, но я уверена, что наши сёстры достаточно благоразумны и в слежке не нуждаются.

Намёк, конечно же, поняли все. Теперь Мария не сомневалась, что с этой стороны неприятностей до приезда родителей можно не ждать.

Однако оставался управляющий по туристам. И как ни старалась Мария игнорировать свои ощущения, глубоко в душе она подозревала, что Панкрат строит какие-то козни. Вчера она пыталась заставить его открыться, провоцировала, ждала каких-то действий, но он вёл себя безукоризненно, отчего чувство грядущих неприятностей только усиливалось.

Нет, он явно что-то задумал! Слишком мала вероятность совпадения, что он искал работу и нашёл именно здесь, на ферме отца.

Мала… Но всё же есть. Говорят, в жизни такое случается, что ни в каком фильме не увидишь. Следовательно, никаких обвинений быть не может, ему нечего предъявить, кроме подозрений, над которыми он просто посмеётся. Так что же делать?

Конечно, постоянно быть начеку!

Сразу после завтрака Мария отправилась работать. Нечего откладывать, вот встретится с управляющим по туристам и займётся коровами, ночью у двух бурёнок поднялась температура, их изолировали, а ветеринар, который обслуживал животных на ферме семейства Тенявцевых, в данный момент находился в отпуске. Нужно найти другого.

– Доброе утро, Мария, вы прекрасно выглядите, впрочем, как всегда. – Быстрой скороговоркой выдал Панкрат, заходя в кабинет. Звучало до оскомины вежливо и обезличено, словно он каждой двери с утра такую фразу говорит.

– Благодарю. Слушаю вас.

В голове уже законспектировался предполагаемый разговор. Панкрат спросит – ну что, я смог убедить вас построить ездовой трек? А Мария томно ответит – ах нет, ничего подобного, я вовсе не впечатлилась вашими уговорами, так что ни за что не соглашусь. Он удивится, возмутится и опечалится. А там, под воздействием расстройства сразу выложит всё, что скрывает. Что задумал? Зачем появился? А если и не проговорится, может, хоть месть Марию порадует. За всё пережитое.

– Пора идти на прогулку.

Мария уже было открыла рот, чтобы следовать плану и отказывать, но тут поняла, что собственное, её ни о чём не спросили.

– Простите, что?

– Пора прогуляться. Постараюсь показать вам дорожку с другого ракурса. Бесполезно ждать от человека, который боится скорости, любви к этой самой скорости. Я подумал, что прогулочная дорожка тоже вполне подойдёт. Из настоящего дерева, приподнятая над поверхностью, чтобы не нарушать почвенный слой – она будет течь вдоль лугов к реке, а рядом будет ездовой трек, который можно проложить позже. Так даже лучше – родители смогут размяться на свежем воздухе и одновременно наблюдать за катающимися детьми. Так что пора идти на прогулку. Вы готовы?

– Какая прогулка? У меня нет времени на развлечения, – проговорила Мария.

– Отчего же?

– Я должна следить за работой на ферме. И не могу взять и бросить всё на самотёк.

– Конечно, не можете, – с готовностью поддакнул он. – Я понимаю. Но прогулка – часть вашей работы. Вы же должны проводить осмотр территории?

– Да, должна, – растерялась Мария.

– Тогда скорее пойдёмте. Вдруг где-нибудь что-нибудь произошло, а вы не в курсе?

– Какая-то ерунда, – пробурчала Мария себе под нос.

– Время не ждёт, – эхом откликнулся Панкрат.

Мария встала и неуверенно побрела к двери. А там он подал ей локоть, и они отправились дальше вдвоём.

По пути никто им не встретился. Выйдя на улицу, Панкрат уверенно повернул в сторону лугов, совсем не той дорогой, которую показывал вчера.

– Но… – заговорила Мария, беспомощно оглядываясь.

– Хотите лезть через забор?

– Нет. – Да, мне тоже не хотелось бы принуждать девушку в таком очаровательном, но совершенно неподходящем для лазанья платье одолевать высокие препятствия. Так что обойдём.

Дорожка плавно текла под ногами. Радостно светило солнышко, дул лёгкий ветерок.

– Потрясающе красивые места. – Панкрат с улыбкой оглядел горизонт. – А на рассвете, когда над травой стелется дымка, и тишина оглушает, смотришь в даль – и словно растворяешься. Я не люблю ранних подъёмов, однако тут просыпаюсь с удовольствием.

– Нам часто говорят, что, наоборот, жизнь в провинции – скука смертная.

– Кому-то, допускаю, скука. Кто хочет жить в сумасшедшем и даже слегка больном ритме города, и имеет на это полное право. А вам как, не хочется в город?

– Нет, мне здесь нравится. Очень тихо, спокойно. В город можно съездить, посетить выставку, театральное представление или научную лекцию, но после тянет вернуться обратно, домой.

– Вы выглядите здесь гармонично. Как и всё ваше семейство, не помню, честно говоря, чтобы ранее мне встречались такие счастливые, самодостаточные люди. Вам повезло с семьёй.

– Очень! Не представляю, какой бы я выросла, не возьми меня в семью родители. Уж счастливой бы точно не была.

– Да, Мария, я тоже так думаю.

– А вы? Были ли счастливы?

– Конечно. У меня другой склад характера, как ни странно, я был рад освободиться от своей семьи, я наслаждался свободой и тем, что ни от кого не завишу. Да и родители мои никуда не делись – всё так же в виртуальном мире, я захожу периодически с ними пообщаться, но это, скорее, обязанность. Долгое время я думал, что одиночка.

– Вам было хорошо одному?

– Очень. Да и одному – не сказать, что я на самом деле бывал один. Вокруг постоянно крутились разные люди, кому-то нравился я, кто-то нравился мне, в общем, скучать не приходилось. Всегда было чем заняться.

– Вы так ухмыляетесь, что просто зависть берёт. Будто много чего скрываете очень-очень интересного.

– Можно и так сказать. Как-нибудь расскажу, и ответите, было бы вам интересно. А вообще, госпожа Мария, может, пора перейти на «ты»? Разве мы не друзья?

– А разве друзья?

– Посмотрите туда, вдаль. Вон там, у реки, где растут ивы, ну там, где домик утки, синий такой, кстати, очень оригинальная идея, и жаль, что так далеко от фермы, где гуляют туристы. Так вот, трасса пройдёт там, зацепит краем поверхность воды и резко повернёт вверх. Для начала хватит, а потом, когда господин Тенявцев убедится в том, что эта идея приносит доход, возможно, мы расширим трекинг.

На берегу? Как на берегу?

Мария словно очнулась ото сна и не поверила своим глазам. Они стояли почти на берегу реки, а ведь сюда идти не менее получаса.

Они проговорили с Панкратом всю дорогу. Болтали обо всём подряд так увлечённо, что не заметили, как пришли на берег. Вернее, Мария не заметила. И теперь растерялась, и не знала, что сказать.

– Резкий поворот? Как же резкий, разве это небезопасно? – пробормотала она единственное, что пришло в голову.

– Будьте уверены, госпожа Мария, все необходимые меры безопасности будут приняты. Я крайне серьёзно отношусь к человеческому здоровью, так как самолично сталкивался с травмами.

– Да, с какими же?

Он поднял руку, выпячивая локоть, пошевелил пальцами.

– Эта часть меня – биопротез. Когда-то я не так тщательно задумывался над ограничением скорости, как задумываюсь теперь. И жизнь мне отплатила.

– Мне жаль, – Мария ощутила, что глаза у неё вдруг стали на мокром месте.

– Не стоит. – Панкрат опустил руку. – Она почти не отличается от живой, и внешне, и на ощупь, и по ощущениям. Я сказал это вовсе не для того, чтобы вызвать жалость, я сказал это, чтобы описать своё отношение к отсутствию ограничителей скорости и безопасности. Все меры будут приняты.

– Так что же случилось? – не сдержалась Мария. И это было вовсе не пустое любопытство, наоборот, она хотела знать, потому что это было частью его жизни.

– Гонки. Я участвовал в гонках и выскочил за трассу. Врезался в скалы. Повезло, что раздавил руку, а не голову, – просто сказал Панкрат. – С тех пор не гоняю.

– И не жалеешь? Ты ведь всегда любил скорость.

– Не жалею. И потом – разве обязательно всю жизнь любить что-то одно? Думаю, это сильно ограничивает.

Они молча уставились друг другу в глаза. Возразить-то нечего.

– Не пора ли нам отправляться обратно? – через время спросила Мария.

– Да, конечно, прошу.

Он снова подал руку, и они неторопливо направились обратно. По оврагу лезть не стали, обошли его стороной. Мария помахала рукой кроликам, которые сидели у своего домика. Потом отогнала навязчивую синюю стрекозу.

– Здесь, на вашей ферме, много неба. Оно такое огромное, что иногда в нём просто тонешь.

– Да, я тоже люблю быть под небом. И днём и ночью, особенно звёздной. Это как маленькое путешествие – никуда не летала, а будто побывала в космосе, среди звёзд, у других планет.

– У других планет? Однажды я участвовал в заезде на Цирцее. Занял второе место среди землян. Это моё самое большое достижение.

– Ты бывал на Цирцее?

– Да. Помню, трасса там проходила среди высотных отелей, под облаками. Если бы я слетел с трассы там, превратился бы в мокрое пятно.

– Страшно подумать! И как там, на Цирцее?

– Очень красиво. Думаю, тебе бы понравилось. Песок белоснежный, вода океана сиреневая, на вид ледяная, но на ощупь тёплая-тёплая. Мягкая, нежная, словно прикосновение пуха. Пахнет цветами. Ветер не бьёт, а ласкает. Закаты радужные. По мне, так не зря Цирцея считается лучшим во Вселенной курортом.

– Ну, чтобы точно сказать – лучший, нужно посетить их все.

– Уела. Я не посетил и половины. Но среди знакомых мест – лучший!

Мария смеялась.

К ферме они вышли так же неожиданно. Просто ступили с земли на асфальт, над головой прожужжал дрон, пахнуло скошенной травой, и прогулка закончилась.

Панкрат глянул на часы и вздохнул.

– Скоро прибудут туристы, нужно подготовиться.

– Да, у меня тоже полно дел. – Мария опомнилась, поспешила оторваться от него и отступить в сторону.

– Стойте! Может, я тут подумал… Вполне вероятно, вы не рассмотрели всех деталей дорожки. Так что буду ждать вас завтра утром. Пройдёмся ещё разок.

Действительно, она же ничего толком не увидела! Мария молча кивнула и отправилась выполнять свои рабочие обязанности – руководить и проверять счета. Отец прислал согласие на страховку, а остальную работу с животными, к счастью, Геннадий Павлович организовал на отлично, Мария полностью ему доверилась.

Так и повелось. Каждое утро Мария после завтрака прихорашивалась и выходила на крыльцо, Панкрат вёл её к реке, увлекательно рассказывая обо всём на свете, а после возвращал ровно на то место, откуда забирал.

Каждый раз Мария собиралась, наконец, оценить как следует, что за дорожка такая планируется, взглянуть со стороны и представить, интересная ли она, будет ли пользоваться спросом у подростков – и каждый раз забывала обо всём, как затягивалась в разговор, так только у реки приходила в себя. А потом дорога обратно… в общем, вроде и болтали они ни о чём, вернее, ни о чём важном, да только дела вылетали из головы быстрее ветра.

Во второй раз Панкрат взял с собой на прогулку пару бутылок компота, на следующий – печенье, а потом и вовсе прогулка превратилась в мини-пикник для двоих. Стоило ступить на берег, как подлетел дрон с посылкой – корзинкой, в которой лежал чай, пирожные и бутерброды. До работы ли тут?

В тот день Мария по возвращению домой несколько часов сверяла счета, а потом её посетила Яу. Кудряшки сестры торчали в разные стороны, как всегда, если после мытья их не уложить феном. Глаза красные, заспанные – сидит все ночи в сети вместо того, чтобы спать.

– Мария! У меня срочное дело.

– Какое же?

Яу мельком глянула на неё.

– А ты чего такая радостная? Что-то случилось?

– Нет, ничего. Просто настроение хорошее.

– А, ладно. – Сестра ещё раз окинула Марию подозрительным взглядом, а после отвернулась и нахмурилась.

– Мария, мне нужно сделать покупку. Одно устройство… Дорогое. Мне не хватает трёх тысяч рублей. Я копила на него четыре месяца, но теперь не осталось времени. Пожалуйста, дай мне денег. Но только если не расскажешь об этом родителям! И никому другому. Дашь? Я знаю, отец оставил тебе доступ к счёту.

– Это действительно так, оставил, но ты же понимаешь, что по приезду я должна буду отчитаться за траты со счёта. Даже если я сниму наличные деньги, как мне объяснить, куда я их дела?

– Я знаю! Но что же делать? – с отчаянием воскликнула Яу.

– А что… Всё настолько серьёзно?

– Да! Мне очень нужно! Очень, иначе бы я не стала просить.

– Хорошо, я дам тебе из своих личных денег. Вернёшь, когда сможешь.

– Правда? – Яу шмыгнула носом. Мария тут же насторожилась.

– Подожди-ка! Что случилось, признавайся. Ты жутко дёрганая, значит, что-то натворила, так?

– Нет, что ты выдумываешь.

– Тогда почему отворачиваешься?

Щёки Яу покраснели, она прищурилась:

– Денег дашь или нет? Прямо сейчас, безо всякого допроса? Ну?

Мария выдохнула.

– Да. Перевести на твой счёт?

– Нет. Сними наличными.

– Для этого нужно ехать в центр.

– Съезди. Знакомого своего попроси, с которым ты тут прогуливаться привычку взяла, на аэробайке отвезёт. Раз гоняет в округе по вечерам, как безумный, быстро справится.

Сестра развернулась и побежала в свою комнату. Да уж, поговорили.

Мария задумчиво побрела в кабинет. Как-то странно вышло, только родители улетели, как окружающие словно расслабились без строгого присмотра и давай делать нетипичные для себя вещи. К примеру, занимать огромные суммы денег, играть в азартные игры и ещё Нинель вчера звонила, говорит, приедет посплетничать. А сплетничать она терпеть не могла, сестру никогда не интересовал никто, кроме себя самой, ну а теперь ещё кроме мужа.

Управляющий по туристам гоняет по вечерам на аэробайке по округе. Не то чтобы эта новость как-то касалась Марии или семейства Тенявцевых, но это ещё одна мелочь, о которой Мария ни слухом ни духом. А ведь она ответственная за ферму! Слепая тетеря!

Хорошо, что до приезда родителей не так уж много времени осталось, а то даже страшно представить, чем это всё может завершиться.

А в центр, конечно, придётся лететь, причём немедленно. Можно на флайке, да только маленькие все в деле, не брать же для себя одной большую, семейную.

Следовало ли пользоваться советом и обращаться за помощью к Панкрату? Со стороны общего прошлого, конечно, нет! Но если учесть, что они теперь взрослые, разумные люди, работающие в одной организации, обратиться за помощью весьма допустимо и даже разумно.

Только-только успев додумать эту мысль, Мария приказала:

– Липучка, отправь запрос на разговор с управляющим по туристам.

– Может, просто позвонить?

– Нет, отправь запрос.

– Запрос отправляю.

Мария нервно повела плечами, поправила волосы. Звякнул музыкальный колокольчик, что означало немедленное принятие запроса.

– Привет.

Панкрат сидел перед столом, а рядом стоял биот, который разливал суп.

Как же она забыла, ведь теперь обеденное время! Мария занервничала.

– Прошу прощения, я не вовремя, перезвоните, когда закончите обедать.

– Да ладно, чего там, говори.

Ну раз человек настаивает…

– Я хочу обратиться с просьбой. Мне необходимо попасть в центр, семьдесят километров на север, Вединический круг.

– Да, я знаю, где ваш земельный центр, я же там вакансию на вашу ферму нашёл. Тебя отвезти?

– Если можно.

– Можно.

– Тогда после обеда?

– Сейчас, потом пообедаю. Будь готова через пятнадцать минут.

Хлоп – видеоокно закрылось.

Пятнадцать минут не так уж много, если требуется переодеться из платья в костюм для верховой езды. Биот-помощник был обруган дважды, но зато Мария почти не опоздала, всего-то минут на одиннадцать.

Чтобы не заставлять никого ждать лишнее время, она сразу же направилась к аэробайку, оперлась на руку, которую Панкрат подал ей привычным жестом, и уселась на сидение. В брюках и без шляпки ехать было, следовало признать, куда удобней.

– Мы спешим или не очень?

– Спешим.

Нужно вернуться и отдать деньги Яу как можно быстрее, потому что сестра явно на взводе. Неизвестно, что там произошло, но рисковать не стоит, просила, следовательно, нуждалась в помощи. А кто ещё поможет, если не родные люди?

Мария схватила Панкрата сзади за мотоциклетную куртку и зажмурилась. Упасть она не упадёт, а видеть дорогу необязательно.

Ветер больно бил в лицо и громко завывал в ушах. Видимо, по возвращению придётся делать маску, чтобы смягчить и успокоить кожу. Зато летели они недолго. Был слышен только звук мотора и как звякает навигатор, отсчитывая километры.

– Тебе куда? – расслышала Мария и открыла глаза. Центр виднелся всего в нескольких километрах и стремительно приближался.

– К банку.

– Понял.

На мощённой брусчаткой площади, которую окружали функциональные здания, было почти пусто, лишь несколько жителей шли по своим делам. Панкрат припарковал аэробайк в зоне для транспорта и выключил двигатель.

Уже через две минуты Мария была в банке. Нет, всё же не зря она попросила себя довезти, на флайке бы затратила гораздо больше времени.

Банкомат быстро отсчитал нужную сумму, Мария собрала пластиковые деньги из лотка и сложила в сумочку. Всё!

Панкрат стоял возле банка у самих ступенек и, что называется, ворон считал, то есть вертел головой по сторонам. При виде Марии сразу спросил:

– Может, зайдём перекусить? Вон в тот ресторанчик. У них отличные стейки, крокодилово-индейкин микс выше всяких похвал!

– Я не люблю стейки.

– К сожалению, здесь только стейк-хаус и пиццерия.

– Пиццерия?

– Сам удивляюсь. Ты знаешь хоть одного человека, который ест пиццу?

– Я нет.

– Вот именно! Крайне любопытно, отчего они до сих пор не разорились. Однако что же нам делать. Любишь рыбу?

– Да, особенно морепродукты. Но можно зайти и в стейк-хаус, раз ничего другого поблизости нет, думаю, найду что-нибудь на свой вкус.

– Тогда приглашаю.

Панкрат посторонился и слегка склонился, пропуская вперёд.

Интерьер стейк-хауса до ужаса напоминал обычную столовую любого учебного заведения, разве что только увеличенную в несколько раз и украшенную нелепыми блестящими шариками, символизирующими витамины и минералы, которыми полно искусственное мясо. Стоило войти, как к ним неслышно приблизился биот-дворецкий, проводил за свободный столик и остался стоять рядом.

– Стейк-микс из крокодила и индейки, – не читая меню, заказал Панкрат.

– У нас появилась новинка – микс из мяса крокодила и индейки с вкраплениями соловьиной печени. Совершенное сочетание вкусов! Не желаете отведать?

– Ну не знаю даже. Ладно, несите.

– Чего желает дама?

Мария взглянула в меню, которое раскрылось над столиком, – оно всё пестрело и переливалось названиями и картинками. Рассматривать каждую было бы слишком долго и утомительно.

– Посоветуйте что-нибудь лёгкое и нежирное, – попросила она.

– Советую модификацию в виде зефирок из морских водорослей с огурцом, авокадо и стружкой майонеза.

– Звучит как-то странно и не очень аппетитно, – засомневалась Мария.

– Нет, это брать не советую, будешь плеваться, – покачал головой Панкрат. – Бери морские звёздочки из кукурузы и кабачка с сырными сливками. Девушки их обожают.

Мария кивнула и изучала рекламные плакаты, пока Панкрат добавлял к заказу напитки и зерновые хлебцы.

Что-то в полученном совете заставляло бесконечно вертеть его в голове.

Девушки их обожают. Обожают.

Откуда ему знать, что обожают девушки?

– Ты часто тут бывал, – сказала она, когда биот отправился за заказом. – Так?

– Я тут, в центре, жил некоторое время.

– Ясно. Работал?

– Да нет, так, болтался без дела, пока к вам не попал.

– Судя по глубокому познанию меню, ты не так уж и напрасно проводил дни. Что ещё обожают местные девушки? Тебя?

Панкрат медленно изменился в лице, стал каким-то невероятно серьёзным.

– Нет, ничего такого. Так вышло, что меня больше никто не обожал. Только ты.

Мария мгновенно вспыхнула.

– Я? Что за глупости?

– Это не глупости. Это очень важно! Знаешь же, бывает… в общем, когда я вылетел с трассы… говорят – вся жизнь перед глазами – так и случилось. Всё прошлое пронеслось, а в нём – только шелуха. Крошки родительской любви, немного человеческой доброты, совсем чуть-чуть дружбы – и всё, пустота. Вначале мне это казалось весьма печальным – то, что никто меня не любит. А потом я вспомнил, что это не так. Я понял, что был на свете человек, который меня обожал, по-настоящему, искренне, всецело. Такое признание, что я получил от тебя, оно одно уже придаёт моей жизни хоть какой-то смысл!

– Это было вовсе и не тебе! – зло заявила Мария.

– Правда? А кому?

– Другому мальчику!

– В мой день рождения в комнате с моими подарками?

– Я просто не подумала и оставила там коробку на хранение.

Мария ликовала! Действительно, попробуй теперь, докажи обратное.

– Всемира мне всё рассказала. После того, как ты уехала. Пыталась меня пристыдить.

– Не знаю, что она тебе там болтала, она вообще большая выдумщица была. Много говорила того, о чём стоило бы помолчать.

– Я ей верю.

– Не будем спорить.

Мария снисходительно улыбнулась и переключила внимание на биота, который нёс заказ. Перед ней опустилась большая плоская тарелка, на которой лежали маленькие зелёные звёздочки, украшенные голубым кремом.

– Разрешите включить музыку? – спросил биот.

– Да, включи хит-парад песен за последний месяц. Ты не против? – спросила Мария Панкрата.

– Нет, конечно.

– Хит-парад из какого количества песен хотите прослушать? Десять, тридцать, пятьдесят, сто?

– Десять самых лучших.

– По нарастающей или по убывающей?

– Второе. И отгороди нас от зала.

Биот кивнул, включил перегородку, которая закрывала столик от прочих и музыку. Мария тут же отрегулировала громкость, приняв такой уровень, чтобы говорить было некомфортно, и принялась пробовать новое блюдо. Оно действительно оказалось очень вкусным, видимо, Мария от других девушек мало чем отличалась – невольно пришедшая в голову мысль, доставившая массу неприятных ощущений.

Вернуться к ранее прерванному разговору Панкрат не пытался.

По возвращению домой Мария первым делом отдала деньги Яу, и сестра вскоре укатила в город на целые сутки. Мария забеспокоилась и позволила эту поездку только когда сестра подключила отслеживание своего местоположения. Кроме того, она разрешила себе звонить в любое время и сразу же отвечала на звонки, так что Мария, позвонив трижды, слегка успокоилась.

В остальном день прошёл спокойно, младшие сёстры занимались своими делами – терпеливо учились, послушно выполняли порученную им работу и даже выглядели на редкость опрятными, будто и не прятались посекретничать и перемыть Марии косточки перед обедом в пыльном сарае с хламом, что зафиксировано камерой. Вот она – сила предупреждения и профилактики преступлений в действии!

Сразу после ужина с дочерями связались родители. Они выглядели очень довольными и загорели, видимо, повестка дня на конференции была не настолько плотной, чтобы не хватило времени на морской отдых.

Перед сном, принимая контрастный душ и обсыхая под порывами душистого фена, Мария припоминала события дня и улыбалась. Вроде бы всё шло довольно ровно и даже удачно, но душу царапало некое сомнение. Чего-то не хватало. Или, возможно, она забыла о каком-нибудь важном деле? Ведь у Марии, единственной из всей семьи, была крайне странная, дурная привычка – она почти никогда не записывала планируемые события в календарь и не ставила себе напоминалки, так как каждый раз была целиком и полностью уверена, что точно ничего не забудет. И бывало, что такой казус всё же случался. Что никоим образом не заставляло Марию в следующий раз делать запись.

Однако она всё же приказала:

– Липучка, проверь, нет ли на сегодняшний день напоминаний.

– Проверяю. Напоминаний нет.

– Непрочитанных сообщений или любых пропущенных событий?

– Проверяю. Нет.

Что же она забыла? Мария нахмурилась, но тут же заставила лицо разгладиться – ещё не хватало кожу портить.

А потом вдруг поняла, вернее, сопоставила.

После возвращения из поездки, закончившейся совместным походом в ресторан, управляющий по туристам ни разу не показался ей на глаза, и вообще ничем о себе не напоминал. А ведь за последние дни он то и дело приходил и названивал по любому, самому пустяшному поводу.

Стало как-то неуютно. И досадно на саму себя за такую реакцию.

Интересно, что послужило причиной подобному затишью? Неужели тот разговор, который состоялся во время посещения ресторана?

Конечно, Мария мгновенно решила, что так и есть. Панкрат открыл душу, признался, что помнит тот поступок Марии, вспоминает его как самый светлый поступок в своей никчёмной жизни, а что потом? О, она просто наплевала на это, отмела, как нечто глупое и теперь, возможно, это воспоминание потеряло для Панкрата ценность. Из-за неё.

Но разве не этого Мария добивалась? Она хотела вывести его на чистую воду? Пожалуйста, вывела. Хотела отомстить? Да, да, не просто игнорировать, а отомстить? Снова пожалуйста! Хотела игнорировать, будто ничего в прошлом их не связывает? Всё получилось.

Да, но в результате как-то стыдно. И тошно.

Мария промаялась и проворочалась всю ночь, Липучка, отслеживающая качество сна хозяйки даже предложила ей выпить успокоительного, за что и была отключена до утра.

Ах, как долго тянулось время до рассвета. Как сложно было одеваться, когда хотелось поторопить время и бежать, бежать, в столовую, потому что вначале положено завтракать и проверить сестёр, а после на крыльцо, чтобы отправиться на прогулку.

Марию жутко волновало, состоится ли эта самая прогулка. После вчерашнего, после всего этого затишья никто бы не удивился, если бы Панкрат передумал бродить по полям в её компании.

Что следует сделать в таком случае?

Конечно же, опередить его! Отказаться самой.

Но как? По какой причине?

Мария волновалась и думала, и отвлеклась только чтобы выбрать подходящий летнему жаркому дню цвет платья – белоснежный, с крошечными салатовыми узорами, придающими её голубым глазам глубину.

И вот после завтрака Мария снова задержалась, на этот раз пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Приосанилась и степенным шагом выплыла на крыльцо.

Панкрат был там. Стоял у ступенек, сунув руки в карманы. На его лице не отражалось ни обычной улыбки, ни умиротворения. Глаза его прятались в тени.

Мария подошла ближе, посматривая сверху вниз. Он молчал. Она отчего-то не могла вспомнить, как их прогулки проходили ранее – она выходила на улицу… и всё, общение не требовало никаких усилий, всё происходило как по мановению волшебной палочки, само собой. А тут словно оба забыли свою роль.

Да, нужно опередить его!

– Доброе утро. Думаю, прогуливаться больше не имеет смысла, я решила, что следует последовать вашему совету и построить ездовой трек. Если расчёты готовы, прошу выслать мне на утверждение, я переведу деньги.

– Доброе утро, как скажите.

Панкрат поклонился и остался стоять на месте. Мария ушла первой, в отцовском кабинете с важным видом уселась за стол и приказала:

– Липучка, есть входящие документы?

– Проверяю. Есть от абонента «управляющий по туристам».

– Открывай.

Над столом активизировался экран со значками вложений. Схема местности, смета материалов и контакты строителей. Более того, бланк договора, который достаточно подписать, чтобы запустить процесс строительства. Неплохо. Выходит, документацию Панкрат приготовил заранее. Означает ли это, что он был уверен в том, что получит согласие Марии?

Она нахмурила лоб. Тут же заставила себя «не корчить рожи».

Итоговая сумма строительства – семнадцать тысяч рублей. За прошедшие дни Мария потратила всего пять с половиной, так что денег оставалось в избытке. И конечно, это не считая прибыли, которая поступала на недоступный ей счёт. Мария отсканировала сетчатку глаза и поставила под контрактом подпись.

– Липучка, перевести сумму по реквизитам нового контракта.

– Перевожу. Задание выполнено. Получено подтверждение оплаты.

– Отлично. Отправь подтверждение управляющему по туристам.

– Отправляю. Задание выполнено.

– Теперь к новым сообщениям.

Мария приступила к ежедневной проверке почты, заказов и поставок. Рутинная работа, скучная. Видимо, именно по этой причине она то и дело отвлекалась, со вздохом поглядывая в окно. Там ласковое солнце и приветливый мир, однако она отчего-то здесь, в душной комнате. И пусть окно нараспашку, кондиционер на комфортном авторежиме, однако остро чувствуется необходимость сидеть в доме, хотя хочется бродить там, на простоте, и не одной, а в хорошей компании.

Это ещё что за выдумки? Мария вздёрнула нос и напомнила себе, как страдала в тот давний день по вине Панкрата. Она поступила верно – постаралась стереть прошлое и установить между ними полностью деловые отношения. И вроде бы удалось.

Работа важнее всего! И кстати, Яу ещё не вернулась. Всполошившись, не столько оттого, что сестра задерживается, а больше оттого, что за всеми своими глупыми переживаниями чуть о ней не позабыла, Мария тут же позвонила Яу. К счастью, та уже находилась в пути и вскоре вернулась на ферму. Коротко поздоровавшись, унеслась в свою комнату и надолго пропала.

Буквально через два часа прилетели грузовые флайки и флайки с биотами и персоналом, которые заняли часть луга за огороженным пастбищем. Три дня шло строительство, Мария периодически получала видеоотчёты с завершёнными этапами. Она сама тем временем исправила описание экскурсий, добавив туда ездовой трек для подростков, и стала ждать результатов.

Трек достроили к пятнице. После обеда, когда строители улетели, младшие сёстры высыпали из дому в спортивной одежде, вооружившись ездовыми самокатами и роликами, чтобы опробовать новое развлечение. С визгом, хохотом и криками они укатали в луга, а Мария осталась стоять на площадке для флаек, возле которой начинался и заканчивался трек, и наблюдала по специально установленному экрану, где они находятся в данный момент.

Девчонкам понадобилось чуть больше двадцати минут, чтобы промчаться по всему треку и вернуться обратно. Клубком подкатившись к Марии, они наперебой загомонили:

– Это так классно! Ещё! Там такой спуск к реке, будто вот-вот туда свалишься! И резкие повороты! И съезд вниз! Хотим ещё!

Судя по всему, сёстры находились в полном восторге. Они гоняли по треку весь вечер, до темноты и Мария еле смогла заставить их вернуться в дом.

Оставалось проверить нововведение на туристах. Со следующей группой приехало всего два подростка – тощие, одинаковые на вид мальчишки лет тринадцати. Без особого интереса поболтавшись по ферме, они вышли к треку и некоторое время смотрели на уходящую вдаль дорожку, ограниченную крошечными белыми и красными лампочками, а после включили аэродинамическое скольжение на своих кроссовках – ничего другого у них с собой не было – и неторопливо укатили вдаль.

Когда они вернулись, то все сверкали – щёки розовые, на лицах улыбки, и сами не такие скучные и скрюченные. Наперегонки бросились в кафе и заказали по самому большому молочному коктейлю.

Следовало признать, что эксперимент удался. Кажется, трек действительно будет пользоваться спросом и привлечёт новых клиентов.

Мария подумала, что ей следует похвалить Панкрата за нововведение. За последние дни она его видела всего дважды, издалека – вначале он был занят на строительстве трека, после с туристами, – словом, причин для личного общения не было, в случае необходимости можно ограничится видеопосланиями. Странно это звучало – будто раньше они, эти самые причины, были.

Но совместные прогулки… Жаль, Марии их не хватало.

И это просто ужасно!

На следующий день она не выдержала и решила всё же подойти к Панкрату. Самой, будто случайно. Не вызывать же его в кабинет, только чтобы похвалить? Вернее, чтобы сказать, что его идея о развлечении для подростков себя уже оправдывает.

И вот, тщательно проверив внешний вид, уничтожив малейшие недостатки, Мария глубоко вздохнула, дождалась, когда новая группа туристов, прибывшая на ферму, разбрелась по территории развлекаться и оставила управляющего в одиночестве, и поспешила это исправить.

Стоило выйти на дорожку, словно крылья за спиной выросли. Это просто непередаваемое наслаждение – идти с благодарностью к человеку, который полностью её заслужил. Когда кого-то хвалишь, словно сам становишься лучше.

И Панкрат, конечно же, расцветёт от похвалы. И улыбнётся Марии, обязательно, и в его глазах будут смешливые искорки! И тогда все недоразумения, возникшие между ними из-за нелепой случайности, растают сами собой.

– Привет.

Мария замедлилась, обернулась на звук. Среди туристов она увидела Лирана. На нём был потрясающий пиджак цвета слоновой кости и синие джинсы. Хорошая стрижка, ровный загар, улыбка на миллион единиц.

– Лиран, это вы?

Он дурашливо оглядел себя, взмахнул руками.

– С утра был я. Не думал, что так изменился – собственная невеста не сразу узнала.

– Ах нет, я совсем не это имела в виду! Конечно же, я вас узнала. Но что вы тут делаете?

– Захотелось в свой выходной увидеться с суженой. Пришлось идти на крайние меры, ведь иначе её нипочём не найдёшь. И я не прогадал – вы словно материализовались из моего сна, ещё прекраснее, чем были.

Кажется, он шутил, но у Марии в груди будто комок льда образовался.

– Простите, что?

– О, не обращайте внимания. Просто захотелось попасть к вам в гости. И вот я купил туристическую путёвку и приехал.

– Но к чему такие сложности? Вы могли просто приехать в гости, в любое время, мы бы с радостью вас приняли!

– Что вы, Мария, разве я мог поступить настолько бесцеремонно? Ваши родители отсутствуют, да и я не один, с друзьями. Видите, там, за оградой, людей в окружении овечек? Это моя сестра с подругой и ваш друг детства.

Мария задрожала. Панкрат? Что всё это значит? Они знакомы? Они в сговоре? Что-то задумали? Это всё мерзкий розыгрыш?

Но разве Панкрат не отходил в сторону кафе? Как он мог оказаться у овечек с Кадриэль?

– Вон же они, сестра в жёлтом, Артур в сером. Не узнаёте?

Ах, речь об Артуре, вот какого друга он имеет в виду. Она выдохнула с неимоверным облегчением.

– Да, теперь, когда вы сказали, я и правда сразу их увидела.

– Так что сами понимаете, я не мог напрашиваться в гости целой компанией. К тому же, скажу по секрету, данная прогулка имеет свою цель.

– Какую же?

– Признаться, я хочу попробовать примирить сестру с её избранником. Не скажу, что лично я в восторге от её выбора, однако считаю, что Артур сестру действительно любит. Следовательно, они имеют шанс стать счастливой семьёй. А уж я с ним как-нибудь уживусь.

Марии тут же захотелось узнать подробности. Конечно, она слыхала, что Артур разругался с невестой, или она с ним, в общем, помолвку отменили, однако даже госпожа Звягина не знала причины. Болтали про измену, однако именно эту причину указывают в случае, когда настоящая неизвестна. Да и вряд ли бы Кадриэль простила такое предательство.

Мария ещё раз посмотрела в сторону овечек. Действительно, этот молодой человек возле девушки в жёлтом – Артур, её сосед. Она узнала раздражающую манеру отворачиваться ото всех, вроде он здесь, в компании, однако стоит с таким видом, будто пуп Вселенной. А Кадриэль держится прекрасно – спокойная, дружелюбная, неторопливая. Такую и выстрел в упор не пошатнёт. Неужели Артур наступил на свои же грабли?

– Давайте к ним подойдём, – сказал Лиран. – Они будут рады вас видеть.

– С удовольствием.

Общаясь с одним молодым человеком, было бы неприлично смотреть в сторону другого, поэтому Мария не знала, где теперь Панкрат, куда ушёл, заметил ли хозяйку.

И сама не могла ответить, чего хочет больше – чтобы заметил, или чтобы не замечал.

Овечки, похожие на белые шары мягкой ваты с чёрными ушами и мордами, при виде новых гостей тут же подбежали к ним и стали требовательно толкаться лбами в ноги. Это издалека они были такими сахарными милашками, а на самом деле имели препротивный голос, а за угощение могли и на землю свалить, и копытами затоптать.

– Эй, а ну кыш!

Лиран оказался человеком смелым и бросился вперёд, отталкивая овец от Марии. Это выглядело так трогательно – настоящий защитник. Вскоре они оказались недалеко от Кадриэль. Овцы смирились и побежали нападать на других туристов.

– Спасибо, Лиран, а то эти звери готовы были нас сожрать, так как лакомство закончилось. – Кадриэль с подругой показали пустые коробочки из-под овощей – угощения для овец, и направилась к ним навстречу, за ними плёлся Артур, с таким видом, будто сам по себе куда-то идёт, совершенно случайно с дамами рядом.

Кадриэль остановилась напротив, улыбнулась:

– Добрый день, Мария. У вас просто чудесная ферма, мы ни секунды не пожалели, что приехали сюда с экскурсией.

– Добрый день. Спасибо, мне очень приятно это слышать. Надеюсь, в следующий раз вы приедете не по билету, приглашаю вас в гости в любое удобное вам время.

– Это так щедро с вашей стороны, благодарю!

Кадриэль была очень мила и хорошо воспитана. Мария даже пожалела её на минутку – Артур заслуживал другую, вульгарную и невоспитанную, под стать самому себе. Хотя в последние пару лет он научился маскироваться, стал хотя бы внешне походить на приличного человека, однако ни одна из сестёр Тенявцевых на его счёт не обманывались – как был дикарём, так и остался!

– Позвольте представить, госпожа Виолентина, – подруга Кадриэль кивнула. – А это госпожа Мария Тенявцева, в настоящее время, насколько я знаю, хозяйка этого чудесного места. Артура вы наверняка знаете, – с некоторой долей яда закончила она.

«А у сестры Лирана, похоже, имеются зубки», – подумала Мария.

– Привет, Мария, – пресно поздоровался Артур.

– Добрый день. Рада вас всех видеть. Останетесь на ужин?

– Нет, мы приглашены к родителям. – Артур прямо разговорился.

– Жаль, я была бы рада с вами пообщаться. Возможно, в другой раз?

Кадриэль вдруг взглянула на Артура и выразительно кашлянула. Тот закатил глаза и отвернулся. Мария переглянулась с Лираном, который пожал плечами, то ли не зная, в чём дело, то ли не желая рассказывать. Кадриэль кашлянула снова.

– На следующих выходных родители организуют небольшой пикник, надеюсь, вы, Мария, с вашими сёстрами и родителями к нам приедете. Мама вышлет официальное приглашение позже. – Вдруг почти скороговоркой сообщил Артур.

– С удовольствием приедем, спасибо.

Он кивнул и снова отвернулся, и всю оставшуюся часть беседы смотрел куда-то вдаль, думал о чём-то непонятном и словно жалел, что вынужден тут находиться.

Примерно через час Мария стояла на площадке, держа в руках букет из луговых цветов, собранный Лираном, и провожала флайку с гостями. Туристы улетели чуть раньше, а теперь собирались её неожиданные гости, за которыми пришла флайка семейства Звягиных.

Лиран обещал поужинать в доме Тенявцевых через несколько дней, когда вернутся родители. Кадриэль закупила и увезла с собой целую кучу пирожных, восторженно отзываясь об умопомрачительном вкусе местных сладостей, её подруга тоже была крайне общительной и приятной, и только Артур со своей постной физиономией непонятно каким образом затесался в эту милую компанию.

Тепло распрощавшись, Мария отошла к дорожке и стояла там, улыбаясь и махая рукой отходящей флайке. Та уже скрылась на горизонте, а Мария не двигалась с места, так и стояла с приклеенной улыбкой.

– Это твой жених?

Она вздрогнула, быстро обернулась. Панкрат подошёл и встал рядом, смотря в поля, где флайка гостей размером уже напоминала муху.

– Да.

– Милый.

– Что?

Мария растерялась. Что значит милый в понимании мужчины? Разве они говорят так друг о друге?

– Я говорю, очень милый молодой человек.

– Правда? – ещё более недоуменно спросила она.

– Да, правда. Такой интеллигентный, аккуратный, наверняка богатый. Богатый ведь?

– Да, но я совсем не поэтому выхожу…

– Да ладно, не оправдывайся! – отмахнулся он. – Ты была бы с ним счастлива.

– Правда?

Мария уже не знала, что говорить. Какая-то безумная, бессмысленная беседа.

– Да, уверен, что была бы.

– А почему в прошедшем времени?

Улыбка слетела с его лица, он наклонил к ней голову боком, ухом к плечу и доверительным тоном сообщил:

– Была бы, если бы не я.

Что? Что это он такое сказал?

Мария лихорадочно пыталась подобрать слова, соответствующие ситуации, но, увы, ранее в подобные обстоятельства она не попадала, поэтому и сказать было нечего.

А его вскоре и след простыл.

Ох и неспокойная же вышла ночь! Мария ворочалась так сильно, что Липучка дважды предлагала ей выпить успокоительного. Во второй раз пришлось согласиться, Мария выпила таблетку, но помогло мало.

Что он сказал? Что он имел в виду?

Нет, двояко понять невозможно, Панкрат намекал на то, что собирается вмешаться в её помолвку и разрушить её нехитрое счастье. Но ведь так и бывает – стоит увериться, что услышал в чьих-то словах букву А, как тут же выясняется, что имели в виду всё же букву Б.

А главное – хочется ли ей, чтобы он вмешивался? Или хочется, чтобы помолвка продолжалась?

Вот как тут было уснуть?

С утра уставшая и не выспавшаяся Мария ещё до завтрака решила прогуляться, и в одиночестве направилась к реке по старой тропинке, которая почти полностью повторяла ездовой трек.

Только-только расцвело, было ещё зябко и сыро, она замёрзла, устала, у реки долго стояла, смотря на спокойную воду и с усилием разлепляя слипающиеся глаза.

Каждый миг на берегу ей казалось, что вот-вот случится кое-что закономерное – знакомый голос окликнет её и спросит, почему Мария ходит одна. Можно ли составить ей компанию?

Она даже пару раз оглянулась украдкой, но жизнь не роман, поэтому Панкрата Мария не увидела. Простояв на ветру минут пятнадцать и окончательно озябнув, она сдалась и вернулась в дом.

Проверив почту, Мария получила сообщение от родителей, которые, оказывается, собирались возвратиться чуть раньше – уже следующим днём к обеду.

Она тут же разослала сообщение всем сёстрам, заказала кухонному биоту особые семейные блюда, которые обычно готовили по праздникам и с облегчением вздохнула. За день вряд ли что случится, значит, она уже справилась, смогла удержать ферму на плаву. Она молодец!

Нужно срочно… требуется срочно осмотреть территорию фермы и убедиться, что внешне тоже ничего не нарушено. Да, так Мария и сделает, немедленно!

Дом она осматривать не стала – каждый день там бывает. В кафе заглянула только мельком – там тоже особо смотреть не на что, а вот фермы обошла тщательно, проверила все помещения и загоны. Просмотрела рабочие истории биотов. Поговорила с Геннадием Павловичем.

Полный порядок.

Мария вышла к стилизованному забору из жердей и нашла глазами коров, которые сегодня ушли вниз по склону к зарослям ежевики. Вот она и справилась, папа похвалит, да и сама Мария значительно осмелела, всё же страшно было оставаться за главную, однако она смогла. Значит, она может всё!

– Привет.

Вот и случилось. Так, как хотелось, пусть и не в то время не в том месте. Панкрат подошёл тихо-тихо и окликнул.

– Добрый день.

– Слышал, господа Тенявцевы завтра возвращаются?

– Да, к обеду.

– Тогда приглашаю тебя вечером на свидание.

Мария не смогла вздохнуть, так и таращилась на него с немым вопросом.

– Сегодня вечером. Я понял, какая ты, Мария, как ты живёшь, что любишь. Я узнал почти всё, и это всё мне очень нравится. Настало время тебе увидеть меня.

Она откашлялась.

– И какая я?

Панкрат посмотрел вдаль, на картину, которой чуть раньше любовалась Мария.

– Ты домашняя, спокойная, счастливая. Тебе нравится тут, на ферме, ты никогда по своему желанию не уедешь в город. Тебе приносит радость небо, и луга, и река – простые вещи, которые ты хочешь видеть каждый день. А ещё ты боишься отношений.

Вначале Мария слушала и соглашалась, однако в конце вспылила.

– Я боюсь?

– Конечно, это очевидно.

– С какой стати?

Панкрат промолчал. Потом вынул из кармана рекламную пластинку, протянул Марии. Она машинально взяла.

– В восемь у крыльца.

Пластинка переливалась и сияла разноцветными буквами и картинками. Байк-шоу, красный салют на чёрном небе и люди в кожаной одежде. Туда? Неужели действительно он рассчитывает, что Мария добровольно отправиться в подобное место? Да ещё и на свидание? Вообще-то она невеста Лирана, ну, практически они друг другу никто, ведь помолвки не было, однако фактически договор имеет место быть.

Какие в таком случае могут быть свидания?

Но Панкрат уже ушёл, так что отказываться было поздно.

Мария огляделась, однако вокруг никого не было. Кажется, никто не заметил этой яркой карточки в её руках.

Дома она первым делом открыла свой гардероб. Прекрасные платья, созданные для девушки из приличной семьи – каждое воплощение изящества и хорошего вкуса. И ни одной кожаной юбки.

Наряд найти несложно, всегда можно просто скачать стандартный из сети, но его придётся печатать. Нужно прикинуть… к примеру, вот изображение девушки в тесных кожаных штанах и короткой куртке. Тип фигуры похож на тип Марии, следовательно, выглядеть она будет так же. По-своему сногсшибательно. Прикинем…

– Липучка, на сколько полон картридж в домашнем принтере?

– Проверяю. На сорок три процента.

Мария ткнула пальцем в картинку с девушкой.

– Сколько потратится на такую одежду моего размера, материал кожа и металл?

– Подсчитываю. Затрачено будет девять процентов картриджа.

Девять не так уж и много. Осталось только упросить Яу подчистить память принтера, родители вполне могут заглянуть в историю печати. И что они увидят? Мария, их гордость и краса, втайне распечатывает ужасный костюм, годный разве что для маскарада. Если соседи узнают, господа Тенявцевы будут опозорены. Ну, если честно, не совсем опозорены, конечно, но душок останется.

– Отправить на печать, – сказала Мария и пошла к сестре просить помощи.

Конечно, Яу не отказала. Даже посмеялась немного, но обещала сразу же после печати всё подчистить, чтобы ни одна душа не узнала.

Секрет за секрет.

В восемь Мария стояла на крыльце в новом костюме с заклёпками, с «копной сена» на голове и густо подведёнными глазами. Кожа пахла совсем как настоящая, и скрипела так же.

Панкрат был пунктуален. В тот же миг подъехал к крыльцу, отпустил руль, согнутый, словно бараньи рога, и внимательно осмотрел Марию. На нём была такая же куртка с косой молнией, только размером больше, и ещё огромные ботинки. Но из них двоих внимательнее рассматривала другого никак не Мария.

– Теперь я стала более привлекательной? – спросила она, указывая рукой на своё новое облачение. Этот вопрос жутко волновал.

Он покачал головой:

– Ты стала другой, сложно отрицать, но привлекаешь меня так же сильно, как и прежде. Не больше и не меньше. Садись.

Вот где-то в этот момент вечер перестал быть реальным. Мария словно уснула и попала в сказку, только не детскую, с единорогами и радугами, а для взрослых девушек – с мотоциклом, ночью и плохим парнем в кожаной куртке.

Вечер проходил, словно стремительный полёт на флайке. Это был большой взрывной концерт под открытым небом, где много огней, грохочущая музыка, безумные на вид люди, смех, пенное пиво и груды солёных закусок, а поверх всего – ласковая тёплая ночь.

Панкрат всё время держал Марию за руку, даже когда покупал угощение – вначале брал стаканчик для неё, после для себя. Даже общаясь со своими знакомыми – вначале говорил от её имени, потом от своего.

Треснул весь этот цветной стеклянный мир всего однажды, когда к ним подошли две девушки. Они вели себя с Панкратом по-свойски, как старые знакомые, и, кажется, напропалую кокетничали, а он как ни в чём не бывало болтал с ними и смеялся. Марию перестали втягивать в разговор сразу же, как только она не ответила на какой-то простой вопрос, и примиряло с таким поведением только то, что даже теперь Панкрат держал её за руку.

От здешней музыки, которую любой нормальный человек назвал бы адской какофонией, почему-то теплело в груди.

Марии на концерте понравилось. Здесь звенела совсем другая энергия, и была она не такой опасной и вредной, как считалось, совсем нет. Она была дикой, верно, но не злой. Она любила ночь и жила в темноте.

Мария не знала, во сколько они отправились обратно, но до рассвета ещё было далеко – небо ничуть не посветлело.

Когда на горизонте показалась ферма, Панкрат остановил аэробайк и заглушил двигатель. Спрыгнул и стащил Марию за руку на землю. Они стояли на горке, выше были только звёзды. Ночной ветер завывал вокруг, словно дикий пёс.

– Что случилось? – крикнула Мария.

– Ничего, я просто забыл тебя поцеловать.

Что он без дальнейших объяснений и сделал.

Марию поразили нахлынувшие ощущения. Неожиданность. Осторожность. Что-то тёплое и щемящее душу, местами жаркое и волшебно-прекрасное. В своей жизни Мария целовалась лишь однажды и теперь вспоминала те свои поцелуи со стыдом. Никто из сестёр не узнал, что она это сделала. А всё потому, что речь шла об Артуре. Да, да, о тот самом противном соседе, который замучил своими выходками всю округу. Сёстры его на дух не переносили, и Марию это отношение будоражило, вызывало нездоровый интерес. Она ведь всегда была самой послушной, самой правильной, отчего временами самой себе казалась ненастоящей. Никакая она не правильная, не замечательная, она просто притворщица! Хотела угодить родителям, чтобы те не жалели о своём выборе, о том, что забрали в семью – и угодила.

В общем, если коротко, однажды на совместном вечере, когда оба семейства коротали время в столовой дома господ Звягиных, Мария вышла подышать воздухом в сад и встретила там Артура, который тоже слонялся без дела, потому что не любил гостей и всей этой гостеприимной суеты. О чём они говорили, уже не вспомнить, но потом вдруг решили целоваться.

И что? И ничего!

Неизвестно, что там думал Артур, Марии, честно говоря, было это совершенно неинтересно, но она никакого удовлетворения не ощутила. Так, поелозила губами по чужим губам. Полная антисанитария.

Может, тогда она была недостаточно взрослой, а может, партнёр был не тот, потому что в отличие от прошлого раза сейчас ей меньше всего хотелось, чтобы поцелуй прервался.

Когда-то она мечтала о том, чтобы Панкрат её поцеловал, представляла, как будет летать в облаках… так и вышло. Даже, наверное, лучше, под звёздным небом, на ветру, от которого мёрзли щёки, его горячие губы крепко прижимались к её губам.

Но прошло время, минута или миллион лет, не так уж важно, и поцелуй всё-таки закончился. Панкрат стоял рядом, тяжело дышал, и Мария боялась поднять на него глаза.

Ветер внезапно замер, стало до жути тихо.

– Теперь, когда мы всё прояснили, ты перестанешь от меня скрываться? – спросил Панкрат.

– Что выяснили? – запаниковала Мария. – Что мы выяснили, нечего было выяснять, не выдумывай!

– А что тут неясного?

– Всё неясно, всё! Зачем ты это сделал?

– Сделал что?

– Поцеловал меня? Приехал к нам на ферму? Напомнил о детстве? К чему это всё? Только не ври, что ты меня искал, всю жизнь помнил и терзался муками совести. Не смей только врать!

– Не буду. Я не искал тебя и много лет о тебе не вспоминал. Неплохо жил, путешествовал, пережил травму и ушёл из гонок. Работал где придётся, катился вниз. Просиживал в подпольных виртуальных клубах и пил. Я подрабатывал в вашем земельном центре, в Вединическом круге, я говорил? Так вот, однажды я увидела там тебя. Осенью. Ты была с сёстрами, улыбалась им, выглядела словно сказочная принцесса. Тогда я о тебе вспомнил. Твоё признание, всю тебя, ту, что бегала по приюту в клетчатом платье. Помнишь, у тебя было?

Мария неуверенно кивнула.

– Тогда я понял, что никто меня больше не любил. Ну возможно, родители. Но так как ты – никто, никогда. И я решил, что сделаю всё, чтобы стать лучше, чтобы жениться на тебе и счастливо прожить отведённые нам года. И я бросил игры и энергетики, бросил старую пропащую компанию и более полугода возвращался в форму, потому что того меня у вас вы вымели метлой за порог и были бы правы. Я смог вернуть себе человеческий облик. А потом узнал, что господин Тенявцев набирает людей себе в помощники. Думаю, это судьба, Машка. Ты понимаешь?

Мария настолько была ошарашена этим признанием, что стояла, качала головой, словно пыталась ничего не слышать и от растерянности даже сказать ничего не могла.

Уже обманувшись однажды, ошибившись больно в подростковом возрасте, она не хотела заново верить тому же человеку по тому же поводу.

Дело в том, что Мария, какой бы идеальной не выглядела, как бы хорошо себя не вела, в глубине души не верила, что может быть любима запросто так. Приёмные родители её любили, потому что она безупречна. Послушна, исполнительна, никогда не доставляет хлопот. Сёстры уважали за способность подобрать лучший образ из всех возможных. Все её любили за что-то. А запросто так?..

Поверить ему? Возможно ли?

Душа металась над полями, будто заблудилась и не знала, в какой стороне родной дом. Всего нужно чуть-чуть расслабиться, позволить себе ему поверить, ведь это он, тот самый парень, с которым Мария планировала жить до конца дней своих в самом счастливом на свете браке! Ведь та уверенность была такой настоящей, такой полноценной, что возвратить её просто и даже хочется.

Но тут он заговорил:

– Тебе предстоит только один сложный шаг, который, к сожалению, я не смогу взять на себя даже при большом желании. Тебе предстоит разорвать помолвку.

Вот это уже ближе к реальности! Какие там красивые слова, вот что ей придётся сделать – разочаровать маму, отказаться от своего слова, опозорить семейство Тенявцевых на веки вечные!

– Глупости! – крикнула Мария.

– Прости, ты о чём?

– Ты говоришь глупости! Чепуху! Это всё твои выдумки. Мы с тобой даже никогда не общались, много лет не виделись, а тут, неизвестно по какой причине, видимо, от скуки, ты вдруг решил сделать из меня идола!

Он скорбно сжал губы.

– Ты не права.

– Конечно, я права! Как это вообще возможно – увидел и, как маньяк какой-то, выжидал несколько месяцев, чтобы подобраться близко? Да это может только испугать!

– Я сказал правду. Прости, если она так нелицеприятна. Но я тебя люблю. С того самого мига, когда увидел на площади в центре, я понял, что такое любовь. Вы, женский род, быстрее узнаёте избранников, узнаёте тех, кто вам предназначен судьбой. А мы, мужской, твердолобые, да. Я был неправ, да. Прости меня. Ты переживаешь, это понятно, но…

Мария перебила:

– И если уж речь зашла о каких-то любовных переживаниях, должна напомнить, что у меня есть жених и наша свадьба вскоре состоится.

Мария сказала и вдруг сама испугалась чего-то. Холодное и тёмное нечто наползло как туча и скрыла звёзды.

Она всё испортила. Испортила. Должна была – и сделала.

Секунды отменяли время, которое возводило между ними непреодолимые препятствия. Вначале ещё можно было что-то изменить, но те несколько мгновений прошли безвозвратно.

– Ладно. Если это твой выбор, то желаю тебе всяческого счастья, – беспечно улыбнулся Панкрат.

«И это всё?», – чуть не воскликнула Мария. Конечно, сдержалась, однако ситуация до крайности нелепая.

– Поехали?

Он первый сел на сиденье и даже не оглянулся, когда садилась Мария. Подвёз к крыльцу и терпеливо ждал, пока она сойдёт на землю.

Возможно, стоило ему что-нибудь сказать, хотя бы пояснить, что всё происходит слишком неожиданно и просто нужно немного подождать, чтобы переварить полученные известия. Что непросто взять и решиться нырять в ту же прорубь!

Он оглянулся, окинул Марию взглядом с ног до головы. Таким взглядом, будто они уже по меньшей мере женаты.

– Костюмчик оставь, ещё пригодится. Кому-нибудь.

Раз – и след простыл.

Мария отправилась в комнату, кипя от сокрушительной смеси ярости и разочарования. Она сама не могла понять, что с ней такой происходит. Как она могла позволить поцеловать себя другому молодому человеку, будучи невестой Лирана? Да, пусть официальной помолвки не было, однако слово уже было отдано. И теперь она, человек ответственный и надёжный, так поступает? Подло. Неправильно. Некрасиво.

Сложнее было признаться, что ей понравилось. Всё. И вечер, и езда на аэробайке, и концерт под ночным небом, пиво и вкус солёных закусок и конечно, поцелуй. Но такого не должно было случиться! Или, по крайне мере, такого не должно повториться!

В комнате Мария переоделась и долго стояла с костюмом в руках возле утилизатора. Следовало уничтожить малейшие следы нынешнего вечера, ведь это, она только что поняла, предательство своей семьи, своего образа жизни и всего своего будущего.

Однако постояв, она вздохнула и, прикрыв глаза, сунула одежду комком на полку в шкафу. Девять процентов картриджа как-никак. Потом разберётся, что с ней делать.

Отвлекли дела. Мария проверила сестёр и со спокойным сердцем отправилась спать.

А потом приехали родители.

Ах, эти семейные встречи после разлуки! Теплом подобных встреч можно отогреть все льды планет-океанов. Младшие сёстры расстарались, выглядели так опрятно и мило, будто сошли с пасторального пейзажа. Максимилиан при виде дочерей всплакнул, хотя и пытался скрыть сие, отговариваясь болезнью глаз. Виола обнимала и целовала всех по очереди и одновременно.

В общем, сердце радовалось при виде подобной семейной идиллии.

После торжественного обеда пришло время труда. Пока Максимилиан знакомился с текущим положением дел на ферме, Виола отправилась в гостиную в сопровождении Марии и Яу. Там, усевшись на кушетку, она лукаво взглянула на дочерей и спросила:

– Ну что, милые мои, кому из вас есть в чём признаться?

Мария и Яу переглянулись. Вторая ощутимо побледнела.

– Что ты имеешь в виду? – прошептала Яу, широко открыв глаза. – Мы что-то натворили?

– Это я и хочу узнать.

Яу осторожно выдохнула и слабо улыбнулась:

– Готова признать, что не очень охотно помогала Марии, пока вы отсутствовали. В своё оправдание скажу, что справлялась она превосходно!

– А ты, Мария, ничего не хочешь сказать?

– Нет, мама.

Виола помолчала, потом уточнила:

– Вы же знаете, что всегда можете рассказать мне обо всём на свете? И даже если я вначале вспылю, то только от неожиданности.

– Да, мама, конечно, – в один голос ответили дочери.

– И вы не стали бы скрывать каких-либо важных событий в своей жизни?

– Конечно, нет!

– Странно, – словно сама себе проговорила госпожа Тенявцева. Она даже встревоженно прикусила губу, но быстро успокоилась.

Потом вспомнила про сувениры. Началось вручение. Мария получила виртуальный постер, изображающий закат на острове, где проходила конференция, Яу – брелок в виде прозрачной коробочки со светящимся камешком внутри.

– Скажу по секрету, местные считают, что в таких штуковинах можно проводить контрабанду, – засмеялась Виола. – Сторожевые сканеры в космопорту не реагируют на излучения камня. Только надеюсь, вы не станете проверять.

Дочери посмеялись.

Подарки были чудо как хороши, обеим пришлись по душе! Потом Виола отправилась одаривать младших дочерей, Яу к себе, а Мария к отцу, вдруг у того возникли вопросы.

⁂

Только следующим утром Виоле удалось поговорить с Панкратом без свидетелей. Он, как и в прошлый раз явился к ней в комнату, так же вежливо поклонился, однако на сей раз выглядел невесёлым. А уж от уверенности и следа не осталось. Намерение Виолы общаться с ним строго и требовать ответа немедленно само собой пропало. И без пристального внимания понятно – что-то не так.

– Присаживайтесь, молодой человек. Вы выглядите мрачно, всё ли в порядке?

– Всё хорошо, спасибо, госпожа Тенявцева. – Панкрат послушно сел на стул. В этот раз внимания на декор комнаты он не обратил.

– В таком случае, могу ли я говорить с вами откровенно?

Он глубоко вздохнул.

– Да, конечно. Я понимаю, о чём вы хотите спросить.

– И о чём же?

– В последнюю нашу встречу я осмелился сообщить вам о своём намерении породниться. Я был бы счастлив. Но кажется, переоценил свои возможности. Все эти дни – я почти не спал, госпожа Тенявцева. Я думал, как мне поступить, как завоевать сердце вашей дочери, но, похоже, такого способа не существует. Мне стыдно, что я был так самонадеян, что выходит, я обманом заставил вас назначить меня ответственным по туристам.

– О, в этом плане мы не прогадали, Максимилиан весьма доволен вашими успехами. Ездовой трек просто удивительно хорош! Так что по поводу работы можете не переживать. Но вернёмся к другим вашим планам. Возможно теперь, когда вы так растеряны, пришло время назвать её имя? А там посмотрим, правильно ли вы действовали. Если это окажется в интересах моей дочери, конечно же.

Панкрат как-то поник. Некоторое время боролся сам с собой, потом вымученно кивнул.

– Ну что же, – Виола поудобнее устроилась в кресле и улыбнулась. – Рассказывайте.

⁂

И жизнь потекла по-прежнему. Мария, как и до родительского отъезда, выполняла часть работы, связанную с поставщиками и редко выбиралась из дому. У неё больше не было никакой надобности общаться с управляющим по туристам. Кстати, Панкрата оставили в этой должности и весьма хвалили. Даже рассчитывали строить второй трек, более длинный и крутой.

В остальном ничего не изменилось. Было грустно, будто вокруг смыкалось болото. Именно из-за этой размеренной неторопливой жизни фермы не любили, большинство местных подрастали и старались уехать в мегаполисы при первой же возможности. Марии стало казаться, что, возможно, ей тоже стоило бы уехать прочь. Ходить там понурой, скучать по ферме…

Единственное развлечение, которое планировалось в ближайшее время – пикник у соседей Звягиных, на который приглашён в том числе Лиран с сестрой. Её жених, на минуточку. Которому снова никак не удаётся найти время позвонить.

Виола даже встретилась с Марией, чтобы по этому поводу поговорить.

– Скажи мне, детка, как твои дела с Лираном? – ласково спросила она.

– Всё в порядке, мама, прекрасно.

– Назначили ли вы день свадьбы?

– Нет, ещё нет.

– Отчего же вы тянете?

– Не видим смысла спешить, – с достоинством, как ей казалось, ответила Мария. Виола прикрыла глаза, что означало стремительную работу мысли.

– Ты всё ещё думаешь, что Лиран способен составить твоё счастье?

– Да, мама, конечно, никаких сомнений!

Мария злилась, не понимая, к чему весь этот разговор, нервно перебирала пальцами, но избежать его, к несчастью, не могла.

Виола вздохнула и покачала головой.

– Тогда ступай.

И вот перед самым пикником случилось ещё одно немаловажное событие – прибыла погостить Нинель. Нагрянула без предупреждения, впрочем, она легко могла забыть о такой мелочи, наверняка в её понимании в родительском доме её приезда должны были ожидать ежеминутно.

Нинель выбралась из флайки, и мгновенно стало казаться, будто сестра никуда не уезжала.

– Ах, дорогая, это ты!

Госпожа Тенявцева лично выбежала встретить дочь, впрочем, как и всё остальное семейство. Сёстры наперебой восхищались нарядом Нинель и её здоровым видом. Собственно, так и было – Мария всегда удивлялась идеальной осанке сестры и не менее идеальной её уверенности в самой себе. И слегка завидовала. Но что поделать, не всем даны такие ценные качества.

– Но как же ты? Надолго? А где господин Бослонцев? – разволновалась мама. Все знали характер Нинель, той могло прийти в голову что угодно, даже взять да уйти от мужа.

– Он будет занят три дня с группой спонсоров. Я сказала, что не хочу сидеть в жару в городе в одиночестве и навещу вас. И вот я тут!

Приезд Нинель всех всколыхнул. Она самолично оценила ездовой трек и осталась в восторге. Проверила биота-кондитера, откорректировала рецепты и убедилась, что лавандовые пирожные имеют прежний вкус.

– Великолепно! – произнесла Нинель, выйдя из кафе, и все с облегчением выдохнули. Выпечка приносила им почти такой же доход, как и продажа молока и яиц.

И конечно, сёстры не могли не собраться по старой традиции вечером в беседке, чтобы посмотреть на звёзды и поболтать.

По понятным причинам говорила в основном Нинель. Она лежала на кушетке, оббитой мягким сиреневым бархатом, и вслух мечтала о поездке на Цирцею. Погрузившись в сладкие грёзы, она не сразу заметила, что сёстры какие-то тихие и квёлые, не разделяют её намерений и восторгов. А когда заметила, решила не оставлять их в покое.

– А ну признавайтесь, отчего у вас такие кислые физиономии!

Она тут же вскочила и набросилась на Марию, пытаясь её защекотать. Та не смогла сдержаться и вскоре хохотала во всё горло.

– Пусти! Ну пусти же!

– Говори, чего такая скучная. Совсем без меня скисли?

– Да, да! Без тебя жить невозможно.

– Я знаю, – скромно согласилась Нинель и набросилась на Яу.

– А с тобой что не так?

– Ай! – Та тоже продержалась недолго, засмеялась, пытаясь оттолкнуть сестру. – Какие у тебя цепкие пальцы, все рёбра мне помяла.

– А ты не спи, когда сестра делится с тобой мечтами!

– Ну что ты, я тоже мечтаю об отдыхе на Цирцее, – смеялась Яу. – Правда, правда!

В общем, хотя вечер начинался скучно, закончился как обычно. Нинель не успокоилась, пока все её не поддержали.

И вот в день, когда настала пора ехать на пикник к соседям, вдруг выяснилось две странные детали. Во-первых, поедут только старшие сёстры, а младшие с родителями вместо этого отправляются в аквапарк на побережье Атлантики, там как раз достроили подводные трубы-горки.

Отчего именно сегодня? Без предварительного договора? Без повода?

Из путаных объяснений Максимилиана выяснилось, что он и сам толком этого не может понять, однако как-то так сложилось, и ему придётся сопровождать младших дочерей и жену, а остальные вопросы следует адресовать к ней. К Виоле, конечно же, никто обратиться не посмел.

Во-вторых, старших сестёр к соседям будет сопровождать Панкрат.

– Не можем же мы отпустить вас одних, – заявила Виола в качестве пояснения данного решения.

– Но почему именно он? – не смогла сдержаться Мария. – Геннадий Павлович старше и по всему должен сопровождать нас первей.

– Если начистоту, – Виола приглушила голос. – Это не просто услуга с его стороны. Я думаю, Панкрат уйдёт к соседям работать. Он запросил расчёт. А они как раз спрашивали, нет ли у нас на примете надёжного человека. Пусть присмотрятся к нему, оценят.

– Что? – проговорила Мария, но её никто не услышал.

Ей казалось, вокруг взвился безумный водоворот из куда-то спешащих людей, которым совершенно без разницы, уедет их новый работник или нет, и только она стоит в центре урагана и не может поверить услышанному.

Запросил расчёт? Панкрат собирается уйти от них? Покинуть ферму Тенявцевых… и её, Марию?

Это, конечно же, самое верное, самое правильное решение, особенно на фоне последнего их разговора, однако стоило представить, что Панкрат навсегда уедет… снова исчезнет…

Мария сглотнула и осторожно вытерла ладошки о платье.

Какая-то фантасмагория. Как? Как он может просто взять и уехать? А как же вымаливать прощение, как же проявлять стойкость и напористость? Ничего такого…

Неужели ради неё даже напрягаться не стоит? Какие там подвиги? Пальцем поманил, красивые сказки наплёл – и она обязана сразу бросаться на шею? А если нет – ну её, новую найдёт?

Это просто безобразие какое-то!

Но поскольку Мария была безупречно воспитана, своё разочарование пришлось держать при себе.

Родители с младшими сёстрами улетели, а старшие отправились собираться на пикник.

Хотелось бунта, сурового и беспощадного. Но опять же, воспитание и преданность семье не позволили достать и надеть кожаный костюм, в котором Мария ездила развлекаться. Пришлось довольствоваться мысленным представлением, какие были бы у всех лица, явись она в таком образе на пикник. Приятнее всего было смотреть на предполагаемое лицо Лирана. Возможно, после подобной выходки он быстро передумает на ней жениться.

Но всё это пришлось оставить в мыслях, а действовать, будто ничего не случилось. Мария выбрала лёгкое ситцевое платье в тонкую зелёную полоску и очаровательную кружевную накидку. Биот сделал безупречные локоны и нанёс еле заметный макияж.

Мария спустилась в холл строго к назначенному времени. Как ни странно, обе сестры уже были на месте. Нинель в сиреневом воздушном платье и Яу в янтарном.

– Наконец-то проветримся, а то от нас скоро плесенью пахнуть будет.

С этими словами Нинель отправилась на площадку для флаек, где их уже ждал Панкрат. В прогулочном костюме. Мария постаралась сглатывать тише, но слюна, как назло, копилась снова и снова. Видеть его в костюме было так же необычно, как вероятно, видеть её в коже. Он изменился, костюм предал Панкрату основательности, презентабельности, какой-то твёрдости. И манеры словно улучшились – Панкрат коротко поклонился им, указал рукой на флайку.

– Прошу.

– О, Панкрат, вас просто не узнать! Вы сегодня покорите все женские сердца, включая младенцев.

Это сказала Нинель. Нинель! Мария про себя покачала головой и подумала, что Нинель после замужества слишком сильно стала интересоваться другими представителями мужского пола.

– Мне будет довольно Вашего внимания.

– Боюсь, так просто вы не отделаетесь. Привыкайте получать внимание сразу от нескольких объектов.

– Благодарю за веру в меня.

Так он и перекидывался с Нинель комплиментами всю дорогу. Мария тайком кусала губы, не зная толком, что чувствует, Яу бесконечно вздыхала, выглядывая в окно.

У поместья Звягиных их ожидали. Судя по числу флаек, большинство гостей уже прибыло, значит, следовало поспешить. И вот, стоило сёстрам ступить на площадку, как им навстречу показалась целая процессия. Впереди по праву хозяйки Леся Звягина, пунцовая, как красная роза, да ещё и в неудачном розовом платье. Необходимость руководить тяготила пугливую Лесю, но облегчать страдания ей никто не собирался. Следом шли девушки: Кадриэль со своей подругой и ещё одна незнакомая, потом Артур с Лираном, а за ними ещё человек восемь, в том числе Дементий Патрушев и Виктор Алохин, друзья Лирана, с которыми Мария познакомилась в городе. Дементий выглядел на фоне остальных не очень хорошо, на нём был костюм, который местами выцвел и протёрся.

– С прибытием, – с придыханием прошептала Леся и остальные, дождавшись её слов, поспешили поприветствовать сестёр. Кроме, естественно, Артура, который снова делал вид, будто совершенно не понимает, что тут делает.

– Милая, как я рад тебя видеть! – Лиран подошёл к Марии и взял её руки в свои. – Наконец-то дела не помешают нам с тобой побыть вместе.

– Я тоже рада тебя видеть, – привычно улыбнулась Мария, скорее из вежливости, чем от радости.

– Леся! Надеюсь, мы не опоздали к чаепитию? Я ведь лично проверяла качество выпечки, которую будут подавать. Не хотелось бы пропустить момент и не успеть насладиться вашими довольными лицами. – Нинель уже вырвалась вперёд и взяла младшую Звягину под руку.

– О нет, конечно же, нет! – Леся быстро замотала головой. – Вы вовремя. Яу, как я рада тебя видеть! В последнее время всё реже получается с тобой встретиться, я соскучилась. Ну что, пойдёмте?

– Минутку! – вскричала Нинель. – Позвольте вас познакомить. Панкрат, наш сопровождающий, друг семьи. Это Леся Звягина, наша соседка и подруга. Это…

Нинель мгновенно познакомила Панкрата со всеми и тут же схватила его под руку, и они вместе с Лесей и Яу отправились впереди процессии. Мария пошла прочь от площадки под руку с Лираном, в окружении его сестры и друзей.

В доме как раз накрыли стол для чаепития, после которого планировалась прогулка по полям, которые цвели, тем самым радуя глаз и обоняние, а после – ужин на одном из полей или, по желанию, на веранде с открытыми окнами.

Как только они вошли и обменялись приветствиями с хозяевами дома, всех пригласили к столу. Места не распределяли, все садились кто куда хочет. Конечно же, Мария оказалась рядом с Лираном, в окружении его сестры и друзей, а Нинель, Яу и Панкрат – по другую сторону комнаты, с остальными гостями. Сидели они вроде недалеко, однако разговаривать с ними не было никакой возможности – не перекрикиваться же через стол.

Подали чай и пирожные в коробках кондитерской господина Бослонцева. Все, конечно же, заахали и заохали, смакуя угощение, и только Марии пришлось их чуть ли не силой в себя заталкивать. Какое там почувствовать великолепный вкус! Да она вообще никакого вкуса не ощущала. Аппетита не было. Перед глазами Панкрат болтал сразу с несколькими женщинами и девушками, мило им улыбался, вне всякого сомнения получая от беседы удовольствие. Его собеседницы восторга тоже не скрывали. Нинель смеялась и даже Яу, самая закрытая из сестёр, иногда что-то говорила с широкой улыбкой. Марии казалось, что им так весело только потому, что она далеко, при ней вряд ли бы кто расслабился. Конечно, она понимала, что думает так от досады, что она просто обижена, что так нельзя, однако здравомыслие не спешило возвращаться.

Судя по сияющему лицу госпожи Звягиной, Панкрат уже получил любую должность, которую согласится принять.

А уходит он из-за неё, из-за Марии.

Решит ли он остаться у соседей? Не слишком ли близко от фермы семейства Тенявцевых? Или уедет так далеко, чтобы никогда не увидеться даже случайно? Чтобы даже ненароком не столкнуться с Марией?

– Вы со мной согласны, Мария?

Она встрепенулась. Кадриэль смотрела на неё с улыбкой, но взгляд был довольно жёсткий, словно толчок – давай, приди в себя!

– Прошу прощения, я, кажется, задумалась и прослушала, о чём речь. – Вынуждена была признаться Мария.

Она успела увидеть, что к госпоже Звягиной подошёл Артур и тут Яу что-то быстро сказала, уступила ему место и пересела поближе к Марии. Биот в ливрее тут же подал ей стул, прекрасно поместившийся между Марией и Лираном, который тактично подвинулся в сторону.

Мария улыбнулась сестре. Отчего-то стало легче.

– О, мы просто болтали об отдыхе, – сказала Кадриэль. – Мы все только и делаем, что учимся, работает да мечтаем отдохнуть. Последний наш отдых состоялся несколько месяцев назад, в горах, в Ледяных пещерах. Пора планировать новый, но мы никак не можем решить, куда отправиться.

– Никаких предложений? – вдруг заинтересовалась Мария.

Кадриэль пожала плечами:

– Старый добрый отдых в отеле всё включено. Уже несколько сотен лет существует, ничего лучше не придумали.

– На Земле или на Цирцее?

– Ну, на Цирцее мы были, туда слишком долго лететь.

– Были? Вы все? – изумилась Мария, оглядывая компанию своего жениха. Она не сомневалась, что дети министра легко могли позволить себе подобный отдых, однако целая компания друзей?

– Да! – Лиран рассмеялся. – Это было великолепно!

– Давай я расскажу, – перебила Кадриэль. – Это было полтора года назад. Мы собрались внезапно, даже билетов на рейс не всем хватило. Из-за этого не полетели трое наших друзей. Некоторым пришлось идти на небывалые меры, чтобы составить нам компанию!

– Я переплатил втрое, – недовольно пробурчал Виктор. – Перекупил путёвку у какой-то вредной старушки. Она ещё полгода мне писала потом, жаловалась, что продешевила, жаловалась на пошатнувшееся по причине отмены поездки здоровье и требовала доплатить.

– Но всех победил Дементий! – с восторгом подхватил Лиран. – Этот прощелыга умудрился пробраться в космопорт! Нашёл технический транспортник до Цирцеи и зайцем улетел на нём. По пути его, конечно, поймали, но цели он добился – побывал на курорте. Правда, нам пришлось сброситься и заплатить за него штраф.

– Было такое, – подтвердил Дементий.

– Но как вам удалось пройти мимо охранных сканеров в техническую зону? – изумилась Яу. Мария решила, что сестра, в отличие от неё, понимает всю сложность такого поступка. Для самой Марии ничего сложного в этом не было – вроде как шёл, шёл да пришёл.

– О, это талант, – небрежно бросил Дементий, и стало понятно, что делиться подробностями он не считает нужным.

Яу скисла, но переспрашивать не стала.

– В этот раз, надеюсь, обойдёмся без подобного рода приключений, – закончила Кадриэль.

Они снова принялись обсуждать места отдыха, где хотели бы побывать, а Марии вдруг стало душно. Перед внутренним взором развернулась будущая жизнь – ровная полоса работы, жизни с Лираном и вкрапления отдыха с его друзьями. Раз за разом, год за годом, пока не придёт смерть.

Хотелось сбежать. Однако пришлось поддерживать беседу и веселиться.

Сразу после чаепития объявили выход на прогулку по полям. Цвела бо́льшая часть посадок на ферме господ Звягиных, особенно розы, жасмин, шалфей, розмарин, модифицированный ландыш и, конечно же, лаванда.

Гулять отправились все, и почти в таком же составе, как общались за чаем. Панкрат ушёл вперёд с Нинель, семейством Звягиных и взрослыми гостями. Яу снова присоединилась к ним, оставив Марию в компании Лирана.

Прогулка вышла очень приятной, несмотря на разговоры, от которых Мария немного утомилась. Лиран много рассказывал про свою работу, потом так же много спорил с Виктором по поводу этой работы, потом с Кадриэль по поводу собственных родителей, вернее, по поводу их решения купить акции какой-то корпорации, о которой Мария ничего не желала знать. Не болтал только Дементий, но, по-видимому, ему было просто нечего сказать о дорогих курортах и не менее дорогих акциях.

Хотелось просто гулять среди цветочного великолепия, в тишине, наслаждаясь вечными ароматами, однако не получалось. И Мария снова ощущала, как что-то сдавливает грудь и не даёт дышать.

Вернётся ли Панкрат с ними обратно на ферму? Что помешает ему остаться в новом доме, с новыми нанимателями? Приступить к новой работе сегодня же?

Они гуляли очень долго. В конце концов Мария просто перестала прислушиваться к разговорам и чуть что, только вздыхала жалобно и сетовала на усталость.

– Вы мало бываете на свежем воздухе.

Мария неожиданно увидела, что они с Лираном отстали от остальных и плетутся на большом отдалении. Он крепко держал её локоть и наклонялся очень близко.

– Как иначе объяснить вашу бледность и усталость? Видимо, нам всё же необходимо встречаться каждый день. Возможно, мне стоит переехать на время к вам поближе? Будем прогуливаться по вечерам вдоль реки… Или вы приезжайте в город, у меня большая квартира. Будем прогуливаться вдоль набережной.

Мария улыбнулась, потому что тон Лирана был шутливым.

– Я подумаю над вашим предложением.

– Подумайте тогда и над другим предложением тоже, – многозначительно добавил он.

Сердце испуганно заколотилось. Неужели он намерен обсуждать будущую свадьбу сейчас? Здесь? Как не вовремя!

Нужно было что-то предпринимать. И Мария закричала:

– Ах! Кажется, нас потеряли!

– Разве?

– Да! Я вижу, что Нинель мне машет.

– Да, я тоже вижу, как она машет руками, однако ваша сестра стоит боком, отвернувшись в другую сторону. Вы уверены, что она зовёт именно вас?

– Уверена, она ждёт меня.

И Мария поспешила на зов сестры.

⁂

Место для пикника уже приготовили, и гости собрались вокруг, выбирая тень погуще. И снова Марии досталось место рядом с Лираном.

Казалось, всего пару часов прошло со времени чаепития, так что все должны были быть сыты, однако стоило появиться еде, как её количество стало стремительно уменьшаться. Солёные корзиночки с козьим сыром с фермы семейства Тенявцевых расхватали мгновенно. Всевозможные канапе тоже пользовались вниманием.

И только Мария, как и в прошлый раз, угощалась через силу. Она вдруг поняла, что устала от общения с Лираном. Да, он весёлый, добродушный и отзывчивый, однако теперь ей просто хотелось помолчать. Однако Лиран не умел молчать, как и вся его компания. Исключением опять же оставался Дементий, и теперь складывалось ощущение, что ему просто трудно выдумывать предложения, состоящие из более чем двух слов. Марии, которая была далека от городской жизни и тамошнего времяпрепровождения, свойственного обеспеченной молодёжи, не разделяла их образа жизни и устала от рассказов о нём.

Пикник превратился для неё в мучение.

Внешне Мария, конечно же, вела себя безупречно. Она поддерживала беседу и всячески изображала веселье. Никто бы не посмел упрекнуть Марию в том, что она испортила кому-нибудь настроение!

Однако чем дальше, тем больше она ощущала, что задыхается.

После пикника гости долго ещё гуляли вдоль полей и в лесу, давно разделились на маленькие компании, со временем большинство уехало в поместье на парящей платформе. Когда, куда и с кем пропал Панкрат, Мария не успела заметить.

Она уже не помнила, был ли в её жизни день хуже. Ну, исключая тот день его рождения, конечно же!

Потом они вернулись к поместью пешком и играли в виртуальный пейнтбол. Мария даже не старалась уберечься от пуль и в каждом раунде выбывала почти сразу же.

Немного потанцевали вальс на поляне с миражами – устройствами, создающими иллюзии, в данном случае танцы происходили в космическом пространстве, под ногами белела пелена Млечного Пути, в вокруг кружились планеты.

И наконец, наступило время ужина, после которого можно было сбежать домой.

Мария считала каждую минуту.

В этот раз столы с белоснежными крахмальными скатертями поставили на веранде. Гости сели довольно плотно, так что Нинель оказалась наискосок, а Панкрат тремя стульями левее. Мария, конечно же, продолжала слушать Лирана и улыбаться ему, и смотреть на другой край стола только мельком, но всё же наступил миг, когда ей показалось, что она задохнётся. Сейчас, немедленно.

В этот миг Панкрат что-то ласково сказал сидящей рядом Лесе Звягиной и потом поцеловал ей руку.

– Извините, мне нужно выйти в дамскую комнату, – перебила Мария чей-то очередной рассказ и резко встала. – Прошу прощения.

В голове гудело, воздуха не хватало. Она с трудом удержалась от бега и только в коридоре перестала держаться.

Обойдя веранду стороной, Мария открыла стеклянную дверь и спустилась в сад. Желание вдохнуть полной грудью гнало её прочь от дома в глубину деревьев, где не видно стен, не слышно голосов и не нужно держать лицо.

Удалившись на свой взгляд достаточно далеко, она просто оперлась спиной о ствол крепкой яблоки, чьи ветви опустились под весом зелёных яблок, откинула голову и закрыла глаза. Она слушала щебет птиц и глубоко дышала.

Что это такое? Истерика? Усталость от вечной правильности, которая неожиданно опустилась на плечи тяжёлым ненужным грузом? Физически Мария была полностью здорова, в этом никаких сомнений. И всё же, всё же…

Текли секунды, складываясь с целые минуты, а потом… неизвестно, как долго она тут стояла в одиночестве, пытаясь вздохнуть.

Тут раздался шум.

И тут нет покоя! Но пока Мария хмурилась и решала, как поступить – стоит ли прятаться, или подождать, ведь прятаться глупо – как из-за соседнего дерева вышел Артур. Он отряхнулся от сухого мусора и увидел, что не один.

– Мария, – Артур с опаской огляделся. Но, ни увидев вокруг ни души, успокоился. – Тоже сбежала?

– Почему сразу сбежала?

– Почему, почему, по кочану. Как ребёнок, право слово. Может, пострадать, пока никто не видит? По тебе сразу видно, что ты влюблена. Без ответа.

– Почему это сразу без ответа? – обиделась Мария.

– А, да потому! Лицо у тебя такое, ясно? – огрызнулся он. В этом был весь Артур, с непрекословной уверенностью озвучивший то, что у него на уме.

– А ты тогда чего тут? Тоже несчастный влюблённый?

Он поморщился, оглянулся на дом:

– Надоело всё. Тошнит просто от всего этого.

Мария решила было съязвить, но вдруг передумала, вздохнула:

– Можно и так сказать.

Он снова взглянул в сторону дома. Ухмыльнулся:

– Тогда что? Поцелуемся?

– Что? С чего это?

– А почему нет? – Артур равнодушно пожал плечами. – Вот-вот сюда явится вся честная компания, я слышал шёпотки, что следует немедленно выйти в сад, в доме слишком душно. Если честно, мне до жути хочется всем им леща отвесить. Чтоб если уж отвечать, оправдываться до конца жизни, так хоть не без причины.

Мария отчего-то не бросилась с криками протестовать, а задумалась.

– Всё достало, не представляешь как.

– Может и представлю.

Артур вздохнул, встал рядом, так же прижимаясь спиной к дереву.

– Лучше бы я никогда не взрослел. То, как взрослые паясничают, просто с ума сводит.

– По правде говоря, ты с детства не очень-то изменился.

Он немного помолчал, а потом встрепенулся, бросил взгляд в проход между деревьев и судорожно зашептал:

– Быстрее, решайся. Они близко. Ну? Не трусь!

– Давай.

Всё случилось так быстро… так стремительно, что Мария просто не успела подумать. Просто не успела! Иначе никогда бы не поступила так, как поступила. Она подалась Артуру навстречу и махнула на всё рукой. Душа требовала бунта, и бунт поднялся.

Поцелуем это, конечно, можно было назвать с большим трудом. Так, трогали друг другу губами безо всякого удовольствия. Каждый больше слушал, что происходит вокруг. Шум приближался.

– Ах!

Мария немедленно оторвалась от Артура, а тот встал рядом и вызывающе выставил ногу вперёд. Молча.

– Я немедленно уезжаю.

Кадриэль отвела глаза от обоих и бегом бросилась прочь из сада. Побагровевший, Лиран крепко сжал зубы и бросился за ней. Родители Артура выглядели так, будто заставали сына над остывающим трупом с окровавленным ножом в руках.

Мария должна была почувствовать стыд за свой поступок. Раскаяние. Позор. Муки совести.

Но в душе царила какая-то необыкновенная лёгкость. Она даже глаз не опустила, более того, улыбнулась, смотря куда-то в сторону. Ситуация смешила.

– Кхе, кхе, – кашлялась Нинель. – Думаю, нам тоже пора. Родители просили вернуться пораньше.

Мария сразу же пошла за сестрой, рядом пристроилась Яу. Они ушли из сада, оставив за спиной Артура со всем его семейством и ошарашенных гостей. Панкрат, как выяснилось, шёл за сёстрами, он усадил их во флайку и отвёз домой. По дороге никто не говорил, Яу и Нинель были так оглушены произошедшим, что только глазами хлопали да брови возвращали на место, но те всё равно поднимались на лоб.

Семейной флайки на площадке не было, значит, остальные члены семьи ещё не вернулись.

Нинель, оказавшись на земле, посмотрела круглыми глазами на остальных, пробормотала что-то невнятное, а после побежала домой, размахивая зонтиком.

– Я, пожалуй, тоже пойду, меня ждут в сети. – Яу поспешила за ней.

Мария осталась стоять, смотря сёстрам вслед. Почему-то она не ожидала такой реакции с их стороны и сразу связала её со своим недавним поведением.

Панкрат, в отличие от девчонок, никуда не спешил. Он остановился рядом, прямо за левым плечом, хотя Мария всячески старалась сделать вид, будто она тут одна. С одной стороны, хотела немедленно уйти, с другой – не хотела выглядеть так, словно спасается бегством.

– Ты меня удивила, Машка.

Что это за звуки? Нет, Марии послышалось, ничего не было.

– Правда.

Только вот в голосе его звучало что-то насмешливое и не злое. Действительно растерянное. Но она продолжала игнорировать Панкрата.

– Неужели, – наконец спросил тот, – ты не нашла другого способа расстаться со своим женихом?

И тут Мария разрыдалась. Вот просто так, ни с того ни с сего.

Она стояла, прижав руки к груди и плакала, плакала, слёзы текли по щекам, плечи дрожали.

– Не плач, Машка, – Панкрат обнял её, прижал голову к своей груди. – Уже теперь чего плакать-то?

Но она продолжала.

⁂

Можно себе представить, что за известие получили господа Тенявцевы на обратном пути домой. Им позвонили восемь человек и все по поводу невообразимого поведения старшей дочери Марии.

Сказать, что чета Тенявцевых была ошарашена произошедшим – ничего не сказать. Особенно Максимилиан, его усы то и дело возмущённо топорщились. А вот Виола, вначале ужасно удивившись, задумалась. И даже, кажется, о чём-то приятном.

Младшие же сёстры встретили известие с восторгом.

– Мария? Это была Мария? – вопили они, стараясь не подпрыгивать на месте и не злить Максимилиана. – Ну она даёт! Какая она, оказывается, смелая! Ха-ха-ха! Пусть все знают, какая у нас сестра!

– Какая у вас сестра? – сгоряча прикрикнул Максимилиан. – Подумала она о последствиях? О том, что оскорблённый министр Удонин способен стереть нашу ферму с лица земли? О чём она думала?

Младшие сёстры, конечно же, притихли, однако, судя по всему, не очень-то впечатлились отцовской отповедью.

Когда флайка наконец опустилась на площадку перед домом, Виола дождалась, пока младшие дети убегут прочь и осторожно придержала мужа за рукав.

– Дорогой. Пообещай не ругать Марию. Ни слова ей не говорить до завтра, пока ты не остынешь. Прошу.

– Не знаю, смогу ли я сдержаться!

– Прошу, сразу отправляйся в наши комнаты. Мария наверняка спряталась у себя, если ты её не увидишь, то и не наговоришь того, о чём потом пожалеешь. А завтра… завтра посмотрим, как всё исправить.

– Да как ты такое исправишь? Если господин Удонин решит, что его оскорбили, а любой уважающий себя человек на его месте непременно бы так решил, то!.. И заметь, никто Марию не принуждал к этому браку. Никто!

– Возможно, мы всё же на неё давили.

– Да?

– Прошу, дорогой. Просто разреши мне разобраться с этим самой. Прошу.

– Хорошо, только ради тебя, – недовольно ответил Максимилиан. И тут же обратился к Липучке. – Передай Нинель, что я хочу её видеть.

– Передаю. Нинель подтвердила получение сообщения. Нинель отправила ответ: «Буду».

Господин Тенявцев, дёргая плечами и головой, словно норовистый конь, поспешил в кабинет на первом этаже. Он не смотрел по сторонам, чтобы случайно не увидеть Марию, ведь тогда его безупречная выдержка может дать трещину, о чём впоследствии придётся пожалеть. Господин Тенявцев любил Марию и не хотел сгоряча наговорить дочери неприятных слов. Наверняка была причина такого поступка, как бы неправдоподобно это ни звучало.

Виола же направилась в комнату к непокорной дочери. Вошла с материнским допуском и нашла Марию сидящей на подоконнике. На дочери была длинная белая рубашка, из-под которой торчали босые ноги, волосы распущены, голова склонена, вид унылый. Прямо ожившая иллюстрация смертницы в ночь перед казнью.

– Милая…

Мария вскинула голову и тяжко вздохнула.

Диалог наладился не сразу. Виола долго рассказывала, что любит дочь любой, извинялась за то, что из-за её прессинга та поступила таким образом, отмахивалась от жалких объяснений и продолжала гнуть свою линию.

– Мы ведь не сразу решились тебя взять. Вначале хотели девочку не старше десяти, но программа подбора выдала детей с разбросом в два года. И мы подумали – ты же не виновата, что старше на два года, ты же не специально так родилась. В тебе же столько наших ген… И мы никогда, никогда не пожалели, что поехали тогда с тобой познакомиться. И никогда не пожалеем.

В конце концов Мария просто расплакалась от жалости к себе и к родителям, и ко всему своему семейству, которому теперь могут грозить неприятности. В тот «светлый» миг она не думала о последствиях, только о том, как устала от всего происходящего, а тут пришлось взглянуть на завтрашний день.

– Прости меня, мама, – рыдала Мария.

– Уже простила, моя радость, – рыдала Виола.

Так или иначе, ночь наступила и мало-помалу семейство Тенявцевых успокоилось и задремало, чтобы утром проснуться словно ни в чём не бывало. Даже господин Тенявцев с момента пробуждения был доброжелателен и не понимал, отчего вчера так несдержанно себя повёл. Дело молодое, ну поцеловались двое в саду, тоже мне трагедия! Мария не помолвлена, всем известно, что пока бумаги не подписаны, пока не сделана электронная запись в архивах, сделка не считается законной, и в торговле, и в делах сердечных.

Господин Тенявцев отправился работать, младшие сёстры бросились с прилежанием учиться, что свидетельствовало об их лености во время отсутствия родителей, и всё было бы прекрасно, но тут в гости явилась госпожа Звягина.

Мама Артура вылезла из флайки с воплями и всю дорогу к дому стенала, обмахивая красное лицо веером из белых перьев.

– Дорогие мои, это ужасно, ужасно! Ах, что же такое происходит! Как же нам всем быть? Что делать? Как поступить?

Виола спешно провела гостью в гостиную, приказала старшим дочерям спуститься и составить им компанию. Когда появилась Мария, госпожа Звягина вздохнула ещё горше.

– Как же так, Мария, как же так?

Госпожа Тенявцева тут же перевела огонь на себя – забросала госпожу Звягину вопросами вперемешку с сочувственными вздохами. Та с радостью делилась подробностями:

– Это ужас что за ночь была! Страшно вспоминать! Гости разбежались. Многие прислали холодные извинения, после таких слов наше общение с ними продолжать невозможно. А сколько любопытных соседок мне позвонили? Я и не знала, что столько людей воспользуется моим несчастьем, чтобы потешить собственное любопытство! А Кадриэль… Ох, дайте мне воды! Прислала официальный отказ от знакомства! Сухие две строчки, в которых тонна презрения. С припиской, что запросит защиту от закона, если Артур осмелиться подойти к ней ближе чем на девять метров. И что бы вы думали? Я была уверена, что Артур расстроится, но он только фыркнул да ляпнул – было бы из-за чего переживать. Пусть катится. Нет, вы представляете? Пусть катится про дочь министра? Я не узнаю собственного сына! В него словно бес вселился! Моего мальчика словно подменили! Это вся эта история, его сумасшедшая влюблённость, его душевная простота – он не выдержал нагрузки и, возможно, сошёл с ума.

Мария испуганно посмотрела на маму и сестёр – на знакомых лицах был написан скепсис. Только госпожа Звягина считала Артура агнцем на закланье, который вдруг ступил на скользкую дорожку, остальные ничуть не сомневались, что сосед способен и не на такие поступки.

– Ах, но как же так, – не унималась госпожа Звягина. Она высморкалась в большой платок, извинилась, немного подумала и вдруг добавила: – Однако… Артур утомился слушать мои всхлипы, сознаюсь, я была чрезмерно нервной, и он сказал, он сказал… что готов жениться на Марии, только бы я остановилась и перестала реветь. И вот я подумала – ужасная, ужасная история, крайне неудобная ситуация, но, если в результате наши семьи породнятся, возможно, всё не так уж плохо.

У Марии от ужаса пересохло во рту, а челюсть медленно отвалилась. Она вдруг увидала себя в церкви, на свадебной церемонии, на месте невесты. На ней венок из васильков и тонкая фата. А на месте жениха, на месте жениха…

Она не выдержала и схватилась за сердце. Нет, так далеко зайти она не способна, даже в мыслях.

Виола словно почувствовала, как сильно дочери не по себе. Она перехватила госпожу Звягину, которая уже было потянулась к предполагаемой невестке с крепкими объятиями и сказала:

– Возьмите себя в руки! Сейчас не время нервничать, детям и так нелегко.

– Да, да, я понимаю.

– А Леся? Подумали ли вы о дочери?

– А что Леся? – задала вполне резонный вопрос госпожа Звягина.

– Ну как же! Ваша дочь очень впечатлительная, обожает брата. Вся эта ситуация наверняка её ужасно травмировала. Как она?

Судя по лицу, госпожа Звягину вдруг осознала, что совершенно упустила, в каком состоянии находится её младшая дочь. А ведь та на самом деле крайне впечатлительный ребёнок. Ребёнок, который не посмеет сам потревожить мать своими переживаниями!

– Да, да, Леся… я немедленно должна отправляться домой!

Таким образом, госпожа Звягина переключила свои заботы на собственную дочь и поспешила покинуть гостеприимный дом господ Тенявцевых, а оставшимся оставалось надеяться, что бедная Леся от их хитрости не пострадает.

Но хрупкое равновесие было нарушено. Мария старалась не смотреть на родных людей, боясь увидеть в их лицах разочарование. Со вчерашнего дня ни Нинель, ни Яу не сказали ей ни слова.

И вновь все, словно сговорившись, приняли такой вид, будто ровным счётом ничего не произошло. Разговаривали друг с другом тихо и вежливо, улыбались участливо и тревожили только по важному поводу.

Нинель отбыла домой, распрощавшись с сёстрами и родителями так ровно, будто уже перестала быть членом семьи.

Всё это зыбкое перемирие длилось до ужина, вернее, до времени, когда ужин закончился и на улице стемнело. Тогда зажглись уличные фонари и лампочки, пришли отчёты биотов о закрытии фермы и… раздались звонки. Связаться с господином и госпожой Тенявцевыми пытались сразу несколько человек, ещё несколько просто прислали сообщения с пометками «Срочно».

Максимилиан спешным шагом удалился в кабинет отвечать на звонки и послания, Виола успокаивалась взволнованных дочерей, сама с трудом сдерживая любопытство.

Господин Тенявцев вернулся к семье уже через несколько минут и выглядел весьма недовольным.

– Подумать только! – сердито заявил он, резко откидывая полы камзола и усаживаясь обратно на стул. Он не успел закончить пить чай и теперь намеревался этим заняться. – Не хватало мне ещё время тратить на подобные глупости!

– Так что же случилось? – возопила Виола. – Не мучь нас, скажи, наконец, что произошло!

– Ничего существенного, обычная драка.

– Какая?

– Драка, ну, это когда два петуха выясняют, кто пользуется у куриц большим авторитетом!

На этих словах покрасневший от злости Максимилиан взглянул на Марию и вдруг смягчился.

– Не переживай, милая, пусть тешатся, непонятно только по какой причине мне стали названивать все окружающие. Какое мне дело?

– Да кто подрался, скажешь ты или нет? – уже с угрозой спросила госпожа Тенявцева.

– Кто? Да Артур, мальчишка этот соседский с нашим новым работником. И чего его вздумалось?

– А, с Панкратом? – Виола как-то резко успокоилась, заулыбалась и приобрела любопытный блеск в глазах.

– Да, с ним. А ты откуда знаешь?

– Ну не с Геннадием же Павловичем!

– Тоже верно.

– И как же это всё произошло?

Это уже Яу подала голос. Максимилиан снова недовольно отмахнулся, смотря на свой вожделенный чай.

– Да ну их совсем! Первым позвонил господин Звягин, старый мой друг, и сделал мне выговор, мол, мой работник явился к ним, вызвал его сына на разговор и избил. Да так разговаривал, словно мне этот петух не работник, а сын родной!

Виола чему-то негромко хмыкнула.

– Пусть хоть головы друг другу поотрывают, мне и дела нет!

– Не волнуйся, пей чай и больше не отвечай на звонки. А я позвоню госпоже Звягиной.

Младшие сёстры побежали вслед за матерью, Яу осталась составить компанию отцу – тот не любил чаёвничать в одиночестве, а Мария побродила по коридору, не выдержала и тоже направилась к кабинету, где скрылась мама.

Виола сидела за изящным столиком в стиле ампир, ножками которому служили фигуры изогнутых жар-птиц, и пристально смотрела на экран, где госпожа Звягина прикладывала платочек к глазам. За спиной матери плотной стеной стояли младшие сёстры.

– Надеюсь, Артур не сильно пострадал? – спросила Виола с нескрываемой тревогой в голосе.

– Ах, он ужасно, ужасно пострадал! Лишился двух зубов, пришлось отправляться в больницу наращивать новые. А губа? У него разбита губа. И левый глаз совсем не открывается, такой ужасный отёк!

– Однако же ничего не сломано?

– Как будто сломанных зубов мало! – оскорбилась госпожа Звягина.

– Да, конечно, я неверно выразилась, прости. Хорошо, что обошлось малыми жертвами, неизвестно, из-за чего они сцепились и на что были способны.

– Не они, а он, ваш работник! Это он что-то сказал такое Артуру, а тот ответил, а ваш сразу в драку! Я всё видела.

– Как ты видела?

Госпожа Звягина замялась, но скрывать было поздно – все уже поняли, что она банально подслушивала.

– Да, я смотрела! Да! Липучка сообщала, что на территории дома чужой, у меня установлено оповещение. И я, конечно же, не смогла не поинтересоваться, в чём дело. Я присматриваю за своими детьми!

– Конечно, дорогая. Никто не сомневается в вашей любви к детям, – поспешила уверить Виола.

– Я всегда, всегда думаю только о них!

Возможно, в этом и проблема, сказала про себя Мария и тихо пошла прочь. Леся Звягина благодаря такой чрезмерной опеке выросла забитой и испуганной, а вот Артур смог сопротивляться, что, впрочем, тоже до добра не довело.

Мария выскользнула из дома, отошла к беседкам и спряталась в одной из них. Благодаря госпоже Звягиной она была осведомлена о травмах соседа, а вот о Панкрате никто не позаботился. Что с ним? Возможно, он тоже сильно пострадал, но рядом не было любящей матери, которая отвезла бы в больницу нарастить зуб и поцеловала бы синяки, чтобы не болели.

Совесть напомнила о необходимости быть честной и не обманывать родителей, да и вообще по возможности людей, однако быстро была отодвинута в сторону.

– Липучка, проверь, остался ли у меня доступ к хозяйскому контролю.

– Проверяю. Доступ оставлен.

– Проверь, есть ли у меня доступ к просмотру данных о наёмных работниках.

– Проверяю. Доступ есть.

– Существует ли отслеживание работников?

– Да, такая функция включена.

– Проверь, находиться ли управляющий по туристам на территории.

– Проверяю. Нет, данное лицо отсутствует.

– Есть ли данные о состоянии его здоровья?

– Проверяю. Данные доступны только когда объект на территории фермы.

– Проверь последние данные, снятые перед его уходом. Есть что-то необычное?

– Проверяю. Повышенное сердцебиение, на девять процентов выше среднего.

– Это всё?

– Да, это всё.

– Тогда поставь оповещение, когда управляющий по туристам вернётся домой, проверить состояние его здоровья и прислать мне отчёт. Если сплю, разбудить.

– Слушаюсь, оповещение включено.

Это всё, что можно было сделать, не раскрывая своих намерений.

Больше Мария не хотела ни с кем встречаться, поэтому ушла к себе и рано легла спать. Конечно, заснула гораздо позже и спала неспокойно, то и дело вскакивая и переспрашивая Липучку, появился ли управляющий по туристам. А он так и не появился.

Спросонья в голову даже пришла безумная идея позвонить ему или обратиться в полицию, ведь человек пропал! Однако удалось вспомнить, что управляющий по туристам имеет право не ночевать на ферме. И если бы он погиб в неравной драке, то об этом точно уже было бы известно.

А утром, представив семейный завтрак, где все так же старательно будут делать вид, будто ничего не происходит, Мария поняла, что ей немедленно следует уйти из дома. Не навсегда, конечно, а просто проветриться хорошенько, и обычная прогулка по полям к реке в этот раз не возымеет эффекта. Нужно улететь куда-нибудь, где нет знакомого пейзажа и встреч с семьёй, которых не избежать.

Конечно, убегать без родительского разрешения она бы не посмела, поэтому связалась с Виолой и отпросилась на пару дней. Мама тут же разрешила ей развеяться, только попросила включить слежение, на что Мария немедленно согласилась – скрываться она не собиралась, не преступление же совершила, просто глупость.

– Я буду осторожна, – вздохнула Мария и, склонив голову, отправилась в комнату переодеться. В платье со шлейфом неудобно путешествовать, да ещё в одиночестве.

Мария выбрала для путешествия брючный костюм кофейного цвета с коротким жакетом и высокие сапожки, волосы убрала под простую шляпку, вместо сумки достала рюкзачок под кожу.

Остановилась напротив зеркала, задумчиво прижав палец ко рту.

– Липучка, а где у нас Поппи?

– Проверяю архив. Поппи помещён на хранение в подвальную ячейку номер три.

– Отправить свободного биота достать и принести Поппи.

– Отправляю. Биот доставит Поппи через три минуты восемнадцать секунд.

Мария с теплотой вспомнила Поппи – детскую игрушку, механического пса, которого они все в детстве обожали. Пока не повзрослели. Но сейчас он ей был просто необходим!

Биот принёс собаку и поставил на пол. Рыже-белая шкура пса выглядела как новая, пуговка носа сверкала, похоже, он хорошо сохранился.

– Активировать Поппи.

– Активирую.

Подала сигнал батарея, глаза пса сверкнули, включились, пасть тут же распахнулась. Раздался радостный лай приветствия.

– Привет! Я рада тебя видеть, милый Поппи.

Пёс прыгал вокруг, клацая металлическими когтями, оглушительно лаял, у Марии даже слёзы на глаза навернулись.

– Поедешь со мной погулять?

Конечно, Поппи с радостью согласился!

И вот собравшись, Мария перебежками, чтобы не столкнуться с кем-нибудь из домашних, отправилась на площадку для флаек. Как раз подлетела заказная, рисковать и брать одну из семейных она не посмела, вдруг неожиданно понадобиться для важного дела. Обычно ведь так и бывает.

Уже усевшись в кресло и максимально затонировав окна, Мария не сдержалась.

– Липучка! Проверить, значится ли ещё на ферме работник Панкрат Муромцев.

Ведь всё может быть гораздо проще – он уволился, ушёл. А она вся извелась, пытаясь понять, в порядке ли он. Никому не нужное волнение, никому не нужная забота.

– Проверяю. Работник с таким именем есть.

– Не зафиксировано ли от него заявление о расчёте?

– Проверяю. Нет, заявлений не зафиксировано. Взят отгул.

Вопреки логике Марию это известие рассердило. Лучше бы шёл к своим новым лучшим друзьям – семейству Звягиных, и жил среди них. Пусть хоть женится на Лесе!

В голове вспыхнула предполагаемая картинка, отпечаток будущего, где Панкрат женат на Лесе, а Мария замужем за Артуром. И вот сидят они все за общим столом в поместье семейства Звягиных, обедают. На столе утка с яблоками и торт из лавандового зефира. Все с опаской поглядывают на госпожу Звягину, сидящую во главе стола, и растягивают на лицах доброжелательные улыбки.

Мария захохотала. Тьфу, примерещится же такое!

Потом она заложила курс к требуемому месту и приготовилась к полёту. Но тут раздался звонок. Мама. Любой другой, скорее всего, не посчитал бы нужным отвечать, ведь они уже обо всём договорились, однако Мария, как все уже могли убедиться, была примерной дочерью.

– Да, мама.

Виола вздохнула, присмотрелась.

– Извини, всё же я волнуюсь. Ты действительно в порядке?

– Конечно, мама, всё хорошо.

– Но ты же позвонишь, если что?

– Конечно! Ты же знаешь, я ни за что не позволю вам волноваться.

– Скажи, а куда ты направляешься?

– Хочу слетать на Берег угасших надежд.

– Прекрасное место! Удачной прогулки, милая.

Ну вот, наконец-то свобода! Мария нажала на пуск и флайка поднялась в воздух.

Наконец-то!

Полёт до Берега угасших надежд занял два часа. Этот природный парк был возведён почти три века назад на берегу Северного ледовитого океана и представлял собой огромный лабиринт с высокими скалами, широченными проходами, площадками, на которых разбиты клумбы и альпийские горки, беседками, скульптурными композициями и прочими приятными глазу творениями рук человеческих. Сюда приходили те, кто разочаровался в чём-либо, бродили часами в поисках умиротворения и смирения. Говорят, многим несчастным местные прогулки помогли обвязаться от мыслей о самоубийстве.

Конечно, состояние Марии было далеко не таким ужасным, просто она подумала, что в одиночестве прогуляется, подышит морским воздухом и отвлечётся от проблем, ею же созданных.

На площадке перед входом в парк было всего две флайки, место считалось пустынным. Мария отправила местной системе охраны свои данные, в случае, если она заблудиться, ей пришлют дрон, который выведет к входу, потом проверила Поппи – тот двигался прекрасно, лапки семенили бодро, словно он и не лежал неподвижно без малого семь лет, и пошла вперёд.

Под ногами поскрипывала мельчайшая галька. Уже с входа скальные стены были сверху донизу увиты прекрасными цветами, распространяющими душистый аромат, поэтому Мария сразу поняла, что прилетела сюда не напрасно. Мысли выветрились, страхи утихли, сожаления улеглись.

Поппи радостно прыгал вокруг, и серое дождливое небо над головой делало окружающие краски только ярче, а запахи полней.

Мария гуляла больше часа, а после устроила первую передышку. Она выбрала беседку у ручья, заказала в питательном автомате кофе и солёный бутерброд (сладости брать не захотела, после домашних ими можно было разве что отравиться), села за столик лицом к скале, по которой спускался крошечный водопад, и стала любоваться тем, как по неровной поверхности стекает ручеёк.

Место было изумительное! Полное природной гармонии и красоты, оно успокаивало душу так же легко, как тень успокаивает тело после жаркого солнца. Вероятно, тут можно провести не один день.

За спиной тем временем раздались шаги, видимо, другие посетители проходили мимо. Впрочем, нет, не мимо.

– Можно присесть?

Мария вскочила как ошпаренная, чуть не опрокинув на себя кофе. Быть того не может! Однако вот он – Панкрат, стоит себе напротив, приветливо улыбаясь и ни о чём не тревожится.

В тот вечер после возвращения от господ Звягиных, когда она не смогла сдержаться и так позорно расплакалась на площадке для флаек, что Панкрат даже пытался её успокоить, Мария оттолкнула его с невнятными ругательствами и убежала в дом.

Но он словно не помнит того вечера. И вчерашнего, когда сцепился с Артуром. К счастью, на его лице не видно следов побоев, и двигается он как человек, у которого ничего не болит. Выходит, пострадал не так сильно, как сосед?

А ведь Мария волновалась!

Но, конечно, ничем этого не покажет. Вон он какой сегодня привлекательный. Аккуратная спортивная рубашка, прогулочные брюки с толстым ремнём, свежая стрижка, гладко выбрит и надушен одним из модных нынче ароматов «Король трущоб». На пикнике у господ Звягиных как раз витал этот аромат, только он мало кому шёл. А вот Панкрату словно родной пришёлся.

Он тем временем невозмутимо устроился на лавке рядом, поставил на стол свой кофе и кусок пирога с грибами, окинул взглядом скалу и водопад.

– Я даже ничуть не удивлён, что нашёл тебя здесь.

– Правда? – нервно спросила Мария, тщетно борясь с желанием поправить жакет.

– Конечно. Это же судьба. Ну, мы с тобой.

– Мы с тобой? Что это значит?

– Всё предельно просто и понятно. Нам суждено быть вместе.

– Ты что, веришь в судьбу? – Ой, у тебя такой ядовитый голос! Только не делай вид, будто ты не веришь в судьбу и предназначение. Особенно если дело касается нас.

– Не верю!

– Позволь эти твои утверждения пропустить мимо ушей. Голос у тебя больно неуверенный.

– Да пожалуйста, пропускай сколько угодно! Это ничего не изменит.

Некоторое время в тишине слышались только звуки поглощения пищи, да Мария таращилась на крепкую руку соседа и его сильные пальцы, обхватившие стаканчик.

– Ну всё, ты доела, пошли пройдёмся.

– Куда?

– Ты пришла со стороны входа?

– Да.

– Видела лебедей из розовых роз?

– Да, видела, они очень милые.

– Ага, милые. Тогда пошли налево, там площадка над морем. Посидим на камнях, посмотрим вдаль. Мне хочется просто посидеть и помолчать. Так ты пойдёшь?

– Пойду.

– Странно, отчего ты так горько вздыхаешь? Поднимайся. Бери меня под руку, сойдём за степенную пару. Лет через семьдесят, надеюсь, сюда вернёмся.

– Видимо, ты смеёшься!

– Ничуть. Пошли. Это милое животное твоё?

– А? Поппи? Да, наша детская игрушка. Сегодня вдруг вспомнила о нём и взяла с собой.

– Старая детская игрушка, о которой вдруг вспомнили? Хм. Столько сразу разных ассоциаций в голове.

– И ничего такого я…

– Какого такого? Признавайся, о чём подумала. Ну же… Ладно, не нужно дуться и отворачиваться, я просто спросил. Хотел пошутить, шутки, говорят, разряжают обстановку. А у нас она слегка неловкая. Сама понимаешь.

– Ах да, есть такое.

– Ты так глубоко вздохнула. Как в тебя столько воздуха поместилось?

– Это, по всей видимости, тоже юмор?

– Вот видишь, главное – практика. В этот раз ты улыбнулась.

– Теперь прощай неловкость?

– Всем сердцем надеюсь. Поппи, не отставай. Слушай команду.

– Ты умеешь свистеть?

– Конечно же, умею! Я свищу как настоящий профессионал. Тут давай свернём, сделаем крюк, чтобы взглянуть на пёстрых рыбок. Всё равно ведь никуда не спешим. Так?

– Никуда. Я так точно.

– Вот они, видишь какие? Аквариум вмонтирован в скалу, здорово вышло… Так о чём это мы? У меня сегодня выходной. Вчера был насыщенный день, столько происшествий, столько событий, что я даже слегка утомился. Рассказать?

– Рассказывай.

– Лучше расскажу про позавчера.

– Но я хочу про вчера!

– Любопытство никого не красит. Про вчера расскажу завтра. А-ха-ха-ха, как ты забавно фыркаешь, словно ёжик. Расскажу потом, вчерашняя история не такая интересная, как позавчерашняя, про прекрасную даму, забравшую моё сердце. Хочешь послушать?

– Ладно, так и быть.

– Сказала куда-то в сторону… Ну ладно, я сегодня не гордый. Итак, вот моя история. Так случилось, что я сопровождал позавчера дочерей своего нанимателя в гости. К соседям. К добрым соседям, с которыми их связывают долгие годы дружбы. Доброй дружбы, если подумать.

– Побольше трагедии в голосе.

– Ты смеёшься? Мой рассказ смешон?

– Вне всяких сомнений. И не притворяйся, ты сам начал повествование с таким лицом, что иначе никак.

– Ладно, пусть. Так вот, продолжаю. Сели мы во флайку – три прекрасный дамы и я, одинокий рыцарь… Ты снова фыркаешь. Неужели сомневаешься в том, что я рыцарь? Не можешь же ты сомневаться, что вы с сёстрами – прекрасные дамы?

– Я не фыркала, тебе послышалось.

– Осторожно, тут камни. Часть стены осыпалась, придётся прыгать по ним до поворота. Как горным козлам. Но у нас выйдет элегантнее.

– Ты первый.

– Лучше ты. Мало ли – вдруг подвернёшь лодыжку, и мне придётся нести тебя на руках.

– Звучит сомнительно, будто ты действительно хотел бы видеть меня в состоянии, когда я беспомощна.

– О, очень бы хотел и даже этого не скрываю. Ладно, пойду вперёд. Осторожно. Впрочем, вижу, у тебя прекрасно получается. Ну так на чём мы остановились? Я и прекрасные дамы после тяжёлого пути добрались-таки до соседей. И там нас встретили множество странных людей, которые жаждали общения. Бич человечества – необходимость общения с себе подобными, необходимость получить одобрение, заслужить поощрение. Не находишь?

– Почему же бич? Общение отличает нас от животных.

– Думаешь?

– Чему ты так изумился? Моему выводу или тому, что я умею думать?

– Неважно… Не будем заострять внимание на вопросах посторонних. То, что в душе ты философ, я и так знаю. Стоп, не перебивай! Да, я вижу по твоему лицу, что ты собираешься спорить. Но не нужно, иначе конца истории мы так и не услышим. Итак, стоило спуститься с небес на землю и оглядеться, а в месте мы оказались весьма привлекательном, полном ароматов, бабочек и цветов, как прекрасных дам расхватали драконы. Особенно одну. Её утащили сразу несколько, и давай дышать на неё огнём. Дама даже покраснела от такого количества внимания.

– Эту часть можешь пропустить. Переходи к самому интересному. Чем дело закончилось?

– Даже не знаю, как объяснить.

– Тогда просто перескажи, что видел собственными глазами.

– Что я видел? Одного своего старого знакомца, дикаря по зову крови, которого безумная любовь к королеве превратила в несчастное бесхребетное существо. В мокрицу. Я не узнавал этого человека, он превратился в своё жалкое подобие.

– Ты раньше знал Артура?

– Знал, и неплохо. Мы встречались на различных мероприятиях. Это человек, как говорили, «без башни», но при этом совершенно хладнокровный и, как ни странно, совершенно нормальный. Ну, знаешь, в нём не было никаких чрезмерных закидонов. Он мог взять стальной прут и перекусить. Так казалось. А теперь… просто одна оболочка осталась. Конечно, эта его влюблённость, мы все знали, и как он сам на себя не похож становится, видели. Но я его понимаю, правда. Чего ты так смотришь? Не веришь? Я его понимаю, Машка, потому что, когда находишь свою девушку, ту самую, одну во всём белом свете, остальное становится не таким уж и важным. Просто… он слишком сильно себя переделал, отшлифовал, улучшил, и перестал походить на самого себя. Так нельзя.

– Я никогда с ним близко не общалась, так что мне сложно увидеть разницу.

– Так просто пожала плечами, отмела ваше знакомство… Как же так? Ну, не хмурься, мне продолжать историю?

– Да.

– Тут осторожнее, камни закончились, но иногда будут попадаться, и острые, смотри под ноги. Так вот, увидел я своего знакомца, с другим лицом, полным каменного презрения к себе самому, и ещё девушку, которая… скажем так, не могла решить, стоит ли ей рисковать своим сердцем. И вот эти двое сорвались.

– Хм.

– Нет, не нужно нервничать. Постой! Я рассказываю вовсе не для того, чтобы тебя задеть или обидеть. Могу вообще молчать. Слышишь? Сменим тему. Смотри, сейчас будет резкий подъём, а за ним ровная площадка, которая заканчивается обрывом, внизу океан.

– Там, наверное, гравитационные подушки установлены, чтобы люди случайно не падали? И специально тоже?

– Знаешь, нет, не установлены. Здесь слишком мало народу бывает, чтобы тратиться на подушки, они довольно дорогие в эксплуатации. Да и насколько знаю, самоубийств здесь не бывает, есть места потрагичней, поэффектней, тот же Лес самоубийц на Востоке. Вот там усеяно подушками, камерами да биотами. И всё равно умудряются… Впрочем, чего это мы о грустном. На верхней площадке очень красиво, водный горизонт сливается с небом, словно у океана нет конца.

– Ты ведь здесь уже бывал? И не раз? Ты так хорошо знаешь, где что расположено.

– Ты права, бывал. После аварии. Разбитые надежды, посеревшая действительность – всё правда. Мне тут нравилось, парк построил настоящий гений психологии. Мои травмы… были не так легки, как я тебе рассказал.

– Легки? Ты лишился руки!

– Не только. Мне заново печатали почти все внутренние органы. Фактически я был мёртв целых две минуты. Ну-ну, чего ты испугалась, видишь, я цел. Давай руку. Чувствуешь? Я тёплый. Медицина творит такие чудеса, что бояться совершенно нечего. По сути, если бы не законодательный запрет на искусственное изготовление живых существ, меня смогли бы напечатать заново целиком.

– Шутки про здоровье тебе не даются.

– Хорошо, про здоровье шутить не буду. Теперь прибереги дыхание – последний рывок, эти сто метров – и мы на виду у Вселенной… Фу-ух, устал. Когда-то я был здоровее, по идее, новые лёгкие должны работать как у младенца, а я… Нет, ничего страшного, не обращай внимания. Я шучу, Машка. Устаю, потому что обленился и давно не тренировался бегать. Вот построим дорожку для пробежек, сразу начну. Вот. Остановись, посмотри вперёд. Потрясающий вид, мурашки по телу.

– Ах! Ты прав, здесь действительно очень красиво.

– Море серое, цвета стали, тяжёлое, как ртуть.

– И волны медленные, будто они действительно не из воды, а из ртути.

– Да.

– Панкрат… Ты не рассказал мне, что случилось вчера.

– Ну, просто эта история связана с позавчерашней, а её мы не закончили.

– С позавчерашней всё ясно. Я сглупила, и теперь мне придётся разбираться с последствиями. Никто не виноват.

– Виноват. Артур виноват, о чём я ему вчера и сообщил. Если уж он настолько перестал уважать себя самого, что бросается в крайности и готов разрушить собственную жизнь, пусть рушит сам, а не использует девушку, которая тут ни при чём. Просто нашёл ту, что в смятении, и использовал. Больше не посмеет.

– У тебя такой взгляд…

– А ты шепчешь. Почему? Я ни в чём тебя не виню, скорее, себя самого. Вся эта детская дурацкая история всё ещё тянется и не даёт тебе покоя. Как мне заставить тебя её забыть?.. Вот видишь, ты вздыхаешь и снова отворачиваешься, и нет ответа. Значит, выход только один.

– Какой?

– Какой?.. Посмотри, как тут красиво. Вроде тяжело, и от серой воды, и от серого неба, но и легко – от яркой зелени и цветов. Непонятно, отчего это место самоубийцы считают непригодным для последних моментов своей никчёмной жизни. Дался им мрачный хилый японский лес! Ты посмотри, какой простор, отсюда душа улетит высоко и красиво!

– Прошу, не надо о смерти.

– Я вот подумал только что… Выходи за меня замуж?

– Что?!

– Да, тебе не послышалось. Я нашёл тебя, судьба есть судьба, выйдешь?

– Я… это всё шутка, да?

– Какая шутка? Мне давно уже не до шуток!

– Что-то не верится…

– Если ты не выйдешь… если ты не согласишься сейчас же выйти за меня замуж, я прыгну с обрыва.

– Что?!

– Прыгну, прямо сейчас. Ну? Молчишь? Смотри, я пошёл. У тебя всего несколько секунд, чтобы спасти мою жалкую жизнь и успеть крикнуть что-нибудь вроде: «Женись на мне немедленно!» Что? Не нравится фраза? Крикни что-нибудь на свой вкус. Думаешь, я шучу? Смеюсь? А это край, всего-то шаг осталось ступить. И ты меня больше никогда не увидишь. Ты этого желаешь? Чтобы я навсегда исчез из твоей жизни? Вот меня и не будет. Наверное, ты обрадуешься? Может быть, только и ждёшь, когда я сделаю этот последний шаг? Да, так и есть, иначе ты бы сказала. Ну тогда…

– Стой! Не смей!

– Не смей что? Разговаривать с тобой? Смотреть на тебя? Любить тебя?

– Не смей!

– Чего не смей? Да постой ты! Неужели ты правда поверила, что я прыгну? Ну что ты… Говори. Говори, чего мне не сметь? Ну?

– Не смей… больше уходить.

– Ну вот, отлично. Этого я больше не посмею, никогда. Иди ко мне.

И его поцелуй был таким же тяжёлым и волнительным, как прибрежная вода. И длился почти бесконечно.

А потом Панкрат отодвинулся, держа Марию за локти. Прищурился. Улыбнулся. Небрежно пожал плечом.

– В ЗАГС? – просто спросил он.

В голове тут же заорали сотни голосов. Как? Вот так просто? Не убедившись, что они любят друг друга безумно и вечно? Не выдержав хотя бы месяца помолвки?

Но ведь никто не делал для неё большего. Никто не находился рядом каждые мгновение, никто не отправлялся бить Артуру физиономию. Кроме него.

Но как же привычный ход сватовства, как же разговор с родителями, долгие размышления и мечты? Как же…

Однако дольше мгновения эти голоса не существовали и сразу исчезли, растворились в громком биении собственного сердца.

Мария посмотрела в его горящие глаза, смущённо потупилась и кивнула.

⁂

Нынешний завтрак не очень-то радовал.

Родители старались вести себя как обычно, однако нервная обстановка не давала расслабиться. Яу сидела на своём обычном месте, то и дело поглядывая на пустые стулья сестёр. Вначале Нинель, теперь Мария… Первая вышла замуж, вторая уехала, а в результате Яу осталась одна. Непрошено мелькнула мысль, что её все бросили.

Конечно, она прекрасно понимала, что это далеко не так, но каждый раз, когда что-то менялось или случалось, Яу чувствовала себя одинокой и покинутой. Ненужной.

И вот худо-бедно завтрак подошёл к концу. Подавальщик раздал десерт – ради разнообразия не приевшаяся выпечка из семейного кафе, а обыкновенные фрукты – клубника и крыжовник без косточек.

Младшие, стоило им проглотить ягоды, едва дождались разрешения, тут же выбежали из-за стола и пропали в своих комнатах. И почти сразу же в столовую зашла Мария, да не одна, а держась за руку с их новым работником, Панкратом.

Не зря, не зря Яу подозревала неладное. Совместные прогулки сестры с ним к реке… вчерашний звонок матери, которая рассказала кому-то, где Мария… всё это связано и вот результат.

– Доброе утро.

Парочка синхронно поклонилась.

– Мама, папа, я должна вам кое-что сказать, – тихо заявила Мария. Она была такая безмятежная, умиротворённая, совсем не похожая на упрямую и твердолобую в некоторых своих убеждениях сестру.

Максимилиан приосанился, хмуря брови и смотря на Панкрата с глубоким подозрением. Тот был бледен, но взгляд имел уверенный.

– Мы поженились.

Яу вскрикнула и сжала руками край скатерти.

Виола вскочила с места и остановилась, не зная, куда бежать и что делать. Господин Тенявцев покачал головой с крепким недоверием.

– Но как же Лиран? Как же торговые договоры с партнёрами их семейства? Это просто ужасно…

– Папа хотел сказать, что вы ошарашили нас этим известием. – Виола оттеснила Максимилиана, заставила его замолчать и подошла к дочери, притянула её к себе и крепко обняла. – Конечно, всё это слишком скоропалительно и неожиданно, однако к лучшему. Всё к лучшему. Всегда.

– К лучшему? – изумился из-за её спины Максимилиан.

– Конечно же! Двое молодых приятных людей нашли друг друга и решили связать свои судьбы. Разве это плохо?

– Да, но…

– Милый, поговорим позже.

Итак, Максимилиану пришлось отложить свои возмущения, однако он был намерен строго спрашивать с зятя в будущем.

– Когда же вы успели, – недовольно пробурчал он.

– Вчера. Регистрационные пункты работают круглосуточно.

Это уже Панкрат сказал. Как он ни старался, ни капли сожаления или смирения в его взгляде не было.

Яу тоже подошла обнять сестру и её новоиспечённого мужа.

– Поздравляю вас.

– Спасибо.

Мария посмотрела на Панкрата, будто беззвучно о чём-то спрашивала. Тот обратился к господину и госпоже Тенявцевым.

– Прошу прощения за скоропалительное бракосочетание, но я побоялся упустить единственную дорогую мне девушку. Обещаю сделать всё, что в моих силах, и даже больше, чтобы она была счастлива. Обещаю, что она будет счастлива, иначе можете меня казнить, я и слова не скажу.

– Посмотрим! – изволил ответить господин Тенявцев.

– Мария отправила биота собрать личные вещи для переезда. Мы решили ненадолго слетать в свадебное путешествие. А когда вернёмся, поселимся в моей комнате и решим, что делать дальше. Надеюсь, господин Тенявцев, мы с этим путешествием вас не слишком сильно подведём в плане работы? Если нужно, то, конечно же, мы изменим планы и останемся на ферме.

– Езжайте, – Максимилиан махнул рукой. – Езжайте, что уж там.

⁂

Деревянный дом выходил одной своей стеной на водопад. Так что из спальни открывался вид на прекрасный скальный пейзаж, украшенный кривыми соснами. Однако Мария смотрела чаще всего на мужа. Муж. Новоприобретённое в лексикон слово, к которому ещё следовало привыкнуть. Слишком неожиданное. И всё же тёплое и родное, долгожданное.

Мария гладила его по груди, осматривая след, который оставляли пальцы.

– Совсем не похоже, что эта часть тебя искусственная.

– И прекрасно, иначе бы я комплексовал.

– Ты? Даже передо мной?

Он хмыкнул, уголки губ растянулись в мягкой улыбке.

– Ты видимо и не представляешь, какой красивой стала. Конечно, перед тобой.

Она опустила глаза и еле слышно ответила:

– Хорошо, пусть так и будет.

Он засмеялся.

– А ты коварная!

Потом Панкрат набросился на Марию с щекоткой. Потом с поцелуями. И конечно, на этом не остановился. Любовь оказалась полной тайн, о которых никто другой не узнает, но которые Мария рассматривала и изучала с тихим восторгом. То, как хорошо они подходили друг другу физически, вызывало у неё трепет и доказывало, что они действительно суждены друг другу. Её завораживала красота нагих тел и ритуал соединения мужского и женского начала, околдовывали ощущения близости и счастья.

Больше всего Марии нравилось думать, что это счастье будет длиться всегда.

Уже к концу отдыха они договорились остаться пока жить и работать на ферме.

– Я надеюсь обрести не только семейное счастье с лучшей на свете девушкой, но и большое дружное семейство, ваше мне по душе.

– Я тоже не хотела бы покидать родительский дом. Да и папе будет сложно справиться, если мы оба уйдём. Вначале Нинель, чья работа теперь никем не выполняется, после я и управляющий по туристам. Нет, я не могу так поступить с семейным делом.

– Вот и прекрасно! Пока у нас нет детей, можно просто работать и отдыхать. Скромно надеюсь, что мой вклад в работу фермы не будет лишним.

– Конечно! Ты наш лучший работник.

– Приятно слышать, ты заслужила поцелуй. Вот так. И так. Второй – в виде бонуса. И так…

– Остановись! – смеялась Мария.

– Ладно. А пока бронирую наш первый совместный отпуск – мы отправимся на гонки. Не волнуйся, на любительские семейные гонки, на белом свете существуют и такие. Отчего-то я уверен, что тебе понравится. И вполне вероятно, мы победим!

– А я не уверена.

– Тогда тебе придётся просто доверится. А потом ты повезёшь меня куда угодно тебе.

Мария рассмеялась и кивнула. Да, этот план ей подходил.

⁂

И вот они вернулись на ферму в предвкушении тёплой встречи. Сейчас семья высыплет на площадку и станет наперебой здороваться, задавать вопросы и рассказывать о том, что случилось дома.

Ничего не может быть лучше этих минут по возвращению в дом, где тебя любили и ждали.

Мария и Панкрат с замиранием сердца следили за зданиями фермы, за площадкой для флаек и за маленькими фигурками людей.

Они вышли на улицу, вдохнули тёплый деревенский воздух, по которому успели соскучиться, переглянулись и… улыбки увяли на их лицах.

Их никто не встречал.

Переглянувшись, оба, не сговариваясь, бросились к дому. Никаких следов катастрофы, ничего настораживающего… и всё же, всё же.

Панкрат распахнул дверь, не дожидаясь биота. Впрочем, ни одного биота они по пути не встретили. В холле было пусто и тихо, словно все заснули.

Госпожа Тенявцева нашлась в нижней гостиной. Она сидела у пустого экрана, на котором мигало оповещение об отсутствии новых сообщений, и придерживала платочек у красных глаз, не столько стирая слёзы, сколько прикрываясь от яркого света.

– Мама! Что случилось?

Мария вбежала, упала перед ней на колени, сжимая мамины руки.

Виола всхлипнула.

– Прошу, скорей говори!

– Яу. Это Яу.

– Что? Она жива? Здорова? Что произошло?

И тут Виола обняла Марию и горько зарыдала.

– Яу сбежала из дома. Навсегда. В космос.

История третья. Яу

Как легко могут рухнуть самые крепкие и прочные стены? Как легко может уйти почва из-под ног?

За мгновение.

Вот ты находился в самом безопасном на свете месте и вдруг оказался выброшен в открытый космос – один среди ледяного бескрайнего ничто. Примерно так чувствовала себя Яу, смотря в экран монитора на полученное сообщение. Буквы расплывались. Её пугали не только слова, которые часто остаются просто словами. А вот размещённая в тексте фотография… Территория фермы Тенявцевых, снимок, сделанный не более чем три дня назад, когда ещё гостила Нинель. Ферма и сама Яу, которая выходила к чёрному входу, чтобы забрать доставку – заказанные ею детали к стационарному планшету. Вот она, эта маленькая точка.

Это значило, что написавший не врал и следовало прислушаться к его словам. Яу прислушалась. И ей казалось, она услышала грохот – это рушилось всё, что стенами стояло вокруг и закрывало от негостеприимного мира.

Несколько секунд панического парения в невесомости – и пришло решение. Яу не раздумывала, верное оно или нет, она просто ухватилась за него, за необходимость действовать и переключилась в режим выживания.

Видимо, по причине стресса её мозг словно сам собой хладнокровно и быстро выстраивал различные цепочки возможных событий и отбрасывал ненужные, корректировал, обрезал и склеивал нужные, пока в итоге не сложился план.

Яу сжала голову руками и больно ударила себя по ушам, чтобы не думать о семье. Потом. Она будет вспоминать о родных, она будет скорбеть об ушедшей безвозвратно семье после, когда сделает то, что нужно сделать.

Сейчас главное, себя не выдать. Мама временами так тонко чувствовала настроение дочерей и мужа, что долгие годы Яу пребывала в уверенности – обмануть её невозможно. Когда выросла, конечно, многое пересмотрела, на многое взглянула иначе, обмануть Виолу при желании шанс имелся.

Но рисковать не хотелось. Значит, нужно действовать быстро, очень быстро. Немедленно.

Яу настроила канал, который воспринимался охранной системой дома Тенявцевых как посторонние случайные помехи, и позвонила первому в списке абоненту. Лесе Звягиной.

Первый пункт плана без труда выполнился минуты за три. Лесю обвести вокруг пальца всегда было делом столь простым, что даже ребёнок бы справится. Немного отвлечённой болтовни, к месту заданный вопрос – и вот ты уже получил желаемое.

Зато второй звонок грозился быть далеко не таким лёгким. Перед ним Яу пришлось серьёзно готовиться – собираться с духом и поднимать веру в собственные силы, несколько раз подряд повторяя фразу: «Всё получится, всё выйдет, я смогу, всё получится».

Настроившись достаточно, Яу глубоко вздохнула и набрала нужный номер.

Липучка отправила запрос, зазвенел звонок. Одна секунда, две, три. Яу смирно сидела за столом и смотрела в пустой экран, гадая, ответят ли ей. Если нет… тогда придётся менять план, выдумывать новый, а это время. Пожалуйста, пусть он ответит.

Экран мигнул, и звонок прервался – ей ответили.

Дементий был на чёрном фоне – такой фон ставят те, кто не хочет показывать, где находится. Кажется, Яу позвонила не вовремя, судя и по чёрному фону, и по его недовольному лицу. В другое время она бы отметила, как странно выглядит на чёрном фоне брюнет с чёрными глазами и белой кожей. Казалось, это привидение с провалами вместо глаз.

Однако в провалах блестел зрачок, который внимательно осмотрел Яу и замер.

– Как ты нашла мой номер? – быстро спросил он.

– Добрый день. Прошу прощения за беспокойство…

– Как ты нашла мой номер? – поморщившись, перебил он.

– Взяла у соседей, у Звягиных.

Дементий задумался:

– Ладно. Чего тебе надо?

– Пожалуйста, давай встретимся.

– А по сети никак?

Судя по всему, разговор ему не нравился, Дементий откровенно морщился, хотя в приличном обществе выказывать своё недовольство столь явно считалось признаком дурного вкуса. Значит, особо его не воспитывали, значит, и ждать от него многого не стоит. Но у Яу не было выбора. Конечно, она предпочла бы просить об услуге Лирана или его высокопоставленных друзей, но вот парадокс – воспитанный молодой человек никогда не стал бы пробираться куда-то зайцем, он просто купил бы билет. Поэтому помочь ей мог только этот вот, каким бы он ни был.

– Прошу, удели мне несколько минут своего времени. Да, я понимаю, что навязываюсь, но этот вопрос нельзя задать по сети, никак. Пожалуйста! Скажи, где мы можем встретиться лично, и я прилечу.

Зрачки снова прошлись по лицу Яу, так, что она ощутила, как по коже ползёт нечто враждебное и холодное.

– Ладно. Я пришлю время и место.

Дементий отключился, и Яу осталась одна. От тишины звенело в ушах.

Но хандрить некогда, нужно собираться. Не успела она толком оглянуться, выхватывая взглядом из окружающей обстановки самые любимые свои вещи: бесформенный диванчик с мягкими шариками внутри, ширму из прозрачных колышущихся нитей, большой трёхмерный экран – как пришло сообщение. Окраина города, индустриальная зона № 34, красная площадка, через два с половиной часа. Приписка: «Не опаздывай, ждать не буду».

Вот и всё, времени на сборы практически не осталось. К лучшему, иначе придёт жалость к самой себе, стыд и страх. А так придётся просто действовать, и действовать, и снова действовать, и не думать.

Через несколько секунд Яу улизнула через чёрный ход усадьбы семейства Тенявцевых и километр вдоль луга бежала изо всех сил. Заказная флайка уже ждала в указанной точке за пригорком, которого не видно с камер дома.

Всё время полёта в город Яу настраивала маскировку на своём головном обруче Азора. Как же вовремя она его приобрела, как чувствовала! Азора позволял скрыться от камер слежения, он не менял внешность, а посылал сигналы о другой, чьи параметры всё время менялись. Так, судя по данным, в здание могла зайти тонкая блондинка, а выйти – толстый лысый мужчина. Когда Яу начнут искать, а она не сомневалась, что вскоре это произойдёт, то благодаря обручу отследить её перемещения не смогут. А если смогут, то не сразу, она успеет убраться далеко-далеко.

В городе Яу вышла на одной площадке для флаек и переехала по метро на другую, в противоположной части города, как раз недалеко от индустриальных зон. Там снова взяла флайку и на максимально допустимой в городской черте скорости долетела до зоны № 34. Она опаздывала и сильно нервничала. Но ей повезло, зона была совсем маленькой, ещё на подлёте Яу увидела среди серых бетонных кубов-зданий красную площадку недалеко от посадочной.

Выпрыгнуть из флайки… и бегом. Она бежала к площадке всего пару минут и издалека увидела мужскую фигуру. Дементий стоял в тени, опираясь спиной на стену и сунув руки в карманы.

– Добрый день.

Яу подбежала и согнулась, чтобы отдышаться. Надо же, как устала.

– Добрый, ага.

Она, наконец, выпрямилась, взглянула на него и тут же смутилась.

На нём была рабочая одежда, примерно в такой и трудятся люди в индустриальных зонах. Тёмно-синие удобные брюки с большим количеством карманов и такая же рубашка.

Неужели он работает неподалёку?

Странно, что друг сына министра не смог найти более респектабельную работу. Как же его знакомства, почему они не помогли? С другой стороны, любой труд почётен, да и по сути не её это дело.

Дементий внимательно рассматривал Яу, как-то странно оценивал, непонятно по какому признаку. Явно не как молодой человек симпатичную, интересную ему девушку. Скорее, как объект, который потенциально может принести неприятности. Это крайне нервировало, но она держалась. Других путей пока нет.

– И что тебе нужно? – наконец, спросил он.

– Расскажи, как прошёл в космопорт.

Его брови еле заметно дёрнулись. Всего на краткое мгновение – и снова лицо по-прежнему хмурое и какое-то недовольное.

– Зачем тебе в космопорт?

– Мне нужно улететь с Земли. Срочно.

Он хмыкнул, блеснув белоснежными зубами.

– Так сразу и улететь?

– Да.

На лице Дементия расплылась улыбка, которая тоже выглядела не к месту. Яу не понимала этого человека, что и как он там себе думает, отчего высказанная ею просьба так его развеселила, но не могла обойтись без его помощи.

– Смешная ты какая-то.

– Пожалуйста, просто расскажи! Это не шутка!

– Ну ладно, ладно, расскажу, – он пожал плечами. – Мне не жалко. Тебе нужно на взлётные круги?

– Да.

– И ты не хочешь проходить через общий вход для пассажиров, где фиксируют личности каждого и нужен билет, а хочешь пройти через вход для обслуживающего персонала, верно?

– Да. Ты так сделал, когда отправлялся на Цирцею?

И снова нечитаемый взгляд.

– Так ты на Цирцею, что ли, собралась?

– Нет! Ну, то есть… мне нужно как можно быстрей улететь в космос, а там я разберусь, куда дальше. Всё равно. Просто на Цирцею такие огромные… лучше, где меньше народа.

– Ты прячешься?

– Да, – хмуро ответила Яу. Какой-то слишком довольный был у него вид, будто вся эта ситуация его изрядно развлекала.

– Ага, ну слушай тогда. Чтобы пройти через вход для персонала, нужно быть персоналом, поняла?

– Да, но…

– Не перебивай. Я могу устроить тебя на работу в какую-нибудь службу космопорта за десять минут. Я так проходил. Личный чип покажет, что ты сотрудник взлётных площадок, на территорию войдёшь. А вот на саму площадку, это уже сложно. Там опасная зона – зона взлётов, и все сотрудники выходят из здания, только имея какую-то рабочую задачу, им отмечают время и дату выхода, их треки отслеживают. Слушаешь?

– Да, продолжай. И как тебе удалось пройти?

– С группой работников. Часто на взлётные площадки выходят большими группами сотрудники больших кораблей, на ту же Цирцею персонала отправляется в количестве почти пятьсот человек. Так что проблема там тоже в другом.

– В чём?

Дементий радостным жестом развёл руками.

– Вещи. Деньги. Не пронесёшь ничего, кроме одежды персонала, сканер не пропустит ничего постороннего. Сканер там крутой, проникает за несколько сантиметров под кожу, так что ни во рту… ни ещё где пронести ничего нельзя.

– То есть… придётся отказаться от всех вещей?

– Ага. Это основной ключ безопасности. Многие хотели бы забраться и улететь бесплатно в космические дали, а вот без вещей путешествовать готовы немногие. Так что если улетишь, то без ничего. Ни одежды, ни сувениров, ни заколки для волос, ни любимой помады.

Дементий перечислял предметы, чуть не жмурясь. До чего же противный молодой человек, разве можно так открыто наслаждаться чужим горем?

Яу отвернулась, когда почувствовала на глазах слёзы. Никакой памяти, даже фоторамку придётся оставить. Без помады она прекрасно проживёт, а вот лица родных…

– А Липучка?

– Её можно, но толку от неё в космосе ноль. К сети-то она допуска никакого иметь не будет, у работников каждого корабля свои мини-сети и общий выход к центральной. Этот общий выход вскрыть пока ни у кого не получилось. Он идёт через нейронную сеть корабельного мозга. Так что если ты рассчитываешь открыть виртуальный счёт и пользоваться им с помощью Липучки, вынужден разочаровать – в космосе такое не работает, только на Земле. В космосе должно быть что-то вещественное, материальное, хотя бы чип-карта. Их выдают на корабле всем членам команды. А вот минус у Липучки о-го-го какой – твоя личность сразу станет известна. Применят обычный спецкод, который есть у службы безопасности любого корабля и Липучка выложит всё, что о тебе известно.

Яу молча кивнула. Всё оказалось гораздо, гораздо хуже, чем она рассчитывала. Одно дело – улететь с Земли с охапкой памятных вещей и деньгами, и совсем другое – улететь вовсе без ничего.

– Так что? Передумала? – с ленцой спросил Дементий, кося чёрным глазом.

В его голосе явно слышалась издёвка. В другое время Яу с таким насмешливым молодым человеком даже говорить бы не изволила, сразу же пресекла бы знакомство, однако нынче было не до обид. Что делать? Что ей делать дальше?

– Что?.. А что сделают, когда меня обнаружат на корабле? Меня ведь найдут всё равно рано или поздно, да?

– Ага, конечно же, найдут. А что сделают? Да уж разворачивать корабль точно не станут. Повезут куда сами едут. Штраф вот ещё впаяют, да такого размера, что несколько лет горбатиться потом на них будешь.

И снова он уставился с жадным ожиданием.

Признаться, на кратчайший миг в голове Яу мелькнула мысль изменить план, спрятаться где-нибудь на Земле. Малодушно? Да! Но не так одиноко!

Но она не смогла бы так поступить.

А впрочем… впрочем…

– Думаю, у меня найдётся предмет, куда поместится чип-карта. На неё можно сбросить деньги! Предмет пронести через сканер.

Яу улыбнулась. И потом ещё шире, потому что лицо Дементия при этих словах значительно вытянулось, а снисходительное выражение впервые его покинуло.

– Что за предмет?

– Вот.

Она порылась в карманах и достала мамин подарок – брелок, не регистрируемый никакими существующими сканерами. Придуманное всего год назад изобретение, которое ещё не успели запретить. Яу тщательно изучила всю доступную информацию и считала, что это на 80 % правда. Оставалась, конечно, вероятность, что брелок не сработает, может, сканеры внезапно модернизировали, но она не хотела сейчас об этом думать. Если не сработает, тогда всё закончится очень быстро и не о чем будет больше волноваться.

Дементий тем временем задумчиво смотрел на брелок. Потом снисходительно сказал:

– Ладно, убедила. Значит, решено, побежишь в космос?

– Да. Если ты сделаешь мне запись о том, что я работница космопорта или какого-нибудь корабля. А ты сделаешь?

Яу применила всё доступное ей мастерство и состроила жалобную физиономию. Она не отводила от лица Дементия широко раскрытых глаз, умоляя о помощи. Не может же он быть совсем чёрствым! Не бросит же он девушку в беде!

– Ну не знаю, – протянул Дементий, казалось, с большим удовольствием.

– Ты… я заплачу. Тебе, наверное, деньги нужны? Я могу перевести часть, я понимаю, что такая услуга не совсем законна. Это сделать сложно и не бесплатно. Наверное, и делиться придётся с исполнителем. Сколько? Я, наверное, смогу…

– Ну хватит! – грубо прервал Дементий.

Яу послушно замолчала.

– Сделаю я тебе запись, так и быть. Бесплатно, по старой дружбе.

– Спасибо.

Упоминание старой дружбы удивило, они толком и знакомы-то не были, так, пересеклись пару раз на балу и однажды потанцевали, но какое это имеет значение? Он поможет! Яу от переизбытка чувств чуть не бросилась обниматься, но Дементий смотрел так, будто именно этого и ожидал, поэтому пришлось приложить усилие и сдержаться.

– Спасибо! Сколько на это уйдёт времени?

– Позвоню, узнаю, обычно минут пятнадцать.

– Ты можешь переслать результат по сети? Ведь тебе, наверное, пора идти? Не хочется отнимать твоё время и заставлять тебя ждать дольше, чем необходимо.

– Ничего, подожду.

Дементий отошёл на пару минут, чтобы с кем-то негромко переговорить, и тут же вернулся. Яу была жутко ему благодарна, но, честно говоря, хотела бы уже остаться в одиночестве. Даже сейчас, в таком необычном для себя амплуа – девица, бежавшая из дому, которая ничего вокруг не видит и не замечает, она не могла отделаться от мысли, будто в его поведении что-то не так. В любом случае, когда Дементий оставит Яу одну, та определённо вздохнёт с облегчением.

– Скоро прибудут данные на рабочую карту. Когда ты собираешься в космопорт?

– Сразу же, как их получу.

– Тогда ждём.

Дементий снова оперся на стену, сунул руки в карманы и о чём-то задумался.

Сесть было некуда – вокруг одни бетонные стены, асфальт в красной краске и ограждения для грузового транспорта в виде низкой трубы. Яу подумала и села на это ограждение, и сразу ощутила усталость. Адреналин, который двигал ею последние часы, видимо, истощился.

Возможно, на корабле получится немного поспать. Рассчитывать, впрочем, не стоит, рассчитывать можно только на то, что она вообще туда попадёт и не обнаружит себя раньше, чем корабль уйдёт в космос.

Кому бы ни звонил Дементий, работал этот человек очень быстро – готовые данные и разрешение на получение чип-карты работника космопорта пришли всего через несколько минут. Яу перевела на полученную виртуальную карту все свои скромные сбережения.

– Спасибо, – закончив, она улыбнулась Дементию, пожалуй, впервые широко, по-настоящему. – Спасибо за всё! Дальше я справлюсь.

– Вот прямо так и пойдёшь? – удивился он.

– Да. Думаю, мне нужно спешить. Ещё раз спасибо!

Яу закинула за плечо свою сумку и сделала шаг в сторону. Душа ликовала – пока всё словно по маслу! Сейчас она останется одна, в уютном одиночестве и…

– Да не за что. Я полечу с тобой.

Яу споткнулась. Платье чиркнуло подолом бетон, зацепилось за что-то и треснуло.

– Что?

– Полечу с тобой. Мои новые документы работника космопорта тоже готовы.

– Но зачем?!

– Как зачем? Ты разве не рада, что я полечу с тобой?

Яу красноречиво молчала, всем своим видом выражая немой вопрос. Зачем это ему?

– Полечу, сказал. Я тоже прячусь.

– Ты?! От кого?

– А ты от кого?.. Ага. Молчишь? Ну вот и я не собираюсь с тобой делиться подробностями. Ты идёшь или как?

– Но… у тебя нет вещей, как ты… – Яу, не договорив, мотнула головой.

– Зачем мне вещи? Ты забыла, что на взлётные круги ничего не вынесешь? Всё, что у нас будет – твои деньги на чип-карте, которыми ты так любезно согласилась поделиться. А если ты меня бросишь сейчас, как знать, может я не стану молчать о том, что мы так странно встречались.

– Ты меня шантажируешь? – с неприязнью поинтересовалась Яу.

– Я? Да упаси господь! Но сама подумай – на твой след всё равно выйдут рано или поздно, и тогда мне придётся рассказать правду, полиции я врать не стану. Ради чего мне тебя покрывать? Это же уголовное дело! А улетим вместе – никто не сможет тебя отследить. Так что?

Ну, после такого анализа ситуации выход был, естественно, только один. Яу заторможенно кивнула. Она не понимала, зачем Дементий это делает, зачем он собирается улететь с Земли с ней за компанию.

Но может, у него тоже проблемы? Так совпало, мало ли что могло случиться. А Яу с идеей побега просто вовремя подвернулась под руку. Других причин, по здравому размышлению, не было и быть не могло.

Получив согласие, Дементий кивнул и лениво бросил:

– Иди за мной.

До космопорта они долетели на наёмной флайке, в огромном зале из стекла и железа прошли до первого распределительного зала, откуда отходили коридоры-трубки в разные части космопорта. Здесь в автомате распечатали чип-карту и карты работников, Яу проверила, все деньги лежали на счету.

– Вещи сдадим на хранение, если выбросим в мусор, могут найти и что-то заподозрить, – сказал Дементий, посматривая на её рюкзак. – Липучку тоже отключай, нечего таскать мёртвым грузом. Повезёт, если на контроле решат, что привычка, а если станут проверять? Нет, нам не нужны лишние проблемы.

– Хорошо. Дай мне пару минут… попрощаться.

Дементий кивнул и отошёл в сторону. Яу спряталась в угол между торговыми аппаратами и стеной и прошептала:

– Липучка, сделай запись для родителей. Запись сохрани в информационный банк с условием отправить по адресу через пять часов, если не будет получено отзыва задания. Готова?

– Готова. Видео?

– Только аудио.

– Начинаю запись. Один, два, три. Старт.

Яу на секунду зажмурилась, смаргивая моментально набежавшие слёзы и быстро проговорила:

– Мой поступок недостоин прощения, и всё же я его прошу. Не ищите меня, живите, словно меня не было, можете даже обо мне совсем забыть. Я не заслуживаю вашей памяти. Я же буду помнить вас всегда, до последнего дня, которые мне отведены, ведь вы – лучшие родители, которые только могут быть у ребёнка. Когда вы получите это сообщение, я уже буду далеко от Земли. Простите, что не смогла быть той дочерью, которую вы заслуживаете.

Она быстро отключила запись и, не удержавшись, шмыгнула носом. Дементий как по команде обернулся, и Яу втиснулась в угол ещё больше, чтобы скрыться от чужих глаз.

Потом решительно вытерла глаза и щёки, шёпотом попрощалась с Липучкой, сняла и сунула браслет в сумку, следом полетели наушники и маскировочный обруч.

– Всё.

– Чип-карта?

Она показала брелок.

– Цепочку сними.

– А, точно!

Яу даже неловко стало, отчего она сама не подумала о такой на первый взгляд мелочи, которая легко могла им помешать. Она отцепила от брелока цепочку и сунула прозрачный кубик с чип-картой за пояс, который туго перетягивал талию.

– Мой браслет можно к тебе положить?

– Конечно.

Яу открыла внешний карман сумки. Он сунул туда свою Липучку и показал на камеры хранения.

– Только не ставь предоплату, ставь оплату по получению. Дороже, но предоплата к карте подключается автоматически и при установке связи будет деньги снимать, пока они не закончатся. Может получиться, что ты прилетишь на какую-нибудь планету, бац! – а деньги все пропали. У тебя их, кстати, много?

Яу с сожалением покачала головой. Денег не хватало. Ещё в пути, во флайке, она продала часть личного компьютерного оборудования, но полученная сумма оставляла желать лучшего. А единственную свою ценность – настоящее ювелирное украшение, ожерелье из белого золота с голубыми алмазами она оставила Марии в счёт долга. Нехорошо, если у сестры сохраниться о ней навсегда память только как о той, что не возвращала долги.

– Ну ладно. Сдавай вещи и вперёд, чего время терять.

Ячейки камеры хранения были огромными, тряпичная сумка казался жалким крошечным мешочком на его дне. Яу заперла двери, отсканировала сетчатку глаза и направилась к аппарату для персонала. Дементий уже рассматривал нанесённую рабочую татуировку.

– Слышишь, Яу, а нам повезло!

– Вот как?

– Только что проверил – нас с тобой реально устроили на работу. На грузовой танкер, добыча ценной руды. Грабелла называется.

– Грабелла? Жуткое название.

– Верно. Местечко ещё то, – хмыкнул он радостно.

– То есть мы полетим работать? – переспросила Яу, подставляя сканеру левый глаз. Аппарат провёл сверку, и замигало отверстие для руки. Вскоре на запястье Яу красовалась метка принадлежности к кораблю Грабелла.

– Ты что? Нет, конечно же! Мы пройдём на взлётные круги и сделаем ноги быстрее, чем Грабелла опомнится и захапает нас своими липкими ручонками. Для них, кстати, это дело обычное – ну, что работники передумывают. Никто не хочет там работать.

– Почему нет?

Дементий посмотрел на неё, словно на недоразвитую.

– Кто же по доброй воле идёт работать на грузовой танкер? Три месяца полёта в одну сторону в компании отморозков и уголовников, потом работа полгода по двадцать часов в сутки. Год жизни, выброшенный вон. Да и смертность на таких кораблях зашкаливает.

– Почему? Разве это опасно? – Яу смотрела на него, широко открыв глаза. Всех этих подробностей она не знала.

– Ага, опасно. Женщине туда вообще лучше не соваться.

– Но как же комитет по условиям труда? Разве они не отслеживают условия на таких кораблях?

– Так смертность-то не из-за условий полёта и работы… Это работники, особый контингент. Пьют, наркоту курят, потом бьют и режут друг друга почём зря. Кто нормальный так далеко и надолго полетит? Только если работы другой нет, уголовники да зависимые, которых больше никуда не возьмут. Так что никакой комитет не поможет, если люди такие.

Яу молча открыла рот, представив описанную картину.

– Да, да, а уж если женщина туда попадёт, так точно передерутся за неё. Ты же не хочешь, чтобы за твою благосклонность уголовники дрались?

– Упаси господь! – вскричала Яу и поняла, что он насмехается. Такое лицо у Дементия стало довольное, что ставило в тупик. Что за причина так радоваться?

– Ясно, – отрезала Яу, всем своим видом показывая, что дальше развивать эту тему не намерена.

– Готова? Иди за мной. В секторе персонала раздевалка. Не отставай.

Всё как-то очень быстро происходило, Яу даже толком не успевала по сторонам глазеть, а уж думать и вовсе времени не было. По прозрачной сканирующей трубке, где по стенам бегали цветные огоньки, они прошли в отдел для персонала кораблей, там зашли в кабинки и переоделись в стандартную форму. Вещи пришлось выбросить, хотя работникам приписывались личные шкафчики для вещей, хранить их не было никакого смысла.

Яу переложила прозрачный кубик в нагрудный карман и застегнула молнию. Платье свернула и отправила в чёрную пасть утилизатора, стоявшего перед кабинками. Хорошо, что платье это она всегда недолюбливала.

Вскоре они были готовы и встретились, как договаривались заранее, у столовой.

– Ну что, перекусим? – спросил Дементий, разглядывая, как на Яу сидит форменный костюм. До этого каждый раз, когда они виделись, Яу была одета в соответствующее богатой провинции платье, а сейчас пришлось его снять, как и обтянутые тканью в цвет туфельки, и даже шляпку – на голове Яу тут же поднялись кудряшки, которые она попыталась закрепить невидимками, но не особо преуспела. В таком виде, как говорила Виола, она походила на тощего львёнка с густой гривой.

– Ты как будто другой человек, – вдруг сказал Дементий и задумчиво вздохнул. Она не поняла, разочаровано или с восторгом, но почему-то немного обиделась.

– Я себя так и чувствую, – нехотя призналась Яу. – Будто я уже не я.

Сам он не изменился, комбинезон сотрудника космопорта был почти такого же цвета и формы, как его прежний рабочий костюм, и, в отличие от Яу, которая свой комбинезон постоянно поправляла и осматривала, Дементий на свой не обращал внимания.

Он кивнул и снова спросил:

– Может, передумаешь тогда? Вернёшься домой?

Яу вспылила:

– Хватит уже мне это повторять! Ты мне что, нянька?

Он тут же вернул на лицо былую ухмылку.

– Из нас двоих на няньку больше похожа ты.

– Что?

Дементий смерил её высокомерным и радостным взглядом.

– Вылитая просто. У меня таких нянек штук десять было.

– Выдумывай больше!

Но тут на них начали коситься другие люди, и пришлось перестать кричать. Переждав несколько секунд в тишине, пока любопытные перестанут любопытствовать и разойдутся, он сказал:

– Пошли перекусим.

– Не хочу.

Дементий покачал головой.

– Я тоже не особо хочу, но кто знает, когда нам удастся поесть в следующий раз.

Предположение было вполне разумным. Часы… если не сутки пройдут, пока они смогут достать еду.

– Хорошо, пойдём, – сдалась Яу.

– Дамы вперёд.

В столовой было множество народу, в глазах от их перемещений рябило. А из-за низкого потолка, с которого свисали огромные люстры в виде пластиковых охапок цветов, казалось, что люди ходят друг другу по головам.

– Раздача справа, – подсказал Дементий.

Вскоре они уже сидели за небольшим столиком, оценивая поданный на подносах стандартный обед. Выглядело, прямо скажем, не очень – какие-то разноцветные кучки пюре и два тоста.

Дементий первый рискнул попробовать и остался доволен вкусом, ну, судя по тому, как быстро еда исчезала в его утробе. Вздохнув, Яу тоже попробовала оранжевую массу. Морковка и тыква, вполне питательно.

К ним пытался подсесть какой-то лопоухий парень с улыбкой до ушей, но Дементий неожиданно зло глянул на него и тот, пробормотав что-то неразборчивое, испарился.

– Поменьше лишних глаз, меньше видят, меньше запомнят, – пояснил Дементий. Звучало вполне логично.

И вот, закончив обедать и выйдя из столовой, Яу увидела трубку-проход на лётное поле и замерла от страха. Сейчас. Вот сейчас она переступит черту и обратной дороги уже не будет.

– Ну что, передумала-таки? – доброжелательно поинтересовался Дементий, и эта его фальшивая насквозь доброжелательность тут же сняла с Яу всю нерешительность.

– Нет.

Она сделала шаг вперёд, к проходу.

– Стой!

– Что ещё?

– Рано пошла. Выйдешь на поле – и что? Дальше куда потопаешь, к какому кораблю? Наугад, что ли?

– А как ещё?

Яу растерялась.

– Ну как… Пошли к табло, посмотрим, что у нас имеется в наличии, какие корабли вскоре улетают. И куда. Ты же не хочешь в результате попасть в какой-нибудь забытый шахтёрский посёлок или секретную базу, о которой никто не помнит? Оттуда не так просто выбраться. Ходят слухи, на некоторых люди десятками лет ждут, пока кто-то их подберёт.

– Хорошо, я поняла, пошли.

Они переместились к информационной зоне и уселись перед одним из персональных экранов. Яу пришлось придвинуться к Дементию близко, чтобы видеть надписи.

– Так, что у нас…

На экране мельтешили частые строчки текста. Дементий, кажется, в этом немного разбирался, потому что отбрасывал с экрана некоторые блоки, приговаривая:

– Так, этот первым делом исключаем, Грабелла, прости, тебе меня не ухватить, пасть слабая. Вот эти три тоже прочь, там слишком мало места и всего по несколько членов экипажа.

– А почему это нам не подходит? – рискнула спросить Яу.

– Мало места – сложно спрятаться, рано найдут. Рано найдут, а припасов у них может оказаться мало, может на нас не хватить. Финансовые возможности у каждой компании разные. Разворачиваться, конечно, они не станут, слишком накладно, но вот сдать нас по пути первому попавшемуся кораблю, который следует на Землю, – это запросто. Так что нам нужен не самый большой корабль, конечно, но и не маленький.

– А потом? Ну, если мы улетим далеко, потом не сдадут первому кораблю, который следует на Землю?

– Чем дальше улетим, тем меньше шансов, что сдадут. Во-первых, и корабли с подходящим курсом будут встречаться в разы реже, во-вторых, одно дело везти зайца сутки-двое, и совсем другое – неделю. Не каждый корабль зайца заберёт, это ведь курс рассчитывать, состыковку внеплановую делать, в общем, много времени уйдёт. И потом ещё время тратить, сдавая полиции и ожидая компенсации, которую не всегда возможно получить. А если нашу личность и счета не установят, о компенсации и вовсе можно забыть. Понятно?

– Да, спасибо за разъяснения.

Он кивнул и продолжил вчитываться в экран. Яу робко прикусила губу, испытывая прилив невероятной благодарности. Этот человек, похоже, знал об устройстве космопорта и космических перелётов всё возможное. Вот что значит готовился! Не то что она, считала, что имеющегося у неё желания сбежать достаточно. Да она на самом деле просто цыплёнок, который решил, что может разгуливать по полям и не попасться коршуну.

– Что же нам остаётся? – думал Дементий вслух, убирая с экрана лишние корабли. – Вот этот корабль оставим в качестве запасного варианта. Он принадлежит корпорации Алохиных, в случае чего свяжутся с Виктором, договоримся. А мы выберем… вот этот! – Дементий ткнул пальцем в текстовой блок и довольно улыбнулся. – «Высокотравье».

– Ясно. И что это за корабль?

– Он летит в зону АШ-457, там располагается много растительных ферм, от местного светила исходит какое-то особое излучение, растёт всё чуть ли не на глазах, да ещё и жутко полезное. Дорогая пища, в общем. ашановая. Не слышала, что ли?

– Нет. У нас своя еда, натуральная.

– А, ну да. Ты же у нас девочка с фермы.

Дементий расхохотался.

Недавняя благодарность тут же рассеялась. Как в одном человеке могут сочетаться подобная специфическая эрудированность, весьма приятная внешность и эта ужасная раздражающая насмешка? А главное, над чем?

– Бери ниже, – сказала Яу. – Я девочка не с фермы, а из детдома.

К его чести, смеяться Дементий перестал, но и извиниться забыл. Продолжил просчитывать варианты.

– Так вот, полёт на АШ-457 длится двадцать суток, а по пути они будут заходить на три лётные базы, на крупные переходники! Там мы сойдём, а дальше… Потом и посмотрим, что дальше. Готова?

Яу совершенно не была готова, но сомневалась, что когда-нибудь будет, поэтому поспешно кивнула. Дементий ещё раз осмотрел её, поправил нагрудный карман.

– Всё, идём. Голову не смей опускать. Если сработает сирена, значит, кубик твой ненастоящий и нас развернут.

– Не сработает.

Однако когда труба приблизилась, Яу задрожала. Хотелось достать кубик и сжать в ладони, но это никак не поможет и только привлечёт к ним лишнее внимание.

Вот сейчас, сейчас всё и решится…

Она вступила на прозрачный пластиковый пол и на неё со всех сторон упали цветные лучи сканера.

Ещё шаг, ещё… Тут Яу поняла, что не дышит. Осторожно втянула воздух, продолжая идти вперёд. Мимо проходили другие люди, не обращая на них с Дементием внимания, охрана не подбегала, сирены не включились.

Брелок оказался настоящим! Дальше она шла с улыбкой на губах.

Выход на лётное поле оказался простым шлюзом, тонкой плёнкой, которая просто взяла и испарилась. Даже испугаться времени не оставалось – бух – и ты уже снаружи, там, где весь горизонт закрывают высоченные корабли, воздух горячий и тяжёлый, а земля дрожит от напряжения.

Рядом с выходом в транспортный автобус садились люди.

– К ним, – быстро сказал Дементий, ныряя в толпу и запрыгивая следом за ними в автобус. Яу же растерялась и едва не опоздала – Дементию пришлось буквально дёргать её за руку, чтобы успеть втащить внутрь до того, как двери захлопнулись.

– Извини, – пропищала она.

Его и без того чёрные глаза ещё больше почернели от злости, он сжал губы, но промолчал.

Автобус начал свой путь. Он петлял между кораблями, держась от них на большом расстоянии, пока не добрался до пончикообразного корабля с открытым транспортным отсеком. Вокруг клубился персонал – люди и огромное количество биотов. Тут автобус разгрузился. Беглецы смешались с остальной толпой, все вокруг суетились, встречали грузовые платформы, проверяли ящики, следили, как их грузят биоты, в общем, на затесавшихся чужаков в суматохе никто не обратил внимания. Дементий опять тащил за собой Яу, то и дело дёргая так, что чуть сустав не вывернул, и тихо ругался сквозь зубы.

– Куда мы? – спросила Яу, когда они оказались далеко от людей, отгороженные от тех штабелями груза.

– Вон тот стального цвета корабль квадратной формы с зелёными ростками по окружности, нам туда.

– Так далеко?!

– А ты думала, тебя к трапу доставят? – огрызнулся Дементий, раз за разом оглядываясь. – Бегом!

И они понеслись – две маленькие точки на огромном полотне взлётного круга.

Яу никогда так далеко и долго не бегала. Ей казалось, лёгкие просто возьмут и взорвутся. А корабль оставался таким же далёким. Однако Дементий не позволял ей останавливаться, только изредка переходить с бега на шаг, чтобы чуть-чуть отдышаться.

Почти выбившись из сил, Яу готова была упасть, где есть, и помереть, только бы не переставлять больше ноги.

– Давай, осталось немного!

Пришлось собраться. В голове неожиданно всплыл какой-то детский стишок, который Яу принялась повторять по кругу и который неожиданно помогал двигаться.

Жила-была мышка Мауси

И вдруг увидала Котауси.

У Котауси злые глазауси

И злые-презлые зубауси.

В детстве мороз по коже шёл от этих стихов. Но сейчас мороз был кстати – и Яу повторяла, повторяла слово за словом, а потом вдруг оказалось, что корабль совсем рядом, нависает над ними огромной скалой и бежать больше никуда не нужно.

– Пришли.

Дементий вёл её вдоль корабля, пока не нашёл один из подсобных люков. В момент загрузки все люки можно было открыть снаружи, что они и сделали. Потом влезли внутрь и двинулись куда-то в полумраке.

– Корабль большой, а народу в нём маловато, поэтому встретить никого не должны, – тихо объяснял Дементий. Он шёл вперёд, заглядывал в соседние коридоры, прижимался к стене и вообще вёл себя словно заправский вор из компьютерной игры, разве что чёрного костюма не хватало.

– А что мы ищем?

– Потом.

И они ходили по бесконечным одинаковым коридорам, спускались по лестницам, отличающимся только номерами и цветом полос на перилах, в общем, бродили чуть ли не дольше, чем до корабля. В конце концов оказались в районе складских помещений, которые отличались огромными двойными дверями.

Потом Дементий остановился у какой-то узкой полоски, которая тоже оказалась дверью.

– Тут.

Нажал на стенную панель, индикатор послушно загорелся зелёным и открыл проход.

Они оказались в небольшом помещении, почти пустом. На полу лежали несколько матов, вдоль стены были прикреплены четыре взлётных кресла, в углу небольшой шкафчик с питанием и водой и лампа под потолком.

– Что это?

– Заходи.

Дверь за ними закрылась, зелёный огонёк погас, и Дементий тут же опустился на пол, развалился на матрасе на спине, довольно жмурясь.

– Где мы?

Яу скромно села рядом. Места было немного, хочешь не хочешь, окажешься близко.

– Это одна из страховочных кабин. В полёте всё может случиться, корабль сама видела какой большой. Иногда команда не успевает вернуться на безопасные ярусы. Здесь может находится ремонтник или просто кто-то ушёл и заблудился… В общем, такие кабины есть во всех кораблях, которые больше определённого размера.

– Да, я что-то слышала такое.

– Ну вот и всё. Устраивайся удобнее, когда перед полётом начнут проверку двигателей, мы пристегнёмся для взлёта. А пока можно отдохнуть. Ложись, не бойся.

Дементий похлопал по мату рядом с собой. Яу вздохнула и легла, положив под голову руку.

– Теперь не мешай.

Он закрыл глаза и заснул.

⁂

Виола чувствовала себя так, будто предала всех своих детей и мужа одновременно. Самобичевание – не её конёк, однако в те несколько часов, прошедших с побега Яу она себя разве что не казнила. Столько обидного, сколько она сказала сама себе, никто другой бы не сказал. Столько кар небесных, что она призвала на свою голову, не призвал бы и злейший враг.

Максимилиан по удалённому доступу подключил компьютерного мастера, и тот проверил все контакты, проведённые от лица Яу. Прислал выкладку – где, когда и с кем она говорила. Виола быстро просмотрела номера, вроде ничего подозрительного, знакомые имена или магазины, а потом увидела это…

– Она нас подслушивала? – уточнила Виола у компьютерного мастера.

– Не знаю, как долго, но в последнее время без сомнения да.

– Все разговоры?

– Если сверить журнал звонков и её деятельность, далеко не все. Вот, смотрите, последний разговор был утром в день исчезновения. Время девять сорок. Видите?

Потом мастер отключился, а Виола сидела, за столом, прикрыв глаза рукой.

– Ну полно, полно. – Максимилиан, распрощавшись с мастером, сел рядом. – Она жива, так что ничего непоправимого не произошло. Всё наладится.

– Это мы виноваты, разве ты не понял? Это из-за нас она сбежала.

– Отчего же мы? – удивился Максимилиан. – У тебя чуть что, так мы виноваты, но ни в коем случае не дочери. Что мы такого натворили? Холили и лелеяли, как собственного ребёнка?

– Не спорь, пожалуйста. Она подслушала наш разговор. Помнишь, когда ты уехал на встречу с потенциальным инвестором? И что сказал, когда позвонил после?

– Ах, что и вспоминать! – Максимилиан с досадой махнул рукой.

– Скажи!

– Хорошо, если тебе так хочется. Инвестор сообщил, что министр Удонин жутко недоволен тем, как поступили с его детьми. Он просто в бешенстве! Два позорных события подряд – Атрур с дочерью Удонина и Тенявцевы с их сыном. Это непростительно! После такого поступка об инвестировании или любых других общих делах он слышать решительно не желает. Как можно связываться с семейством, наделённым столь непостоянным характером и ведущим себя настолько ветрено? И пусть мы радуемся, что он не станет бросать все силы, чтобы уничтожить бизнес Тенявцевых. Вот, как ты и хотела, я снова пережил те ужасные минуты позора, когда меня отчитывал какой-то торгаш! Ты довольна?

– Не сердись, прошу. А я ответила… Помнишь, что?

– Ты меня поддержала, Виола, это я прекрасно помню!

– А я ответила, что после таких слов наше единственное спасение – если Тенявцевы обретут влиятельного покровителя, за которого очередной нашей дочери придётся выйти замуж. Например, на такое развитие событий намекал высокий военный чин, с которым мы свели знакомство на балу у господ Пуповых. Правда, он в возрасте – шестьдесят четыре года. Однако после таких новостей я готова рассмотреть любое предложение. Вот что я сказала!

– Да, что-то такое ты и сказала. Но ты смеялась, пыталась поднять мне настроение шуткой. И в чём же дело?

– Яу нас подслушивала… И не посчитала это шуткой. Додумала недосказанное, я легко могу представить, что именно. Кто может выйти за этого военного? Только Яу. Только Яу…

Максимилиан нахмурился.

– Не верю я, что наша дочь поступила бы так опрометчиво из-за надуманных страхов.

– Но она всё же поступила.

Виола судорожно выдернула платок из-за рукава и зарыдала в него:

– Это всё я, всё я виновата! Я выдумала выдавать своих дочерей замуж. Как будто другого счастья в жизни нет и не будет! И теперь моя маленькая девочка в космосе, одна, без присмотра. Что там с ней произойдёт? Что может случиться? Что угодно! И никто не защитит её, никто не поможет! Это ужасно.

Госпожа Тенявцева плакала, а верный муж её только и мог, что обнять жену и сочувственно молчать.

⁂

Оказывается, даже грандиозное космическое приключение может быть унылым и каким-то тусклым. Яу сидела у стены, смотрела перед собой и скучала. С момента вылета прошло двенадцать часов.

Когда пришло время, они пристегнулись к креслам и переждали взлёт, и тогда стало понятно, что всё получилось. Яу покинула Землю, ей удалось пройти неопознанной в космопорт и оставить планету так, чтобы её не обнаружили. Ну, или обнаружили не очень быстро.

Всё получилось. И непонятно, отчего было немного не по себе.

Может, потому, что теперь необходимо как-то обустраиваться в другой роли, в роли свободной космической путешественницы? Хотя нет, не так громко, путешественницы – это те, кто имеет большие средства осуществлять свои путешествия. Яу, скорее, свободная космическая рабочая единица.

И вот прошло двенадцать часов и ничего не изменилось. Они сидели в страховой капсуле и ждали.

Как оказалось, можно было пить воду из небольшой раковины за панелью, и там же пользоваться другими удобствами, а вот еду брать нельзя, потому что сразу придёт оповещение на командный пункт о том, что в служебной капсуле находится член команды. А что он там делает, учитывая отсутствие экстренных происшествий? Ага!

– Потерпим сутки, а потом попробуем в столовую выбраться или даже выйдем к команде, – сказал Дементий.

Вот они и сидели, считая минуты и скучая.

Только в какой-то момент Дементий встал, чтобы размяться, а после вдруг сел к Яу так близко, что она почувствовала жар его тела, улыбнулся и протянул руку к её лицу.

– Думаю, мы найдём чем заняться, – заявил он, многозначительно взглянув на грудь Яу.

Она, хоть и не обладала соответствующим опытом общения с молодыми людьми, сразу поняла, к чему тот клонит. Сердце быстро забилось, к щекам прильнула кровь. Яу мгновенно вскочила на ноги и отпрыгнула в сторону не хуже суслика, что врассыпную убегают, когда идёшь по лугу.

– Ты что? Я не… Я ничего такого… Может, ты подумал, что моя благодарность простилается… Ты неправильно понял, – бормотала она, отчаянно краснея.

Видимо, именно по этой причине Дементий решил сбежать с ней? Решил, что подобная услуга означает, что Яу готова с ним переспать? Но нет, звучит совсем уж глупо. Он не похож на человека, которому для получения подобной милости от женщины требуется идти на подобного рода ухищрения. Может, просто такой стиль общения принят в его кругу?

– Да ладно, нет так нет.

Дементий убрал руки, спокойно завалился обратно на пол и закрыл глаза.

Вот же!..

А Яу долго ещё держалась подальше, жалась в углу, вспоминая его голос, его прикосновение и всю эту неловкую ситуацию в целом.

В молчании прошло довольно много времени. Потом это молчание прервалось громким урчанием в чьём-то животе. Яу предпочла бы думать, что речь о животе Дементия, однако на самом деле пропитания требовал именно её желудок.

– Кажется, пора на свободу?

Дементий встал, подошёл к панели, открыл раковину с зеркалом и быстрыми движениями умылся, поправил с помощью воды волосы и привёл в порядок одежду.

– Я готов.

Яу смотрела на него со смесью изумления и восхищения. Только что лежал словно расслабленный тюлень, а теперь уже во всеоружии – собран и хорош. Симпатичный. Взгляд дерзкий.

От таких всегда одни неприятности! Яу отвела глаза и тоже подошла к зеркалу привести себя в порядок.

И вот настало время выбраться из заточения капсулы в сам корабль. Было страшновато, но не так ужасно, как в космопорту, когда оставался последний шаг перед неизвестностью.

Яу споткнулась, когда поняла, отчего теперь ей не так страшно.

Она не одна. Этот малознакомый молодой человек, который по непонятным причинам решился её сопровождать, взял на себя решение всех вопросов и стал неким оберегом. На такое комфортное путешествие Яу даже не могла рассчитывать.

И снова волна благодарности. И даже забылась попытка получить от неё плату в виде физических ласк. Он же не настаивал, верно?

Дементий деловито отдавал инструкции:

– Так, я иду первым, ты держись в паре метров за мной. Прижимайся к стене, будто ты картинка на её поверхности, поняла? Если что скажу делать – немедленно делай. Готова?

– Да.

У Яу даже ладошки вспотели от волнения. И нос зачесался. Только бы не чихнуть!

Дверь отсека тихо отъехала в сторону, и они вышли в коридор. Под потолком светилась тусклая линия со стрелками-указателями, такие же линии обозначали стены и пол. К счастью, при появлении человека они не становились ярче, иначе сильная иллюминация сразу бы выдала их местоположение.

Дементий медленно пошёл вдоль стены, постепенно убыстряясь. Вскоре он передвигался так стремительно, что Яу пришлось постараться, чтобы не отстать и при этом оставаться «приклеенной» к стене.

Перед лестницей на верхний сектор они остановились. Дементий прислушивался к звукам, Яу осматривалась. У неё имелся небольшой опыт путешествия на космических кораблях, и теперь становилось понятно, что ничего-то она в их устройстве не понимает. Те, на которых бывала Яу, – туристические, там широкие удобные коридоры, залитые светом, а лестницы покрыты ковровыми дорожками. За каждым поворотом – биот, готовый прислуживать и выполнять любые пожелания.

Здесь же вокруг были только довольно узкие проходы, металлические панели и решётки, а переход на следующий уровень – дырка в полу со скобами в стене. Передвигаться приходилось почти на ощупь.

Но, по правде сказать, Яу это нравилось.

– Вверх.

Дементий схватился за скобы и поднялся первым, Яу следом. На верхнем этаже был такой же пустой коридор, однако в конце его горел свет. Один из указателей имел значок еды. Дементий тоже это заметил.

– Там столовая. Иди за мной.

Судя по звукам, вокруг никого не было.

Коридор плавно перетёк в отсек, где стояли питательные автоматы. Сразу за переходом виднелись три пустых столика. Ни одного члена экипажа они не увидели даже мельком. И не услышали.

– Берём по обеду и назад, – прошептал Дементий, нажимая на клавиши автомата. Тот загудел и выплюнул поднос с несколькими делениями, заполненными разной едой.

– А как мы спустимся? – прошептала Яу. В зубах, что ли, поднос этот держать?

– Там разберёмся. Бери!

Яу взяла один поднос, он – второй.

– Пошли. Тишину соблюдай и под ноги смотри. Уронишь – за новым возвращаться не будем.

И они отправились в обратный путь. Яу даже удивилась, насколько всё просто. Хотя… экипаж в столовую ходит по расписанию, так ведь? Выходит, достаточно выбрать правильное время и приходить в столовую, когда она пустует, чтобы их никто не нашёл довольно долго?

У лестницы они остановились и задумались. Вернее, Яу даже думать не стала, а предоставила решение этой проблемы Дементию, она ведь сразу сказала, что спустить подносы не выйдет, чего теперь от неё требовать?

– Может, тут поесть? – предложила Яу через время.

– Вот ещё! На полу, как собакам? И не подумаю!

– Могли бы и в столовой поесть.

– Да тебе прямо не терпится попасться! Сделаем так – я спущусь вниз, ты мне передашь подносы и спустишься сама.

Как это он себе представлял? Яу хотела уже было спросить, когда её взгляд остановился на чьей-то голове и чьих-то плечах, которые, пока они спорили, появлялись из отверстия.

– Ах… – сказала Яу.

– Так… И кто тут у нас?

Человек вылез наружу полностью и тут же включился свет в коридоре. Это был мужчина средних лет с грубым, но весьма добродушным лицом, на котором выделялся крупный нос и удивлённые серые глаза.

Яу застыла с подносом в руках, не представляя, что теперь делать. Убегать? Но воспитание не позволяло ей бросать поднос с едой на пол. Аккуратно поставить его на пол, а после бежать? Какой смысл, если Дементий не поступит таким же образом? А весь его вид говорил, что он ни за что не поступит. Или?.. Предположим, он, словно настоящий герой, отвлечёт на себя внимание и ей удастся спастись бегством. И что потом?

– Ну, ну… – сказал человек как-то рассеяно. – Что-то не помню, чтобы вас нанимал.

Дементий молча пожал плечами, продолжая держать свой поднос. Яу повторила за ним. Что тут ещё скажешь?

– Так, а ну за мной.

Незнакомец нахмурился, развернулся и пошёл в сторону столовой, даже не убедившись, что они послушались. Яу посмотрела на Дементия, тот кивнул и пошёл следом за мужчиной.

В столовой было всё так же пусто.

– Садитесь, поешьте, – мужчина кивнул на ближний стол. – А я пока с капитаном свяжусь.

Дементий мгновенно уселся за стол и принялся уплетать обед. Яу тоже попыталась перекусить, не пропадать же еде, однако ей совершенно не хотелось. Даже удивительно, отчего у него аппетит не испортился! Неужели это опыт? Верно, только в первый свой раз, когда тебя поймали на борту корабля, куда ты забрался без спроса, только в первый раз это волнительно и тревожно, а потом привыкаешь. Дементий же как минимум второй раз таким образом путешествует. А может, и того больше!

– Капитан, у нас тут сюрпрайз, как говорится. Два зайца, юная парочка. Ага, да. Словно два безмозглых голубя, ага, залетели в окно. В столовой клюют комплексный обед. Понял, потом сразу к вам.

Мужчина выключил связь и развалился на стуле за тем же столиком, качая головой.

– Давно у нас не бывало зайцев, давно.

Яу вжала голову в плечи и совсем перестала жевать. Отодвинула поднос. Дементий же спокойно доел до конца и только тогда отложил вилку.

– Ну что, идём?

И вот, не прошло и получаса с момента, как они выбрались из капсулы в корабль – и уже стояли у капитанской каюты. Мужчина приложил палец к индикатору замка, и каюта распахнула свои тёплые объятья.

– Вперёд.

Мужчина остался в коридоре. Дементий зашёл внутрь первым, Яу, вздохнув, за ним.

Каюта была небольшой, туда еле втиснулся стол со стульями и парой этажерок для документов. Капитан – усатый мужчина с круглыми щеками и большими губами, сидел во главе стола, пристально рассматривая незваных гостей.

– Ну, садитесь уж.

Первым, опять же, уселся Дементий. Яу словно попугай снова повторила за ним, пристроившись рядом.

– Ну и чего вы тут делаете? А?

– Да вот, обстоятельства вынудили, – доверительно склонив голову, сообщил Дементий.

– Чушь! – Тут же вскипел капитан: – Какие такие обстоятельства? Что это за фраза такая вообще чудная? Чушь! Знаем мы ваши обстоятельства! Дома не сидится, острых ощущений вам подавай? Вы, молодой человек, мало того что в космос бездумно полезли, так ещё девушку за собой потащили! А вы о ней подумали?

Дементий, видимо сообразив, что оправданий от них слышать никто не желает, промолчал. Тогда капитан перевёл хмурый взор на Яу:

– А вы, юная леди? Что вам взбрело в голову? Романтики не хватает? Зачем вы слушаете его? Зачем вообще такой кавалер безголовый нужен? От таких одни неприятности, а вам нужна защита и забота. Забота! Слышите? Бросайте его скорее!

Яу открыла было рот, чтобы сообщить, что уважаемый господин капитан ошибается, и вовсе они не пара, да они же практически не знакомы, как тот снова сменил тактику. Он перестал обращать на гостей внимание, бесцеремонно подошёл и у обоих снял отпечаток сетчатки, а после крикнул тому, кто их привёл:

– А ну-ка, отведи этих дурачков в пятую и шестую каюты, да запри их там хорошенько! Пусть посидят, подумают! А вы идите! Быстро исполнять приказ, а то посажу на хлеб и воду! Имею полное право, мне затраты на ваше питание никто не возместит.

– Мы идём, – миролюбиво ответил Дементий, послушно направляясь в указанном направлении. – Милая, идём скорей, не будем мешать уважаемому капитану.

Милая… Хорошо придумал, вынуждена была согласиться Яу, они же не договорились заранее, какими именами назваться. Настоящие озвучивать ни в коем случае нельзя, сразу проверят и поймут, кто такие. И штраф на это имя сразу выпишут! А выдуманные попробуй проверь!

Дементий подхватил её под локоть и потащил вперёд с небывалым энтузиазмом.

Вскоре Яу поместили в небольшую каюту и заблокировали выход. Вот и вся романтика космических побегов, думала она, сидя на подвесной койке и разглядывая серый металл стены. Вот и весь интерес. Хорошо хоть клаустрофобии нет.

Время тянулось невыносимо медленно, от скуки Яу вскоре готова была лезть на стену. А уж как тепло она вспоминала свою Липучку, которая могла предоставить миллион вариантов развлечений, от музыки и книг до простеньких, но затягивающих игрушек. Отсутствие Липучки ощущалось так, будто Яу лишили руки или ноги.

Со скуки она разговорилась с бортовой корабельной системой, но та была настроена довольно примитивно и понимала только простейшие вопросы, а просьбу воспринимала только одну – связь с кем-нибудь в кают-компании. Однако Яу понимала, что связываться стоит только по важным причинам, иначе, кроме раздражения, её просьбы ничего не вызовут. Да, она понимала, но ещё через некоторое время всё же сдалась.

– Да, – почти сразу отозвался незнакомый и весьма недовольный голос.

– Это девушка из пятой каюты. Прошу вас, умоляю, дайте мне какую-нибудь работу! Я хороший компьютерный специалист! Но если нужно, могу делать что угодно, только дайте мне задание, не позвольте мне сойти с ума в четырёх стенах! Это жестоко!

– Ага, так мы и выпустили зайца из клетки, – хмыкнул голос. – Ещё чего выдумала – допускать чужака в компьютерную сеть корабля! Чтобы ты там неизвестно чего наделала!

– Дайте мне другую работу, я готова на что угодно. Не заставляйте меня сидеть в изоляции! Это же пытка, права человека запрещают пытки!

– Спасть ложись, как приятель твой. Сопит себе в две дырки уже несколько часов подряд и не заботит его «изоляция».

Связь прервалась, но Яу не успела отчаяться и перейти к оплакиванию своей тяжкой доли – к ней пришли. Явился капитан собственной персоной, который проверил условия, сообщил, что они весьма «приятные», шуметь нечего, а он, так и быть, принёс ей старый планшет.

– Вот, тут фильмы, книги… не соскучишься, – угрюмо сказал капитан. – И чтоб молча мне впредь! Не мешай работать.

– Спасибо! Огромное вам спасибо! Если я могу чем-нибудь помочь, только скажите!

Он покачал головой.

– Ну тебя и занесло! Как ты нежная такая собиралась в космос лететь, где неделями ничего не происходит? Как у вас при виде смазливых пацанов мозги так отключаются? Тьфу!

Капитан досадливо сморщился и ушёл. Но Яу уже ничего не могло испортить настроение – у неё был планшет!

⁂

Высадили их два дня спустя на транзитной станции с длинным номером из множества цифр и букв и с звучным прозвищем Хлеборезка.

Эта был обустроенный естественный спутник какой-то ледяной планеты, издалека он походил на шарик, словно присыпанный металлоломом и с торчащими щётками причалами для кораблей. По прилёту они вышли из корабля в крытый причал, вдалеке виднелось здание космопорта, от земного оно отличалось разве что размерами.

Капитан вызвал сотрудника безопасности и правопорядка на станции и передал тому обоих, напоследок сказав Яу:

– Бросай этого неудачника! Видать, наплёл тебе, на уши навешал, что путешествия в космос – самая романтическая на свете вещь. Врёт он, лучше бы работать пошёл да в кино пригласил.

Напоследок недобро зыркнув в сторону Дементия, который хотя и прекрасно слышал колкие слова в свой адрес, но никак не прореагировал, капитан горько вздохнул и сказал уже сотруднику безопасности:

– Личности свои скрывают, штраф платить не хотят.

– Нет ли у вас к ним претензий материального характера?

– Нет. Да и некогда возиться. Если установите, кто они и откуда, можете штрафовать в свою пользу. И эта… парня установите, девушка-то ни при чём. Чего с глупышки взять?

Яу скромно потупилась и покраснела. Ей было стыдно, ведь на самом деле это она явилась инициатором всего этого безобразия, но многие, похоже, судят по внешности и её безобидные кудряшки в купе с наивными глазками обманули не только милого капитана.

– Ладно, разберёмся.

Сотрудник безопасности поправил бронежилет и бросил:

– За мной.

– Спасибо! – прошептала Яу капитану и почти бегом направилась за Дементием. Он капитана благодарить не стал, хотя следовало бы!

К счастью, блюститель закона прибыл на летающей платформе, да ещё и скоростной, иначе пришлось бы бежать через все причалы, а они были такими огромными, что при одной мысли голова кругом шла. Поэтому Яу молча запрыгнула на платформу и села рядом с Дементием на заднее сидение.

Сотрудник безопасности снова поправил броню, кажется, она значительно давила ему на живот, и включил возврат к точке въезда, а потом сразу скорость. Платформа задрожала, раздался свист, и они рванули прочь от корабля, словно метеор. Яу даже схватилась руками за специальные держатели, расположенные за спинкой передних сидений, чтобы не упасть на пол. Она никогда не видела, чтобы платформы разгонялись до такой скорости, у них на ферме платформы летали не быстрее человеческого шага.

Зато до выхода добрались быстро. Там платформа перелетела через специальный вход для транспортных средств и оказалась в космопорту, который как-то совершенно незаметно перетёк в город.

Здания на Хлеборезке были не выше третьего этажа и довольно уродливыми. Ничего удивительного, учитывая, что на станции постоянно никто не жил, а бывал только наездами.

Улицы были грязными, без следов зелени. Зато поверху город накрывал большой синий атмосферный купол, и воздух на станции был безо всяких посторонних запахов. Яу читала, с воздухом на подобных станциях обычно самая большая проблема, потом с водой, но тут о первой точно речи не шло.

Интересно, отчего тут не посадят зелень? Дороги широченные, транспорта мало, без труда можно разместить не только газоны, а целые полосы зелёных насаждений. Не для выработки кислорода, так хоть для красоты. Все ведь знают, что человеческому мозгу крайне необходимо для душевного спокойствия видеть зелёный цвет.

– Ай!

– Тише!

Яу возмущённо покосилась на Дементия. Какого дьявола он только что ткнул её локтём в рёбра? И ещё морды какие-то зверские корчит.

Крикнула она не так громко, чтобы сотрудник безопасности оглянулся. А может, ему просто было всё равно. Убедившись, что на них никто не обращает внимания, Дементий наклонился к Яу и зашептал ей на ухо:

– Нам надо бежать.

– Что? – почти крикнула Яу, но он зажал ей рукой рот. Мало того что ухо чесалось от его шёпота, ведь при этом он дышал на него, так ещё и кудряшки прижались его рукой и теперь лезли в глаза. И Яу, конечно, не стала дёргаться, ведь с самого начала Дементий знал, о чём говорил, и его стоило слушать. А закричала она от неожиданности.

– Молчи и я отпущу, – грозно сказал Дементий спустя несколько секунд.

Яу демонстративно закатила глаза. Он что, правда думает, она начнёт орать и прыгать?

Дементий убрал руку и быстро зашептал дальше:

– Надо убираться! Если в участок попадём, вероятность, что нас установят стопроцентная! У полиции свои каналы.

– Но как мы сбежим?

Яу нервно посмотрела по сторонам – платформа плыла, конечно, не так стремительно, как на взлётных кругах, но тоже довольно быстро.

– Спрыгнем по моему знаку.

– Спрыгнем?!

Яу показалось, что волосы на её голове зашевелились. Как спрыгнем? Она не хочет убиться ради того, чтобы её личность не установили. Мёртвой-то всё равно!

– Да не трясись ты! Мы сейчас на главной улице, участок наверняка расположен дальше, на окраине, их всегда пихают в самую дыру. Там платформа еле поползёт, и закоулков будет больше. В общем, скажу – готовься, чтобы сразу собралась. Скажу прыгай – сразу за мной. Не успеешь или струсишь – поедешь дальше одна и будешь за двоих отдуваться. Поняла?

– Да поняла я давно, не нужно столько лишних инструкций! – огрызнулась Яу. А потом посмотрела на него, открыв рот. Дементий тоже смотрел на неё слегка ошарашенно. Впервые с момента их знакомства Яу посмела повысить голос. Ладно, он не ожидал, но она сама такого от себя не ждала!

– Вот и договорились, – буркнул Дементий и отвернулся.

Вскоре платформа действительно завернула на более узкую и пустую улицу, да ещё и жилых зданий здесь не было. Скорость снизилась, временами платформа огибала препятствия в виде ящиков, благодаря чему сильно замедлялась.

– Скоро, – раздался шёпот. Яу нахмурилась, сжала руки, потому что не знала, что именно предстоит сделать.

– За мной!

Стоило платформе притормозить у очередной груды строительного материала, как Дементий пригнулся, спрыгнул с платформы и быстро побежал в ближайший переулок, где спустя пару мгновений пропал. Яу судорожно вздохнула, предчувствуя приближение паники, но, к счастью, её тело сработало само собой – ноги пригнулись, глаза посмотрели, куда прыгать, туловище увернулось от торчащей из кучи доски. Она побежала следом за Дементием, чуть не умирая от страха, но он вскоре нашёлся. Схватил за руку и потащил за собой, то и дело шипя что-то сквозь зубы, и остановился только в каких-то трущобах, совершенно не похожих на чистенький и прилизанный центр, где они пролетали буквально несколько минут назад. Здесь здания без окон были выстроены из грубого шлакоблока, а тротуары и дороги отсутствовали – всё пространство между зданиями было засыпано мелким щебнем. Поблизости никого живого не было, только одинокий старый биот неторопливо разгружал платформу с цементом.

– Где мы? – спросила Яу, едва отдышавшись.

– Я откуда знаю?

– И что дальше?

– Дальше пойдём, поговорим, обсудим.

Уже без особой спешки они прошли между зданий и вышли к окраине, неподалёку уже виднелся купол. Вокруг никого, только стояли контейнеры, половина из которых была открыта и пуста, и валялись бесхозные части какой-то техники, от чего-то большого и громоздкого.

Дементий уселся на штуку, напоминающую двигатель и спросил:

– Что теперь?

Не очень-то хотелось здесь находиться, уж слишком окрестности напоминали свалку, однако Яу тоже села на что-то из пластика с кучей индикаторов и лампочек, и вздохнула:

– Не знаю.

На самом деле её даже удивил его вопрос. С того самого момента, когда она заявила о своём намерении оставить Землю и до сего момента, когда они опустили свои тела на запчасти, действовал именно Дементий. Это он вёл за собой, решал, что и как делать, командовал. Но сейчас почему-то передал бразды правления Яу, и та растерялась.

– Ну давай, думай, твоя же идея. Хотела сбежать – пожалуйста. Хотела, чтобы не поймали – выполнено. Что дальше?

Посопев, Яу сказала:

– Может, на работу устроимся? Не на Грабеллу, нет! Может, на небольшой корабль в недолгий рейс?

Он чуть подался вперёд, чёрные глаза ничего не выражали.

– Так ты что, серьёзно?

– Ты о чём?

– Ты дальше собралась? Не налеталась ещё?

– Я не понимаю.

– Разве дурь в голове твоей не развеялась?

Яу покраснела от злости:

– Слушай, знаешь, что? Я тебе, конечно, за всё благодарна, но я тебя с собой не звала! Ты за мной увязался за каким-то чёртом, а теперь постоянно пытаешься высмеять! Чего тебе нужно от меня?

– Мне? – На лице Дементия было такое изумление, будто это не он, а она за ним увязалась и не отстаёт.

– Я тебя за собой не тащила и не тащу. Можешь отправляться обратно, – твёрдо заявила Яу, вскакивая с места.

– Ну ладно, ладно, давай потащимся дальше, – изволил согласиться он. Посмотрел на рукава своего комбинезона, усыпанные сором, почему-то нахмурился и попытался его стряхнуть. Не особо вышло.

– Да зачем?! Зачем это тебе?

– Ты не путай. Это нужно тебе. Нужно ведь?

Яу снова засопела. Ей нужно что? Работать? А ему, выходит, не нужно? На что он жить собирается? Совсем голову заморочил!

Дементий тем временем оставил в покое рукава, вздохнул и хлопнул рукой по колену:

– Всё, решено! На работу так на работу. Трудиться так трудиться!

Как будто только что не возмущался самым неприятным образом!

Хотелось немедленно развернуться и уйти, оставить его в одиночестве, потому что такая стремительная переменчивость слегка пугала, однако Яу подумала, что с его знаниями и умениями явно будет проще. Придётся немного его потерпеть, зато опасности куда-нибудь влипнуть поубавится.

– Так что, пойдём искать работу?

Дементий тоже встал и принялся старательно оглядываться, будто собирался искать работу прямо тут, в кучах мусора.

– Только нужно имена придумать… Не знаю, легенду какую-нибудь, чтобы нас не нашли. Что-нибудь…

– Да что ты, кому мы нужны. – Он отмахнулся. – Не того мы полёта птицы. Ты разве не знаешь, что межкосмическим договором всему космосу передаются только данные особо опасных преступников? Кого интересуют сбежавшие совершеннолетние дочери? Рядом с Землёй ещё был шанс, что кто-то подключится к земным базам данных и найдёт совпадение по имени или отпечатку сетчатки, но не тут.

– Надеюсь, ты прав.

– Я совершенно точно прав. Так что не будем выдумывать себе лишних забот, назовёмся настоящими именами. А фамилию возьмёт общую, ну… например, Звягины.

– З-зачем общую? – встревожилась Яу.

– Скажемся братом и сестрой, а то снова за пару примут. Или тебе понравилось?

– Упаси господь, – пробормотала Яу.

– Что?

– Нет, что ты! Как скажешь. Общую так общую!

– Ну вот. Звягины тебе подходит? Знакома и тебе, и мне – не забудем.

– Да, подходит.

– Вот и прекрасно. А какую работу предлагаешь искать?

– Ну… Не знаю.

– А что делать вообще умеешь? – вздохнул Дементий, качая головой, чем снова вызвал раздражение.

– Между прочим, я прекрасный компьютерный специалист! А ты сам-то что умеешь делать?

– Я? Могу копать, могу не копать.

– Попрошу при мне древние шутки не употреблять!

– Да ладно, чего взбеленилась? Шутка совершенно безобидная!

– И всё же прошу так больше не делать!

Дементий вздохнул.

– Ну с тобой и сложно…

– Кто бы говорил!

– Ладно, забыли. Итого у нас в наличии один хороший компьютерный специалист и ещё один человек-разнорабочий.

Яу, охваченная неожиданным приступом стыда, промолчала. Видимо, он не смог получить достойного образования, не у всех же была возможность, с её стороны было некрасиво на это намекать и бить в больное место.

– И что же нам подойдёт… – раздумывал Дементий.

– А может, обратимся в какую-нибудь фирму по подбору персонала? Они нам подберут вакансии. Не ходить же по городу и всем встречным предлагать.

– Тоже верно. Пусть сами решают, куда нас, таких ценных, деть. Но вначале нам нужно переодеться и обзавестись личными вещами. Готовь денежки.

Яу показалось, в его голосе слишком много энтузиазма. Уж не собирается ли он её обокрасть и не ради этого ли затеял своё сопровождение?

Но нет, стоило бы из-за её небольших сбережений так далеко заходить. Отобрал бы куб ещё на Земле и вскрыл с помощью своего друга, который на работу их удалённо устроил. Кстати, друг у него довольно интересная личность, такое проделать может только настоящий профессионал! Жаль, что он занимается нелегальными делишками, почти преступлениями.

Тем временем они дошли до первой попавшейся кабинки супермаркета, заняли её и закрыли дверь.

– Кто первый? – спросил Дементий.

– Давай ты.

Он встал в центр кабинки, а Яу опустилась на лавочку, идущую кругом вдоль стены, и стала наблюдать, как Дементий листает виртуальный каталог и примеряет вещи.

Он не особо-то стеснялся. В корзину летели джинсы, футболки, кроссовки, толстовки и бельё, на моментах выбора которого Яу старательно жмурилась. Виртуальный образ Дементия, снятый датчиками, представал только в трусах, и неизбалованной Яу казалось, она вот-вот прожжёт глазами его голые грудь, плечи и ягодицы.

Потом в корзину отправились бытовые мелочи вроде расчёски, лазерной бритвы и зубной щётки. Потом не самый дешёвый одеколон. Казалось бы, всё необходимое уже имеется, однако ещё туда отправилась… пижама.

– Послушай, – не выдержала Яу. – У меня не так много денег. Ты не мог бы…

– Что? – спросил он, не оборачиваясь.

– Ты не мог бы обойтись более скромными покупками?

– Более скромными покупками? Хм. Ну ладно.

За мгновение Дементий выбросил из корзины большую часть, оставив только несколько веще, и подтвердил выбор.

– Я всё.

Оказывается, самое необходимое он набрал ещё в начале. А после… что это было после? Он потратил кучу времени, выбирая и примеряя то, что не собирался покупать?

Яу потрясла головой, потому что ничего не понимала. Если ему просто нравится мерять одежду, можно занять любой свободный виртуальный кабинет и упражняться хоть сутками напролёт. На Земле такая возможность у него стопроцентно имелась. Но здесь…

В общем, голову проще сломать, чем его понять!

Яу тоже не шиковала и выбрала вещи практические, удобные и недорогие. Бельё взяла без примерки, уж слишком любопытно он рассматривал примеряемые ею наряды и пару раз даже позволил себе одобрительно хмыкнуть.

Потом Яу приложила к дисплею чип-карту и оплатила счёт. Деньги ушли, попрощавшись радостным перезвоном. Она вздохнула.

– И сколько у тебя осталось?

Дементий возник за её плечом, бесцеремонно заглядывая в дисплей, показывающий остаток на счёте. – У-у-у. Негусто.

– Да, негусто.

– Маловато взяла… На что ты вообще рассчитывала? Ну, когда сбегала? Думала, дальше что?

– Какая теперь разница? – с досадой спросила Яу, закрывая чип-карту обратно в кубик и возвращая в карман комбинезона. Она не посмела признаться, что не думала ни о чём. Сейчас, взглянув на свой поступок, она поняла, что действовала как загнанное в угол животное – просто бежала прочь в панике, не разбирая дороги. До раздумий ли в таком состоянии? – На работу рассчитывала устроиться.

– На работу? – удивился он.

– Да, да, работать! Рассчитывала, что буду работать и зарабатывать себе на жизнь!

Он окинул её таким странным взглядом, будто Яу призналась, что собиралась сделать карьеру киллера. Потом приподнял брови.

– Всё, идём за вещами, – скомандовала Яу, выходя из кабинки. И почему-то совсем не удивилась, когда он послушался. Попробовал бы снова свои странные вопросы задавать! На что он постоянно намекает? Что она ребёнок, который даже не подумал над тем, как будет жить в космосе?

В молчании они добрели до пункта выдачи и забрали свои вещи, а также два одинаковых лёгких чемодана на колёсиках – на гравитационные не хватило денег.

Потом отправились обратно к космопорту и нашли здание с вывеской о свободных вакансиях и наборе персонала. Чемоданы оставили за дверью в закутке и отправились по коридору в холл, где за кривой стойкой располагалась секретарша-биот. Узнав, чего хотят посетители, секретарша отправила кому-то сигнал, и в холл выскочил мужчина. У него было тонкое и весьма недовольное лицо, при виде Яу и Дементия это лицо скривилось так сильно, будто от них дурно пахло. Но секунду спустя мужчина, будто смирившись, принял вежливый вид.

– Я менеджер по персоналу, господин Анюткин. Прошу, проходите.

В кабинете он прошествовал за свой стол и махнул рукой в сторону круглых кресел, таких крошечных, что разве что кошка целиком поместится, а никак не взрослый человек. Яу, конечно, вместилась кое-как, а Дементий, осмотрев кресло и почесав в затылке, ответил:

– Постою.

Мужчина перешёл к делу. Спросил имена, и они назвались фамилией Звягины. Яу, конечно, волновалась, но подтверждения личности у них менеджер по персоналу не спросил, просто записал в базу и поинтересовался возрастом и умениями. Дементий оказался на три года старше Яу, чему она удивилась – думала, разница между ними больше. А он по сути ещё мальчишка.

Записав всю полученную информацию, господин Анюткин приказал ждать и без промедления принялся за поиск подходящих рабочих мест, которые вскоре и обнаружил.

– Есть рейс с грузовым транспортом на УРК-554, поставка для колонии переселенцев. Подходите оба. Зарплата достойная.

– По времени сколько? – спросил Дементий.

– Ну… время чуть больше обычного рейса, восемь месяцев.

– Сколько?!

– Зарплата достойная, – поджав губы, повторил менеджер по персоналу и показал на цифру, выплывшую на экран для посетителей.

– Но ведь зарплата это за всё время? – Яу ткнула туда пальцем. – В месяц выходит даже меньше, чем стандартная оплата! И срок не восемь месяцев, в двести пятьдесят шесть дней! Это восемь с половиной.

– Это мелочи.

– Нет, нам не подходит! – заявила Яу и нахмурилась. Право слово, она рассердилась и была готова ругаться на него, словно её и не воспитывали должным образом. Как человек, который отвечает за получение рабочего места, может быть таким непрофессионалом и так сильно искажать информацию?

– Тогда работы для вас нет.

Господин Анюткин закрыл экран и скорбным тоном произнёс:

– Спасибо за визит.

Дементий весело хмыкнул и уставился на Яу, оскалившись. Как будто смеялся над ней!

Вскочив с кресла и выпрямившись во весь свой небольшой рост, так, что даже умудрилась почувствовать себя выше всех остальных, Яу отчеканила:

– Уверена, что станция такого размера вполне способна предложить нам подходящую нашей квалификации и нашим запросам работу. Если же нет, я вынуждена буду уточнить в местной администрации причины, по которым плохо организована работа с персоналом станции. Думаю, личный приём…

– Хватит меня запугивать! – тонко возмутился господин Анюткин и взмахнул жидкой чёлкой. – Я сказал, что нет работы в космосе, значит, её нет! Но имеется вакансия здесь, на станции.

Сказал он как-то слишком довольно.

– Какая же? – спросила Яу.

– Нужно биотов подлатать, программу им обновить. Оплата выше средней по станции на двадцать процентов.

– Почему выше?

– Потому что работа за куполом. Биоты прочищают местную реку, но в последние дни стали друг за другом ломаться. Очень сложный участок. Работы немного, большая часть времени уйдёт, чтобы добраться до места. Рельеф поверхности такой, что добраться туда можно только пешком, транспортная платформа проходит всего двадцать два процента пути.

Наверное, нужно было подумать. Яу растерялась.

– Интересует? – небрежно спросил менеджер по персоналу.

– Больше подробностей, – подал голос Дементий.

Господин Анюткин недобро глянул на него и медовым голосом заговорил:

– Повышенная оплата только специалисту по компьютерам. Подсобному рабочему стандартная, плюс вычет страховки два процента.

– Это просто ужасно! – ответил Дементий и рассмеялся.

– Если согласны, заключаем контракт и получаете аванс. Отправление на рассвете, до вечера управитесь, если не совсем уж неумехи.

– Мы согласны, – ответила за обоих Яу. Она почему-то была уверена, что Дементий не станет спорить, и он действительно не стал. Оба подписали кратковременный контракт и получили аванс на чип-карту Яу, свою Дементий заводить не пожелал. Что звучало странно. Однако разбираться не хотелось, не до того.

Остаток дня и ночь они провели в хостеле неподалёку, Яу в женском отделении, Дементий – в мужском. Она оплатила ему ужин и завтрак, и встретились они только после завтрака, перед выходом на работу. Оба, не сговариваясь, из одежды выбрали спортивные костюмы, чтобы с удобством перемещаться в скафандрах.

За ними пришла транспортная платформа, на которой они протащились через весь немалый городок до самой окраины. Там их встречал работодатель – женщина неопределённых лет, стриженная под ноль и с шрамом на левой щеке.

Она оглядела их и приступила к чтению инструкции. Делать то-то и то-то, не делать ничего, кроме того, что следует делать. Примерно так это и звучало.

Потом заставила подписаться в страховке от претензий в сторону нанимателя, если в процессе работы произойдёт какой-нибудь несчастный случай по вине работников, и выдала скафандры и рабочее оборудование.

Спустя полчаса Яу и Дементий вышли из купола на поверхность станции. Висевшая неподалёку планета, чьим спутником являлась станция, выглядела как круглый колючий шарик льда. По сути, именно льдом она и была, того яркого голубого цвета, что глаза слепит.

Сам спутник не обладал атмосферой, следовательно, не было на нём никакой жизни, ни животной, ни растительной, только камни, глина и песок, всё это местами сдобрено густой жидкостью, похожей на грязный гель.

Неба над станцией не было, только каменистая поверхность, над которой простилалась космическая бездна. Яу застыла, сердце заколотилось от страха. Ей казалось, сейчас ноги оторвутся от земли и её унесёт туда, ведь между ней и бездной ничего нет, и она будет летать, как мумия, сотнями и миллионами лет, и не найдёт покоя.

– Чего встала? – раздался сквозь помехи голос Дементия. – Дорогу, что ли, найти не можешь?

Яу очнулась, взглянула в навигатор, прикреплённый к запястью. Пунктир дороги исправно светился. Первую часть пути они должны проделать на платформе, которая висела, слегка колыхаясь, шагах в двадцати. На ней уже лежало диагностическое оборудование для биотов.

– Пошли.

Яу опустила голову и решила не смотреть вверх, вдруг паника нахлынет. Ну нет тут атмосферы, и что? Гравитация-то есть. И главное – не забыть сделать запись починки и перенастройки биотов, как попросила работодатель.

Она взгромоздилась на платформу, отодвигаясь в угол, чтобы поместился Дементий. Скафандры им выдали довольно хорошие, но не идеальные, сгибать ноги и руки можно было с большим трудом. Это, конечно, ерунда, главное, чтобы защита от радиации работала и кислородное обеспечение, с остальным можно смириться.

Дементий сел на край платформы, и она чуть не опустилась той стороной на поверхность.

– Осторожней!

Яу потянула его за плечо, чтобы он откинулся за спину. Дементий заполз кое-как в центр, чертыхаясь и барахтаясь, как опрокинутый жук. Садиться не стал, разлёгся в центре и сказал:

– Посплю пока.

Вот же гусь! Чем это он ночью занимался?

Яу промолчала и повела платформу по навигатору, вернее, включила автопилот, но рельеф действительно был крайне сложным – словно миниатюрная горная гряда с изобилием острых пиков – автопилот на таком мог зависнуть и сбиться с пути. Что и происходило дважды. Яу приходилось его перезагружать. Платформа то и дело тормозила, останавливалась, Яу переподключала путь… кажется, проще было бы дойти пешком! А Дементий спал. Кажется. Микрофон был отключён, но внешне спал, не шевелился. Вот натура у человека – при первом же удобном случае падает и спит!

Когда платформа прибыла в конечную точку – относительно ровную площадку, и дальше был только пеший проход, Яу с великим удовольствием врубила микрофон и проорала:

– Подъём!

Он дёрнулся и подскочил. Платформа вильнула, но устояла.

– Ты чего орёшь?

– Я? Я не ору, возможно, у тебя громкость в наушниках неправильно настроена? – миролюбиво ответила Яу, про себя посмеиваясь.

Дементий буркнул что-то неразборчивое и нелесное, и слез с платформы. Принялся прикреплять к спине оборудование – аппарат по диагностике биотов придётся тащить ему, у Яу из груза был только планшет с программой перегрузки.

Отключив платформу, дальше они отправились пешком. Здесь поверхность спутника напоминала красную спрессованную глину, местами переходящую в желтоватую или коричневую. Кроме того, она была раскромсана, покрыта трещинами и целыми разрывами, словно вспоротая ножом консервная банка. Еле заметная тропинка вела вниз, в один из таких разрывов, и выводила в узкое ущелье. Тут, среди серо-красных скальных стен, поднимающихся ввысь метров на тридцать, было ещё хуже, чем под открытым небом. Казалось, стены немедленно сдвинутся и придавят, как козявку. Ну и что, что десятки тысяч лет они находятся в таком состоянии и ни разу не сдвинулись? Это они наверняка просто ждали, пока появится Яу!

Дементий шёл первым. Вначале всё было нормально, а после он то и дело стал чертыхаться, спотыкаясь на камнях. Даже просто переставлять ноги стало сложно, приходилось выискивать, куда, а нести при этом тяжёлый груз…

– Давай отдохнём, – предложила Яу.

– Сколько до места?

Она проверила показатели.

– Понятия не имею! По прямой минут десять, но с такими тропинками, сам понимаешь, мы можем петлять часами!

– Так проложи курс сама и узнай!

Он сбросил рюкзак с диагностическим аппаратом на землю, примостил его между двумя камнями и сел на третий.

– Как я его проложу, если понятия не имею, какая впереди дорога?

– Ну ты же компьютерный специалист, придумай что-нибудь! – съязвил Дементий.

Ответить, в общем-то, было нечего, поэтому Яу, сопя и пыхтя, попыталась понять, возможно ли сократить путь. И сделала вывод – нет, и ещё раз нет.

Через несколько минут надутого молчания Дементий пожелал двигаться дальше.

Как назло, дорога становилась только трудней. Подъёмы и спуски – круче, камней навалено больше. У Яу однажды даже нога застряла, пришлось пару минут потратить, чтобы вынуть её в целости и сохранности.

Дементий бурчал всё чаще.

– Вот уж не думала, что на самом деле ты такой нудный! – заявила, рассердившись, Яу. – Как будто я виновата, что дорога оказалась такой долгой!

– Я нудный?!

В скафандрах лицо было сложно разглядеть, но, судя по голосу, Дементий подобным предположением был сильно раздосован и крайне возмущён.

– Извини, что понятия не имела, какую сложную работу тебе нашла! Я сделала что смогла, сам видел, выбирать было не из чего.

Он снова что-то пробурчал, но шёл с тех пор с большим упорством.

И вот, наконец, почти измотавшись, они добрались до места назначения. И стало понятно, отчего биоты сломались. Ещё бы не сломаться! Завалы здесь были жуткие. Река вместо воды, в которой текла странная густая жидкость зеленоватого цвета, была почти раздавлена оползнем. Из красной глины торчали серые камни, всё вместе выглядело словно какой-то криворукий тролль построил плотину. Вокруг копошились биоты, часть из которых работала исправно, а часть – нет. Таких сразу было видно, потому что они занимались совершенно бессмысленными действиями, например, пытались подцепить один и тот же камень, тут же его упускали и, вместо того чтобы изменить место или силу захвата, продолжали делать то же самое с тем же самым результатом.

– Сюда поставь, пожалуйста.

Яу указала на более-менее плоский валун, и Дементий уронил туда свою тяжкую ношу.

Пора было заняться делом. Яу ещё раз оглядела фронт работ, включила оборудование и проверила связь. Все биоты ответили на запрос, значит, потерь в единицах нет, уже хорошо.

Вначале она запустила дистанционную диагностику. Половина биотов ответила быстро и правильно, остальные с задержками и перебоями. Двадцать четыре штуки! Придётся повозиться.

– Можешь отдыхать, мы тут надолго, – сказала Яу Дементию, который стоял и ждал, будто сейчас уже она всё выключит, и они отправятся обратно. Тот молча отвернулся и куда-то побрёл.

Теперь Яу направила первой партии биотов приказ подойти. Полную диагностику можно было провести, только напрямую подключившись к их блоку управления. Все корявые и кривые стали подтягиваться к оборудованию, перед ними быстро шёл Дементий, будто старался от них сбежать.

Вскоре неисправные биоты их окружили, и Дементий даже пододвинулся к Яу поближе, уж слишком устрашающе те шевелились и скрежетали, некоторые заваливались на бок, в общем, жутковатое зрелище.

Яу начала проверку и перегрузку. Заодно попыталась понять, откуда столько сбоев.

Первого перегрузила за пять минут. Если продолжать такими темпами, на всё уйдёт примерно два часа. И дорога обратно. Значит, до темноты они вернутся.

– Вон там двое застряли. Пойду посмотрю, – сказал Дементий и, протиснувшись мимо биотов, отправился к реке. Так пирамидкой лежало несколько огромных камней.

Яу уже подключала и проверяла второго биота. Этот не сразу перегрузился, долго не выключался. Пришлось применять экстренную команду. Биот вырубился и осел за землю, Яу стала проверять у него разъёмы – точно, один неисправен. Заменила. Включила. Перегрузила. Закончила с биотом и только тогда вспомнила о Дементии. Где он?

Взгляд остановился на мельтешении вдалеке и из рук Яу вывалился шнур с переходником. В ушах будто взорвались шумовые гранаты. Она отпихнула с дороги ближайшего биота и полезла к Дементию, который лежал без движения, придавленный огромным валуном. Рядом с ним торчала половина биота, который не двигался, второй стоял рядом с валуном и методично скрёб по камню клешнёй.

Яу включила внешний звук – раздался скрежет. Внутренний.

– Дементий!

Тишина.

– Дементий! Ответь мне! Ответь! Скажи что-нибудь.

Тишина.

Яу заплакала. Она не слышала шума обрушения, но в слизкой мягкой почве, которая окружает реку, валун мог просто плавно соскользнуть в низину и прихватить на своём пути человека. Это произошло бы совершенно беззвучно.

Нога соскользнула с очередного камня и чуть не застряла в вязкой глине. Упав на колено, она освободила ногу и побрела дальше, местами карабкаясь на карачках. Возле Дементия села на землю, обхватила руками его шлем.

– Ты слышишь? Ответь!

– Слышу.

Яу чуть не закричала от радости, но побоялась сделать ему хуже.

– Что случилось?

– Ничего, ногу вывернул.

– Ногу? Как ногу?

Яу перевела взгляд на его скафандр. Дементий действительно лежал под валуном, однако совсем не придавленный, а в выемке – камень был формой как арка и, судя по всему, устойчиво погряз боками в грязи.

Единственный, кого валун вдавил в почву, был биот.

– А почему ты молчал?!

– А, задумался.

Ах, сколько эмоций и какой силы испытала в это мгновение Яу! Просто шквал! Просто ураган! Он вздумал шутить, а она чуть с ума не сошла, когда решила, будто Дементий погиб. Да она бы себе этой смерти до конца дней своих не простила! А он? Он пошутил?

Может, самой его прибить?

– Эй, Яу, ты вытаскивать меня собираешься?

– Сам вылезешь!

Она отползла в сторону, села неподалёку и только тогда спокойно вздохнула. Проклятущий шутник, нашёл время!

– Да не могу я. Залез, а тут биот этот взял да развернулся, толкнул меня, я ногами за что-то зацепился, вроде прута, прут повернулся… Можешь не верить, но у меня если не перелом, то вывих. Я почти потерял сознание.

Спокойно! Главное, вслух не радоваться! Мгновенная карма, так говорят? Хотел притворяться – и получил по заслугам!

Хотя… что тут хорошего? Яу словно протрезвела, только вместо алкогольного дурмана развеялась злость. Если он не врёт, а голос у него дрожит, то как возвращаться? Она вспомнила дорогу сюда и ужаснулась. Как он пойдёт обратно?

Впрочем, некогда паниковать, будем всё делать по очереди.

Скользя на глине, Яу обошла валун. Действительно, тут в грязи лежал целый клубок спутанной арматуры, а дальше – скомканный металл. Какой-то аппарат то ли упал, то ли попал под завал и увяз, в общем, туда его нога и угодила.

Яу хотелось и ругаться, и плакать. И чтобы кто-нибудь пришёл и что-нибудь сделал. Но вокруг на огромном расстоянии никого.

Всё-таки застрял. Как? Ну как можно было в первый же день на первом же задании влипнуть в неприятности? Ох, небеса, да они же тут совсем одни! Значит, никто не придёт на помощь.

Можно вызвать экстренное спасение. Но ситуация не настолько критическая, жизни ведь ничего не угрожает? Значит, за спасение им вкатят счёт, да такой, что до конца жизни не рассчитаешься.

В их обществе такие счета называли «плата за дурость».

Нет, помощь она рискнёт вызвать только в крайнем случае. Кстати, не известно, существует ли такая служба на спутнике вообще, это же не жилая планета.

– Ну ты чего встала? Сделаешь что-нибудь? – вяло спросил Дементий.

Значит, рассчитывать на других не стоит. Значит, нужно пользоваться тем, что под рукой. Биоты. Много биотов! А она, как-никак, по ним специалист.

– Жди, – сказала Яу и побрела обратно к оборудованию. Выбрала из биотов подходящего по строению и стала его перенастраивать. Руки тряслись. Если это перелом, то нужно спешить, вдруг заодно открылось кровотечение. Биот два раза запрашивал подтверждение программы, которую она написала, но потом согласно мигнул.

И снова дорога обратно. Яу тащилась следом за биотом и умоляла себя успокоиться. Ей было очень страшно, прежде она никогда не оказывалась в такой беззащитности, без помощи, без поддержки. Как обманчиво оказалось то чувство, которое она периодически в себе лелеяла, – будто она одна. Нет, она была под защитой семьи, всегда. И выходило, только сейчас, сбежав подальше, она сама себя поместила в настоящее одиночество.

Дементий лежал молча, даже ничего не спрашивал. Яу заглянула ему в лицо – сквозь пластик скафандра оно казалось посеревшим, с каплями пота. И зрачки расширены, это плохо.

Яу взялась за биота, отдала цепь приказаний и стала ждать, готовясь в любую секунду остановить, если биот сделает что-нибудь не то или не так.

Биот подошёл к валуну, подсунул под него руки и стал поднимать камень. Поднял примерно сантиметров на восемьдесят, этого хватило, чтобы Яу смогла пролезть к ноге Дементия и оценить ущерб.

Всё оказалось не так страшно. Скафандр не поврежден, нога лежит почти ровно, только ступня сильно вывернута. Скорее всего, вывих, был бы перелом, нога лежала бы иначе. Наверное… Она же не специалист, знания о подобных травмах у неё обрывочные, нахватанные то тут, то там.

Нужно было его вытащить. Яу пощупала арматуру и сказала:

– Дементий. Слышишь? Сейчас придётся потерпеть, мне нужно вытащить твою ногу.

– Тащи, я обезболивающее вколол.

Ах, точно! В скафандрах же были мини-аптечки на всякий случай. Ему не будет больно. Но он и не почувствует, если с ним что-то не так. Например, не почувствует кровотечения.

Впрочем, это ничего не меняет.

Биот продолжал держать валун, но вдруг стал щёлкать. Так, будто в любую секунду отключится и опустит руки с грузом на землю. Видимо, это и решило дело, потому что Яу испугалась и, примерившись, особо не церемонясь, одним движением вытащила его ногу из железной паутины, а потом на карачках вылетела из-под валуна, схватила Дементия за скафандр на плечах и волоком вытащила наружу.

Именно в это мгновение биот должен был сдаться и уронить валун, но как бы ни так! Тот продолжал его держать и даже трещать перестал.

Яу покачала головой и стала вытирать шлем скафандра, который в процессе спасения слегка заляпался грязью. Потом вытерла шлем Дементия. Он лежал и смотрел в небо пустым взглядом.

– Ты как там? – спросила Яу.

– Нормально.

– Если это перелом, даже не знаю, что делать. – Биот, послушный команде, опустил валун на место и снова задребезжал. Это уже не программа сбоила, это физические дефекты, которые на месте не исправишь.

– Нету перелома. Только вывих.

– Почему ты так решил?

– Диагностику сделал. Тут в аптечке есть диагност.

Яу вновь разозлилась.

– Спасибо, что мне об этом сообщил, чтобы я напрасно не волновалась и не представляла, как ты умираешь от болевого шока или потери крови!

Он с трудом сосредоточился на лице Яу.

– А ты вот какая, оказывается, на самом деле. Склочная.

– Я?!

– Ага. А вначале такой казалась домашней милой пай-девочкой, ручки вместе, глазки в пол, а оказывается, ты настоящая гарпия.

– Я гарпия?! Да если бы мы не были так далеко от людей и помощи, я бы тебе сейчас лично ноги переломала!

Дементий покосился на неё с опаской. Яу длинно выдохнула и решила пока не отвлекаться. Достала медицинский диагност и проверила лично – действительно, перелома нет, только вывих. Вывих вправлять она не умела, а идти он в таком состоянии не сможет. Нужно что-то думать. И работу никто не отменял.

Потом Яу на всякий случай проверила остальные части его тела, на случай если перелом или сильные ушибы всё же есть, просто в другом месте. Нет, всё чисто.

– Что-то мне нехорошо, – простонал Дементий, мотая головой.

Яу тут же включила убранный было диагност и проверила его всего заново, сверху донизу. Аппарат никаких повреждений не нашёл, а потом показал низкий заряд и выключился.

Решение, по мнению Яу, было только одно.

– Ничего с тобой не случилось! Лежи и отдыхай.

– А ты что будешь делать?

– Я? Работать! Если нам не заплатят, будет совсем нехорошо.

– Подожди, как работать? А как же я?!

– А что с тобой случится? Перелома нет, в экстренной госпитализации ты не нуждаешься. Так что отдыхай.

– Ты должна немедленно меня спасти!

– Я и спасаю. Ты подумал, что будет, если мы вернёмся сейчас? Ладно, потерянные деньги, а как насчёт штрафа за невыполнение условий контракта? В общем, нет времени спорить, отдыхай. Я быстро.

– Вот, я и говорю – гарпия.

Яу насупилась, спрятала диагност в соответствующее отделение на поясе и пошла настраивать биотов. Пусть побудет один и подумает над своим поведением! Да она же его чуть не похоронила и не оплакала! А это была шутка! Вся эта ситуация из-за его глупого желания её разыграть.

Тем не менее работать она старалась как можно быстрее. Хотя Дементий сильно не пострадал, однако обратная дорога предвидится сложной и лучше выйти с запасом времени. Когда стемнеет, упадёт температура, потом за ними вышлют спасателей. Яу не сомневалась, что погибать их никто не оставит, спасут, только вот счёт потом за спасение вкатят, мало не покажется!

Биот за биотом, так, что от напряжения слезились глаза, а пальцы одеревенели. Писк индикаторов раздражал, но она не позволяла себе отвлекаться. Дементий лежал слишком спокойно, периодически недовольно сопел, но не двигался. Ну, по крайней мере, ему не больно.

И вот последний, готово! Яу закончила, сохранила показатели и отправила на работу всех биотов, кроме двух. Один, который поднимал камень, нуждался в физическом ремонте, а второй нужен был, чтобы нести Дементия, который самостоятельно передвигаться не мог.

Теперь главное – программа для переноски больных.

Вот это была настройка! Научить биота держать в руках человека так, чтобы его не смять и не сломать, задача не из лёгких. При этом биот должен карабкаться по завалам и лезть в гору. Хорошо, что у всех местных биотов было шесть ступенчатых ног, лазать, значит, должен неплохо.

Будь у Яу неограниченное время, она, конечно, не посчитала бы эту задачу сложной. Но пришлось действовать второпях.

Итак, она закончила настройку и проверила время. Они опаздывали всего на полчаса, прогноз на возвращение вполне оптимистичный.

– Дементий, ты как?

Яу села рядом и снова вытерла его шлем, который запылил ветер. Глаза по-прежнему смотрели в небо.

– Никак. Жду вот, когда тебе надоест строить из себя работницу года на Хлеборезке и ты займёшься моим спасением.

– Уже занялась.

– Да? И где помощь?

– Вот, – она указала рукой в сторону, Дементий приподнялся на локтях, посмотрел вдаль, но ничего не увидел.

– Где вот?

– Да вот же, прямо перед тобой! Биот. Он понесёт тебя назад.

– Понесёт? Ты что, издеваешься?

– Почему издеваюсь? Идти ты не сможешь, я тебя не донесу, а биот запросто. А ты что предлагаешь? Остаться тут и ждать, вспомнит ли о нас работодатель? Не замёрзнем ли мы к тому времени? А?

Дементий снова улёгся на землю.

– Понял, не угомонилась ещё. Ну давай, спасай меня, я весь в нетерпении.

И так это высокомерно сказал, что Яу его чуть не стукнула. Встала от греха подальше и пошла собирать аппаратуру. Нагрузила на сломанного биота, человека она бы ему доверить не решилась, а инструменты рискнёт – не самой же тащить.

Пора.

Биот поднял Дементия, и Яу зафиксировала его ноги, чтобы те не болтались и случайно ничего не задели. Каким бы эффективным не было обезболивающее, боль может вернуться – и тогда обратный путь превратится для обоих в ад.

Впрочем, так почти и случилось. Несмотря на ожидания, биот с Дементием на руках продвигался вперёд довольно бодро, и это выглядело даже комично – Яу незаметно сняла его на рабочую камеру. Но вот когда начался узкая расщелина, которая выводила к спасительной платформе, биот забуксовал. Прямо он идти не мог, боком не умел, пришлось останавливаться, обратно соединять оборудование и дописывать программу.

И именно сейчас действие обезболивающего закончилось! Дементий вначале просто недовольно сопел в микрофон, потом поинтересовался, возможно, Яу всё же соизволит сделать ему новый укол обезболивающего из своей аптечки?

Яу проверила инструкцию и ответила, что не может этого сделать, слишком рано, новую дозу можно будет принять не раньше чем через час.

После этого Дементий зудел безостановочно. Яу слушала краем уха, не слыша слов, потому что он поставил громкость на минимум, но он явно высказывал в её сторону нелицеприятные комментарии. Иногда его голос звучал удивлённо.

Пришлось постараться, чтобы сосредоточиться на деле.

Пробовал кто-нибудь когда-нибудь писать сложносоставную программу, когда тебе на ухо бубнят? Это просто невыносимо! Конечно, следовало учитывать боль, которую испытывал Дементий, однако тут припоминалось, что он намеренно решил над Яу подшутить и в общем-то, заслужил всё происходящее. Это ненадолго помогало трезветь и действовать без промедления.

Итак, пришлось заставлять биота двигаться боком, и чтобы Дементия он нёс под своим туловищем. Смотрелось нелепо и забавно – словно огромный механический паук спеленал жертву и привесил себе под брюхо.

Яу дописала и проверила программу, сбоев не выявлено. Загрузила. Правда, после пришлось ждать, ведь переместить Дементия в новое положение без обезболивающего мог разве что живодёр. Нет, конечно, Яу могла бы приказать это сделать биоту и просто отключить его микрофон, устройство скафандров это позволяло, однако каким бы тот ни был вредным, так поступать по меньшей мере нечеловечно.

Оставалось ждать почти двадцать минут. А Дементий как назло снова начал бурчать и ругаться. Да, никаких сомнений, у Яу даже уши вспыхнули – явный признак того, что её поминают нелесным словом.

В общем, Яу видела только один способ, коим и воспользовалась без разрешения и безо всяких угрызений совести. Она вколола ему снотворное.

Пару раз вздохнув, Дементий заснул.

И тут же накатил страх. Одна. Так далеко от дома, так далеко! Имелся в виду вовсе не купол Хлеборезки, речь шла о ферме Тенявцевых. Увидит ли она когда-нибудь свой дом снова? Свою семью? Своих родных?

Яу почувствовала слёзы на глазах, а вытереть их нечем. Поэтому пришлось снова переключаться на какие-нибудь действия, плакать в скафандре, знаете ли, крайне неудобно.

Тогда Яу решила составить рабочий отчёт. Вообще по условиям работы никаких отчётов от неё не требовалось, только фиксация результата, но ей нравилось раскладывать данные по полочкам, она считала, анализ любой ситуации дисциплинирует и приносит одну только пользу.

Итак, наблюдения по биотам. Принятые меры, предполагаемые причины сбоя с обоснованием. Вывод и предложения. На всё это у неё ушло полчаса. Можно было и отправляться дальше, но Яу хмуро посмотрела на отчёт и перечитала его, исправляя ошибки и неточности. Вот теперь замечательно, не стыдно кому-нибудь показать.

Она вколола Дементию обезболивающее, потому что боль могла его разбудить, запустила программу биота и пошла за ним, отслеживая, верно ли тот настроен.

Как всегда, Яу оказалась на высоте! Биот шёл, щупая конечностями поверхность и стены, и ни разу не задел своей ношей ни выступа, ни угла. Высший пилотаж! А единственное живое и разумное существо, которое способно было бы оценить качество настройки, бессовестно дрыхло.

Впрочем, Яу сомневалась, что Дементий оценит её умения или труды. Скорее, глянет как прежде, скептически и немного насмешливо, и спросит:

– Придуриваться не надоело ещё?

Последнюю часть пути пришлось подниматься вверх по ущелью. Биот справлялся, а вот Яу два раза упала, разбила колено и даже не хотела подниматься и идти дальше. Оказывается, она ужасно вымоталась и даже не представляла, что когда волна адреналин уходит, единственное желание, которое остаётся, – это лечь и просто смотреть в космическую бездну.

Только вот Дементия она бросить не могла. Особенно после того, как сама погрузила его в бессознательное состояние, теперь он даже предпринять ничего не мог самостоятельно для собственного спасения.

Пришлось идти.

И вот наконец платформа.

Яу опустилась рядом с ней на землю, чтобы хоть пару минут отдохнуть и вдруг поняла, что начало темнеть, причём стремительно. Когда она встала, уже царили густые сумерки. Сгружать Дементия на платформу, устраивать оборудование и запускать платформу в обратный путь пришлось с помощью фонарей на биотах.

Хорошо хоть платформа пойдёт назад автоматически.

Яу улеглась возле Дементия, взяла его руками за локоть, и заснула.

Конечно, спать было неудобно: голове твёрдо, рукам и ногам холодно, да и платформа тряслась, однако проснулась Яу уже у купола и последние несколько минут зевала, думая, заплатят ли им после всего.

Заплатили.

Женщина, которая утром отправляла их на работу, внимательно выслушала отчёт, забрала обоих биотов, вызвала медицинскую платформу и молча перевела Яу деньги.

Какое это счастье – получить заработанное тобой! Это очень, очень приятно! Просто не описать как.

Яу радовалась ровно до тех пор, пока не получила счёт из больницы. Так как у них не было страховки, пришлось идти в платное отделение. Дементия разбудили и вылечили. Тот не стал стесняться и заказал полное обследование, вдруг он получил какие-то не опознаваемые диагностом травмы и полную реабилитацию. Яу даже сказать ничего не смогла, собственно, он прав, нужно и обследование, и реабилитация, однако… Однако денег почти не осталось. Чтобы покрыть счёт, пришлось потратить не только заработанное за выход к биотам, а и почти все оставшиеся деньги с её чип-карты.

Они были банкроты. Нищие. И хотя Яу понимала, что полное обследование и реабилитация полезны, однако в глубине души её точили сомнения – неужели нельзя было обойтись меньшими запросами?!

Хорошо хоть она ночевала в дешёвом хостеле, потому что поблизости от больницы не было других гостиниц, и на завтраке сэкономила, потому что спешила скорее проверить, как там её спутник. И проверила. Судя по счёту, который ей пришлось оплатить немедленно, он был вне опасности.

Поэтому, когда сияющий и пышущий здоровьем Дементий вышел из больницы и подошёл к Яу, которая ожидала его недалеко от входа на лавочке под искусственным клёном, она недовольно сообщила:

– Ну вот, теперь у нас денег ещё меньше, чем до работы.

– Намного меньше?

– Почти в два раза!

– Да? – Он ничуть не смутился, плюхнулся рядом и закинул ногу на ногу. – Ну ничего, я уверен, ты что-нибудь придумаешь.

Вот ведь… тип!

Яу вдохнула глубже… и почувствовала аромат эфирных масел. Кажется, он заказал не просто реабилитацию, а высшего класса, с массажем. С массажем! Не говоря уже о завтраке, из-за которого ей пришлось его ждать.

Да, она безо всякого сомнения много чего могла придумать, причём без труда.

– А что тут думать? Полетим деньги зарабатывать. Теперь придётся брать любую работу, а значит, в космос, в маленьком корабле на долгий срок.

Казалось, он удивился. Интересно, неужели Дементий верил, будто Яу возьмёт и вынет, к примеру, из-за пазухи пачку денег?

Как-то он вообще странно к деньгам относился. Будто вовсе их не ценил. Возможно, сказывалась его дружба с тем же Лираном? В тамошней компании вряд ли кто считал копейки. Но ведь сам Дементий работал и вряд ли много зарабатывал. Привык тратить чужое?

Нет, не так. Яу чувствовала, что он не халтурил, когда нужно было действовать. Пусть ныл, но тащил оборудование, а мог бы отказаться, остаться на станции, и она никак бы его не заставила выйти с ней на работу.

Но если сомнения возникли, придётся их развеять.

– Так что? Ты готов?

– К чему? – Он лениво пошевелил ногой.

– Работу пойдём искать.

– Куда?

– Туда же, где в прошлый раз.

– К этому лысому ящеру?

– К менеджеру по персоналу.

– Ну ладно, пошли.

И вот они опять в кабинете того самого мужчины, господина Анюткина. Сегодня он был доволен жизнью, улыбался и отвечал на вопросы благосклонно. С большим удовольствием поведал, что он, конечно же, готов предложить их кандидатуры местным работодателям, обязательно, как иначе, ведь это его работа! Да вот только те не рискнут на серьёзные вакансии брать новичков без каких-либо рекомендаций. А так вот они, оба, в рабочей базе, внесены с пометкой «готовы приступить немедленно». Вот, посмотрите и убедитесь, и всё, большего он сделать не может.

Яу и Дементий выслушали и оказались на улице. Возможно, это прозвучит странно, но Яу вдруг испытала охотничий азарт. Есть работа, которую нужно добыть и есть способы. Значит, пора пуститься вдогонку и приготовить ружьё. Или она плохой охотник и будет сидеть голодной, или подстрелит себе добычу!

– Что дальше? – поинтересовался Дементий, которого, кажется, ничего похожего не заботило.

– Дальше мне нужно кое с кем переговорить. Не хочешь подождать в гостинице?

– Поговорить без свидетелей, с глазу на глаз? – ядовито поинтересовался он. – Правильно я понял?

– Не то чтобы ты будешь мешать…

– Конечно, о чём речь!

Он хмыкнул и пошёл прочь, бросив через плечо:

– Ну я там пообедаю пока, есть жутко хочется. Больничный завтрак у них как для птичек.

– Конечно, – вздохнула Яу. После восстановления молодой организм потребляет массу калорий, тут ничего не поделаешь, придётся снова раскошелиться.

Освободившись от компании, Яу выбрала спокойное место на улице, в крошечном сквере, где деревья стояли в кадках и были чуть выше её самой, зато сквер был пуст и огорожен звуконепроницаемой пеленой. Яу уселась на лавочку в глубине так, чтобы видеть вход в парк и позвонила женщине, которая наняла их вчера.

– Ты? – Та удивилась. – Что-то не так с оплатой?

– Нет, всё в порядке. Прошу простить за беспокойство, но я просьбой.

– Слушаю.

– Не могли бы вы дать нам рекомендацию? Понимаете, найти работу на малочисленной станции, оказывает, не так просто. Без рекомендаций в нормальное место нас никто не возьмёт. Не могли бы вы помочь?

Женщина уставилась куда-то вверх.

– Характеристику, что ли, написать?

– Можно и характеристику. Ну, что мы всё сделали, мы же справились с работой? И что при случае вы наняли бы нас снова.

Она думала недолго.

– Ладно. Тебе дам, а этому лоботрясу твоему вряд ли.

– Почему?

Женщина неопределённо взмахнула рукой.

– Знаю я таких смазливых парнишек. Только и умеют, что шикарно улыбаться и работу свою на тебя спихивать. Как ты его ещё не раскусила?

– Неправда. Он может и не самый идеальный, но свою часть работы делает, и делает хорошо.

Женщина посмотрела на Яу, прищурившись:

– То-то ты его волоком обратно на станцию притащила, без сознания. Неужто он перед этим всю работу сделал?

Врать нехорошо, ой как нехорошо, но иногда без вранья не обойтись.

– Да, – твёрдо ответила Яу.

– Ну ладно, – сказала наконец их нанимательница. – Дам обоим, мне-то что, сама большая, разберёшься. Но только ради тебя! Ты хороший отчёт сделала, хотя и не должна была. И к качеству работы претензий нет, биоты как пчёлки жужжат. Сейчас найду стандартную форму, заполню и вышлю.

– Большое вам спасибо!

– Да не за что. Удачи тебе.

Женщина отключилась.

Так просто! Яу чувствовала себя на высоте. Вот получит рекомендации, да ещё от местной работодательницы, да отправится обратно к этому противному менеджеру, где с удовольствием полюбуется на его вытянувшееся лицо!

Так и произошло. После обеда они отправились обратно, и Дементий даже не возмущался и не бурчал, вёл себя безупречно. Открывал перед Яу двери, подавал руку, когда она спускалась с крутых ступенек и тактично не приставал с расспросами.

Лицо менеджера по персоналу выражало много всяких эмоций и чувств, и все они были словно бальзам на душу. Злорадствовать, конечно, нехорошо, однако сейчас это было основное чувство, которое испытывала Яу.

Она вежливо поинтересовалась, получат ли они работу сейчас. И да, они получили работу, целых две вакансии, из которых предстояло выбрать одну. Яу внимательно прочитала условия и передала их Дементию. Тот, однако, читать не хотел.

– Выбирай сама, мне всё равно.

– Но как?.. Тут выше оплата, но условия не такие хорошие, как во втором варианте. Давай я тебе основные пункты перечислю.

Но Дементий рассматривал какой-то туристический буклет, который подобрал в приёмной и только повторил:

– Выбирай сама.

Как капризный ребёнок, ей-богу! Ну, потом не жалуйся!

– Этот.

Яу протянула менеджеру выбранный контракт. Двадцать два дня на ремонтном корабле, который летел на кукую-то небольшую станцию чинить ремонтную аппаратуру. Ирония какая-то, снова чинить, снова ремонт. Дементию предлагалось быть её помощником. Зарплата была почти на четверть ниже, чем во втором варианте, зато у каждого будет койка в каюте на три человека, а не на шесть, и душ хоть каждый день, а не раз в три дня, и питание улучшенное.

Менеджер направил их данные заказчику и через несколько минут получил согласие.

– Отлёт назначен на завтра, на корабль можете отправляться хоть сейчас.

Из офиса Яу вылетала словно на крыльях. Если уж она справилась вчера, в экстремальной ситуации, и справилась сегодня, обойдя искусственную преграду менеджера по персоналу, – справится со всем!

⁂

Корабль под названием «Разводной ключ», между собой «Разводила» оказался похож на упитанную утку. На месте клюва – кран и хваты для ремонта крупных объектов, которые в свою очередь обеспечивают ремонт всей станции, в хвосте – противовес и складской отдел.

Каюты были вполне достаточного размера, чтобы не топтаться друг у друга на голове. Соседки – две девушки чуть постарше Яу, обе незамужние (семейные пары селили вместе), и обе в рейсах далеко не первый раз. Они чем-то неуловимо были похожи – крепкие фигуры, короткие волосы и громкие голоса. С ними было легко общаться, и ещё легче смеяться над всем подряд. Яу и мечтать не могла о такой компании.

А ещё обе заинтересовались Дементием. И конечно, не собирались этого скрывать, так как считали, что Яу его сестра. А что? Фамилия одна – Звягины. Оба темноволосые, темноглазые, невысокие. Она, конечно, тонкая и гибкая, может даже слишком тонкая, а он, наоборот, приземистый и крепкий, ну так это легко объяснить разницей полов.

Большую часть времени Яу этот интерес казался чем-то забавным. Она охотно обсуждала «брата», пересказывала слова их прошлой нанимательницы про смазливую улыбку и желание сбросить все свои дела на женщину, и над этими словами все дружно хохотали. Яу и сама не могла понять, отчего тогда, услышав их впервые, она чуть не поддалась и не поверила. Но это было тогда. А сейчас Дементий работал куда больше, чем она. Кроме помощи с настройкой и мелким ремонтом, на него сбросили, кажется, всё, что только возможно. И он слушался, морщился, но получал приказ и молча шёл его выполнять. Раз за разом, день за днём. Так что те слова теперь казались действительно наблюдением не очень умного человека, судящего по первому впечатлению, которое, как всем известно, весьма обманчиво.

Большую часть времени Яу их интерес забавлял. Но были и иные случаи. О них признаваться не хотелось никогда и никому.

Однажды Яу искала Дементия на нижних палубах и услышала часть его разговора с одной из соседок.

Слов соседки не разобрала, та, видимо, шептала. А Дементий отвечал будто ему скучно, отчего брала и досада, что он постоянно делает вид, будто ему, прекрасному принцу, докучает каждая встречная, и радостно, что с ней он такого тона себе больше не позволяет.

– Милая девушка, не видите ли вы, что я очень занят?

Соседка что-то ответила и рассмеялась.

– Совершенно верно. Передавайте моей сестре большой привет!

И снова женский голос, уже грустный. Яу топнула пару раз, чтобы услышали приближение третьего, и вышла, наконец, к Дементию. Странно, что соседка уже ушла, сбежала, хотя вроде стыдливостью ни одна из них не страдала. Яу так и не узнала, какая из двух тут побывала.

Дементий сидел в нише под решётчатым полом, там сбоил какой-то технический счётчик, и его требовалось заменить. Яу пришла, чтобы забрать старый и посмотреть, пригодится ли тот для чего другого.

– Ты тут? – Она наклонилась над провалом, который не был ничем огорожен. В технических отсеках всегда так – нужно внимательно смотреть, чтобы не свалиться в дыру в полу и не покалечиться.

– Да, тут, как видишь.

– Снял старый счётчик?

– Вон лежит.

Он указал куда-то в сторону, сверху не было видно.

– А можешь подать?

– Так ты вот зачем пришла? – Он хмуро глянул вверх. – По делу?

– Ну да. А зачем ещё?

Он нахмурился ещё больше и не ответил.

– Подай, пожалуйста, счётчик.

Яу села на корточки возле дыры, опёрлась на край руками и свесила голову.

– Могла бы спросить, как у меня дела. – Дементий не спешил выполнять её просьбу, ковырял что-то отвёрткой.

– А чего спрашивать? Я знаю, что дела у тебя в порядке. Мы тут все в одних стенах, муха пролетит – через секунду об этом уже все знают.

– Значит, можно просто про меня забыть?

– Ну ты что? – Яу свесилась ещё ниже. – Не в духе, что ли? Сильно достаётся?

Он поднял голову и тут корабль дёрнулся, отключилась гравитация. Ноги Яу начали отрываться от пола, руками она продолжала держаться. Гравитация тут же включилась. Такое часто происходило, гравитация из-за поломки отключалась на секунду-другую, но за такое время ничего страшного не успевало произойти.

Но тут Яу оказалась в такой нелепой позе, когда ноги выше головы, так что после включения гравитации, просто свалилась в дыру на Дементия. Тот каким-то чудом успел подхватить её на руки, но сам от удара упал на пол к стене, где, по счастью, были сложены пластиковые и резиновые трубы огромного диаметра для воздуховодов. Трубы прекрасно смягчили удар.

Яу теперь сидела у него на коленях, практически в его объятьях и смотрела в его глаза.

Это было так необычно – сидеть к нему так близко. Очень приятно, да, приятно. И волнительно.

По коже побежали мурашки, а тот участок спины, к которому прижимались его ладони, словно разогрелся.

Дементий выглядел ошарашенным. И немного растерянным.

Он вздохнул и вдруг сказал:

– Мяу?

Она отогнала туман, дёргая головой.

– Что?

– Яу. Я хотел сказать, Яу. Просто у тебя имя такое, в голове само собой крутится слово «мяу», ничего не могу с собой поделать.

– Что? Я тебе не питомец!

– Я не говорил, что ты питомец.

Он улыбнулся. Снова этот хитрый блеск в глазах, и неизвестно, что у него на уме. Наверняка насмешки. А Яу уже было решила, будто он вот-вот её поцелует!

С чего она так решила? Что за глупости приходят ей в голову!

И потом… зачем ей это нужно?

Стремительно разорвав объятие, она поднялась на ноги и схватила то, зачем пришла. Прижимая к себе счётчик одной рукой, с помощью второй кое-как вылезла из технического отсека на ярус и пошла прочь.

В душе кипела… обида? Или возмущение? Но возмущаться вроде бы не на что. Мяу сказал, не обругал же. Совсем это не оскорбление, даже наоборот… Да, точно! Он ведёт себя фамильярно, вот в чём дело! С самого первого момента их знакомства, когда разговаривал, смотря мимо, и улыбался словно замороженная рыба. А стоило попросить помощи, так сразу перешёл на фамильярный тон. С тех пор в их невольном дуо он словно король, который благосклонно принимает её вечную благодарность.

Фи.

А что Дементий сделал после этого происшествия, когда они снова встретились за ужином? Подмигнул ей!

А через два дня? Он явился к ней в каюту в новеньком кителе, неизвестно откуда взятом, выпятил грудь и спросил:

– Ну что? Как я тебе?

– Великолепно, – ядовито произнесла Яу, стараясь ничем не выдать, что действительно, выглядит он так, что иного слова не подберёшь. Тёмно-синий, почти чёрный цвет делал его взгляд ещё более глубоким, а лицо загадочной. Неудивительно, что обе её соседки во что бы то ни стало желали разгадать его тайны.

– Если ты ко мне неравнодушна, можешь так и сказать, – заявил Дементий, поправляя воротник и смотря на себя в зеркало, которое висело на двери её каюты. Причём он с таким важным видом его поправлял, будто выйти куда-нибудь на люди с кривым воротничком просто смерти подобно.

– Думаю, тебе здесь и без меня хватает поклонниц.

Он удивился, причём, кажется, искренне.

Но Яу уже вытолкала его в коридор. И потом дула на пальцы, будто они обожглись об его спину. Дышала на них, прогоняя ощущение зуда, потому что хотела не вытолкать его, а погладить. Потрогать. Обнять.

Жуть какая.

Позже стало понятно, откуда у него камзол. Оказывается, у корабля день рождение, который команда отмечает каждый год независимо от того, где находится – в порту или в полёте. По этому поводу Яу тоже разрешили распечатать простенькое платье, что она и сделала. Малахитового цвета приталенный футляр с расклешённой юбкой из шифона, модель, найденная почти случайно, её просто преобразила.

Отдохнуть от работы, слегка повеселиться – это ведь прекрасная идея! Капитан разослал всем приглашения, установили время и место проведения – и Яу с соседками, которые выглядели тоже весьма интересно, хотя и довольно ярко – в кричаще салатовом и жёлтом, отправилась на праздник.

Собрались в ангаре. Там, между машинами, задекорированными отражающими тканями, было достаточно места, чтобы вместить и столики с угощением, и древнюю, но всё ещё действующую музыкальную установку, и даже обустроить круглую площадку для танцев.

Как ни странно, торжество удалось. Никого не смущали нависающие сверху ремонтные махины и отсутствие неба над головой, наоборот, стеснённые и весьма необычные условия только добавляли празднику изюминки.

Яу с удовольствием вспомнила этап подготовки, преображения, когда ты из обычной девчонки превращаешься в принцессу.

Дома этим преображением руководила мама или Мария, а тут пришлось справляться самой. Яу с теплом вспоминала все их советы. Сейчас рядом ни мамы, ни Марии, а их слова звучат, будто только что сказанные…

И вот, в наполовину грустном, наполовину предвкушающем настроении Яу вступила в ангар, где тут же была окружена светомузыкой. Древний вариант – не фигуры, не пейзажи, просто цветные пятна, которые скользили по поверхностям.

Большинство членов команды было не узнать. Яу до этого сталкивалась с ними лишь изредка, а тут, в другой одежде, чтобы поздороваться, ей приходилось предварительно их украдкой рассматривать.

Её сразу же пригласили на танец – один из помощников капитана, мужчина в возрасте. Он был неразговорчив, отвлечён, улыбался чему-то своему, но танцевал прекрасно.

После она подошла к столам и съела несколько канапе, и тогда только увидела Дементия. Он шёл к ней от входа в ангар и при этом умудрялся делать вид, будто не замечает, как по пути его несколько раз окликают женщины. Удивительный талант! В неуважении и в голову не придёт его обвинять, он просто не услышал. Бывает же такое? Конечно. Не мог же он намеренно игнорировать их приветствия?

Но тут дорогу ему перешла одна из соседок Яу. Перешла так, что не увидеть её было невозможно. Ещё бы, этот яркий лимонный цвет как светофор…

Яу приуныла. Вот сейчас та заведёт разговор и ему в любом случае придётся поддерживать светскую беседу, которую соседка не станет спешить прервать, значит, до неё он доберётся не скоро.

Однако оказалось, навыки Дементия Яу сильно недооценила. Быстро поклонившись, тот каким-то неуловимый образом увильнул в сторону и мгновенно оставил соседку позади, продолжая двигаться в сторону своей «сестры».

– Налей-ка мне выпить чего-нибудь освежающего.

Вот что он заявил, когда оказался рядом. Ни приветствия, ни комплимента – только указания по уходу за своей архиважной персоной.

Вначале Яу хотелось вылить ему стакан лимонада на голову, но она сдержалась. К чему портить себе настроение? Она просто протянула ему стаканчик.

– Спасибо. – Дементий отпил, рассматривая что-то в углу ангара и невпопад сказал. – Ты очень красивая сегодня, Яу.

– Что?

Признаться, ей показалось, будто она ослышалась или, скорее, сама себя мысленно похвалила от его имени. Что-то было в его голосе непривычное, напряжённое, даже натужное. Так, будто эти слова ему пришлось выдавливать из себя силой.

– Ты очень красивая, – твёрдо повторил Дементий, продолжая смотреть куда-то в сторону. – Пожалуйста, стой рядом.

Яу не стала сопротивляться, уходить она всё равно никуда не планировала.

Позже её снова пригласили на танец, на первый вальс вечера, однако Дементий быстро отстранил наглеца, по совместительству своего собственного напарника, и довольно грубо сказал:

– Нет уж, с сестрой я сам потанцую, а ты к ней подкатывать только через меня будешь, понял?

Тот попытался отшутиться, но без особого усердия, видно, что таких усилий Яу, по его мнению, не стоила.

Дементий подал ей руку, и они закружили по площадке. Танцевал он прекрасно, Яу помнила ещё по самому первому балу, на котором состоялось их знакомство. Однако сейчас танцевать с ним ей нравилось гораздо больше. Его рука, уверенно лежащая на её пояснице, его крепкое плечо, его на удивление благосклонный взгляд – все эти мелочи превращали приятный танец в практически идеальный.

Сказочные минуты…

– Думаю, нам стоит уже во всём признаться, – сказал Дементий, когда танец завершился и они возвращались к столикам.

– Правда?

– Да.

Пока Яу раздумывала, чтобы это значило и каких признаний он ждёт, прошло ещё несколько танцев. Она давно не получала такого удовольствия от партнёра – Дементий легко вливался в любую мелодию и движения его были такими точными, какие шлифуются только длительными занятиями. Видимо, он старался научиться, чтобы не ударить в грязь лицом.

Соседки смотрели на неё весьма неодобрительно, ведь перехватить Дементия на танец ни одна из них не смогла.

Это был прекрасный праздник, но он быстро закончился – всего через несколько часов начиналась утренняя рабочая смена. Капитан взял слово, снова всех поздравил и пообещал небольшие премии, на чём вечер себя исчерпал.

Дементий проводил Яу до каюты, остановился рядом, картинно вздохнул.

– Ну?

– Что ну? – спросила Яу, безуспешно скрывая, что зевает.

Он закатил глаза.

– Понятно. Ладно, продолжай.

– Продолжать что?

Как ни странно, он рассердился, глаза так и засверкали. Но промолчал, снова закатил глаза, будто умаялся сталкиваться с непроходимой глупостью и ушёл.

Нет, без серьёзного разговора было не обойтись. Пусть перестанет морочить голову и скажет, в конце концов, за каким чёртом он увязался следом за Яу в космос?

Конечно, вскоре Яу поостыла, отвлеклась. У всей команды прибавилось работы, потому что они подлетали к нужному сектору, и заниматься чем-то другим было попросту некогда. Работали все. Если первые дни полёта казалось, люди на борту нужны только, чтобы слоняться без дела из угла в угол, пить кофе и резаться в карты, то сейчас они словно пчёлки трудились, каждый в своём углу, обходясь почти без сна и отдыха.

Смена Яу как раз заканчивалась. Её задержали на два часа, и впереди был долгожданный сон. Ох, она этим сном мечтала забыться, как никогда раньше. Оказывается, Яу в жизни своей не перерабатывала. Те моменты, которые она раньше считала усталостью от физического или умственного труда, были просто младенцами по сравнению с нынешними убелёнными сединами старцами. Да она проработала шестнадцать часов подряд с тремя перерывами! Глаза слипались, и вскоре Яу, если она не отдохнёт, придётся саму чинить.

И вот она вышла из подсобного помещения при кают-компании и, придерживаясь руками за стены (не потому, что так устала, а из некоего баловства), поплелась в каюту. Глаза болели, нужно будет сходить в медотсек на процедуру по восстановлению зрения. Но это после сна.

Скоро, скоро они уже прибудут на место и этот безумный аврал закончится.

Тут стена ушла из-под руки, а пол – из-под ног. Яу полетела на пол, еле успев сгруппироваться и начисто отбив копчик. Проклятые пилоты! Сколько они ещё будут проверять невесомость?

Хотя… Это ведь другое. Корабль дёрнулся весь, целиком, чего не бывало прежде. Он дёрнулся, будто его ударили.

Ударили снаружи.

Тут же потянуло сквозняком. Кажется, такое происходит, когда появляется дыра в обшивке и выходит кислород. Неужели?.. Разве такое возможно?

Раздался скрежет, замигало освещение. Судя по звукам, неподалёку сомкнулась герметическая перегородка, и движение воздуха остановилось.

А потом раздались крики. И смазанный выстрел лучевого оружия, похожий на смешное утиное кряканье. Ах, как измывались над этим звуком блогеры, сколько звуковых мемов придумали. Но, услышав его в реальности, посмеяться решишь в последнюю очередь.

Яу первым делом подумала, что уже спит. Но уж слишком сильно болел копчик, которым она приложилась об пол и плечо, отбитое об стену. Уж слишком сильно пересохло во рту – во сне они ни разу с таким не сталкивалась.

А потом поняла, что это на самом деле происходит. Нападение. На них напали. Дикие сектора, вчера капитан обмолвился что-то про вхождение в дикие сектора космоса, однако Яу не обратила внимания, ей не было до этого никакого дела.

Снова выстрелы, запах гари и палёной пластмассы. Хорошо, что не палёной плоти. Боги, как отвратительно пахнет палёная плоть! Яу передёрнуло от отвращения. Однажды на ферме загорелся птичник, и погибло восемь кур. Их чёрные обугленные тушки распространяли такой ужасный запах… Только бы не почувствовать сейчас такой же.

Нужно было бежать и прятаться, что Яу ещё могла сделать? Но она вспомнила, что где-то там, в другой части корабля, Дементий. Он ведь мог пострадать! Попасть в отсек с пробоиной и задохнуться. Подставиться под выстрел и обуглиться до черноты. Он мог погибнуть. За что? За то, что отправился следом за глупой девчонкой и просто попал не в то время не в то место?

Представленные картины были жуткими. Её потребовалось минут десять, чтобы перестать паниковать, перестать выдумывать возможные варианты один страшнее другого и просто прийти в себя.

Она стиснула зубы и поднялась. Левая рука висела плетью, Яу поддерживала плечо правой рукой и думала, как найти Дементия.

Если он был в каюте, то это всего палубой ниже, а вот если на рабочем месте, то мог быть где угодно, но, скорее всего, на двух нижних палубах.

Яу прижалась к стене и на секунду закрыла глаза. Нужно идти к ближайшему спуску вниз и по пути найти ячейку со страховочным оборудованием, там скафандр и запас кислорода на случай аврала. Кстати, внизу на технических палубах есть такая же комната, в какой они прятались, когда убежали с Земли, там можно попробовать спрятаться снова. Но вначале нужно найти его.

– Только не вздумай пострадать! – шептала Яу, пока брела к лестнице. Перед каждым поворотом она останавливалась и осторожно выглядывала, проверяя, нет ли кого постороннего. Никого не встретила. К счастью, не встретила тел или повреждений корабля. До неё то и дело доносились пугающие звуки, но все они шли издалека.

И вот спуск, просто отверстие в полу с шестом посредине, на котором приварены скобы, они же ступеньки.

Сейчас будет больно. Яу повела плечом и сжала зубы. Да, придётся потерпеть. Она посмотрела вниз, никого не увидела, коридор утопал в темноте, только где-то слева мигала под потолком белая световая линия.

Ну что же, вперёд!

Ей пришлось опереться на руки. Она чудом не взвыла, когда в плечо стрельнуло болью. И кажется, невольно зашипела сквозь зубы. Ну, хоть копчик не особо возмущается.

Ну ладно. Не закричала, и то молодец. Одна ступенька, вторая. Одна рука, вторая, к концу спуска боль притерпелась.

Яу ступила на пол, отпустила руки и тут же снова обхватила плечо. Развернулась в сторону света.

И всё. На этом её путешествие бесславно завершилось. Посреди коридора стояли мужчины, двое незнакомцев в комбинезонах – облегчённых скафандрах и с оружием в руках.

Это такая жуть, когда на тебя направлено оружие, просто словами не передать! Даже если при использовании они издаёт забавные звуки. Даже если направлено в шутку. А если направлено на самом деле, совершенно серьёзно? И последние звуки, которые ты услышишь, будут нелепыми до смеха?

Яу сглотнула вязкую слюну, тщетно пытаясь заглянуть им в лица. Шлемы комбинезонов были затемнены, оставалось ориентироваться только по позам, которые, по мнению Яу, выражали угрозу. Она была уверена, что в случае чего незнакомцы сразу перейдут к действиям, поэтому стояла на месте и не шевелилась.

– Пошла, – сказал один из мужчин, дёргая лучевым автоматом. Яу сжала губы, потому что они вдруг начали дрожать, и осторожно пошла в указанном направлении.

Это было нападение, это настоящие разбойники. Совсем не благородные пираты, которые грабят богатых и отдают деньги нищим, нет. Эти грабили любые корабли, до которых могли добраться. Они снимали всё, что только могли, и бросали опустошённые оболочки вместе с остатками экипажа, не заботясь, смогут ли те выжить.

Все эти байки про пиратов были всегда чем-то далёким, ненастоящим, казалось, такое случается где-то на краю Вселенной и уж точно не может случиться с тобой. Но вот случилось…

Говорят, большинство пиратов людей не трогают, по крайней мере, намеренно не убивают. Если не сопротивляться.

Эти довели Яу до столовой и затолкнули внутрь, а сами отправились своей дорогой.

В столовой тоже царил полумрак, видимо, основное освещение пираты отключили. Не осталось никаких сомнений, что захват начался с рубки управления и она уже в их власти.

А также в столовой было множество народу, почти вся команда. Центр, где стояли столы и стулья, пустовал, мебель была сдвинута в угол, а вдоль стены сидели люди. Яу бросилась к ним, присматриваясь ко всем мужчинам по очереди. Нет, нет, Дементия среди них не было. Но был капитан. Он поднял на Яу глаза и спросил:

– Цела?

– Да.

– Хорошо. Садись и жди.

– Вы успели послать сигнал SOS?

– Нет. У них глушители.

Где-то рядом кто-то застонал. Яу повернулась. Двое парней с нижнего яруса, Дементий часто работал вместе с ними. Оба ранены, кажется, без сознания. Медик перевязывал одному туловище разорванным кухонным полотенцем. Там же стояла пластиковая миска с окровавленной водой.

Яу подползла к ним на коленях.

– Как они?

Медик, который всегда ходил с ироничным выражением лица и сейчас ухмыльнулся.

– Жить будут.

– Как они сюда попали? С ними работал мой брат.

– Их принесли. Повезло этим двум. Могли бы бросить, и они истекли бы кровью. Но там неподалёку работали наши, им позволили забрать раненых. Везунчики.

– Они могут говорить?

– Нет.

– Кто их принёс?

– Генка.

Яу нашла среди команды Генку, мужчину лет тридцати, который отличался щуплым телосложением и кудрями ещё более крутыми, чем у Яу. Тащить двух он бы не смог.

Яу подобралась к нему и расспросила, не было ли там по дороге… не было ли тел. Может, они взяли только живых?

Нет.

– Кого-нибудь прибили, ясное дело, но я трупов не видел, – флегматично пожал плечами Генка, стоило Яу испустить вдох облегчения. – Брат твой тоже, может, там лежит.

Она поблагодарила сквозь зубы, настолько вежливо, насколько смогла, и пересела от него подальше.

Вся команда сидела вдоль стены, тихо переговариваясь. Раненых было пятеро, двое тяжёлых и трое по мелочи. Неизвестной оставалась судьба семерых членов команды, в том числе Дементия. Мнения, что с ними произошло, разделились: половина считала, что они где-нибудь прячутся, остальные – что их убили.

Яу прижалась спиной к стене и опустила голову на колени. Ничего нельзя было поделать, только надеяться и ждать. Как же медленно текло время, как неторопливо! Казалось, сердце стучит в сто раз быстрее, чем отсчитываются секунды. Хоть вой!

Потом дверь в столовую открылась, и оттуда повалил белый густой дым. Яу хотела отползти, но куда? Дым распространился, казалось, мгновенно и волей-неволей попал в нос. Что это было, неясно, но Яу тут же потерялась в пространстве. Словно мгновенно онемела, ослепла и заснула. А проснулась в другой комнате. Она встрепенулась, как взъерошенная птичка и застыла, не в силах скрыть изумления. Это был капитанский офис. За узким столом вдоль стены сидело двое чужаков в скафандрах без шлемов. А перед ними на стуле со связанными за спинкой руками – Дементий. Его лицо было разбито, губы кровили. Но, кажется, всё же корчились в ухмылке.

Яу сидела, вернее, полулежала в кресле неподалёку. Ещё в комнате находилось несколько человек с оружием, охрана, или что-то подобное.

– Вот, по документам его сестра.

Яу облизала губы, которые, словно коркой, ссохлись.

– Эта тебе кто, сестра? – обыденно спросил один из мужчин без шлема, лысый, с красным лицом.

– Эта? – Дементий едва глянул на неё и повернулся к ним: – Какая сестра… Подружка моя, любовница. На кой мне сестру с собой таскать?

– Эй, подружка. Ты знаешь этого типа?

Они указывали на Дементия. Отрицать было бесполезно, да и зачем? Яу неуверенно кивнула.

– Это правда, что он говорит?

Она забегала глазами по комнате, перескакивая с лица на лицо, пока не остановилась на Дементии. Тот восседал на стуле с высокомерным видом, неизвестно, как ему удавалось, учитывая всю эту ситуацию, и смотрел вперёд.

– Я не знаю… что он сказал.

– Повтори, – приказал Красная морда, так Яу его про себя стала называть. А второго – Дохлая муха, за кустистые брови и бледное лицо.

– Я сказал, что вскоре тут будет моя охрана и всех вас в пыль сотрут, если хоть волос упадёт с моей головы, – лениво и очень уверенно повторил Дементий. – Время идёт, часики тикают, а вы всё ещё здесь. На вашем месте я бы быстро сделал ноги, а на прощание сдул бы с меня все пылинки.

– Хватит, – выплюнул Дохлая муха.

Дементий замолчал.

– Правда? – снова спросили у неё.

Яу быстро сообразила:

– Да. Да, так всё и есть, как он говорит.

Сейчас у Дементия был очень подходящий вид. Такой снисходительный, барский. Любой из компании Лирана, неудавшегося жениха Марии, умел принять такой вид. Яу видела, как это происходит – если подходит неприятный или незнакомый им человек, вместо вполне нормального в общении, вменяемого человека вдруг появляется барин, и всего парой-тройкой фраз навсегда отбивает желание к себе подходить и с собой общаться.

Оказывается, Дементий тоже так умел. Видимо, нахватался от друзей.

Только бы поверили! Напасть и ограбить судно – одно дело, искать на просторах Вселенной тебя будет по большому счёту некому. И совсем другое дело – личная месть за члена какой-нибудь влиятельной семьи. Если пострадает какой-нибудь барчук, его обиженные родственники, скучающие в окружении вседозволенности, с удовольствием откроют охоту на убийц и не пожалеют на это развлечение огромных денег.

Это их шанс уцелеть.

Яу постаралась тоже уверенно улыбнуться, будто иммунитет денег распространяется и на неё.

Мужчины переглянулись, молча обменялись какими-то выводами.

– Их к остальным, – сказал Дохлая муха. – Сгружайте топливо и воду. Будем вычищать до дна.

Охрана тычками и пинками препроводила Яу и Дементия к команде, грубо запихнула в столовую и снова заперла дверь. Раздался звук сварки – кто-то заваривал дверь с той стороны. Другого выхода из столовой не было, как и скафандров на экстренный случай. Даже технические отсеки отсюда никуда не вели.

Яу почувствовала озноб. Пираты, конечно, их не тронули, уже плюс, да только не поверили. Вместо того чтобы поспешить убраться, пока целы, пираты выкачают всё – воду, топливо, воздух… И «Разводила» никогда не дождётся помощи.

Вся команда была вялая, сонная, как и Яу. Видимо, дым содержал какое-то седативное средство.

Дементий со вздохом опустился в тёмный угол недалеко от двери. Яу сползла рядом, опустила голову и всхлипнула.

– Ты чего? – шёпотом спросил он, откидывая голову и задумчиво рассматривая потолок.

– Они не поверили…

– Да, – жёстко сказал он. – Зато не убили.

– Они хотели тебя убить?

Яу так крепко схватила его за руку, что Дементий поморщился.

– Да, хотели. Эти два дурачка, с которыми я был, вздумали сопротивляться. Боевиков пересмотрели… Ну их скрутили, одного подстрелили и меня заодно собирались. Они же хлюпики, их не испугались, а меня сразу серьёзно восприняли. Пришлось действовать экстренно, ну… и так вышло.

Яу быстро посмотрела ему на грудь и на живот, убедилась, что ни крови, ни сквозных ранений – дыр, сквозь которых видно стену, на нём нет. Конечно, нападавшие его как угрозу восприняли, потому что он крепкий, плотный, видно, что силы не занимать. Такой даст в ухо и простишься с жизнью.

Ему угрожала смерть! Ужас какой!

– Ты правильно сделал, молодец, я бы не сообразила.

Она всхлипнула, снова сжимая губы. Это было жутко, понять, что он мог погибнуть. Да и она сама, каждый из команды… а кто-то вполне вероятно погиб. Вот так ходили, смеялись, болтали, работали… и их не стало.

– Ну тихо, не плачь.

Дементий притянул Яу к себе, она вцепилась в него клещами и замерла, прижав голову к его груди.

Было по-прежнему страшно, но уже не так отчаянно. Они сидели в тишине и темноте, прислушиваясь к тому, что происходит на корабле. Пираты вынесли всё, кажется, даже в каютах шерудили. Потом последняя встряска… и тишина. Пять минут, десять, полчаса. Всё.

Пираты улетели, но что дальше? Яу поёжилась и только тогда почувствовала, что стало холоднее. Это могло означать только одно. Как технический, пусть и в другой области, специалист, она понимала, к чему всё идёт. Лишённый всего необходимого корабль замрёт и замёрзнет. Даже если кислорода хватит надолго, то тепла – нет. Сколько продержится без топлива система обогрева?

Капитан что-то приказал своим помощникам и по столовой разбрелись люди, пытаясь найти что-нибудь полезное. Потом неподалёку кто-то закричал, у одной из женщин началась паника. Она рыдала в голос, металась из стороны в сторону, пока её не удержали и не привязали к стулу. И там она продолжала выть и биться в судорогах. Пришлось перетащить женщину в угол, чтобы зря не пугала остальных.

Яу спряталась от этого зрелища в руках Дементия, уткнувшись носом ему в шею. Когда женщина замолчала, Яу зашептала:

– Прости меня, прости, пожалуйста, это я виновата. Это за мной ты пошёл, и теперь мы умрём. Если бы я только знала! Ни за что бы тебя не взяла с собой, ни за что! Да, ты так много сделал, без тебя я, наверное, далеко бы не ушла, но всё равно, лучше так, чем сейчас ты в опасности. Из-за меня!

Всхлипы сами собой превратились в тихие рыдания.

– Ну хватит, мяу… то есть Яу. Хватит. – Дементий обхватил её голову рукой и наклонился: – Этого не мог знать никто. Не нужно ныть.

– Прости меня…

Он вздохнул и прижался губами к её лбу.

– Хватит.

Яу, конечно, замерла.

Его губы скользили по её лицу, легко, еле ощутимо прикасались ко лбу, носу и щекам. Лёгкие, мимолётные, как крылья бабочки. Волшебное, сказочное ощущение, словно она провалилась в розовый сон, где ничего страшного никогда не бывает.

Потом его губы легко прикоснулись к её губам, согрели своим дыханием.

– А я говорила, никакая она не сестра!

Яу повернулась на резкий голос – её соседки по каюте стояли рядом, смотря сверху вниз. Так, словно самая большая проблема в настоящий момент – не крушение корабля, а чей-то невинный обман насчёт семейных уз.

– Заняться нечем? – с угрозой спросил Дементий, не отпуская Яу.

Соседки фыркнули и отошли.

Тут командир созвал общий сбор. Все скучковались посреди столовой, стараясь встать друг к дружке поближе, потому что холод усиливался.

– Наша задача – выбраться из столовой и приготовиться к эвакуации. Панику отложить! – рявкнул он раньше, чем посыпались вопросы. – Мы знали об опасности встречи с пиратами в данном секторе, и у нас стоит автоматическое оповещение, которое отправляется, если не отменить, каждые пятнадцать минут. Значит, оповещение отправлено и за нами уже летят. Другой вопрос, кто и когда будут здесь. Может получиться, что времени на эвакуацию будет крайне мало. Мы должны быть готовы. Есть идеи, как выйти из столовой? Пять минут на подумать, потом будем слушать мнения и выбирать план действий. Время пошло.

Все загомонили, будто уже пора озвучивать предложения и нужно сделать это как можно быстрей и как можно громче.

Яу тоже лихорадочно принялась прикидывать, есть ли возможность пройти сквозь заваренные двери. Даже не сразу заметила, как Дементий встал рядом и обнял её за плечи, совсем по-свойски.

Пять минут пролетели быстро. Желающих говорить было много, а вот с предложениями дела обстояли гораздо хуже. Инструментов нет, не вилками же дверь ковырять, значит, через вход не выйдешь.

– Надо просто взять и выбить стенную панель, – вдруг сказал Дементий.

Его слушать не стали, снова спрашивали друг друга и перебирали варианты: входная дверь, нет, недоступна; вентиляция, нет, слишком узкая, разве что кошка пролезет; водопровод и канализация, нет, уже, тоже узкие трубы. Подъёмник для продуктов? На секунду все замерли, но нет, он вёл в склад двумя палубами ниже, и эти палубы, скорее всего, были вскрыты, пираты вряд ли бы стали церемониться, вскрыли снаружи, как консервную банку, чтобы удобнее груз забирать, так и бросили. Значит, запусти команда подъёмник, в лучшем случае он просто не послушает команды и заблокируется, в худшем – создаст дыру в пока герметичной столовой, через которую вытянет воздух. Тогда помощь ждать станет некому.

– Да выбейте просто стенную панель! Они же тонкие, в коридор ведут, не наружу, – повторил Дементий.

Яу тоже припомнила, что иногда внутренние перегородки кораблей местами делали очень тонкими. При строительстве стены между столовой и коридором вполне могли сэкономить на панелях, тут, в сердцевине корабля, вероятность пробоя гораздо ниже, чем у помещений неподалёку от обшивки.

Капитан, наконец, прислушался.

– Хорошо, всё равно других вариантов нет. Ищите самую тонкую панель.

Команда разбрелась вдоль столовой, простукивая стены. Довольно быстро нашли нужный участок – он выходил в небольшой коридорчик у командного пункта, его посчитали безопасным и не стали дополнительно укреплять.

Найти-то нашли, а вот выбить панель оказалось совсем непросто. В конце концов приспособили кофейные автоматы, по двое брали за боковые ручки, размахивались ими, как тараном, и долбили в стену. Грохот стоял такой, что голова раскалывалась. Яу надеялась, что раскалывается именно поэтому, а не оттого, что кислород заканчивается.

Сломали три аппарата из пяти, но панель в результате всё же выбили. Дальше было проще – первая партия скафандров лежала в командном пункте, часть команды облачилась в них и отправилась на другие ярусы за скафандрами для остальных. Также принесли запас воздуха в баллонах, слишком мелких, чтобы пираты на них позарились. Сумели надеть защитные костюмы даже на раненых.

И стали ждать. Больше ничего нельзя было сделать. Не было топлива запустить двигатели, не было даже чтобы включить обогрев. Бортовой помощник работал, но, кроме нулевых показателей на все жидкости, ничего показать не мог – командную панель пираты расстреляли.

Вот и пришлось сидеть в холоде, считать секунды, минуты и часы, и надеяться, что, в крайнем случае, хотя бы быстро умрёшь.

Наверное, это был самый страшный день в жизни Яу. Ко всему прочему в скафандре нельзя было прижаться к Дементию, вернее, можно, конечно, однако сквозь защитную ткань нипочём не почувствуешь живое человеческое тепло, необходимое для поддержки духа. В скафандре можно разве что подержать его за руку. А ведь это совсем не то же самое, когда по твоему лицу порхают его губы.

Но они дождались. Усталые, измученные, испуганные, но живые.

На помощь им пришли два сторожевых катера с военными. Яу готова была прыгать от радости, когда в командном пункте, где ждала команда, раздались их позывные. А вот Дементий повёл себя весьма странно, впрочем, как всегда. Он внимательно посмотрел на Яу, которая не в силах была сдержать радость, и сказал:

– Что-то долго копались.

А Яу подумала тогда – ну что поделать? Вот такой вот он человек.

Членов команды перевели в катера, разместили в каютах с подвесными койками, тесно, зато безопасно, и повезли в ближайший космический порт. Как оказалось, там размещался второй по величине пересадочный терминал, и вначале «Разводила» должен был стартовать именно отсюда, только из-за дорогостоящего ремонта его отправили вначале на «Хлеборезку», где заодно он добрал персонал. Вот так извилисты тропинки судьбы.

Напившись успокоительного, Яу всю дорогу спала. И ей снился Дементий.

По прилёту на станции собралась огромная толпа, куча зевак и ещё больше журналистов, желающих узнать, как всё было. Как проходил захват? Что говорили пираты, как выглядели, не украли ли женщин? В какой одежде ходили, были ли среди них красавчики? Говорили ли они что-нибудь интересное, может, про какое-то своё особое видение мира?

Яу просто замутило от этого неприкрыто циничного любопытства. Она обрадовалась, когда большую часть команды загрузили в автобус с затемнёнными стёклами и увезли в больницу, где все они прошли обследование и остались на реабилитацию до утра. Правда, мужчин и женщин разъединили и беспокойство о том, как там Дементий слегка мешало наслаждаться спасением. Но ведь это ненадолго? Яу улыбалась, представляя, как они встретятся, как улыбнутся друг другу, как вместе, плечом к плечу, отправятся в дальнейшее путешествие по необъятным просторам космоса.

Каждому члену команды была обещана выплата страховки, не то чтобы огромные деньги, но достаточные, чтобы позволить выбрать подходящий их запросам корабль, а брать первую попавшуюся вакансию, только бы платили.

Утром Яу прошла последнюю диагностику и сразу встретилась с представителем страховщиков, который перевёл ей на чип-карту деньги и выдал для пользования небольшой планшет. До Липучки функциям данного планшета было далеко, однако удобства он всяко-разно прибавлял.

И вот она – свобода! Яу натянула стандартный костюм местного космопорта и отправилась на выход. Уточнила у стойки администрации – мужчины ещё не выходили, их осмотр начался после того, как закончили с женской частью команды. Значит, Дементия ещё не отпустили.

Яу оставила у администратора для него сообщение и вышла на улицу. Больницу окружали хитросплетения тропинок и фиолетового густого кустарника высотой ей по плечо. Через пару-тройку поворотов она нашла лавочку, уселась на неё и стала ждать. А чтобы не скучать и не терять времени даром, сразу подключилась к местному бюро по поиску работы. Вариантов было множество, даже глаза разбегались! Столько подходящих вакансий, одна другой краше! Неужели им наконец-то свезло?

Хотелось немедленно подать заявку. Но нет, нужно было спросить Дементия, они же команда!

Яу вся извелась, время перевалило за полдень, а он всё не шёл. Пришлось вернуться в больницу, там сказали, что, видимо, выпустят мужскую часть команды только к вечеру, уж слишком много времени уходит на формальности.

Так и оказалось. Яу побродила по главному городу станции, пообедала, потом ещё посмотрела фильм на открытой площадке, потом снова посидела в кафе… и только потом ей пришло оповещение, что мужскую часть команды начали отпускать. Ко времени, когда она вернулась к больнице, на улице уже стемнело.

Как же она соскучилась! Яу отчего-то боялась себе в этом признаться, но и не могла делать вид, будто не скучает. В те часы, которые они провели рядом, ожидая спасения, что-то изменилось, между ними что-то сложилось, зародились новые, тёплые чувства. А может, и, даже скорее всего, не зародились, а, наконец, всплыли на поверхность.

Те его поцелуи нельзя трактовать ничем, кроме симпатии. Кроме желания быть рядом хотя бы в последние часы жизни. Так ведь?

Ей безумно хотелось увидеть Дементия и убедиться, что он в порядке. И конечно, убедиться, что между ними есть нечто волшебное и это нечто никуда не исчезнет.

И вот дождалась! Дементий вышел из больницы, увидел Яу и махнул рукой. Она тут же подлетела, с трудом сдержала желание погладить ткань его костюма – такого же тёмно-зелёного местного комбинезона, который подходил ему куда больше, чем ей. Дементий словно не ощущал, в чём одет, в любой одежде был одинаково уверен и спокоен. По правде говоря, Яу прежде не видела молодых людей, которые носили рабочие комбинезоны так, будто они от кутюр.

Дементий встал на месте, сунув руки в карманы. Яу с дрожью в голосе произнесла:

– Ты в порядке?

– Да, в полном. А ты?

– И я.

– Хорошо.

Он уставился на неё с таким интересом, будто чего-то ждал, и этот пристальный взгляд Яу смутил.

– Ну, пошли? – спросила она невпопад, отводя глаза.

– Куда?

– А ты же не знаешь! – Яу воодушевлённо достала и показала ему планшет с вакансиями. – Я тут нашла кучу мест, где платят просто отменно! А условия, о таких можно только мечтать! Отдельные каюты! Ты представляешь? Бассейн! Личные виртуальные капсулы! И таких вакансий не одна, а десятки! Мы сможем выбирать, ну просто копаться, как свиньи в апельсинах. Я не стала подавать запрос без тебя, чтобы потом некоторым не было причин жаловаться. Посмотри! Тебе понравится!

Он вдруг нахмурился.

– То есть ты опять?

Яу сбилась.

– Опять что?

– Ты собираешь продолжать весь этот фарс?

– Фарс?

Казалось, в горле что-то застряло.

– Фарс, именно так я и сказал. Побег этот из дому, таскание по кораблям в космосе. Опять?

Так вот что для него всё произошедшее? Фарс? Забава?

Яу невольно отступила на шаг, опустила голову, но упрямо заявила:

– Я тебя с собой не звала.

Как будто это имело значение сейчас, когда сердце упрямо хотело, чтобы он был рядом, и остальное неважно.

Он недовольно вздохнул.

– В общем, ты как хочешь, а я домой, на Землю. У меня там дела, да и… надоело.

Яу спохватилась через несколько секунд молчания и сдавлено ответила:

– Да, конечно.

Это не должно было так ранить. Она же изначально собиралась бежать одна, быть одна, справляться одна! Это же просто случайность, нелепое стечение обстоятельств, что они были вместе, что вместе столько прошли, столько пережили!

Но если Дементий хочет вернуться домой, это его право. Даже обижаться на него не за что, он столько сделал для Яу, он заслуживает искреннюю благодарность.

– Ты, конечно… – Она еле справилась со слезами, но заговорила уже без слёз. – Я очень благодарна тебе. За всё. Не представляю, как бы я без тебя выкрутилась. Ты с самого начала мне помогал, и я никогда этого не забуду.

И снова молчание. И снова он будто ждёт. Потом закатывает глаза.

– Ладно, не за что. А ты что будешь делать дальше?

Вначале просто дышать, просто идти, просто не впасть в отчаяние!

Но вслух Яу сказала:

– Как и планировала, я найду работу и полечу дальше.

– И?

– И что?

– Ну какая у тебя конечная цель?

– У меня? Никакой. Буду жить, вот моя цель.

Ответ ему явно не понравился, он недовольно повёл плечами, будто таким образом спорил с услышанным и сказал:

– Ну ладно, твоё дело. Я взял билет на корабль до Земли, отлёт через несколько часов. Проводить, может, тебя?

– Да, спасибо.

Яу даже голоса своего не услышала. Удар за ударом! Он не просто решил вернуться на Землю, он уже взял билет. Она не подписывалась на работу, потому что считала необходимым прежде спросить его, а он… То есть… мог бы и спросить вначале, верно? Неужели настолько был уверен, что обратно она не полетит? Или… или ему просто было неважно?

И всё же Дементий ей ничего не должен.

Они неторопливо брели по улице, наступая на пятна света от фонарей и служа полотном отблескам ярких вывесок. Близко, рука об руку, и одновременно непреодолимо далеко.

Яу не представляла, как заставить себя уйти.

– Тебе куда?

– Туда.

Она неопределённо указала куда-то прямо и влево, но он, кажется, не понял, что Яу сама не знала, куда направляется. В настоящий момент это было неважно, главное – просто шагать с ним рядом, до тех пор, пока он не пойдёт своей дорогой, а ей не придётся пойти своей.

Вот они свернули в какой-то узкий и совершенно пустынный переулок. Здесь были сплошные стены, с одной улицы лился голубой неоновый свет, а с другой – жёлтый и розовый. В центре переулка царил серый полумрак. Где-то там они и остановились.

Дементий взглянул на часы, замигавшие на запястье, и сказал:

– Думаю, мне пора в гостиницу.

Она подняла глаза, словно в последний раз смотря на его лицо и запоминая его всего, вплоть до мельчайших деталей.

Счастье приходит так внезапно, и так же резко исчезает… как жаль, что не всегда можно заранее его узнать и успеть насладиться каждой секундой. Конечно, останется память, и это хорошо, но память всё же не так прекрасна, как настоящий живой взгляд.

– Прощай, – сказала Яу. И с трудом отступила на шаг.

– Ну всё!

Яу вновь отступила, потупилась. Хотелось что-то сказать, нужно было что-то сказать, самое важное, но слов не находилось. Да и что? Попросить его остаться, быть рядом? Признаться, что самой слишком сложно? И не только. Что самой, без него, просто не хочется?

Нет, к чему. Хотел бы – сам предложил, сам бы остался.

И вот Яу в последний раз кивнула, окончательно поставив точку, отвернулась и, закинув на плечо рюкзак, быстро пошла прочь. Шаг за шагом, стук сердца словно подгонял, не давал остановиться и зарыдать.

– Эй, подожди!

Она затормозила, обернулась, распахнув глаза, потому что не сразу поверила, что он позвал. Может?..

Только Дементий почему-то не бросается следом, а расслабленно покачивается с носка на пятку и смотрит куда-то вверх.

– Я правда, не знаю, когда ты остановишься. Всё, я сдаюсь. Игра на высшем уровне, просто не подкопаться! Всё, хватит. Когда ты уже признаешься?

Яу как заворожённая пошла к нему. Он ухмыльнулся, покачал головой.

– Ты правда гениально всё продумала, даже не ожидал. Попала с этим своим побегом в самое яблочко! Прямо в моём вкусе. Такое головокружительное представление мне устроила, ни на секунды не выпала из роли. Да я просто в восторге! Ни разу не пыталась соблазнить, ну, по крайней мере, открыто. И вот кульминация – я поставил точку и всё жду, жду, когда же ты остановишься и признаешься, что это всё спектакль, из-за меня, а ты продолжаешь. Дальше ты уйдёшь, и придётся за тобой бежать, верно? Давай пропустим эту часть.

Яу как шла, так и остановилась. Этот взгляд… покровительственный, вальяжный, будто и не с ним она путешествовала столько времени, столько всего пережила!

– Я впечатлён, – повторил он. – Давай уже перейдём к той части, когда ты счастлива быть рядом, смотришь так, будто без меня умрёшь, ну, как только что смотрела… Короче, переходим к интиму. Я вёл себя словно монах все эти дни, и заслужил немного ласки. Если это пройдёт так же феерично, как всё остальное, я тебя оставлю. Как минимум на год, с полным содержанием. Всё, что захочешь. Только хватит этой пурги с побегом и самостоятельностью, всё уже закончилось, видишь? Дальше некуда идти, притворяться и напрашиваться с тобой, продолжать бегать нищим, искать работу, корпеть неделями в тесной банке, болтаясь в космосе, я не хочу. Да ещё после последних событий, когда меня по-настоящему чуть не пристрелили. Нет уж. Я хочу в отель, смыть грязь, сделать массаж и познакомиться наконец-то с тобой поближе.

Яу почти перекосило. Как будто реальность сдвинулась и обнажила за своей прекрасной изнанкой отвратительный хаос. Как будто за тонкой пеленой воздуха кипит лава, и там же разрушительный мороз. Какой-то бред. Он говорил какой-то бред и каждым своим словом разрушал весь свет, хранившийся в её душе. Это следовало немедленно прекратить, иначе затянет, как болото. Иначе в памяти ничего не останется.

Быстро, надо действовать быстро.

– Хорошо! – ответила она и стремительно кивнула.

В его глазах отразилась и радость, и разочарование одновременно. Он поморщился, как от внезапной боли, тряхнул головой, выпрямился.

Яу на миг оглянулась, рыская глазами. Там, впереди, стояли жёлтые автоматы с местной едой.

– Я только возьму кое-что из автомата.

– Зачем? В отеле я закажу тебе любых местных деликатесов и качество их будет на порядок выше. Даже натуральной ашановой еды могу выписать, хоть попробуешь.

– Сейчас. Всего минутку, ладно? Это особое место, я сейчас. – Яу отступала, а убедившись, что он пожал плечами и сдался, закатив глаза, типа – хочешь дурить, продолжай, – она развернулась и быстрым шагом пошла к автоматам. Оттуда обернулась – Дементий уже что-то листал в своём гаджете. Обыденный, простой: фея без волшебных крыльев, старая ёлка без новогодней мишуры, гадкий утёнок, который так и не вырос в прекрасного лебедя.

Тогда Яу легко зашла за автомат, завернула за угол и побежала. Лучше уйти по-английски, тихо, пусть даже обманом, чем помнить его таким.

Спрятаться в каком-то баре и найти вакансию было делом плёвым. Назвавшись именем и фамилией сестры, а именно Нинель Бослонцева (ей наверняка было бы не жалко одолжить для подобной авантюры своё имя), Яу нашла срочный запрос и уже под утро поднялась на корабль, каждую секунду в космопорту оглядываясь и дёргаясь. Отчего, сама не понимала, ведь рейсовый на Землю отправился ещё несколько часов назад.

Даже работодатель, который её нанял, при встрече хмуро поинтересовался, не наркоманка ли она. Пришлось ссылаться на стресс после последнего полёта (вы ведь наверняка слышали про этот ужас с пиратами? Да, да, я там была и, сами понимаете, ещё толком не пришла в себя) и соглашаться на экспресс-тест.

Началась другая жизнь.

⁂

Космические перелёты оказались скучными и однообразными до зубовного скрежета. По прошествии нескольких месяцев Яу работала на лайнере, который возил к звёздам туристов. Огромный, прекрасный корабль, вместивший в себя всевозможные развлечения, которые только способен придумать человеческий разум. Почти город с развлечениями, от которых глаза разбегались. Идеальный отдых.

Конечно, если ты не персонал.

На туристическом лайнере царили строжайшие порядки, персонал практически не имел свободного времени, каюты трёхместные, питание скудное. На прекрасные космические дали глазеть было некогда. Тем более не разрешалось пользоваться развлечениями – персонал не мог пойти в бассейн, на водные горки или воздушные ямы. Нет, отдых только в маленьких виртуальных кинотеатрах на нижних палубах и в таких же тесных и скучных барах, где, кроме выпивки, заняться было решительно нечем.

Яу, которая пребывала в депрессивной прострации, отсутствие удобств и развлечений не очень-то волновало. Она умудрилась подружиться с одной из девчонок, видимо, благодаря тому, что та постоянно молчала, слова не вытянешь. Так они и проводили время вместе – садились в баре, взяв по коктейлю и молчали, каждая сама в себе. Яу ничего не хотелось, только работать. Месяц, два, три… А потом оказалось, что она работает без отдыха и практически без выходных уже полгода. Однажды врач по наблюдению за персоналом лайнера, проводивший плановое обследование, проверил данные, выданные анализатором, и покачал головой.

– Боюсь, вам нужен отдых. Длительный. Я отмечу в вашей трудовой карте, что без отдыха вас брать в следующий рейс нельзя, иначе любая комиссия вкатит нам огромный штраф. Да и для вашего здоровья, юная леди, это не есть хорошо.

– Значит, мне придётся остаться на станции?

– Именно. Неужели вы против отдыха?

– Да нет, – Яу пожала плечами и жалко улыбнулась. – Могу и отдохнуть.

– Тогда на следующей станции вам придётся остаться.

Что Яу и сделала. По сути, туристический лайнер оказался не тем приятным местом, о котором станешь жалеть. Нет, туристам там нравилось, но вот персоналу… Поэтому, как только лайнер сделал остановку на небольшой станции, которая занималась только пересадками и больше ничем, она тут же уволилась и купила билет до шумной Майорки. Целая планета для уставших, и физически, и морально. Там, по слухам, можно было затеряться в толпе и бездельничать, жить, собирая фрукты, которые буквально падают с дерева на голову, или жевать съедобные стебли, которые растут под ногами. Можно построить шалаш из листьев на берегу озера – вся Майорка была покрыта озёрами разной величины, в общем, место, где лелеешь свою лень и обо всём забываешь.

И вот по дороге в это самое загадочное и интересное место по кораблям разлетелась новость. Пираты. Какая-то группа снова совершила разбойное нападение на корабль, и закончилось всё далеко не так радужно, как в случае с Яу. Из команды числом пятнадцать человек выжило только шестеро, причём одни мужчины. По неизвестной пока причине погибло семь девушек и женщин разных возрастов.

Яу не отлипала от новостей, каждое слово пропуская через себя. Она знала, как это, встретиться с пиратами, знала, чем это может закончиться, знала куда лучше всех окружающих.

После того случая она больше ни разу не выбирала рейсы, которые проходили близко к границам безопасного космоса.

Конечно, через несколько дней новости поутихли. Судьбу погибших женщин замяли, причину их смерти так и не озвучили.

И вот Яу оказалась на Майорке – в месте, где царила сказочная красота, а также жуткая жара, влажность и вонь несметного количества цветов, которые росли где только возможно. Стоило в бетоне или пластике появиться щели, как вскоре оттуда лез цветочек. Наверное, если заснуть и проспать сутки на здешней земле, то, продрав глаза, придётся продираться сквозь покрывающие тебя заросли.

Вполне вероятно, по отдельности местные цветы пахли приятно, и даже изыскано, однако в таком плотном облаке аромат смешивался и превращался в удушающий аэрозоль, который будто бы без конца распыляли тебе в лицо.

Буквально через полчаса после прибытия Яу как-то расхотелось жить в подобных условиях. Наверное, тут можно существовать только в виде пляжного тюленя – ещё бы было иначе при таком климате.

Хорошо хоть гостиницы были оборудованы кондиционерами и воздушными фильтрами. Яу отдохнула, переоделась в летний сарафан, совсем такой же, в каком ходила дома. Погрустила, вспоминая те дни и утирая непрошеные слёзы.

И пошла куда-нибудь перекусить, потому что иначе грозилась затопить номер потоками слёз.

Как раз было время новостей. По всем станциям существовал такой промежуток времени, когда можно было включить телевидение и увидеть самые важные новости Вселенной. Ну, или самые громкие сенсации, если с новостями было негусто и оставалось эфирное время.

Яу заказала омлет, салат и чай, села за стойку, потому что над ней висела целая вереница старых, но работающих вентиляторов, и от нечего делать тоже стала смотреть на ближайший экран.

В сельхозсекторе подорожала вода, потому что сломалась какая-то глобальная водная установка, на починку направлена целая туча кораблей, владельцам планет в секторе это влетит в о-го-го какие деньги, правительство обещало помочь взамен на рабочие места для переселенцев.

Короткая военная стычка между двумя группировками, которые никак не могли поделить планету Фикс, закончилась перемирием. Дипломаты надеялись, что перемирие перетечёт в мир, а не в очередные разборки, совершенно бессмысленные – ни одна из двух группировок не могла существовать комфортно вне своей планеты.

Ну и всё в таком духе. На Земле праздник Нового года… Показали пушистые ели, украшенные светящимися цветными гирляндами и снеговика. Вот это уже трогало… так, что одиночество в гостиничном номере показалось ещё более ужасным. А дома, как они отмечали праздники дома!

Аппетит пропал, но Яу не привыкла выбрасывать еду, ведь кто-то старался, выращивал её и готовил. Осталось доесть немного салата, а потом она пойдёт обратно в номер, будет валяться на огромной кровати, слушать какую-нибудь грустную музыку и вздыхать. Хоть до утра.

Новости закончились и запустился информационный блок. Разыскивали двух террористов – их лица крупным планом появились на экране, каждые несколько секунд у них менялась причёска, борода, усы, очки – для примера, чтобы люди могли понять, как те выглядят в любом обличии.

За них полагалась награда – по двести пятьдесят тысяч рублей. Огромные деньги. Если они не болтаются посреди космоса вдвоём, то скоро так или иначе их найдут и сдадут властям.

Потом блок рекламы, Яу уже собралась вставать, когда на экране появился смазливый молодой человек, который стоял на фоне алых и белых кубов, и закричал:

– Итак, сегодня в нашей передаче материал с пометкой «Шок». Эксклюзив и сенсация! Объявляется большой частный поиск. Сын человека, которого все мы знаем как владельца корпорации Трёх планет, ищет девушку. Да-да, вы не ослышались, наследник корпорации Люстела ищет девушку, которая пропала более полугода назад. Настоящее имя загадочной незнакомки – Яу Тенявцева, однако наверняка она скрывается под другим. Девушке может угрожать опасность. За установление местонахождения назначена огромная сумма – миллион рублей.

В студии раздался невероятный гомон и свист, который спустя пару секунд, как по мановению руки, стих.

– Да, вы не ослышались. Миллион! Любой, кто укажет точное её местонахождение, получит эти деньги. Запоминайте.

У Яу медленно отвалилась челюсть. На экране теперь была она сама. Без шляпки, с распущенными кудряшками, смеющаяся и загорелая. 3D-изображение кружилось, останавливаясь то в фас, то в профиль – каждая черта лица как на ладони.

Как давно это было…

– Итак, контакты для связи в сети на любой нашей странице. Там же можно найти портрет прекрасной и таинственной незнакомки. А теперь оглянитесь – возможно, ваш миллион совсем рядом, только руку протяни!

Ведущий широко улыбнулся, подмигнул телезрителям и исчез. Снова началась реклама.

Яу как заворожённая послушалась приказа и огляделась. На неё смотрело множество лиц. Десятки глаз скользили по другим людям и останавливались на ней, ведь сегодня Яу была без головного убора, а кудряшки, хоть и подстриженные до ушей, так же, как в ролике, отказывались лежать смирно.

Потом большинство этих взглядов, видимо, совместило только что увиденное и её саму.

– Девушка! – Первым крикнул какой-то полный мужчина, протягивая к ней руку. – Это ведь вы?

С другой стороны кафе к ней бросился другой человек, почти старик. Уже подбиралась женщина, за которой тоже виднелись люди. Все они говорили и кричали, и взволновано переговаривались, и любому стало понятно, что миллион рублей действительно найден и теперь вопрос только в том, кому он достанется.

Яу казалось, они сейчас схватят её и разорвут на кусочки. Буквально. Она даже попыталась сжаться в комок.

Но тут над потолком мигнула красная лампа, взвизгнула сирена и биот-охранник сказал:

– Запрещается прикасаться к посетителям руками. Если я зафиксирую данный факт, будет вызвана полиция. Нарушители будут доставлены в участок для выяснения всех обстоятельств.

Люди столпились вокруг, но трогать Яу не посмели. Действительно, трогать её никто не имел права, ведь она не преступница, наоборот.

Она еле заметно выдохнула, почти с облегчением, но рано – теперь все достали телефоны и планшеты и стали её снимать. Нужно уходить.

Яу встала – люди отшатнулись. Здесь, в баре, её запрещено трогать, но никто не может запретить её снимать, к ней подходить, разговаривать, глазеть, а вот стоит спрятаться в номере, как незнакомцам ничего не останется, только караулить за дверью, внутрь они смогут попасть только по её прямому согласию.

Она прикрыла голову руками и почти бросилась в толпу, продираясь сквозь людей, и сумела проделать это так неожиданно, что толпа не сразу сориентировалась. Яу удалось вырваться вперёд, и она понеслась на улицу, а после – к гостинице. Люди с телефонами и планшетами наперевес побежали следом, толкаясь, прохожие застывали, не понимая, что происходит и тоже тормозили всю эту процессию, в общем, Яу успела добежать до номера и закрыться изнутри.

Буквально через минуту в коридоре раздался гул. Окна пришлось наглухо закрыть жалюзи, потому что в каждую щель могли заглянуть репортёры. К двери она на всякий случай пододвинула кресло. Чтобы не замечать шум, включила музыкальный канал.

Яу почувствовала себя в осаде. Она забралась с ногами на диванчик, забилась в угол, выключила свет, обняла подушку, положила на неё голову и задумалась.

Вот, значит, как.

В первые мгновения ролика она подумала, что её ищет кое-кто другой, но откуда тогда к поискам приплёлся владелец какой-то корпорации?

А потом-то она поняла. Тот его монолог перед расставанием… глупо было отрицать, делать вид, будто Яу совсем уж круглая дура и не способна сделать из его слов вывод. Способна. Ещё тогда она всё поняла. Просто работяга, без образования, в компании сына министра? Только непуганые наивные девицы вроде дочерей господ Тенявцевых могли поверить в такую ересь.

Она не хотела принять очевидное, но какой был выход? Пришлось понять. И каждый день в течение этого полугода Яу повторяла себе, что голодный сытому не товарищ. Что не объединить огонь и воду. Что между ними никогда и ничего не могло быть.

Наследник корпорации Трёх планет. Добыча полезных ископаемых, в том числе эксклюзивного минерала, восстанавливающего структуру человеческого тела. Буквально продлевающего молодость.

Бегал с ней по космосу…

Понятно теперь, как всего за несколько минут им организовали трудоустройство в космопорту на Земле. Понятно также, что он считал Яу интриганкой, которая хочет окрутить его, заинтересовать, может, влюбить и присосаться к его деньгам.

От обиды, что каждый раз, когда Дементий смотрел на неё, он думал именно об этом, у Яу теперь каждый раз, стоило вспомнить, стояли слёзы на глазах. Сложились кусочки мозаики, все его намёки и комментарии обрели смысл. Уже не выйдет списать их на его странности. Нет, он не странный, он весьма продуманный молодой человек, играющий в свою жестокую игру.

Собственно, поэтому она и не вспоминала, ну, насколько могла. Но теперь порядок вещей нарушен. За миллион рублей она никуда не уйдёт, её попусту не выпустят из космопорта, и ни один капитан с ней не свяжется.

Надо было подумать, но не сейчас. Мысли ворочались слишком медленно, голова гудела. Шок, это действительно был шок.

Яу выпила пару таблеток успокоительного и заснула.

⁂

Планшет пришлось отключить через час.

Сообщения сыпались так плотно, что экран не успевал гаснуть. Даже отключив звуковое оповещение, Яу не выдержала этой пытки и отключила его совсем. Вспомнила свою Липучку, оставленную в ячейке на Земле. Как полжизни отрезала – снимки и видео, памятные мелочи – открытки, сообщения, мелодии – память, накопленная годами. Полжизни прочь, но тогда Яу этого не понимала. Сейчас она не смогла бы её оставить.

Но это всё лирика.

Она спала урывками, а когда просыпалась, сразу вспоминала, где находится. До чего нелепое стечение обстоятельств – ни в чём не виновная девушка вынуждена прятаться в номере, потому что на неё натравили всех желающих заработать лёгкие деньги.

Дальше-то что? Не нужно быть семи пядей во рту, чтобы представить. Из номера выходить не стоит, на работу её в ближайшее время не возьмут, сбежать на рейсовом корабле не позволят. За порогом её будут преследовать, отслеживать каждый шаг, докладывать начавшему поиски, пока кто-нибудь не получит награду. Наверняка уже множество претендентов отправили её данные тому, кто их запросил.

И что дальше? Он приедет? Лично? Ей не верилось.

Если бы не те его последние слова, которые зудели, как чесотка, не давая покоя. Злые, циничные, слова не человека, а зверя. Если бы… то что?

И что дальше?

Яу смутно пыталась представить, но не смогла. Предпочитала сидеть в полумраке, слушать музыку или смотреть фильмы, стараться не замечать шума в коридоре и за окнами, и побольше спать. Ей же нужен отдых, верно? Врач прописал.

Однажды шум в коридоре смолк. Совсем. А после раздался стук.

Яу прикусила палец, думая, что делать. Стук раздался снова. Потом и вовсе в дверь забарабанили. Она на цыпочках подошла и выглянула в глазок. Отшатнулась.

– Открой, – донеслось смутное.

Выхода ведь не было, верно?

Яу открыла дверь и отступила. Дементий быстро зашёл, так же быстро захлопнул за собой дверь, хотя в коридоре больше никого не было, и осмотрелся.

Пристальный изучающий взгляд с обеих сторон – совсем одинаковый, один на двоих. Сегодня он не прикидывался, одет был как все городские мажоры – фирменный пиджачок, белая футболка и модные брюки. Классическая мужская стрижка, тень щетины, придающая элегантности. Сногсшибательный аромат парфюма.

Тут уж не перепутаешь.

– Это ты? – спросила Яу.

– Слава богу, ты цела! Мяу. То есть Яу.

Он вздохнул и замолчал, а после подошёл и крепко обнял её, а потом заглянул в глаза, улыбнулся и поцеловал.

Вот так как-то и вышло, что жила Яу одна, даже ни с кем не общалась толком, и тут вдруг оказалась в объятиях самого великолепного молодого человека. В её понимании. Его немного портила родословная и капитал… но это после.

Яу тоже его обняла, глубоко вдохнула тот самый аромат, о котором безумно скучала, – его запах. В глубине души она была рада, что он тут, что он её нашёл, пусть даже таким сомнительным образом. Она ведь думала, что о ней забыли, и об их совместном глупом приключении забыли, и вообще обо всём. Зачем помнить интриганок с их мудрёными способами познакомиться и понравиться?

Дементий целовал её, и смеялся счастливым смехом, и снова целовал. Яу не могла на него насмотреться.

– Я думала, ты обо мне забыл, – призналась она чуть позже.

– Как я мог забыть девчонку, которую ни разу не поцеловал?

Яу вдруг испугалась.

– Но ведь теперь поцеловал? Значит, уже можешь?

– Если бы всё было так просто, – Дементий обнял её так сильно, что кости захрустели и Яу возмущённо засопела: – Если бы так просто… Жизнь приучила меня к цинизму. Я не верю… не верил в любовь. Нет, меня, конечно, всегда любили, но ведь как не любить наследника Трёх планет? Я так привык… я не поверил, что ты настоящая. Разве такие бывают? Я не верил… Как я был слеп!

– Я не знала, кто ты, – вдруг смутившись, прошептала Яу. – Я на самом деле просто должна была сбежать из дому.

– Давай сядем.

Они устроились на диванчике, Дементий взял её руки в свои.

– Я думала, ты не искал меня, потому что я тебе не нужна.

– А я был уверен, что твой побег часть игры и что ты вот-вот снова попадёшься мне на глаза. Даже не сомневался! По возвращению на Землю ходил, такой весь высокомерный и самоуверенный, и по сторонам поглядывал. Всё ждал, когда и как ты появишься, чтобы снова меня впечатлить. Какую такую новую историю выдумаешь, как оправдаешь своё появление? А тебя всё не было и не было. Через два месяца я решил, что с меня хватит, что я не стану тратить время и ждать какую-то аферистку!

Яу сглотнула. Слушать его было и приятно, и страшно.

– Я даже представить не могла, что ты… – Она сглотнула. – Мы с сёстрами были уверены, что ты друг Лирана, сына влиятельного министра, и что сам по себе ты бедствуешь. Я даже… – Она покачала головой.

– Да, я после узнал, что ты на меня не охотилась. Что всё на самом деле.

– Как?

– Когда прошло четыре месяца, а ты так и не появилась. Я нанял детективов.

– Кого? – у Яу глаза на лоб полезли.

– Да, именно. Извини, но, кажется, я про тебя теперь знаю больше, чем ты сама. Можешь у меня спрашивать разные факты своей биографии, если их позабудешь. Кстати, коллекция видео, фото и твоя переписка тоже в наличии.

– Вся? – Её голос стих. Она смотрела на Дементия и чувствовала, что подбородок дрожит.

– Вся, – невозмутимо подтвердил он. – И про шантаж твоего отца я тоже знаю. Если такую мразь можно называть отцом.

Яу закрыла глаза.

– Кто ещё знает?

– Не волнуйся, никто не знает. Я не стал тревожить ваше семейство, к чему им лишние заботы?

– Спасибо! Этот… этот человек сидел много лет в тюрьме, и вышел только недавно. И стал меня шантажировать. Не знаю, как он меня нашёл. Я поверила, отдала ему все деньги, даже у сестры заняла, чтобы собрать нужную сумму. Я надеялась, что он получит их и уйдёт.

– Шантажисты никогда не уходят, – покачал головой Дементий.

– Да, я потом поняла. Он продержался недолго и вскоре потребовал денег снова. А когда я сказала, что больше ничем не могу помочь, он начал угрожать. Не мне. Моим родителям и сёстрам. Он прислал снимок нашей фермы с воздуха как доказательство, что может до нас добраться.

– И ты сбежала?

– Да. Я знаю, что это глупо.

– Глупо.

– Надо было рассказать родителям. Но я запаниковала… и вот.

– К счастью, по пути тебе попался я.

– Если честно, я не сразу поняла, что к счастью.

– Что?!

Дементий бросился её щекотать, и Яу залилась смехом.

– Всё, всё, беру свои слова обратно! Конечно, я сразу поняла, что вытащила свой счастливый билет!

– То-то же. Так вот, насчёт шантажа. Больше тебе никто не побеспокоит, я разобрался с ним.

– Как?

– Просто предупредил. Вначале он не поверил, думал, ты кого-то подговорила наврать о высоких покровителях. Но после… после некоторых происшествий передумал. Я проследил – он отбыл в далёкое поселение по контракту на долгие десять лет. И если пропадёт оттуда – мне сразу сообщат. Поэтому ты можешь вернуться домой, Яу, тебе больше никто не будет угрожать. И твоим родным тоже.

Она почувствовала, как на глаза навернулись слёзы. А потом эти слёзы бурным горячим потоком устремились вниз, намочив щёки и шею. Нет, Яу не рыдала, только слёзы текли и величина навалившегося облегчения, пропавшей вины, что подвергла любимых людей невидимой опасности, была неописуемо огромна.

– Я тебя люблю, – вдруг сказал он.

– Что?

– Я тебя люблю. И не хочу больше ждать. Искать. Сомневаться. Не верить. Когда прошли новости о последнем нападении пиратов, и я представил, что ты могла оказаться там… и погибнуть, я больше не мог искать тебя тихо. Пришлось засветиться, извини. Шумно, зато эффективно. Сильно тебе досталось?

– Сам разве не видел? Меня караулило полстанции, – в голосе Яу прозвучала обида. – Как преступницу какую-то!

– Да. Но это хорошая прививка… для будущего твоего существования. Теперь ты немного понимаешь, как живу я.

– Немного?!

– Чуть-чуть побыла в моей шкуре. Но сейчас это неважно. У меня вопрос.

Он откашлялся и задрал подбородок, вытащил из кармана алую бархатную коробочку в форме капли. Яу невольно отпрянула, упираясь спиной в спинку дивана и вытирая щёки руками. Слёзы испарились так же быстро, как появились.

– Ты выйдешь за меня замуж? – очень важно спросил Дементий. Потом открыл коробочку, а там на белоснежном атласе лежало украшение – нанокольцо из чёрных-пречёрных камней, кажется, из чёрного янтаря. Такие кольца охватывают рисунком кожу, словно приклеиваясь к ней, и служат не только украшением, а и обладают множеством других функций, включая Липучку.

Она не сразу смогла говорить.

– Ты что? Ты правда это спросил?

– Конечно! Уж не хочешь ли ты сказать, что за последние полгода у тебя испортился слух?

– Конечно, нет! Но… разве таким, как ты, можно жениться на том, кого они выбрали? Говорят, что превыше всего интересы корпорации, взаимовыгодные браки. – Яу еле договорила и с трудом перевела дыхание. – Что, если твой отец будет против?

– Что? А, да ничего, – Дементий беспечно махнул рукой. – Брошу тогда его корпорацию к чёрту, желающих её наследовать как звёзд на небе, найдёт кого посговорчивее.

– Но ты потом пожалеешь! – воскликнула она.

– Ещё чего.

– Конечно! Уровень жизни упадёт до непривычного. Быть без денег совсем не то же, что притворяться! И главное – ты станешь никому неизвестен и никому не нужен. К славе так легко привыкнуть, говорят, легче, чем к деньгам. А ты перестанешь быть наследником, следующим главой корпорации. Перестанешь быть кем-то, кто всегда на слуху. Из-за меня. И когда-нибудь об этом пожалеешь.

– Стану никому не нужен? А тебе?

Она только вздохнула.

– Чего молчишь? В роли никого я тебе не нужен?

– Вообще-то, насколько помню времена нашего путешествия, это на тебя все мои деньги уходили, а не наоборот, – огрызнулась Яу. И снова покраснела. – И я повторяю, что не знала. Хочешь верь, хочешь нет.

– Я верю, – Дементий вдруг перестал самоуверенно улыбаться и серьёзно посмотрел ей в глаза. – И потом, ещё я верю в то, что моя будущая жена способна найти выход из любой ситуации. Вместе мы дадим фору какой угодно компании. И уж точно не пропадём без гадюшника верхов корпорации. А ты мне веришь?

Яу снова перевела взгляд на кольцо. Целое состояние. Но дело не в цене, а в тех днях, которые они провели бок о бок. В тех часах, которые просидели в ожидании спасения на погибающем корабле.

– Да, – прошептала Яу, – верю.

Он со щелчком закрыл коробку и положил ей в ладонь.

– В кольцо уже вмонтирована твоя Липучка, которую я вытащил из ячейки. Оно твоё в любом случае. И всё же…

Дементий неотрывно смотрел и наклонялся всё ближе, и Яу забыла обо всём, кроме обожания, которое прочла в его глазах, полных таких же разнообразных оттенков черноты, как и камни.

– Что ты мне ответишь? – Еле слышно спросил он, когда их губы почти соприкоснулись.

– Да, – отчаянно выдохнула Яу и подалась вперёд.

⁂

Личный катер главы корпорации был настолько удивителен, что Яу обошла его с открытым ртом.

Наверное, только тогда, стоя на панорамной палубе в мягких лучах имитации солнца, в окружении настоящих мини-сосен и, вдыхая хвойный аромат, она поняла, с чем связалась.

На миг ей даже захотелось развернуться и броситься прочь, выбежать из корабля и спрятаться где-нибудь вдали. Но это желание было глупым.

Да, придётся столкнуться с чем-то новым и не всегда приятным. Она не была так наивна, чтобы считать судьбу жены наследника корпорации Трёх планет чем-то сказочным и идеальным. Будут и отрицательные стороны, и их будет немало.

Ну и раз никто не сбежал, корабль взлетел, и вскоре перед ними уже расстилалось чёрное полотно космоса. Она стояла напротив окна, вглядываясь в звёзды, и не хотела отворачиваться, потому что вокруг было столько шика, сколько Яу не видела за всю свою недолгую жизнь.

Дементий подошёл сзади, обнял её со спины, опёрся подбородком о её плечо. И ничего не сказал.

Яу пришлось вспомнить, какой она была тогда, когда между ними что-то зародилось. Испуганная и прибитая роскошью – это не то, что она есть, совсем нет. По сути, вся эта новая жизнь, к которой они летят – просто игра, очередной этап приключения, который ей стоит пройти с ним рука об руку. Так же, как они шли в прошлом.

Дементий вздохнул.

– Что у нас на обед? – спросила Яу.

– А что ты хочешь?

– М… Дай-ка подумать. Я не против омлета из яиц и молока с нашей фермы.

– Да ты издеваешься? Откуда тут продукты с вашей фермы?

– Я издеваюсь? А как же самое лучшее, что существует во Вселенной? Где это всё?

– Я иносказательно говорил.

– Поняла. – Яу подняла руку, сдаваясь. – Будем есть, что придётся.

– Ну, Мяу…

– Яу!

– Ну, хорошо. Ты что же, принялась капризничать?

– Конечно.

– Понял. – Он улыбнулся. – На меня такое не действует.

– А я не для тебя капризничаю.

– Хм. Ну, скажу, пусть приготовят хоть что-нибудь. Пусть даже краюшку хлеба попадут, только бы не погибнуть с голоду. А мне пока почту нужно прочесть, пришло сообщение от отца.

Да, конечно, его отец мгновенно отреагировал на послание сына о скоропалительной женитьбе. И на ком? На девице без роду, без племени, да ещё со скандальной репутацией. Воспитанная девушка никогда не станет бороздить космос в одиночестве и зарабатывать на жизнь собственным трудом!

В общем, довольных их браком не будет нигде. Про владельцев корпорации и говорить нет смысла, Тенявцевы тоже обойдутся без восторга, им и без лишнего внимания хорошо жилось. А уж остальные… Яу представила, что скажут соседи… Самая неприметная дочь семейства Тенявцевых, да ещё и приёмная… и сын владельца корпорации Трёх планет. На мгновение руки задрожали, но у Яу теперь было о ком заботиться.

– Отец прислал брачный контракт, – не отрывая глаз от текста, сообщил Дементий. – Главное его условие такое. Естественно, всё, что было моё до брака останется моим, а ты отказываешься от всего, что я заработаю во время брака, и в случае развода получишь только небольшое содержание, которое тебе назначат юристы. Хочет, чтобы ты подписала.

Яу дождалась, пока он оторвёт глаза от экрана и посмотрит на неё.

– Вот ещё! И не подумаю. Или всё наше, или ничьё!

Дементий пожал плечами и отбросил планшет в сторону, тот обиженно звякнул и отключился. Через миг Дементий вскочил и рванул к Яу. Она завизжала и бросилась бежать прочь. Главный зал на катере был таких размеров, что между мебелью и по открытым участкам можно было бегать часами.

Ну конечно же, к чему скрывать, втайне она надеялась, что вскоре он её догонит и поймает.

Так и произошло.

Быть живым и счастливым возле звёзд, холодно и равнодушно глядящих сквозь бездну, очень легко. Конечно, если ты не один.

И уж совсем хорошо, если в это время над вами колышет ветвями настоящая сосна.

«Странно, – думала потом Яу, прижимая его голову к своей груди и чувствуя, как его дыхание щекочет кожу. – Странно, что во мне совсем нет стыда».

Отправившись на поиски лучшей доли, она и подумать не могла, что на самом деле её найдёт.

⁂

Лучшие в жизни моменты не наступают сами собой. Их нужно заслужить, заработать своими поступками, своими намерениями, своим трудом.

Зато когда они наступают, ваше счастье не имеет границ.

Пара стояла в тени колонны, у огромного настенного венка из белоснежных живых цветов. Максимилиан обнимал Виолу за плечи, а она доверчиво положила голову мужу на плечо.

– Как они прекрасны!

В голове Виолы сквозило удивление. Она никогда не считала Яу обладательницей редкой красоты. Да, она мила, и любима, как может быть иначе, ведь она дочь? Но не красавица, что уж тут поделать, скорее чертёнок в юбке.

Однако сейчас, в белоснежном сверкающем платье, с горящими счастьем глазами Яу просто неотразима! Неудивительно, что её новоиспечённый муж вдруг растерял свой привычный равнодушно-снисходительный вид, забыл все саркастические слова, которыми только и разговаривает, и был похож на мальчишку, получившего в подарок весь мир.

– По крайней мере, выглядит она уверено, – сказал Максимилиан.

– Да, ты прав! Иногда я думаю, что кажется, мы с тобой растерялись такому высокому родству гораздо больше, чем сама Яу. Кто бы мог подумать! Она смотрит своему тестю, от которого у меня мурашки по коже, прямо в глаза и даже не бледнеет. Кто мог подумать, что в нашей дочери столько смелости, столько внутренней силы?

– Вот уж действительно, никто. Сбежать из дому в никуда и вернуться невестой такого человека! После такого события я готов немедленно всех своих дочерей скопом отправить в космос.

– Не шути так!

Максимилиан только ухмыльнулся.

– Ну, стоило рискнуть и внести предложение. И главное, ты теперь успокоилась. Когда выяснилось, что сбежала она вовсе не из-за нежелания выходит замуж за этого твоего военного.

– Да, нашей прямой вины нет. И все же… Она не сказала, что у неё проблемы! Не обратилась за помощью, и в этом есть наша вина.

– Да, не сказала. Сбежала по дурости, чего скрывать. Но не по твоей вине, не смей думать иначе.

– Ах, милый мой. – Виола погладила его руку. – Это всё мои глупые затеи. Нужно бросать это занятие. Ну как я могу помочь найти дочерям настоящие чувства? Я же видела этого Дементия и тоже думала, будто он примазался к богатеньким дружкам, а сам на дух их не выносит, возможно, даже ненавидит за их положение, за их деньги, ему недоступные. А оказалось…

– Ты к себе слишком строга.

– А Мария? Я ведь была уверена, что она счастлива выйти за Лирана. Она была так убедительна.

– С кем ни бывает.

– Даже Нинель!

– А что Нинель? Тут у тебя всё вышло, разве нет?

– Случайно, милый мой, совершенно случайно. Я ведь была убеждена, что у меня никогда не выйдет заинтересовать кем-то Нинель. Она, кроме своих овечек, ни о чём другом не мечтала.

– Хм. Если начистоту, милая, то Эрим очень даже похож на…

– Ну, довольно! Не стоит так шутить о собственном зяте!

– Хорошо, не буду, не переживай так. Мы одни, нас никто не слышит. Так вот, ты думаешь, брак Нинель – случайность, однако я уверен – это результат твоего труда.

– И всё равно, сватовство – это не моё. Нет, не спорь! Я не могу больше позволить себе вмешиваться в дела высших сил. Пусть судьба сама подсказывает, где и кого искать нашим дочерям.

– Тем более что пристроить осталось только четверых, и начинать нужно только через несколько лет.

– Никогда!

Максимилиан кивнул.

– Я не против. Наше главное дело – не дать наделать им глупости, а счастье… счастье пусть ищут сами.

Потом они стояли обнявшись и любовались своими дочерями, особенно Яу, ведь это был её главный день. Свадьба под неотрывным и пристальным вниманием тысяч камер, сотен тысяч любопытных людских глаз, среди которых немало весьма недовольных.

Но теперь Яу знает, что семья всегда рядом. И бегать есть смысл… только если он хочет догонять.

Эпилог

Ежегодный приём владельцы корпорации Трёх планет устроили на острове с субтропическим климатом, который арендовали для этой цели на две недели вместе со зданиями гостиниц и персоналом.

Гости, как обычно, прибыли заранее.

Главный праздничный бал, изюминка всего собрания начался на третий день.

Было приглашено столько народу, что казалось, на острова перебрался весь город. По крайне мере, хотя бы одному из семейства Тенявцевых был знаком каждый встречный. Если это были не соседи и родственники, то деловые партнёры Максимилиана, или господина Бослонцева, или туристы, хорошо запомнившие Панкрата, или просто светские люди, то и дело встречающиеся друг с другом на одних и тех же приёмах.

Бал был в разгаре, и никто не посмел бы упрекнуть его устроителей в отсутствии умения проявить размах и продемонстрировать роскошь.

Уже в сумерках Мария и Нинель вышли из душного зала, чтобы немного освежиться. Последняя явно находилась в интересном положении, и главным свидетельством тому факту был вовсе не живот, который ещё вполне умещался в обычное платье, а изменение вкуса. В последние недели Нинель на дух не переносила сладости. Господин Бослонцев прибывал от этого в панике и даже хотел поселить Нинель в больницу под постоянное наблюдение. С большим трудом Виоле и Максимилиану удалось удержать старшего зятя от необдуманных поступков.

И вот обе оказались на свежем воздухе, подальше от толпы и от столов, которые буквально ломились от всяческих сладостей.

– Сядем тут, – постановила Нинель, выбирая удобные садовые качели и устраиваясь на полосатом сидении. – Я уже устала.

– Да, танцевать больше нет никаких сил.

Мария устроилась рядом, и они принялись качаться, наслаждаясь тишиной и прекрасными уличными лампами в виде ярких бабочек.

– Больше всего поражаюсь Яу, как она не боится всех этих акул? А ведь всегда трусихой была. А сейчас плавает там, между ними, зубами светит и даже глазом не ведёт.

– Да, Нинель, меня это тоже восхищает. Но я всегда знала, что наша Яу тихоня, только потому ей так проще маскироваться. А надобность отпала – и вот результат.

– Если признаться, – помолчав, продолжила Нинель. – Я ожидала, что их брак будет недолгим и несчастливым. Но вероятно, я ошиблась.

– Похоже на то.

– Вот и прекрасно. Я в последнее время такая плакса…

– Гормоны, – услужливо подсказала Мария.

– Да, знаю. Так вот, стоит подумать, как я вас всех люблю, слёзы прямо хлещут.

– И пусть. Плакать от счастья не вредно.

– Тоже верно.

И сёстры покачивались в сумерках, наслаждаясь прохладой. Судьба сделала их сиротами, а потом, словно в качестве возмещения, подарила лучших на свете родителей. Лучших на свете сестёр. Семью.

И за это вечная ей благодарность!

А в другой стороне от парка, на побережье, тем временем встретились двое. Вернее, на живописном морском берегу один догнал другую, схватил за руку и развернул к себе.

– Это ты? – воскликнула Кадриэль, увидев перед собой Артура.

– Не нужно делать вид, будто удивлена! Я по горло сыт твоими мелкими глупыми пакостями.

– Ты о чём? – Она нахмурилась и попыталась стряхнуть его руку, но Артур держал крепко.

– Вот об этом! – Он указал на свою одежду – весь камзол сверху донизу был залит белой краской. Также была испорчена рубашка и бабочка. И даже брюки забрызгались.

– И при чём тут я?

– Очень даже притом! Такое уже полгода как происходит. На каждом приёме перенастроенный биот портит мне одежду.

– Повторяю – и при чём тут я?

– Да просто это всё началось, когда я стал встречаться с Софией…

Кадриэль со всей силы дёрнула рукой.

– Мне безразлично, с кем ты там встречаешься! Немедленно меня отпусти.

– Ах, значит, так? Не хочешь признаваться? Всё, моему терпению тоже есть предел!

Он вдруг размахнулся второй рукой и светлое платье Кадриэль – результат долгого тщательного выбора и немалых трат, вдруг оказалось заляпано неприятно пахнущими пятнами от жидкости, которую Артур вылил на неё из флакона.

– Что ты делаешь?

– То же, что и ты! Ничего, не отравишься, зато отмывать будешь долго. Это зелёнка.

– Зелёнка?! Да ты в своём уме? Я не приказывала биоту портить твою одежду. Я не виновата!

– И что? Побудь-ка в моей шкуре. Я тоже ни в чём не был виноват, но всё ваше семейство только и делало, что шушукалось по углам и обращалось со мной так, будто я на самом деле тебе изменял, будто это так же точно, как если бы произошло посреди званого ужина прямо на столе перед гостями! Что-то не помню, будто тебя мои убеждения в обратном интересовали.

– Шушукались? Да я своими глазами видел, что ты там, в саду… – Она задохнулась от возмущения и, наконец, вывернула свою руку, прижала к груди, бурно вздымающейся от злости.

– И что? Ты ведь всё равно собиралась со мной расстаться. Так хоть не без причины!

– Я собиралась?

Голос Кадриэль звучал настолько изумлённо, что Артур осёкся.

– То есть ты хочешь сказать, что не собиралась?

– Конечно, нет! С какой стати? Я же тебя любл… любила. Я бы никогда тебя не бросила.

– Но…

Кадриэль подавила слёзы. Опять! Ну сколько можно рыдать, она ведь заставила всех вокруг, включая себя саму поверить, будто нипочём не жалеет об этом предателе и совсем его забыла! – Но тогда выходит… – прошептал Артур.

– И ничего не выходит! Ты всё разрушил. Я никогда, никогда тебя не прощу! Иди с глаз моих долой! Ну!

Кадриэль упрямо топнула ногой, будто таким нехитрым жестом пыталась его прогнать, потом развернулась и быстро пошла прочь, негодуя на это своё желание пройти прогуляться вдоль моря в одиночестве, взлелеять свою тоску и понянчить разбитое сердце. Вот результат – испорченное платье и, не менее испорченные, взвинченные чувства.

Артур смотрел, как удаляется, уходит прочь его мечта. В тот проклятый день он был совершенно уверен, что Кадриэль наслушалась глупых слухов и вот-вот собирается его бросить, что она уже приготовила слова и только ждёт удобного случая, когда они останутся наедине, чтобы бросить эти злые слова ему в лицо, растоптать его, уничтожить. Он так был в этом уверен!.. что теперь не сразу пришёл в себя.

– Не выходит, – тупо повторил Артур. А после вздохнул глубоко-глубоко, наслаждаясь солёным морским бризом. – И это только моя вина. Но больше я тебе уйти не дам.

Он с усмешкой взглянул на свой испачканный камзол, сунул пузырёк от зелёнки в карман и побежал за ней, за своей единственной и неповторимой.

И не было такой силы на белом свете, которая смогла бы его остановить.

Конец