Темные улицы города скрывают опасных хищников. Они таят зло — за фасадами роскошных домов, в дорогих автомобилях, внутри существ, облаченных в дизайнерские костюмы… Вы думаете, что рядом с вами люди? Считаете, что мир прост и понятен? Поздравляю. Верьте и дальше в свои иллюзии и молитесь, чтобы не узнать правды. Кто я? Меня зовут Ви. Желаю вам никогда меня не встречать.

Марина Суржевская Вершитель

ГЛАВА 1

Я бежала сквозь ночные улицы, затянутые тьмой и вязким туманом. Желтый свет фонарей плавал в этом болоте, словно души ушедших. Сейчас я ненавидела этот город. И боялась его. Он казался мне хищным чудовищем, поджидающим за каждым углом, за каждым поворотом, чтобы накинуться и сожрать. Я боялась темноты до дрожи, до удушающей паники, до спазмов. И пряталась от нее за каменными стенами, окружала себя светом до самого утра. До этого момента. Потому что сейчас я шла сквозь тьму, в самое сердце этого мрака. Мне хотелось остановиться. О, нет! Просто развернуться и что есть силы бежать обратно. Или умереть прямо здесь от ужаса.

Хотя кто-нибудь более вменяемый, чем я, просто посчитал бы меня сумасшедшей. Он сказал бы, что нет ничего страшного в пересечении этих улиц, в фонарных столбах и тенях зданий. Это просто улица. Этот кто-то — сильный и разумный — сказал бы, что здесь красиво. И если бы я могла хоть на миг отключиться от собственного страха, то согласилась бы с ним. Да, здесь было красиво. Пространство, расчерченное бледно-розовым светом фонарей, похожих на произведения искусства. Решетка ворот, словно застывшие в металле лианы и цветы. И в глубине сада — дом. Его окна светились мягким светом сквозь кружево тончайших занавесей, что казались снежной вуалью. Проклятие, что за лампы были в этих фонарях?

Я постояла у ворот, пытаясь сосредоточиться. Звонить не хотелось. Вот просто до одури не хотелось этого делать, словно тело сопротивлялось столь легкому движению. Мозг посылал сигнал поднять руку и надавить на вполне безобидную кнопку, но тело противилось, заставляя дергаться, словно в конвульсиях.

Подняла голову и уставилась в маленькую черную точку камеры. Кто-то смотрел на меня, я была в этом совершенно уверена. Там, в глубине дома, был тот, кто видел мои мучения, дергающееся тело и прокушенные почти до крови посиневшие губы.

«Охранник, — успокоила я себя. — На тебя смотрит охрана, Ви. Поэтому просто нажми эту чертову кнопку. Нажми ее. Ради Рика».

Имя отозвалось в голове нежностью и теплом, на миг стало чуть легче. И этого мига хватило, чтобы все-таки нажать на звонок.

— Назовите ваше имя, статус и цель визита, — донесся безжизненный голос из черной коробки наверху.

Я снова дернулась.

— Меня зовут Ви… — голос прозвучал сипло, как после долгой болезни. Хотя примерно так и есть. Болезнь длиною в жизнь. — Ви… Виктория. Я — Виктория. Мне нужно увидеть господина… господина Дагервуда.

— Господин Дагервуд не принимает посетителей.

И все. Черная коробочка замолчала, и мне показалось, что даже темное дуло камеры отвернулось, заскучав. Господин не принимает. Пошла вон, грязная оборванка. Убери свой тощий зад с нашей ухоженной дорожки, а свои ладони с обгрызанными ногтями от роскошных металлических цветов решетки.

Господин не принимает.

Я столько перенесла, преодолела свой страх, свою панику, чтобы прийти сюда. Я умерла тысячу раз, мое тело, кажется, воняло от холодного пота, что выступал от ужаса, а сердце почти остановилось. Но я пришла. Была обязана прийти. Чтобы узнать, что господин не принимает.

Подняла голову и злобно уставилась в черную точку камеры.

— Я должна увидеть Дагервуда, — заорала я. — Эй, ты, говнюк с той стороны этой долбаной камеры, ты слышишь меня? Слышишь? Передай, что я должна встретиться с твоим хозяином! Я буду сидеть под этими железными цветочками до скончания века и портить тебе пейзаж, если ты не передашь! Ты меня слышишь?

Не совсем отдавая отчет в своих действиях, я подобрала с земли камень, готовая швырнуть его в зрачок аппаратуры, словно в живого человека.

— Если вы попытаетесь нарушить закон о частной территории, мы будем вынуждены применить к вам силу, — скучающе произнесла черная коробочка.

Отшатнулась. Внезапно показалось, что на меня смотрит не камера, а дуло пистолета. Господи! Что я делаю? Да меня же просто пристрелят здесь и закопают под кустом, если сделаю хоть что-то против обитателей этого проклятого места. Или даже не будут утруждаться, орудуя лопатой, а просто оттащат в какую-нибудь мусорную кучу!

Я потрясла головой. Тьма влияет на меня. Кажется, заставляет слетать катушек. Надо собраться!

Снова подняла голову.

— Передайте господину Дагервуду, что я пришла из-за… Рика. Ему нужна помощь. Прошу вас, передайте ему!

Черная коробочка промолчала. Вокруг повисла тишина. И тьма. Я без сил сползла по решетке, сжимая в кулаке камень. Возможно, охранник выключил переговорное устройство раньше, чем услышал просьбу. Возможно, он просто смеется сейчас со своими друзьями, попивая горячий чай из больших кружек, и не смотрит в монитор на скорчившуюся под воротами фигуру. А даже если он услышал мои слова и передал хозяину, где гарантия, что названное имя хоть что-то значит? Ведь я пришла сюда, не зная точно, что Дагервуд способен помочь. Пришла, опираясь на подслушанный разговор и свою интуицию.

Какая чушь.

Никто не откроет эту дверь. Никто не поможет Рику. Или мне. Потому что обратно я не дойду.

Свет фонарей медленно угасал, погружая подъездную дорожку во тьму. Я сжимала свое единственное оружие, дрожа от холода. Облачко пара вырвалось изо рта. Они рядом. Уже рядом. Те, кто живут во тьме. Я неуклюже поднялась. Надо бороться. Хотя какой в этом смысл?

Ворота за спиной открылись бесшумно.

— Господин Дагервуд примет вас. Пройдите к боковому входу, вас встретят.

Еще не веря услышанному, дернула головой и бросилась за решетку из цветов и лиан. Очень плавно и беззвучно она закрылась позади. Я оглянулась через плечо. Фонари горели. И пошла по дорожке к темной фигуре охранника. Мужчина окинул меня бесстрастным взглядом, а потом профессионально обыскал. Нажал на запястье, заставляя выпустить камень, который я все ещё сжимала в кулаке. Нажал больно, так что я чуть не вскрикнула, но лишь сильнее сжала зубы и бросила на мужчину злой взгляд.

— Можно было просто сказать, — прошипела ему в лицо.

Охранник отвернулся.

— Следуйте за мной.

У двери дома навстречу вышел пожилой мужчина в черной ливрее, и я фыркнула. Черт. На нем была ливрея! Невероятно.

— Благодарю, далее я сам провожу гостью.

Охранник снова смерил взглядом мою фигуру и ушел.

Меня провели через длинный коридор, и я старалась не вертеть головой, пока шла. В доме было тихо и безлюдно. И роскошно. Это был потрясающе роскошный дом, с полным набором того, что ненавязчиво оповещает всех о том, что хозяин этого здания очень, очень, очень богатый человек. Об этом говорили ковры, инкрустированная драгоценными камнями лестница, предметы обстановки, от которых веяло историей, и картины, которые должны были висеть в музее. Но висели здесь. И я готова была поклясться, что это подлинники. Мои грязные, зашнурованные почти до колен ботинки оставили след на светлом паркете. На миг стало стыдно, но я тут же встряхнулась, заставляя себя выкинуть это из головы. В конце концов, у этих богатеев наверняка достаточно средств на хорошую уборщицу.

Мужчина в ливрее остановился у светлой двери и чуть склонил голову.

— Господин ожидает вас.

Он открыл створку, пропуская меня.

Бог мой, даже себе я не хотела признаваться, что боюсь! Мое измученное воображение рисовало ужасающие картины, пока я шагала по этому коридору с картинами, вплоть до того, что увижу за дверью цепи и пыточную. Но увидела лишь обычный кабинет. Ну, почти обычный. Потому что это был самый красивый и потрясающий кабинет, который я видела. Впрочем, видела я немного.

Дагервуд сидел за столом и поднял голову, когда я неуверенно вошла. И вновь я ощутила настойчивое желание сбежать. Черт. Я даже согласна на тьму. На что угодно, только бы избежать разговора с этим мужчиной. Потому что даже тьма по сравнению с ним кажется безопасной и милой. Он не стал утруждать себя приветствием или улыбкой, он просто поднял голову от бумаг на столе и переместил свой взгляд на меня. И снова пробрала дрожь от этих глаз, серебристых и одновременно темных, словно старое зеркало, покрытое патиной. В его черных волосах не было ни одной седой пряди, а от сильного, мускулистого и от загорелого тела веяло мощью молодого мужчины, но глаза… Глаза были такими, словно видели рождение этого мира. Совершенно равнодушные и пустые глаза, смотреть в которые не хотелось так же, как же в дуло заряженного револьвера. Глаза Дагервуда были мертвыми, и мне до безумия захотелось спрятаться от этого взгляда.

Но я лишь хрипло выдохнула, пытаясь вернуть себе голос.

— Мне нужна ваша помощь, господин Дагервуд. Вернее… Не совсем мне. Рик… Он… умирает. Пожалуйста. Помогите ему.

Он молчал, и я снова дернулась. С трудом сдержалась от желания ещё сильнее натянуть на лоб трикотажную черную шапку, чтобы спрятаться от мужского взгляда. Но дальше было уже некуда, растрепанный край и так касался дужки очков. Так что пришлось отдернуть руку.

— С чего вы взяли, что мне это интересно?

Его голос прозвучал как рокот надвигающееся шторма. Низкий, с легким акцентом, определить который я не смогла. Сжала ладони в кулаки.

— Я подслушала ваш разговор два месяца назад, — уставилась в равнодушное лицо мужчины. — Вы сказали Рику, что если он передумает… То может прийти к вам. И вы поможете.

— Нет. — Дагервуд встал, и я неосознанно попятилась. — Я сказал, что, возможно, он захочет передумать, когда боль начнет пожирать его внутренности. Когда он начнет орать, умоляя, чтобы его убили. Когда попытается убить себя сам, чтобы прекратить эту муку. Тогда, возможно, он передумает.

Я прикрыла глаза, спрятанные за толстыми стеклами. Да. Тогда он сказал именно так. И все это уже произошло с Риком.

— Он передумал? — вопрос прозвучал мягко, почти ласкающе.

— Да. — Я заставила себя смотреть в его глаза, хотя это было нелегко. Хотелось отвернуться. А ещё лучше — сбежать, как можно дальше. — Рик передумал. Он просит… чтобы вы помогли ему. Спасли.

Черно-серые глаза стали ещё холоднее. Если может быть холоднее покрытая льдом могила.

— Пошла вон.

— Что? — Мне ведь послышалось?

Вот уж вряд ли…

Повторять Дагервуд и не собирался, он снова вернулся к столу и опустил глаза в бумаги. Я шагнула ближе, заламывая руки.

— Пожалуйста… Господин Дагервуд! Пожалуйста, спасите его! Хорошо… Я соврала! Рик не посылал меня к вам. Я пришла сама…. Он просил убить его! Понимаете? Просил убить! — задышала ртом, опасаясь, что сейчас начну реветь, как ребенок, под ледяным взглядом этого человека. — Ему так больно! Прошу… Вы ведь можете! Я даже не понимаю, что с ним! Врачи… сказали, что это врожденная… врожденная дисфункция! Что она не лечится! Помогите! Ну, хотите, я встану перед вами на колени? Я готова сделать для вас все, что угодно, слышите?

— Рик отказался от моей помощи. Уходите. Проведите это время с ним, это все, что вы можете сделать.

Я снова сжала кулаки, ощущая настойчивую потребность почувствовать в ладонях шею Дагервуда. Хотя вряд ли мне удалось бы его задушить. Но я мечтала попытаться. Он не сказал, что не может помочь. Он сказал, что не будет этого делать.

— У вас есть лекарство. — Осознание ударило, словно кулаком в грудь. — У вас есть лекарство, ведь так? От этой болезни? Но вы не хотите его давать… Вы… Вы просто ублюдок. Самодовольный богатенький сукин сын, которому плевать на людей. И вам плевать, что Рик умирает в муках. Так? Так?!

Я уже орала, не понимая, что несу. Отчаяние, страх и боль последнего месяца выплеснулись на этого мужчину с ледяными глазами. Он смотрел по-прежнему равнодушно, словно и не слышал оскорблений.

— Уходите, Виктория.

Я задохнулась, всхлипнула и опустилась на колени. Подползла ближе. Плевать, как это выглядит. Плевать на все. Лишь бы он согласился помочь Рику.

— Прошу вас… — слова стали похожи на шепот умирающего старика, всю жизнь курившего крепкие сигареты. Или на хрип животного, получившего долю свинца в бок. — Прошу… Это дорогое лекарство, я поняла. — Торопливо облизала сухие губы. — Вы не хотите давать его бесплатно. Я заплачу. — Еще един ползок на коленях. Ближе к нему, к его ногам. — Не сразу, конечно… Но я отработаю. Постепенно. — Подобралась совсем близко, почти уткнувшись носом в его дорогие брюки. Закинула голову. На лице Дагервуда не было ни капли интереса, и я снова облизала губы, жалея, что не воспользовалась губной помадой. Хотя о чем это я? У меня нет губной помады.

— Я сделаю для вас все, что вы пожелаете. Все. Все-все. Вы понимаете?

Очень осторожно положила ладонь на его колено, стараясь не кривиться. Но мужчина посмотрел на мою руку.

— Кто он для вас? — резко бросил он.

— Рик… Он… — задохнулась, вновь сдерживая слезы. — Я его люблю.

— Вот как. — Дагервуд чуть наклонился, и в его мертвых глазах на миг мелькнула ярость. — Так любите, что готовы прямо сейчас раздвинуть передо мной ноги? Или продемонстрировать ваше мастерство в минете? — он зло усмехнулся, наблюдая, как вспыхивают на моих щеках алые пятна. Я чувствовала жар, опаляющий кожу. Но ответила почти спокойно. Взвешенно.

— Да.

— Какая странная любовь, — в его голосе снова мелькнула насмешка.

— Возможно. — Склонила голову, но не отвела взгляд. Я не собиралась объяснять. Если понадобится, сделаю все, лишь бы Рик выжил. Это все неважно… Лишь бы выжил.

Так же медленно положила на его колено вторую ладонь. Предательское тело дернулось, пытаясь избежать этого прикосновения, внутри поднялась тьма — густая, мерзкая, удушающая. К горлу подкатила тошнота, и пришлось сглотнуть, прогоняя ее. Но стало лишь хуже, и я задышала как собака — короткими и рваными вдохами, желая открыть рот и высунуть язык.

А ещё больше мечтая отодвинуться, развернуться и сбежать из этого дома.

Но я заставила себя терпеть и руки не убрала.

Взгляд мужчины скользнул по пальцам и зацепился за кольцо.

— Откуда это у вас? — в его голосе прозвучала какая-то новая нота, но разобрать ее значение не удалось. Увы, природа не наделила меня музыкальным слухом.

— Это подарок Рика, — сглотнула вязкую слюну.

— Он что-нибудь сказал, когда надел кольцо? — Снова эта нота. И акцент усилился. Кто же Дагервуд по национальности? Кожа у него — смуглая и волосы темные, а глаза светлые. Интересное сочетание генов. Кем же были его предки?

— Да, какое-то слово, — мотнула головой, не понимая, зачем ему это знать. — Каолия. Вот. Или что-то похожее… но, послушайте…

Он протянул руку и снял мои очки. Я моргнула, почувствовав себя беззащитной без толстых стекол, и снова уставилась в его глаза. На таком расстоянии я видела бледно-голубые прожилки в серой радужке. И казалось, их становилось больше, отчего глаза Дагервуда меняли цвет. И эти черточки тоже менялись и двигались, закручивались в спирали и вихри, затягивая в какую-то гипнотическую воронку. Снова моргнула, не понимая, что только что увидела. И не в силах отвернуться от этого темного взгляда. Как странно… Глаза мужчины были светлыми, но взгляд ощутимо темным… Словно смотришь в окно, покрытое рисунком мороза. Оно снежное, но кто назовет его светлым? Никто. Ведь там, за стеклом — вечная ночь. Чудовища. Смерть. И хочется отвернуться. Но нет сил. И ты подходишь ближе. Прикладываешь ладонь, надеясь, что изморозь растает. И в оттаявшем окошке, размером с монету, ты увидишь…. Что?

Внутренняя дверь открылась, но никто из нас не повернулся. В кабинете разлился чарующий аромат свежесваренного кофе, и в моем поле зрения появились ноги. Бесконечно длинные, идеальные женские ноги в туфлях на невообразимой шпильке.

— Ваш кофе, анер, — произнес чарующий голос, заставляя и меня поднять взгляд. Возле стола стояла девушка. И мне захотелось потрогать ее, чтобы убедиться, что она настоящая. Разве бывает такая красота в реальности? Все эти красавицы с обложек модных журналов и рекламных роликов, они ведь в жизни не такие, все это знают! Это лишь чудеса компьютерных технологий делают их такими совершенными. Но сейчас на роскошном ковре стоял просто эталон безупречности. Ноги. Золотистый упругий живот. Грудь, словно вылепленная рукой влюбленного мастера. Лицо в ореоле золотых волос. Глаза бесконечной синевы и губы, которые хочется облизывать до бесконечности. И все это я рассмотрела так подробно, потому что красавица была обнажена. На ней не было ничего, кроме туфель, золотой цепочки на поясе и мерцающей пудры, усыпавшей тело. У ямочки пупка покачивался солнечный камень, в цвет ее волос. И эта богиня, это великолепное совершенство держало кофейный поднос с чашечкой кофе. А на ее лице застыло выражение «вот ваш кофе, господин, и возьмите меня всеми известными способами прямо сейчас, умоляю вас об этом!»

После увиденной картины любая нормальная среднестатистическая женщина должна пойти и удавиться от комплекса неполноценности. То же самое должен сделать любой мужик. От зависти к владельцу этого дома, этого кабинета и этой роскошной женщины.

Нервно сглотнула и попыталась отползти. О Боже, и я ещё могла предполагать, что смогу хоть на миг его заинтересовать? Вот в этой серой бесформенной куртке, мешковатых штанах и армейских ботинках? С растянутой шапкой на голове? Да я просто чокнулась.

Отползла ещё дальше и встала, чуть покачнувшись. Побрела к двери, подволакивая ноги от охватившей меня слабости. Плохая идея. Все это было плохой идеей. Я зря пришла в этот дом. И точно не дойду обратно. Я умру где-то на улицах этого города, умру от тьмы, а Рик скончается на больничной койке от неизвестной болезни. Он будет один и, если придет в себя, подумает, что я его бросила. Хотя вряд ли он поймет это. За последние две недели он ни разу не был в сознании.

Я тронула ручку двери, когда раздался голос.

— Сколько прошло времени с начала… его болезни?

— Пятнадцать дней, — я прохрипела это и медленно обернулась. Осмотрелась удивленно. Золотой богини в комнате не было, словно она просто испарилась. Беззвучно исчезла. Или просто вышла? Но почему я не услышала стука ее каблуков? Ее шпильками можно было проткнуть гранит, она не могла уйти так тихо!

Однако в кабинете были лишь хозяин дома и я.

Дагервуд потягивал кофе и смотрел на меня. Тень надежды снова шевельнулась внутри. Мужчина сделал глоток, рассматривая мою одежду и фигуру.

— Что вы можете мне предложить, Виктория? — сухо произнес он. — За мою помощь?

— Я уже сказала… Все, что вы… захотите. Назовите сумму, я ее оплачу. Не сразу… Но я готова выплачивать хоть всю жизнь.

— Год, — равнодушно произнес он. — Год вы будете в полном моем распоряжении.

Я сжала ладони до боли, до полукруглых следов от ногтей на коже. Хотелось спросить, для чего ему целый год. Возможно, меня тоже нарядят в туфли и цепочку и заставят в таком виде прислуживать?

— Вряд ли вы годитесь для подобной деятельности, — усмехнулся Дагервуд, словно прочитал мои мысли. Он вдавил на столе кнопку звонка и вновь склонился над бумагами. — Вас проводят в вашу комнату.

— Мою комнату? — изумилась я.

Он поднял голову.

— Ваше время началось, Виктория. В тот момент, когда вы вошли в эту дверь. Можете отметить в календаре.

— Вряд ли я это забуду, — пробормотала, выходя вслед за открывшим дверь дворецким. Или как там называется этот мужик в ливрее? На пороге не выдержала и обернулась.

— А как же…?

— Он будет жить, — не глядя на меня, бросил мужчина.

— Но…

— Я знаю, где он. Идите. Остальное не ваша забота, — отрезал Дагервуд. Потом замер и поднял голову. Темные глаза словно обожгли льдом. — Только не думайте, что Рик скажет вам спасибо.

— Конечно, скажет.

— Он выбрал смерть. А вы оспорили его решение.

— Смерть это последний пункт! — с жаром выкрикнула я. — Нет ничего хуже!

— О, вы ошибаетесь, Виктория.

Он сделал знак рукой, показывая, что разговор окончен, а я пошла за седовласым.

«Рик будет благодарен», — пыталась убедить я себя, не замечая ни роскошных панно на стенах, ни антикварной мебели. В моей голове снова и снова звучал вопль Рика, когда он ещё был в сознании.

— Лучше сдохнуть. Лучше сдохнуть, чем это! — Вот что сказал он перед тем, как боль погрузила его в нескончаемую агонию.

* * *

Комната оказалась красивой. Наверное, в этом доме просто не было некрасивых комнат. Не очень большая, но оснащенная всем необходимым. За внутренней дверью нашлась сверкающая стерильной белизной душевая. Привычно отвернулась от зеркала, не понимая до конца, что сейчас произошло. Кажется, я победила? Пришла в богатенький дом и заставила пугающего до колик мужчину помочь Рику? Я сделала это?

Откинула голову и рассмеялась. И почти сразу смех перешел в булькающие всхлипы.

— Ох, у меня истерика, — выдохнула я, дергаясь от рыданий. Потом сжала зубы и резко ударила себя по щеке. На коже наверняка остался красный след, зато полегчало.

Торопливо открыла кран и опустила ладони под холодную воду. Потом стянула шапку и сунула голову под струю. Ледяная вода колола шею и затылок, стекала на грудь, впитываясь в ткань куртки и свитера. Но я терпела, пока не почувствовала, что в голове прояснилось, а истерика прошла. Потом резко закрыла воду и откинула назад мокрые пряди.

— Так-то лучше.

Нечего устраивать всемирный потоп, потому что все хорошо! Я выиграла и помогла Рику! Остальное уже мелочи.

Пританцовывая, прошла в комнату и остановилась, не зная, что делать дальше. В окне мелькнул свет автомобильных фар, и я бросилась к стеклу. Ворота раскрылись, выпуская машину — что-то длинное, спортивное и, конечно, безумно дорогое. Кажется, такие называют спорткар. В автомобилях я не разбиралась, но этот всем своим видом заявлял о собственной исключительности. Миновав ворота, спорткар сорвался с места, словно гончая, похоже, водитель просто до упора вдавил в пол педаль газа.

Я отошла от окна, размышляя, кто был за рулем этого скоростного монстра. Неужели сам Дагервуд? Или кто-то другой? И что теперь? Как он будет спасать Рика? Что делать? И что заставят делать меня в течение предстоящего года? Мыть полы и унитазы? Прислуживать на кухне? Может, что-то более… гадкое и извращенное?

— Неважно, — прошептала я.

Вопросов было столько, что от них разболелась голова. Присела на самый краешек кровати, не снимая куртку и лишь сбросив свои ботинки. Положила под голову шапку. «Я просто немного полежу так», — подумала я. И вновь вспомнила день, когда встретила Рика.

ГЛАВА 2

Это был чертовски плохой день.

Серый и мутный, затянутый мелкой пеленой дождя. Осень. В этом городе она вечная и непрекращающаяся, порой разбавленная заморозками и изредка — робким летним теплом, слишком кратковременным, чтобы согреть замерзающих жителей.

Я стояла в трех кварталах от бара «У Тони», раздумывая, что делать дальше. Полчаса назад меня выгнали с работы. Тот самый Тони — грузный и одышливый тип с маслянистыми глазенками, сообщил, что его заведение больше не нуждается в моих услугах. Потом нагнулся к уху и поведал, что он может передумать, если «малышка» встанет на колени и широко откроет «сладкий» ротик.

Прибежавшие на крики работники обнаружили посудомойку, сидящую верхом на владельце бара и запихивающую ему в рот свой бейджик с красивой надписью «Виктория». Меня оттащили, правда, не без труда, и я оказалась на улице, под дождем. Без зарплаты за отработанный месяц, сумочки и даже своего плаща.

Приступ ярости, охвативший меня в кабинете начальства, прошел, сменившись усталостью настолько сильной, что даже ноги не передвигались. И потому сейчас я просто стояла, глотая стекающие по лицу дождевые капли. А самое плохое, что обозленный донельзя Тони, брызгая слюной, орал, что скоро увидит «неблагодарную тварь» за решеткой. И я не сомневалась, что он не успокоится, пока не добьется «справедливости». Ведь то, как я его била, видели почти все работники бара, и простить такое унижение злобный Тони вряд ли сможет. А где-то в раздевалке осталась сумочка со скудными денежными средствами.

Просто до чертиков отвратительный день.

Я снова глотнула холодную влагу.

Вот правда, я просто не представляла, что делать дальше. Надо срочно искать новую работу, потому что нужно оплачивать жилье и еду. Но для начала неплохо бы вернуться в кафе и забрать свои вещи. Которые уже у Тони, конечно. И эта сволочь сделает все, чтобы максимально меня унизить. Или там уже ждет полиция?

Только мне нельзя попадать в руки стражей порядка. Нельзя. Ни за что. Иначе выяснится не только то, что я избила своего директора, но и многое другое. Например, тот факт, что я скрыла некоторые сведения о себе, устраиваясь работать к Тони.

Господи, ну за что мне все это?

Еще одна капля скользнула в открытые губы.

— Вот она.

Голос прозвучал из притормозившей машины, заставив хмыкнуть. Кажется, я только что думала, что мне нужна новая работа? Похоже, мироздание решило удовлетворить мой запрос! Тьфу-тьфу!

Я тряхнула головой, разбрызгивая капли, и торопливо пошла в сторону от машины.

— Эй, ты куда? А ну стой!

Взвизгнули покрышки, и внедорожник остановился совсем рядом. Я отпрыгнула, с ужасом понимая, что бежать некуда. Глухой переулок заканчивался тупиком, а путь назад преграждала машина. Как-то отстраненно подумала, что автомобиль дорогой. Как мило! Меня собираются изнасиловать и, возможно, убить не просто мерзавцы, а мерзавцы состоятельные! Да у меня есть повод для позитива!

— Садись, — мужчина внутри распахнул заднюю дверцу. Вспыхнувшая лампочка осветила лицо — скуластое, с легкой щетиной и внимательными темными глазами. Внутри сидел кто-то еще, скрытый тенью, но его рассмотреть не удалось.

— Вы ошиблись, — я осторожно попыталась обойти автомобиль по дуге, — я этим не занимаюсь. Найдите кого-нибудь другого…

— Садись в машину! Быстро! — мужчина с заднего сидения выскочил под дождь и схватил меня за руку. Я дернулась, пытаясь вырваться и с ужасом понимая, что меня тащат к автомобилю. Еще мгновение — и просто закинут внутрь, словно мешок с ненужным хламом. А труп никогда не найдут. Хотя кто его будет искать? Я открыла рот, запоздало вспомнив, что надо орать и звать на помощь, но тут же рука похитителя закрыла его, сдавливая щеки и губы. Из последних сил я забилась и заехала ногой по колену мужчины, но он даже не дернулся, пытаясь впихнуть упирающуюся жертву в нутро внедорожника.

— Равьех! — сквозь зубы сказал мужчина непонятное слово. И тут же водительская дверца хлопнула, а я с ужасом поняла, что подельник спешит на помощь…

Выстрел прозвучал, словно гром. Хотя осенью грозы и не бывает… Тот, кто держал меня, зашипел и отпрянул. А дальше… я даже не поняла, что произошло. Меня толкнули, и я отлетела, скользя по мокрым камням мостовой, пока не въехала головой в здание. Сквозь вату, проложившую разум от столкновения с гранитом, доносились какие-то крики, глухие удары и рычание, словно там, за спиной, были дикие звери. От удара перед глазами троилось, и все расплывалось, да ещё эта пелена дождя… Я встала на четвереньки прямо в лужу и подняла голову. Но ничего не увидела, потому что обзор закрыло лицо незнакомого парня. Светлые волнистые пряди потемнели от воды и падали ему на лоб и щеки, голубые глаза блестели так ярко, что казались искусственными. Линзы. Наверняка. От неожиданности я шарахнулась в сторону, но парень придержал меня, не давая снова свалиться в лужу.

— Успокойся, успокойся, я не причиню вреда! — он торопливо отдернул руки и поднял ладонями кверху. — Я просто увидел, что эти уроды тащат тебя в машину, и дико разозлился!

— Где они? — я поднялась, шатаясь и тревожно озираясь. Машина стояла на прежнем месте, но похитителей видно не было.

— Я их слегка вырубил, — парень, казалось, смутился. — Но нам лучше убраться отсюда как можно скорее. Ты можешь идти?

Не уверена, но кивнула.

— А бежать? — его лицо озарила мальчишеская улыбка.

Подтвердила ещё одним кивком. Он махнул рукой.

— Тогда побежали!

Остановились мы лишь за мостом, на другой стороне реки, и я согнулась, повиснув на перилах и пытаясь отдышаться. А потом, как результат этой гонки и небывалого выброса адреналина, начала хохотать. Просто сползла по решетке ограды, держась за живот и не в силах остановиться. Парень присел на корточки, всматриваясь в мое лицо с беспокойством.

— Эй, ты в порядке? Похоже на истерику, — весело спросил он.

— В полном, — выдохнула я сквозь смех и стерла с лица влагу. — Это просто невероятно! Я думала, так не бывает!

— Как?

— Чтобы все… в один день! — против воли вновь рассмеялась. — Меня выгнали с работы. А потом попытались запихнуть в машину и увезти непонятно с какими целями! И все… в один день!

Снова расхохоталась. Парень похлопал меня по плечу.

— Неудачный день.

— Да уж. — Я, наконец, успокоилась и уже внимательнее посмотрела в его лицо. Красивое лицо, кстати. И в общем парень выглядел, как звезда экрана или фотомодель. Или спортсмен, потому что, пробежав несколько километров, он, в отличие от меня, даже не запыхался. Опомнившись, благодарно кивнула. — Спасибо тебе, что помог. Ты настоящий герой. Меня зовут… Ви.

Он вновь улыбнулся.

— Рик, — не отрывая взгляда от моего лица, произнес он. — Меня зовут Рик.

— Странное имя, — хмыкнула я.

— Ви — тоже, — фыркнул он.

И мы вновь рассмеялись.

ГЛАВА 3

Дагервуд поставил автомобиль на стоянку, щелкнул брелоком. Где-то завыла сирена «Скорой», просигналила машина за поворотом, но в целом все было тихо. Он толкнул дверь, вошел. Из-за стеклянной перегородки высунулось лицо охранника.

— Эй, куда, время посещений закончилось!

— Вы ошибаетесь, — Дагервуд повернул голову, глядя в глаза грузному мужчине. Тот моргнул и осел на свое место.

— Ну да, точно. Ошибочка вышла.

Дагервуд отвернулся и пошел к лифтам. Порой ему попадался кто-то из обслуживающего персонала, но все они скользили по бесшумно идущему мужчине пустым, невидящим взглядом, словно и не замечали.

Впрочем, так оно и было.

Для окружающих в коридоре, освещенном белыми лампами, посторонних не было.

Дагервуд толкнул дверь реанимационной палаты. Кардиомонитор рисовал ломанную кривую над кроватью больного, тихо пищали датчики жизненных показателей. Мужчина остановился. Его взгляд скользил по бледному лицу пациента, обескровленным губам, серой щетине на подбородке. Опустился на зеленую простынь, укрывающую мощную грудь парня, на запястья в специальных скобах.

Монитор пискнул, а ломаная линия взметнулась и вдруг выпрямилась, пошла ровной безнадежной строчкой, означающей конец.

— Ты зря пришел, Влад, — скучающе произнес голос за спиной Дагервуда.

— Это ты пришел зря, Стефан. — Он обернулся, смерил блондина за спиной неприязненным взглядом.

— Разве? — Блондин посмотрел на монитор. Линия на нем застыла. В этой комнате все застыло, замерло, обездвижилось. Блондин кивнул. — Кажется, я как раз вовремя.

— Нет, — Дагервуд преградил блондину дорогу. Стефан приподнял светлую бровь.

— Я понимаю твои чувства… Отчасти. Но Рик сделал выбор. Я провожу его.

— Решение изменено.

— Кем? Рик сделал выбор, Влад! Смирись!

— Нет. — Дагервуд шагнул вперед, оттесняя блондина от постели больного. — Он будет изменен.

— Ты не смеешь! — голубые глаза Стефана налились потусторонним светом. — Не смеешь менять его решение. Это не в твоей власти! Отойди.

Дагервуд улыбнулся — медленно, язвительно.

— Не в моей, ты прав, Стефан. Но это во власти его супруги. Ты ведь помнишь Закон?

— О чем ты говоришь, Влад?

Еще один мужчина в длинном черном плаще, полностью скрывающем тело, вошел в палату, за ним следом сразу двое парней — темноглазый блондин и светлоглазый брюнет. Гости хмуро осмотрели палату.

— Становится тесно, как я посмотрю, — Дагервуд усмехнулся.

— Рик был одним из нас. — Мужчина в плаще приложил открытую ладонь ко лбу, глядя на распростертое тело. — Хоть и не хотел этого. Но Стефан в своем праве.

— Ошибаешься, Конрад. — Дагервуд отошел, встал так, чтобы видеть всех в палате. — Рик выбрал спутницу. И дал ей имя. На Изначальном языке. Вы все знаете, что это значит.

Мужчины переглянулись. Стефан ещё больше помрачнел.

— И жена Рика требует вернуть его к земной жизни. — Дагервуд усмехнулся, неторопливо закатал рукава рубашки, обнажая печати на внутренней стороне рук. — Сила Изначального Закона подтвердит мои слова. Рик выбрал супругу, назвал ее и окольцевал, а значит, она имеет право решить его судьбу.

— Кто она? — фосфоресцирующие глаза Стефана стали откровенно пугающими. Правда, Дагервуд лишь пожал плечами.

— Это неважно. Она доверила мне спасение жизни Рика. Убирайся, тебе тут не место.

Стефан шагнул к постели, непроизвольно сжав кулаки. Мужчина в плаще положил ладонь ему на плечо, успокаивая.

— Очевидно, ты не дашь ему уйти, Влад? — задумчиво протянул он.

Дагервуд не ответил.

— Что ж, — мужчина снова приложил ладонь ко лбу. — Значит, нам больше нечего здесь делать.

Он развернулся и скрылся за дверью. Остальные ушли следом.

Дагервуд постоял, прислушиваясь. Потом положил ладонь на грудь Рика.

— Понимаю, что ты не простишь, но так надо, брат, — негромко произнес он на древнем, давно утраченном языке. Печати на его руках медленно наливались краснотой, словно вены — кровью. Втянув воздух, Дагервуд откинул голову и заговорил. — Именем Изначального Закона призываю Изменение для своего брата, Валарикха Юлиана Эйджена Дагервуда…

* * *

«Иди ко мне, Ви… Не бойся… Иди… прими меня… прими…» Тьма звала и манила, ее голос убаюкивал. Обещал.

Я проснулась и, резко перекатившись, упала на четвереньки, вскинула голову, безотчетно ища свой нож. В комнате никого не было. Мягко горели лампы.

Моргнула и выпрямилась. Я проснулась от того, что кто-то на меня смотрел. Я чувствовала этот взгляд, и все мои инстинкты завопили, пробуждая тело и разум. Но сейчас комната была совершенно пуста. Двери и окна закрыты.

И все же я не успокоилась, пока не обошла все помещение, заглянула под кровать и в пустой шкаф, осмотрела душевую и даже подняла крышку унитаза, чтобы обозреть стерильную чистоту под ней. Опустила крышку и села на нее сверху, задумавшись. Очередной кошмар, которых в моей жизни было достаточно. Я откинулась и прикрыла глаза. Сон ушел окончательно, испарился. До рассвета оставалось сорок семь минут.

Я усмехнулась. Еще одно подтверждение шизофрении. Разве нормальный человек может знать точное время, не глядя на часы? А я вот знала…

Потерла лицо ладонями, стирая остатки сна.

— Отлично, — прошептала сама себе. — Не пора ли познакомиться с моей новой жизнью?

Встала и вышла в комнату, натянула и зашнуровала ботинки. Но стоило двинуться к двери, как та распахнулась, и вошел тот самый седовласый мужчина.

— Госпожа Виктория, ваша одежда. — Он положил на кровать несколько свертков. — В дальнейшем вам привезут весь гардероб, конечно. Необходимо будет снять мерки. Пока вы могли бы надеть это.

— Мой гардероб? — как-то глупо повторила я.

— Да, — бесстрастно подтвердил мужчина. — И позвольте представиться, меня зовут мэтр Арье. Я прослежу, чтобы в этом доме вам было комфортно. Через час спуститесь, пожалуйста, на завтрак, я пришлю горничную, которая вас проводит. Соблаговолите принять душ и заколоть волосы. — Все это было произнесено с тем же лицом и безупречной вежливостью. Я открыла рот, закрыла и молча кивнула. Что ж, я продалась в рабство. И теперь остается лишь выполнять команды и подпрыгивать, когда мне это приказывают. Кинула настороженный взгляд на свертки.

— Мэтр Арье, простите… Вы не знаете, что… что мне будет нужно… делать?

— Для начала спуститься на завтрак, госпожа Виктория.

Я понятливо кивнула. Все ясно, слуга не уполномочен вводить меня в курс дела. Бросив ещё один взгляд на кровать, прошла в душевую. Что ж, мне приказано помыться. Але ап, собачка. Прыжок. Голос.

Я разделась, аккуратно сложила одежду на мраморную полку и распустила волосы. Если бы не Рик, давно бы их отрезала. Но ему нравились мои пряди. Он говорил, что они похожи на горячий шоколад с корицей. В зеркало я привычно не смотрела. Закрыла дверцу и включила воду. Струя ударила в грудь, и я откинула голову, зажмурившись. Постояла так, позволяя телу расслабиться. Лишь несколько минут. Потом встряхнулась и потянулась за баночкой шампуня.

Из душа вышла в полотенце и решительно дернула упаковочную бумагу свертков. Честно, ожидала увидеть там что угодно. Корсет и чулки. Латексный комбинезон с шариком для рта. Юбку для канкана. Что угодно!

Но внутри лежало простое и строгое платье с воротником-стойкой. Серое, ниже колен. Чулки. Белье. И туфли. Все моего размера.

— Спасибо, Господи, — с чувством пробормотала я. Хотя после явления золотой богини и так уверилась, что на меня в этом доме никто даже не посмотрит. И это позволило дышать чуть свободнее. Уж лучше мыть полы или посуду, чем ублажать кого-то в постели. Меня передернуло. К тому же, этого я все равно не смогу, даже если будут заставлять. В голове четко возник образ Дагервуда, и я нахмурилась.

Быстро одевшись, свернула волосы в пучок на затылке. Без моей привычной защиты — мешковатой одежды и шапки — было некомфортно, я сама себе казалась голой. Слишком много открытой кожи. Запястья. Шея. Лицо. Я слишком уязвима.

Схватила со столика свои огромные очки в пол лица, нацепила на нос. Слабая замена, но хоть что-то.

В дверь постучала горничная, заставив обернуться.

— Я готова.

Прислуга проводила на первый этаж, в небольшую гостиную, оформленную в теплых кофейных и бежевых тонах. На столике уже дымилась чашечка ароматного напитка, рядом расположились тарелочки с выпечкой и масленка. Судя по одному прибору, завтракать мне предстояло в одиночестве. Это тоже радовало, хотя и несколько нервировала неизвестность.

— Скажите, а господин Дагервуд… он в доме? — обратилась я к прислужнице. Та подняла на меня бледно-голубые глаза и, не ответив, ушла. Я посмотрела ей вслед и пожала плечами.

Завтрак состоял из двух булочек, омлета и кофе, так что я с удовольствием накинулась на еду, ощутив, насколько проголодалась. А после с наслаждением потянулась к кружке, предвкушая восхитительную горечь напитка. Сделала глоток и чуть не поперхнулась, когда на стул напротив сел хозяин дома. Сглотнула, инстинктивно пытаясь отодвинуться. Но тут же взяла себя в руки и снова отпила кофе. Поставила на блюдце чашечку. Сцепила ладони. И уставилась в лицо мужчины.

— Что с Риком? Вы ему помогли? Вы были у него этой ночью? Ему лучше?

Он смотрел равнодушно, словно и не слышал моих вопросов. Но потом кивнул.

— Рику станет лучше. Чуть позже. И да, я был у него.

— Мне надо его увидеть, — я вскочила.

— Сядьте, Виктория. — Холодный голос словно окатил потоком ледяной воды. — И не смейте вставать, пока я вам это не позволю.

Хотела ответить что-то резкое, но замолчала. И медленно села обратно в кресло. Голос. Лапу. Все верно. Я забылась.

Мужчина молчал, глядя мне в лицо. Я смотрела в ответ. Просто смотрела, без слов. Он рассматривал медленно, беззастенчиво и тщательно. Как осматривают лошадь на торгах. Черт, я не удивилась бы, если бы он приказал открыть рот, чтобы посчитать мои зубы!

Мужской взгляд задержался на волосах, собранных в строгий пучок. Потом взгляд опустился ниже, на лицо без косметики. На шею в вырезе воротника-стойки. На грудь, не стесненную бельем, потому что мне принесли лишь трусики. На руки, лежащие на столе. Я выдохнула и отпустила край стола, который сжимала до белизны пальцев. Губы Дагервуда чуть изогнулись в насмешке. И я подумала, что это будет трудный год. Очень трудный.

Свое отношение к увиденному он никак не прокомментировал, не озвучил, что в платье я выгляжу лучше. Или хуже. Лишь потребовал:

— Снимите очки.

— Я плохо вижу, — упрямо сжала зубы.

Дагервуд откинулся на спинку кресла.

— Первый раз я прощу эту оплошность. Но думаю, вам стоит запомнить, Виктория. Не врите мне. Никогда.

Толстые стекла в моих окулярах треснули, оба сразу, заставив вскрикнуть и вскочить, сдирая их с носа. Я в изумлении уставилась на сеть трещин в очках. Стекла не осыпались, просто растрескались паутиной.

— Что… как… Что это? — не поняла я.

— Сядьте, — приказ прозвучал, словно удар плетью.

Снова до боли сжала кулаки и медленно опустилась обратно в кресло. Трудный год. Очень трудный год. Но плевать, я выдержу. Лишь бы…

— Рику лучше, — негромко сказал Дагервуд. — Но на восстановление уйдет какое-то время. Потом он будет… абсолютно здоров. И силен, как никогда.

Губы мужчины снова изобразили насмешку, хотя глаз это не коснулось, и они остались холодными.

— И предвосхищая ваш вопрос — нет, вы не можете его увидеть.

— Почему? — я постаралась задать этот вопрос по возможности спокойно, хотя хотелось ругаться.

— Рику сейчас противопоказаны любые волнения. Любые. Даже положительные. А встреча с вами несомненно заставит его… волноваться.

— Но…

— Это не вопрос для обсуждения. Я лишь ставлю вас в известность.

— Почему я должна вам верить на слово? — не сдержалась я. — Это вы утверждаете, что помогли, а на самом деле…

Пока я говорила, Дагервуд равнодушно взял пульт и нажал на кнопку. Плоский телевизор на стене загорелся, изображение несколько раз мигнуло, а потом установилась картинка. Больничная палата, знакомая до дрожи. Желтая кружка, которую я принесла. Цветы. И Рик. Но не орущий от агонии и связанный, как я запомнила, а спокойно спящий. Он именно спал, его губы были чуть приоткрыты, а грудь приподнималась под зеленой больничной простыней. И даже руку он положил под голову, как делал всегда. И никакой смирительной рубашки. Просто сон.

В больничной палате установили камеру.

Слезы облегчения заставили меня несколько раз моргнуть и отвернуться, ещё не хватало показать их Дагервуду.

— Спасибо, — голос снова охрип. — Он пришел в себя?

— Пока нет. Но его показатели жизнедеятельности восстанавливаются.

Кивнула, а Дагервуд щелкнул кнопкой, и изображение погасло. Мужчина откинулся в кресле.

— Вернемся к вам, Виктория. Как мы уже говорили, вы переходите в мое распоряжение на ближайший год. Для вас я хозяин, если вы ещё не поняли.

— Я поняла, — процедила сквозь зубы.

— Вы никогда не будете меня перебивать. Или перечить. Я этого не терплю. — Он не повысил голос, но стало не по себе. Дагервуд смотрел в упор, не мигая. — Некоторое время сфера ваших обязанностей будет включать мою корреспонденцию, ответы на письма, разбор архивов и все поручения, которые я вам дам.

— Секретарь? — я так удивилась, что вновь перебила его. И смутилась. — Извините. Но я ничего не знаю о такой работе! Не лучше ли… взять на эту должность кого-то… профессионального?

— Вы справитесь.

Его тон не оставлял выбора. Он не спрашивал, лишь утверждал. Зачем богатому и влиятельному господину Дагервуду брать меня на такую работу, решила не обдумывать. Все равно ответа на этот вопрос не было. По крайней мере, мне не придется расхаживать голой с чашечкой кофе.

— Если я захочу, вы сделаете и это, — безразлично произнес он. — Принесете кофе в том виде, который будет мне угоден.

Я вскинула голову.

— Вы что, мысли читаете?

— Я давно живу. И ваши мысли более чем прозрачны.

Опустила глаза и сцепила на коленях ладони. Стоит ли говорить о том, что со мной могут быть проблемы? Или сделать своему новому работодателю сюрприз? Я усмехнулась, представив, как вновь впаду в ярость и воткну канцелярский нож в серо-черный глаз господина Дагервуда. Прелестная картинка!

— Я слушаю вас, Виктория.

Кажется, я вновь думаю слишком громко. Или мое лицо приняло блаженно-мечтательное выражение от нарисованного больным разумом образа?

— У меня… есть проблемы. Некоторые, — сцепила ладони под столом, чтобы они не дрожали. И твердо посмотрела ему в глаза. — Я проходила лечение в психиатрической клинике. И в моей справке целый букет веселых названий.

Он поднял темную бровь, изображая внимание. Я сделала глубокий вдох.

— Никтофобия. Это сильнее всего. Боязнь темноты. И улиц. Это называется агирофобия. Еще спектрофобия. Я никогда не смотрю в зеркала. — Снова вздохнула. — И еще… другие. И у меня бывает… агрессия. Иногда.

Опустила глаза на свои ладони, не желая видеть на лице сидящего напротив мужчины брезгливость или отвращение. Хотя это нормальная реакция на озвученное. А ведь я не рассказала и половины из своего списка! Было и ещё кое-что, но остальное я просто не смогла произнести.

— Как вы вчера добирались до моего дома? — вопрос прозвучал спокойно, и я подняла голову, уставившись на него. Лицо Дагервуда по-прежнему ничего не выражало. Или он меня не слышал?

— Я задал вопрос, Виктория. Отвечайте.

— Я… Я пришла. Пешком.

Он ещё минуту смотрел мне в глаза, а потом медленно кивнул.

— Вы приступаете к работе с завтрашнего дня. Сегодня мэтр Арье покажет вам дом и проинструктирует. Всего доброго, Виктория.

Он встал и пошел к выходу, а я с изумлением уставилась на его спину.

— Вы слышали, что я сказала? Я… могу быть опасна!

Он чуть помедлил у двери и бросил безразлично:

— Я прикажу убрать зеркало в вашей комнате. Не выходите по ночам на улицы.

— Но я могу причинить вам вред!

— Не думаю. До завтра, Виктория.

Створка закрылась с мягким хлопком, и в комнате остался лишь его запах — густой и пряный. Я втянула его неосознанно, глубоко, почти желая закрыть глаза. Этот мужчина чертовски хорошо пах. Надо узнать, какой парфюмер создал такой потрясающий аромат, и запомнить на будущее.

Встряхнувшись, я встала, решив, что пора привыкать к новому месту жительства. И для начала неплохо бы осмотреть дом.

ГЛАВА 4

Ночь обняла особняк мягко, закутала в покрывало, убаюкала. Дагервуд посмотрел в окно, не зажигая свет. Он любил ночь, как и все, кто понимал ее предназначение и силу. Постоял, раздумывая, и вновь вернулся к столу.

Откинул медицинскую справку. Виктория Воронова. Пациентка психиатрической клиники. Он отошел к окну. Да, его гостья сказала не все. В ее карте было много и других подробностей. А также занятных сведений о незнакомке с волосами цвета кофе и ярко-зелеными глазами. Конечно, он запросил все сведения о ней ещё два месяца назад, когда узнал, что у Рика появилась пассия. Но узнал слишком поздно, Рику удалось скрывать девушку целый год. Это казалось невероятным, но было так. И выяснил Дагервуд случайно — просто почувствовал женский аромат во время разговора с Риком. Она была в соседней комнате, подслушивала, и он ощущал ее так явно, словно уткнулся носом ей в шею. Или в другое место. Через полчаса, на заднем сидении своего автомобиля, Дагервуд отдал приказ узнать, кто она. И когда он приехал в особняк, на его мейле уже был предварительный отчет. И Влад просто снес лэптоп, когда прочитал его. Черт, да он просто озверел, когда увидел эти результаты! На этот раз Рик превзошел сам себя в своем желании досадить Лиге и лично ему, Дагервуду. Конечно, Дагервуд отдал Рику приказ расстаться с девчонкой и явиться в особняк. Конечно, Рик снова приказ проигнорировал.

Дагервуд сжал ладонь в кулак и расслабил, наблюдая за движением крови по лабиринту печати на внутренней стороне его руки. Улыбнулся. Что же. Он знает, как расставить все на свои места. И теперь у него есть рычаг давления на своевольного брата, и он им воспользуется. Виктория ещё не знает, на что подписалась. Впрочем, она всего лишь пешка, так что ее судьба самому Владу не интересна.

Он прошел по своему кабинету, размышляя. И вспоминая. Он узнал ее по запаху. Мгновенно, словно внутри повернулся тумблер «она». Когда Виктория ещё была за дверью, он уже чувствовал ее. И удивился, когда в дверь вошла девушка, прилагающая все усилия, чтобы ее не увидели. Никто. Уродливые штаны и куртка. Объемная шапка. Очки. За тканью, пряжками и стеклом не было ничего женского или даже человеческого. Просто какое-то неопределенное существо.

И это создание готово было вгрызться в него зубами, чтобы он помог Рику. Помог против его воли.

Существо кричало, просило и умоляло, существо ползло на коленях ради этой помощи. Наверное, он снял ее очки на пол лица из любопытства. Он давно не видел в людях такой готовности на все ради другого человека.

Наверное, он все это проделал из любопытства.

Или нет.

Дагервуд откинул голову, втягивая воздух. Эта гребаная девчонка была… волнующей. Не красивой, нет, а именно волнующей. Цепляющей что-то внутри мужского разума. Или тела? Ее внешность оказалась странной, завораживающей, изумительно-неправильной. Кожа — золотистой, словно темный мед, такого теплого оттенка, что хотелось прикоснуться к высоким скулам. Или к полным губам. Или засунуть палец ей в рот, чтобы она облизала его своим розовым влажным языком. Рот широкий, соблазнительный. Слегка удлиненные, яркие глаза. Длинные черные ресницы с золотистыми выгоревшими кончиками, не знавшие туши. Ни грамма косметики. Лицо, которое нельзя назвать шаблонно-красивым, но которое точно не забудешь, увидев хоть раз. Лицо, которое хочется рассматривать, пытаясь разгадать тайну этого притягательного несовершенства.

А ещё девчонка вызывала желание. То ли своей беззащитностью, которой хотелось воспользоваться, то ли внутренней силой, что тянуло испытать на прочность. Испытать прямо сейчас, согласившись на ее глупое предложение…

Дагервуд втянул воздух. От возникшей в голове картинки кровь прилила к паху мгновенно. Словно у него месяц не было женщины, хотя Кайра вполне успешно справляется со своими обязанностями.

Но стало понятно, почему Рик так вцепился в нее, несмотря на диагнозы.

И сам Дагервуд смотрел в это лицо и думал о том, как будет девчонку иметь. И представлял, что начнет со своей любимой позы. Пожалуй, здесь, в кабинете, на столе. Прижав ее щекой к полированной поверхности из красного дерева. С ее спущенными штанами цвета хаки. Одной рукой он будет сжимать ее волосы, оттягивая и обнажая шею. Он будет ласкать языком ей горло и вдалбливаться снизу. И она будет стонать в голос. Стонать его имя. И просить еще. И это будет только начало…

Что за хрень? Он потряс головой, прогоняя образы, и нажал кнопку на панели.

— Да, господин Дагервуд?

— Макс, переведи изображение из комнаты гостьи на мой монитор.

— Сделано, господин Дагервуд.

Огромный темный экран на стене засветился, показывая картинку, и Дагервуд прищурился. Гостьи в комнате не было. Кровать пуста и покрывало не смято. Даже ее вещи отсутствуют.

— Макс, девушка покинула комнату?

— Нет, господин Дагервуд.

— Ты уверен?

— Датчик не сработал. Она в помещении. Но… — невидимый Макс запнулся, из динамика донеслось шуршание. — Хм… Одну минуту, господин Дагервуд. — Изображение переключилось на ванную комнату, отобразив пустую кабинку душевой, унитаз и раковину. И снова вернулось к комнате. — Прикажете проверить?

Дагервуд нахмурился, всматриваясь в панель.

— Увеличь изображение, Макс. Ту часть, что за кроватью. Левее. У стены. Еще.

Экран показал кусок свисающего покрывала, ножку кровати и… ботинок. Самый краешек ботинка с высокой шнуровкой.

— А вот и наша пропажа, — удовлетворенно произнес Дагервуд. — Поверни камеру. Что она там делает?

— Э… Кажется, она в слепой зоне, господин. — В голосе бесстрастного Макса скользнуло недовольство.

— Вот как. То есть наша гостья каким-то образом нашла единственную слепую зону в помещении и устроилась там для ночлега?

— Это наверняка случайность, господин Дагервуд, — уверенно произнес Макс. — Камеры не видно, их нельзя распознать. И утром мы устраним этот недостаток, уберем слепую зону. — Секундная заминка. — Моя вина. Не досмотрел.

— Утром, когда девушка уйдет на завтрак, переставь камеру, — оборвал его хозяин. — И создай новую слепую зону. В другом месте.

— Будет сделано, — в голосе Макса не возникло удивления или вопроса. Вопросов здесь не задавали, а подчинялись. Беспрекословно.

Дагервуд еще раз посмотрел на экран, и тот погас.

В случайности мужчина не верил, по опыту зная, что их в жизни практически не бывает.

Он еще раз просмотрел больничную выписку, хотя и запомнил ее наизусть после первого прочтения.

«Гаптофобия в острой рецидивной форме. Причины не выявлены. Медикаментозное лечение и психотерапия не дали положительной динамики, пациент социально неактивен. Попытки нарушить личное пространство вызывают дрожь, тошноту, ощущение холода, головокружение, обморок. Более длительные тактильные контакты характеризуются нарушением глубины и частоты дыхания, изменением сосудистого тонуса, резким учащением пульса, а после — резким ослаблением или отсутствием реакции на внешние раздражения, угасанием рефлексов до полного их исчезновения. Пациент впадает в предкоматозное состояние, на протяжении которого происходит усиление указанных симптомов.

При дальнейшем тактильном контакте возможен летальный исход».

Дагервуд снова посмотрел на экран, где уже не было видно даже края ботинка, словно девушка почувствовала его взгляд и ногу убрала.

Гаптофобия. Боязнь чужих прикосновений.

* * *

Осмотр дома особых результатов не дал по той простой причине, что и осмотра как такового не получилось. Мне удалось погулять по коридору, на котором располагалась моя комната, и заглянуть тайком в две соседние. Судя по обстановке и стерильной чистоте, это были гостевые, никаких признаков проживания в них не обнаружилось. Прогулочным шагом я спустилась на первый этаж и побродила по огромным, залитым солнечным светом помещениям, с внушающей благоговейный ужас антикварной мебелью, картинами и какой-то ненавязчивой, но кожей ощущаемой роскошью. Походила, разглядывая камин, статуэтки и панно, на котором было изображено что-то непонятное, задумчиво присела перед двумя напольными вазами с нарисованными драконами. Я имела весьма смутные представления о древностях, но мне казалось, что эти вазы просто дышат прошедшими веками. Потрогала пальцем лестницу, что была выложена черными и солнечно-желтыми камнями, закручивающимися в какой-то невероятный узор. Даже поковыряла ногтем, пытаясь подцепить один из камушков, потому что в голову закралось подозрение, что это настоящий янтарь. Но разве камнем, из которого делают подвески и серьги, украшают лестницы? Здесь его было столько, что можно навалить приличную кучу.

Выглянула в высоченное арочное окно, за которым виднелся круглый балкон с диванчиком.

Постояла у огромного аквариума, что занимал пол стены и на удивление гармонично вписывался в интерьер, не нарушая его целостности. Хотя чему удивляться? Здесь наверняка поработал какой-нибудь жутко дорогой дизайнер. Только вот обитатели аквариума мне совсем не понравились — сквозь стекло агрессивно поглядывали темно-серые сплющенные рыбы.

Я постучала пальцем по стеклу.

— Что-то вы не похожи на золотых рыбок, — протянула я и отпрыгнула, увидев ряд острых зубов. — Ужас какой! Кто додумался завести дома такое страхолюдство?

Рыбы промолчали, понятно. А мне вдруг показалось, что за мной наблюдают. Черт, даже почудился чей-то смех. Торопливо осмотрелась, отходя от аквариума, но в комнате по — прежнему никого не было. Даже легкие занавеси на отмытых до прозрачности окнах не шевелились. Но ощущение чужого взгляда было таким настойчивым, что я нахмурилась и безотчетно сжала кулаки.

— Дом с привидениями, — буркнула себе под нос, снова осматриваясь.

Даже ночью я не могла уснуть, все казалось, что чей-то взгляд царапает кожу. Пришлось устроиться на полу, за кроватью, только там стало спокойно, и желанный сон наконец смежил веки. Правда, к утру я знатно продрогла на полу, а тело затекло от неудобной позы, но зато спала спокойно. Да и не привыкать мне спать на чем придется. Это только после встречи с Риком, я хоть как-то успокоилась и стала почти похожа на нормальную.

Пока Рик не подхватил эту ужасную болезнь.

Вздохнула и помрачнела. Что будет, когда он придет в себя? Мне придется как-то сообщить, что я теперь обязана отработать у Дагервуда, выполнить свои обязательства. А может, сбежать? Я хмыкнула в ответ на свою шальную мысль. Вряд ли это получится. К тому же, Дагервуд вполне способен отыграться на Рике, вдруг тому снова понадобится это загадочное лекарство?

И все же, что за болезнь такая свалила сильного и выносливого парня?

Я вновь подошла к окну.

Врачи так и не дали внятного объяснения. Говорили о каких-то врожденных дисфункциях, о сбое на генетическом уровне, и я мало что понимала в череде медицинских терминов. А от людей в белых халатах трясло так, что в голове мутилось от ужаса. Я даже смотреть на них боялась, опасаясь, что кто-нибудь закричит «хватайте», и меня скрутят, запрут в какой-нибудь палате и снова заставят принимать лекарства.

Поежилась.

Грустно вздохнула. На стекле остался туманный след от моего дыхания, и, улыбнувшись, я начертила пальцем рисунок. Глупая привычка — рисовать на стеклах, согревая их дыханием, от которой все никак не могу избавиться. Но об этом я тоже старалась никому не рассказывать, меня и без того считают странной.

Впрочем, друзей у меня и не было. У меня был только Рик.

Я постояла, бездумно глядя в окно, и решила, что надо бы исследовать и другие комнаты. Но не успела. Потому что, повернувшись, увидела высокого светловолосого парня, что рассматривал меня, стоя у аквариума. И даже подпрыгнула от неожиданности, заметив его. Шагов я не услышала. Как долго он стоял там, наблюдая за моим дурачеством у стекла?

Парень выглядел лет на двадцать пять и был похож на одного из тех музыкантов, что поют в переходах города или у реки летними днями. На нем были потрепанные джинсы и объемный свитер, в левом ухе поблескивало несколько камушков. И волосы у парня серебрились инеем, они были такие белые, что я усомнилась в их натуральности. Неровно отхваченные пряди касались растянутого ворота свитера. А сам незнакомец чуть покачивался с носка на пятку, засунув большие пальцы в карманы своих брюк.

— Э-м-м, здравствуйте, — неловко пробормотала я.

Парень перестал раскачиваться и сделал ко мне шаг, склонив голову, словно птица. Я осторожно двинулась влево, обходя незнакомца.

— Какое у тебя имя? — неожиданно бросил блондин, и я подпрыгнула. Формулировка вопроса показалась странной. Разве нормальные люди так говорят? Впрочем, у парня тоже был акцент, как и у Дагервуда, возможно, он не очень хорошо владеет языком.

— Виктория, — буркнула я, продолжая двигаться к выходу.

— Не это, — недовольно поморщился блондин. — Ты названная. Какое у тебя имя?

На этот раз я совсем не поняла вопроса. Точно иностранец! Хотя речь чистая… Но что незнакомец спрашивает и чем не устроил первый ответ, я не знала. Да и знать не хотела, предпочитая убраться подальше от гостя.

— Ответь! — приказал блондин, делая шаг в сторону и преграждая путь. Я отскочила. На миг показалось, что блондин схватит меня за руку. И тогда я его ударю, не сдержавшись. Вот будет подарок господину Дагервуду! Его секретарь начнет отработку долга с того, что изобьет его же гостя!

Блондин нахмурился, продолжая сверлить меня пугающими голубыми глазами. В луче света даже показалось на миг, что они у него светятся, как у кошки.

— Как тебя назвали?

— Кажется, девушка тебе уже ответила, Стефан. — Холодный голос Дагервуда разбил напряженную атмосферу, и я даже обрадовалась его появлению. Блондин мне не нравился. Он был странным. А странностей мне и своих хватало! — И я не помню, чтобы приглашал тебя в свой дом.

— Разве я мог не прийти? — Блондин усмехнулся и отвел от меня пугающий взгляд. — Вот только, сдается мне, ты не все нам рассказал, Влад. И, может, объяснишь, почему ты заблокировал ее без одобрения Лиги? Это точно сделал не Рик.

— Вы знаете Рика? — вскинулась я. Мужчины повернули головы, и мне стало не по себе от их взглядов. Черт побери, что здесь происходит?

— Я ее не блокировал, — негромко произнес Дагервуд. — Она принимала мелоний.

Одарила хозяина дома злым взглядом. Совсем необязательно говорить первому встречному, что я пила психотропные препараты!

— Я была бы очень благодарна, если бы вы не стали об этом распространяться, — сквозь зубы процедила я. Дагервуд поднял бровь, блондин криво усмехнулся.

— О, Влад, неужели Рик где-то нашел настоящую пиранью? У вашей семьи странные вкусы! — блондин бросил выразительный взгляд на аквариум.

— Вашей семьи? — не поняла я. — В смысле?

— Вау, — Стефан широко улыбнулся. — Серьезно? Она не знает?

— О чем не знаю? — Я переводила взгляд с одного мужчины на другого. Рядом с Дагервудом в безупречной белоснежной сорочке и черных брюках блондин в своем свитере казался каким-то неряшливым.

— Стефан, — голос хозяина был вкрадчивым, словно стекающее масло, но мне от него захотелось поежиться. Словно на позвоночник плеснули ледяной воды. — Мне кажется, ты злоупотребляешь моим гостеприимством. Напомнить, на чьей территории ты находишься? — Льда стало больше. — Здесь не нейтрал. Здесь МОЯ территория. Забыл?

Блондин слегка побледнел. И вновь мне показалось, что его глаза фосфоресцируют. С трудом удержалась, чтобы не ущипнуть себя, как делала порой, когда мне мерещилось нечто странное.

Стефан поднял ладони в примирительном жесте.

— Хорошо, я понял, Влад. Но все же… Названная имеет право знать… А я хочу узнать ее имя.

— Ты узнаешь его, когда придет время, — отрезал Дагервуд. — А теперь убирайся.

Блондин склонил голову и прошел мимо, зацепив меня острым взглядом. И уже на пороге обернулся.

— Сочувствую вам, Виктория. Не лучший выбор семейства.

— О чем вы? — растерялась я.

Блондин вдруг сглотнул, словно ему нечем стало дышать, положил ладонь на шею. Посмотрел на Дагервуда со злостью и, резко развернувшись, вышел.

Я удивленно повернулась к хозяину дома. Дагервуд молчал, рассматривая меня.

— Кто это был? О чем он говорил? Какая ещё семья? — не удержалась от вопросов.

Но Дагервуд на них не ответил.

— Как долго вы принимаете мелоний?

Я помрачнела. Говорить об этом совсем не хотелось.

— Мне кажется, вас это не касается, — пробормотала, отворачиваясь. Дагервуд досадливо поморщился.

— Виктория. Вижу, вы не поняли меня с первого раза. Я спрашиваю — вы отвечаете. Я приказываю — вы подчиняетесь. Молча. Без вопросов и возражений. Вам ясно?

Я сжала кулаки. Я говорю «ап» — вы прыгаете? Я что, цирковая собачка? Черт, кому я продалась в рабство? Психованному доминанту с манией величия? Да что он о себе возомнил?

Мысли пронеслись в голове, и я даже открыла рот, уже готовясь их озвучить. Но перед глазами встал Рик, таким, каким я видела его перед уходом: бьющееся на кровати привязанное тело, белое восковое лицо, безумный взгляд… и вой. Совершенно дикий, нечеловеческий вой.

— Два года — точно, — буркнула хмуро. — Он помогает мне уснуть. И избавляет от… кошмаров.

О том, что кошмары бывают и наяву, я умолчала.

— Кто назначил препарат?

— Врач, — я пожала плечами. — В клинике.

Дагервуд смотрел в упор. И снова это чувство не взгляда, а прицела, словно в заснеженное окно, словно в ночь, что пугала меня до дрожи.

— Что случилось с вами? Откуда ваши фобии?

— Я не знаю.

— Снова врете?

Я вздернула подбородок и твердо уставилась ему в глаза. Нет, я не буду бежать, дрожа от ужаса. Хватит с меня. Хочет правду? Пусть получает!

— Я не вру, я не помню, — усмехнулась ему в лицо. — Мои воспоминания начинаются в клинике. Я помню лишь последние два года своей жизни.

— Вы не помните жизнь до клиники? Родителей?

— Нет, — пожала плечами, надеясь, что выгляжу не слишком жалко. — Мне сказали, что родители отказались от меня. А воспоминания… Вероятно, моя память решила, что там слишком много всякой дряни, и решила избавить меня от хлама. Так сказать, жизнь с чистого листа. — Рассмеялась, хотя вышло не очень весело. — А может, я все забыла от тех лекарств, которыми меня пичкали. Или ещё от чего-то. В любом случае, я благодарна своей амнезии. Знаете, мне совсем не хочется все это вспоминать, говорят, это не очень веселая история. — Я посмотрела с вызовом. Лицо Дагервуда ничего не выражало, и понять, как он относится к моему рассказу, было невозможно.

Впрочем, как к нему можно относиться? Конечно, с неприязнью. Но плевать. Единственный, чье мнение важно, это Рик. А все остальные пусть катятся к черту!

— Так что не могу вам помочь, — развела я руками.

Дагервуд помолчал, а потом повернулся к двери.

— Думаю, вам пора познакомиться с вашими обязанностями, Виктория. Следуйте за мной.

ГЛАВА 5

Я ожидала, что мы пройдем в тот самый кабинет, где состоялась наша первая встреча, но нет. Дагервуд свернул под лестницу, толкнул дверь, так хорошо замаскированную под рисунок стены, что сама я ее даже не заметила. И задумалась, сколько в этом доме таких дверей?

Я чуть слышно хмыкнула, рассматривая спину идущего впереди мужчины и поневоле принюхиваясь. Все-таки парфюм у Дагервуда чудесный… Влад. Так его зовут. А я и не знала, так и именовала его Дагервудом.

И все же… О чем он говорил с этим странным блондином, Стефаном? Нахмурилась, вновь прокручивая в голове диалог. Я не поняла и половины. Было ощущение, что мужчины говорят на другом языке — слова известны, а смысл непонятен. И эти намеки насчет семьи… что он имел в виду?

Пока я размышляла, мы успели пройти длинным коридором и остановиться у очередной двери.

— У вас тут прямо лабиринт, — буркнула мрачно, оглянувшись назад.

— Вы привыкнете.

Откровенное напоминание, что придется провести в этом доме ближайший год, испортило мне настроение, но я заставила себя встряхнуться. Дагервуд толкнул дверь, и мы вошли. Просторная комната была заставлена книжными шкафами, у окна — стол. Навороченный ноутбук и современные торшеры разбавляли налет старины в этом то ли кабинете, то ли архиве. И ещё это помещение имело винтовую лестницу красного дерева, ведущую на второй этаж.

— Присаживайтесь.

Дагервуд кивнул на одно из кресел и нажал кнопку на черной панели.

— Ли, принеси туфли госпожи Виктории. Она забыла их в своей комнате.

Я густо покраснела и от досады едва не выругалась вслух. А я так надеялась, что он не заметит! Да, вместо изящных лодочек я надела утром свои ботинки! Вот черт!

В комнату постучали, и худощавый мужчина молча поставил на пол туфли. Так же молча поклонился и ушел.

— Ух ты, — не удержалась я от насмешки. — Он поклонился. Серьезно? А женщины присаживаются перед вами в реверансах?

— Если я захочу. — Дагервуд даже не улыбнулся. — И становятся передо мной на колени. Тоже если я захочу.

Я снова едва сдержала ругательство. Черт, вот попала!

— Надеюсь, со мной вы этого не захотите, — буркнула я и прикусила себе язык.

Дагервуд неожиданно рассмеялся. Белоснежные зубы сверкнули на загорелом лице, приковывая мой взгляд. А потом мужчина поднял туфли и шагнул ближе.

— Самое приятное, Виктория, это определенность. Я поставлю вас на колени, если захочу этого. И мы оба это знаем. — Я нахмурилась, а потом снова изумилась. Потому что сам Дагервуд опустился перед моим креслом, поддернув свои брюки с безупречными стрелками. И принялся невозмутимо расшнуровывать мои ботинки, словно это было самым обычным делом!

Я моргнула, не веря своим глазам.

— Что вы делаете? — я так опешила, что задала этот совершенно глупый вопрос! Но поступок мужчины почти поверг в шок. Дагервуд снимает мне ботинки?! Я что, брежу?!

Дагервуд посмотрел мне в лицо. Ботинки он успел расшнуровать и снять, и теперь мужские пальцы лежали на моих ногах, облаченных в тонкие чулки.

Теплые ладони. Даже горячие. И взгляд у него странный… в глазах насмешка и что-то еще… Завораживающее и пугающее. Даже захотелось склониться ближе, рассмотреть, что скрывается в его темноте…

Я отпрянула и снова сглотнула, ощущая, как ускоряется пульс и пересыхают губы. Облизала их, пытаясь сдержать приступ паники. Но мужчина уже убрал ладони, надел мне на стопы туфли и, легко поднявшись, отошел.

— Надеюсь, вы больше не будете забывать вашу обувь в комнате, Виктория.

— Да, конечно, — голос прозвучал хрипло. — Простите. Я не привыкла к… каблукам.

— Тогда самое время начать.

Влад вновь нажал на панель.

— Ли, кофе.

Он достал из ящика стола внушительную стопку бумаг.

— Вы умеете пользоваться ноутбуком?

— Да, — я слегка смутилась. — Рик меня учил.

— Учил? — голос Дагервуда ничего не выражал. — То есть всемирная сеть, компьютерные программы и прочее были вам незнакомы? Или вы лишь вспоминали их под наблюдением Рика?

— Я не знаю. Правда, — говорить об этом не хотелось, но я уже запомнила, кто в доме хозяин. И не хотела увидеть его разозленным. Кто знает, что взбредет ему тогда в голову? — Я не знаю… это трудно. Да, несмотря на амнезию, у меня остались все навыки. Я помню, как надо одеваться, чистить зубы и все такое… — запнулась, размышляя. — Я просто не помню ничего о себе. О своем прошлом.

Дагервуд кивнул и отвернулся, словно потерял интерес к теме. Указал на бумаги.

— Разберите это по датам и составьте архив — что, когда и откуда пришло. Приступайте.

Я неуверенно поднялась, со злостью посмотрела на свои ноги, обутые в стильные лодочки. И все еще ощущая на своих ступнях его прикосновение.

Закусила губу, прошла к столу, слегка растерянно глядя на серебристый ноутбук с яблочком на крышке. Бесшумно открылась дверь, и молчаливый Ли поставил на столик поднос с чашечкой кофе. Дагервуд уселся в кресло, закинул ногу на ногу.

— Э-э-э, вы тут сидеть останетесь? — вопрос прозвучал грубо.

Дагервуд отметил это насмешкой во взгляде.

— Я вам мешаю?

— Вы меня нервируете, — слова снова сорвались с губ прежде, чем я подумала, и я чуть не прикусила себе язык от досады.

Мужчина покачал головой.

— И к этому вам тоже придется привыкнуть.

Ответ разозлил, но чего я ожидала? Что он проникнется и уйдет? Размечталась.

Тряхнув головой, решительно села в кресло, подняла крышку ноутбука, провела ладонью по гладкой поверхности. Я всегда так делаю с любой техникой.

— Думаете, без поглаживаний он не заработает? — Дагервуд смотрел на меня, потягивая свой кофе. Я бросила на него рассерженный взгляд.

— Смеетесь надо мной? Я верю, что у всего есть кусочек души. Даже у предметов.

— Серьезно?

— Да! — я посмотрела с вызовом. — Понимаю, что это звучит… странно, но я так считаю!

И вновь прикусила язык. Не хватало ещё ляпнуть, что порой я разговариваю с предметами. Хотя, что с меня возьмешь?

— Очень… необычная теория, — протянул Дагервуд.

— Так у меня же справка есть, — с насмешкой бросила я, — из соответствующего учреждения. Вы забыли? У меня все теории необычные!

Загорелся голубой экран, давая мне возможность уставиться в него, а не на мужчину в кресле. Я нахмурилась, поводила мышкой, рассматривая значки на рабочем столе.

— Вам нужен новый документ.

Голос прозвучал из-за спины, и я подпрыгнула. Дьявол, когда Дагервуд подошел ко мне? Да ещё и склонился, рассматривая экран из-за моего плеча!

— Вы моей смерти хотите?! — не сдержала я недовольного вскрика.

— Пока вы пригодитесь мне живой. Вот документы. — Его ладонь легла на мою руку, что сжимала компьютерную мышь. Подвинул стрелку и сразу же ладонь убрал. Я же с трудом удержалась от желания заорать. К тому же он не отходил, так и нависал сзади, и я чувствовала дыхание на своем виске. Завиток волос выбился из пучка и теперь щекотал щеку.

Раздраженно заправила его за ухо, пытаясь держать себя в руках и не шарить по столу в поисках острого предмета, который можно воткнуть в человека за спиной.

«Все в порядке, все в порядке, — словно мантру твердила я про себя. — Он просто стоит. Он меня не трогает. Не прикасается!»

Но я слишком явственно ощущала присутствие мужчины. Его невозможно было не чувствовать, словно я стояла возле мощного энергетического генератора, рядом с которым воздух дрожит от напряжения, и, если присмотреться, можно заметить голубые искры, плавящие пространство. И от этого ощущения вдоль позвоночника ползли мурашки, а волосы становились дыбом.

Поэтому я даже не смогла скрыть облегченный вздох, когда Дагервуд неожиданно выпрямился и отошел.

— Работайте, Виктория.

Он развернулся и, к моему сожалению, пошел не к двери, а к лесенке, что соединяла кабинет с верхним этажом. Я предпочла бы, чтобы он ушел на другой конец дома. А лучше и вовсе — города. Или земли.

Но, конечно, такой радости я не дождусь.

И покачав головой, я снова уставилась в монитор.

ГЛАВА 6

Дагервуд постоял минуту, глядя в окно с верхнего этажа, остановил энергию своего тела и бесшумно спустился обратно в комнату, где находилась девушка. Он поручил ей совершенно ненужное занятие, вручил какие-то бумаги и письма, лишь бы занять чем-нибудь. Конечно, ему не нужен был секретарь, по крайней мере, в ее лице. Так что он просто сунул ей в руку папку и решил понаблюдать.

Она хмурилась, вертикальная морщинка пересекла гладкий лоб между бровями. Виктория закусывала губу и временами засовывала в рот кончик карандаша, покусывая его зубами в приступах задумчивости. Надо признать, Дагервуду нравилось, как она это делает. Он скользнул ближе к столу, размышляя, стоит ли понаблюдать за девушкой или на сегодня достаточно, как Виктория вскинула голову и уставилась прямо на него. Ее зеленые глаза потемнели, хотя взгляд остался слегка расфокусированным. Дагервуд замер. Она смотрела на него. Вернее, туда, где был он, ведь увидеть мужчину, скрытого флером, она точно не могла. Но, тем не менее, она смотрела. Очень плавно, как двигаются мурены в толще морской воды, Дагервуд скользнул влево. Виктория сглотнула и повернула голову в ту же сторону. Ее рука зашарила по столу, а пальцы сжали тяжелую бронзовую подставку под ручки.

Еще плавнее Дагервуд переместился вправо, не отрывая взгляда от напряженного лица девушки. Расширенные яркие глаза его гостьи казались застывшими, а голова дернулась вслед за движением мужчины, словно нить за иглой. И не успел Дагервуд обдумать это обстоятельство, как в него полетела подставка. Конечно, он уклонился.

Вернулся на второй этаж и спустился уже без флера.

— Виктория, вы решили, что этот секретер не вписывается в цветовую гамму интерьера? — лениво протянул он, осматривая пробоину на темно-красном дереве.

— Простите! — девушка неловко прятала за спиной ладонь с бронзовым орудием убийства секретеров. На ее щеках алел румянец, а в глазах разлился такой ужас, словно за это преступление ее как минимум четвертуют. — Я не хотела… я случайно! Я все оплачу!

Дагервуд окинул секретер красноречивым взглядом. Мебель была антикварной, и чтобы оплатить ее, Ви придется задержаться в его доме как минимум ещё на год. Но озвучивать он этого не стал.

— Так чем он вам не угодил?

Виктория молчала. Упрямо сжимала зубы и отказывалась говорить.

— Я случайно, — выдавила она. — Простите. Я оплачу.

— Конечно, — лениво протянул Дагервуд, поворачиваясь к ней спиной. — Работайте, Виктория.

Он ушел, ощущая, как девушка вздохнула. Возвращаться не стал даже во флере.

Уже в коридоре достал на ходу телефон и нажал на кнопку.

— Да, господин Дагервуд.

— Макс, в комнате нашей гостьи найди блистеры с таблетками мелония. Замени на плацебо[1]. И постарайся, чтобы девушка не обнаружила подмены.

— Конечно, господин Дагервуд. Можете не сомневаться.

Он кивнул, сбрасывая вызов. Сомневаться? Мужчина усмехнулся. В его доме нет тех, кто вызвал бы в нем это чувство. А те, кто есть, очень ценят расположение своего хозяина и скорее умрут, чем огорчат его. В прямом смысле.

* * *

Через несколько часов я успела занести в память ноутбука большую часть сведений из папки, и была вполне довольна собой. Да что там, я была почти счастлива, ощущая себя нормальной девушкой, что занимается обычной человеческой работой, иногда пьет кофе и грызет карандаш! На мне было красивое платье, я была сыта, а Рик совсем скоро поправится и вернется ко мне. Разве этого мало для счастья? На мой взгляд — более чем достаточно. И, возможно, я даже начала бы напевать что-нибудь бессмысленно-радостное, если бы не дырка в секретере, что портила не только интерьер, но и мое настроение.

Черт, ну почему это снова со мной случилось? Ведь все было замечательно! В конце концов, меня не заставили мыть жирные тарелки на кухне или (Боже упаси) оказывать интимные услуги, мне позволили стучать по клавишам красивого ноутбука, и это — Боги! назвали моей работой. По мне так это был самый настоящий курорт!

Я печатала, радовалась, немного размышляла о Дагервуде с его странностями, а потом почувствовала…

Не знаю, как объяснить. Я просто ощутила, что не одна в комнате. Что из пустого пространства кабинета на меня смотрит… нечто. Смотрит, оценивает, примеряется. Мое тело отреагировало быстрее, чем я успела его остановить. Пальцы просто сжали эту проклятую подставку (ну зачем ее там поставили!), и рука метнула орудие. Конечно, я не поразила чудовищного монстра, я просто разбила секретер — наверняка жутко дорогой. У этого господина Дагервуда просто нет дешевых вещей, так что на его месте я не пускала бы ходячую проблему в моем лице дальше порога.

Но, похоже, хозяин секретера и дома имел другое мнение.

По крайней мере, меня не выгнали с позором, а равнодушно велели и дальше сортировать бумаги. Этим я и занялась, иногда хмуро поглядывая на дыру и виновницу бедствия — подставку.

К счастью, я больше не ощущала потребности разбить что-нибудь. Мои фобии, похоже, удовлетворились секретером и умолкли, дав мне поработать. И все же дыра мешала. Она словно смотрела укоризненно, так что я не придумала ничего лучше, как накрыть ее большим желтым конвертом и притвориться, что так и было. После этого мне удалось занести в базу ещё два десятка документов и почти успокоиться.

* * *

К вечеру привезли мой новый гардероб. С учетом того, что никто не снимал с меня мерки, не узнавал мои цветовые предпочтения и вкусы, я даже хотела возмутиться. Но потом открыла шкаф, в котором тесными рядами висели чехлы, подумала и… промолчала. В конце концов, какой смысл ругаться из-за одежды? В своей прошлой жизни я носила то, что носят городские бродяжки, и, стыдно сказать, у меня не было ни одного платья. Ни единого! Я разгуливала в широких штанах, ботинках, а сверху натягивала на себя какие-нибудь футболки, растянутые кофты, необъятную куртку и ещё что-нибудь, позволяющее мне стать невидимкой в толпе. Моя боязнь прикосновений заставляла меня делать это. К счастью, я живу в городе, где круглый год идет дождь, и где нет нужды раздеваться даже летом. Для кого-то такой климат — истинное проклятие, для меня же это величайшее благо. В промозглом городском пейзаже я могу стать тенью, невидимкой, одной из сотен неприметных серых фигур, что бредут по его тротуарам вдоль рек и каналов, не поднимая глаз.

Меня это полностью устраивает.

Но платья?

Черт. Все-таки я была девушкой, хотя и ненормальной. И шкаф, забитый красивой одеждой, словно витрина дорогого магазина, вызывал у меня… эмоции. Нет, в самом деле, у кого бы не вызвал?

— Зачем мне столько одежды? — выдавила я, не решаясь заглянуть в чехлы.

Мэтр Арье, что с бесстрастным лицом профессионального лакея наблюдал за мной, наградил меня бледной улыбкой.

— Здесь стандартный набор, необходимый молодой девушке, — оповестил он. — Начиная от ночной пижамы, белья и носочно-чулочных изделий и заканчивая верхней одеждой. Так же в ящиках вы сможете найти купальник и предметы гигиены.

— Купальник? — кажется, я слегка побледнела.

— Да, — невозмутимости мэтра позавидовали бы и статуи. — В восточном крыле находится бассейн и банный комплекс.

Я сглотнула. Бассейн. Ну, конечно. Еще наверняка теннисный корт, вертолетная площадка и золотой запас какой-нибудь страны в одном из сейфов.

— А в подземном гроте господин Дагервуд прячет костюм Бэтмена? — не удержалась я.

Метр Арье слегка приподнял седые брови. Миллиметра на три.

— Господин не имеет отношения к персонажу комиксов, если вы это имеете в виду.

Ага. А мэтр Арье не имеет отношения к чувству юмора. Надо запомнить.

— Господин Дагервуд передавал еще какие-нибудь распоряжения насчет меня? — обернулась я, так и не решившись посмотреть на платья. — Что ещё мне нужно сделать? Помочь на кухне? Помыть лестницу? Подстричь газон? Нет?

— Ваш рабочий день закончен, госпожа Виктория. Отдыхайте.

Я проводила взглядом ровную спину лакея. Отдыхать? Но я совершенно не устала! У того же Тони я за ночную смену перемывала сотню тарелок, не считая столовых приборов и прочего. Скряга Тони не желал тратиться на нормальную посудомоечную машину, ему легче было нанять какую-нибудь девчонку, вроде меня. А после того как она надраит тарелки — отодрать саму посудомойку. Два в одном, так сказать.

Меня передернуло, стоило вспомнить. К слову, толстяка я с того дня больше не видела. Рик через пару дней принес мои вещи — сумочку и плащ и лишь смеялся в ответ на мои восторженные вопли и требования объяснить, как он это провернул.

— Я просто попросил, желторотик.

Желторотик. Поначалу я даже обижалась на это прозвище, но долго и всерьез дуться на Рика было просто невозможно.

— Желторотик — это новорожденный воробей, — пояснил он, смеясь. — Беспомощный и трогательный до слез. Прямо как ты.

— Я не беспомощный воробей! — кажется, тогда я даже ногами топала. — Я избила этого придурка Тони! А если не перестанешь так меня называть, то и тебе врежу!

Рик хохотал, а я пыталась сдержать улыбку. Черт, я действительно совсем не умела на него злиться. Он вошел в мою жизнь, влился, как делает вода — незаметно и заполняя собой все пространство. Не знаю, что было бы со мной, если бы не Рик.

Я вздохнула. Воспоминания растревожили, и я точно знала, что не смогу уснуть. Я безумно скучала и не знала, как избавиться от тоски, что грызла меня. Одно утешало — скоро все наладится. Дагервуд спасет Рика, даст лекарство, а значит, все будет хорошо.

Я слегка повеселела от этих мыслей.

Однако спать совершенно не хотелось, и чем заняться, я понятия не имела. Сумерки мягко опускались на город, но здесь, внутри ярко освещенного дома, вдали от пугающих улиц, я чувствовала себя в безопасности. Ну, почти.

Телевизора в моей комнате не было, книг тоже. Я походила из угла в угол, посидела на кровати, постояла. Образ, подкинутый лакеем, не давал покоя. Бассейн. Нет, ну это надо же! Я никогда не плавала в бассейне. Признаться, даже в ванной не лежала. В лучшем случае к моим услугам была душевая кабина, в худшем — разбитая раковина с желтыми потеками и капающим краном. Так что неудивительно, что от слова «бассейн» волоски на моем теле вставали дыбом от предвкушения.

В конце концов, мне привезли купальник! А зачем купальник, если не для плавания?

Черт, этот проклятый бассейн сведет меня с ума.

Вытащив из ящика слитный спортивный наряд для водных упражнений, я сунула ноги в мягкие балетки и выглянула за дверь. Я ведь могу просто посмотреть? Все равно мне нечем заняться, к тому же надо лучше узнать место, где я оказалась. Так почему бы не исследовать это самое восточное крыло?

Одна из молчаливых девушек в синем платье, обметающая венчиком статуэтки в коридоре, указала мне дорогу. Восточное крыло я нашла довольно просто, устав по пути восхищаться роскошью, красотой и безупречной гармонией этого дома. Так что когда я толкнула дверь, у меня уже слегка кружилась голова. Но войдя внутрь огромного помещения, я застыла, не сдержав очередного восторженного вздоха. Бассейн? Серьезно? Я представляла нечто, обложенное голубой плиткой и достаточно просторное, чтобы сделать несколько гребков. Но это?

Чаша, наполненная бирюзовой водой, имела форму пятилистника и была такой огромной, что здесь вполне могли бы тренироваться олимпийские чемпионы. В конце одного лепестка был искусственный водопад, под который невыразимо хотелось залезть. На облицованном черным мрамором полу стояли удобные шезлонги с мягкими подушками. Золотой свет струился из светильников, освещая все помещение ласковыми и бережными лучами. А над головой был купол. Стеклянный купол, на котором тысячи огоньков рисовали созвездия и целые вселенные.

Лежать на этой воде и смотреть на звезды? Боги. Кажется, я ненавижу богачей.

Наверное, я бы ушла, удовлетворившись осмотром, если бы в этом невероятном, огромном посещении имелась хоть одна живая душа. Но здесь было совершенно пусто. А черная тряпочка купальника просто жгла мне ладонь, умоляя ее намочить.

Я сбросила балетки у входа и на цыпочках прокралась к двери с матовым стеклом, где обнаружилась небольшая комната со стеллажами, заполненными пушистыми полотенцами и прочим добром. Прислушиваясь и ежеминутно готовясь натянуть платье обратно, я разделась и влезла в купальник. Кто бы ни распорядился насчет моего гардероба, с размером он угадал. Правда, я не могла оценить свой внешний вид, потому что от зеркала привычно отвернулась. Поправила полоски ткани, пересекающиеся на спине, закрутила пучком на макушке волосы и выглянула за дверь. По-прежнему тихо и безлюдно, лишь вода плещется, предлагая попробовать, насколько она ласкова.

Я и попробовала — не удержалась. Так же на носочках дошла до ступеней, которые плавно стекали в бассейн, и ступила на первую. Тепло… вода мягко обнимала меня, ступни, колени, бедра… это похоже на прикосновение любящего, прикосновение, которого я никогда не знала. Ведь я не терплю прикосновений. От них мое тело впадает в ужасные состояния, вплоть до комы. Но, черт, это не значит, что мне не хочется. Или что я об этом не мечтала.

ГЛАВА 7

Большинство людей не понимают, насколько счастливы. Истина проста и незамысловата, но ее редко осознают. Большинство людей — счастливы просто потому, что могут делать самые обычные вещи: ходить, смеяться, разговаривать. Или вот — обниматься. Целоваться. Дотрагиваться. Заниматься сексом.

Никто не думает о воздухе, пока он не закончится.

Если не брать в расчет некоторые мои странности, то я была обыкновенной девушкой двадцати трех лет от роду, которая втайне мечтала о самой малости — быть как все. В мире, где люди делают татуировки, красят волосы в розовый цвет, вкалывают себе кольца в нос и носят кричащую одежду, чтобы выделиться из толпы, я страстно желаю стать обычной. Я согласна на самую простую и примитивную жизнь, в которой у меня будет заурядная внешность, серый в полоску кот, маленькая квартирка на окраине и… семья. Муж, которого я стану ждать каждый день с работы, чтобы накормить ужином, и дети. Двое. Или нет — трое.

Муж будет возвращаться с работы, и каждый день я стану прижиматься к нему. Сразу, как только откроется дверь — прижиматься из всех сил, чтобы ощутить тепло родного тела. А он будет привычно гладить меня по волосам и улыбаться.

Это ли не счастье?

Порой счастье — это совсем просто, правда, осознаем мы это тогда, когда простое становится недоступным.

Замечтавшись, я не заметила, как оказалась на середине бассейна. Лежала на воде, раскинув руки и ноги, и смотрела на мерцающие звезды, которые были видны, несмотря на мягкий свет золотистых ламп. Справа светился ковш, кажется, так выглядит большая медведица. Чуть в стороне три яркие звезды, вспыхивающие попеременно, дальше — целая россыпь мелких звезд. Кто бы ни сделал этот купол, я восторгалась мастерством автора, потому что у меня создалась полная иллюзия звездного неба, как я могла бы увидеть его в телескоп. Созвездия смещались, они жили и двигались, глядя сверху на меня. И это было непередаваемо. И восхитительно хорошо, вплоть до тех пор пока я не услышала низкий, какой-то мурчащий голос.

— Какой приятный сюрприз! Надо же…

Я бестолково замахала руками и, конечно, ушла под воду, заодно вспомнив, что плавать я не умею. К счастью, изгиб лепестка оказался совсем рядом, и здесь было неглубоко. Я вынырнула, отплевываясь и пытаясь откинуть тяжелые пряди, уцепилась дрожащими пальцами за выступ и обернулась. Сдержала писк, потому что неожиданных и, надо признать, нежеланных визитеров оказалось двое. Один чуть ближе — смуглый блондин с очень темными, практически черными глазами. Второй — бледный брюнет со светлыми, хотя цвет я не разобрала. Я удивленно перевела взгляд с одного парня на другого. Оба с мощными плечами и развитой мускулатурой, они отличались как негатив и позитив.

У блондина на груди татуировка — какая-то вязь, оплетающая кожу под сердцем, у брюнета и вовсе странно: от ключицы и до колена на нем виднелась полоса из поперечных полосок. Никогда не видела таких татуировок, она выглядела как-то пугающе, в ней не было красоты, просто многочисленные линии. И разве тату не должно украшать своего носителя? Похоже, этот парень считал по — другому.

Хотя какое мне дело до их украшений, сейчас меня занимало другое. Черт, ну почему я не отбросила эту «удачную» мысль сходить поплавать?

— Ты новенькая у Влада? — блондин оказался обладателем того самого мурчащего голоса и шикарной улыбки. Ее лишь слегка портили чуть удлиненные клыки, но не настолько, чтобы не счесть блондина прекрасным представителем мужской половины человечества. Впрочем, как и его молчаливого друга. Брюнет держался позади и лишь смотрел, склонив голову набок. Сочетание его иссиня — черных волос с бледной кожей и очень светлыми глазами выглядело довольно экзотично.

Интересная парочка, колоритная. Наверняка оба парня пользуются бешеной популярностью у девушек, да вот только я продолжать знакомство не имела ни малейшего желания.

— Я уже ухожу, — пробормотала и попыталась отплыть, что бы дотянуться до поручня.

— Не торопись, — мурчания в голосе блондина стало больше. — Ты одна из лейд?

Лейда? Кто это?

— Нет, — мотнула головой, с досадой убрала налипшие пряди. — Не знаю, о чем вы.

Вновь попыталась двинуться, но блондин переместился, закрывая мне путь. Причем сделал это так легко и плавно, что сразу стало понятно — пловец парень отменный. Я нахмурилась, пытаясь не паниковать. Страха пока не было, просто я чувствовала себя неуютно. Залезла в чужой бассейн без спроса, да меня ещё и приняли за кого-то другого. Теперь придется объясняться… А этого мне не хотелось.

Пока я размышляла, блондин как-то незаметно оказался ещё ближе, и я вновь попятилась.

— Что вам надо? — вопрос прозвучал резко.

Парни переглянулись, и брюнет тоже улыбнулся, блеснув идеальными зубами и удлиненными клыками.

— Всего лишь хотим познакомиться поближе, — ласково сказал блондин, окинув меня плотоядным взглядом. Хмыкнул. — Всегда удивлялся, откуда Влад берет таких отборных лейд? Как считаешь, Инис?

— К Владу они сами приходят, Фэлл, — голос брюнета Иниса был резче и ниже, мурчащих ноток в нем не было, скорее хрипотца. Вот уж точно — позитив и негатив. И имена у них странные. А может, это просто прозвища?

И тут мне некстати пришла в голову мысль посмотреть вниз. Сквозь прозрачную воду тела обоих парней были прекрасно видны. Два красивых, мощных, отлично развитых мужских тела. На которых не было ни клочка ткани. Совершать заплывы парни предпочитали нагишом.

Фэлл проследил направление моего взгляда и рассмеялся.

— Смотри, Ин, девочка уже заинтересовалась! Ты ещё не то увидишь, крошка…

Я презрительно фыркнула, покраснела и отвела взгляд. Не то чтобы я так хотела пялиться на его… достоинство, скорее слегка опешила, поняв, что парни без плавок. И еще сообразив, что этот Фэлл уже… готов к более близкому продолжению знакомства. Проверять состояние второго — брюнета Иниса — мне что-то не хотелось.

Блондин снова рассмеялся, а я хмуро мотнула головой.

— Вы все неправильно поняли. Я не эта… как там… Вы ошиблись. Я гостья господина Дагервуда и уже… ухожу.

— Куда торопиться? Ночь только началась, — блондин скользнул ближе, а я вдруг ощутила себя добычей, которую планомерно загоняли в угол два хищника. Две барракуды, если учесть, что мы были в воде. Оба парня двигались — почти неуловимо для взгляда, не отводя от меня глаз, незаметно, но неизменно заставляя меня смещаться в сторону водопада. Дальше от края бассейна, где ещё был шанс вылезти, ближе к искусственному гроту, что темнел под струями падающей воды.

— Я кричать буду, — протянула я, пытаясь удержать в поле зрения сразу два мужских тела.

Парни вновь переглянулись, брюнет улыбнулся, блондин насмешливо фыркнул.

— Не бойся, крошка, мы мальчики ласковые. И нежные. Тебе понравится. Всем нравится, правда, Инис?

Мы сместились еще на метр. Я двигалась спиной, стремясь увеличить расстояние между собой и парнями и проклиная себя за глупость. Ну зачем я вообще залезла в эту воду? Может, просто потребовать, чтобы меня выпустили? Закричать? Глупо как-то…

— Ну же, не убегай, — расстояние все меньше. — Или тебе нравится играть? Скажешь нам свое имя, красавица?

Я молча отодвигалась, лихорадочно пытаясь найти выход. Блондин Фэлл улыбался, однако я видела хищный блеск в его темных глазах, брюнет держался позади, но я не сомневалась, что и он примет участие в забаве.

— Ты ведь плохая девочка, незнакомка? Нарушила закон и попала к Владу? И что же ты натворила? — Фэлл поцокал языком с деланным сочувствием. — Съела кого-то? Забрала жизни? Или хуже? — Инис рассмеялся при этих словах приятеля. Блондин мне подмигнул, словно доброй знакомой, с которой он обсуждал что-то запретное, но очень увлекательное. — Ну же, не стесняйся, расскажи нам. Иногда трудно удержаться, да? Не бойся, мы любим плохих девочек. Очень любим.

Парни вновь переглянулись и рассмеялись.

Я слегка зависла, переводя недоуменный взгляд с одного парня на другого. Это они сейчас о чем?

Моргнула.

Черт. Да они же пьяны! Оба! Потому и ведут себя так нагло! Стало совсем не по себе, убегать от парней, которые жаждут развлечений и выглядят до обидного выносливыми и физически развитыми — задача неприятная. Даже если я успею добраться до поручня и вылезу на мрамор, то что дальше? Побегу мокрая и босая к двери? Они в два счета догонят. Почему-то в этом я ни капли не сомневалась.

Замечательно, как ни крути, а все преимущества на их стороне.

— Не бойся, — продолжал уговаривать блондин, не забывая сокращать расстояние между нами. — Ты просто красотка, девочка. Что бы ты ни натворила, мы будем очень бережны и даже поговорим с Владом, что бы он не слишком тебя наказывал. Ведь нельзя сердиться на такую сладкую крошку, да? Уверен, ты убила кого-то по ошибке… случайно забыла Закон, наверное?

— Никого я не убивала! — выкрикнула, чувствуя, как колотится в горле сердце. И заметила быстрый и острый обмен взглядами. Боги! Да они просто играют со мной! И для пьяных у них слишком ясные глаза, слишком хищные взгляды и точные, выверенные движения. Их расслабленность и улыбки — мнимы, это маска, что бы обмануть жертву, загнать ее в угол и лишить сопротивления. Парни точно знают, что делают, потому что водопад уже за спиной — обдает брызгами, а я даже не поняла, как оказалась здесь.

— А мы верим, — широко улыбнулся блондин. — Правда, Ин? Конечно, мы тебе верим, красавица. Разве такая соблазнительная девочка может нагло врать своим друзьям?

— Вы мне не друзья! — Черт! Ну зачем я поддаюсь на его провокации?

— Так сейчас станем, — Фэлл вдруг одним движением оказался рядом со мной и рывком прижал к обнаженному и… возбужденному телу. — Мы станем очень… очень… близкими друзьями, красавица… все трое…

Я ахнула, ощутив кожей прикосновение мужчины и его влажный язык в своем рту. Не могу сказать, что мне было противно, к тому же, уверена, блондин знал толк в поцелуях. Ощущение было странным и даже немного любопытным. Правда, через две секунды тошнота подкатила к горлу, температура окружающей среды резко возросла до адского пекла, а потом скатилась в состояние вечной мерзлоты. Меня встряхнуло, как от удара электрического тока, и я неотвратимо начала погружаться в столь ненавидимую мною тьму. Сквозь темноту услышала резкий оклик господина Дагервуда.

— Фэллан!

Лишь имя, но блондин тут же выпустил меня из рук и мгновенно оказался на другом конце «лепестка». Так же, как и брюнет. Как они проделали это так быстро, я не поняла, потому что пыталась найти себя в той тьме, что пожирала меня. Она была сильнее, она отхватывала от меня куски, грозя не оставить и ошметков.

— Не понял, она что, человек? — словно сквозь вату услышала я голос блондина. Похоже, его это сильно удивило…

— Виктория! Смотрите на меня! — властный голос. Черт, какой у него властный голос. Наверное, такой голос мог бы принадлежать какому-нибудь средневековому диктатору, потому что даже моя тьма отступила, подчиняясь ему. А я обнаружила себя вцепившейся белыми пальцами в металлический поручень, правда, понятия не имею, как оказалась около него. И рядом, в воде, был Дагервуд. Он смотрел, но не прикасался, сохраняя между нами дистанцию в полметра. Достаточно, что бы я могла дышать.

— Спокойнее. Вдох. Выдох.

Я подчинилась, не сводя настороженных глаз с его лица и как-то заторможенно отмечая, что в бассейне он находится в одежде. В черных брюках со стрелками, туфлях и белоснежной сорочке с платиновыми запонками. Отличный наряд для водных процедур.

При этом самого Дагервуда это совсем не смущало, он по-прежнему выглядел высокомерным тираном. Хотя я вообще не могу представить себе того, что его способно смутить.

— Все хорошо, — с трудом выдохнула я. — Мне… лучше.

Дрожащей левой рукой провела по покрытому испариной лбу, правой все еще цепляясь за поручень. Причина моего состояния, то есть Фэлл, стоял наверху, возле мягкого шезлонга, и хмуро переглядывался со своим черноволосым другом. К счастью, на бедрах обоих парней уже были намотаны полотенца.

— Вы сможете выйти из бассейна, Виктория? — голос Дагервуда звучал спокойно и вежливо, словно мы непринужденно общались за завтраком. — Вам надо покинуть воду, но я боюсь, что не смогу помочь вам в этом.

Конечно, не сможешь. Еще одно прикосновение за сегодняшний день я могу и не пережить.

— Да, — процедила я, хотя вовсе не чувствовала такой уверенности. Но что мне оставалось делать? Не болтаться же в этом бассейне до скончания времен?

Обеими руками вцепилась в поручень, выдохнула. Подтянулась, ощущая противную слабость и дрожь во всем теле. Не слишком грациозно закинула себя на бортик, полежала, хватая ртом воздух, как тюлень. Мельком подумала, что представляю сейчас весьма печальное зрелище, далекое от образа изящной девушки. Хотя мне было совершенно наплевать, какое впечатление я произвожу на собравшихся.

Перевернулась на спину и уставилась в звездный купол, контролируя каждый свой вдох. Вот так стало совсем хорошо.

Когда я все-таки повернула голову, все трое по-прежнему были здесь, смотрели на меня, и все так же мне не нравились.

— Все отлично, — пробормотала, пытаясь подняться и сама себе напоминая пингвина. Фэлл дернулся, словно хотел мне помочь, но один взгляд Дагервуда его остановил. — Я пойду. Да.

Поплелась к выходу, вздрагивая от неприятных ощущений и холодной воды, стекающей с волос по позвоночнику, и ощущая мужские взгляды.

Сегодня же запишу в свой ежедневник — больше никаких бассейнов. «Водные процедуры несовместимы с двумя обнаженными парнями»

Черт. У меня нет ежедневника.

— Виктория, — пушистое огромное небесно-голубое покрывало легло мне на плечи. Я против воли вздрогнула и обернулась. Дагервуд стоял рядом, на расстоянии вытянутой руки. — Если вам уже лучше, то пройдите в мой кабинет.

Я насупилась. Значит, тихо скрыться в своей комнате не получится, Дагервуд явно настроен на разговор. Он любезно открыл передо мной дверь, пропуская вперед.

— Можно мне хотя бы переодеться? — мрачно поинтересовалась я.

— Вы можете снять купальник, — обрадовал он. — И остаться в этом… полотенце.

Я помрачнела еще сильнее. Сидеть в его кабинете голой, завернутой в одно полотенце, пусть и большое, мне не хотелось. Правда, тонкую и, откровенно говоря, небольшую черную тряпочку купальника, что прикрывала меня сейчас, тоже трудно назвать одеждой. И все же, я решила остаться в ней. Хотела напомнить, что он тоже мокрый, но вот самому Дагервуду это, похоже, не мешало. Я отвела взгляд от белого хлопка, что облепил его грудь. Хороший рельеф. Очень… хороший. Дагервуд насмешливо приподнял бровь, и я отвернулась. Не объяснять же, что смотрю на него просто из любопытства? Ну и ещё от того, что трудно не смотреть, когда прямо перед тобой возвышается два метра какой-то агрессивной мужской привлекательности. И мой интерес был чисто гипотетическим, реального общения с представителями мужского пола на сегодня с головой хватило. Правда, Дагервуду на мое мнение было глубоко наплевать, так что я лишь вздохнула и поплелась следом за ним в кабинет.

В просторном помещении, пахнущем кофе, немного табаком и неуловимо тем самым ароматом, что был присущ хозяину этого дома и заставлял жадно принюхиваться, желая вдохнуть его глубже, я уселась в кресло, борясь с желанием поджать босые ноги.

— Не стесняйтесь, — сказал Дагервуд, словно подслушав мои мысли. — Располагайтесь, как вам удобно, Виктория.

Он нажал кнопку на матовой поверхности стола.

— Ли, принеси теплый плед и горячий чай с травами для госпожи Виктории. Ей нужно согреться.

Из чувства противоречия хотелось гордо съязвить, что мне ничего не нужно, но вовремя включившийся разум остановил этот глупый порыв. Я действительно мерзла, полотенце напиталось водой от влажного купальника и волос.

— Я предложил вам освободиться от мокрой ткани, — бросил Дагервуд, усаживаясь в свое кресло.

— Это вы снова поняли мои мысли по лицу? — огрызнулась я.

— Это то, о чем подумало бы девяносто девять процентов людей, Виктория.

— То есть, я настолько предсказуема, понятно.

Он слегка улыбнулся. Дверь бесшумно приоткрылась, пропуская услужливого Ли. Я благодарно ему улыбнулась, отдала мокрое полотенце и завернулась в пушистую и восхитительно теплую шерсть. Сейчас я, верно, напоминала объемный сверток чего-то непонятного, из которого торчала все ещё влажная макушка, но мне было плевать. Главное, что я наконец начала отогреваться. А когда глотнула горячий чай, с ароматом мяты и малины, то жизнь и вовсе показалась прекрасной.

— Я не буду оправдываться за то, что залезла в ваш бассейн, — вовремя вспомнила я, что лучшая защита — нападение. — Меня не предупредили, что это запрещено! Но, конечно, я больше не стану этого делать…

— Если захотите поплавать в одиночестве, сообщите на пост охраны, — оборвал меня Дагервуд. — Они позаботятся, чтобы в бассейне вы были одни.

Я осеклась, проглотив окончательную часть своей речи.

— Не переживайте, в этом доме к вам больше никто не прикоснется. — По губам Дагервуда вновь скользнула тень улыбки. Только почему-то улыбнуться в ответ мне не захотелось. Интуиция не подвела, потому что он добавил: — По крайней мере, пока ваши приступы не прекратятся.

Я уставилась на него возмущенно. Это мне как воспринимать? Как повод для радости или огорчения? Пока не прекратятся?

— Мои приступы неизлечимы, — хмуро бросила я. — И если вы надеетесь со временем использовать меня как-то по-другому, то ваши ожидания напрасны…

— Расскажите мне об отношениях с Риком, — он вновь перебил меня требовательно и бесцеремонно.

— Расскажите мне, кто такие лейды? — отбила я, в упор глядя в смуглое мужское лицо. Темная бровь слегка приподнялась, что, очевидно, означало удивление. Или даже изумление моей наглостью. — Этот блондин с повадками барракуды назвал меня так.

Дагервуд уставился на меня, а потом откинул голову и рассмеялся.

— Фэллу не понравится ваше сравнение, — со смешком сказал он. — Он предпочитает наземных хищников.

Я передернула плечами.

— Да мне все равно, что он предпочитает. Надеюсь, никогда с ним больше не увижусь. Как и с его другом. Не знаю, что они принимают, но ведут себя довольно странно. Мало того, что набросились на меня в бассейне, так ещё и наговорили ерунды, — я глотнула остывающий чай. — Фэлл сказал, что я кого-то убила и поэтому попала к вам. Что он имел в виду?

— Наверное, вам стоит спросить у него? — вкрадчиво предложил Дагервуд, не спуская с меня глаз. — Могу позвать, если хотите. Он недалеко.

— Пожалуй, обойдусь, — пробормотала я. Встречаться с этой парочкой снова мне совсем не хотелось. — Хорошо, я поняла, пояснять это непонятное слово вы не хотите.

— Я этого не говорил. — Дагервуд сделал глоток своего кофе. — И расскажу вам, что означает это слово. Если вы ответите на мой вопрос.

Я отставила чашку и засунула ладони под плед. Внутри пушистого бежевого кокона было тепло и уютно. И еще толстая ткань давала ощущение безопасности. Мнимой, конечно, но хоть что-то.

— Я не знаю, что вам рассказать.

— Я правильно понимаю, что между вами и Риком не было секса, — светским тоном поинтересовался Дагервуд, словно спрашивал, что я предпочитаю на завтрак.

Я скрипнула зубами и испытала настойчивое желание запустить своей чашкой с остатками чая в его высокомерно-внимательное лицо.

— Это вас не касается! — вспылила я. Он молча смотрел на меня, не отводя взгляд, не мигая и не повторяя свой вопрос. Просто ждал, когда моя агрессивность сменится пониманием, что деваться мне некуда, и я все равно расскажу то, что он хочет знать.

Губы Дагервуда еле заметно изогнулись. Да. С моим лицом надо что-то делать. Мне совсем не нравится, что этот диктатор читает меня, как открытую книгу.

— Вы правильно поняли, что с моими диагнозами это невозможно, — процедила я.

Дагервуд откинулся на спинку кресла.

— Интересно…

— Рада, что вас занимает этот вопрос, — кажется, в комнате уже слышно, как звенит внутри меня злость.

— Меня не волнует ваша личная жизнь, Виктория, — усмехнулся мужчина. — Мне непонятно, что в вас такого, что Рик надел вам кольцо, несмотря на полное отсутствие… близости. Все же для мужчины она важна, как понимаете. Я не могу представить Рика, удовлетворившегося платоническими отношениями. Насколько я знаю, он всегда был весьма… активным.

Я стиснула ладони в своем коконе. Дагервуд ударил не в бровь, а в глаз, надо признать. Сколько раз я думала об этом? Что не могу дать Рику то, что он хочет? И никогда не смогу. Сколько раз уходила от него, орала, чтобы он нашел себе нормальную девушку?

— Вы были вместе почти год, — все тем же равнодушным тоном продолжил мужчина. — И за это время не смогли привыкнуть к Рику настолько, что бы приступы прекратились? Разве он не пытался вас… вылечить?

Очень хотелось кинуть в Дагервуда чем-нибудь тяжелым. Очень тяжелым. Вот прямо руки чесались.

— Пытался, — выдавила я. — Он верил, что если действовать постепенно, то мои приступы ослабнут.

— Ничего не вышло. — Дагервуд не спрашивал, ответ он уже знал. И почему мне показалось, что в его глазах мелькнуло удовлетворение?

Я сжала пальцами овальный камень на перстне, что носила. Само украшение было довольно незатейливым — из тусклого серебра, с простым плоским камнем черного цвета. Возможно, это был оникс или просто кусок гранита, я в этом плохо разбиралась. И считала кольцо скорее знаком внимания, чем реальной ценностью.

— Что вы к нему испытываете? — продолжил Дагервуд.

— За Рика я готова отдать жизнь, — твердо сказала я. — Если понадобится. Я его люблю.

— Не думаю, — безразлично ответил мужчина. — Скорее, вы ему благодарны.

— Вы ничего не знаете о моих чувствах! — со злостью возразила я. Если честно, было похоже, что Дагервуд ничего не знает о чувствах вообще.

И вновь мне показалось, что в серых глазах мужчины появились голубые линии, закручивающиеся в вихри и меняющие цвет. Он смотрел так пристально, что мне стало неудобно. А ещё как — то слишком жарко, так, что кровь прилила к щекам. Он просто смотрел, а у меня перехватило дыхание, и я вдруг с поразительной четкостью осознала, что сижу в кресле практически голая. И все ещё мокрая. И внезапно подумала, какой был бы поцелуй этого человека? Τакой же, как прикосновение блондина — грубое и бесцеремонное? Или нет?

Абсурдность моих размышлений заставила недоуменно тряхнуть головой. Верно, происшествие в бассейне сильно повлияло на умственные способности, раз я докатилась до подобного! Хотя в любом случае, это лишь размышления, испытать поцелуй Дагервуда мне точно не доведется.

— Вы обещали рассказать, кто такая лейда.

Губы Дагервуда слегка изогнулись.

— Это женщина, отдающая долг своим телом, — любезно пояснил он. — Добровольно.

Я открыла рот, осмысливая услышанное. Черт. Лучше бы не спрашивала. И все же…

— Какой долг? Денежный?

— Долги бывают разные, — улыбка стала чуть более заметной, вот только в серых глазах мужчины она не отражалась.

— Почему я раньше не слышала этого слова? — нахмурилась я.

— Оно употребляется в определенных кругах, о которых вы вряд ли слышали.

Добровольная шлюха для богатеньких? Τак что ли? Так вот за кого принял меня Фэлл, и, судя по его словам, такие лейды появлялись в этом доме довольно регулярно. И хозяин явно не возражал против того, что его гости с ними развлекаются. Или для этого девушки и находились здесь?

— Та девушка, с золотой цепочкой вместо одежды… — слабым голосом произнесла я. — Она тоже… лейда?

— Да.

В мужских глазах блеснула насмешка. Что ж, Дагервуда, очевидно, забавляла моя реакция на услышанное. Я же поняла, что не хочу знать подробности и уже жалею, что проявила столь неуместное любопытство.

— Это все, что вы хотели узнать? — довольно холодно спросила я. — И, кстати, когда я смогу увидеть Рика? Ему уже лучше?

Дагервуд не отвечал, разглядывая меня.

— Вы увидитесь, когда он окончательно… поправится. Да, вы можете идти, Виктория.

Я поднялась, не выпуская из рук плед и до сих пор ощущая темный и тяжелый взгляд этого мужчины. На миг возникла совершенно дикая мысль, что, как только я повернусь к нему спиной, он окажется рядом, сорвет с меня эту шерстяную защиту и впечатает в стену, накрывая своим телом. А потом схватит за волосы, заставляя откинуть голову, и завладеет губами…

Тело прошило разрядом тока, отчего мне стало совсем не по себе. Да что со мной такое? Может, гормоны окончательно взбесились на почве потрясений?

Я осторожно взглянула на хозяина этого дома. Дагервуд по — прежнему сидел в своем кресле цвета черного кофе и смотрел на меня. Не двигался. Его руки расслабленно лежали на полированной столешнице. А меня не покидал совершенно иррациональный страх. Я боялась поворачиваться к нему спиной.

Скрипнула зубами и заставила себя сделать это. Страх усилился, все волоски на моем теле встали дыбом. Несколько шагов до двери показались вечностью. И лишь в коридоре я вздохнула свободнее, а потом подобрала тянущийся за мной шерстяной шлейф и побежала, стремясь как можно скорее спрятаться в собственной комнате. Когда это случилось, я торопливо захлопнула створку, а потом, подумав, подперла дверь стулом. Я сама не поняла, чего испугалась, но решила, что так будет надежнее.

Волосы за время нашей беседы успели подсохнуть и начали завиваться крупными локонами, как было всегда, стоило их намочить. От душа я воздержалась, решив, что воды на сегодня достаточно. Быстро сбросила плед, выхватила из ящика сухое белье. Потянулась к лямкам купальника. Постояла, задумавшись. И отошла в угол, за кресло.

Почему я решила, что переодеться лучше там — не знаю. Но я давно уже не спорю с собственной шизофренией.

Все равно она всегда побеждает.

Уже засыпая, я вспомнила кое-что и мимолетно удивилась. Τот момент, когда Дагервуд сел в кресло в своем кабинете. Я смотрела на мужчину, и некоторая странность царапнула мое сознание, но я отбросила ее, сбитая с толка вопросами хозяина дома.

А вот сейчас, в тишине и покое комнаты, эта странность вновь всплыла.

Когда Дагервуд подходил и садился в кресло, его одежда и волосы были сухими. Я готова была поклясться в этом. Белый хлопок его рубашки не прилипал к телу, вот в чем дело. Темные пряди волос падали на лоб. Рукава с поблескивающими в манжетах запонками выглядели предельно аккуратными и тщательно выглаженными. Никакой влаги.

Но… это же невозможно?

Дагервуд не мог высохнуть за несколько минут. Мои волосы до сих пор влажные, как и черный купальник, что я развесила в ванной.

Но, забери меня тьма, он выглядел именно так!

ГЛАВА 8

— Макс, комната Виктории, — отдал распоряжение Дагервуд, повернувшись к экрану на стене.

— Да, господин.

Цветная картинка на миг дрогнула и стала четкой. Девушки в комнате не было.

— Одну минуту, господин Дагервуд.

Ванная комната. Гардероб. Дагервуд усмехнулся.

— Госпожа Виктория вновь в слепой зоне, — в голосе бесстрастного Макса скользнуло удивление. — Во вновь созданной.

— У нас любопытная гостья, — пробормотал хозяин особняка, рассматривая пустую комнату. — Кстати, ты правильно сделал, что сообщил мне о происходящем в бассейне Макс. Если что — то подобное повторится, сообщай мне незамедлительно. В любе время.

— Да, господин Дагервуд.

— Завтра убери все камеры из ее комнаты. Думаю, ей надоело спать на полу.

— Как скажите, господин Дагервуд. Есть ещё кое-что… — невидимый собеседник колебался. — Это касается господина Стефана.

— Я запретил впускать его в мой дом.

— Да, и конечно, я помню это. Но господин Стефан не пытался войти. Он приблизился к окну гостиной. Лишь на миг, но я засек его.

— Что он делал?

— Ничего, господин Дагервуд. Он лишь подошел к окну с внешней стороны дома и посмотрел в гостиную. И сразу исчез.

Влад нахмурился, размышляя.

— Он смотрел в окно центральной гостиной?

— Да.

— Покажи мне запись сегодняшнего дня, — приказал хозяин. — Момент, когда в помещении находилась Виктория. До того, как я вошел.

Картинки замелькали на экране в ускоренном темпе, но Дагервуду это не мешало воспринять каждую деталь. Вот девушка спустилась по лестнице, вот присела у ваз, вот застыла возле аквариума. Потом подошла к окну, подышала…

— Достаточно.

Дагервуд поднялся. Его одежда, конечно, уже высохла, и вновь выглядела безупречно. Не зря он платил своему портному баснословные суммы. И все же, Дагервуду не терпелось избавиться от нее.

Эти мысли не покидали его с того момента, как он увидел Викторию, вылезающую из бассейна. В памяти вновь возникла картинка — девушка хватается руками за поручень, подтягивается, отчего четче выделяются мышцы ее спины. Закидывает одно колено на мрамор, продвигается вперед… И он стоит в воде, рассматривая ее узкую спину, округлые ягодицы и полоску черной ткани на них.

Да. Ему определенно мешает одежда.

Он спустился на первый этаж, в гостиную с пираньями, остановился у окна. Приблизил лицо к окну. С другой стороны на него смотрели те, кто живут во тьме.

Дагервуд медленно выдохнул, позволяя капелькам пара осесть на холодном стекле. Его вздох выявил то, что рассматривал Стефан, то, что начертила на окне Виктория.

Это был древний символ. На языке, которого не знают люди. На Изначальном.

* * *

Дверь открылась без стука. Стул, которым я подперла ручку, просто отлетел, но зато мой гость не смог войти бесшумно.

Я вскочила, хмуро глядя на Дагервуда и стискивая на груди покрывало.

Хозяин дома остановился в дверях, осмотрел одним взглядом и меня — взъерошенную и слегка испуганную, потом мою импровизированную постель — на полу между стеной и креслом. Я задрала подбородок так высоко, как только смогла, стоя босиком и в кутаясь в одеяло.

— Какого черта вы вламываетесь ко мне без стука?

Да-да, лучшая защита — нападение и все такое…

— Или я должна на ночь придвигать к двери шкаф? Или может мне надо…

— Если я захочу войти, шкаф вам не поможет, — холодно сказал Дагервуд. Я осеклась, потому что вдруг ощутила волну ярости, исходящую от него. Даже края губ слегка побелели. Мой страх, что я испытывала перед этим человеком, вырос до размеров небоскреба и устремился в стратосферу.

— Идите за мной, Виктория, — приказал он, резко развернулся и вышел.

Я помялась на своем идеальном ложе, вздохнула. Пробормотала что-то ругательное. Покосилась на дверь. Выхватила из шкафа темно-зеленые штаны, свитер, торопливо все это натянула и сунула ноги в кроссовки.

И лишь потом вышла в коридор.

— Если я говорю — идите за мной, это означает — немедленно, — сквозь зубы процедил Дагервуд.

— Я должна была выбегать за вами голой? — со злостью уточнила я. — У меня нет привычки спать в одежде, знаете ли. А вы вломились ко мне посреди ночи.

Он окинул меня тяжелым взглядом. Ну допустим, я слегка слукавила и лежала под одеялом в пижаме — штанишках и футболке с длинными рукавами. Но все равно я не собиралась разгуливать по этому особняку в таком виде! Слишком… по-домашнему. А это не мой дом.

Дагервуд молча и быстро двинулся к лестнице, я поплелась следом, проклиная этого человека с его капризами. Чем ещё я ему не угодила?

В гостиной с аквариумом он встал возле окна и выжидающе уставился на меня. Я неохотно приблизилась, стараясь не смотреть в темноту за стеклом.

— Рик объяснил вам, что означает этот знак? — холодно спросил Дагервуд.

Я уставилась на него непонимающе.

— О чем вы?

— Знак, Виктория. — В его голосе скользнуло нетерпение и снова ярость. — Который вы нарисовали. Рик обучил вас, ведь так?

Я моргнула. Перевела взгляд на стекло. Там красовался мой рисунок, кажется, я нарисовала его днем. И похоже, я слегка покраснела.

— Я не понимаю, о чем вы. Это просто… линии и закорючки. У меня дурная привычка чертить их. Я думаю, что немного средства для мытья стекол и бумажная салфетка все исправят…

— Не врите мне! — в его голосе скользнула новая нота, мне она показалась чернильной, словно морозная полночь. От этой ноты захотелось забраться в какой-нибудь угол и закрыть голову руками, чтобы не слышать ее.

— Я не вру, — заставила себя остаться на месте, а не кинуться искать ту самую нору, где можно укрыться. — Я даже не понимаю, что именно вас так злит.

Дагервуд сделал вдох, не мигая глядя на меня.

— Рик не учил вас… языку?

— Рик показывал мне, как выходить в сеть, чтобы заказать пиццу, как готовить омлет и как двинуть кулаком в нос тому, кто меня достает, — мрачно сказала я, рассматривая нос господина Дагервуда.

Линия его плеч, напряженная до предела, расслабилась и в глазах появилась насмешка. Потом он снова посмотрел на стекло и помрачнел. Отошел к светло-бежевому дивану, рядом с которым стоял на одной ножке стеклянный столик.

— Допустим, я поверю, что это не Рик, — бросил он. — Но кто? — он положил на стол ручку и листок. — Рисуйте, Виктория.

— Что рисовать?

Я неуверенно приблизилась, не желая садиться рядом с ним. Но другого варианта не было, если я хочу разместиться рядом со столиком.

— Рисунки, — язвительно бросил он. — Которые вы любите чертить, как вы утверждаете.

Я подцепила листочек и отошла подальше от Дагервуда, присела на нелепую банкетку без спинки. Но лучше так, чем рядом с мужчиной. Рисовать на коленке было ужасно неудобно, пару раз ручка продырявила листок. Но в целом, я была своим художеством довольна. Все время, пока я была занята делом, Дагервуд неподвижно сидел на диване и смотрел на меня. Я закончила и протянула ему то, что получилось.

Несколько секунд он рассматривал, потом поднял взгляд и я вздрогнула. Ночь. Чудовища. Смерть. Именно таким был его взгляд.

— Что это? — очень спокойно спросил он.

— Откуда я знаю? — вспыхнула и с трудом заставила себя не пятиться. — Вы просили нарисовать, я нарисовала, как умею. Я художественной школы не заканчивала.

Дагервуд снова посмотрел на мой листок и мешанину из цветочков, линий, рожиц и ещё каких-то каракуль.

— Вы издеваетесь?

— Нет! — я все-таки попятилась. Всего на шаг. — Вы попросили меня что-то нарисовать — я нарисовала!

— Я сказал нарисовать изначальную руну! — рыкнул Дагервуд, поднимаясь и отшвыривая листок. — Вы решили поиграть в игры, Виктория?

Я сделала еще один шаг назад. И ещё два. Ужас внутри нарастал, как шторм.

— Какие игры? Вы сошли с ума, — пробормотала я. Дагервуд не двигался, но во мне почему — то крепла уверенность, что если я побегу — он кинется следом и разорвет мне горло. Как зверь. И поэтому надо стоять не шелохнувшись, и не будить его инстинкты. С чего я решила, что этот мужчина в безупречной белой рубашке и отглаженных брюках побежит за мной — не знаю. Я просто ощущала от него угрозу. Во всем, в расслабленном с виду теле, в ладонях, с загорелыми запястьями и дорогими часами на правом, в глазах, в которые я не хотела смотреть. А вернее — боялась.

Я отступала, он также медленно приближался. Пока я не уперлась в стену. Кинула затравленный взгляд на дверь. Если рвануть изо всех сил… Сильная рука впечаталась в стену возле моей головы, преграждая мне путь. Сглотнула и заставила себя смотреть в его глаза. Я знала, что нельзя показывать свой страх. Нельзя. Не людям, не хищникам. Только так можно… спастись.

— Уберите руки, господин Дагервуд, — как можно холоднее произнесла я. — Что вы делаете? Пытаетесь меня запугать? У вас это не получится!

— Серьезно? Вы так думаете?

Его глаза блеснули льдом.

— Да! — я задрала повыше нос. — Вы приказали мне нарисовать, я сделал это! И понятию не имею, что такое изначальная руна! Если я изобразила на стекле что-то похожее, то это вышло случайно, ясно вам! В детских каракулях иногда тоже можно увидеть смысл, если вы не знаете!

Он напряженно смотрел мне в глаза, так что я очень старалась не спасовать и не броситься наутек. А потом убрал ладонь и отступил на шаг. Я выдохнула, не осознавая, что это все это время с такой силой вжималась в стену, что у меня на спине, наверное, появится синяк.

— Я могу идти?

Он медленно кивнул.

К двери я шла неторопливо, по крайней мере, очень старалась. Хотя уже у створки все-таки не удержалась и обернулась.

— А что такое руна на изначальном языке?

Дагервуд стоял на прежнем месте, прожигая меня взглядом. Я была уверена, что он не ответит.

— Это древний язык, — к моему удивлению произнес он. — Утраченный.

— На нем говорят в том тайном месте, где водятся лейды?

Он покачал головой, не поясняя.

Я вздохнула, понимая, что большего не услышу и отправилась в свою комнату, надеясь, что мне удастся поспать без очередного неожиданно гостя. Но в своей комнате на всякий случай не только подперла дверь стулом и нагромоздила сверху металлических и звенящих предметов. Так что войти незаметно в мою комнату точно не удастся. Никому.

Импровизированное ложе на полу все ещё ждало меня и манило теплым и уютным нутром. Я залезла в одеяло, повертелась, устраиваясь.

— Изначальная руна, надо же, — пробормотала я себе под нос. И мрачно подумала, что меня угораздило попасть в особняк какого-то оккультиста. Интересно, чем занимается на досуге Господин Дагервуд? Тайные науки? Кровавые ритуалы и черная магия? Масонский орден?

Я хмыкнула, перевернулась на бок, лизнула палец и попыталась нарисовать на светлой доске знак, что не понравился Дагервуду. Посмотрела, прищурившись. На мой взгляд — обычная каракуля. Хмыкнула и закрыла глаза, решив, что неплохо бы поискать информацию о моем странном работодателе. Я неожиданно осознала, что понятию не имею, чем он занимается и кто такой.

А в интернете можно не только пиццу заказывать.

С этими мыслями я и заснула.

ГЛАВА 9

Спала на удивление спокойно, без снов и кошмаров, а проснулась бодрая и отдохнувшая. И даже то, что тело затекло от неудобной позы, а на щеке, наверняка, осталась отчетливая вмятина от тапочка, на котором я лежала — не смогло испортить мне настроения. Я быстро умылась и натянула серое платье, стянула волосы в хвост и выглянула за дверь.

Мэтр Арье сообщил, что завтрак для меня уже накрыт, господин Дагервуд уехал и велел мне продолжить разбирать документы.

Я широко улыбнулась. Уехал? Воистину прекрасный день!

Надеюсь, других обитателей особняка, например, двух парней, жаждущих развлечений, я тоже сегодня не встречу. В конце концов, в этом доме, наверное, три сотни комнат!

В окна сегодня светило теплое летнее солнце, в кои-то веки в этот хмурый город заглянуло небесное светило. На столике меня ожидали теплые булочки, джем, масло, пышный омлет, сыр с ветчиной и огромная кружка кофе. Τак что, усевшись в мягкое кресло, зажмурившись от солнечного света и умопомрачительного запаха, я испытала приступ безотчетного счастья. А почему бы и нет? В конце концов, все не так уж и плохо! Да, Дагервуд пугает, но пока он не сделал мне ничего плохого и ясно дал понять, что его не интересуют мои прелести. Что совершенно объяснимо, стоит вспомнить явление золотой богини. Я задумалась, где она проживает, намазывая толстый слой джема на булочку и укладывая сверху ветчину — Рик всегда изумлялся, как я могу есть подобные сочетания, а мне вот было просто вкусно. Вероятно, златоволосая проживает тоже в одной из комнат этого дома, пока я видела лишь несколько помещений, а их несравнимо больше.

Великолепный завтрак — ещё один повод для довольной улыбки. Одно из постоянных моих состояний — это чувство голода. Я всегда хочу есть. Мне говорили, что у меня слишком быстрый обмен веществ, к тому же, я довольно высокая. Может, потому и устроилась в бар Тони, надеясь, что меня там хотя бы будут кормить.

Вспоминать толстяка не хотелось, так что я лишь передернула плечами, выбрасывая его из головы. Рик, как и я, был совершенно не приспособлен к готовке, так что мы с ним обычно питались готовой едой, быстрорастворимой лапшой и фастфудом, от которого внутри оставалось неприятное ощущение тяжести, но не сытости. И все же для меня даже те обеды были почти раем. После больничной столовой для меня все было почти раем.

Я тряхнула головой, отбрасывая очередной комок гадких картинок из прошлого.

Теперь все наладится. Дагервуд сказал, что Рик поправится. А Дагервуду, несмотря на страх, я верила. Хотя бы в том, что он отвечает за свои слова. У этого мужчины просто на лбу написано, что он хозяин жизни, и своих слов в том числе. И пусть он тысячу раз тиран, главное, чтобы дал Рику необходимое лекарство.

Сейчас, сидя в уютном кресле красивой комнаты, возле окна, обрамляющего яркое солнечное утро, попивая великолепный кофе после отменного завтрака, мне особенно легко было верить в лучшее.

Допив горький напиток и с сожалением увидев, что на тарелках больше ничего не осталось, я отправилась в кабинет — работать. Секретер с пробоиной успел исчезнуть, на его месте стоял новый. Я лишь моргнула, поражаясь возможностям богачей.

Ноутбук, который я уже любовно именовала «мой» ждал меня на столе, подмигивая серебристым знаком на крышке. Я кликнула по иконке всемирной паутины, подумала и набрала «Влад Дагервуд»

Примерно через час откинулась в кресле и потерла уставшие от бесконечного мелькания интернет-страниц, глаза. Итак, что я узнала?

Как не смешно, но удивительно мало.

Отрывочные сведения о каких-то фондах, участии в жизни города, короткие сноски на то, что появился и был, но без подробностей. Фотографий также оказалось незначительное количество и почти все какие-то невнятные и смазанные. У меня создалось впечатление, что мой загадочный работодатель вовсе не жаждал публичности и все данные о нем в сети методично и планомерно чистились.

Занятно.

Подумав, я вбила «изначальная руна».

Страница показала миллион ответов, начиная от книг по оккультным наукам и заканчивая дешевым сериалом. Вряд ли это что мне нужно.

Побродив в бесплотных попытках что — то обнаружить, я попыталась заодно выяснить личности парней, что накануне испортили мне купание. Но ни улыбчивого блондина, ни молчаливого брюнета я не нашла. Совсем. Знать бы фамилии! Имена ничего не дали, я лишь нашла перевод с кельтского языка. Φэллан — волк, Инис — ворон. Волк и ворон? Я покачала головой. Лейды и вовсе отсутствовали в мировой паутине. Как это не удивительно, но похоже, есть то, чего гугл не знает. Единственная ссылка, выпавшая на мой запрос, вела на закрытый сайт. Подумав, я щелкнула по ней. Мне открылась черная страница с затейливым вензелем с правой стороны. В центре медленно проявились буквы.

«Приветствуем Вас. Пожалуйста, представьтесь»

Я покачала головой и вбила в окошко свое имя. Строка растаяла, и появились новые серебристые буквы. Вернее, это были знаки: точки и черточки, на которые я уставилась, ничего не понимая. Последняя черта в этом загадочном символе мигала, и у меня возникло ощущение, что это вопрос.

Вопрос?

Я хмыкнула, не веря себе. Я что, серьезно сижу перед монитором и пытаюсь разгадать какой-то ребус? Наверняка это очередной сайт с игрушкой для взрослых, или закрытый клуб с цепями и красными комнатами, кажется, это сейчас в моде.

Знак снова растаял и появился новый. Еще более длинный, затейливый и непонятный. Я с досадой щелкнула по крестику в правом верхнем углу, и опешила. Сайт не закрылся. По черному фону побежали новые знаки, они таяли и вспыхивали, кружились водоворотами и, казалось, затягивали меня в какую-то иную реальность, а все мои попытки закрыть этот ужасный сайт ни к чему не приводили. Страница висела, как приклеенная, не желая уходить в небытие и ужасая новыми дозами серебряных завитков. Мне уже стало казаться, что ещё немного, и они полезут наружу, пересекая хрупкую преграду виртуального мира и настоящего.

— Бред, — вслух сказала и захлопнула крышку ноутбука. — Отлично. Я поймала какой-то вирус.

Полгода назад я уже устроила подобное на ноутбуке Рика, правда, тогда результатом моего интернет-блуждания стала огромная картинка такого непристойного содержания, что вызвала у меня заикание. Рик хохотал, как ненормальный, когда я, красная и пылающая, словно перец чили, тыкала пальцем в экран и бормотала:

— Там… Там… Τакое!!!! Это не знаю как… Это не я… Оно само! Само влезло!

Если учесть, что и куда там влезло, то Рик еще долго потом издевался, припоминая мне этот случай. На следующий день он просто установил на систему хорошую антивирусную программу, но я все равно нажимала ссылки с огромным опасением и страхом опять наткнуться на нечто подобное.

И вот — пожалуйста! Радует, что здесь всего лишь черный фон и непонятные знаки, но вот пугали они меня не меньше, чем то самое… Оглянувшись, и убедившись, что рядом нет никого, способного мне помочь, я с опаской вновь открыла ноутбук. И выдохнула, поняв, что пугающий сайт исчез. Вознесся короткую благодарственную молитву компьютерным богам, я повеселела и принялась за работу, больше не рискуя блуждать по просторам интернета.

Через два часа последний документ был надежно заархивирован, а я откинулась в кресле, чувствуя радость за хорошо сделанную работу. Если так дальше пойдет, то мне может и понравится в этом особняке. А что, кормят вкусно, копаться в бумагах мне не сложно, одежда устраивает…

Но тут я вспомнила сцену в бассейне и потом — когда Дагервуд ударил в стену ладонью, преграждая мне путь — и вздрогнула. Ну нет. Вряд ли мне когда — нибудь будет здесь комфортно. Только не с обитателями этого дома, и тем более, не с его хозяином, что пугал меня до чертиков.

Я повздыхала, размышляя, что теперь делать. С опасением нажала на одну из кнопок, Дагервуд пояснил, что это связь с мэтром Арье.

— Да, госпожа Виктория, — раздался из динамиков его спокойный голос. — Чем я могу помочь вам?

— Скажите, мэтр Арье, господин Дагервуд оставил какие-нибудь указания насчет меня? Я разбирала бумаги, но уже все готово…

— Если вы закончили, то можете отдыхать, госпожа Виктория.

Отдыхать? Я покосилась на массивные часы с позолотой. Стрелка едва приблизилась к полудню.

— Разве для меня нет ещё какой-нибудь работы? — с надеждой спросила я.

Когда мэтр ответил, мне послышался в его голосе смех.

— Отдыхайте, госпожа Виктория. Осмотрите сады, они очень живописные.

Я пробормотала слова благодарности и отпустила кнопку.

Осмотреть сады? Чудненько. Τолько вот мне не хочется под каким — нибудь кустом встретиться с блондином. Впрочем, с его другом брюнетом, я тоже не мечтала повидаться. Тогда что? Отсиживаться в своей комнате? Кошмар.

А почему бы…

Мысль пришла в голову и наполнила меня энтузиазмом. В конце концов, мне ведь никто не запрещал покидать дом и выходить на улицу? Сегодня прекрасный день, до сумерек еще куча времени, я вполне успею добраться до больницы, где лежит Рик и вернуться обратно!

Желание увидеть его настолько захватило меня, что я вскочила и вихрем пронеслась в свою комнату. Быстро вылезла из серого платья, натянула джинсы, свои ботинки, футболку и куртку с капюшоном, засунул в карман несколько мятых купюр, что у меня были. Да, сейчас светит солнце, но я знаю, как переменчив этот город. Не стоит выходить на улицу без зонта и куртки. Но я решила, что сегодня мне повезет, и я вернусь до того, как пойдет дождь. В конце концов, раз жизнь налаживается, то почему бы не наладиться и погоде?

В коридорах особняка я никого не встретила, несмотря на огромные размеры, этот дом был удивительно пуст. Или мне так лишь казалось, и вышколенная прислуга не попадалась на глаза. До двери я добралась без неожиданных встреч, потянула створку. Так и казалось, что раздастся гневный окрик:

— И куда это вы собрались?

Но никто меня не остановил, и я спустилась по ступенькам на дорожку. Впереди виднелись витые ворота, на которых по-прежнему красовались железные цветы и лианы. Пытаясь не бежать, я дошла до них, потянула створку, ожидая разочароваться, увидев, что она заперта. Но и здесь мне повезло. Часть, которая была дверью — бесшумно открылась, выпуская меня.

Я пошла по ухоженной дорожке, ведущей к основной трассе, пытаясь не оглядываться на особняк Дагервуда. С трудом, но мне это удалось. А когда дом скрылся за поворотом, я и вовсе побежала, ощущая внутри приступ нереальной радости. Даже если по возвращению мне попадет от моего новоявленного хозяина, то это будет не так уж и важно. В конце концов, не изобьет же он меня, в самом деле?

Перед мысленным взором встала картинка: Дагервуд в своих безупречных брюках, туфлях из мягкой кожи, с закатанными рукавами белоснежной рубашки, стоит у позорного столба, на котором вешу я. Мои руки обвивает цепь, а в руках Дагервуда вздрагивает жало хлыста, словно предвкушая соединение с мои телом.

Я вздрогнула.

Образ получился впечатляющим и донельзя реалистичным.

— Ты окончательно свихнулась, Ви, — пробормотала я себе под нос. Достала из кармана блистер с таблетками, привычно проглотила. Я уже давно научилась глотать лекарство без воды, и даже не чувствуя вкуса. Это мой пропуск в нормальную жизнь, так что глотала я их регулярно, никогда не забывая принять очередную дозу.

— Вы ко мне обращаетесь? — спросил толстяк в мятой шляпе. Я мотнула головой и хмыкнула. Размышляя о своем, я успела выйти на одну улиц, что вела с окраин к центру города. Здесь ничего не изменилось за прошедшие дни — та же суета, спешащие по тротуарам люди, гудящие в пробках автомобили.

Чем дальше я шла, тем оживление становились проспекты. Надо признать, что я люблю этот город, хотя с ним у меня сложились такие непростые и порой тяжелые отношения. Да, мне доводилось шагать по его улицам голодной, злой, отчаявшейся и запуганной, да порой я смотрела на арки дворцов, на радуги фонтанов и ярко одетых, радостных людей и хотела возненавидеть. Но так и не смогла. Этот город был особенным, настоящим и каким-то очень живым, проникающим под кожу каждому, кому довелось в нем побывать. Я порой чувствовала это именно так: что город проник в меня своим горделивым высокомерием, своими золочеными статуями и парящими арками мостов, своими оградами вдоль реки и желтыми фонарями.

Не знаю, любил ли город меня, но я его — определенно.

Задумавшись, я не заметила, как оказалась на пересечении улиц и вздрогнула, увидев знакомую вывеску.

«У Тони»

Надо же, с того самого, позорного дня, я ни разу сюда не заглядывала. Пожалуй, сегодня тоже прошла бы мимо, но…

— Ви? — раздался удивленный голос. — Это ты?

Одна из официанток стояла у черного входа, пряча в рукаве сигарету.

— Привет, Юла, — слегка растерянно пробормотала я. Миниатюрная блондинка, бегающая с подносом, никогда не числилась в моих подругах, но мне она казалась веселой и улыбчивой девушкой. За вертлявость ее прозвали Юлой, так и величали — Юля-Юла, забыв настоящее имя. Мне не хватило наглости просто развернуться и уйти, сделав вид, что я с ней не знакома. К тому же, Юла повела себя так, словно вдруг встретила давно потерянную сестру, а именно, бросила так и не зажженную сигарету и почти кинулась мне на шею.

— Ви! Это ты! Как же я рада тебя видеть!

Я осторожно стряхнула ее руки. Удивительно, но на женщин моя боязнь прикосновений не распространялась, с девушками я могла и обняться по-дружески. Правда, я не совсем понимала, отчего Юла так обрадовалась моему появлению.

— А мы гадали, куда ты попала! У тебя все хорошо? Ой, дай я на тебя посмотрю! Заходи, давай я угощу тебя кофе! И ты мне все-все расскажешь. За счет заведения, конечно!

Юлька озорно подмигнула, а я улыбнулась. Все понятно, девушке просто хочется сплетен. У Тони временами было довольно уныло, особенно днем. К вечеру начнут подтягиваться посетители, и официанткам станет уже не до трепа с приятельницей, а в это время в кафе совсем пусто.

— Ну же, Ви, посиди со мной! — Юла вновь схватила меня за руку, сияя улыбкой. — Ты же помнишь, как тут скучно в это время! Тони набрал новеньких — студентов из какой — то универа, так они такие замороченные! — девушка потешно закатила глаза. — Даже поболтать не с кем! Ну же, Ви, не уходи! Мне жутко любопытно, куда ты пропала! Ты просто обязана мне рассказать, а я угощу тебя лимонным пирогом! Помнишь его? Тебе нравился!

Я не выдержав, рассмеялась. На самом деле, было довольно приятно увидеть кого-то из бывших коллег, к тому же, столь позитивно настроенных.

— Не переживай, Тони отбыл на очередное лечение, — фыркнула Юля. — Так что сегодня его точно не будет.

Я хмыкнула. Хозяин этого заведения страдал избыточным весом и периодически ложился в какие — то клиники, где его «лечили». Официантки зло шутили, что лучше бы попробовал побегать с подносом, вместо того, чтобы тратить кругленькие суммы на бесполезные грязевые ванны.

— Я все равно тебя не отпущу, пока ты не выпьешь со мной кофе! — блестя глазами, заявила Юла и я сдалась.

— Хорошо. Только у меня совсем мало времени!

— Полчаса! — торжественно пообещала блондинка и потащила меня внутрь, к столику в углу.

ГЛАВА 10

Как я думала, посетителей в это время не было, лишь за одним из столиков сидели две пожилые женщины, ковыряющие пирожные и тихо переговаривающиеся.

Юлька убежала за стойку, что бы попросить два кофе и лимонный пирог.

— Ну, рассказывай! — вернувшись, она упала на соседний стул. Я с улыбкой пожала плечами.

— Да особо нечего, если честно.

— Замуж вышла?

Я хмыкнула. Ну конечно, самый главный вопрос для таких, как Юла. Порой мне казалось, что ответ на него — это лакмусовая бумажка, определяющая степень женского счастья и ее успешности. Ответ «да» — и бумажка стала розовой, лови завистливые взгляды и получай пропуск в элиту. «Нет» — и ты неудачница, даже если запускаешь в космос ракеты.

— Увы, — хмыкнула я, пинком отправляя себя на скамью запасных. — Жду прекрасного принца. На белом… хм, этом, как его… единороге!

— Ну ты отстала, кому сейчас нужны единороги! — расхохоталась блондинка. — Лучше что-нибудь с мощным движком и логотипом бентли!

К счастью, Юла не стала мусолить тему отсутствующего мужа, возможно, внезапно вспомнила те странности, о которых болтали сотрудники кафе, за глаза прозвав меня «психованной». Так что блондинка лишь рассмеялась и принялась весело рассказывать о жизни бывших сотрудников, с которыми поддерживала связь. Так что уже через пять минут я хохотала над ее описаниями и думала, что заглянуть сюда было не такой уж плохой идеей.

— Бог мой, — вытирая от смеха глаза, пробормотала я. — Юль, тебе в актрисы надо! Никогда бы не подумала, что наш Серж из тех самых… ты ничего не путаешь?

— Да я сама обалдела! — весело отозвалась девушка. — Но кто еще мог не повестись на мой розовый бюстгальтер! Это невозможно! Проверенно опытным путем на многих мужиках. А этот — ноль эмоций, представляешь!

— Может, у него любимая девушка есть?

— Я тебя умоляю, — Юля скорчила забавную рожицу. Я кинула быстрый взгляд на часы, висящие над барной стойкой. Кофе заканчивался, и мое время — тоже.

— Мне надо идти, — почти с сожалением сказала я. — Куча дел. Я так рада была тебя повидать, Юль!

— Подожди! — блондинка схватила меня за руку, я аккуратно убрала ладонь. — Давай я тебе лимонного пирога с собой дам! Где ты еще такой найдешь! И ещё у меня для тебя сюрприз, ты удивишься!

— Какой? — я уже удивилась.

— Приятный! — засмеялась Юля. — Ты кое-что забыла, когда убегала, а я нашла!

— Да? — удивление стало ещё больше. Я не помню, чтобы теряла что-то. С другой стороны мой побег из кафе был очень… неожиданным. Могла и обронить какую-то мелочь. Правда, если я не вспомнила о ней за год, вряд ли эта вещь имеет хоть какое-то значение. Но Юла светилась от радости и предвкушения моих эмоций, так что я приготовилась изобразить восторг. Да и лимонный пирог был бы кстати. Вдруг Рик уже очнулся? А я с пустыми руками… Конечно, вряд ли он уже пришел в себя, но вдруг?

Блондинка унеслась в подсобное помещение, старушки по-прежнему тихо ворковали в углу.

Я поднялась и направилась к туалету, решив воспользоваться им перед уходом.

В тесной кабинке, как и раньше, было полутемно и пахло резким и неприятным освежителем. Зато здесь не было зеркала, что всегда меня радовало, над раковиной висела странная картина с изображением надрезанной груши, насколько я помню, натюрморт прикрывал вентиляционное отверстие. Судя по всему, замыслом строителей в этом углу туалет не был предусмотрен.

Зато мы частенько прикладывались ухом к этой груше, что бы подслушать Тони. Странная и загадочная система воздухопроводов удивительным образом позволяла услышать, что твориться в директорском кабинете. Хозяин эту кабинку не посещал, а мы его благоразумно не просвещали по поводу этого звукового казуса.

Я хмыкнула и с улыбкой приложилась ухом к натюрморту, просто по давней привычке. И все ещё улыбалась, когда услышала голос Юли. Только никакого веселья в нем не было, скорее — злость, а еще… страх. Какой-то дикий, почти животный страх. Она боялась того, кому звонила, и это чувствовалось в каждом звуке, словно ржавчина в скрипучем колесе.

— … я не знаю, как долго смогу ее удерживать! Она собирается уйти… нет, она не хочет ни кофе, ни чай! Послушайте, я ведь не могу ее держать насильно! Я должна была сообщить…

Я отлипла от груши и посмотрела на свои влажные ладони. Я схожу с ума? Или Юла говорит обо мне? Скорее, первое… не может же она год ждать моего визита? Да и кому я нужна? Кому я интересна?

Вновь прислонилась к натюрморту.

— … нет… как обычно… я не знаю… послушайте! — мне показалось, что голос Юли дрожит. Словно девушка вот-вот заплачет. — Я не понимаю! Я сделала, как вы велели… хорошо… да… я поняла…

Дослушивать я не стала. Вытерла руки о джинсы и торопливо прошла к столику. Села.

Я сумасшедшая, у меня развилась паранойя и мания преследования. Да, эта версия все объясняла. Просто это место пробудило мое подсознание и память о дне, когда я пыталась убежать от мужчин на черном и угрожающем внедорожнике. Рик спас меня, но очевидно, страх остался. Да, все именно так. А все остальное — плод моего больного воображения.

Ну кому я нужна, в самом деле?

Почти успокоившись, уставилась на остатки лимонного пирога. И скрипнула зубами. Черт! Откуда Юля знает, что я люблю его? Не помню, что бы я когда-нибудь ей об этом говорила. Мы ни разу не сидели с ней вот так и не болтали, ни разу за все время моей работы. Иногда лишь обменивались приветствиями и улыбками. Но она помнит о моей любви к пирогу. И это странно. Кто помнит такие мелочи о малознакомых людях? Через год после их последней встречи?

Господи! Что происходит?

Я окончательно сбрендила или… или?

Страх внезапно сдавил горло. Интуиция, обретшая наконец голос, завопила благим матом, чтобы я немедленно убиралась отсюда. Я резко встала, старушки наградили меня удивленными взглядами. В это время из небольшого коридорчика, что вел в кабинет Тони, вынырнула Юля. Увидев меня, она засияла, как новогодняя елка, но на миг позже, чем надо. И я успела увидеть ее взгляд, как у затравленного зверя, попавшего в капкан и готового на все, лишь бы выбраться.

— Юль, я пойду, пожалуй, — неловко попятилась. — Спасибо тебе за кофе…

— Подожди, — она схватила меня за руку и уже явно посмотрела на дверь. — Стой! Я же пирог забыла! Сейчас попрошу кого-нибудь принести…

— Не надо…

— Конечно, надо! — глаза Юльки лихорадочно блестели, а ладонь, сжимающая мою руку, уже напоминала хватку бультерьера.

— Ну хорошо, — я попыталась выдавить улыбку. — Неси пирог. Уговорила.

Блондинка дернулась, но остановилась, сообразив, что я могу убежать, пока она ходит за десертом. Мы уставились друг на друга. Теперь я ясно видела ее покрасневшие веки, белые пятна на скулах и бешено бьющуюся жилку на шее. Нет, мне не показалось. Юля боялась. Она почти умирала от ужаса.

— Юля, что происходит? — тихо спросила я, глядя в ее расширенные до черноты зрачки.

— Ты должна съесть еще пирога, — шепотом, словно заведенная кукла, выдавила девушка. — Сядь и съешь ещё пирога, Ви.

— Я ухожу, — почему-то тоже сказала шепотом. Юлина рука сжалась на моем запястье.

— Сядь. И ешь пирог.

Я коротко выдохнула. И ударила девушку ботинком по голени. Сильно, по-настоящему. Она вскрикнула от неожиданности и боли, разжала ладонь, и я рванула к выходу, подгоняемая страхом. Но не успела. Проем загородила высокая мужская фигура. Он был огромный, тот, кто входил в эту дверь, свет с улицы обрисовывал рост не менее двух метров, мощные плечи и лысую голову, что глубоко утопала в плечах. На безволосой макушке темнел багрово-красный рисунок, спускаясь линиями по вискам и на шею. Что-то, похожее на паутину… Не человек, а орк какой-то. За ним был ещё кто-то, но я уже не смотрела. Развернувшись на каблуках так, что меня занесло в сторону, я рванула к подсобным помещениям. Там, за кухней, был второй выход. Сзади взвизгнула Юля и краем глаза я увидела, как она отлетела к стене. Просто отлетела, словно ее отбросило воздушной волной. Старушки заверещали и попадали, как кегли.

— Остановись!

Этот голос не просто прозвучал, он проник в мой разум, заполнил тело и наизнанку вывернул душу. Он обладал такой непонятной и мощной силой, что казался живым, и я не желала оборачиваться, что бы увидеть обладателя этого голоса. Это явно был не великан, но кто я разбираться не желала.

Дернула дверную ручку с такой силой, что чуть не отодрала, створка отлетела в сторону. Я проскочила в узкий коридор, пригибая голову и почти ожидая, что сзади раздадутся выстрелы. Но нет, даже топота я не слышала.

Проскочив коридорчик насквозь и пролетев кухню, где изумленный повар проводил меня взглядом, я метнулась к черному выходу и выскочила наружу. И сразу угодила в крепкие объятия великана.

Изумленно забилась, изо всех остатков своего несчастного разума пытаясь сообразить, как мои преследователи смогли оказаться здесь раньше меня? Как? Это просто невозможно! Так получилось, что бар располагался на углу двух улиц и главный вход был на проспекте, а черный — в глухом переулке. Но через бар можно было пройти насквозь за минуту, а вот чтобы обойти снаружи, пришлось бы преодолеть три пешеходных перехода со светофорами и потоком машин, а потом обогнуть дом. Они не могли сделать это так быстро!

Но вот — пожалуйста, сделали! И в доказательство, я болтаюсь в руках верзилы, что прижимает меня спиной к своей груди и закрывает рот огромной лапищей. По моим ощущениям, он мог бы такими ручищами запросто расколоть мою голову, как грецкий орех, и даже странно, что закрыл мне лишь рот, а не все лицо. Мне приходилось стоять на цыпочках, в крайне неудобной и нелепой позе, пытаясь обрести хоть какую-то опору помимо тела из железа, что схватило меня.

Мне хватило несколько секунд для осознания, что силой я не избавлюсь от хватки здоровяка. Наши весовые категории не то, что были различными, их даже глупо было сравнивать. Я знаю, что такое «захваты-из-которых-не-выбраться». Например, смирительная рубашка, а теперь вот этот громила.

И лучшее, что можно сделать в такой ситуации — это прекратить дергаться, оценить обстановку и ждать удачного момента. И возможно, он наступит. В глухом переулке не было ни души, даже окна домов сюда не выходили, лишь на ветке облетевшего дуба сидели, склонив головы, вороны. Помощи ждать не от кого.

Поэтому я расслабилась, обвисла в руках здоровяка и прекратила всяческое сопротивление.

И, наконец, увидела второго.

Он был одет в длинный серый плащ, капюшон закрывал лицо. Но когда незнакомец поднял голову и солнечный луч упал в этот темный провал под тканью, я увидела… Очень худое, скуластое лицо. Кости черепа выступали так сильно, словно это создание не ело несколько лет. Светлая кожа столь густо покрыта красными рисунками, что кажется багровой и ужасающей. Такими же были его руки — худые запястья, невероятно длинные пальцы, сжимающие набалдашник трости, тоже необычной, с железными вставками и шипами сверху. Волос я не увидела, может, просто не заметила под капюшоном, и застыла, зачарованная взглядом мужчины. Красные радужки со зрачком-точкой, ослепительной белизны белки. Кем бы ни было это создание, но я очень не хотела продолжать знакомство с ним.

Правда, моего желания никто не спросил, потому что громила встряхнул мое зажатое тело и прогудел.

— Она?

Красноглазый пожал плечами.

— Узнаю.

Его голос отозвался внутри дрожью, то ли страха, то ли удовольствия. А потом он шагнул ближе и задрал мой свитер. Я взвизгнула в ладонь громилы и дернулась, но увы, бесполезно. Прохладный воздух коснулся моего живота, а холодные пальцы легли на кожу. Я снова забилась, с ужасом пытаясь вырваться и избежать этого прикосновения. Но, конечно, мне это не удалось. Мужской палец очертил впадинку моего пупка, словно нарисовал звезду. А я замерла. Нет. Этого просто не может быть. Мне всегда казалось, что это лишь дефект кожи или что-то похожее. Вокруг моего пупка были небольшие выпуклости, словно шрамы. Маленькие точки, практически незаметные глазу. Они ощущались на ощупь. И если провести пальцем так, как делал незнакомец — от самой нижней точки до верхней, то можно нарисовать шестиконечную звезду.

Мне и показалось, что она вспыхнула на моем животе, так горячо стало в том месте, где коснулся костлявый длинный палец. Острая боль на миг обожгла тело, я вскрикнула, но уже через секунду это закончилось и осталось лишь покалывание около пупка.

И ещё я была готова поспорить на свой обед и даже ужин, что это красноглазое создание не было человеком. И дело не в его рисунках или глазах, дело в чем-то совершенно потустороннем, что я ощущала на подсознательном уровне и отчего на моем теле дыбом вставали все волоски.

— Она, — красноглазый сказал тихо, но казалось, голос ударил мне в барабанные перепонки. И я удивилась эмоциям в этом голосе. В них была… радость? Словно он нашел что-то неимоверно нужное.

Существо отступило и улыбнулось, показав черные и острые зубы. Ужас сдавил горло удавкой, и я дернулась с такой силой, что громила, не ожидающий этого, выпустил меня из рук. Я кулем свалилась на тротуар, пребольно ударившись пятой точкой. И повинуясь инстинкту, перекатилась, вскочила и побежала. И все это — за мгновение, не думая, не рассуждая и не оглядываясь. Меня гнал вперед страх перед необъяснимым, так люди бегут из замков с привидениями или с кладбищ, где увидели что-то потустороннее. И пока я была не в состоянии это обдумывать, я лишь желала оказаться как можно дальше от этих… существ.

Сзади послышался топот, шум, и карканье ворон. Я взвизгнула, петляя как заяц, ожидая выстрелов в спину или чего-нибудь похуже. Но за спиной лишь раздался голос:

— Куда ты бежишь? Глупая… Не убежать…

Но я, конечно, не остановилась, и даже не обернулась.

ГЛАВА 11

Я неслась, словно перепуганный зверь, через тротуар, по дворам, мимо пешеходов и сигналящих автомобилей. Страх вновь оказаться в руках этого красноглазого переселил страх перед дорожной аварией, и я кинулась наперерез неудачливому водителю. Улицу огласил визг тормозов, завоняло паленой резиной, и молодой парень обложил меня ругательствами. Но я уже неслась дальше — на проспект, туда, где множество людей позволит мне затеряться, исчезнуть, стать невидимкой! Я не оглядывалась, что бы увидеть своих преследователей, боялась потерять необходимые мне секунды.

Валун вырос у ноги так резко, что я, не увидев его, споткнулась и полетела на брусчатку, инстинктивно закрывая лицо. Растянулась, как пингвин, раскидав ноги и ссутулив плечи. Драгоценные минуты, что я выиграла фактором неожиданности, были потеряны, это значит, что громила сейчас вздернет меня, как котенка!

Я встала на четвереньки, тряся головой и пытаясь куда-то отползти. Подняла голову.

Моих преследователей не было. Строго говоря, здесь вообще никого не было Улица оказалось совершенно безлюдной. Я осторожно поднялась, вертя головой и пытаясь вспомнить, не ударялась ли я ею при падении. Выходило, что нет. Однако я стояла в гордом одиночестве, что было довольно странно. Отсутствие верзилы и красноглазого-радовало, а вот отсутствие пешеходов и автомобилей, как минимум, удивляло.

Я неоднократно проходила по это улице. Она относится к части старого города — с брусчаткой, домами, украшенными лепниной и балкончиками с витыми оградами, живописными арками и барельефами. Здесь все дышало стариной, на каждом кирпичике лежал налет ушедших веков, и из каждой трещины в штукатурке проглядывало утраченное великолепие. И здесь всегда было многолюдно.

Я слегка растерянно оглянулась. Беспокойство накатило приливной волной, грозя утащить в бушующее море паники и сумасшествия. Но к счастью, этого не случилось, потому что мимо промчался автомобиль, обдав меня ветром и сухой грязью из придорожной канавы. И, наверное, водитель, сильно удивился тому, что обляпанная девушка в ответ рассмеялась и приветливо помахала ему рукой.

Значит, я снова все выдумала, и улица лишь улица, просто не так многолюдна, как, например, вечером, когда я проходила здесь, возвращаясь из бара. Я прибавила шаг. Даже если мои преследователи по какой-то удивительному везению, отстали, мне все равно надо убираться отсюда как можно скорее.

Мимо снова пронесся автомобиль. Ярко-алый, вытянутый. Покачала головой, не забывая двигаться в направлении проспекта.

Растерянность появилась вновь, когда я заметила вывеску на одном из домов. Нахмурилась, склонила голову, пытаясь понять, что там написано. Буквы казались знакомыми, но текст в голове не укладывался, словно был написан на каком — то неизвестном мне языке. Что за глупость? Прошла ещё несколько шагов и уперлась взглядом в новую странность. Цветы. По обшарпанной штукатурке одного из домов плелась ярко-зеленая лиана со свисающими тяжелыми бутонами. Темно-лиловые, с белоснежным нутром, в котором сияли золотые звездочки. Я застыла, как вкопанная, рассматривая их. Возможно, сами по себе цветы — это не так уж и странно. Возможно, где — нибудь на юге это вполне обычное дело, я видела такие фотографии. Возможно. Но я стояла на улице одного из самых мрачных, холодных и дождливых городов мира. И в конце осени здесь не может быть цветов. Тем более, здесь не могло быть ТАКИХ цветов. Ведь некоторые бутоны были размером с мой кулак. И таких ярких, насыщенных и изумительных красок я не видела никогда в жизни. На миг пришла спасительная мысль, что это бутафория, но первое же прикосновение развеяло мои иллюзии. Растение было настоящим, влажным на ощупь и распространяющим нежный, горьковатый запах.

Я отвернулась от экзотических бутонов и принялась осматриваться, не зная, что и думать. Может, это влияние глобального потепления? Мысль глупая, конечно, зато слегка развеселившая. Сейчас я видела и другие растения. Дикую розу, оплетающую балкончики. Голубой и бурый мох облепивший валуны вдоль дороги. Серебристые стрелы трав, пробивающиеся сквозь брусчатку. Темно-пурпурные, чернильные и снежно белые бутоны, свисающие гирляндами с крыш.

Я что, провалилась в кроличью нору и не заметила этого? Может, стоит вернуться к тому валуну и ещё раз его стукнуть?

Потому как что-то было не так. Что-то определенно и мозговыносительно не так. И варианта лишь два. Либо я все же ударилась головой, валяюсь на дороге и брежу, либо… либо это не тот город, что я знаю.

— Без паники, Ви! — бодро произнесла я. — Ты во всем разберешься. И цветочки точно лучше того… красноглазого страшилища! В конце концов, я очень люблю цветы! Или уже нет… не очень. Совсем не люблю… Да-да, я только что обнаружила, что цветы — это гадко, особенно в конце осени. Запишу в своем ежедневнике: «Яркие цветочки, неожиданно выросшие на тротуаре, могут означать, что вы спите. Или что вы сошли с ума!». Вот как только куплю себе этот дурацкий ежедневник, так сразу и запишу!

Продолжая бормотать себе под нос, я вновь двинулась по улице, выхватывая взглядом прочие странности. Город был тот же. И в тоже время… иной. Нечитаемые надписи, непонятные растения, золотой блеск на слишком чистых стеклах. Когда окна этих домов были такими хрустально-прозрачными? Иные, напротив, казались черными провалами, в которые я не решилась бы заглянуть. И — отсутствие людей. Когда вдали послышался шум мотора, я отступила в узкий проход между домами. Этот автомобиль был темно-синий, приземистый, удлиненные фары казались глазами живого и хищного существа. Водителя за тонированными стеклами не рассмотреть, но я предпочла не высовываться, оставаясь в густой чернильной тени. Автомобиль проехал, а я выскочила из тени, стряхивая ее с себя, словно паутину.

Не находя никакого разумного объяснения происходящему, я вновь выбралась на тротуар и двинулась туда, где должна быть знакомая мне аллея. К счастью, она обнаружилась на прежнем месте. Там же, за разросшимся кустарником, виднелась дверь моей любимой кофейни, куда я изредка заходила, что бы выпить ароматный напиток. Стеклянная створка была приоткрыта, изнутри лились негромкие звуки музыки. Я шагнула в ту сторону, уже почти готовая улыбнуться и признать, что мне все почудилось, все-таки, не зря меня держали в больнице, когда взгляд мой упал на столик, что стоял у окна. За ним сидел мужчина. Приземистый, сутулый, одетый в потертую куртку. И я уже готова была зайти внутрь, наплевав на неблаговидного посетителя, когда заметила, что лежит на его тарелке.

Похоже, в моей любимой кофейне изменилось меню. Теперь вместо капучино и бисквитных пирожных здесь подают куски свежего мяса с кровью и потроха. Тоже отвратительно свежие.

Словно услышав мой задушенный писк, неряха повернул голову и уставился в мою сторону, пережевывая свой обед. На его губах осталась кровь, на щетине — куски чего-то неприятного. Резко выдохнув, я рванула прочь от этого ужасного места, решив, что навсегда разлюблю кофейни!

Следующей моей записью будет: «Если вы заметили мужчину, обедающего в кофейне сырым мясом и кишками — внесите это заведение в свой черный список, у него хреновый шеф-повар! А потом бегите со всех ног, пока там не закусили и вами!»

Боги! Я никогда так не бегала. Я неслась по тротуару, мимо разноцветных домов, увитых цветами, мимо стеклянных дверей и витрин, и не знаю, где оказалась бы в итоге, если бы путь мне не преградил автомобиль. От неожиданности я отскочила и плюхнулась на свою многострадальную пятую точку. Поднялась, ругаясь сквозь зубы и потирая ушибленное место. Дверца распахнулась.

— Садитесь, — властный голос Дагервуда разорвал мое оцепенение. На деревянных ногах я подошла к машине и села на кожаное сидение. Мотор мягко заурчал, когда Дагервуд переключил передачу. Я вцепилась в сиденье.

— Пристегнитесь, Виктория.

Потянула ремень безопасности, защелкнула, даже не подумав возражать. Меня слегка трясло от пережитого и от непонимания, поэтому я не сразу решилась посмотреть на чеканный профиль мужчины за рулем. Он смотрел на дорогу, а я застыла, разглядывая его. Надо признать, у Дагервуда был потрясающий профиль. Обычно принято сравнивать с римскими монетами, но так я не видела ни одной, то просто смотрела, удивляясь его агрессивной красоте. Правда, когда Дагервуд повернул голову, я смутилась и отвернулась, сообразив, что откровенно пялюсь на него. Вздрогнула.

— Как вы здесь оказались? — вопрос прозвучал резче, чем я хотела.

— Проезжал мимо.

Я снова уставилась, на этот раз с подозрением.

— Правда?

Дагервуд ответил мне непроницаемым взглядом.

— А куда вы так неслись, Виктория? Признаться, я не ожидал увидеть вас здесь.

— Где здесь? — слишком громко спросила я.

Он окинул меня острым взглядом.

— В городе.

— В городе?! — почти закричала я. И осеклась. Мы ехали по проспекту. Светились рекламные щиты, лениво текла толпа пешеходов. Дома были самыми обыкновенными — с трещинами и ржавчиной на решетках. Никаких цветов, красноглазых и любителей сырого мяса.

Все. Финиш. Я сошла с ума.

Окончательно.

— Вас что-то удивляет? — мягко уточнил Дагервуд.

Я промолчала. Язык не поворачивался сказать.

— Что-то напугало, Виктория? — безмятежно поинтересовался мужчина. — Я решил, что вы участвуете в спринтерском забеге.

— Готовлюсь к олимпиаде, — буркнула я. — Тренируюсь на досуге.

Он тихо рассмеялся. Этот негромкий низкий звук был таким… чувственным. И как-то резко я осознала, что нахожусь с ним в замкнутом пространстве автомобиля. И его ладонь, лежащая на подлокотнике, была слишком близко. А отодвинуться некуда.

— Мне показалось или я велел вам архивировать документы, Виктория?

— Я все сделала, — вскинулась я. — И вы не говорили, что мне нельзя покидать особняк.

— Правда? — Дагервуд повернул голову.

Я нахмурилась, пытаясь выглядеть бодрой. Черт, от его взгляда я даже забыла о своих страхах и непонятных видениях. Если, конечно, это были видения.

— Думаю, что мои слова были весьма конкретными, Виктория. Не делать ничего без моего ведома. Не уходить из дома без моего разрешения. Не шататься по городу, если я не позволил вам это.

— Знаете что, я не собака на поводке! — вспылила я.

— Кажется, это вы пришли ко мне с просьбой. И сами предложили мне услуги. Я принял их на своих условиях. — Он снова смотрел на меня, а не на дорогу, это слегка нервировало.

Или даже не слегка. Особенно, если учесть, что стрелка спидометра упорно наклонялась вправо.

— Вы не могли бы смотреть, куда едете? И снизить скорость?

— Не переживайте. Мы не разобьемся, — спокойно ответил Дагервуд, но все же отвернулся, лениво перевел взгляд на дорогу. — Так что вас так напугало?

Я сжалась на своем сидении.

— Ничего.

Дагервуд качнул головой, словно досадуя на мою неразумность.

— Знаете, я не люблю повторять, — с ленивой угрозой протянул он. — Но вы вынуждаете. Если я спрашиваю, вы отвечаете. Сразу и правду. И больше не делаете того, что может вызвать мое недовольство.

— Не то что? Вы меня станете бить? — против воли буркнула я. Не знаю, почему мне так хотелось его разозлить? Может, я в результате стресса лишилась чувства самосохранения? Или остатков разума…

Дагервуд вновь посмотрел на меня с удивленной насмешкой.

— Зачем? Есть куда более действенные способы. К тому же, боюсь, вам это и не поможет. Мы приехали.

— Куда? — не поняла я, вертя головой.

— Туда, куда вы так стремились попасть. Виктория.

Я открыла рот, с изумлением глядя на мужчину. Он привез меня в больницу. К Рику. К Рику!

ГЛАВА 12

От радости я чуть не бросилась Дагервуду на шею, правда, мой порыв смело, стоило увидеть его холодный взгляд. Смущенно отвернувшись, я вылезла из машины, потопталась на дорожке, ведущей к ступеням. В первую неделю пребывания здесь Рика я исходила ее вдоль и поперек. Я знала каждую трещинку между плитами, что выстилали дорожку, каждую травинку! Сколько времени я провела здесь, кусая губы от бессилия и отчаяния?

Сейчас я шла по этой дорожке совсем с другими эмоциями и должна признать, появились они благодаря Дагервуду. Он дал мне надежду на то, что все образуется, и Рик вновь станет здоровым.

— Жаль, что вы мечтаете вернуть его для себя, а не для него, — равнодушно сказал Дагервуд. Словно ледяной водой облил.

— Вы ничего не понимаете, — огрызнулась я.

— Увы, понимаю. Прошу.

Он придержал передо мной дверь.

— Рик не хочет умирать, — упрямо сказала я. — Никто не хочет умирать, это закон! Никто! И Рик просто был не в себе! Он вернется и все будет по — прежнему…

— Ничего уже не будет по-прежнему, Виктория.

Дагервуд шагал рядом, засунув руки в перчатках в карманы черного пальто, и на меня не смотрел. Его профиль был холодным и отстраненным, застывшим, словно ему не нравилось быть здесь. Или быть здесь со мной?

— Вы приняли решения, не думая о последствиях, желая лишь получить того, кто давал вам чувство безопасности. Рика. Но с чего вы взяли, что вернувшись, он останется прежним?

— Я не понимаю вас. — Женщина в зеленом костюме врача проводила нас взглядом, но ничего не сказала. Никто не пытался нас остановить или спросить, куда мы направляемся. — О чем вы говорите? Почему Рик должен измениться? Да даже если и так, — я упрямо мотнула головой. — Неважно. Лишь бы он жил.

— Люди не умеют отпускать. — В голосе Дагервуда возникла какая-то новая нота — тревожная, от которой хотелось поежиться. — Они слишком привязаны к другим людям, вещам, чувствам, привычкам. А ведь умение отпускать первое, чему всем стоит научиться. Чтобы выжить, надо меняться. Чтобы изменяться, надо отпускать.

— Может, вы просто никогда не любили? — пробормотала я, рассматривая пол под ногами. — Я не хочу отпускать тех, кого люблю. Я хочу держать их изо всех сил.

— Да. Я понял. Даже против их воли.

Я резко подняла голову, вдруг осознав, что мы стоим в больничном коридоре, слишком близко друг от друга. И что странно — рядом нет ни одного человека. Длинное пространство, с выкрашенными в белый и зеленый цвет стенами совершенно пусто. Люминесцентная лампа над нашими головами затрещала и погасла, за ней — еще одна, погружая коридор в полумрак. Но все это я отметила как-то мельком, потому что не могла оторвать взгляд от лица мужчины, что стоял так близко. Мне приходилось закидывать голову, чтобы смотреть в его глаза. Я чувствовала тепло его тела. Легкое дыхание. Казалось, я даже слышала стук его сердца. А если положить ладонь на его грудь, там, где распахнуто пальто и видна белая рубашка, я, наверняка, почувствую это биение под пальцами. И как-то до одури захотелось этого. Просто поднять руку и прижать к его груди. Чуть левее центра. И посмотреть, измениться ли его взгляд, когда я сделаю это.

Еще одна лампа погасла.

Тьма. Приближается.

Я вздрогнула и пришла в себя. Черт! Я реально хотела коснуться Дагервуда? Я? Да что со мной?!

И почему кажется, что он тоже хотел этого?

Отодвинулась, отвела взгляд.

— Что с этими лампами? — сипло пробормотала я, чтобы разбить тишину, окутывающую нас двоих плотным коконом интимности. — Ненавижу больницы. В них всегда что-то не так.

Дагервуд не ответил, он просто открыл дверь в палату и придержал ее, впуская меня.

* * *

– Рик!

Я бросилась к кровати, но остановилась, побоявшись потревожить больного. С жадностью уставилась в лицо парня. Я все ещё помнила ту ужасающую серость, что разливалась на нем в мой последний визит, превращая в посмертную маску. Сейчас этих пугающих красок не было, кожа Рика оказалась лишь бледной. Он спал, лежа на спине. В руке торчала игла катетера. Я осторожно тронула пальцы Рика. Такое легкое пожатие я могла себе позволить, не беспокоя свои фобии.

— Привет, — шепнула ему, не ожидая ответа. — Я по тебе скучаю.

— Он вас не слышит, — холодно сказал Дагервуд. — Он… в глубоком сне.

Я бросила на него быстрый возмущенный взгляд. Неужели обязательно все портить? Хотела даже сказать что-то язвительное, но в этот момент пальцы в моей руке дрогнули и крепко обхватили мои. Я ахнула, уставившись на Рика. Под плотно закрытыми веками быстро задвигались глазные яблоки, словно парень видел меняющиеся образы. Его пальцы вновь шевельнулись, а линия на кардиомониторе вдруг запрыгала, взбесившись. Запищал какой-то датчик.

— Он меня узнал! — радостно подпрыгнула я. — Он приходит в себя! Рик!

Дагервуд шагнул ближе, напряженно всмотрелся в застывшее лицо больного.

— Выйдите, — коротко приказал он.

— Что? Но почему? Я не…

Одного взгляда на злого Дагервуда хватило, что бы я перестала спорить. И выпустив руку Рика, покорно покинула палату, прислонилась спиной к стене, тревожно прислушиваясь к тому, что происходило внутри. Но там было тихо. И что странно — никто из врачей не спешил по тревоге, коридор по-прежнему был пуст.

И пока я стояла там, в тишине, и одиночестве до меня дошло и ещё кое-что.

Дагервуд вышел из палаты спустя пять минут, и не посмотрев на меня, двинулся к выходу. Я догнала его и со злостью дернула за рукав.

— Что с Риком? Он очнулся? Ему лучше? Он пришел в себя? Когда его отпустят?

Мужчина остановился и медленно опустил взгляд, посмотрев на мои пальцы, что все ещё сжимали ткань его пальто. Я отдернула ладонь, словно обожглась. Дагервуд усмехнулся, чем вызвал у меня желание его убить. Если так дальше пойдет, то однажды я точно не сдержусь и ударю его чем-нибудь тяжелым.

Бровь мужчины слегка изогнулась. Похоже, он вновь понял, что творится в моей голове.

— Что в Риком? — требовательно спросила я. Поморщилась. — Слушайте, я поняла, зачем вы привели меня сюда. Это вовсе не акт дружелюбия, как я подумала вначале. Вы привезли меня, чтобы продемонстрировать, ради чего я пришла к вам и что стоит на кону. Жизнь Рика. Да, спасибо, я все поняла и осознала! А теперь, может, вы просто ответите, что с ним?!

Все это я выпалила скороговоркой, глядя на него.

— Я предупреждал, что Рику противопоказаны волнения, — негромко ответил Дагервуд. — А вы, — окинул меня взглядом, — несомненно, их ему доставляете. Так что не советую снова убегать, чтобы примчаться сюда. Для Рика это может оказаться смертельным.

Развернулся и пошел дальше, оставив меня со сжатыми от злости кулаками и мрачным осознанием его правоты. Я ничего не знала о болезни Рика, но страх навредить ему был сильнее желания его увидеть.

— Я все поняла, — сквозь зубы процедила я, вновь догоняя мужчину. Он соизволил наградить меня насмешливым взглядом, щелкая автомобильным брелоком и открывая дверцу.

— Надеюсь, мы не станем к этому возвращаться, Виктория, — сказал Дагервуд, заводя мотор. — Что случилось с вами в городе?

Я глубоко вздохнула. Что же, Дагервуду действительно нет нужды использовать физическое насилие, чтобы добиться моего послушания. У него есть иной, гораздо более действенный рычаг управления мною. Жизнь Рика. Да, я все поняла.

Но сожри меня тьма, если расскажу ему то, что мне привиделось!

— Я зашла в бар, где раньше работала, — тщательно подбирая слова произнесла я. — И… туда пришли… двое. Двое мужчин. Они повели себя странно.

— Странно?

— Да. — Я помолчала, хмурясь. — Мне показалось, что они хотели меня похитить.

Дагервуд смотрел на дорогу.

— Нечто подобное уже происходило со мной, — мрачно завершила я. — Год назад меня так же пытались закинуть в машину и увезти. Рик тогда спас меня.

— И вы преисполнились к нему благодарности, — бросил мужчина. — Вы знаете людей, что похищали вас? Видели их прежде?

— Нет. Но я ведь не помню своего прошлого.

— Они называли вас по имени?

— Нет.

Дагервуд уточнил детали, я рассказала, тщательно избегая упоминания о любой необычности, что увидела. Торопливо вытряхнула из блистера таблетку, кинула в рот и проглотила без воды.

— Возможно, они лишь хотели… познакомиться, — беспомощно закончила я.

— Возможно, вам пора научиться верить себе, — безразлично сказал Дагервуд.

Я уставилась на его профиль.

Возможно, я когда-нибудь смогу понять, что у этого человека в голове?

— Не надейтесь, — сказал Дагервуд.

* * *

Выспаться мне не удалось, к сожалению.

Подъехав к дому, Дагервуд высадил меня у ворот и, не прощаясь, развернулся и вновь куда-то укатил. Я посмотрела на клубы пыли, оставленные колесами его спорткара, вздохнула и помахала рукой черной коробочке на решетке.

— Привет, Макс, — сказала я невидимому охраннику.

Коробочка не ответила, но ворота открылись. И я этому порадовалась, потому что на землю мягко, но неотвратимо опускались сумерки. И мне уже было не по себе, слишком хотелось спрятаться где-нибудь за надежными стенами.

Вдоль дорожки ухоженного парка перед домом загорались фонари, так что я ускорила шаг, а потом и вовсе побежала. Взлетела по ступенькам, хлопнула входной дверью.

— У вас все в порядке, госпожа Виктория? — с вежливой бесстрастностью поинтересовался мэтр Арье.

— Да, — выдохнула я. — Решила слегка пробежаться по свежему воздуху. Чтобы спалось лучше.

— Конечно. Я так и подумал, госпожа Виктория. Ужин готов и ожидает вас в овальной гостиной. Вас проводить?

Я кивнула и гордо прошествовала к двери, что вела в ту самую гостиную. Боги, я, наверное, никогда не привыкну к такому обращению: госпожа Виктория! Каждый раз хотелось оглянуться, чтобы убедиться, что за моей спиной не стоит какая-нибудь настоящая госпожа.

Впрочем, эти мысли быстро сменились другими. Например, мне не мешало бы обдумать, что именно сегодня произошло со мной.

Но после съеденного второпях ужина, состоявшего из огромной отбивной, порции салата и нескольких закусок, я почувствовала такую сонливость, что с трудом доползла до своей комнаты, стащила одежду и упала на кровать. Сегодня я не хотела искать никакой безопасный угол, ворох подушек и одеял показался мне вполне уютным и надежным. Так что я с удовольствием забралась в него и закрыла глаза.

…Кажется, я уснула. Но среди ночи меня что-то разбудило, и я открыла глаза. Три часа, семнадцать минут, двадцать две секунды. Двадцать три… мне не нужны часы, чтобы узнать точное время.

Села на кровати, нахмурившись. Ночник горел, тьма была, но домашняя, безопасная. Вполне обыденная. И тут…

«Ви…»

Я подпрыгнула, потому что была готова поклясться, что узнала этот голос. Он прошелестел в комнате легким ветром, словно сквозняк принес отголосок фразы, произнесенной где-то далеко.

«Ви… иди… ко мне…»

— Рик!

Неужели он где-то рядом?

Думать и анализировать было некогда, я метнулась к двери, выскочила в коридор. На мне была ночная пижама: короткая маечка и шортики, разукрашенные сиреневыми цветочками. Про обувь я и вовсе забыла и понеслась по дощатому полу особняка босой.

«Скорее…»

— Где ты?

«Наверх…»

Я замерла на краю лестницы, с занесенной ногой. Наверх? Подняла голову. И меня кольнуло пониманием — ну, конечно, наверх! Он там.

«Скорее, Ви.»

Дальше я уже неслась, не разбирая дороги, каким-то невероятным образом умудрившись не запутаться в череде бесконечных коридоров и дверей, прыгая по ступенькам на третий этаж, а потом вновь бежала, пока не добралась до лестницы на крышу. Выдохнула и полезла на нее, толкнула дверь. Она поддалась с трудом — слишком тяжелая для меня, кованная, железная, исчерченная какими-то знаками. А за ней — крыша. Ровная площадка, огороженная каменным бортиком, возле которого стоял он.

— Рик!

Я кинулась вперед, желая обнять его, но парень неожиданно отодвинулся. Я застыла, недоуменно рассматривая его. Света полной луны и парковых фонарей вполне хватало, чтобы увидеть его мощный обнаженный торс и зеленые хлопковые штаны, какие носят врачи. Больше на Рике ничего не было. Его лицо по-прежнему бледное, под глазами — темные круги. А в руке все ещё торчит игла катетера, но, похоже, Рик этого даже не замечал. Отросшие светлые волосы трепал ветер, на подбородке — щетина. Он выглядел вполне здоровым, почти таким же, как был до болезни.

— Ты что, сбежал из больницы? — ахнула я.

— Я почувствовал тебя. Сегодня, — тихо сказал он. Сжал кулаки и глянул жестко, яростно. — Ты должна уйти. — Я прижала ладонь к губам. Что-то было не так. С его глазами. Они светились в темноте, как у кошки. Рик моргнул, и свечение пропало. Но голову он отвернул и сделал шаг назад, словно не желал находиться рядом со мной.

— Что ты наделала, Ви… — отчаянно простонал он. — Что ты наделала! — Потом встряхнулся и вновь посмотрел на меня. Возле губ залегла упрямая и горькая складка. — У меня мало времени. Ты должна уйти от Влада. Прямо сегодня. Сейчас. Возьми вещи и беги. Далеко, как только сможешь. Уезжай в другой город, а лучше — страну. Спрячься… вот, возьми, — он вывернул карманы, высыпая из них мятые купюры. — Здесь немного, но на первое время хватит…

— Я не понимаю…

— Да, — его голос стал злым. — Ты не понимаешь. И поэтому совершила ужасную ошибку. Ты не должна была приходить сюда. Куда угодно, но только не сюда! Черт возьми, Ви, я и подумать не мог, что ты сделаешь такое! — как-то отчаянно прошептал он.

— Рик, — я торопливо облизала пересохшие губы. — Послушай… я хотела помочь! С тобой что-то случилось, и никто не знал, что это за болезнь… я дико испугалась! Но Дагервуд, у него есть лекарство…

— Лекарство? — Рик как-то страшно усмехнулся. — Господи, Ви… если бы только знала… Надо было сказать тебе! Это моя вина…

— Что сказать? — я шагнула к нему. Боги, мне так хотелось его обнять! Пусть лишь на миг, но обнять! Прикоснуться на мгновение, убедиться, что с ним все в порядке, что он жив и здоров!

Но Рик шарахнулся от меня в сторону, как от прокаженной, и я остановилась, изумленная. И испуганная.

— Что происходит? Рик? Ты не хочешь, чтобы я прикасалась к тебе? Боишься, что у меня случится приступ? — осенило меня. — Но я ведь могу это сделать! Ненадолго, но могу! Мы ведь пробовали, помнишь?

— Я все помню, — глухо сказал он. — И боюсь не твоего приступа. Теперь есть кое-что посерьезнее, — он отошел к бортику. — Ты должна уйти отсюда, ты поняла? Убегай, Ви, считай это моей последней просьбой. Убегай как можно дальше! И никогда никому не сообщай, где ты. Даже… мне.

— Даже тебе? — я окончательно запуталась. Что происходит? — Рик, в чем дело? Мне страшно…

— Прости, желторотик. Прости… Мне нужно уходить… Время заканчивается. Скоро он будет здесь.

— Кто?

— Мой брат.

— Твой брат? — Кажется, у меня весьма некрасиво открылся рот.

— Влад, — Рик поднял голову, в его лице застыла мука. — Он не должен меня здесь увидеть.

Он шагнул к краю крыши.

— Стой! — Отчаяние в моем голосе грозило превратиться в истерику. — Куда ты? Я ничего не понимаю, совсем ничего! Но прошу, давай уйдем вместе! Ты все объяснишь мне потом, все разрешится… как-нибудь. Рик!

— Нет! — Он посмотрел через плечо, и снова я увидела потустороннее свечение в его голубых глазах. Стало жутко. — Ты со мной не пойдешь. И… — он глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду. — Забудь меня, Ви. Я… мы больше не встретимся. Я ненавижу тебя за то, что ты сделала. За то, что пошла к Владу. Разве я просил тебя? Убирайся. Уезжай так далеко, чтобы я никогда тебя не нашел…

— Что ты такое говоришь? — Боги, может, я сплю, и мне снится кошмар? Самый ужасный из возможных, бред, в котором Рик бросает меня. Я так боялась этого… — Ты… ты не хочешь быть со мной?

Его лицо исказилось, грудь заходила ходуном, кулаки сжались. Он уже стоял на бортике ограждения, лунный свет бил ему в спину.

— Да, — сказал он. — Да! А теперь уходи. Давай, иди, Ви. Иди!

Я пошатнулась. Нет, не ушла, как он велел, просто пошатнулась от горечи и непонимания.

— Ты просто не понимаешь, что говоришь, — пробормотала я. — Это все лекарства. Наверное, побочный эффект… Так бывает, я знаю… Агрессивность и все такое…

— Пошла вон! — закричал Рик, и я дернулась, закрыла лицо руками. Всего на миг. А когда снова посмотрела, крыша была пуста. Я оглянулась в недоумении. Ветер разбрасывал мятые купюры и опавшие листья. Луна чертила тенями на камне. И все. Ни следа Рика, словно он мне привиделся.

Я вздрогнула и подбежала к бортику, залезла на него. Высокая фигура в зеленых штанах быстро удалялась по парковой дорожке в сторону от основных ворот.

— Рик! — наверное, так орут раненые звери. Или брошенные девушки, что готовы были пожертвовать жизнью ради любимого. Нет, я не прыгала в пропасть, я не пыталась покончить жизнь самоубийством, такие мысли даже не пришли мне в голову. Я просто стояла на краю и просто пошатнулась. Просто в тот момент мой инстинкт самосохранения отключился, его заменила горечь отчаяния. И я упала вниз.

ГЛАВА 13

В моей больнице был странный парень, Алекс, помешанный на случайностях. Он утверждал, что вся наша жизнь — лишь череда совпадений или несовпадений, которые складываются в удивительный узор судьбы. Тот парень собирал любые сведения о случайностях, в частности, о несчастных случаях, в которых не было злого умысла или преднамеренности. А потом читал эти вырезки, щуря глаза, как кот на сливки.

Не знаю, был ли он гением или просто сумасшедшим, но я помню его рассказы о том невероятном количестве происшествий, что происходят случайно. И там было немало досадных падений с крыши. Тогда мне это казалось нелепицей. Разве можно случайно свалиться с такой высоты? Оказывается, можно.

В доме господина Дагервуда на редкость высокие пролеты, и крыша дома находится примерно на тринадцатиметровой высоте. Если бы по теории сумасшедшего Алекса я упала в снежный сугроб или на свежевспаханный газон, или хотя бы в кусты, то каким-то удивительным образом я могла бы выжить, лишь переломав себе все, что можно переломать.

Но в этом месте не было ни сугроба, ни газона. Здесь были ровные плиты розового мрамора, очень гладкие и очень твердые. Я упала с высоты почти четырех этажей на камень.

И я осталась жива. Более того, я не просто ничего не сломала, я мягко и бесшумно приземлилась на ладони и ступни, словно кошка. И теперь я стояла, трясла головой, смотрела на прожилки в розовом мраморе и пыталась хоть что-то понять в череде тех пугающих случайностей, что происходили конкретно со мной.

Все еще не веря, я подняла одну ладонь, внимательно осмотрела ее, поставила обратно. Проделала то же самое со второй. Руки как руки, никаких изменений. А сердце стучит барабаном, потому что я успела испугаться, осознав момент падения.

Снова подняла руку.

— Охренеть, — с чувством сказала я.

— Соглашусь, — задумчиво протянули рядом, и я, охнув, вскочила на ноги. Дагервуд стоял в нескольких шагах и рассматривал меня с мрачным интересом.

— И что же вы такое, Виктория?

Он шагнул ближе, обошел меня по кругу. Я настороженно повернулась, не желая оставлять его за спиной.

— Не надо говорить обо мне, как о вещи! — разозлилась я.

— Претендуете на звание личности? — усмехнулся он.

— Как минимум человека.

Он вдруг оказался совсем рядом, склонился, всматриваясь в мои глаза.

— Человека? Серьезно? — процедил он. — Считаете, люди способны на то, что только что проделали вы?

— Так бывает, — слегка запинаясь, выдавила я. — Я слышала о таком. Скрытые резервы организма, вот как это называется!

— Скрытые резервы? — Белые зубы блеснули, когда он усмехнулся. — Вы правда так думаете?

Конечно, нет, я ведь не настолько сумасшедшая. Но эта версия могла бы меня успокоить.

— Кажется, я запретил врать мне. — Он стал ещё ближе. И мои инстинкты жертвы завопили, что пора спасаться бегством, нестись сломя головы и прятаться от этого человека. Но я не хочу быть жертвой. Я устала ею быть!

— Что Рик сказал вам?

— Вы знаете?! — осеклась, но поздно — слова уже сорвались с губ. Сжала кулаки и высоко подняла голову. — Если вы знаете, что я разговаривала с ним, то наверняка в курсе и о чем. Зачем спрашивать?

— Отвечайте. На мои. Вопросы, — процедил Дагервуд, и я поняла, что его спокойствие — лишь маска. Он был взбешен. Но и я тоже.

— Прекратите меня запугивать!

— Вы еще ничего не знаете о страхе, Виктория. Хотите узнать?

— Я хочу, чтобы вы прекратили вести себя, как средневековый тиран! Я не ваша рабыня! — Оу, я уже почти ору, потому что боюсь. А когда я боюсь, это может плохо закончиться для тех, кто меня пугает!

— Немедленно. Говорите. Что сказал вам Рик.

— Отправляйтесь к дьяволу! — вспылила я.

— Вы меня посылаете? — он прищурился. Похоже, господина Дагервуда мало кто осмеливался посылать… куда бы то ни было. Или… никто?

— Да! Катитесь в бездну!

Уголки его губ дрогнули, как у волка перед оскалом, я против воли попятилась, развернулась… Дагервуд сделал тот шаг, что разделял нас, дернул меня за руку, разворачивая к себе, и просто опрокинул на свою грудь. Вжал, схватил в кулак мои волосы у затылка, не давая мне пошевелиться, склонил голову так, что я почувствовала его дыхание на своих губах. И мне показалось, что это я падаю в бездну. Вместе с ним. Мы оба несемся туда со все увеличивающейся скоростью, с учащающимся сердцебиением, со сносящим крышу адреналином, разрывающим и тело и сознание. Меня трясло от этой близости, такой незначительной, но с этим мужчиной — слишком интимной. С ним все слишком интимно. Даже нахождение на одной планете.

Его пальцы разжались и зарылись в мои волосы, уже не сжимая, а лаская, притягивая еще ближе. Вторая ладонь тронула скулу, мягко обрисовала контур лица, задела губы… Так мягко. Так невыносимо чувственно.

Словно завороженная я смотрела в его лицо — на резкие и жесткие черты, сочетание теней, в которых не было света. Он весь был соткан из них, из темноты, рисующей его как художник — черным грифелем. И мне впервые показалось, что тьма волнует, что она будоражит, почти обещает… Я хотела почувствовать его губы на своих. Хотела. И именно это желание испугало так, что я вздрогнула и отпрянула, вырываясь из его рук.

Дагервуд медленно приподнял бровь и усмехнулся.

— Четыре минуты, Виктория.

— Что? — Я не понимала, о чем он говорит. Я все еще пребывала в невесомости, в которую он меня отправил.

— Я прикасался к вам четыре минуты. И ни малейшего признака приступов. — И пока я шокировано хлопала глазами, достал телефон и совершенно спокойным голосом отдал приказ: — Фэллан, Рик сбежал. Найдите его. Сегодня же. Завтра он станет сильнее. Поторопитесь.

На меня Дагервуд даже не смотрел, невозмутимо слушая ответ своего собеседника. Сказал что-то еще, безразлично сделав шаг в сторону. Его голос был сухим и спокойным, движения — привычно четкими. И, похоже, его мало интересовало то, что я думаю о произошедшем. Вернее — совсем не интересовало.

Я медленно сжала ладони, загоняя ногти в кожу. Значит, это был эксперимент? Он просто воспользовался ситуацией, чтобы посмотреть, что произойдет и сможет ли он прикоснуться ко мне?

Ярость охватила меня с такой силой, что казалось, внутри взорвалась парочка ядерных бомб, выжигая благоразумие. Я ненавижу тех, кто манипулирует мною. Я ненавижу тех, кто отдает приказы. Тех, кто запирает меня в клетке — настоящей или условной. Разом навалились воспоминания сегодняшнего вечера: бег на крышу, слова Рика, его уход, мое падение.

Слишком много всего. И я предупреждала, что иногда у меня случаются приступы агрессии. Иногда у меня бывают дни, когда слишком много всего.

Я подскочила к мужчине и толкнула его в грудь.

Наверное, это выглядело даже смешно: босая девушка в пижаме с разноцветными цветочками бросается на высокого и, несомненного, мощного мужчину, одетого с изысканной и роскошной элегантностью. И максимум, на что я могла рассчитывать, — это то, что Дагервуд пошатнется. Возможно, отступит. Сделает шаг в сторону. Но я никак не предполагала, что мой удар откинет его на добрых пять метров и впечатает в оконный проем, который осыплется стеклянными брызгами.

И не успела я переварить этот изумительный факт, как меня ждало новое потрясение. Через мгновение Дагервуд оказался рядом. Он просто оказался рядом. И будь я проклята, я не видела его приближения.

— А вот теперь вам стоит бояться, — сквозь зубы проговорил он.

Я потеряла сознание.

* * *

По моим ощущениям я лежала на мягкой постели, укрытая тонким покрывалом. Под головой подушка, рядом — тихий незнакомый голос. Время — четыре часа утра.

— Она, несомненно, человек. Физические показатели в норме и соответствуют заявленному возрасту девушки. По моим предварительным данным ее приступы психопатические и обусловлены травмирующими событиями, произошедшими в прошлом. — Я с интересом прислушалась, хотя не надеялась узнать что-то новое. Все это я уже слышала, и не раз. Вот только никто не мог объяснить, что могло со мной случиться, чтобы у меня появилось шесть совершенно разных фобий. И при этом на моем теле не было никаких шрамов или иных следов, что говорили о насилии или побоях. Моя кожа идеально чистая и гладкая.

— Утверждаешь, что она человек? — Я постаралась не вздрогнуть от голоса Дагервуда и не выдать себя. Так и продолжала лежать с закрытыми глазами, тщательно контролируя дыхание, потому что меня тоже очень интересовал ответ на этот вопрос.

— Я ощущаю ее человеком. Как и ты, Влад.

— Она отбросила меня на несколько метров, — мрачно сказал Дагервуд. — Ты видел человека, способного на это?

— Я даже не думаю, что такие существуют, — со смешком ответил незнакомец. И тут же голос вновь стал серьезным. — И все же она человек. Я пока не могу объяснить это. Мне нужно больше времени, чтобы провести обследование.

Я внутренне содрогнулась. Обследование? Ну уж нет!

— Хорошо, я понял. — Легкий шорох, звук отодвигаемого кресла, шаги, стук закрывающейся двери.

Тишина. Я лежала, настороженно прислушиваясь. Ушли?

Открыла глаза. Черт! Вернее, Дагервуд. Который сидел в кресле и смотрел на меня. Взгляд тяжелый, темный и ощутимо недобрый.

— Как я попала в свою комнату? — Это все, что я смогла выдавить из себя.

Взгляд Дагервуда стал ещё темнее. Зря спросила, Очевидно, меня принес кто-то из охраны. Ведь не сам же он тащил меня сюда?

— Вы полны загадок, Виктория, — задумчиво протянул мужчина.

— Как и вы, — буркнула я. — И, кажется, забыли рассказать о том, что Рик — ваш брат!

Он медленно поднялся, подошел и уперся руками в матрас возле моей головы. Улыбнулся. Удивительно, как ему удается это — смотреть с ледяным пренебрежением и при этом улыбаться.

— Если в вашей голове есть хоть капля мозгов, то вы сделаете все, чтобы держаться как можно дальше от моих тайн, Виктория. И поверьте, вы расскажете мне все свои. Даже те, о которых не помните.

Выпрямившись, он смерил меня взглядом.

— Мы поговорим с вами утром. Пока мне нужно решить вопрос с моим не в меру упрямым… братом. — И, развернувшись, Дагервуд вышел.

Я несколько минут смотрела на закрытую дверь. А потом вскочила, словно меня подбросили, заметалась по комнате, хватая и роняя вещи, бестолково открывая и закрывая дверцы комода и шкафа, выдвигая ящики. Замерла. Надо успокоиться. Сердце стучало, как бешеное, мысли путались. А мне как никогда нужна трезвая голова и ясность мышления. Хотя какая, к демонам, ясность! Вокруг меня творится черт знает что, я в самом центре каких-то мистических и пугающих событий, как тут не нервничать?

Я закрыла глаза и подышала. Вдох — выдох. Вдох. Выдох. Выдох. Пауза. Такая длинная, что начинает кружиться голова. Стало легче. Безумное напряжение отпустило, и я заставила себя подумать. Первое, и самое важное — Рик ушел из больницы. И от меня. Почему он сделал это? Пока я не могла ответить на этот вопрос. Но сейчас, вспоминая наш разговор на крыше, я могла с уверенностью сказать, что Рик врал мне. Он не чувствовал ненависти. Он не хотел бросать меня. Все-таки я успела хоть что-то понять о нем за год совместной жизни, к тому же я не была дурой. Что-то заставило его поступить так, сказать обидные слова, бросить… Что? Я не знала. Но в одном моменте Рик был совершенно искренним. Когда требовал уйти от Дагервуда. Я помнила, каким было его лицо в тот момент: искаженным от страха и бессилия, измученным. Он готов был умолять меня бежать, готов был угрожать, лишь бы я послушалась. Рик уверял, что Дагервуд опасен, и в этом я с ним согласна. И что от хозяина этого роскошного дома мне следует держаться как можно дальше.

И даже сейчас, обиженная и непонимающая, я была склонна по-прежнему верить Рику, а не его брату. Брату… это не укладывалось в голове. Трудно представить более непохожих людей.

Ладно, с прочими вопросами я разберусь позже, а сейчас мне нужно сделать главное — сбежать. Уже утром Дагервуд вернется, и, уверена, он действительно вытряхнет из меня все правду, даже если для этого придется разобрать меня на части. Значит, к утру меня здесь быть не должно.

На смену панике пришел холодный разум, я быстро оделась, натянула джинсы, толстовку, куртку, обула ботинки. Деньги, что принес Рик, наверняка разнесло ветром, конечно, на крыше мне было не до них. Но ничего, я что-нибудь придумаю, была у меня пара мыслей. Главное — выбраться из дома. Я шагнула к двери и застыла. Тьма. На улице все ещё темно, а значит, я словно в ловушке. Я не смогу выйти из дома до рассвета. Но на заре уже может быть поздно, Дагервуд к тому времени вернется. Нет, я не могу ждать. В конце концов, я ведь пришла сюда в первый день? Смогу и сейчас!

Оглядываясь, я выскользнула из своей комнаты, прокралась по коридору. Где-то хлопнула дверь, и я замерла, почти не дыша. Но пронесло, навстречу мне никто не вышел. В этом огромном доме вообще было на удивление малолюдно. До выхода я добежала, больше всего опасаясь встретить мэтра Арье. Не знаю, что стала бы говорить ему. Но старика на привычном месте не оказалось, и я, распахнув створку, сбежала по мраморным ступеням и понеслась вдоль стены. Дверь с обратной стороны дома я заприметила в одно из окон и сейчас молилась, чтобы я смогла открыть ее.

Добравшись до вожделенной створки, я внимательно осмотрела ее. Черной камеры, как на центральных воротах, здесь не было, так что я вздохнула с облегчением. На решетке плелся металлический узор — странное и пугающее сочетание линий и завитков. Чем-то он напоминал рисунок, что я начертила на стекле… стало не по себе. Но я встряхнулась, напомнив себе об уходящем времени, присела перед дверью и вставила в замочную скважину предусмотрительно прихваченную отмычку. Сосредоточилась, вспоминая уроки Рика. Уж не знаю, чем мой друг занимался в юности, но навыки вскрытия замков у него были впечатляющие. А у меня вредная привычка таскать в карманах все подряд: от зажигалки до гвоздей, опыт показывал, что они однажды могут пригодиться.

Вот и пригодились.

Замок тихо щелкнул, дверь открылась, я вновь оглянулась и, выскочив, побежала вперед, стремясь как можно скорее раствориться на улицах города.

Первые двадцать метров я пронеслась, почти ликуя, что все удалось, а потом меня обняла тьма. Мягко, почти ласково. За периметром стен, возле особняка Дагервуда, она казалась несущественной, разбавленной светом фонарей и окон. Тьма пряталась в щелях и углах и притворялась совсем нестрашной. Я успела забыть, что это не так. Что тьма коварна. И терпелива. Она лишь ждала своего часа, чтобы напасть на меня. Смеялась, пока я открывала замок, пока радовалась.

— Прочь! — Я не выкрикнула — выдохнула, пытаясь не сбавлять темп и не смотреть по сторонам.

Тьма трогала меня лапами, играла. Моя тьма всегда была материальной. Она принимала форму, порой я видела ее. Смутные очертания, словно призраки. А вот сегодня увидела по — настоящему. И ужаснулась. Длинное змеиное тело с рядом гребней. Перепончатые крылья. Хвост, от которого остается след пепла. Треугольная голова с провалами глаз. Жуткая ночная тварь, помесь мурены и летучей мыши, которой не существует в природе.

Но сейчас одна из этих тварей плыла по воздуху рядом со мной, смотрела своими бесконечно-пустыми глазами. И я видела ее так же ясно, как свои бледные ладони.

— Тебя нет! — словно мантру выкрикнула я, пытаясь беречь дыхание. — Ты плод моего воображения. Тебя не существует!

Реющая, как воздушный змей, тварь открыла пасть и показала тонкий язык-жало, словно хотела что-то сказать. Она летела рядом — извивающаяся и совершенно беззвучная, рассекающая ночь без малейшего шороха. Крылья почти не двигались, она словно парила в потоке воздуха, как рыба в воде.

— Тебя нет! — выкрикнула я.

Змея снова открыла пасть, мотнула головой. И обвилась вокруг меня. Лишь на миг, но я ощутила это прикосновение — жуткое настолько, что я чуть снова не потеряла сознание. Тварь была какой-то противно сухой, как осенний лист, царапающей. Я вскрикнула, споткнулась, покатилась по земле, больно ударившись коленом. Монстр взлетел, расправив крылья, и вновь спланировал ко мне, заглядывая в лицо пустыми глазницами.

Я сжала в ладони гвоздь, свое единственное оружие, и встала, широко расставив ноги. Странно, но теперь, когда я видела чудовище, страх стал меньше. Жутко от того, что не знаешь, кто твой противник. Теперь же я его видела. И собиралась вбить гвоздь в эту голову, чего бы мне это ни стоило!

— Ну, давай, — со злостью ухмыльнулась я. — Посмотрим, кто кого! Только приблизься и получишь гвоздем в череп!

Змей, извиваясь, двинулся ко мне и вдруг остановился. Мотнул головой. И, развернувшись, стремительно умчался в темноту, слившись с ней.

Я ещё постояла, ожидая подвоха, а потом издала короткий ликующий вопль! Я его прогнала! Так его!

Правда, задерживаться и упиваться торжеством не стала, во тьме могут быть и другие змеи, так что лучше убраться отсюда подальше. К счастью, до освещенной части города я добралась без происшествий. А еще через полчаса ночь отступила, сдавшись рассвету.

ГЛАВА 14

Я решила навестить того самого парня, что собирал газетные вырезки о случайностях. Не могу сказать, что мы дружили, но иногда разговаривали. Вернее, не так. Я его слушала. Пожалуй, я была единственной, кто на самом деле слушал Алекса, остальные его просто игнорировали. А мне было скучно, и его рассказы частенько развлекали.

Алекс не раз говорил, что у него есть домик на краю города, и даже заставил меня выучить адрес. Я и выучила, это было несложно. Хотя на деле это оказалась покосившаяся одноэтажная хибара на отшибе. Впрочем, я была рада и ей, потому что добираться пришлось несколько часов и я порядком устала. Я боялась ехать автостопом, опасалась людей, а денег хватило лишь на общественный автобус до конечной остановки. И ещё я надеялась, что верно запомнила адрес и правильно расценила приглашение парня наведаться в гости.

Дом стоял на окраине, за ним простиралось изрядно заросшее сухой травой поле, а дальше уже темнел лес. Жилье выглядело не просто обветшавшим, а заброшенным: заколоченные досками окна, обвалившаяся кладка, дыра в крыше и черный остов печной трубы. Разбитые ступеньки, что вели к деревянной двери, поеденной короедом. По стенам плелась плесень, и буйствовала дикая растительность, никогда не знавшая садовых ножниц. Я остановилась в нескольких шагах, засомневавшись, что в таком доме можно не то что жить, но хотя бы единожды переночевать. Внутри наверняка все загажено мышами и разрушено.

И пока я уныло думала о том, что придется возвращаться в город и искать пристанище в другом месте, покосившаяся створка распахнулась, и на порог вышел Алекс. Он выглядел точно таким же, каким я его помнила — худой, высокий, в мятой клетчатой рубашке и черных мешковатых штанах. Его темно-русые волосы торчали вихрами, а бледно-зеленые глаза казались сонными. Мгновение он смотрел на меня, а потом моргнул, узнавая.

— Ви? Это ты? Пришла? Сама?! — он торопливо сбежал по ступенькам, остановился напротив. К счастью, не сделал попытки обнять, Алекс помнил, что я этого не терплю.

— Кажется, ты приглашал, — смущенно улыбнулась я, разведя руками. — Так что вот… решила навестить…

— И это отлично, я безумно рад! — глаза парня блестели, кажется, он на самом деле был доволен, и я вздохнула с облегчением. — Но что же ты стоишь? Заходи скорее! Я ждал тебя! Куда ты исчезла? Я тебя искал…

Алекс не прекращал говорить, пока мы поднимались в дом. За дверью моему взгляду открылась большая и изрядно захламленная комната. Разбитый рояль в углу, накрытая серой тканью мебель, острые лучи света, проникающие сквозь доски и освещающие неприглядный интерьер. И на всем — слой пыли и грязи, пол застелен ковром из сухих листьев, углы завешаны паутиной. Не похоже на гостеприимный приют. Даже на обжитый, если честно.

— Э-э, ты здесь живешь? — смущенно спросила я.

— Не нравится? — он весело усмехнулся. — Не переживай, здесь тепло, к тому же у меня есть горячий кофе и булочки! Будешь?

В моем животе от этих слов настойчиво и жалобно заурчало, на что парень понимающе рассмеялся. Скинул ткань с плюшевого потертого кресла, махнул рукой.

— Располагайся, не стесняйся. Я сейчас вернусь!

Он унесся куда-то за дверь, что вела вглубь дома. Я осторожно села на край сидения, осматриваясь. Из коридора поплыли восхитительные запахи свежесваренного кофе и выпечки, так что рот наполнила голодная слюна. Алекс вернулся уже через несколько минут, таща большой поднос с едой. Поставил его на щербатый столик рядом со мной и уселся прямо на пол, подогнув ноги.

— Рассказывай! — воскликнул он. — Ви, ты не представляешь, как я рад тебе! Ты сбежала, и никто не знал, где тебя искать! Где ты была? Что делала? Ты ешь, ешь, я совсем тебя заболтал!

Я с удовольствием откусила теплый бок сладкой выпечки, сделала большой глоток напитка. И то, и другое оказалось восхитительным, и я изумилась, откуда в такой халупе подобные яства. Может, Алекс это все в городе покупает? Хотя по вкусу казалось, что сдобу только что достали из печи. Но додумать мысль не успела, сраженная очередным потоком вопросов.

— Да погоди ты, — рассмеялась я, проглотив кусочек. — Я уже оглохла! Ты живешь здесь один? Наверное, совсем одичал, раз так набрасываешься с разговорами! Лучше скажи, я могу остановиться у тебя на несколько дней? Я оказалась в сложной ситуации…

— Конечно! — вскричал парень, подпрыгнув. — Какие вопросы, мы же друзья! Еще кофе? Подожди, я мигом!

Он снова вскочил, выхватил мою чашку и унесся. Я проводила его слегка растерянным взглядом. В больнице Алекс не казался мне таким… восторженным. Да и друзьями мы не были, если честно, мне просто было его жаль, потому что парня упорно не замечали все остальные обитатели белых комнат. Поэтому я иногда садилась рядом с ним и слушала его рассказы.

Я покачала головой. Бедняга. У него все совсем плохо. Живет один в этом ужасном доме, одичавший и неприкаянный. Наверное, разговаривает сам с собой. А что будет зимой? Что-то я сомневаюсь, что в этой лачуге есть отопление. Алекс станет жечь костер посреди дома? Сжигать старую мебель? Надо убедить его перебраться в город, хотя бы в благодарность за приют.

А пока я рада, что у меня этой ночью будут хоть такие обшарпанные стены. Все же это лучше, чем ночевать где-нибудь под мостом. И парню я улыбнулась вполне искренне, когда он вернулся.

— Ты не рассказала, прошли ли твои приступы, — небрежно обронил он, ставя на столик очередной поднос. — Ты все ещё принимаешь мелоний?

— Вряд ли я когда-нибудь избавлюсь от них, — кивнула я, принимаясь за третью булочку. — А лекарство помогает мне уснуть и не видеть кошмары, ты же помнишь, как они меня мучили.

Алекс сочувственно кивнул. Я улыбнулась, махнула рукой.

— Но хватит обо мне! Расскажи лучше о себе! Как ты жил, что делал? Все ещё собираешь новости о случайностях?

Парень безмятежно кивнул.

— Я люблю случайности. Я обожаю их, — в его глазах появился мечтательный блеск, словно у человека, что вдыхал запах любимого деликатеса. — Они так прекрасны, так изысканы… Мало кто может оценить случайность по достоинству, правда?

Я кивнула, хотя думала о своем. После наспех проглоченного теста неудержимо клонило в сон, все-таки поспать этой ночью мне не довелось.

— Надеюсь, я не помешаю тебе, — пробормотала я невпопад.

— Что ты, Ви! Даже не представляешь, как я рад… — Алекс не договорил, осекся, склонил голову, словно прислушиваясь. Медленно повернулся ко мне. И я опешила, увидев маску злобы на его лице. — Ты привела Вершителя! За мной! Дрянь!

— Что? — растерялась я.

— Вершитель здесь! Проклятый пожиратель! Чтоб его Извечные разорвали! — истерично заорал Алекс, вскочил, заметался по комнаты. — Уже совсем рядом! А-а-а! Сука! Ты сдала меня!

Я поднялась, в ужасе глядя на парня. Сонливость слетела с меня в один миг, внутри поднялась паника. Что происходит? А впрочем, на что я рассчитывала, отправляясь в гости к сумасшедшему? Вот же гадство!

Совсем нехорошо стало, когда Алекс скинул ткань с того, что я считала диванчиком. Под полотном оказался вытянутый плоский сундук, и, откинув крышку, парень достал… меч. Длинное и узкое лезвие матово блеснуло, поймав заблудившийся луч солнца.

— Мамочки… — прошептала я, озираясь в панике. Вот так попала! Надо бежать отсюда со всех ног, но между мною и дверью стоял чокнутый с клинком в руках. Откуда у него такой меч, черт побери? Откуда?

— Думаешь, я позволю пожирателю убить себя? — с холодной яростью повернулся ко мне Алекс, и я застыла, пораженная переменой в нем. Больше не было сонного и взъерошенного мечтателя. Его глаза стали ясными и злыми, черты лица заострились, тело подобралось, как у зверя перед прыжком. Одним движением он оказался за моей спиной и дернул за волосы, приставив сталь к горлу. Я даже осознать это не успела. Потому что двигался этот, вдруг ставший незнакомым парень с чертами Алекса, тоже совсем не так, как человек, которого я раньше знала. Этот, неизвестный мне Алекс, был невероятно быстрым и нечеловечески ловким.

Я с чувством выругалась. Правда, про себя.

Дверь распахнулась, и на пороге возникла высокая фигура в черном пальто, брюках со стрелками и перчатках… Дагервуд… Остановился на пороге, окинул презрительным взглядом комнату.

— Занятно, — протянул он. — Я ожидал найти вас в иной компании, Виктория. И где же Рик?

— Рик? — хлопнула я глазами. И тут до меня дошло: — Постойте! Вы что, все подстроили? Вы просто позволили мне сбежать! Надеялись, что я приведу вас к брату? — булькнула горлом. Смешно. Ну, было бы, если бы мою шею не царапал ужасающего вида меч, и если бы я понимала, во что вляпалась.

— Браво, — с насмешкой произнес Дагервуд. — Вы просто гений дедукции.

— Убирайся, Вершитель, — сипло выдавил за моей спиной Алекс. Я слышала его частое дыхание, и оно меня изрядно нервировало. — Уходи, иначе я перережу ей горло! Слышишь! Моя жизнь, в обмен на ее!

— Я не заключаю сделок с линкхами, — лениво обронил Дагервуд. Я испуганно дернулась. В руках Влада не было никакого оружия, по крайней мере, я его не видела. Он стоял спокойно и даже казался равнодушным, словно происходящее не слишком занимало его. — А ты неплохо устроился, Алекс. Отличная защита. Очень интересно… Расскажешь, кто помог поставить ее? Ты ведь никогда не был силен в этом, правда?

Дагервуд медленно провел пальцем в перчатке по дверному косяку, и я с изумлением увидела, как зашипело и обуглилось дерево. Алекс за моей спиной напрягся, его руки дрогнули. Он боялся. Он просто до безумия боялся Дагервуда, я почти чувствовала, как воняет страх, сочащийся из каждой поры моего знакомого.

— Я ее убью!

— С чего ты взял, что меня это заботит? — приподнял бровь Дагервуд. — Давай ты расскажешь мне о том, кто нанес сюда защиту, и я подумаю над твоей участью.

— Дай клятву, что оставишь мне жизнь! — взвизгнул Алекс.

— Это будет зависеть от той информации, которой ты сможешь поделиться, — Дагервуд брезгливо смахнул с кресла пыль и сел, поддернув брюки. — И насколько интересной я ее сочту. Приступай, Алекс.

Дыхание за моей спиной оборвалось рыком.

— Я ничего тебе не скажу, пожиратель! — с ненавистью выплюнул он и кинулся на Дагервуда, взмахнув клинком. Сталь вновь сверкнула в луче света, описала широкую дугу и с размаху вошла в поролоновое нутро кресла. Как раз там, где мгновение назад сидел мужчина. С яростным ревом выдернув меч, Алекс вновь размахнулся и ударил. Дагервуд отклонился, на его лице застыла маска невыносимой скуки. След от клинка нарисовал в воздухе серебристый полукруг, и я моргнула, рассматривая его.

— Алекс, ты правда веришь, что, раздобыв клинок из полночного серебра, сможешь остановить меня? Кстати, откуда у тебя это оружие? Не помню, чтобы преступившим Закон, разрешалось иметь его.

Парень не ответил и снова кинулся в атаку. Рифленую рукоять меча он держал обеими руками, на скулах от напряжения проступили белые пятна.

— Твой Закон, как и ты, давно не имеет силы! — выплюнул Алекс. — Линкхи скоро сбросят это ярмо и отправят тебя к Извечным!

— Надеешься поспособствовать? — усмехнулся Дагервуд.

Мужчины медленно двигались по кругу: Алекс, с занесенным клинком, и Дагервуд, без оружия. Несмотря на снисходительную уверенность последнего, мне было весьма не по себе. Как долго Влад способен уклоняться от ударов, каждый из которых может оказаться последним? Я видела, как меч вспорол обшивку кресла, оставив зияющую прореху.

И ещё не надо быть гением дедукции, чтобы дойти до важной мысли: мне надо убираться отсюда. И побыстрее! Поэтому я сделала осторожный шаг в сторону двери. Алекс дернулся в мою сторону, и в это время Дагервуд ударил. Мгновение — и он уже возле парня, бьет кулаком, обтянутым черной кожей, в лицо. Я увидела, как брызнула кровь, услышала жуткий хруст, взвизгнула и метнулась к двери. Меня обхватила поперек живота сильная рука, вторая ладонь легла на лицо. Зарычав не хуже сумасшедшего Алекса, я вцепилась в эту руку зубами, ощутив вкус черной кожаной перчатки. Дагервуд выругался за моей спиной. Я рухнула на грязный пол, перекатилась и вскочила, нервно озираясь и пытаясь понять, где выход.

— Куда собралась? — Это снова Алекс и сталь у моего горла. — Похоже, ты не так равнодушен к этой девчонке, как говоришь, пожиратель? — захохотал сумасшедший.

Я замерла, боясь пошевелиться и чувствуя холодок у шеи. Дагервуд окинул меня острым взглядом, потом красноречиво осмотрел свою перчатку, на которой остался след моих зубов.

— Пожалуй, внесу в счет вашего долга, Виктория, — мрачно сказал он и посмотрел за мою спину. Черт, я не хотела бы, чтобы с таким лицом он смотрел на меня. — Отпусти ее, Алекс.

Голос спокойный, но на моем позвоночнике все волосы встали дыбом. Может, из-за этого, а может от того, что я в целом ощущала себя весьма погано, запертая в одном доме с этими убийцами, но я изо всех сил ударила Алекса пяткой по голени, надеясь вывернуться и сбежать. Рик учил меня бить одновременно ногой и локтем, а потом резко нырять вниз, выворачиваясь из захвата. И у меня это всегда получалось. Вот только не в этот раз. Я и ударила, и рванула, но хватка у худого Алекса оказалась железной.

Он зашипел от боли, но не отпустил, а от моего рывка шея и лезвие соприкоснулись. Росчерк стали нарисовал линию от уха до уха…

— Ви! — Жуткий крик Алекса, звон клинка об пол и взгляд Дагервуда, в котором чудовищ сменило что-то иное… Но что, разобрать я не смогла, ударившись об пол.

Лишь подумала, что все как-то глупо. И ещё непонятно. Было бы неплохо, чтобы кто-нибудь просветил меня насчет того, во что я все-таки вляпалась. Вот только, увы, времени у меня, кажется, не осталось.

Я рухнула, зажимая рукой рану. Дальнейшее пронеслось перед глазами смазанно. Вот Дагервуд стоит у двери, а в следующий миг — уже возле Алекса. Вот парень дергается, пытаясь дотянуться до пола, потому что Влад сжимает ему шею, подняв на вытянутой руке. Бесполезный меч валяется на полу.

— Не надо… — прохрипела я, и Дагервуд повернул голову. И я ужаснулась. Вечная, совершенная, беспощадная мерзлота, в которой нет шанса для живого. Мужчина моргнул и разжал ладонь, шагнул ко мне, опустился на колени.

— Самое нелепое ранение, что я видел, Виктория, — сказал он.

Я бы даже улыбнулась, соглашаясь, если бы не была занята переходом в иной мир. Реальность расплывалась.

— Я… хочу… понять…

— Оставьте эту драму, — поморщился Дагервуд. — Вы не умрете.

— Ошибаетесь, — пробулькала я.

— Надеюсь, вы не станете вспарывать себе живот, чтобы убедить меня в своей правоте, — протянул он.

На этот раз я даже улыбнулась. Очень смешно. Он снова поморщился, словно ему было глубоко неприятно находиться рядом со мной. А потом тронул пальцем мою шею.

— Давайте, Виктория, приходите в себя. Мне совсем не хочется пачкаться в вашей крови.

Я хотела бы сказать, что он паршивый чистоплюй, но разве я могла? Странно, что я до сих пор лежу здесь, смотрю в ледяные глаза, а не шагаю по туннелю к вечному свету, или куда там принято шагать? Но никакого туннеля и света для меня не было, лишь мужчина в черном пальто, что сидел на корточках рядом, глядя на меня с холодным интересом.

— Вы самая поганая компания для умирающего, — не сдержавшись, просипела я.

Дагервуд усмехнулся, показав белые зубы.

— Это точно. Только вы не умираете.

Он поднялся, глядя на меня сверху вниз.

— Поднимайтесь, Виктория. Нам предстоит серьезный разговор.

Я хотела послать его к демонам, чтобы он не мешал мне прощаться с жизнью, но вдруг осознала, что мне не больно. Неуверенно прижала ладонь к шее. Кровь свернулась и запеклась на коже неприятной коркой, но открытой раны больше не было. Шокированная, я снова и снова трогала шею, пытаясь найти следы ужасного пореза. Но горло было целым, кажется, там даже шрама не осталось.

— Это невозможно, — с отчаянной убежденностью пробормотала я, садясь. — Так не бывает!

— Тогда считайте, что умерли и попали в ад, — мрачно сказал Дагервуд. — Потому что именно его я собираюсь вам устроить. А для начала вы расскажете все, что знаете о линкхах и вашем дружке Алексе.

— Я ничего не знаю! — завопила я, в сотый раз трогая шею, все еще не в силах поверить. — Я пришла в эту лачугу к знакомому!

— Лачугу? Уверены?!

Я осмотрелась. И с трудом удержалась от вопля. Голова закружилась… Грязь, разрушение, старая потрепанная мебель — все исчезло. Словно кто-то сдернул покрывало с неприглядным узором, а под ним оказалось другое — яркое и роскошное. На месте щербатых досок сверкал наборный паркет. Там, где раньше темнела рухлядь, горделиво возвышались антикварные столики и бархатные диваны. На месте закопченных стен и паутины — прекрасные пейзажи и полочки с золотыми статуэтками.

Я отползла, уперлась спиной в диван.

— Не вздумайте снова свалиться в обморок, — предупредил Дагервуд. — Второй раз этот фокус вам не поможет. Мне надоело возиться с вами, Виктория. Хватит этих спектаклей, вы немедленно расскажете мне все, что знаете! Где Рик? Вы пришли сюда к нему?

— Я поняла, — слабым голосом отозвалась я, рассматривая преобразившийся дом. Роскошный дом. Здесь даже была лестница на галерею с витыми перилами. И второй этаж. Мать его! — Я все поняла. Это все — плод моего больного разума. Ничего этого нет. Я все ещё лежу в больнице. Наверное, у меня случилась передозировка лекарств. Или я просто окончательно свихнулась. И мне все это чудится. И вы тоже.

— Вы так думаете? — он коротко и недобро усмехнулся, а потом шагнул ко мне и резко схватил меня за шиворот, поднял, как котенка, притянул к себе. — Думаете, я лишь ваша фантазия?

Я сглотнула, уставившись в вечную мерзлоту его глаз. И не могла не признать, что нет, он не может быть выдумкой. Дагервуд настолько реален, что я ощущаю его каждой клеточкой своего тела. К тому же, разве не должна я хотя бы понимать то, что придумала? Я ни черта не понимала — ни в Дагервуде, ни в происходящем.

— Вот так-то лучше, — с отвращением произнес он, разжимая кулак. И я, совершенно не ожидавшая этого, неуклюже шлепнулась на пол.

Дагервуд же развернулся и сел в кресло, закинув ногу на ногу.

— У вас пять минут, Виктория. Я хочу знать все.

ГЛАВА 15

— Я ничего не знаю, — повторила упрямо. Первый шок прошел, и я начала закипать. Злость поднялась из глубины моего нутра, закручиваясь в тугие спирали и маленькие торнадо. Посмотрела исподлобья.

— Где Рик?

— Понятия не имею. Я видела его последний раз на крыше вашего дома. Он сказал, что вы редкостная сволочь и мне стоит держаться от вас подальше, — добавила мстительно, но мужчина даже позы не изменил.

— Зачем вы пришли в этот дом?

— Надеялась отсидеться, — буркнула я. — Алекс находился вместе со мной в клинике. Я доверяла ему! Черт. Что здесь происходит? Кто вы? А он?

— В клинике? — Дагервуд нахмурился. — Вот как… Впрочем, с его пристрастиями это возможно. Алекс часто разговаривал с вами?

— Бывало, — я с досадой потерла ушибленное бедро, в сотый раз потрогала шею, где уже запеклась неприятная корка, стягивая кожу. — Остальные его игнорировали, поэтому он болтал со мной.

— Да что вы, — усмехнулся мужчина. — Думаю, остальные его просто не видели. И даже не знали, что линкх рядом. А вот вы…

Я опустилась в золотисто-бежевое кресло. Не видели? То есть как это? Восклицать: «Вы сошли с ума?» — я не стала по понятным причинам. Зато заставила себя думать и вспоминать. А ведь правда… Алекс никогда не говорил с другими. А когда я общалась с ним, то ловила на себе презрительные взгляды. Может, обитатели клиники считали, что я говорю сама с собой?

— Но кто он?! — вынырнула из воспоминаний и уставилась на Дагервуда. Тот наблюдал за мной, острый взгляд ловил малейшее изменение моего лица.

— Он линкх. Принадлежит Дому Оплетающего Терновника, — любезно сообщил Дагервуд, словно это хоть что-то мне объясняло. — Надо же. Вы действительно не знаете. Удивительно.

— Может, хватит? Я ничего не знаю! — выдержка изменила мне, и я заорала, вскакивая. — И если вы хотите ответов, то и сами будьте добры хоть что-нибудь объяснить! Без ваших презрительных насмешек!

Он приподнял бровь, похоже, мое выступление Дагервуда не впечатлило. А я окончательно обозлилась. В конце концов, у меня выдался на редкость поганый день!

— Знаете, а не пошли бы вы с вашими вопросами!

Развернулась и шагнула к двери.

— Вы посылаете меня второй раз в течение суток. Ушам своим не верю.

От чернильно-темных ноток в его голосе стало не по себе, но я только что лежала на этом паркете с перерезанным горлом, и после этого господин Дагервуд надеется испугать меня?

Я не услышала шагов. Ни шороха. Но меня развернуло и впечатало в стену так, что носки не доставали пола.

— Я уже говорил, что вы ещё ничего не знаете о страхе, Виктория, — прошипел Дагервуд, глядя на меня. Он стоял в двух шагах. Он даже не прикасался ко мне. А меня распяло невидимыми путами так, что я могла лишь головой кивать! Ну и ещё смеяться. Вот это я и сделала — расхохоталась, глядя в его лицо.

— Не знаю? Я живу со страхами. Моими фобиями можно пугать студентов медакадемии! Я знаю все о страхе, господин Дагервуд. И знаете что? Он до чертиков мне надоел. Я так устала бояться, что вы можете катиться со своими угрозами куда подальше! Понятно?! Или мы с вами начнем общаться, как делают люди, или да — идите к демонам, господин Дагервуд! Рик больше не в вашей власти, так что вы не сможете навредить ему. А остальное меня не волнует. Ясно вам?

Миг — и он рядом, а я падаю вниз, потому что невидимая сила больше не вдавливает меня в стену. Да только свалиться он мне не дал и снова прижал — на этот раз своим телом. Горячим, каменно-твердым мужским телом.

— Посмотрим, — хрипло сказал он, и его губы накрыли мой рот. Жадно, почти грубо и невероятно чувственно. Его язык проник между моих губ, ладонь вжалась в затылок, лишая возможности отстраниться. Никакой нежности. Никакой осторожности. Прыжок без парашюта и страховки в пропасть. Или наоборот — к звездам. Наш короткий обоюдный вздох. Пауза. На один удар сердца. Чтобы почувствовать, чтобы ощутить полнее. И снова движение: по нижней губе, по краешку зубов, по языку. Влажно, горячо, пугающе. Сердце колотится прямо в его ладонь, что ласкает сначала шею, потом ключицы и ложится на грудь. Мужское бедро упирается между ног, надавливает, заставляет раскрыться. И я ловлю себя на краткой вспышке удовольствия и желании сделать это.

И именно поэтому оттолкнула Дагервуда с такой силой, что он отлетел, перевернулся в воздухе и встал на ноги.

— Не смейте ко мне прикасаться, — прошипела я, сбрасывая оцепенение и ощущение его губ. Его тела. — Никогда. Ясно вам?! Тронете без разрешения — убью.

Он склонил голову, рассматривая меня. Взгляд снова темный и тяжелый. А потом Дагервуд неожиданно рассмеялся.

— Забавно… Очень забавно, — подошел ближе. — Вы продолжаете мне угрожать.

Я выставила вперед ладонь, в безнадежной попытке оставить его. И я безбожно соврала бы, сказав, что не боюсь. Я боялась его. Кажется, гораздо сильнее всего остального, что мне довелось пережить. Но черта с два он об этом узнает!

— Я действительно ничего не понимаю! — торопливо пробормотала я, пытаясь предотвратить новое приближение. — Я расскажу вам…. Что знаю. Если вы тоже ответите на мои вопросы! Договорились?

— На ваши вопросы? — Дагервуд скользнул ко мне — мурена в толще воды. Уперся ладонью в стену, у которой я стояла. — А уверены, что готовы к ответам, Виктория?

Я торопливо облизала губы. Выдохнула. И посмотрела в его глаза.

— Готова. Я готова. И я хочу узнать, кто… кто такие линкхи. И кто я. Помогите мне… узнать это. Пожалуйста.

Он смотрел мне в глаза, и я вновь почувствовала себя распятой. Ощутила пригвожденной к стене, полу, любой другой поверхности, хотя сейчас он даже не прикасался. Молчание затягивалось, и я снова облизала нижнюю губу.

Дагервуд посмотрел на мой рот и отодвинулся.

— Хорошо, — с отвращением сказал он. — Хотя бы потому, что и мне самому это интересно. Идемте.

Он отвернулся, направляясь к двери, и только тут я вспомнила о своем знакомом.

— А где Алекс?

— Он сбежал, — не оборачиваясь, произнес мужчина. — Им я займусь позже.

Я не стала ничего уточнять. Для начала надо хоть что-то понять.

* * *

Зачем согласился? И зачем… все? Притягивает. Своей невинностью и силой, своей загадкой. Надо разгадать и успокоиться. И ещё отвлечься… Но, отверженные вирги, какие у нее губы! Она постоянно их облизывает, и одним этим бесит его. Словно не понимает, что он хочет сделать, видя кончик влажного розового языка! Хотя она действительно не понимает. Совершенно не искушенная и неопытная, человек и жена брата. Стопроцентное попадание в его зону недозволенного.

Дагервуд усмехнулся про себя.

«Кровь и память». Когда-то это было выбито на родовом щите. Когда-то он верил в это. А сейчас?

А сейчас сидит в одной машине с той, на которую даже смотреть не должен, и жадно втягивает ее запах.

«Кровь и память, Вершитель», — напомнил он себе. Не стоит забывать.

Перед глазами промелькнули образы давно минувших дней, кровавых сражений и потерь.

Стало легче.

* * *

Мы вернулись в особняк Дагервуда. Все дорогу мужчина молчал и о чем-то сосредоточенно думал. Мне казалось, что он злится, хотя по застывшему лицу и ледяным глазам ничего нельзя было сказать наверняка.

Да, я поехала с ним. Вряд ли у меня был выбор. К тому же, после истории с Алексом я просто боялась вновь куда-то бежать. Осознав, что этот мир не такой, как я всегда считала, я решила, что должна разобраться в нем. Понять хоть что-то, чтобы сориентироваться в хаосе происходящего. Я доверяла Рику, но он ушел, ничего не объяснив. Я не доверяла Дагервуду, но пока он был единственным, кто мог ответить на мои вопросы.

— Прежде чем вы зададите их, мне необходимо кое в чем убедиться, — отрывисто бросил Дагервуд, не глядя на меня. Я вздохнула. Может, он все-таки читает мысли? Если честно, меня бы это уже не удивило. Кажется, я скоро совсем разучусь удивляться.

— Конрад, — сказал в телефон Дагервуд. — Заедь ко мне. Сейчас.

Если невидимый собеседник и ответил, то я слов не услышала.

Ни переодеться, ни смыть кровь мне не дали. Стоило подъехать к дому, Дагервуд направился в кабинет, ясно давая понять, что мне стоит последовать за ним. У окна спиной к двери стоял мужчина, одетый во все черное. Его череп был лысым, на затылке, красовалось изображение открытого глаза, до жути реалистичное.

Он повернулся, коротко кивнул Дагервуду и уставился на меня. Лицо мужчины точно не было красивым, скорее породистым. Крупный нос с горбинкой, четко очерченные губы, светло-карие, почти желтые глаза, над которыми темнели густые брови.

Черная одежда добавляла мужчине строгости и даже некой готичности.

— Посмотри ее, Конрад, — потребовал Дагервуд.

— Что ты хочешь узнать?

— Все. Я хочу узнать о ней все.

Я возмущенно покосилась на мужчин, но они не сочли нужным отреагировать на мои взгляды. Конрад подошел ближе, всматриваясь мне в глаза.

— Я не позволю себя резать, — буркнула я.

Губы мужчины тронула слабая улыбка.

— Постараюсь обойтись без этого, — успокоил он. Голос у него оказался приятным, с мягкими переливчатыми нотками, такой хотелось слушать, закрыв глаза и не двигаясь.

— Как вас зовут?

— Виктория. Можно Ви.

— Ви. — Он мягко улыбнулся и снял перчатку с правой ладони, поместил ее у моего виска. Не прикасаясь, но достаточно близко, чтобы я ощутила тепло. И еще мне показалось, что в его руке есть некая странность, но понять я не успела, завороженная низким голосом. — Как прошел ваш день, Ви?

Я слегка удивленно посмотрела в его глаза. Желтизна сменялась золотом, цветом опавших осенних листьев и сладкого вина…

— Не очень, — честно сказала я. — Я прошла пешком пару десятков километров, жутко устала, а потом мне перерезал шею парень, которого я считала приятелем. Ну, или хотя бы человеком. И ещё мне кажется, что мир встает с ног на голову, и я не уверена, что мне это нравится.

— Плохой день, — протянул мужчина. — Но сейчас все хорошо, Ви? Ведь так?

— Не сказала бы, — поморщилась я. — Я по-прежнему голодна, моя шея и одежда в крови, и есть подозрение, что вы пытаетесь ввести меня в транс или загипнотизировать. И если я права, то не трудитесь, на меня это не действует. Со мной много раз пробовали это провернуть. Безрезультатно.

Золотые глаза расширились, а потом мужчина откинул голову и расхохотался. Дагервуд скривился.

— Она человек, Влад, — отсмеявшись, сказал бритоголовый, убирая ладонь и вновь надевая перчатку. Я моргнула, увидев знак на коже внутри ладони — тоже глаз. Закрытый. Но… что-то подсказывало, что это не просто рисунок. Мужчина сделал шаг назад. — Хотя, безусловно, человек необычный.

Конрад покачал головой.

— Линкха я не вижу.

— А кого видишь? — со значением произнес Дагервуд.

— M-м-м, есть варианты, — пожал плечами Конрад.

— Стефан, — сквозь зубы произнес Влад.

Стефан? Блондин с камешками в ушах? Он-то здесь при чем?

— Стефан, — подтвердил бритоголовый, и оба мужчины повернулись ко мне.

— Не надо на меня так смотреть! — возмутилась я. — Я вашего Стефана знать не знаю!

В желтых глазах Конрада мелькнуло веселье.

— Занятная девочка, — хмыкнул он. — Отдай ее мне?

Дагервуд ответил хмурым взглядом, и бритоголовый понимающе хмыкнул.

— Ладно-ладно, не смотри так! Я ответил на твой вопрос, Влад? — спросил он у хозяина дома.

— Не думаю, — тот покачал головой. — Но большего ты не видишь, я понял. И если не видишь ты, то и никто… Хорошо, остановимся пока на этом. Спасибо, Конрад.

Мужчины обменялись коротким рукопожатием, и желтоглазый ушел, бросив на меня еще один веселый взгляд.

— Почему меня сравнили со Стефаном? — потребовала я. — Кто он?

Дагервуд отошел к столу, сел в кресло, откинулся на спинку.

— Возможно, вы полукровка, Виктория. Это могло бы объяснить некие вещи. Ваши необычные способности, регенерацию, силу.

— Полукровка? — я похолодела и осторожно присела на краешек кресла. — Я думаю, вы говорите не о смешении человеческих рас, ведь так? Кто такие… линкхи?

— Линкхи — это те, кто всегда рядом, но кого трудно увидеть. — Я замерла, боясь дышать и жадно вслушиваясь в его слова.

— Кто они?

— Раса. Гораздо более древняя, чем люди. Линкхов существует два вида. Низшие питаются тем, что может предоставить человеческое тело. Кровью, сырой плотью, иные предпочитают глаза, сердце или другие… органы. — Дагервуд улыбнулся, а я содрогнулась от омерзения. — И есть высшие. Те, кто любит кое-что другое. Чувства. Эмоции. Души. Порывы… Разное. Высших кланов шесть, ваш друг принадлежит к одному из них, Дому Терновника, что питается болью, мучением и ужасом. Насколько я помню, Алекс обожает страдание и панику случайных смертей.

Я содрогнулась. Древняя раса, поедающая людей? О боги! Честно, хотелось совершенно по — идиотски заорать: «Не может быть!» Вот прямо с трудом удержалась. Хотя бы потому, что может — это я уже поняла.

— Они живут среди нас? — слабым голосом спросила я. — Эти… лин-кхи?

— Сотни тысяч лет назад Легар из дома Пробуждающих Папоротники создал отраженный мир. Параллельную реальность, если хотите. Этот мир назвали Терра и отделили от Энфирии — его основы.

— Постойте! — разволновался я. — Значит, этот чокнутый демиург создал мир линкхов? Он во всем виноват?

— Я говорю о мире людей, Виктория, — холодно ответил Дагервуд. — Именно он был создан в качестве отраженного мира, по образу и подобию Энфирии, и лишь с одной целью.

— Так. — Я сжала виски ладонями, соображая. Мир людей? Но зачем? Если только… — Этот самый Легар создал его как кормушку для своей расы, для линкхов, ведь так? — с ненавистью протянула я. — Целый мир, населенный живой, дышащей, думающей и чувствующей пищей. Ведь высшим недостаточно плоти, они хотят нечто большее! Настоящий чувств, настоящей охоты! Так?

— Да.

Ужас. Просто ужас.

— Легар, как чистокровный линкх из королевского дома, презирал людей и не желал находиться с ними в одном пространстве и времени. Некоторые линкхи… весьма щепетильны в этом вопросе. — Дагервуд поморщился. — Это сравнимо с тем, как если бы благородный и родовитый аристократ не хотел жить в одном доме с животными.

— Я поняла, — сквозь зубы процедила я. Да уж, сравнение более чем доступное.

— Как вы понимаете, линкхи быстрее и сильнее любого человека. К тому же, им подвластна способность управлять энергиями и стихиями. Магия, как вы говорите.

— Вы… Вы тоже линкх? — срывающимся голосом спросила я.

Он наклонился вперед, положив ладони на крышку стола.

— Вы не поняли? Я тот, кто их убивает, — сухо сказал Дагервуд.

Я смотрела на жесткое лицо Дагервуда и чувствовала, что меня отпускает. Воздух снова поступал в легкие. Мир не так ужасен, все не так катастрофично. Есть тот, кто убивает чудовищ. И могу поспорить, ему это отлично удается.

— Лига Пожирателей появилась после разделения миров. — В ладони Дагервуда мелькнул темный, тусклый кругляш. Монета? Я зачарованно проследила ее движение по его пальцам. Мужчина прокатил монетку и накрыл ладонью, прижав к столу. — Видите ли, магия такого уровня, как создание мира, небезопасна. Легар не учел последствия — откат. А он случился, и через несколько поколений в мире появились пожиратели. Сам Легар стал первой жертвой тех, кого, по сути, породил. Сейчас ключи от Терры, то есть той самой кормушки, принадлежат Лиге Пожирателей, — мужчина недобро усмехнулся. — И линкхам приходится с этим считаться и чтить наш Закон.

— Алекс назвал вас Вершителем, — тихо пробормотала я.

— Так и есть. В этой части света и в этом городе Лига Пожирателей подчиняется мне. Везде есть иерархия, Виктория, — усмехнулся он.

— А я? — почти шепотом спросила его. — Кто я? Вы сказали — полукровка.

— Я думаю, вы тоже потомок кого-то из пожирателей, — задумчиво протянул Дагервуд. — Это многое объяснило бы, Виктория. Мы рождаемся людьми, и до определенного момента кровь пожирателей не дает о себе знать. Но однажды гены пробуждаются. И человек меняется.

Я слушала его слова, и это давало мне силы, чтобы жить дальше. Есть линкхи. Есть пожиратели, что убивают их. Есть я — потомок последних. Кажется, жизнь не так уж и плоха.

Я выдохнула, потому что, кажется, не дышала.

— А Рик?

— Он мой брат, — сухо сказал мужчина. — И да. Пожиратель по крови.

— Я хочу узнать точно, кто я. — Выдохнула, не сводя с него настороженного взгляда. Демиург, магия, линкхи, пожиратели и люди… В голове так пусто и гулко, словно в мраморном похоронном зале, где сдохли мои иллюзии об этом мире. Но… на удивление, мне стало спокойнее. Гораздо легче принять то, что мир другой, чем то, что я в нем сумасшедшая. Я облизала губы. — И еще я хочу вспомнить, что со мной случилось. Вы поможете мне?

Он смотрел, не мигая, как всегда — ни одной эмоции и ледяные глаза. Только бронзовая монетка вновь в пальцах показывает то тусклый неровный бок, то полустертое изображение.

— Я… буду делать все, что вы сочтете нужным, — выдавила я нехотя. Говорить подобное Дагервуду — добровольно засовывать голову в пасть тигру, но я не видела других вариантов. Мне нужно разобраться и перестать бояться. И что-то я не видела на горизонте других желающих просветить меня. Внезапно накатила злость на Рика. Подозревал ли он во мне пожирателя? И если да, то почему ничего не сказал? Почему не попытался объяснить мне, помочь? Подготовить в конце концов?!

Я встряхнулась, прогоняя неуместные чувства.

— Все, что я сочту нужным? — медленно повторил Дагервуд. В его глазах мелькнуло странное чувство, и я понадеялась, что это не торжество.

— Да, — проскрипела я. — Если это поможет мне вспомнить. И избавиться от страхов. Вы ведь можете это сделать, правда?

Он откинулся на спинку кресла, рассматривая меня. Черт. Чувство было неприятным.

— Начнем с завтрашнего утра, Виктория, — негромко сказал мужчина. А я ощутила, как по моей спине бегут мурашки, и кисло кивнула. Надеюсь, не подписала только что сделку с дьяволом. Хотя о чем я? Я сделала это, когда переступила порог его дома.

Уже у двери я помедлила и обернулась.

— Думаете, это возможно? — почти шепотом спросила я. — Избавить меня от страхов? Навсегда?

По губам Дагервуда скользнула улыбка.

— Шесть минут, Виктория.

Я не стала уточнять, что он имеет в виду, от одной этой улыбки у меня встали дыбом все волосы на теле, и я поспешила скрыться за дверью. Шесть минут. Значит, столько длился наш поцелуй. И да, чтоб ему провалиться в какую-нибудь бездну!

Никаких приступов.

Запишу в своем несуществующем ежедневнике: «Никому не верь. Иногда предают даже собственные фобии».

ГЛАВА 16

Утром я проснулась с трудом. То ли сказалась общая усталость, то ли ночь, полная сомнений и раздумий. Не так-то просто было уместить в голове новые реалии жизни и свое место в ней. Хотя оно-то и было пока под вопросом, но я собиралась его выяснить.

Выйдя из душа, я обнаружила на кровати новый сверток с одеждой, а развернув его, почувствовала, как от злости закипает кровь. Увы, я хорошо помнила вчерашний разговор. Тем более ту часть, где я прошу избавить меня от фобий.

Поэтому, стиснув зубы, я натянула то, что мне принесли, обулась и спустилась вниз.

— Госпожа Виктория, — если мэтр Арье и испытал шок, увидев меня, то он никак его не высказал, за что я была ему безгранично благодарна. — Господин Дагервуд ожидает вас в своем кабинете. И он просил захватить для него кофе.

— Конечно, — скрипнула я зубами, забирая поднос с одной фарфоровой чашечкой. — Конечно, я отнесу это господину Дагервуду! Прямо сейчас!

По коридору я шла с таким видом, что мне могли бы позавидовать гладиаторы, отправляющиеся на смерть. Да, они точно оценили бы. А львы забились бы в свои норы, решив не связываться с сумасшедшей добычей. Дверь в кабинет Дагервуда я открыла ногой, конечно, лишь потому, что руки были заняты подносом.

— Ваш кофе, анер, — передразнила я чарующие нотки той самой золотой богини, что видела здесь в первый день.

Дагервуд медленно поднял взгляд от своего ноутбука. И вся моя бравада испарилась, как туман. От этого взгляда мои колени подогнулись, а внутри разлилось что-то томительно-сладостное, предвкушающее и пугающее. Мне захотелось облизать губы и распустить волосы, которые я благоразумно стянула в хвост.

Очень медленно, почти лениво взгляд Дагервуда скользнул от моих ступней, обутых в туфли на высоком каблуке, до колен и поднялся выше, туда, где темнела юбочка. Этот предмет туалета утром вызвал у меня дикий вопль негодования, потому что кусочек зеленой ткани в складочку начинался ниже пупка и был не более тридцати сантиметров длиной. Спереди он едва прикрывал трусики, а спиной я вообще боялась поворачиваться. Верх моего туалета выглядел не лучше — тонкий и невесомый кусочек белого шелка на двух узких лямочках.

В общем, полный кошмар для социопатки вроде меня. Я никогда в жизни не надела бы ничего подобного!

И вот это, вернее, меня в ЭТОМ, Дагервуд сейчас рассматривал, откинувшись на спинку своего дорогого кресла.

Снизу — вверх. И сверху — вниз. И снова…

Кофе подпрыгнул в чашечке и выплеснулся на поднос и ковер.

— Да чтоб вас! — выругалась я.

— Вам стоит быть осторожнее в словах, Виктория. — Тягучей патокой его голоса можно заманивать жертв в темный переулок, чтобы убить. — Особенно, если вы не знаете их значения.

Я замерла, плюнув на пролитый кофе. Потом вспомнила, в каком я виде, и снова вспыхнула.

— Что это такое? — я гневно указала на свою юбку. — Вы издеваетесь? На мою пижаму ушло больше ткани, чем на это!

— Я выполняю вашу просьбу, — холодно ответил Дагервуд.

— Мою просьбу? Я не просила нарядить меня как… как… как эту вашу лейду!

— Вам нужно выйти из зоны комфорта, — с изрядной долей отвращения произнес мужчина. Сейчас в его взгляде не было ни капли того чувства, что я увидела, когда он меня рассматривал. — Вы залезли в нору из убогих тряпок и боитесь высунуть нос наружу. Так вы никогда не избавитесь от своих страхов. Так что развернитесь и принесите мне еще один кофе, Виктория. И поторопитесь, у меня нет времени, чтобы тратить его на вас.

Я снова скрипнула зубами и ушла. Вернее, попятилась спиной к двери, все ещё не рискуя поворачиваться… тыльной стороной. «Вы сидите в своей норе и боитесь высунуться? Так?» Злость заставила меня тряхнуть головой, выпрямить спину, резко развернуться на этих проклятых каблуках и гордо прошагать до двери. И пусть эта ужасная юбка заканчивалась как раз посередине моих ягодиц, черт с ней! И с ним — с Дагервудом.

В коридоре мой запал закончился, и начало потряхивать от пережитого стресса. Отчаянно хотелось спрятаться, завернуться в какую-нибудь штору, залезть в темный угол или сделать ещё что-то подобное. От ощущения голой открытой кожи меня тошнило, накатывала паника. Слишком открыта. Слишком уязвима. Слишком… на виду. К счастью, мне никто не встретился, кроме седовласого дворецкого с уже готовым кофе.

— Спасибо, — дрожащим голосом сказала я. И вспомнила: — Мэтр, вы могли бы помочь мне? Что такое «анер»? Вы знаете, что означает это слово?

— О, — выдавил из себя пожилой мужчина. — Нет. Я не смогу вам помочь с этим. Простите.

И, быстро развернувшись, дворецкий прошагал прочь, то есть практически сбежал.

А я смотрела ему в спину и готова была поклясться, что значение он знает и соврал мне. И еще, что невозмутимый, как ледяная скульптура, мэтр покраснел.

Черт. Пожалуй, мне действительно стоит быть осмотрительнее в выборе слов.

* * *

Когда я вернулась с кофе, Дагервуд быстро писал и на этот раз даже не поднял на меня взгляд. Лишь не глядя указал мне на стопку бумаг, велев разобрать их по датам. Я примостилась на краешке кресла, косясь на мужчину и вздрагивая. Но он был занят, а вскоре и я увлеклась работой, забыв и о своем наряде, и о том, что не одна в этом кабинете. И когда Дагервуд неожиданно склонился ко мне, вздрогнула.

— Поднимайтесь, — приказал он. — Идите за мной.

— Куда?

Он не ответил, молча выходя в коридор.

Мы прошли через холл, направляясь в то самое восточное крыло, где находился бассейн, и у меня даже мелькнула мысль, что мы идем к нему. Но нет. Свернули в другую сторону и вошли в просторный зал. Здесь были огромные окна, в которые лился свет, и деревянный пол. Больше здесь не было ничего.

— И зачем мы здесь? — полюбопытствовала я.

Дагервуд развернулся и толкнул меня открытой ладонью в грудь. Я потеряла равновесие и плюхнулась на пятую точку. И пока я сидела на этих досках, хватая воздух открытым ртом, Дагервуд приблизился, смерив меня холодным взглядом и сложив руки на груди.

— Собираетесь заплакать? — спросил он. — Начнете лить слезы, Виктория? Хлюпать носом и причитать? Или подниметесь и попытаетесь дать сдачи?

Я вскочила на ноги, скинула туфли и сжала кулаки. Ярость взметнулась внутри бурей, и я бросилась на мужчину, как разъяренная гарпия.

И пролетела мимо. В тот момент, когда его тело было совсем рядом, на расстоянии удара, Дагервуд просто отклонился, словно перетек в сторону, совсем немного, но достаточно, чтобы я потеряла точку опоры из-за размаха и снова свалилась.

Опять вскочила, рыча от злости.

— Жалкая попытка, — презрительно сказал Дагервуд. — Вы бросаетесь, не думая, даже не пытаясь найти варианты.

Я снова ударила.

Мимо. Мужчина отклонил голову, почти не двигаясь с места. Он играл со мной, показывая, насколько я ничтожна в попытке добраться до него.

— Очень плохо, — скучающе произнес он. — Я ожидал увидеть хоть что-то стоящее. Неужели Рик не научил вас даже самому элементарному?

Удар! Вернее, очередной промах. Я снова упала, ободрала коленку, вскочила.

— Чем вы занимались целый год? Никакого секса или даже поцелуев. Смотрели мультики и лопали мыльные пузыри? Я разочарован.

— Вы ничего не знаете! — заорала я. — Рик… он учил меня!

— Чему? Биться подушками? Попытайтесь хотя бы дотронуться до меня, Виктория. Хоть пальцем, и я сочту, что вы чего-то стоите. И даже расскажу, что означает то слово, что вы недавно произнесли.

Я честно хотела сделать это. Не дотронуться, а разорвать его на части, уложить на лопатки, залезть сверху и долго колошматить башкой об пол. Но правда была в том, что я не могла даже прикоснуться к нему. Дагервуд подпускал меня совсем близко, а потом просто скользил в сторону. По-прежнему безупречный, холодный и презрительный.

Да. Очень-очень долго. Колотить башкой об пол!

— Мне жаль вас, — лениво протянул он, отряхивая со своего белоснежного рукава невидимую пылинку. Бриллиант мигнул в запонке. — Вы так ничтожны. Но ещё больше мне жаль Рика. Целый год наблюдать вас рядом с собой… глупец. Скажите, что он делал, когда жажда секса становилась невыносимой? Это ведь случалось, правда? Ни один мужчина не выдержит такой долгой голодовки.

— Замолчите! — зарычала я и снова бросилась. На этот раз он даже позволил мне почувствовать его дыхание. Но не позволил коснуться. Я не упала, перевернулась в воздухе и снова бросилась.

Мимо.

— Право, мне интересно, — склонил голову Дагервуд. — Как Рик сбрасывал… напряжение? Он делал это при вас? Вы наблюдали? Или он делал это тайком, в душе? Но вы ведь всегда знали, когда это происходило. Правда, Виктория?

— Вы! Ничего не знаете! — Прыжок, удар, переворот! Черт, я убью его! Как только доберусь.

— Так просветите, — усмехнулся он. — А может, Рик просто уходил иногда… по делам? А потом возвращался спокойный и повеселевший, но виновато прячущий глаза? А вы делали вид, что ни о чем не догадываетесь?

Удар! Его живот был в сантиметре от моего кулака! Ненависть застила глаза тьмой. Я хотела, чтобы он замолчал. Хотела заставить его замолчать, вбить эти слова в его рот, чтобы не смел говорить это. Потому что было больно.

— Очень мило, я угадал, — с отвращением протянул Дагервуд. — Мой брат еще более жалок, чем я думал.

— Рик любит меня!

— И что? Что дала вам его любовь? Вы потеряли год рядом с ним. Кутаетесь в убогие тряпки, прячете глаза и боитесь каждой тени.

— Он защищал меня!

Удар, удар! Увы, увы.

— Он посадил вас в клетку своей любви. Вы боитесь жить, Виктория. Вы всего боитесь.

— Он меня защищал!!! — заорала я.

— А надо было научить вас жить, — холодно сказал Дагервуд, вновь уклоняясь. — А жизнь — это не кокон из пухового одеяла. Это боль. Надо уметь принимать ее.

— Вы ничего не знаете о наших отношениях!!!

— Я вижу их нерезультативность, этого достаточно. Если без мужчины вы становитесь беззащитной, как новорожденный птенец, то грош цена такой любви. Легко быть рыцарем для той, кто ничего из себя не представляет.

Новорожденный птенец. Желторотик. Именно так называл меня Рик. Но ведь это не означает, что он хотел посадить меня в клетку! Он единственный любил меня! Первый, кто по-настоящему обо мне заботился! Готовил мне утром завтрак, накрывал одеялом…

— Не смейте, — ярость внутри словно напалм, но мне нужно сдержать ее. Укротить. Разворот. Обманчивый выброс влево. — Ничего… — Чуть дальше завести руку… — Говорить… — и сразу бросить тело вправо. Скользнуть так же, как Дагервуд, побыть муреной в толще воды… — О Рике! — Удар!

— Он лучшее, что было в моей жизни.

Замереть, с ужасом и восторгом переводя взгляд со скулы Дагервуда на свою руку. Я ударила его. Я смогла! Кулак прошел по касательной, почти не причинив мужчине вреда, но я сделала это! Сделала! Я ударила Дагервуда!

В его ледяных глазах отразилось какое-то чувство, но я не поняла, была ли это злость.

— Какая похвальная преданность. — Его голос прозвучал, как всегда, бесцветно. И развернувшись, мужчина направился к выходу. — Мы продолжим завтра.

— Что означает анер? — в спину ему спросила я.

Дагервуд слегка помедлил, а потом оказался рядом. Я выдохнула, медленно, сквозь зубы, глядя ему в лицо. Снова слишком близко. Снова… слишком. Мужчина склонился к моему уху, так что я почти почувствовала его губы.

— Это слово означает любовника. Хозяина. Властелина. Того, кому вы дарите свое тело. В его удовольствие. Принимая все, что он решит с вами сделать. Наслаждаясь этим. И умоляя… не останавливаться.

Резко отодвинувшись, он развернулся и ушел. А я осталась стоять, переваривая сказанное. И я назвала его… так? Да чтоб мне провалиться!

Дверь хлопнула, а я медленно сползла на пол. Повторить? Я даже не верю, что мне удалось это!

* * *

Скорость — неплохой способ расслабиться.

Узкий корпус автомобиля казался каплей ртути, рассекающей пространство. Трасса над ущельем, смертельная для людей, именно потому здесь их не бывает. И он может ускоряться и ускоряться, выжимая педаль и до упора укладывая стрелку спидометра.

Самое удивительное, что чем выше становилась скорость, тем яснее разум.

Дагервуд думал.

Вспоминал, анализировал, сопоставлял.

Что-то происходило. Он ощущал тонкие вибрации миров, но откуда они исходили? Дагервуду казалось, что он упускает что-то важное, хотя никаких оснований для беспокойства не было. Наблюдатели при домах линкхе по-прежнему сообщали лишь о мелких склоках, превышениях полномочий и прочих нарушениях Закона. В южной части города убита группа молодых людей — порезвились низшие. Все уже задержаны и отправлены на каменоломни.

В одном из человеческих домов удовольствий одна высшая выпила сексуальную энергию почти всех посетителей. Хандэра неисправима, сколько раз ее наказывали за это? Но девушка принадлежала к Дому Лунного Лотоса, и вступать в открытый конфликт с ними Дагервуд не хотел. Лунные всегда были сильны, третья ветвь после королевской. Они питались снами и чувственными наслаждениями. Хандэра нарушила Закон в третий раз за год, и он лично отправился за ней. Но вот вопрос, что делать с наследницей Дома? Снова лишить выхода в Терру?

Порше взревел на очередном повороте и вылетел на проспект. Дом удовольствий оказался респектабельным, даже роскошным. Дагервуд скрипнул зубами, заглушая мотор, хлопнул дверцей. Накинул флер, не желая, чтобы люди его видели. Вдоль здания уже протянулась тонкая серебристая линия, а в воздухе над крышей темнел распахнутый глаз — знак Лиги. Значит, пожиратели уже оцепили место преступления.

Хандэра сидела на высоком барном стуле, болтала ногами и вовсе не казалась раскаявшейся. Откровенно говоря, она выглядела довольной и до омерзения сытой. Ну и ещё потрясающе красивой, как и все Лунные. Светлые волосы шелковой волной стекали на спину, синие глаза могли бы посрамить насыщенные краски морских глубин. Девушка просто светилась от жизненной силы, что успела выпить, ее кожа слабо мерцала, а тело в серебристой ткани платья казалось текучим, мягким.

— Ах, — томно и насмешливо протянула Лунная. — Влад Дагервуд. Сам Вершитель явился, какая честь!

Она облизала соломинку из коктейля, что потягивала с соблазнительно-порочным видом. Влад поморщился. Фэллан уже был здесь, Инис, конечно, тоже, как и положено Тени.

— Три десятка человек, — процедил Φэл, глядя на Влада и старательно игнорируя Хандэру. — Двое мертвы, трое под вопросом… Сердца не выдержали.

— Они умерли счастливыми, — рассмеялась девушка. — Кстати, волчонок, если ты сильно попросишь, я и тебя научу некоторым трюкам. Или ты любишь лишь свою Тень?

Φэллан оскалился, показывая клыки, Хандэра снова рассмеялась. Инис положил ладонь на плечо друга, и тот мгновенно успокоился. Девушка фыркнула презрительно и снова перевела взгляд на Дагервуда.

— Закон нарушен, — сухо констатировал Дагервуд. — Наказание — год изоляции по исчислению Энфирии. Забирайте ее.

Синие глаза Хандэры потемнели. Она швырнула бокал в сторону, тонкое стекло брызнуло осколками. Вскочила. Плечи девушки согнулись, тонкая ткань платья треснула на спине, выпуская пока ещё не крылья, а лишь остов.

Фэллан сверкнул глазами и незаметно вытащил тугой медный комок. Инис сделал то же самое. Остальные пожиратели медленно переместились, окружая лунную. Но на них она не смотрела, взгляд горящих синим огнем глаз был обращен лишь на вершителя.

— Люди — наш корм, — резко сказала она, наклоняясь вперед. За спиной медленно, но неотвратимо расправлялись крылья — перепончатые, с ядовитыми шипами. Ногти и глаза девушки потемнели, волосы вспыхнули багрянцем. Лунные могли вызывать не только наслаждение, но и кошмары, а любили и то, и другое одинаково.

— Так было изначально! — прошипела Хандэра, делая шаг к Дагервуду. — Так было правильно! Они лишь животные, созданные по образу и подобию линкхов, чтобы нам было интереснее! Ты и твой Закон — насмешка над нашей расой!

— Но вы вынуждены подчиняться ему, — равнодушно протянул Дагервуд. — И пока это так, ты будешь наказана каждый раз, преступая Закон. И если не прекратишь, то однажды, — он наклонился, всматриваясь в кошмарное и красивое лицо, — я убью тебя, Хандэра.

Она бросилась на Вершителя одновременно с медной сетью, выкинутой Фэлланом и Инисом. Зашипела вновь, ощутив прикосновение проклятого металла, разъяренно дернулась, пытаясь выбраться. Кожистые крылья неистово бились в попытке разорвать медь, и пожиратели благоразумно не стали приближаться, опасаясь ядовитых шипов.

— Наступит ночь, когда гнилой глаз Лиги закроется навсегда! — яростно выкрикнула Хандэра. — А на твоей могиле вырастут папоротники, Влад Дагервуд! Лига смотрит, но не видит! Лига ослепнет навечно! Запомни мои слова! И этот день совсем близко!

Фэллан примерился и коротко ударил девушку по шее. Почти без замаха, но Хандэра обмякла, свалилась на пол.

— Превышение полномочий? — Дагервуд приподнял бровь.

— Нисколько, — бодро отрапортовал пожиратель, окинул лунную злым взглядом. — Седьмой пункт Изначального Закона: из-за способности приманивать вероятность и предвидеть события, любой представитель Дома Лунного Лотоса может быть обезврежен при попытке прибегнуть к прорицанию. — Фэл криво усмехнулся. — Так что все в рамках Закона, Вершитель.

Дагервуд покачал головой, но возражать не стал. В отличие от Φэла, стоящего за спиной Хандэры, он видел ее глаза в момент выкрика: узкий, в ниточку, зрачок, резко выцветшая синь радужек… Лунные действительно умели предвидеть события. И он встречал тех, кто «вещал». Хандэра в момент своей ярости была очень похожа на тех прорицателей…

Дагервуд тряхнул головой. Папоротники на его могиле? Ну-ну.

Девушку унесли, осторожно окутав медью и надев на руки браслеты, блокирующие магию.

— На окраине города снова похозяйничал кто-то из низших. Вороны собираются. Там труп, — сказал Инис. Взгляд светлых глаз стал отрешенным, как бывало всегда, когда Ин смотрел через своих пернатых слуг.

— Разберетесь, — бросил Дагервуд. Ему ещё предстояло объясняться с главой Лунного Дома.

— И собаки воют, — тихо сказал Фэллан, прислушиваясь. — Отправляемся!

Парни слаженно развернулись и покинули дом удовольствий. Влад кивнул другим стражам Лиги, что почтительно склоняли головы, завидев Вершителя. Но мыслями был далеко. Второй линкхе за прошедшие сутки предрекает падение Лиги. Совпадение? Дагервуд не верил в них. Тогда что? Да, многим не нравится Закон, многие желают получить ключ от Терры, чтобы пировать, как было до Ночи Пожирателей. Кровавые времена бесконечных убийств, жестокое время в летописи людей. Но желать, не значит получить.

Так о чем говорила Хандэра? И даже дурак заметит, что линкхи стали чаше нападать на людей, словно хищники, почуявшие кровь. По сути, они и были хищниками.

Тянущее чувство тревоги усилилось.

А ещё где-то в городе болтается Рик, вызывая желание найти строптивого брата и придушить собственными руками. Даже Инис, с его способностью видеть глазами каждой птицы в городе, не мог отыскать следы беглеца. Рик слишком хорошо знал Лигу, он вырос в ней. И точно понимал, как от нее скрыться.

Проклятый своевольный глупец!

Дагервуд раслабил ладонь, стиснутую в кулак. Стянул перчатку и сжал в пальцах монету, прокатил. Это всегда помогало ему успокоиться.

Впрочем, нет смысла искать брата. Он придет сам, ведь у Влада осталась приманка. Губы мужчины изогнула усмешка. Очень темпераментная приманка.

«Ваш кофе, анэр».

В паху потяжелело мгновенно, словно он не находился на месте преступления. Ему даже показалось, что ощущает запах. Видит влажные губы. Разъяренный взгляд. Тело в провокационной юбочке. Он потянул за ворот строгой рубашки, понимая, что задыхается. Засунул монету в карман.

Да, Рик придет сам. Иначе Дагервуд ничего не понимает в своем брате. Он придет за ней. К ней. Чем бы это ему ни грозило.

Потому что сам Влад тоже пришел бы.

ГЛАВА 17

Я быстро приняла душ, потому что после нашей необычной тренировки все мое тело стало мокрым и липким, а потом, натянув привычные джинсы и свитер, отправилась бродить по дому.

Слова Дагервуда о Рике оставили неприятный осадок. Нет, я, конечно, так не думала. Что Рик хотел и дальше видеть меня запуганной и слабой, лишь бы играть роль спасителя. Не думала. Но… осадок остался.

Ведь Рик действительно не желал ничего менять. Он оберегал меня, но злился, когда я выходила в город. Не хотел, чтобы я работала или общалась с кем-то посторонним. Честно говоря, Рик бывал недоволен, даже если я разговаривала с продавцом пиццы в магазине на углу. Но… Он ведь делал это из любви ко мне? Потому что беспокоился?

И сейчас я ненавидела Дагервуда за то, что он заставил меня усомниться в единственном дорогом мне человеке.

— Сволочь, — буркнула я с досады, пнула мягкий пуфик в гостиной. — Бездушная скотина!

— Девочку кто-то расстроил? — протянул сзади мурчащий голос.

Я резко отпрыгнула и схватила какую-то вазу, занесла над головой. Потом выдохнула и уже спокойнее осмотрела золотую богиню, что явилась в гостиную. Сегодня на ней даже было платье — небесно-голубое, струящееся по соблазнительным изгибам морской волной. Я изобразила улыбку, в конце концов, девушка не сделала мне ничего плохого. Она тоже улыбнулась, пристально рассматривая меня. Зубы у нее оказались тоже великолепные — два ряда идеальных белоснежных жемчужин, ну просто мечта дантиста. Я смотрела на нее с восхищением. Вот правда, на такое совершенство просто невозможно смотреть иначе. Ей даже завидовать глупо, только любоваться, как звездой. Впрочем, ее внешность лишь у меня вызывала такие чувства, мужчины, вероятно, это длинноногое и упруго-золотистое создание воспринимали по-другому. Девушка вновь улыбнулась.

— А ты совсем не красавица, — по-прежнему улыбаясь, произнесла она. — Даже страшная.

Все мое дружелюбие как ветром сдуло, и я насупилась. Богиня пошла по кругу, обходя меня и рассматривая с высокомерным превосходством.

— Рот слишком большой, волосы ужасного цвета, — перечисляла она, — да ещё и вьются. Кожа смуглая, оттенок далекий от совершенства. На лице какие-то точки…

— Это родинки, — начала я закипать.

— Коленки и руки худые, ногти неухоженные, — радостно продолжила блондинка. — Грудь маленькая. Уродина! — Заключила она.

И я дала ей в нос. Без разворота и даже без замаха, просто подняла руку, сжала кулак и впечатала в несомненно красивое лицо.

Блондинка тоненько взвизгнула, ее глаза стали размером с блюдце от изумления. Она схватилась за уже распухающий нос.

— Ты… Меня ударила?!

Не знаю, чего в ее возгласе было больше: ярости или удивления.

— Ты меня ударила! — заорала девушка, топая ногами.

— Хочешь сказать еще что-нибудь умное? — мрачно предложила я, потирая кулак. Девица взвизгнула, схватила вазу и швырнула в меня. Я поймала и осторожно поставила на пол. На лазурном фарфоре летели драконы, и было до жути жаль разбивать такую красоту. А вот вздорную золотую богиню совсем не жаль. Поэтому я сделала обманное движение, нырнула ей под локоть, а потом схватила блестящие локоны, собранные в высокий хвост, и сделала девушке подсечку. Элементарный прием, но девица рухнула, как подкошенная, лицом вниз. Я уселась сверху и стукнула ее башкой об пол.

— А-а-а-а-а, отпусти!

— Уродина или нет, зато рука у меня тяжелая, — удовлетворенно произнесла я. — А ты, смотрю, только и умеешь, что с голым задом шататься, да? — я снова стукнула ее головой об доски.

— Пустии-и-и! — взвыла девушка, отчаянно брыкаясь и пытаясь меня сбросить.

— Как только извинишься, так сразу.

— Гадина-а-а! Чокнутая! Человек!

— Это ты меня сейчас оскорбляешь, что ли? — удивилась я. — У тебя патлы лишние? Или зубы?

Девица завыла в голос, видимо, давая понять, что нет, не лишние.

— Вы что здесь устроили? — ледяной голос на нас обеих подействовал, как ушат холодной воды. Я слезла с девицы, она развернулась, и мы уставили на Дагервуда, взирающего на нас с холодным презрением.

Побитая богиня торопливо облизала губы, а потом встала на четвереньки и скользнула к ногам хозяина, выгибаясь, словно кошка. Шелк очертил изгибы ее тела, несомненно, весьма привлекательные, поза была более чем говорящая.

— Убейте ее, анер, — горячечно зашептала она, преданно глядя снизу-вверх. — Лишите жизни! Она подняла на меня руку! На меня, вашу лейду…

Я примерилась и пнула девицу в обтянутый шелком зад. Потеряв равновесие и соблазнительность, она нелепо уткнулась многострадальным носом в начищенные туфли Дагервуда и снова взвыла.

— Ой, какая жалость, — мстительно сказала я. — Споткнулась, да? Неудобно на четвереньках ходить?

— Виктория, — сухо сказал Дагервуд. — Подождите меня в кабинете.

Я вздернула подбородок. Понятно, что теперь мне влетит, но черта с два буду извиняться! Не дождутся! И пусть эта золотая и побитая даже не надеется.

— Идите, — поторопил мужчина.

Уже в коридоре накатило раскаяние. Вот всегда у меня так: сначала сделаю, потом думаю. Я остановилась, уставившись невидящим взглядом на длинное и узкое полотно, украшающее стену. На картине цвела вишня, нежные лепестки покачивались на ветру, мягко усыпали дорожку между стволами и девушку с ярким зонтиком. Изображение было умиротворяющим, даже казалось, что вот-вот незнакомка обернется, а случайный лепесток вырвется и упадет мне на руку.

Я вздохнула.

— Она сама виновата, — объяснила я девушке на холсте. — Терпеть не могу, когда меня обзывают.

Незнакомка не ответила, а я снова вздохнула.

— Конечно, нехорошо получилось, — жалобно протянула я. — Надо было, наверное… словами объяснить. Для начала. Что она не права. А уже потом в нос. Да?

Лепестки качались, зонтик желтел, задумчивая незнакомка молчала. Я мучилась угрызениями совести.

— Ой, ладно, скажу, что неправа, — нахмурилась я и повернулась обратно к гостиной.

Постучать я забыла. И когда открыла дверь, застыла, как изваяние. Дагервуд оторвался от распластанного на столе тела и посмотрел на меня. Молча. Так же молча я захлопнула створку и понеслась подальше от этой проклятой гостиной.

* * *

Отошел к столу, чтобы не показывать Кайре, насколько сильно тянет рассмеяться. Даже не так — расхохотаться в голос. Картина, что он застал в гостиной, впечатляла своей нелепостью. Его лейда, растянувшаяся на полу, и Виктория, восседающая на ней. Театр абсурда!

— Вы убьете ее, анер? — Кайра все ещё стояла на коленях, подползла ближе. — Накажете?

— Уверена, что наказывать надо ее, Кайра? — сухо произнес Влад, не глядя на девушку.

— Конечно! — опешила лейда. — Она меня…

— Хватит! — он ударил ладонью об стол. — Думаешь, мне больше заняться нечем, кроме как разбираться с этим?

Кайра понятливо замолчала, медленно поднялась, вновь обретя свою соблазнительность. Ускоренное исцеление уже вернуло ее лицу обычный вид.

— Простите, анер, — промурчала она, слегка покачиваясь, приблизилась. — Я вела себя неподобающе… Я нарушила ваш покой… Я готова принять наказание. — В синих глазах вспыхнуло предвкушение. — Любое наказание, анер.

Дагервуд прищурился, наблюдая ее томительные движения. Кайра была Всполохом, а они знали свое дело. Легкое возбуждение возникло в паху, прокатилось волной по телу. Мерцание кожи Кайры усилилось, она вовсю использовала свой дар, завлекая мужчину. Зашла за спину, положила ладони на плечи, сжала, массируя.

— Позвольте, я помогу вам расслабиться, — прошептала она, склоняясь к уху. — Позвольте подарить удовольствие, мой господин.

Влад прикрыл глаза, размышляя. С Кайрой было легко. Можно не думать, лишь чувствовать. Всегда готова, услужлива и потрясающе красива. Идеальный Всполох и лейда. Идеальные отношения для такого, как он.

Женские руки массировали плечи и шею, снимая напряжение и возбуждая. Разговор с главой Лунного Дома оставил тяжелый, гнилостный осадок. Нет, старик его не оскорбил и даже вел себя вежливо, но… но Влад ясно понимал, кто он для таких, как Арниальд из Дома Лунного Лотоса. Пожиратель, выродок, отщепенец. Тот, кто не достоин не только сидеть в роскошном доме главы рода, но даже топтать папоротники Энфирии. Они все ненавидели его, и Дагервуд ясно видел это чувство, горящее в глазах чистокровных линкхов.

Он выдохнул. Возможно, ему действительно стоит расслабиться…

Кайра уже переместилась вперед и покрывала короткими поцелуями его шею и грудь, расстегивая рубашку. Ее умелые ладони мягко скользили по мужскому телу, пока не коснулись ширинки. Дыхание лейды участилось, ее и саму всегда заводила эта игра. Порой гораздо сильнее, чем самого Дагервуда.

Он усмехнулся и отвел ее руку, мягко толкнул девушку. Она понятливо вытянулась на столешнице, разводя колени и облизывая губы. Влад встал между ними, провел рукой по шелку платья.

И понял, что не хочет. Соблазнительная, готовая, истекающая соком лейда не вызывала у него желания. Он медленно расстегнул одну перламутровую пуговичку на ее платье, вторую. Пятую. Обнажая ключицы и грудь. Обвел пальцем розовый сосок, прислушиваясь к своим ощущениям. Кофе хотелось больше, чем эту женщину.

Дверь открылась почти беззвучно. Мятежные и злые глаза, прикушенная губа, ладони, сжатые в кулаки. Виктория. Она стояла в дверном проеме и смотрела на него.

Мышцы живота скрутило узлом, в паху потяжелело, скулы свело. Желание рвануло внутри, простреливая все тело сладкой судорогой, болезненной мукой. Желание увидеть на этом столе, под собой. Мечущуюся, стонущую. Ее. Вовсе не услужливую лейду. Викторию.

Створка захлопнулась так же мягко, и быстрые шаги прошелестели по коридору.

— Анер?

Дагервуд очнулся и посмотрел вниз, на полуобнаженную Кайру. Взорвавшееся внутри возбуждение все ещё тянуло внизу, побуждая взять хотя бы это тело… Влад убрал руки и отошел к окну.

— Кайра, сколько времени до окончания твоего контракта? — без эмоций спросил он.

— Четыре месяца, анер. — Лейда за спиной завозилась, поднимаясь.

Он посмотрел на Энфирию за стеклом. Из фонтана били радужные струи, и на изящном серебристом аоле распустились черные бутоны. Вновь вернулся к обозреванию Терры. Ветер играл опавшим кленовым листом, моросил дождик, на облетевшем кустарнике болтается обрывок газеты.

— Твоя служба закончилась, — бросил он, резко оборачиваясь и возвращаясь к столу.

— Вы меня прогоняете? — Кайра так резко побледнела, что даже исчезло сияние, свойственное Всполохам.

— Я тебя освобождаю, — уточнил Дагервуд, расправляя свиток. Быстро написал несколько слов.

— Вы меня прогоняете…

— Кайра, — он поднял голову. — Долг твоей семьи можешь считать погашенным. С завтрашнего дня ты свободна.

— Пожалуйста, не прогоняйте меня, — прошептала девушка. Синие глаза наполнились слезами. — Я прогневала вас? Накажите, но не прогоняйте!

Влад поморщился. Он терпеть не мог женских слез. Строки ложились на бумагу ровными рядами, закрепляя его решение.

— Это все из-за нее, да? — выдохнула лейда. — Из-за этой… девчонки?

Дагервуд присыпал чернила песком, вдавил перстень в сургуч и протянул лейде.

— Можешь оставаться в этом доме, пока не решишь, чем заняться дальше, Кайра. Но сделай так, чтобы я тебя не видел. Расстроишь меня — накажу. И тебе это не понравится, поверь.

Его глаза стали привычно холодными, и девушка сглотнула.

— Почему? — еле слышно спросила она.

Мужчина не ответил, махнул рукой, отпуская ее.

— Иди. Разговор закончен.

На слабых ногах Кайра развернулась и шагнула к двери, но Дагервуд уже забыл о ее присутствии. Он знал совершенно точно, что не стоит оттягивать момент расставания, если интерес пропал. А у него он исчез напрочь, и никакие, даже самые изощренные ласки лейды уже не помогут. Внутри не было ни сожаления, ни сомнения. Через некоторое время он просто подаст очередной запрос в Гильдию Всполохов, и ему предоставят новую девушку. Или двух.

Хотя, пожалуй, пока он обойдется без лейд.

ГЛАВА 18

«Стучитесь в закрытые двери. Просто всегда стучитесь в них, если хотите, чтобы ваш мир остался прежним!»

Вот так и запишу.

Я мрачно пнула ножку массивного кресла. Потом погладила его кожаный бок, извиняясь. В конце концов, кресло не виновато, что перед глазами стоит картина полураздетого Дагервуда, трогающего тело этой… заразы белобрысой. Надо было выдрать ей все ее патлы! И зачем только я сунулась в гостиную? Мне ведь ясно приказали убираться!

А теперь все мысли только о том, как смуглые мужские руки лежат на женской груди, а длинные ноги девушки обвивают крепкие бедра… Картинка до визга непристойная и… красивая. Вот это я не могла не признать. Они оба выглядели до противного совершенными, черноволосый мужчина и золотая богиня. Наверное, когда они занимаются любовью, во все стороны искры летят, и это невероятное зрелище можно разливать по бутылкам и продавать как мощнейший афродизиак.

Я потрясла головой.

— И о чем я только думаю? — буркнула себе под нос.

О том, как Дагервуд занимается сексом, вот о чем. Образы так и мелькали перед глазами, не давая мне сосредоточиться. Я попыталась переключиться на Рика, даже представила его раздетым, но ничего не вышло.

— Вот же гадость, — в сердцах снова пнула кресло. — Просто супер-мега-гадость!

Пока Дагервуда не было рядом, я позволила себе потрогать и гладкую столешницу из красного дерева, и шелковую поверхность дивана, и шершавые мазки краски на пейзажах. Все здесь было такое… настоящее. Я очень четко ощущала это. Каждый предмет в этой комнате имел свою историю, многие — более длительную, чем я. Время, принадлежность, чужие судьбы словно впитались в антиквариат, сделав предметы больше, чем просто вещами.

У меня и раньше порой возникало такое чувство, слегка пугающее, что я могу ощущать слой времени, окружающий предметы, их ауру, почти душу. Не всех, конечно. У новоделов души не было, слишком короткий у них век. Но в этом кабинете из новоделов — только ноутбук, да и тот — почти живой. Вероятно, аура хозяина наложила свой отпечаток, сделав компьютер чем-то хищным и опасным. Я не стала бы в него заглядывать, вот правда.

Трогая кончиками пальцев стены — полосы шелковых полотен, деревянных панелей и штукатурки, я дошла до окна. Нахмурилась, потому что снова возникло желание подышать на стекло, начертить очередную непонятную завитушку.

Интересно, они там уже… закончили? Вряд ли, наверное, процесс в самом разгаре…

Мрачно посмотрела на свои руки. А ведь правда, неухоженные… Сжала ладони в кулак и натянула рукава свитера до самых кончиков пальцев. Все-таки надо было двинуть этой золотистой посильнее…

Тень скользнула по комнате, словно там, за окном, пронеслось что-то большое. Птица? Я с любопытством откинула занавес. И вздрогнула. Моргнула, пытаясь осознать.

На стекле темнела надпись. Буквы неровные, острые, дерганные. И с них медленно стекают красные капли. «Я сказал: убирайся из этого дома. Немедленно!»

И я знала этот почерк. Узнала округлую, толстенькую «о» и «у», с затейливым хвостиком. Рик. Это он написал это, и, несомненно, для меня.

— Он начинает меня злить, — сказал за моей спиной Дагервуд, и я подпрыгнула.

— А вы планомерно доводите меня до заикания, — воскликнула я. Его рубашка была застегнута, как и брюки. Я сглотнула и отвела взгляд. Добавила осторожно: — Значит, Рика вы так и не нашли?

— Напрасно радуетесь, Виктория, — ответил бесстрастно, но я увидела недовольство в глубине его холодных глаз. Дагервуда бесило то, что Рик ускользает от него. Однако следующие слова заставило меня прекратить улыбаться. — Изменение Рика не завершено. Он не стабилен, — процедил Дагервуд. — А это значит — непредсказуем. Он может навредить сам себе или погибнуть. Рику сейчас нужна помощь, но он готов на все, лишь бы не просить ее у меня.

— Что значит, изменение не завершено? — Страх за Рика вновь сжал горло. — Его странная болезнь может снова вернуться?

— Это была не болезнь, — хмуро сказал мужчина, глядя на надпись. — Его сущность пожирателя начала пробуждаться. Грубо говоря — мутировать, хотя изменение происходит не только на физическом уровне, доступном человечеству.

— А на каком еще? — не поняла я.

— А вы считаете, что у вас есть только тело? — язвительно произнес Дагервуд, бросив на меня острый взгляд. — Лишь кожа, кости, жидкости и внутренние органы? Хотя не спорю, есть и те, что состоят лишь из такого набора и не более того.

— Изменение меняет разум? — догадалась я. — И… и душу?

— Изменение меняет все. Рик уже никогда не будет прежним, — коротко бросил Дагервуд. — Если выживет, конечно. К сожалению, он слишком долго был человеком.

— Что это значит?

— Чем раньше произойдет трансформация, тем лучше, Виктория. Подростки переносят ее почти безболезненно, а вот взрослые…

— Но почему Рик не принял это Изменение раньше? — с отчаянием спросила я.

Мужчина ответил хмурым взглядом, и я вздохнула. Ладно, в хитросплетениях их семейных отношений мне ещё предстоит разобраться.

Я снова посмотрела на надпись. И до меня дошло.

— Господи! Но это окно на уровне третьего этажа! Третьего! Как… Черт возьми! Как?! И это что, кровь?

— Краска.

Дагервуд бросил на меня пренебрежительный взгляд. Сел в свое кресло. Серые глаза стали ещё холоднее, между бровей залегла вертикальная складка, похоже, что-то его сильно тревожило.

— Через час вы отправитесь со мной… в одно место, — резко бросил он. — Оденьтесь… привлекательно. Идите.

Все еще потрясенная, я снова посмотрела на стекло и на негнущихся ногах вышла за дверь. И уже дойдя до своей комнаты, осознала приказ. Куда мы с ним поедем? И что значит — привлекательно? Но так как возвращаться за разъяснением я не собиралась, то решила одеться на свое усмотрение. Куда бы ни надумал отправиться Дагервуд, я не стану сопротивляться, мне до одури надоело это блуждание в потемках, и я хочу разобраться в происходящем. А для этого мне нужна информация. Пока у меня лишь крупицы, десять частичек тысячного пазла, и я вижу только глаз чудовища, а не все изображение. Возможно, чудовище окажется не таким уж и страшным. А даже если и ужасающим, я хотя бы буду знать его в лицо, а не трястись в неведении.

Дверь открылась ровно через час и без предупреждения. Господин Дагервуд до зевоты пунктуален и до безобразия бестактен. Потому что стучать он, конечно, не стал.

Благо, я уже была готова, расчесана и обута.

Мужчина смерил меня взглядом.

— Вы снова издеваетесь?

— Что не так? — я с удовольствием осмотрела свой наряд: черную разлетающуюся юбку ниже колена, рубашку, на которой красовались изображения милых кошачьих мордочек, бежевые балетки и кокетливый голубой шарфик. Волосы я стянула в хвост, подумав, что с моей непредсказуемой жизнью стоит быть готовой к тому, что придется убегать.

— По-моему, я выгляжу отлично.

— Отвратительно, — припечатал мужчина. — Даже ваша ужасающая куртка была лучше, она хотя бы давала пищу для воображения. Этот наряд убивает любую фантазию.

— Я выгляжу мило!

— Убого.

— Вы ничего не понимаете!

— Это что, кошечки? Меня сейчас стошнит.

— Это модный принт! — разозлилась я, уперев руки в бока. — Я видела такую рубашку по телевизору!

— Мужчинам плевать на моду, — заявил Дагервуд, распахивая дверцы моего шкафа и критически оглядывая наряды. — У них есть лишь два критерия: одежда, которую они хотят сорвать с женщины, чтобы заняться сексом, и одежда, которую женщине не стоит и надевать.

— Знаете, я не собираюсь выряжаться в то, что подходит под этот ваш… первый критерий!

— Еще как собираетесь.

Он выудил из недр гардероба что-то черное, маленькое и скользкое, швырнул в меня.

— Переодевайтесь.

Я подхватила это что-то за тонкую бретельку.

— Вы шутите?! Это ночная сорочка! Конечно, жутко неудобная, не знаю, как можно спать в таком скользком шелке, но это точно не то, в чем можно выйти на улицу…

— Переодевайтесь. Живо.

— Я не буду надевать… это!

— Виктория, — неожиданно Дагервуд оказался слишком близко. Так близко, что я ощутила тепло его большого тела. — Вы хотите, чтобы я сам сделал это? Одел вас?

— Если вы ко мне прикоснетесь, у меня снова случится приступ, — прошипела я, заставляя себя смотреть ему в глаза.

— И что же? — мягко сказал он. — Я вполне способен переодеть ваше бесчувственное тело до того, как приступ станет угрожать вашей жизни. Или могу позвать ещё кого-нибудь, чтобы сделать это быстрее. Потом вы очнетесь, и мы отправимся в гости, как и планировалось изначально.

Я на миг лишилась дара речи, представив все то, что он озвучил.

— Вы этого не сделаете!

— Хотите проверить?

Я застыла, глядя в его жесткое лицо. Сделает. Именно так, как сказал.

— Вы понимаете, что в этом платье я буду чувствовать себя практически голой? — процедила сквозь зубы. — Любое прикосновение может отправить меня во тьму. Мне нужна одежда, чтобы защититься!

— Никто не тронет вас.

— С чего вы взяли?

— Вы идете со мной, — с непробиваемой уверенностью бросил Дагервуд. — У вас десять минут. И обуйте туфли на каблуке.

Дверь бесшумно закрылась за ним, а я подумала: не швырнуть ли в нее чем-нибудь тяжелым? Да вот только вряд ли это поможет. И как ни печально, выхода тоже не было, придется влезть в то, что с большой натяжкой можно назвать платьем.

Через пять минут я хмуро пыталась опустить кружевной подол хоть немного ниже, чем он был. Конечно, мне это не удалось. Зато обуяла какая-то странная злость — и на Дагервуда, с его приказами, и на Рика, что бросил меня здесь, и на себя — прячущуюся от всего и всех. Я тряхнула головой, стянула с хвоста резинку и слегка намочила волосы, чтобы они завились крупными локонами. Влезла в туфли на шпильке. Подумала, что я непременно свалюсь где-нибудь, расшибу себе нос и опозорюсь.

Но, сожри меня тьма, если я позволю Дагервуду снова посмотреть на меня с этой презрительно-снисходительной усмешкой. Хочет, чтобы я шла в этом ужасающем платье, пойду. Да так, что он проглотит все свои насмешки!

Высоко задрав подбородок, я покинула свою комнату и направилась к лестнице. Я была ежеминутно готова к тому, что зацеплюсь носком этих ужасно красивых и не предназначенных для движения туфель за ступеньку и бесславно свалюсь прямо к ногам Дагервуда, что стоял внизу и разговаривал по телефону.

Но видимо, злость — это неплохой двигатель и катализатор скрытых возможностей, потому что я так и не свалилась, а вполне успешно дошла до холла. Правда, чуть не повернула обратно, когда Дагервуд, привлеченный стуком моих каблуков, поднял голову. Он все еще держал сотовый возле уха. Но оборвал разговор на полуслове, когда я начала свой спуск в ад. То есть — к нему. Я шла, он смотрел. С каждым шагом мне все больше казалось, что воздух становится густым и плотным, что в нем проскакивают электрические разряды, обжигающие губы и кожу. Дагервуд просто смотрел, а мне хотелось сделать глубокий вздох, облизать губы и откинуть волосы, обнажая и без того оголенные плечи. Его взгляд стал темным. Я уже видела такое, светлые радужки и совершенно темный взгляд, с бездной внутри. Я не отважилась бы в нее заглянуть.

Последняя ступенька осталась позади, а Дагервуд очутился совсем рядом. Молча накинул мне на плечи белую песцовую пелерину и отвернулся. На этот раз он ничего не сказал по поводу моего вида, и я не стала уточнять. Похоже, я все-таки попала в первую категорию. Вот только не знаю, стоит ли этому радоваться.

ГЛАВА 19

Молчание я нарушила уже в автомобиле и то лишь потому, что хотелось хоть что-то узнать о месте, куда мы направляемся.

— Не расскажете, для чего и куда тащите меня? — поинтересовалась я, глядя на мелькающие за окном улицы. Город медленно погружался во тьму. Осенние сумерки завладевали бульварами и проспектами. На оживленной набережной, куда мы въехали, миновав окраину, тьма боролась со светом многочисленных витрин и фонарей, но освещение не способно справиться с ней до конца. Кому-то это нравится, у меня вызывало дрожь. Я передернула плечами под белым мехом, что немного примирял меня с шелковым вызовом платья, и решительно посмотрела на сосредоточенный профиль мужчины за рулем.

— Мне надоели выкрутасы Рика, — бесстрастно ответил он. — К тому же хочу кое-что проверить.

Я подождала.

— Что проверить? Куда мы едем? Я уже поняла, что вы с Риком не слишком ладите. Кстати, вы действительно братья? Непохожи что-то.

Дагервуд бросил на меня мрачный взгляд. Я вздохнула. Да, разговорчивостью он не отличается. Ничего общего с Риком.

— Все, что вам надо делать — это молчать и улыбаться, — сказал Дагервуд, снова глядя на дорогу. — Вас никто не тронет, не беспокойтесь об этом. Даже близко не подойдут. Просто стойте рядом со мной.

— А при чем тут Рик? — снова спросила я.

Губы мужчины сложились в усмешку.

— Он узнает об этом.

И вновь замолчал. Я нахмурилась. Узнает? И все? Только для этого мы едем неизвестно куда ночью? Но ведь Рик и так знает, что я живу в доме его брата. Для чего все это? Нет, я не понимала.

— Наденьте, — Дагервуд, не глядя, положил мне на колени что-то блестящее. Я подняла двумя пальцами. Цепочка, на ней раскачивается круглый медальон, размером с монету.

— Что это?

— Ваш непробиваемый щит, — усмехнулся мужчина.

Я пожала плечами и накинула цепочку на шею. Отвернулась к окну и с трудом удержала испуганный возглас. Привычные и знакомые проспекты изменились. В моем городе сейчас конец сентября, а это означает — пожухлая трава у бордюров, грязные лужи на мостовых, тяжелое свинцовое небо и черные куртки на бегущих сквозь холодный дождь людях. Такова реальность, которую можно любить или ненавидеть. Но сейчас я видела нечто другое. Первое, что бросилось в глаза — густой плющ, обвивший здание городской библиотеки. У листьев были бархатные, зеленые листья, они укрывали серый камень, словно покрывало, свисали до самой земли, вились по мраморным колоннам.

Во-первых, на этом здание никогда не было такой растительности, даже летом. Во-вторых… во-вторых, даже первое пугало до чертиков. А я так надеялась, что мне привиделись цветы в прошлый раз. Я резко повернулась к Дагервуду.

— Что. Это. Такое?

— Энфирия, — в голосе мужчины скользнула скука.

Зеленого на улицах стало больше. К этому цвету добавились багрово-красный, пурпурный, желтый и индиго.

— Энфирия. Небо, — сказал Дагервуд. — Так называется этот мир. Линкхи считают ниже своего достоинства обитание на земле.

Ну, конечно, небо. Или Эдем? Я смотрела на проплывающие за окном улицы и не верила своим глазам. Самое забавное, что мой любимый город не изменился. Те же мостовые. Те же здания… и все же — другие. Бронзовые всадники на мосту сплошь укрыты голубоватым мхом, словно столетия простояли возле болота. Брусчатка блестит серебром, и по ней плетется снежный узор — то проявляется, то исчезает. Опоры мостов и стены домов заплетены растительностью — бурым и сизым мхом, лишайником, плющом и дикой розой. У спусков к реке я заметила заросли папоротника с яркими алыми звездочками между ними. Решетка ограды сверкала золотом, а вода внизу лежала черным непрозрачным дегтем, и над ней стелился снежно-белый живой туман. Я поняла, в чем главное отличие этого отраженного мира от привычного мне. Мой город был серым. Этот — каким угодно, но не серым.

Вот только не могу сказать, что мне тут нравилось.

Буггати Дагервуда рыкнул и остановился возле трехметровых дверей цвета черного эбонита. Каменное здание с окнами-бойницами и решетками казалось ужасающим и слишком напоминало средневековую тюрьму. Входить туда категорически не хотелось. Увы, мой спутник был иного мнения, потому что, выйдя из автомобиля, остановился, нетерпеливо поджидая меня.

В стороне от черных дверей был еще один вход, и там волновалась толпа, на первый взгляд — людей. Два двухметровых амбала сдерживали их натиск. Стоило мне подумать о том, что и нас могут не впустить, огромные створки бесшумно открылись.

— Идемте, Виктория, — сказал мой спутник, уверенно шагнув в распахнувшийся зев. Я повторила не столь уверенно, кожей чувствуя, как замерла и подобралась толпа. Парень в зеленом свитере вскинулся и рванул вслед за нами, я отпрыгнула, испугавшись, что он собьет меня с ног. Но в распахнутых дверях парень словно ударился о невидимую преграду и отлетел в заросли папоротника. Толпа разочарованно выдохнула. Я закрыла изумленно открытый рот и почти побежала за Дагервудом, что успел скрыться во тьме.

К счастью, ушел он недалеко, я догнала его через несколько шагов. Темнота здесь уже не казалась беспросветной, сначала мягко замерцали полукруглые светильники на стенах, а потом света стало еще больше, и мы вошли в зал. Здесь было много багрового и черного цвета, изящные диваны возле стеклянных столиков, деревянные перегородки с фривольными статуэтками, изображающими парочки в разных позах. Невесомые шелковые ширмы, расписанные затейливыми рисунками и каллиграфией. Когда мы прошли мимо такой преграды, закрывающей тех, кто сидел за ней, изображенная на шелке птица встрепенулась и слетела, рассыпая в воздухе золотистую пыльцу. И влетела в другую ширму, вновь став лишь рисунком. С черного купола-потолка в этом зале свисали цепи, на которых дрожали хрустальные шары, а внутри них бился живой огонь. В центре таких шаров оказалась целая гроздь, над диванами — несколько или ни одной, создавая причудливое пятнистое и неравномерное освещение. По углам зала временами вспыхивало пламя, отбрасывая алое зарево. Откуда-то лилась музыка — странное сплетение ударных и органа, ритмичное и будоражащее, хотя и непривычное моему слуху. По толстому ковру, устилающему пол, бесшумно скользили молодые парни, одетые в темные штаны-шаровары. Они ходили босиком, с грацией юных хищников, разнося за ширмы напитки в причудливых хрустальных бокалах. Когда мимо скользнул такой подавальщик, я с любопытством посмотрела на содержимое подноса и почувствовала, как подкатила к горлу тошнота. В блюде копошилось что-то живое, кровавое и отвратительное. Поэтому в чужие тарелки я постаралась больше не заглядывать. Часть зала тонула в сумраке, и, к сожалению, мы направились именно туда. За гранитными колоннами оказалась лестница, ведущая вверх. Мы поднялись на круглую площадку, где стояли два стража — темнокожие, словно высеченные из гранита, с выбритыми висками и длинными белыми косами. Они кинули на Дагервуда настороженный взгляд и расступились, пропуская нас. За этой дверью оказался ещё один зал, выдержанный в сочетании черного и серебряного, и… окна. Огромные, трехметровые окна, из которых долетал легкий бриз, приносящий запах океана.

Спросить я ничего не успела, потому что навстречу нам уже шли люди — двое мужчин в строгих костюмах.

— Влад, не ожидал, что ты решишь заглянуть в «Грани», — заговорил тот, что стоял ближе — с резкими и жесткими чертами лица и шрамом в виде полумесяца на щеке. Он склонил голову, приветствуя нас. Посмотрел на меня, и в голубых глазах мелькнуло удивление: — Да ещё и не один.

Мужчина многозначительно помолчал, одним взглядом охватив меня от кончиков туфель до макушки. Моргнул, заметив медальон, покачивающийся на черном платье. И отвернулся.

— Что будешь пить, Влад?

— Как обычно, — пожал плечами Дагервуд. На его лице застыла скука, словно ему было в тягость нахождение здесь.

— Что предложить твоей… спутнице?

— Нектар.

Я открыла рот, решив сказать, что и сама могу выбрать, но захлопнула, стоило вспомнить копошение в тарелке. Лучше уж доверюсь Дагервуду, вряд ли он привез меня сюда, чтобы отравить.

— Конечно, — мужчина со шрамом улыбнулся, но почему-то мне показалось, что он вовсе не рад гостям. — Располагайтесь.

Он сделал жест рукой, указывая на столик, но Дагервуд его проигнорировал, направившись в самый центр, туда, где стоял полукруглый диванчик. Рядом находился шест, наверху которого сидела сине-золотая птица. От ее крыльев шло сияние, освещающее пространство мягким переливчатым светом, когда птица двигалась. Я постаралась не открывать рот, рассматривая эту птицу, этот зал и тех, кто в нем присутствовал.

Мы сели, я поежилась. Официант возник почти сразу, поставив напитки на низкий столик.

— Почему на нас все смотрят? — тихо спросила я.

— Потому что я им не нравлюсь, — уголки его губ приподнялись в снисходительной усмешке. Протянул мне высокий тонкий бокал, покрытый морозным узором. — Попробуйте, Виктория, это вкусно.

Я неуверенно зажала между губ соломинку, просто для того, чтобы чем-то занять руки, а не сжимать их нервно. Осмотрелась. В этом зале не было живых ширм, он был меньше и состоял из нескольких уровней. В целом, он напоминал какой-то дорогой клуб для избранных и, вероятно, именно им и являлся. Оставив в стороне восхищение роскошной обстановкой, я сосредоточилась на людях. Ах, нет. Линкхах. Ведь, несомненно, это были именно они. Пока я не видела ни копыт, ни трехголовых монстров, те, кто заполнял этот зал, весьма походили на людей. Мужчины в строгих костюмах, иногда просто в белых рубашках, редко — кожаных куртках. Женщины в великолепных нарядах. Что бросалось в глаза — это то, что здесь было очень много светловолосых, но это не был русый цвет, присущий людям. Ничего подобного. Это были разные оттенки золота, серебра или чистейшего снега с голубым отливом. Правда, такую масть я увидела лишь у одного молодого мужчины, что в одиночестве сидел на третьем ярусе. Вниз он не смотрел, но его снежная шевелюра выделялась белым пятном.

— Здесь что, фейс контроль по цвету шерсти? — шепнула я, покосившись на свои кофейные локоны.

— Чем чище кровь Дома, тем белее волосы и кожа, — безмятежно отозвался Дагервуд, потягивая свой темно-красный напиток. Я решила не спрашивать, что именно он пьет. В моем бокале было что-то нежно-тягучее, с привкусом мяты и легкой горчинкой. То ли сок, то ли мякоть неизвестного мне фрукта. Покосилась на темноволосого и смуглого Дагервуда. Он снова слегка улыбнулся.

— Я не принадлежу ни к одному из шести великих домов, — бросил он и пересел чуть ближе, положив руку на спинку дивана за моей спиной. Я напряглась. — Не дергайтесь. Представление начинается.

Я повернула голову. К нам направлялась компания из трех линкхов — все белокожие и светловолосые, а значит, чистокровные. Двое мужчин и женщина — удивительной красоты. Тонкий стан облегало простое белое платье, но на ней оно смотрелось изумительно. Капля рубина дрожала у ее горла — единственное украшение на этой девушке.

— Ты привел сюда человека, Вершитель? — звонким голосом спросила она. Но смотрела при этом лишь на Дагервуда. — Не слишком ли много ты себе позволяешь?! Ты нарушил Закон!

— Я знаю Закон лучше любого из вас, Схолия, — не меняя положения тела, оборвал ее Дагервуд. — Он — моя суть. Хочешь проверить, настолько точно я его трактую?

— Она — человек! — прекрасные глаза цвета июльского неба гневно сузились.

Дагервуд поднял бровь и провел ладонью по моему плечу, сбрасывая белый мех. Серебряная монетка медальона тускло блеснула на черном шелке, но вся троица уставилась на него, как завороженная.

— Она моя, — мягко сказал Дагервуд. — Ты все ещё утверждаешь, что Закон нарушен?

— Это вопиющее непочтение, — прошипела девушка. — Ко всем нам! Но ты никогда не отличался уважением к нашим традициям, не так ли? Пусть человек убирается в нижний зал! Я не потерплю ее присутствия здесь!

— И что же ты сделаешь? — Дагервуд сидел расслабленно, но я ощущала его как зверя, затаившегося рядом. Готового прыгнуть, готового разорвать. Обеспокоенно обвела взглядом зал. Похоже, не только златовласой Схолии мое присутствие было поперек горла.

Красавица открыла рот, но закрыла, услышав другой голос.

— Человек может остаться, — это произнес мужчина со странными белоснежными до синевы волосами. Он стоял у резных перил и смотрел вниз. Троица слаженно склонила головы, выражая почтение, но я заметила это лишь мельком. Меня заворожил этот линкх. Высокий, худощавый, с бледным и узким лицом. Мне все хотелось рассмотреть цвет его глаз, но он был слишком далеко. С моего места они казались темными. Алый наряд — то ли накидка, то ли халат — делал линкха еще бледнее. Миг, и он отвернулся, вернулся в свой альков, где кроме него и застывших стражей никого не было.

Я моргнула и перевела взгляд на Дагервуда.

— Кто это?

Лицо моего спутника казалось высеченным из камня, глаза потемнели. Следуя своей отвратительной привычке, он не ответил мне, но мне показалось, что Дагервуд обеспокоен.

В разных местах зала вспыхнули снопы света, привлекая мое внимание. Каждый осветил золотую клетку, и я открыла рот, рассматривая девушек в них. Совершенно обнаженные, но с такой кожей одежда казалась бы святотатством. Словно красавиц усыпали сверкающими камушками, целиком, с ног до головы. Даже глаза казались драгоценностями, у той, что была ближе ко мне, я даже заметила острые грани в радужках. Свет, льющийся сверху, вспыхивал на этой коже миллионами радуг, преломлялся, искрился. В длинных волосах невообразимо ярких цветов жило пламя. А потом мерцающие красавицы начали танцевать — медленно, чувственно и совершенно не по-человечески. Яркие блики света на их телах вводили в какой-то транс, завораживали, дурманили, заставляли хотеть…

— Не смотрите на них, — на ухо мне сказал Дагервуд. — На людей они действуют, как сильный афродизиак. — Он усмехнулся. — На линкхов — тоже. Но ваша доза может оказаться… чрезмерной.

С огромным трудом я оторвала взгляд от сладострастно извивающейся прелестницы. На моей спине выступила испарина, губы пересохли.

— Кто это?

— Всполохи — низшая каста линкхов, — пожал плечами мужчина. — В этом зале такие могут появиться лишь в качестве развлечения.

— Да? — хмуро осмотрела совершенные тела. — И какую часть человека предпочитают эти… Всполохи?

— Никакую, — уголки мужских губ дрогнули. — Всполохи питаются растениями. Они — единственный вид линкхов, не зависящий от Терры. Ну и поэтому единственные, с кем возможны отношения у пожирателей.

Я прищурилась, продолжая разглядывать танцующих девушек. Кого-то они мне напоминали… Точно! Золотую побитую богиню. Когда я вошла без стука в ту проклятую гостиную, кожа девушки тоже слегка мерцала. Неужели, она тоже из этих — Всполохов?

— Понятно, — пробормотала я. Осмотрелась. — А люди здесь есть? — тихо спросила я. Он посмотрел странно.

— Для людей возможен лишь один вариант. Тот, по которому вы сегодня здесь со мной.

Я нахмурилась.

— И кто я сегодня? — Он улыбнулся краешком губ и промолчал, лениво рассматривая зал. — Серьезно, я хочу знать, — настаивала я, устав от загадок. — В качестве кого сюда можно привести человека?

— В качестве моего ночного удовольствия, — Дагервуд повернул голову и посмотрел мне в глаза. Я подавилась вопросом. — Одноразового.

— Одноразового?

— Да. Сюда человек можно прийти лишь один раз.

— Почему?

— Хотите подробностей?

Я открыла рот, подумала и… закрыла. Он удовлетворенно кивнул, глядя в мое шокированное лицо. Да уж. Подробностей мне не хотелось. И от его стакана с красной тягучей жидкостью стоит держаться подальше.

— Это вино, — уголок его губ снова дернулся.

— Прекратите читать мои мысли, — прошипела я.

— Прекратите быть настолько предсказуемой, — лениво протянул он.

В зале стало оживленнее, музыка — громче и яростнее, мерцающие девушки двигались уже настолько откровенно, что я изо всех сил старалась не смотреть на них. Некоторые линкхи тоже танцевали — грациозно, плавно, пугающе. Вся обстановка этого места заставляла меня дрожать, и я не понимала — от ужаса или удовольствия. Я вообще не понимала, что со мной. Во рту было сухо, в глаза — словно песка насыпали, сердце стучало набатом, а тело… в теле разлилась томительная слабость, сладкое предвкушение. Может, танец Всполохов все же подействовал на меня слишком сильно, или виной была музыка — резкая, громкая, но завораживающая.

Дагервуд отобрал мой бокал.

— Вам хватит, Виктория. На человека напитки и еда линкхов могут оказать разное действие. А вы пока всего лишь человек, хотя и с примесью другой крови.

Я хотела ответить, но не успела. К нам подошел высокий мужчина в черном костюме. Его светлые волосы были коротко острижены, а на правой стороне лица темнел знак — тонкие штрихи, рисующие лист папоротника.

— Господин Дагервуд, — негромко произнес он. — Принц Алесс приглашает вас в свою ложу.

Влад откинулся на спинку дивана.

— Принц очень… любезен, — в его голосе скользнула насмешка. Я посмотрела с беспокойством. Явно что-то происходило, но вот что? Я слишком мало знала об этом новом для меня мире, чтобы понять. Незваный гость все ещё взирал ожидающее, но вот Дагервуд не торопился подниматься.

— Принц не отнимет много вашего времени, — сказал линкх. В его темных глазах мелькнула злость. — Мы понимаем степень вашей занятости и ценим… ее.

— Еще бы, — как-то непочтительно отозвался Дагервуд. Слегка склонил голову и легко поднялся. Посмотрел на меня.

— Виктория…

— Ваша… спутница дождется вас здесь, — мягко сказал линкх. Темные глаза сверкнули. — Вы ведь понимаете, что человек не может проследовать в ложу принца… без последствий. Или вы желаете взять ее туда?

Я подавила в себе порыв вцепиться в рукав Дагервуда и не отпускать. Перспектива остаться здесь одной не просто пугала, она ужасала меня. Вот только моего мнения, понятно, никто не спрашивал. И, похоже, самому Владу приглашение тоже не пришлось по душе.

— Виктория, ждите меня здесь, — негромко сказал он, глядя мне в глаза.

— Но…

— Ждите здесь, — он отвернулся, словно потерял ко мне интерес, и ушел. Я увидела его поднимающимся по черным гранитным ступеням туда, где сидел тот самый линкх в алом. Значит, он и есть принц Алесс? И все же надо расспросить Дагервуда подробнее, иначе моя голова взорвется от мыслей и предположений.

ГЛАВА 20

Мимо прошел линкх, бросив на меня острый взгляд, и я вжалась в диван, пытаясь стать незаметнее. Черт побери, где этот Дагервуд? И плевать, что прошло всего три минуты! Со своего места я видела лишь широкие плечи линкхов, что стояли в ложе принца, заложив руки за спину. Похоже, охрана. Но ни самого беловолосого, ни Дагервуда видно не было.

— Капельку прохлады? — рядом возник парень с обнаженным торсом. На черном подносе блестел запотевший бокал, по снежному боку медленно стекала влага. Я облизнула сухие губы.

— Что это?

— Прохлада, — повторил он, словно это все объясняло.

Я неуверенно протянула ладонь. В конце концов, можно просто попробовать, ведь так? Если там окажется что-то страшное, не буду пить!

Я сделала осторожный маленький глоток. Самое странное, что этот напиток нельзя было назвать по-другому. Это была капелька прохлады в виде жидкости! И она мгновенно освежила, причем не только горло, но и все тело, словно я оказалась на берегу океана под легким бризом. Мне даже показалось, что на волосах появилась роса, а ноги обвивает туман — ещё не холодно, но весьма приятно.

— Ух ты, отличная штука, — обрадовалась я, улыбнувшись парню. Он склонил голову и ушел. Я же с удовольствием допила прохладу и даже слизнула с края бокала льдинки. Музыка уже не казалась такой резкой, а лица — пугающими. Я слегка расслабилась, решив, что зря боялась. Я вполне способна дождаться Дагервуда. Правда, через минуту о себе напомнил мой организм. Я усмехнулась, пытаясь решить загадку, есть ли у линкхов туалеты? Может, эта функция у них вовсе отсутствует, кто знает.

Полуобнаженный парень возник рядом, стоило мне начать озираться.

— Эй, — я поднялась, — где у вас тут дамская комната? Ну, то есть, где я могу… попудрить носик?

— Сразу за той колонной, — пояснил парень и улыбнулся.

Я кивнула с благодарностью. К счастью, на пути к вожделенной комнате меня никто не остановил и не спросил, куда я направляюсь. Несколько линкхов повернули головы, когда я прошла мимо, но никто ко мне не приблизился. Одна из девушек демонстративно сморщила идеальный носик и отвернулась. Ее спутники рассмеялись. Похоже, меня действительно воспринимали примерно так же, как люди в человеческом баре — овцу, доведись ей там появиться. Сторонились бы и провожали недоуменно-брезгливыми взглядами.

Я повыше задрала нос, надеясь, что не посрамлю человеческий род, и яростно застучала каблуками по граниту.

Нужная дверь оказалась там, где и сказал парень. Я толкнула ее, входя внутрь. И вздрогнула, потому что все стены здесь были зеркальные. Я торопливо опустила глаза, проклиная того, кто так любит зеркала. Нужный мне предмет интерьера тоже нашелся, к счастью. Я быстро сделал то, зачем пришла, и, по-прежнему не глядя в серебряную поверхность, вымыла руки. Краем глаза зацепила какое-то движение. Но ведь в этой комнате никого не было, кроме меня?

Очень осторожно я подняла взгляд, готовая в любой момент закрыть глаза. Но привычной мне тошноты, возникающей всегда при виде зеркал, почему-то не последовало. Мгновение, другое… минута. Две. А я все ещё смотрю на свое отражение, и приступ не начинается. Может, в этом мире моя спектрофобия не действует? Или здесь какие-то другие зеркала?

Как бы там ни было, но я просто уставилась на себя, радуясь неожиданной возможности увидеть себя. Подавляющее большинство людей просто не понимают, насколько это здорово — рассматривать свое лицо и тело. А я ведь девушка, и молодая.

Я столько раз приставала к Рику, требуя описать меня, что и не счесть! Но чужой рассказ, даже самый подробный, не сравнить с отражением. Я затаила дыхание, глядя на себя. Оказывается, у меня красивые глаза. Глубокие, выразительные, яркие. И цвет хороший — насыщенно зеленый. Ресницы темные, с выгоревшими светлыми кончиками, пожалуй, мне нужно купить себе тушь. Волосы темные с кирпичным оттенком, завиваются крупными локонами. Кожа довольно смуглая, ничего похожего на аристократичную бледность линкхов. Да уж, по их меркам — я совсем не идеал красоты. А вот для людей очень даже ничего! Фигура тоже нормальная, хотя мне не помешало бы немного округлостей в нужных местах, впрочем, возможно, они появятся, если я начну нормально питаться и спать по ночам! Конечно, богиней меня не назвать — рот широковат, нос не идеален, две коричневые родинки — одна прямо под левым глазом, вторая над губой справа. Выглядят, словно я в чем-то испачкалась. А Рик говорил, что они похожи на звездочки. Врал. На пятнышки грязи они похожи! Я послюнявила палец и наклонилась ниже, потерла родинку возле рта. И рассмеялась абсурдности своих действий.

А потом коснулась ладонью холодного стекла.

— Ну, здравствуй, Ви, — прошептала я своему отражению. — Рада познакомиться!

Девушка за стеклом улыбнулась. Вот только я-то не улыбалась. Осознать это я успела, испугаться — нет. Меня втянуло в зеркало, словно в черную дыру, засосало и выбросило с другой стороны.

* * *

Я свалилась на пол, довольно сильно ободрав локоть. Выдохнула и вскочила на ноги, испуганно озираясь. Казалось, в комнате ничего не изменилось, вот только в отражении, лже-Виктория поправила волосы, расправила плечи и вышла за дверь. Мгновение я смотрела сквозь стекло на уходящую копию меня, а потом с силой ударила в зеркало.

— Эй, ты, а ну стой, тварь! Куда пошла! Верни меня, слышишь? Ты не настоящая!

Но девушка уже покинула комнату, даже не повернув головы. Я заколотила сильнее.

— Вернись, кому сказала. Сволочь! Да я тебя… Я до тебя доберусь, слышишь?

Зеркальная комната оставалась пустой и молчаливой. Я снова ударила. На удивление, рука не столкнулась с гладкой поверхностью, а словно вошла в густое желе — липкое и неприятное.

Я брезгливо отряхнула ладонь. И снова ударила. Желе стало чуть жиже.

— Я. Ненавижу. Зеркала! — с каждым ударом серебряная поверхность становилась все мягче, я даже заметила рябь, разбегающуюся при каждом моем прикосновении.

— Ага! — победно завопила я. — Думали обмануть меня? Не выйдет!

И снова ударила в это проклятое зеркало! Рука наполовину вышла с другой стороны. На миг мне показалось, что она так и застрянет там, но я задавила страх на корню! Хватит бояться! Я выберусь отсюда и задам самозванке такую трепку, что она век не забудет!

За дверью моей зеркальной комнаты послышался какой-то звук, и я настороженно обернулась. Показалось? Что будет, если я выгляну наружу? Найду ли я там зал с гранитным полом, колоннами и золотыми клетками? Или там лишь тьма, ждущая меня? Проверять не хотелось, и я с удвоенной силой забарабанила в зеркало. Руки уже проваливались по локоть, так что я влезла на мраморную полку возле умывальников, выдохнула и ударила плечом, наполовину провалившись в зеркальную жижу. Преграда вовсе не была тонкой, я увидела полупрозрачный слой толщиной почти в полметра. Ужас при мысли, что я могу застрять в этой гадости, словно муха в янтаре, придал мне сил, я рванула и вывалилась с другой стороны. Ярость взяла верх над разумом, так что я даже не стала пытаться привести себя в порядок, а прямо так рванула в гранитный зал.

Во вспышках света я увидела свое отражение, восседающее на диване, и Дагервуда, направляющегося к этой самозванке, занявшей мое место. Я посчитала, что высокие каблуки могут быть хороши не только на ногах, но и в руках — в качестве оружия. Поэтому радостно стянула туфли и побежала босиком. Встречные линкхи расступались в ужасе, их безупречные лица искажались, когда они видели меня. Кто-то, кажется, один из полуобнаженных парней, уронил поднос, но я лишь мстительно пнула его, понадеявшись, что это тот самый разносчик, что указал мне путь в зеркальную комнату. К диванчику я подлетела, словно фурия — с занесенной туфлей и ругательством на языке.

— Гадина! — заорала я, набрасываясь на свое отражение. — Зачем заманила меня? Чего ты хотела?! Получай!

Я стукнула ее по голове каблуком, а потом ударила кулаком в нос. Девушка закричала, ее лицо потемнело и стало похоже на растрескавшуюся землю. Волосы исчезли, являя лысый череп того же землистого цвета. Желтые радужки довершали неприглядную картину.

— Ага! — завопила я. — Ты совсем не красотка, как я посмотрю! Вот тебе, вот. Получи!

— Хватит, — твердая рука схватила меня и оттащила, как проказливого котенка. Тварь, что притворялась мной, ужом скользнула с дивана и бросилась прочь. Правда, не далеко — путь ей преградили двое мрачных охранников. Дагервуд сжал пальцы на моем плече. — Достаточно, Виктория.

— Да она… она… заманила меня в зеркало! Прикинулась мною. Да я чуть с ума там не сошла!

Я снова дернулась, но Дагервуд держал крепко.

— Зеркальщик в «Гранях»? — удивленно спросил тот самый мужчина со шрамом на щеке. Очевидно, он был хозяином этого заведения. — Это недопустимо. Мне жаль, что твоя… спутница пострадала, Влад. Обещаю, что разберусь.

— Да, Скриф, — сухо ответил Дагервуд.

Я снова попыталась вырваться, даже ударила Влада локтем, но с таким же успехом можно было толкать паровоз! Мало того, что он не отпустил, так я ещё и локоть ушибла!

— Неплохой выбор, Влад, — насмешливо бросил мужчина со шрамом. Вокруг нас собралось довольно много линкхов, и все они пялились на меня, кривя свои красивые губы в презрительных усмешках. И я вдруг осознала, что стала причиной скандала. Даже Всполохи прекратили танцевать и пытались рассмотреть меня, вытягивая шеи. Я воинственно расправила плечи, пытаясь не поддаваться панике. Обернулась на Дагервуда. Тот на меня не смотрел, на лице его застыло выражение скуки.

— Пока не уверен, — с такой же насмешкой отозвался он. — Скоро проверю, насколько этот выбор хорош. Я ухожу.

— Понимаю, — мужчина со шрамом окинул меня острым взглядом. — Столько страсти и огня… Редкое сочетание с человеческой привлекательностью, не так ли? — улыбнулся он, но мне от этой улыбки стало жутко. Мужчина понизил голос. — Она вкусная… Удачной ночи, Влад.

Дагервуд улыбнулся краешком губ и потащил меня в сторону выхода. Я пыталась упираться и даже что-то говорить, требуя справедливости и смертной казни для тех, кто ворует отражения. Толпа линкхов отхлынула, расступилась перед нами.

Стоило оказаться за черными дверьми, как мужчина обернулся и прошипел мне в лицо:

— Заткнитесь, Виктория. — Встряхнул яростно и потащил дальше, довольно больно сжимая запястье.

Я осеклась и уже внимательнее посмотрела на него. Злость на зеркальщика испарилась, стоило осознать, что с моим спутником что-то было не так. Его зрачки сузились настолько, что почти исчезли, белки глаз покраснели от многочисленных лопнувших капилляров, а радужка почернела. Черты лица заострились, и в них сильнее проявилось что-то хищное, дикое и смертельно опасное. Его ладони стали обжигающе горячими, словно внутри Дагервуда пылал огонь.

И все мое нутро просто завопило о том, что этот мужчина — тот, от кого стоит держаться подальше. Даже, пожалуй, в том самом зазеркалье было гораздо лучше, чем рядом с ним!

Увы, вот только выбора у меня снова не было. Дагервуд тащил меня с решительностью локомотива, не обращая никакого внимания на мои хлипкие попытки освободиться.

Через нижний зал меня почти волокли, так что я лишь мельком отметила, что обстановка там изменилась. Исчезла расслабленность и нега, сейчас в этом адском месте бесновалось пламя, гремела музыка, и двигались полуобнаженные тела — мужские и женские. В полутемных альковах эти движения были вполне однозначными, сквозь грохот музыки доносились стоны страсти. Или боли? Краем глаза я увидела троих расположившихся на диване. Двое парней и женщина. Верх ее платья болтался на поясе, она полулежала, закрыв глаза. На лице застыло выражение экстаза. И на первый взгляд показалось, что линкхи ее целуют, пока я не заметила кровь. Желчь подкатила к горлу, грозя выплеснуться от дикого осознания. Тут что же, едят людей?

Ужас накрыл с головой, но задуматься я не успела, потому что Дагервуд весьма бесцеремонно дернул меня за руку, вытащил наружу и рывком распахнул дверь своей машины. Я упала на сидение, торопливо одернув задравшееся платье. Дагервуд сел за руль, повернул ключ и просто вдавил в пол педаль газа. Инерцией меня швырнуло назад с такой силой, что дыхание выбило из груди. Вот только застывший профиль мужчины и его энергетика — злая, разрушительная — напрочь отбили у меня желание ругаться. Даже рот открывать! Пейзаж за окном автомобиля слился в сплошную желто-черную полосу, я понятия не имела, в каком мы сейчас мире — моем или линкхов. Вцепилась пальцами в сидение, лихорадочно пытаясь просить неведомые силы уберечь меня от безумца, что несся по трассе, не обращая внимания на стрелку спидометра. А она все клонилась вправо…

Желание жить все-таки победило страх, я уставилась на четкий, словно высеченный профиль Дагервуда.

— Мы же разобьемся! Что вы делаете?!

Он повернул голову, не сбавляя скорости. И я удивилась, насколько спокойное у него лицо. Словно он был неживым. Вот правда, у живых просто не бывает таких лиц!

— Скорость уже почти двести, — по возможности невозмутимо указала я. Хотя хотелось орать и топать ногами.

— Это лишь начало, — сипло бросил он, снова отворачиваясь.

Начало? Двести километров в час? Помилуйте, но что тогда предел?

— Бугатти вейрон развивает скорость до четырехсот километров в час, — как-то заторможено произнесла я. — Разгон до сотни происходит за две секунды.

Понятия не имею, откуда в моей голове взялись эти сведения, но сейчас меня больше волновало не внезапное воспоминание, а то, что скорость этот проклятый бугатти развивает со мной внутри!

— Пятьсот, — безжизненно поправил Дагервуд. — Это усовершенствованная модель. И она развивает скорость до пятисот километров в час.

Я в ужасе вцепилась в сиденье. Отличное уточнение! Как будто мне есть разница, на каком пределе нас размажет по асфальту!

— Вам страшно, Виктория? — мягко сказал мужчина. И от его голоса — хриплого и низкого — стало ещё страшнее.

— Да, — честно ответила я. — Хотелось бы отметить свой день рождения, знаете ли.

Он посмотрел на меня, и в глубине серебристых глаз мелькнуло что-то живое и человеческое. Я возликовала, пытаясь не отворачиваться, а смотреть лишь на него. Заставляла себя не отводить взгляд. Сжала кулаки, чтобы руки не дрожали. И голос.

— Да, он через неделю. День рождения. В конце месяца. Унылое время, если честно, терпеть его не могу. Грязь, туман, холод. Я хотела бы родиться в середине лета, в самую жару, когда город плавится от солнца. Можно жарить сочное мясо на углях и пить сладкий морс в тени какой-нибудь беседки. Или возле реки. А мне не повезло. Никакого мяса, реки и морса. Вот жалость, да?

Я сама не знала, что несу и откуда в моей голове взялись эти беседки и лето. Но молчать рядом с ним было еще страшнее, так что я готова была продолжить. Да я могла нести чушь без остановки ближайшие сутки, лишь бы исчезла эта пугающая изморозь в его глазах! Я всем нутром ощущала, что надо вывести мужчину из этого состояния, иначе нам обоим не поздоровится!

Вот только я не ожидала, что Дагервуд резко нажмет педаль тормоза и отпустит руль. Меня швырнуло вперед, а ремень безопасности впился, сдавливая грудную клетку. Бугатти зарычал, взвизгнул покрышками. Но Дагервуд не обратил внимания, он дернул меня на себя, впиваясь в губы. Я закричала, больше от того, что с ужасом подумала: «Теперь-то мы неизбежно во что-нибудь врежемся!» В открытый от крика рот вторгся мужской язык, а ладонь Дагервуда зарылась в мои волосы, властно сжимая пряди в кулаке и не позволяя отстраниться. Он исследовал, гладил, ласкал меня ртом, так откровенно, словно это был не поцелуй, а нечто большее. Гораздо большее. И самое последнее, чего я ожидала, так это ответа собственного тела. Горячая волна обожгла с ног до головы, лишая разума, выжигая мысли и оставляя лишь желание. Спина прогнулась, голова откинулась… Невероятный страх перерос в жаркое наслаждение, неконтролируемое удовольствие. Мы были в неуправляемой машине и целовались, как одержимые. Остатки разума вернулись на миг, и я попыталась отстраниться.

— Нет. Не уходи… — порочно-хриплый приказ, окативший меня кипятком. Так можно лишь требовать.

Он хотел меня. Я ощущала дрожь желания в его руках, в интонации, в жадных ласках. И я ответила… Пусть через несколько мгновений мы разобьемся ко всем чертям, но этот гребаный поцелуй — лучшее, что было в моей жизни! Сила эмоций напоминала шторм, все девять баллов, несущий мой несчастный корабль на острые пики скал! И я так хотела разбиться…

Его губы были твердыми, даже жесткими, и сухими. Его язык — шелковым и дразнящим, с привкусом горького спиртного.

Мой ремень безопасности он отстегнул, не глядя дернул меня, усадил на себя сверху. Я уперлась коленями в сидение, руль впился в поясницу, но я почти не заметила, ощущая лишь горячее мужское тело, настойчивые ласки и жадные губы. Чувствуя его мощную эрекцию под ягодицами. И потерлась об него почти непроизвольно, почти не отдавая себе отчета в том, что делаю. Я лишь желала… ощутить его сильнее.

Дагервуд жадно втянул воздух от этого неосторожного движения, лаская языком мою шею. Приподнял меня и стянул зубами тонкую бретельку платья, обнажая грудь. И я вздрогнула, когда его губы коснулись тонкого кружева бюстгальтера, а потом сомкнулись на горошинке соска, посасывая сквозь ткань и слегка сжимая зубами. Жар его рта заставил меня снова выгнуться и вцепиться пальцами в темные волосы, надеясь удержаться на краю пропасти, в которую мы с ним неслись. Он снова поднял голову, проник языком мне в рот, сжал волосы, словно боялся, что я убегу. Но я не хотела убегать. Я желала содрать его белоснежную рубашку, чтобы почувствовать мощное тело, мышцы под гладкой кожей, чтобы дотронуться до него. Дагервуд провел ладонью по моему бедру, приподнимая платье. Погладил ягодицы и с силой прижал мои раздвинутые ноги к своему паху. Наш хриплый стон смешался, желание почти причиняло боль. Я хотела его до безумия. Себе. Внутри себя…

Никогда я не испытывала ничего подобного с Риком.

Рик.

О Господи…

— Достаточно! — я попыталась вынырнуть из того омута, в который затянул меня этот мужчина, но получилось с трудом. Непостижимо, но я хотела продолжения. А когда Дагервуд отстранился и посмотрел на меня — задохнулась. Заострившиеся скулы, жестко сжатый и такой соблазнительный рот, бездна в глазах… Порочная, сладкая, притягательная бездна… Думаю, реши он продолжить, я не смогла бы остановить его. Или себя? Мы оба не смогли бы остановиться. Нас обоих трясло от вожделения столь сильно, что спастись можно было лишь продолжив… В моей голове и в чувствах был полный хаос, мешанина из желания, удовольствия, раскаяния… Все сразу и так болезненно, что дышать тяжело. Я не понимала, что происходит со мной, не понимала, какого черта моя фобия отключилась, не понимала, почему мне так понравился то, что мы делали… То, что Дагервуд делал со мной.

Мы замерли, тяжело дыша, облизываясь, пылая в тех местах, где наши тела были соединены… Сплетенные пальцы, прижатые бедра, дыхание на губах. Так близко. Невыносимое искушение…

Не знаю, что было бы дальше, но… Но Дагервуд отвернулся, разрывая зрительный контакт, его глаза сузились. И рывком сбросил меня на соседнее сидение.

— Пристегнитесь, — бросил он.

ГЛАВА 21

— А раньше это было не актуально? — растерянно пробормотала я, восстанавливая равновесие, пока — лишь физическое. Успела заметить, что машина стоит, и удивиться. Разве мы не неслись на полной скорости в бездну? Пережитое все ещё мешало думать, но я все же потянула ленту ремня безопасности и воткнула фиксатор в замок.

И сразу бугатти сорвался с места, прыгнул вперед, угрожающе взревел мотором.

— Что происходит? — испугалась я, заметив взгляд Дагервуда в зеркало заднего вида. Повернула голову. Во тьме блеснули фары догоняющей машины. — Это за нами? Нас кто-то преследует? Это… люди?

— Вот уж не думаю, — усмехнулся Дагервуд. Бугатти ревел, набирая скорость, но те, кто висели у нас на хвосте, и не думали отставать. Я увидела бурый мох, облепивший здание и цветы, значит, это мир линкхов. Но почти сразу улица сменилась на обычный человеческий проспект, мы пролетели на загоревшийся красный цвет светофора, я в ужасе зажмурилась. Сзади донеслись вопли, резкие гудки, скрежет и звук удара. Смотреть в окно я просто побоялась. Но с закрытыми глазами все было ещё хуже, у меня слишком живое воображение, так что я вновь их открыла.

Скрип тормозов, снова красный свет, узкий зазор между встречными машинами, в который мы втиснулись каким-то невероятным способом, попирая все законы физики! Вопли! И снова — мир линкхов за окном, оплетенные растительностью дома, потустороннее светло-голубое освещение от затейливых фонарей, чернильно-синие тени, белый туман… Хлопок!

И мы вновь на знакомой набережной, несемся вдоль реки в опасной близости от чугунной витой ограды.

Оторвались?

Я осторожно посмотрела в зеркало. И уже хотела вздохнуть с облегчением, но заметила мелькнувшие фары и хищный нос преследовавшего нас автомобиля.

— Кто это? Что им надо?!

Дагервуд ожидаемо не ответил.

Он смотрел на дорогу, краешек губ слегка приподнялся. Я уставилась с подозрением. Ему что, нравится эта безумная гонка?

Уточнять благоразумно не стала. Нас вновь догоняли, и мы снова вылетели на проспект в мире линкхов. Чужая машина — черная, агрессивная, тяжелая, мазнула бампером, ударив, и я подпрыгнула на сидении. В темном лобовом стекле не было видно лиц, создавалось ощущение, что железный монстр атакует нас сам по себе, без участия живых существ. Жутко! Дагервуд резко крутанул руль, я взвизгнула, потому что слева была стена, а значит, мы сейчас в нее врежемся…

— Мамочки… — выдохнула я, вцепившись в сиденье. Меня откинуло вбок, почти расплющило по стеклу, потому что… потому что бугатти теперь стремительно летел по стене здания, все четыре колеса уверенно держались на вертикальной каменной кладке, наплевав на закон всемирного тяготения. Меня швыряло из стороны в сторону, несмотря на ремень безопасности, сам же Дагервуд сидел совершенно спокойно, словно мы совершали неторопливую обзорную прогулку!

— Все пожиратели так умеют? — выдохнула я.

— Нет, — губы мужчины снова хищно изогнулись. — Это наследие Дагервудов.

— Ездить по стенам? — простонала я.

— По любым поверхностям.

Я замычала что-то невразумительное и, вероятно, ругательное, мужчина не обратил внимания. Удар! Бугатти соскочил со стены снова на мостовую, и мы опять выехали на оживленную набережную. Пешеходы, что в это время решили прогуляться, в ужасе прижались к ограде, когда мимо с ревом пронеслись мы и наши преследователи. Автомобилей здесь было меньше, но все равно несколько маневров, что совершил Дагервуд, давно стоили бы жизни менее искусному водителю. Хотя о чем это я! Дагервуд управлял автомобилем так, словно все свободное время проводит на каком-нибудь скоростном ралли! Или, скорее, на ралли без правил, потому что мы вновь пролетели на красный свет, юзом проскочили под носом встречного автомобиля и вылетели на мост. И уже на его середине я вспомнила и заорала:

— Он же разрушен?!

Мой вопль завис в воздухе так же, как и бугатти. Где-то под нами блеснула темная вода реки — обычной и по-человечески грязной, ржавый остов моста… И мы рухнули на бетонную площадку, миновав пропасть.

Моя челюсть клацнула при приземлении, меня встряхнуло так, что показалось — позвоночник хрустнул. Но нет, я все ещё была жива и даже в целости, хотя это было почти невероятным. Сделав резкий поворот, Дагервуд остановил машину почти у края бетонной площадки.

— О, черт, — простонала я, наблюдая, как над пропастью реки взвился автомобиль наших преследователей, повторяя маневр. — Они все-таки нас догнали!

— А с чего вы взяли, что мы убегали? — вкрадчиво спросил Дагервуд.

— Что? — изумилась я. — Но разве…

— Не выходите, — оборвал он мое изумление и покинул бугатти. Черные полы его расстегнутого пальто подхватил ветер. Я сжалась на сидении, наблюдая за тем, как распахиваются дверцы чужой машины и выходят линкхи. Четверо. С оружием. Я вздрогнула, увидев тусклые клинки в их руках. Нижняя часть лица у всех четырех была закрыты темной тканью, черепа — без волос, с темными рисунками паутины на коже. В непогашенном свете фар эти четверо казались исчадием бездны — жуткими и опасными.

Дагервуд рассматривал их, склонив голову. Лица его я не видела, мужчина стоял спиной. Один из четверых что-то сказал, мне не было слышно. Я осторожно нажала на кнопку, слегка опуская стекло и желая понять, что нужно нашим преследователям. У них какие-то счеты с Дагервудом? Вероятно…

И тут осознала, что меня беспокоило. Во время всей этой гонки, когда я едва не растеряла свои зубы и самообладание, Дагервуд вовсе не выглядел встревоженным. Вовсе нет. Он выглядел… расслабленным. Предвкушающим. Довольным. О Боги… да он почти облизывался, как кот перед мышиной норкой в ожидании, когда же глупый грызун высунет свой нос!

Он выглядел, как голодный зверь, который наконец увидел добычу. И эта сосредоточенная, текучая расслабленность была гораздо страшнее его злости.

Как-то неосознанно я открыла дверь и посмотрела туда, где были линкхи и пожиратель. Дагервуд завел руку за спину, а когда опустил, в его ладони мелькнул темно-красный металл. Странное оружие, в виде буквы S, что он держал за середину. Откуда он его взял?

А дальше все произошло быстро. За шесть минут пятнадцать секунд. Я увидела короткий замах линкха, блеснувшую в свете фар сталь. Я моргнула. Смазанные, слишком быстрые для человеческого взгляда движения Дагервуда. Полы черного пальто, взметнувшиеся от ветра. Удар, от которого голова с паутиной на черепе отлетела в сторону.

Ужас сковал меня с такой силой, что я не могла двигаться, лишь смотреть. Черт! Я даже моргать не могла. Оцепенение охватило тело, льдом сковало мышцы.

Снова разворот, прыжок, удар. Вторая голова скатилась по площадке и упала в воду. Двое оставшихся линкхов переглянулись и напали одновременно, с двух сторон. Но я почему-то была ббжвегд уверена, что им это не поможет. Что им уже ничего не поможет.

Шесть минут, пятнадцать секунд. И четыре трупа на бетонной площадке. Четыре безголовых линкха.

«Влад Дагервуд опасен настолько, что от него можно потерять голову. В прямом смысле». Отличная надпись для моей записной книжки, которой, кажется, у меня никогда не будет.

Я забыла, что надо дышать, со всей отчетливой и пугающей ясностью я начала понимать, что эта погоня была совсем не тем, что я думала. Да, догоняли линкхи. Но… они же были добычей. Дагервуд улыбался, когда заманивал их сюда, на площадку за разрушенным мостом, откуда им не сбежать.

Ужас — всепоглощающий и удушливый — сдавил нутро. Кто он? Кто этот мужчина, способный так быстро убить четверых вооруженных линкхов? К кому я попала???

А ведь Рик предупреждал меня… Он говорил, что мне надо немедленно убираться из дома Дагервуда, и какого хрена я его не послушалась? Почему осталась? Может, слишком захотела узнать, каковы на вкус его губы?

Я всхлипнула. А Дагервуд склонился над отрезанной головой, поднял за ухо. Я содрогнулась от ужаса и омерзения. У линкха были открыты глаза, из шеи текла кровь. И я увидела, как тонкая черная струйка дыма скользнула в горло пожирателя. Потом он отбросил голову, а тело линкха окуталось тьмой, растворяясь в серой пелене, исчезая… Миг, и на бетоне осталась лишь чернильная тень. Она встрепенулась и взвилась в воздух, словно воздушный змей. Треугольные крылья, вытянутая морда, провалы глазниц и след черного тумана от хвоста. Я уже видела такое. Тварь тьмы. Так вот откуда они берутся? Это все, что остается от убитых линкхов?

Паника снова поднялась откуда-то из живота — тугая, острая, раскручивающаяся. С каждой минутой она заполняла мое нутро, лишая разума. Почему-то именно сейчас я осознала, кто такие пожиратели…

Дагервуд склонился над вторым телом, а я бесшумно потянула ручку дверцы, открыла, вывалилась во тьму. Дико заозиралась, давясь страхом. Куда бежать? Куда? Я тоже здесь как в ловушке, со всех сторон лишь пропасть и вода!

— Виктория, не заставляйте меня думать о вас хуже, чем я уже думаю, — раздался холодный голос. Я подпрыгнула, вскочила, метнулась куда-то в сторону и чуть не сорвалась вниз. Застыла и медленно обернулась. Дагервуд стоял возле бугатти, рассматривая меня. Оружия, что так напугало меня, в его руках не было.

Облизала пересохшие губы и добавила обвинительно:

— Кто вы такой?!

— Я вам уже говорил, — насмешливо произнес он. В мужском лице не было ни раскаяния, ни напряжения. Напротив. Сейчас Дагервуд выглядел… довольным. Спокойным. Расслабленным. Ни капли той яростной и злой силы, что сжигала его, когда мы ушли из гранитного зала. Похоже, убийство его… успокоило?

— Но я думала… — Прижала ладони к горящим щекам. — Вы… питаетесь ими, ведь так? Линкхами? Какой… ужас.

Кошмар! Пожиратели жрут линкхов. И если я тоже пожиратель… Перед глазами вновь возникла отрезанная голова с открытыми глазами. Нет, нет и нет! Теперь я понимаю Рика, который не желал принимать эту часть себя. Да это же ужасно! Отвратительно! Мерзко! Пожиратели жрут линкхов. Боги! Почему я сразу этого не поняла?

— Я питаюсь их сутью, — Дагервуд улыбнулся краешком губ.

— Поэтому вы были так напряжены в том зале, — догадалась я. — Вы были… голодны?

— Да. — Его глаза сыто блеснули. — И каждый в «Гранях» почувствовал это. Я не ожидал, что придется общаться с принцем. Королевская кровь… слишком сильно на меня действует. Чистокровный — это на языке людей. Но все гораздо глубже. Дело в чистой сути линкха. Чем меньше примесей, тем сильнее… моя реакция. — Он сделал неспешный шаг ко мне. Отступать было некуда…

— У людей и животных есть основные инстинкты, Виктория, — негромко сказал он. — Самосохранения. Размножения. У меня тоже он есть — один. Тот, который определяет мою суть. Инстинкт убийства линкхов. Инстинкт зла. С ним невозможно… бороться.

Я обхватила себя руками, потому что начала дрожать.

— А Рик? Он тоже теперь такой?

— Да. Хотя он не хотел, — Дагервуд качнул головой. — Но, не приняв Изменение, он бы умер.

Я потерла виски, пытаясь сообразить.

— Вы не люди. — Почему эта истина меня так напугала? — Вы никогда не были ими… Пожиратели, они… линкхи? В своей изначальной природе? Линкхи-каннибалы? Ведь так?

Лицо Дагервуда стало замкнутым.

— Мы пожиратели. Вершина пищевой цепочки. На этом точка, Виктория.

Вершина пищевой цепочки? Я даже рот открыла от негодования. Вот как это называется? Линкхи едят людей, пожиратели — линкхов. Супер. У меня сейчас наступит гастрономический экстаз от таких прекрасных новостей! Вот почему Рик кричал, что лучше смерть! Он не хотел этого! Не желал жить такой жизнью! Он не хотел убивать и поедать линкхов!

— Но почему линкхи не убьют вас? Разве это не логично? Избавиться от угрозы?

Дагервуд раздраженно дернул плечом.

— Они не могут. Каждая поглощенная суть — это сила, Виктория. — Его глаза плотоядно блеснули, как у сытого зверя. — А я… убил многих. Мы смогли договориться с королевским домом. Лига уничтожает тех, кто нарушил Закон, так что все довольны. Ну, почти. — Его губы вновь исказила кривая усмешка, и мужчина окинул меня взглядом с ног до головы.

— Нарушил Закон? — я нахмурилась, размышляя. — То есть убил человека? Погодите… но все эти линкхи… Они ведь не выглядели умирающими от истощения. Они были сытыми. А это значит…

Я осеклась, беспомощно глядя на спокойное лицо Дагервуда.

— Это значит, что существует квота на убийство, — бесцветно произнес он. — И за ее превышение карает Лига.

— То есть Лига наказывает тогда, когда линкх убил не десять человек, а одиннадцать? Ну, или сколько там у вас разрешено? Сколько, господин Дагервуд?

— Успокойтесь, Виктория. Это ещё одна правда, которую вам лучше просто принять.

Я сжала ладони в кулаки. Надо успокоиться, в этом он прав. В конце концов, ничего не произошло. Ну сожрал Дагервуд четверых линкхов, так это же прекрасно! Так и запишу в свой ежедневник: «Сытый мужчина — довольный мужчина. Главное, не спрашивать о том, кем он сегодня поужинал!»

А что делать с остальной информацией, я подумаю позже. Иначе просто свихнусь и прямо сейчас! Люди ежедневно гибнут сотнями, тысячами и даже больше. Сколько смертей на совести линкхов?

Я сделал глубокий вдох. Потом. Я обдумаю это потом!

— Вам так страшно, что вы готовы прыгнуть в пропасть, но не остаться со мной? — насмешливый голос Дагервуда остановил меня на самом краю бетонной площадки. Я не заметила, что стою так близко к краю.

— В пропасть я не готова прыгать даже ради вас, — огрызнулась я и поперхнулась, осознав, что сказала.

— Я бы сказал, не зарекайтесь, — протянул он, а я скривилась.

— Не мечтайте, — буркнула я. И оглянулась, встряхнувшись. — И как мы будем возвращаться на землю? Ваш бугатти умеет летать?

— К сожалению, нет, — бросил Дагервуд и неспешно прошел мимо меня к краю площадки. — К тому же, я не хочу привлекать внимание, вызывая вертолет. Так что придется добираться своим ходом.

— Это как? — не поняла я. — Вплавь?

Мужчина не ответил, а потом… спрыгнул вниз. Я изумленно открыла рот.

— Виктория, я не собираюсь ждать вас всю ночь, — донесся из темноты его голос.

Очень осторожно я посмотрела в пропасть и обнаружила там ржавую лестницу и решетку, на которой и стоял мужчина. До нее было добрых метра три, вроде не так уж и много…

— Прыгайте, — приказал он.

— Знаете, она не выглядит надежной. Решетка, — процедила я.

Он пожал плечами, отвернулся и начал спускаться, всем своим видом показывая, что намерен оставить меня здесь одну. Я сквозь зубы выругалась, коротко выдохнула и прыгнула. Вскрикнула, потому что меня поймали сильные руки и поставили на лесенку.

— Но как? — начала я и осеклась. Подняла ладони, показывая, что поняла и объяснять не надо. — Все. Не отвечайте. Вы быстро двигаетесь. Отлично. Быстро двигаетесь и убиваете. Тоже быстро. За шесть минут и пятнадцать секунд. Рекорд, да. Что за тварь заманила меня в зеркало?

Дагервуд бросил на меня косой взгляд, я проигнорировала.

— Я конечно, наслышан о женской логике, но пока не встречал таких ярких представительниц.

— Не только наслышаны, я думаю, — нетерпеливо перебила я. — Так кто это был?

— Линкх, конечно, — он небрежно пожал плечами. — Из низших, живет в отражении, заманивает жертву туда же, ест плоть. Странно, что он охотился в «Гранях», и странно, что покинул свою нору… Кстати, как вы смогли выбраться?

— Как-то, — я поежилась, представив, что навсегда осталась бы в той зеркальной ловушке.

Я нахмурилась, спускаясь вслед за Дагервудом по ржавой строительной лестнице. Вопросы… их слишком много.

— Спрашивайте, — бесцветно сказал мужчина, даже не взглянув на меня. Нет, похоже, он все-таки читает мои мысли! Но это сейчас не самое важное…

— Почему я не реагирую на вас, — собравшись с духом, выпалила я в его спину. — Почему… не теряю сознание, когда вы прикасаетесь?

Он остановился и обернулся ко мне. Так как Дагервуд стоял на три ступеньки ниже, то посмотрел снизу-верх. Непривычно… и снова до мурашек. Я мрачно закусила губу.

— Может, влюбились? — без улыбки сказал он.

Я опешила, потом резко выдохнула.

— Да пошли вы…

Вздернула подбородок, намереваясь пройти мимо и, возможно, даже спихнуть его вниз. Все равно ведь не свалится, но попытаться можно!

— Думайте, Виктория. Воспользуйтесь этим полезным умением, что дала вам природа. Ну же. Я верю, что вы сумеете. Ну, почти верю.

Я окинула его яростным взглядом. Черт, ну почему он такой… гад? Вот только не могла не признать, что это презрительное подначивание зацепило меня. Думать? Я закусила губу, вспоминая.

— Все три раза… — начала я. — Каждый раз, когда вы прикасались ко мне, было нечто общее. — Дагервуд молчал, никак не помогая мне. — Эмоции, — прошептала я. — На грани. Близость… смерти? Первый раз я упала с крыши. Второй — чуть не умерла от клинка. А сегодня… Сегодня мы летели в пропасть.

— Неплохо, — равнодушно одобрил он.

— Значит, сегодня вы снова сделали это намеренно? — почему-то меня это оскорбило. — Снова проверка?

Он отвернулся и пошел вниз.

— Семь с половиной минут и никаких признаков приступа, — бесцветно произнес он, не поворачивая головы.

Я уставилась с яростью. Если пнуть его как следует, может, он все-таки свалится с лестницы?

— Попытайтесь, — безмятежно бросил Дагервуд. Мы спустились вниз, оказывается, вдоль бетонной опоры шли мостки, тоже ржавые и расшатанные, но хоть что-то. Волна ударяла в преграду и плескалась сквозь железные ячейки. Я хмуро посмотрела на свои ноги. Туфли, кстати, так и остались в «Гранях». Мои ноги в чулках мигом заледенели, все-таки на улице осень.

Дагервуд окинул меня недовольным взглядом.

— Надеюсь, ситуация достаточно экстремальная, — пробормотал он и рывком закинул меня на плечо. Я вскрикнула — болтаться вниз головой, созерцая полы его пальто, было не слишком приятно. Возмутиться не успела, потому что мужчина прыгнул, сразу оказавшись на мостке, что располагался метров через двадцать от нашей первоначальной точки. У меня дух захватило от этого прыжка, а Дагервуд даже не сделал паузу, повторив его. И так несколько раз, пока мы не оказались на набережной.

Как раз вовремя, потому что меня уже колотило, а тьма опутывала своими удушающими щупальцами. Ну, отлично, значит, моя фобия все-таки решила проявиться! Очень вовремя, чтоб ее!

Когда Дагервуд поставил меня на землю, я сползла вдоль ограды, хватая ртом воздух.

— Вы быстро привыкаете, — задумчиво сказал он, аккуратно поддернув свои безупречные брюки и присев возле меня на корточки. — Ваше тело адаптируется к изменениям с каждым разом все лучше, уменьшая уровень стресса и адреналина в вашей крови. Занятно…

Не знаю, что его занимало, я просто пыталась дышать. Этот мужчина сегодня вечером убил четверых нелюдей, устроил сумасшедшую гонку, пронес меня на плече, прыгая через пропасть, и даже не запыхался. Его рубашка была по-прежнему белоснежной, а туфли — идеальными.

Я начинала его ненавидеть. Особенно сейчас — грязная, злая, замерзшая и очумевшая после всех этих событий. К счастью, тьма отступила, и я смогла встать, пошатнувшись.

— Надеюсь, мы не пойдем домой пешкой?

Он приподнял бровь, а я снова прикусила язык. Домой? Ляпнула, не подумав…

Хорошо хоть, Дагервуд не стал уточнять это и просто остановил какого-то водителя, приказав отвезти нас.

— Удивительно, что вы так и не спросили, что было нужно четырем ассасинам? — вольготно расположившись внутри салона, произнес Дагервуд.

— Ассасинам? — сипло спросила. Похоже, эта прогулка мне аукнется больным горлом.

— Да. Гильдия убийц и наемников.

— Наверное, им вы тоже не нравитесь? — предположила я.

— Вероятнее всего, да. Но они приходили не за мной. А за вами, Виктория.

— Что? — моргнула я. Дагервуд склонился ко мне. Слишком тесно в этом автомобиле. Слишком близко — он. И слишком хорошо я помню поцелуй.

— И я очень хочу знать, для чего вы понадобились принцу Алессу, — в лицо мне прошипел Дагервуд. — И я это обязательно узнаю.

Он снова откинулся на сидении.

— А, судя по уровню вашего привыкания, в следующий раз, чтобы поцеловать вас, придется выпрыгнуть из самолета.

— Вы умеете летать? — изумилась я.

Дагервуд бросил на меня хмурый взгляд.

— Это первый непредсказуемый вопрос, который я от вас слышу.

И отвернулся к окну, всем своим видом показывая, что не намерен больше разговаривать.

Я открыла рот, чтобы узнать, какой вопрос был предсказуемым. И закрыла.

Ну конечно.

«А вы снова собираетесь меня поцеловать?»

ГЛАВА 22

За окном промелькнул собор и Мост Семи Ветров, который я любила.

— Куда мы едем? — встрепенулась, осматриваясь. — Разве ваш особняк не в другой стороне?

— Уже приехали, — Дагервуд кинул банкноту водителю и открыл дверь. — С возвращением домой, как вы выразились, придется повременить, я хочу поговорить кое с кем. И вы идете со мной, вас опасно оставлять без присмотра.

— Если вы не заметили, я не готова к походу в гости! — огрызнулась я, вылезая из автомобиля и перепрыгивая с ноги на ногу. — Я не одета! И даже не обута!

— Я заметил, — на миг его взгляд снова стал жадным и темным, как в тот момент, когда он целовал меня. Мой пульс разом ускорился, и я нахмурилась. Дагервуд тоже отвернулся, явно не желая обсуждать наш приступ безумия. — Вас раньше, кажется, не беспокоила одежда.

— Она не беспокоит меня, когда есть! — рявкнула я. — А сейчас я просто раздета!

И ахнула, когда мужчина поднял меня на руки.

— Что это вы делаете?

— Не хочу, чтобы вы замерзли, — насмешливо бросил он. Пространство вокруг нас смазалось, словно кто-то включил быструю перемотку. Я и вздохнуть не успела, как мы оказались у темной двери без обозначений и с кодовым замком. Само здание выглядело довольно неприглядно — серая многоэтажка с одним входом. На первых трех этажах окна отсутствовали вовсе, что меня удивило, выше были, но все неосвещенные и с решетками. Проходя мимо этого строения, я подумала бы, что оно нежилое.

Дагервуд поставил меня, вполне уверенно набрал код и мы вошли. На круглой площадке оказался лишь лифт, на удивление — тоже с кодовым замком. Дагервуд снова набрал комбинацию цифр. На черном табло загорелся красный мигающий огонек.

— Влад Дагервуд, — четко сказал он и добавил какое-то слово на незнакомом мне языке. А потом прижал ладонь к панели.

Я хмыкнула.

— Здесь что, хранится золотой запас какой-нибудь страны?

Мой спутник бросил на меня быстрый взгляд, уголок его губ приподнялся.

— Хозяин этого дома довольно… необычен. И не любит незваных гостей.

— Отлично, — буркнула я. — Тогда вы с ним наверняка лучшие друзья!

— Нет, — Дагервуд дернул плечом. — Скорее, наоборот. Но я ему доверяю.

Двери лифта мягко закрылись, огонек погас, и мы начали движение вверх.

— И постарайтесь на этот раз ни на кого не нападать, Виктория, — сказал Дагервуд. — Порой вы ведете себя как дикарка.

— Я дикарка? — Черт, даже кулаки сжались от злости. — На себя посмотрите! Вы два часа назад завалили четырех… э-э-э… линкхов! Сами вы дикарь!

— Завалил? — переспросил он.

— Да! Кокнули за шесть минут.

— Кокнул?

— Угу! Еще и головы отрезали. Вы просто головорез!

Его губы снова дрогнули.

— И хватит смеяться! Здесь нет ничего смешного! Это… ужасно!

Теперь он уже откровенно улыбался, рассматривая меня. Я воинственно сложила руки на груди, так не видно было, что они трясутся.

— Прекратите дрожать, — приказал Дагервуд.

— Я замерзла, — взвилась я. — И хочу есть! Черт, знала бы, что предстоит такой жуткий вечер, съела бы двойную порцию обеда! И тройную завтрака!

— Да вы ненасытны, — пробормотал мужчина, рассматривая меня. Я в ответ лишь фыркнула. Тонкий шелк платья не грел совершенно, свою песцовую накидку я оставила в «Гранях», как и туфли, и теперь лишь перепрыгивала с ноги на ногу. Да еще на черных чулках красовалась дыра, лучиками разбегающаяся от коленки на левой ноге. Ну, хоть та гадкая слизь из зазеркалья облетела шелухой, и то радость!

Я внезапно осознала, что лифт стоит открытый, а Дагервуд не двигается с места, разглядывая меня. Смотрит очень внимательно, привалившись спиной к панели. Его взгляд прошелся от моих коленей с дырой на чулке до кружевного подола, потом поднялся к груди и плечам, коснулся шеи… Наши взгляды встретились, и стало слишком мало места в этом просторном лифте. Слишком тесно. Слишком близко. Словно мы снова несемся куда-то на предельной скорости или падаем в пропасть. Я увидела, как напряглась его шея, как обозначились вены и расширились зрачки. Какая-то невероятная сила толкала нас друг к другу, и сопротивляться ей становилось все сложнее. Мне уже не помогали мысли о Рике. Мне уже ничего не помогало. Я знала вкус его губ, жар его прикосновений и хотела большего. И в глазах мужчины я видела отражение своего желания, усиленное тысячекратно. И вновь в его глазах появился голод, жадное ожидание, что я уже видела в несущейся на полной скорости машине…

На миг показалось, что мы так и останемся здесь…

Но он лишь отвернулся и вышел из лифта.

— Идемте. Поищем для вас еду.

На негнущихся ногах я ступила в коридор и изумленно открыла рот. Потому что никак не ожидала увидеть за серой неприглядной наружностью такую красоту. Мои замерзшие щиколотки утонули в пушистом толстом ковре. В нишах расписанных стен стояли скульптуры и изящные вазы с цветами. Даже на потолке красовалась фреска. Рассмотреть все это богатство мне не дали, Дагервуд, не оборачиваясь, прошагал до единственной двери в конце коридора и снова приложил ладонь. Створка щелкнула и открылась.

— Посмотрите там, — безразлично махнул рукой мужчина. Я пожала плечами и пошла в указанном направлении. Светильники освещали золотым сиянием огромное пространство лофта. Стен здесь не было вовсе, помещение разграничивалось лишь цветовыми зонами и мебелью.

И здесь, безусловно, было красиво. Но я так устала и замерзла, что думала лишь об огромном куске мяса и готова была променять этот роскошный интерьер на какую-нибудь убогую пиццерию. Единственное, что врезалось в мою память — это многочисленные бабочки в рамках за стеклом. Они здесь были повсюду — на стенах, на полках, даже в полу белели подсвеченные стеклянные квадраты, внутри которых застыли насекомые с радужными крыльями. Я против воли содрогнулась. Да, бабочки красивы. Но я предпочитаю любоваться на живых, а не на засушенные экспонаты!

А ещё хозяин этого дома явно любил оружие. Его было даже больше, чем бабочек — клинков всевозможных форм и размеров из странного темного металла.

Впрочем, меня сейчас мало интересовали увлечения неизвестного мне мужчины, интереснее было узнать, где у него находится кухня. Пока я видела лишь диваны, стойки, ниши, бабочек и оружие!

— Не понимаю, зачем нужна такая шикарная квартира, если здесь нет еды! — расстроено пробормотала я, выдвигая какой-то ящик. Там на черной поверхности тоже поблескивали ножи — пару десятков. Да чтоб их!

— Проверьте там, — раздалось за спиной. Оказывается, Дагервуд стоял ближе, чем я думала — у стойки, наливая себе янтарный напиток. Я открыла деревянную дверь, которую приняла за книжный шкаф. Внутри оказался холодильник — стерильный и пустой. — А еды нет, потому что здесь живет не человек.

— Что? — изумилась я. — Пожиратель?

— Нет. Линкх. Вы уже встречались с ним.

— Линкх?

В морозильной камере бесполезного холодильника я все-таки обнаружила замороженные панини. Сдернула обертку с вожделенного продукта, уже облизываясь и предвкушая, как вопьюсь в него зубами, но…

— Дайте сюда, — мужчина отобрал у меня еду. — Извечный, Виктория! Вы собрались есть эту гадость замороженной? Нагрейте хотя бы! Вкуснее она от этого не станет, зато будет горячей!

Я обиженно проследила за его резкими движениями. Дагервуд со злостью закинул панини в то, что я никогда в жизни не опознала бы как микроволновку. Но это была она, слава всем богам! По лофту поплыл божественный запах, я сглотнула слюну и облизнулась.

— Прекратите так делать, — зло бросил Дагервуд, не сводя с меня темных глаз.

— Идите к черту, — буркнула я, надеясь, что он не услышит. И добавила уже громче, подпрыгивая от нетерпения. — Теперь я могу это съесть?

Не дожидаясь ответа, дернула дверцу, вытащила обжигающее тесто, начиненное неизвестно чем, и засунула в рот, жмурясь от наслаждения. Дагервуд потягивал коньяк и смотрел на меня не отрываясь. Но было плевать.

— Возможно, вы едите кошку, — произнес мужчина, когда я слизала с губ капельку соуса.

— Я люблю кошек. И если вы надеетесь испортить мне аппетит, то даже не старайтесь. Я все равно с вами не поделюсь, это все мое.

— Упаси меня Извечный отобрать у вас еду, — пробормотал Дагервуд, делая глоток и прикрывая глаза.

— Правильно. Убью.

— Я понял.

— Так что за линкх здесь живет? Надеюсь, ему вы не собираетесь отрезать голову? Делайте это без меня, пожалуйста! Или дайте хотя бы доесть!

— Нет, этот линкх меня пока устраивает в живом виде. И он стоит у вас за спиной, — безмятежно отозвался пожиратель.

Я чуть не подавилась и обернулась. У окна действительно был мужчина. Черная рубашка и узкий галстук, тоже черный, что выглядело странно. Разве галстук не должен выделяться? Разве он не для этого предназначен? Брюки, туфли, перчатки. Все черное. Похоже, этот мужчина предпочитает однообразие. Волосы светлые, коротко остриженные, а глаза настолько голубые, что казались ненастоящими. Яркая, как небесная синь, радужка. На щеке полумесяц, и сейчас, при свете ламп, я рассмотрела, что это не шрам, а скорее ожог, похожий на тавро. Нижний край полумесяца задевает губы, от чего кажется, что на лице линкха застыла усмешка.

Тот самый хозяин «Граней», что счел меня вкусной. Скриф. Чудненько.

— Ты стал часто навещать меня, Влад, — в его голосе не было ни капли радости от этого факта. Линкх посмотрел на меня и сделал плавный шаг. — Или решил поделиться своей крошкой? Возможно, я не откажусь. — Он втянул воздух у моей шеи. — В ней много того, что я люблю на ужин.

— Отойди от нее, Скриф, — мягко сказал Дагервуд. Очень мягко, но захотелось куда-нибудь спрятаться. Пожиратель шагнул ко мне и, резко сняв пальто, накинул на мои плечи, закрывая от глаз линкха. — Вы все еще дрожите, — небрежно пояснил он, возвращаясь к своему бокалу.

Я слегка растерянно укуталась в ткань, хранящую тепло мужчины и его волнующий аромат. Чувствуя желание уткнуться носом в воротник, закрыть глаза и сделать очень глубокий вдох, чтобы ощутить этот запах внутри себя. Но я сдержалась.

Линкх тихо рассмеялся и сделал шаг назад.

— Эмоции? Я удивлен, Влад. Кстати, ты взял коньяк, что я берег для себя.

— Не расстраивайся, я оценил его по достоинству, — усмехнулся Дагервуд, хозяин лофта ответил тем же.

Я изумленно переводила взгляд с линкха на пожирателя. Не знай я, кто они, сказала бы, что эти двое друг другу нравятся. И сейчас это было гораздо заметнее, чем в «Гранях». Задумчиво доедая панини, я молчала, прислушиваясь к разговору.

Скриф сел в кресло, сложив руки у груди.

— Разобрался с зеркальщиком? — спросил Дагервуд.

— Тут такая странность, Вершитель, — задумчиво отозвался линкх. — Зеркальщик умер. Яд. И ничего не успел мне сказать.

— Вот как? — пожиратель вскинул темную бровь. — Ну, надо же. А Алесс?

— Покинул «Грани» вслед за тобой, — сухо ответил линкх. — Я бы сказал, довольно поспешно. Возможно, беседа с тобой испортила ему настроение?

— Возможно, — протянул Дагервуд.

Я ничего не поняла и с надеждой посмотрела на пустую тарелку. Увы, я успела съесть все панини.

Скриф снова окинул меня острым взглядом, так что захотелось поежиться. А еще спрятаться за спину Дагервуда. Да уж… докатилась.

— Кстати, — губы линкха исказила полуулыбка. — Ко мне приходил твой брат, Вершитель.

— Что он хотел? — Дагервуд явно напрягся.

— Чтобы я забрал у него кое-что. — Улыбка линкха вызывала вполне ощутимый озноб. — То, что его так невыносимо мучает.

— Что ты ему ответил? — резко бросил пожиратель. Его глаза сузились.

— Рик не знал некой… специфики моей… сути, — медленно протянул Скриф. — Так что я его просветил. И ему не понравился процесс.

— Что он хотел вам отдать? — не выдержала я.

Мужчины посмотрели на меня, оба, и вновь стало не по себе.

— Чувства, — улыбаясь, ответил линкх. — К девушке. Он сказал, что они сводят его с ума. Не дают дышать. Он желал избавиться от них. Навсегда.

Дыхание перехватило, и я прижала ладонь к горлу. Голубые глаза Скрифа слабо фосфоресцировали, завораживая меня.

— И вы это можете? — я шагнула ближе, всматриваясь в его лицо. — Забрать чувства?

— Если меня очень попросят, — медленно сказал он. — И предложат в ответ что-нибудь ценное. Вы заинтересовались, Виктория?

Я вздрогнула, потому что не ожидала, что линкх знает мое имя.

— Нет, — нахмурилась и сделала шаг назад. — Я свои чувства никому отдавать не собираюсь.

— Правда? — он приподнял светлые брови. — Уверены, что в вашей душе нет того, от чего вы хотели бы избавиться? Навсегда.

Я обхватила плечи руками и склонила голову. Избавиться от страхов… от боли? Той, что разрывала меня. Той, от которой я просыпалась ночами. Линкх был прав, хотя я не хотела признавать его правоту. Несмотря на улыбку и оптимизм, внутри меня сидело что-то иное, то, от чего хотелось кричать.

— Нет, — решительно оборвала я свои мысли.

— Не зарекайтесь. Возможно, однажды вы вспомните обо мне.

— Хватит, — оборвал Дагервуд. Его лицо заострилось, глаза опасно блестели. Казалось, еще миг, и мы вновь увидим его клинок. — Ты не прикоснешься к ней, Скриф.

— Конечно. Я ведь не самоубийца. — Линкх повернул голову к пожирателю. — Но было любопытно, не так ли?

Мужчины уставились друг на друга, но их молчаливый обмен взглядами я не смогла расшифровать.

— Когда приходил Рик? — Дагервуд вновь стал невозмутимым.

— По исчислению Терры — пять дней назад.

— По исчислению Терры? — не поняла я.

— Время в Энфирии идет по-другому. Вы не знали? Значительно медленнее, чем у людей. Здесь сменяются поколения, пока линкхи пьют нектар в моем клубе. Конечно, я утрирую, хотя и не сильно… Ах, ночному развлечению знать про время не полагается, — усмехнулся Скриф. — Но, кажется, вы нечто большее? — он покачал головой, глядя на Дагервуда.

Пожиратель пожал плечами и улыбнулся краешком губ.

— Осторожно, линкх.

Скриф негромко рассмеялся.

— У вас соус на щеке, Виктория, — сказал Дагервуд. — Умывальник за той ширмой.

Я намек поняла и ушла в указанном направлении. Мужчины разговаривали, но слишком тихо, и порой мне казалось, что я не знаю их язык.

Когда я вернулась, вымыв руки и лицо, Дагервуд поставил бокал на стол.

— Сообщи, если узнаешь что-то новое, — сказал он линкху. Тот молча кивнул. — Я возьму твой порше?

— Это ведь не вопрос? — усмехнулся Скриф и посмотрел на меня. — Думаю, мы ещё увидимся, Виктория.

Я совсем не была уверена, что хочу этого, Скриф откровенно пугал, поэтому промолчала. На том же лифте мы спустились в подземный гараж, где стояло около двух десятков автомобилей.

— И почему пожиратель общается с линкхом? — спросила я, усаживаясь в одну из них.

— Потому что этот линкх особенный, — мрачно протянул Дагервуд, поворачивая ключ в замке зажигания. — Он родился рабом в доме Лунного Лотоса. А стал тем, кем стал.

— Рабом? — изумилась я. Меньше всего этот мужчина походил на раба. Но я вспомнила полумесяц на его лице. Неужели это действительно тавро?

— Все равно странно! А как же ваш Инстинкт Зла?

— Я не бросаюсь на каждого встречного линкха, — сухо сказал Дагервуд. — Пожиратели могут себя контролировать. Обычно.

— Обычно? — приподняла я бровь.

— Да, — он бросил на меня короткий взгляд. — Обычно. Если речь не идет о чистокровных. К ним лучше не ходить… голодным. Но таких линкхов немного.

— И что случается, когда вы встречаете таких? — заинтересовалась я.

— Инстинкт оказывается сильнее разума. — Дагервуд смотрел на дорогу, его профиль стал застывшим. — Я не чувствую боли или страха, моральные принципы стираются, остается лишь одно желание. Желание убить.

Я зябко поежилась. Да уж, впечатляет. Особенно если вспомнить произошедшее на разрушенном мосту. Хотя я изо всех сил старалась это не вспоминать. Вздрогнула, и пожиратель молча протянул руку, включив обогрев.

— Значит, Скриф не чистокровный?

— Он родился Тенью.

— Кем?

— Тень — это слуга, Виктория. Вечный раб своего хозяина. Их сути переплетают на ментальном уровне, Тень подчиняют ещё в младенчестве. Он всегда стоит за спиной того, кому подчинен, всегда оберегает. И обязан отдать свою жизнь за хозяина, если понадобится.

— Господи, — изумилась я. — А линкхам никто не говорил, что рабство давно отменили?

— Это ваш человеческий самообман и иллюзия, — хмыкнул он. — Всегда будут хозяева и рабы.

— И где же хозяин этого Скрифа? Что-то он не выглядит подчиненным.

— Когда Скриф вырос, то понял, что не желает быть чьей-то Тенью. Возможно, этому поспособствовало отношение его хозяина.

— Что-то мне подсказывает, что оно не было особо лояльным, — пробормотала я. За стеклом проплывал проспект: мох, туман, цветы… красиво. Еще немного, и я привыкну к Энфирии, уже сейчас она почти не пугает меня.

— Скриф его убил? Своего хозяина? И как он забирает чувства? Что он делает?

— Вы очень любопытны.

— Наверное, — я беззаботно пожала плечами. — Вы сами обещали помочь мне во всем разобраться.

— Не могу сказать, что меня это радует, — бросил мужчина.

— Сильно огорченным вы тоже не выглядите, — огрызнулась я. — Особенно когда лезете с поцелуями!

Он повернул голову и уставился на меня.

— М-м-м, хотите это обсудить?

Я выдержала его взгляд с трудом, надо признать. И нет, обсуждать это я не хотела.

— Почему вы не ладите с Риком? — буркнула я, переводя тему. Дагервуд медленно кивнул, показывая, что так разумнее.

— Мы слишком разные, — его лицо снова стало замкнутым. — Рик никогда не хотел быть пожирателем.

— А вы?

Не знаю почему, но, похоже, эта тема мужчине тоже не нравилась. Я увидела, как сжалась его ладонь на руле. Всего на миг. Он расслабился почти сразу, но я успела заметить.

— Кстати, а где ваши родители?

— У нас с Риком общий лишь отец.

— Разные матери? — поняла я. — Вот как? И где они?

— Спросите у Рика, когда он объявится, — грубо бросил Дагервуд.

— Обязательно спрошу, — уверила я, задумчиво рассматривая пожирателя. — Ладно, так что там со Скрифом? Он живет в Терре? Но разве линкхам это не запрещено?

— Вы решили довести меня до безумия своими вопросами?

— Не переживайте, безумие не так страшно, как говорят, — успокоила я. — Иногда даже полезно. Например, от меня никто уже не ждет адекватности, это очень облегчает жизнь! Можно гулять по крышам, есть мясо с повидлом и задавать глупые вопросы! На самом деле, безумие позволяет быть собой, господин Дагервуд, и не бояться осуждения.

Он повернул голову и уставился на меня, а я смутилась и, кажется, покраснела. Черт, ну зачем я все это ляпнула?! С чего решила с ним откровенничать, словно мы добрые друзья? Может, потому что на мне все ещё было его пальто и его запах? И он как-то тлетворно влиял на мой мозг, превращая его в жидкую кашу.

Я насупилась и отвернулась.

— Скрифу можно жить в Терре, — неожиданно ответил Дагервуд, и я вновь посмотрела на него. Он хмурился и мыслями был где-то далеко. — Вокруг всегда слишком много тех, кто желает избавиться от чувств. Он делает это. Иногда.

— Ну да, забирает чужую любовь, — я закусила губу, глядя на проспект за окном. Там сверкали рекламные щиты, у здания театра волновалась взбудораженная толпа, сигналили автомобили. Терра. Обычная и понятная жизнь, которой проживают миллионы.

Но не я.

— Да, — обронил Дагервуд.

Да. И Рик просил Скрифа сделать это с ним. Забрать любовь ко мне, избавить от чувств. Почему? Где он, мой друг и защитник, почему не со мной? Черт, что случилось с нами? Я еду в чужом автомобиле с чужим мужчиной, к которому испытываю странную и болезненную страсть, но ни капли не доверяю. А Рик ищет того, кто избавит его от привязанности ко мне.

Стало горько. Все это было так… неправильно! Разве не должны мы были все преодолеть, а потом жить долго и счастливо?

— Если вы собрались реветь, то потерпите до особняка, — холодно сказал Дагервуд. — Меня это раздражает.

Я зло фыркнула, но плакать перехотелось. И мысли о том, что с Дагервудом можно приятно поболтать — испарились без следа. Он мне не друг, и хорошо, что напомнил об этом.

ГЛАВА 23

Влад заглушил двигатель и посмотрел на девушку, что свернулась на соседнем сидении. Ви уснула. Просто уснула, прижавшись щекой к кожаному подголовнику. Она напоминала ему кошку — красивую, свободолюбивую и немного дикую, которую так хочется погладить по мягкой шкурке. Вот только вряд ли позволит. Скорее оцарапает, сверкнет зелеными глазищами и сбежит.

Дагервуд никогда не любил кошек.

Возможно потому, что желал доминировать в любых отношениях, а пушистые хищницы этого не терпят. Они лишь позволяют любить себя. И то, если повезет.

Виктория во сне вздохнула, и ее вдох коснулся щеки Влада. Он и не заметил, когда наклонился так близко к ней. Он вообще последнее время слишком часто обнаруживает себя рядом с Викторией. И слишком неожиданно.

Что за безумие случилось сегодня?

И стоило вспомнить, в паху потяжелело, а неудовлетворенное желание напомнило о себе. Влад глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. Но сейчас, когда она была так близко — мягкая и разнеженная, сделать это было почти невозможно. Взгляд снова зацепился за дыру на ее коленке. Эта дыра его завораживала, почти не давала дышать. Возможно потому, что ему хотелось опустить руку и дорвать тонкий чулок. А потом разорвать и черный шелк, что прикрывал ее тело. Содрать платье, обнажить золотистую кожу, что казалась сладкой даже на вид. Как хмельной мед. Как карамель. Как отборный янтарный коньяк. И Дагервуд дико хотел узнать, такова ли она на вкус.

Хотя у него совершенно нет времени на эту девчонку. Ни одной минуты. Но он все еще сидит здесь и смотрит, как она спит. Думает о том, что снова поднимет ее на руки и отнесет в свою комнату. Чтобы не выпустить оттуда ближайший год и сделать все то, что представляет, глядя на нее.

Глубокие вдохи не помогали. Ничего и ни хрена не помогало! Какого гребаного вирга он с ней связался?

Дагервуд выругался сквозь зубы и с трудом отвел взгляд от девушки. Сегодня он сорвался, инстинкт взял вверх, а Ви просто оказалась рядом. Именно поэтому вожделение было столь острым, а каждое прикосновение к ней сводило с ума. Голод, вот что это. Инстинкт зла и примитивный мужской интерес смешались, он не смог отделить одно от другого, когда несся по трассе, желая лишь выплеснуть свое безумие. Ви повезло, что появились преследователи, на которых Дагервуд смог переключить свою жажду. Секс он заменил убийством, хотя желание взять девушку никуда не исчезло, лишь затаилось на время.

И не так глубоко, как ему хотелось бы. Острая, болезненная тяга, на которую не действуют увещевания совести и голос долга. На нее ничего не действовало, и это… злило. Что в ней такого, что он забывает собственные принципы?

Дагервуд протянул руку и убрал со щеки Виктории упавшую прядь. Задержал локон в пальцах, накрутил. И снова скулы свело от болезненной потребности сжать волосы девушки в кулак и притянуть к себе, к своему рту, своему телу…

Он отдернул ладонь и выругался сквозь зубы.

Пора завязывать с этим безумием. Надо найти Рика, разобраться с девчонкой и выкинуть их обоих из головы. Есть кое-что поважнее, то, во что он всегда верил. Кровь и память. Его борьба. Его Лига.

Вот об этом он и будет думать. А не о том, как хочет оттрахать эту дикую кошечку до потери сознания.

* * *

… мягкие волны накатываются на песок, я слышу их рокот — тихий и умиротворяющий. Где-то вдали кричит чайка, ныряет в лазурную воду, и я вижу блеснувшую на солнце чешую рыбы. На всем побережье — ни одной живой души, так спокойно, так хоро…

— Эй, вы что, уснули? — голос Дагервуда выдернул меня из блаженной дремы, в которую я благополучно провалилась, пока мы ехали.

— Я устала, — огрызнулась я, растирая глаза и зевая во весь рот. — Знаете ли, у меня не каждый вечер такой… насыщенный!

— Вот именно, — хмыкнул он, рассматривая меня прищурившись. — Потому и удивительно, что вы решили просто поспать тут в уголке.

— Думать я пока не в состоянии, — заявила я, вылезая из автомобиля у ворот особняка и поджимая босые ноги. Пальто я оставила на сидении. — И если вы все сказали, то я пойду, пока не превратилась тут в ледышку! Кстати, вы не будете против, если я загляну на кухню и что-нибудь съем? Жуткий аппетит разыгрался.

— Снова голодны? Да неужели?

Мужчина приподнял бровь, рассматривая меня. Уж не знаю, что его удивляло, я перепрыгивала с ноги на ногу, пытаясь согреться.

— Маленький панини за весь вечер! — оскорбилась я.

— Четыре панини, — поправил Дагервуд, потом махнул рукой. — Из холла налево и до конца.

— Спасибо, — я снова подпрыгнула и унеслась, хлопнув дверью.

К счастью, нужное мне помещение отыскалось быстро. Конечно, кухня была огромной, стерильной, дико функциональной и невероятной. Чего стоил один холодильник, похожий на огромный шкаф и набитой всякой всячиной. Так что с блаженным вздохом я поняла, что от голода не умру.

А потом уже можно будет и подумать.

Мой не слишком веселый жизненный опыт научил меня простым вещам. Если вы запутались и не знаете, что делать — поспите. Возможно, вы просто устали. Если, проснувшись, вы все ещё ощущаете себя в лабиринте без выхода — поешьте. Желательно вкусно, но это уж как получится. Потом сделайте себе огромную кружку кофе. Медленно выпейте. И если в этот момент жизнь все ещё кажется вам изрядным дерьмом, то начинайте думать, как из него выбираться!

Так что именно так я и решила поступить!

* * *

— Макс, кухня, — негромко сказал Влад, проходя к столу и закатывая рукава рубашки. Монитор отобразил указанное помещение, на стуле возле плиты сидела девушка и торопливо ела из глубокой пластиковой миски суп, временами откусывая от лепешки большие куски.

— У меня есть пластиковая посуда? — удивился Дагервуд, усаживаясь в кресло и забрасывая ноги на стол.

— Кажется, в них Летта складывает овощи перед чисткой, — отозвался Макс. — Но я не уверен. Могу уточнить, господин Дагервуд.

— Не надо, — Влад махнул рукой. — Включи обогрев пола на кухне. И сделай теплее.

— Конечно, господин Дагервуд.

— Когда появится Конрад, пусть сразу проходит ко мне.

— Да, господин Дагервуд.

Макс отключился, оставив изображение на мониторе ноутбука. Дагервуд закинул руки за голову, не сводя задумчивого взгляда с изображения. Девушка на кухне торопливо доела суп и спрыгнула со стула. Постояла, прикрыв глаза и покачиваясь. На тонком лице мелькнула улыбка. Словно не веря себе, Виктория присела и положила ладони на теплую плитку. Встала на колени. Легла на бок, прижавшись щекой.

Дагервуд хмыкнул.

— Давно не видел такого выражения на твоем лице, — сказал стоящий в дверях мужчина. На нем был неизменный черный плащ, скрывающий мощное тело воина. — Интересно узнать, что его вызвало?

Дагервуд щелкнул кнопкой, переводя изображения с ноутбука на плоский экран, висящий на стене.

— Надо же, — удивился гость. — Она до сих пор жива?

— Не драматизируй, Конрад, — поморщился хозяин дома. — Я вовсе не столь кровожаден.

Конрад МакКейн выразительно поднял бровь и сел в старинное кресло, оббитое парчой.

— Рик не объявился?

Дагервуд качнул головой, по-прежнему не сводя глаз с экрана. Там девушка перевернулась на другой бок, потом растянулась на животе. Тонкий шелк платья соблазнительно оголил бедра и обрисовал ягодицы.

— Что она делает? — заинтересовался Конрад.

— Греется, — сухо пояснил Дагервуд. — А Рик придет сам. Зачем его искать, когда у меня такая приманка?

Конрад пожал плечами и вытащил портсигар. И изумился, когда Дагервуд молча взял одну темную сигарету, щелкнул зажигалкой. Влад Дагервуд не курил. Он ненавидел зависимость, он презирал ее. Любую, даже от табачного дыма.

Но сейчас он жадно затягивался, его сузившиеся глаза не мигая смотрели на экран.

Конрад благоразумно решил это не комментировать. Некоторые вещи Вершителю лучше не говорить.

Мужчины молча пронаблюдали, как девушка на экране нежится, растягиваясь на теплой плитке с подогревом. Конрад сглотнул слюну, понадеявшись, что звук вышел не слишком… явным. Глаза Дагервуда стали совсем светлыми и застывшими, казалось, он вообще забыл, для чего позвал друга в свой кабинет, и лишь неотрывно глядел на экран. Не моргая.

Все закончилось, когда Виктория резко села, вертя головой. Вскочила, озираясь и одергивая платье, закружилась на месте, как гончая, берущая след. Замерла. И взглянула прямо в камеру. Казалось, она взирала с экрана не просто в лица, а в души мужчин, что рассматривали ее. Нахмурившись, Виктория откинула за спину волосы и покинула кухню.

— Она знает о камерах? — спросил Конрад.

Дагервуд не ответил, продолжая смотреть на опустевшее помещение.

— Я был сегодня в «Гранях», — негромко произнес он. Его собеседник подобрался. — С Викторией. И вот что занятно, МакКейн, Его Высочество принц Пробуждающих Папоротники Алесс соизволил пригласить меня в свою ложу.

Конрад присвистнул.

— Зачем? Он сдурел?

— Не поверишь, выразить мне благодарность. Сообщить, что ценит мою непростую миссию.

— Что случилось в это время с девчонкой? — Конрад никогда не был глупцом.

— Она попала в зеркала. А когда мы ушли, нам на хвост сели плетущие сеть ассасины.

— Думаю, ты неплохо закусил, — усмехнулся МакКейн. Он хорошо знал своего друга и представлял, на что тот способен.

Дагервуд поднялся и отошел к окну.

— Что-то происходит, МакКейн, — резко сказал он. — И я хочу знать что. Меня не покидает ощущение, что мы упустили нечто важное и опасное.

— А что с девчонкой? — осторожно произнес Конрад. — Сила, ловкость, регенерация… Даже ее потеря памяти объяснима — человеческое тело пытается блокировать новые способности. Похоже, она все-таки пожиратель.

— Она женщина.

МакКейн криво улыбнулся.

— Да, это… редкость у нас. К сожалению. Тем ценнее она для Лиги.

Дагервуд нахмурился, думая о своем. Он прошелся по комнате, заложив руки за спину.

— Ты думаешь, что Алесс послал ассасинов за ней?

— Уверен, — резко сказал Влад. — Как ты понимаешь, они не сказали ни слова, их разум был бы чист, реши я вскрыть его. Но я поглотил их суть. И нашел отголосок приказа. Очень тщательно спрятанный, и все же… Провокация, Конрад. Вот что это такое.

Влад открыл дверцу бара, придирчиво осмотрел бутылки и выбрал одну, сверкающую матовыми острыми гранями. Разлил в два пузатых бокала темно-красную жидкость и протянул другу.

МакКейн прищурился, принимая напиток.

— Ты встревожен? Но почему? Наши позиции надежны, мы по-прежнему контролируем линкхов. Принцы не в состоянии вести войну с нами, да и зачем им это? Они даже не общаются. Стефан докладывает, что старший почти все время проводит в увеселениях, а младший заперся в своем замке на острове. Время войны прошло, Влад. Никто не хочет новой. Мир изменился, и мы тоже. Линкхи получают свою пищу, мы — свою, все счастливы. Что тебя тревожит?

— Не знаю, — Дагервуд покачал головой. — Мы что-то упускаем, Конрад. Сегодня Алесс намеренно провоцировал меня. Он прекрасно знает, как на меня действует близость наследника королевского дома. И при этом позвал в свою ложу. Сидел так близко, что мне с трудом удавалось сдержаться, чтобы не оторвать его башку. Чтобы не обнажить Сайленхард.

Он ударил кулаком по столу. Конрад осторожно переместился в сторону, настороженно поглядывая на друга.

— Зачем он делал это?

— Хотел, чтобы я сорвался, — мрачно произнес Дагервуд и одним глотком допил энфирийский вир, от которого внутри словно разливался жидкий огонь. — Хотел, чтобы убил. Там, в клубе. Не его, конечно, но кого-нибудь из чистокровных. Или хотя бы обнажил Сайленхард.

— Влад, но это же… — Конрад яростно выпил вир и со стуком опустил бокал на стол. — Это была бы война! Если бы ты убил там…

— «Грани» — нейтрал, — холодно бросил Дагервуд. — Территория, на которой запрещено убийство и оружие. Это — закон. И если бы я сорвался… Да, именно этого и хотел принц. Для этого же Викторию заманили в ловушку. Алесс провоцировал меня, надеялся разозлить достаточно для того, чтобы я утратил контроль.

— Ты… ничего не сделал? — осторожно спросил четырехглазый Мак, как его называли в Лиге. Он как никто знал, что такое состояние берсерка Влада Дагервуда.

— Нет, — Вершитель устало опустился в кресло. — Хотя удержался с трудом.

Он не стал добавлять, что удержался благодаря Скрифу, об их странной дружбе не знал никто, даже Конрад. И ещё благодаря Виктории: Скриф вовремя напомнил о том, насколько она вкусная. И Дагервуд просто представил, что станет с девчонкой, если он сорвется. Ее бы там просто сожрали. Сначала позабавились высшие на втором этаже, потом тело отдали бы низшим. И мысль об этом заставила Влада убраться оттуда, никого не убив.

— Может, ты ошибаешься? — усомнился Конрад.

Дагервуд пожал плечами.

— За нами отправили ассасинов, МакКейн. Четверых. В тот момент, когда я был на пределе. И приказ был не убить меня, а забрать девчонку, которую я привел в Грани со своей меткой. Алесс выводил меня из себя. Намеренно. Но предъявить ему нечего, как ты понимаешь. Вот ублюдок! — Влад сжал зубы.

— Что ты собираешься делать с девушкой? — бритоголовый пригубил и кивнул, одобряя крепкий напиток.

— Если она пожиратель, то ей потребуется Изменение, — бесцветно произнес Дагервуд.

Конрад хмыкнул.

— А если мы ошиблись?

— Она приспосабливается, Конрад. Все быстрее. Это значит, что механизм пробуждения пожирателя запущен. Ты ведь знаешь, как это бывает. У кого-то суть просыпается в детстве, как у тебя и меня. У Рика она спала много лет.

— Рик жил среди людей, — сухо возразил Конрад. — И делал все, чтобы не встречаться с линкхами. Лишь это спасало его от Изменения. Но суть все равно пробудилась, как видишь.

Дагервуд помрачнел. Это происходило всегда, стоило вспомнить о брате. Рик с самого детства бросал вызов Владу, не желая мириться со своей сутью пожирателя. Он хотел быть человеком, надеялся, что ген пожирателя никогда не проснется. Блажь, которую презирала вся Лига.

— Думаешь, Рик заметил в девушке признаки наших? — спросил Конрад.

— Может, и нет, — Дагервуд пожал плечами. — Она пила мелоний. Ты же знаешь, если пожирателю не повезет родиться среди людей, он или погибает, или его начинают лечить, — Влад усмехнулся. — Когда в человеке пробуждается ген пожирателя, ему открывается Энфирия, а это прямой путь в человеческую больницу для умалишенных. А некоторые лекарства способны притупить способности молодых пожирателей. Похоже, это и случилось с Викторией. У нее амнезия, множество фобий и никаких травмирующих событий в прошлом.

— Проверял?

— Конечно. Обычная человеческая семья, учеба. А потом Виктория начала делать и говорить странности, и ее принялись лечить. Я смотрел выписки из ее медицинских карт и историю болезни.

— Да, похоже на пробуждение гена, девчонке не повезло, — хмыкнул Конрад. — Ты решил о ней позаботиться? — густые темные брови МакКейна приподнялись.

Дагервуд пожал плечами.

— Похоже, мой глупый братец испытывает к ней чувства.

Конрад промолчал. Он все ещё помнил взгляд Вершителя, направленный на экран. И жадные, глубокие глотки сигаретного дыма. И готов был поклясться, что сейчас Владом движет не только забота о брате.

— Оставим это, — произнес Дагервуд, прерывая его размышления. Его лицо вновь стало бесстрастным, утратив эмоции. — Мне нужны сведения. Все, чем живут принцы. Каждая мелочь, каждый их долбаный день! Все! Пусть Стефан поднимет свою задницу и вспомнит, что родился пожирателем!

— Стефан делает все, чтобы об этом забыть, — МакКейн снова пригубил напиток, блаженно закрыл глаза.

— Стефан заигрался в линкха. Скажи, что я приду за ним, если он ослушается на этот раз, — бросил Дагервуд, и Конрад склонил голову. То, что сказал Вершитель, было серьезно.

— Нас мало, Влад. Каждый пожиратель важен для Лиги. Даже такие полукровки, как Стефан.

— Мне не нужны те, кто балансирует на грани предательства, — оборвал Дагервуд. — Если Стефана не радует жизнь пожирателя, я прекращу его мучения.

— Я передам, — коротко ответил Конрад, сделал ещё глоток. — Отличное вино, Влад. Как всегда, впрочем.

— Господин Дагервуд, — ожил динамик голосом Макса. — К вам гость. Господин Стефан. Он говорит, что это важно, у него послание от королевского дома.

Мужчины переглянулись, Конрад хмыкнул.

— Похоже, мне не придется ничего говорить нашему послу при принцах.

— Да, — мрачно подтвердил Дагервуд. — Видимо, я скажу ему все сам. Впусти его, Макс.

Стефан вошел в кабинет три минуты спустя, оглядел присутствующих. И кинул на стол свиток.

— Ты перешел дорогу принцам, Влад, — сквозь зубы прошипел он. — Алесс подал официальное требование о человеке.

Конрад приподнял густые брови.

— Шутишь?

— Нисколько, — процедил блондин, резко оборачиваясь к пожирателю. Камушки в его мочках блеснули. — И вы знаете, что мы не имеем права отказать. Законом предусмотрено право чистокровных получить любого человека, подав официальное прошение. И то, что раньше это право не использовалось, говорит лишь о расположении принцев!

— Это говорит лишь о том, что они сыты! Потому что и без прошения получают то, что хотят, — рявкнул Дагервуд. Заставил себя успокоиться и сесть. Желтый пергамент с папоротником на печати вызывал у него желание разодрать послание на кусочки. Но он не мог себе этого позволить. — Кого хочет получить Алесс?

Стефан промолчал, и Дагервуд вскинулся, прищурился. Что-то ему подсказывало, что ответ он знает…

Резко дернув свиток, он сломал печать и развернул послание. Официальные обороты, гербовые знаки… Имя.

— Нет, — коротко сказал Дагервуд, бросая свиток на стол.

Конрад, нахмурившись, подобрал его, пробежал взглядом по строкам.

— Виктория? — изумился он. — Какого хрена?

— Вот именно, — процедил Стефан. — Ты привел девушку в «Грани», Влад! Человека. Раздразнил всех, кто находился там! Показал ее принцу! И теперь удивляешься, что Алесс захотел ее?

Дагервуд ударил открытой ладонью по столу и встал.

— Я привел ее со своим знаком! Надел на Викторию амулет принадлежности моего рода! Алесс забыл, что это значит?

Стефан скривился и сжал кулаки. На бледных щеках пожирателя проступили красные пятна. Он глубоко вздохнул.

— Я пришел за девчонкой, — тихо сказал Стефан. — У ворот ждут стражи принца. Ты обязан отдать ее, Влад. Это Закон.

— Закон? — неожиданно холодно отозвался Дагервуд. От минутной вспышки ярости не осталось и следа. — Похоже, принц решил проигнорировать очевидное нарушение запроса? Никто не имеет права на людей, отмеченных Лигой.

— Никто, кроме старшего наследника Дома Пробуждающих Папоротники, — тихо произнес Стефан. — Поправка седьмая пункта третьего. Раз в сто лет наследник имеет право получить любого человека, даже жену пожирателя. Или его дочь. Любого.

Пальцы Дагервуда сжались на резной спинке стула, оставляя вмятины в дереве. Он помнил этот пункт. Триста лет назад его внес предок Дагервуда, собственноручно. Потому что как ни ненавидела Лига линкхов, но наследник королевского дома должен жить.

— Он. Ее. Не получит.

ГЛАВА 24

Голосом Влада можно было придавить, как могильной плитой.

— Ты хочешь развязать войну? — вскинулся Стефан. — При всей твоей самонадеянности, у нас не хватит сил, чтобы победить!

— Спорно.

— Даже если и так, война означает смерти, Влад. Много смертей. Слишком много, чтобы девчонка того стоила.

Дагервуд невидяще уставился на морской пейзаж, плескающийся на стене. Его зрение перескакивало с человеческой модернизированной обстановки Терры на кабинет в Энфирии, выполненный в темных тонах, с массивной стариной мебелью и канделябрами в углах. Краски потускнели, выцвели, как случалось всегда, когда он слишком быстро «листал» два мира. Терра — Энфирия. Энфирия — Терра. Все черно-белое…

— Зачем Алессу эта девушка?

Влад разжал пальцы и повернулся к замершему Стефану. Краски медленно проявлялись, раскрашивая стены, мебель, ноутбук на столе.

— Не знаю, — пожал плечами блондин.

— Не знаешь? А может, не хочешь говорить? — негромко спросил Влад. И кивнул напряженно молчащему Конраду. — Думаю, пора проверить твою лояльность Лиге, Стефан.

— Ты рехнулся? — пятен на лице блондина стало больше. — Думаешь, я предатель?

— Думаю, что стоит проверить, — холодно отрезал Дагервуд. — Конрад, как глава Лиги, даю разрешение на просмотр воспоминаний пожирателя.

Бритоголовый мрачно кивнул и стянул перчатку с правой руки. Черный глаз на его ладони медленно открылся, и Стефан сглотнул, завороженно уставившись на него. Черный зрачок вращался, погружая в транс.

— Смотри на меня, Стефан, — приказал Конрад, располагая ладонь с глазом у виска пожирателя. — И расскажи мне все, что знаешь о Виктории.

— Она — помеха, — лицо допрашиваемого застыло, тело натянулось струной. — Красивая… но помеха. Ее надо отдать принцу. От девушки будут неприятности…

— Какие неприятности? Что ты знаешь? — голос Конрада стелился шелком, обволакивая жертву. Второй глаз — на затылке мужчины — тоже приоткрылся и уставился на Дагервуда. Конрад погружался в транс вместе с жертвой и не мог оставить спину незащищенной. Дагервуд переместился, бесстрастный глаз на лысом черепе проследил это движение.

Стефан тихо застонал. Сознание пожирателя сопротивлялось вторжению телепата.

— Я ничего не знаю. Я лишь думаю так… Чувствую. Она помеха.

— Алесс что-то говорил о Виктории?

— Лишь то, что я должен привести ее.

— Что замышляет принц?

— Он ненавидит Лигу. Ненавидит Влада Дагервуда.

— Он готовит заговор?

Стефан дернулся и застонал.

— Это все, что я знаю!

Конрад моргнул и обернулся на друга. Дагервуд медленно кивнул, хотя ответы его не удовлетворили. Но соврать Конраду не мог ни один пожиратель. Они все были беззащитны перед «черным взглядом» МакКейна.

Стефан скривился и дрожащей рукой вытер струйку крови из носа.

— Довольны? — яростно бросил он. — Я ведь сказал, что ничего не знаю.

Конрад снова надел перчатки, пряча глаз на правой ладони.

— В его сознании чисто, — подтвердил он. — Осознанно Стефан не знает ничего о планах Алесса или Виктории.

«А неосознанно?»

Вопрос повис в воздухе, и Стефан с шипением вскинулся, против воли потянувшись к бедру, где свернулось его лассо. Дагервуд предупреждающе покачал головой.

— Не стоит, — мягко сказал он.

— Я не позволю вам лезть в мое подсознание, — процедил блондин. — Хотите оставить меня без мозгов? Решили убрать? — он сузил глаза, хватая воздух короткими глотками. — Тогда вызывай на поединок, Влад!

— Успокойся, — безразлично бросил Дагервуд. — Я лишь желал убедиться, что ты по-прежнему с нами. С Лигой, Стефан.

— Я не предатель, — сквозь зубы выдавил Стефан.

Дагервуд кивнул и вернулся к столу, распрямил свиток и быстро написал несколько строк. Поставил внизу свою печать и, присыпав песком, отдал блондину. Тот, нахмурившись, прочел.

— Прошение будет рассмотрено в десятидневный срок? — воскликнул он. — Издеваешься?

— Пункт семнадцать, основной части закона, — с насмешкой отозвался Влад, ставя на подставку перьевую ручку. — Любое прошение будет рассмотрено Лигой в десятидневный срок за исключением случаев, когда жизни наследника угрожает опасность. Но Алесс не выглядит умирающим, не так ли? Когда я встретил его в «Гранях», он выглядел весьма довольным жизнью!

Стефан сжал зубы так, выделились желваки.

— Надеюсь, ты не поставишь на кон все наши жизни из-за этой… девчонки, Влад, — рявкнул он. И, резко развернувшись, покинул кабинет. Дверь за ним захлопнулась со стуком.

— Десять дней? — усмехнулся Конрад.

— Чтобы понять, что задумал Алесс. — Дагервуд подошел к окну. Энфирия. Терра. — И для чего ему нужна девушка.

* * *

МакКейн ушел, когда все детали были обговорены. Дагервуд сделал последний глоток вина. Оно мало напоминало тот напиток, что пьют люди, вино линкхов было значительно крепче, но гораздо приятнее на вкус. Может, оттого, что изготавливалось из ингредиентов, которых нет в мире Терры. Или оттого, что в этом вине была кровь и капли сущности — запрещенные, но такие сладкие добавки, которые могли позволить себе лишь избранные.

Дагервуд не был избранным. Таких, как он, называли отщепенцами, выродками. Пожирателями. Их боялись и ненавидели. И несколько веков назад их судьбой была жизнь изгоев. Род Дагервудов сумел изменить это. Сделать почти невозможное, поставив пожирателей вровень с остальной расой. Нет. Не вровень, выше. Сейчас их боялись и ненавидели по-прежнему, но принимали в лучших домах чистокровных. Даже в королевской ложе. И это была заслуга тех, кого уважительно звали Вершителями. Стать вровень с выдающимися пожирателями Лиги, в один ряд со своими предками — это дорогого стоило.

И, может, от этого Влад не позволял себе расслабиться. Мир изменился и довольно сильно, они забыли войну и столетия существовали в относительном мире. Но сейчас Влад ощущал что-то давящее. Возможно, это была потеря контроля?

Он не понимал подоплеки происходящего, и это его злило. И в отличие от Конрада был не склонен успокаивать себя.

Подумав, Дагервуд вытащил телефон и набрал номер, которого не было ни в одном справочнике, желая услышать того, кого никто не видел уже несколько столетий.

— Что с ним? — без приветствия спросил он, услышав не голос — просто вдох.

— Вечный Саван по-прежнему скрыт, — негромко ответил мужской голос. — И тот, кто в нем, все так же спрятан от реальности.

— Никаких попыток прорыва?

— Нет. Легар недоступен, как и прежде.

Собеседники помолчали, и Влад уже хотел сбросить звонок, когда мужчина спросил:

— Что с Риком?

Дагервуд прикрыл глаза.

— Он прошел Изменение.

Мужчина в трубке издал радостный возглас.

— С ним все в порядке? Он хорошо себя чувствует?

— Да. — Голосом Влада Дагервуда можно было крошить гранит.

— Позаботься о моем сыне, — велел собеседник, и на миг Влад снова услышал те властные и жесткие нотки, которых так опасался в детстве. Правда, он уже давно не ребенок. И давно не считает того, кто охраняет могилу Легара, своим отцом. Впрочем, как и тот его — сыном.

Отвечать Дагервуд не стал и просто положил трубку.

Задумчиво посмотрел через оконное стекло на раскинувшийся сад. Деревья уже облетели, если смотреть на мир Терры. Буйная растительность плелась между фонтанами и свешивалась гирляндами цветов, если видеть Энфирию.

Сейчас Влад предпочитал человеческий мир, с его туманом, дождем и мрачностью. Отойдя от окна, Дагервуд вернулся в свое кресло.

— Макс, — негромко произнес он. — Где Виктория?

— Ваша гостья принимает душ, если верить датчикам движения, господин Дагервуд, — невозмутимо отозвался Макс.

Принимает душ? Дагервуд прикрыл глаза. Похвально. Вот только какого хрена от картинки, вызванной этими словами, ему стало нечем дышать? Словно живая перед глазами встала девушка: тяжелые влажные волосы завиваются кольцами, и на них блестят капли воды. Тонкое тело обнажено и чуть раскраснелось от горячей воды. Она, конечно, горячая, ведь Ви замерзла… Струи ударяют ей в плечи, а потом сбегают прозрачными змейками вдоль косточек позвоночника, на ягодицы и между ними, стекают вниз… или она стоит, откинув голову и ловя капли открытыми губами, позволяя потоку литься на ее грудь? На сжавшиеся в комочки соски, живот с ямкой пупка? Она любит воду? Играет с ней? Получает удовольствие от ее ласки?

Дагервуд зашипел сквозь зубы и рывком поднялся, желая выкинуть из головы образы, что мешали не только думать, но и двигаться. Усмехнулся. Что ж, он мужчина. А девушка весьма… темпераментна. Хмыкнул, вспомнив, как Виктория лупила туфлей зеркальщика. Когда Ви преодолеет свои приступы и фобии, наверняка устроит Рику горячую ночь.

Дагервуд прошелся по кабинету. Ему пора на охоту. Как минимум найти Алекса, что питался случайными смертями, их уровень давно превысил допустимые законом. Надо разобраться.

Или Владу просто хочется кого-нибудь убить?

И конечно, вовсе не от мыслей о Виктории и Рике в одной постели.

Он остановился, выругавшись. Не врать себе — основное правило, если хочешь жить долго. И мысль о том, что Ви достанется его брату, Владу не понравилась. Очень сильно не понравилась. Когда он стал считать Викторию своей?

— Господин Дагервуд, — прервал его размышления динамик. — У нас гость — ваш брат. На крыше. И судя по всему, направляется в комнату девушки. Остановить его?

Влад мрачно усмехнулся. Не поминай черта, как говорят люди…

— На ловца и зверь бежит. Не надо, Макс. Я сам остановлю его.

* * *

Вот удивительное дело, мне казалось, что стоит голове коснуться подушки — и я тут же отключусь. Я настолько устала, что даже обдумывать произошедшее не хотелось. Наверное, это признак сумасшествия, но из всех событий, что случились со мной — посещение другого мира, общение с древними и опасными существами, безумная гонка по стенам и прыжки в бездну — я думала лишь об одном. О поцелуе.

И это было так отвратительно… по-женски!

Прошла в душ, включила воду и уперлась ладонями в кафель. Закрыла глаза. Черт, что со мной происходит? Я меняюсь. В этом доме и рядом с этим мужчиной. Еще недавно я боялась всего и всех, а теперь я смеюсь, схожу с ума от желания и колочу каблуком своей туфли по голове неведомой мне твари. И… черт побери! Мне все это нравится. Нравится! Я чувствую себя так, словно начинаю пробуждаться от затяжного сна. Словно я долгое время была в полудреме и не жила, а лишь созерцала проплывающую мимо меня реальность. Короткие вспышки агрессии сменялись приступом апатии, в которой почти не было радости. Рик… Рядом с ним я чувствовала безопасность, заботу, тепло. И я скучала по Рику! Я безумно скучала по нему и тосковала, не понимая, почему он бросил меня. Хотелось, чтобы все стало как прежде, когда мы могли говорить обо всем на свете и хохотать над глупой комедией. Когда между нами не было недомолвок. Мне было хорошо с Риком.

Но вот Дагервуд…

Он вызывал совсем другие чувства.

И скоро я на стену полезу от этих чувств!

Проклятие! Я ударила ладонью по кафелю, разбрызгивая воду. Рядом с ним все так остро, безумно, притягательно! До мурашек по коже, до встающих дыбом волос. До ногтей в ладони и влаги между ног. Вот же проклятие… Он действовал на меня, как наркотик, мне казалось, что я отравилась в этом доме, и имя этому яду — Влад Дагервуд. И вместо крови по моим венам теперь течет лава, заставляет выгибаться и облизывать губы, в надежде, что он снова посадит меня в свой бугатти и снова поцелует. Каждое его прикосновение словно ставит на мне тавро, и я лишь хочу, чтобы он не останавливался. Я становлюсь женщиной рядом с ним. Той, что нравится носить скользкий шелк и облизывать губы, провоцируя мужчину. Той, что откидывает волосы и улыбается, заглядывая во тьму его глаз. Той, что желает большего.

И я не узнавала в этой женщине себя.

А впрочем…

Разве я знаю себя?

Лишь сегодня ночью я познакомилась со своим отражением. Что я знаю о Виктории? Да ничего! Кто я, какая, что люблю?!

Неудивительно, что мои фобии отключаются рядом с Дагервудом. Даже нахождение с ним в одной комнате запускает мой адреналин на полную мощность! Я не знаю, чего ожидать от него — удара, усмешки или головокружительного прикосновения? И я встаю в боевую стойку и ощущаю, как бурлит в моих венах жизнь, когда вижу этого мужчину.

Никогда я чувствовала подобного с Риком. И понимание этого сводило меня с ума!

Вздохнула и выключила воду, сдернула с крючка полотенце.

Нет, о Дагервуде я думать сейчас не хотела, слишком сложно то, что я испытывала к нему. Лучше попытаюсь разобраться в той кроличьей норе, в которую угодила. Хотя, судя по всему — это не нора, а целое звериное логово, причем запасной выход здесь не предусмотрен. Так что придется обосновываться, как-то привыкать и пытаться наладить контакты с обитателями. Несмотря на то, что все они пугают до колик.

Я завернулась в полотенце, отжала волосы и вышла из ванной комнаты. И подпрыгнула, увидев фигуру, скользнувшую через окно внутрь.

— Рик? — неверяще прошептала я. Боги, неужели это он! — Рик! Это ты! Господи, я только что думала о тебе! Я знала, знала, что ты не оставишь меня, что придешь! Рик!

Раскинув руки, я бросилась к нему и обняла так крепко, что парень изумленно охнул.

— Ви? — выдохнул он, жадно пожирая меня глазами. Я слегка смутилась, все-таки я забыла, что одета лишь в полотенце. Не слишком большое, кстати. — Ты… Ты можешь прикасаться?

— Ситуация достаточно стрессовая, — рассмеялась я, — ты напугал меня до полусмерти! — и махнула рукой, видя его недоумевающее лицо. — Неважно! Как же я рада тебе, Рик!

Он сгреб меня, прижал к себе так сильно, что мне стало нечем дышать, торопливо покрывая поцелуями мои волосы, щеки, губы… Прижался, размыкая их языком, толкаясь внутрь, облизывая. Удушье накатило волной, и я вырвалась.

— Время вышло, — смущенно улыбнулась я, придерживая полотенце, что норовило соскользнуть.

Рик склонил голову, осматривая меня. Я с таким же внимание уставилась на него. Мне показалось, что за прошедшие дни он стал еще шире в плечах. Сейчас на нем была тонкая черная футболка, синие джинсы и ботинки. Похоже, после побега из больницы он успел прийти в себя.

— С тобой все хорошо? — осторожно спросила я. И ещё у Рика изменился взгляд. Он стал жестким, злым. Я не помню, чтобы парень хоть раз посмотрел на меня так. А сейчас видела его застывшее лицо и неожиданно заметила сходство с Владом Дагервудом. Надо же. А раньше они казались мне разными, как черное и белое!

— Почему ты все ещё здесь, Ви? — хмуро спросил Рик. — Я ведь велел тебе убираться! Я думал, он заставляет тебя, может даже… а ты разгуливаешь с ним в «Гранях»? В этом притоне? Пришла в платье и на каблуках? И это ты, которая при мне носила лишь безразмерные штаны и свитера?

— Ты знаешь, что мы были там? — Я облизала губы. Значит, план Дагервуда сработал, и ему удалось выманить Рика. Мысли неслись хаотичным потоком, я не знала, с чего начать, как объяснить… — Понимаешь…

— Нет, — грубо оборвал он. — Не понимаю.

— Я обещала господину Дагервуду отработать твое спасение, — честно сказала я. — Ну, то есть так было в начале. А потом все так осложнилось…

— Так осложнилось? Это теперь так называется? — процедил Рик. Выдохнул и устало потер глаза. — Ви, — уже мягче сказал он. — Я люблю тебя. — Кажется, эти слова дались ему с огромным трудом, хоть и не были в новинку для меня. Рик уже не раз говорил мне это. И доказывал на деле. — Очень люблю! Я никогда не испытывал таких чувств… — он тяжело вздохнул. — Ты должна поверить мне, Ви. И уйти из этого дома, как можно скорее…

— Рик! Ты ошибаешься! Все не так уж и плохо…

— Все очень плохо! — рявкнул он с такой яростью, что я подпрыгнула. Лицо парня исказилось гримасой злости, которую я никогда не видела прежде. Я застыла в ужасе.

— Рик? Что с тобой?

— Что? — он недобро рассмеялся. — Я стал пожирателем. О, вижу, ты даже не удивлена. Как много Влад рассказал тебе?

— Кое-что, — осторожно ответила я. Сердце выстукивало бешеное стаккато, и я не хотела признавать себе, что испугалась. Испугалась Рика. Того, кого любила, кого ждала, в кого верила! Но сейчас он пугал меня. Темная и яростная сила внутри него меняла человека, что я знала, и мне было трудно дышать рядом с ним.

— Кое-что? — недобро усмехнулся он, делая шаг ко мне. — А может, ты не хочешь уходить отсюда по другой причине, Ви? — процедил он. — Знаешь, ты изменилась. Где опущенные глаза? Где страх? Твои плечи распрямлены, а глаза сверкают! Может, ты не хочешь уходить, потому что тебе здесь понравилось? Рядом с моим братом?

— Рик! — ахнула я. — Ты что несешь?

И… проклятье! Кажется, я покраснела.

Он резко шагнул ко мне, сжимая кулаки, я испуганно попятилась.

— Ты должна уйти, — рявкнул он, схватив меня за плечи. Паника поднялась внутри мгновенно, в глазах потемнело. Еще немного, и я рухну без сознания. Но Рик и не думал отпускать, хотя раньше делал это мгновенно, стоило заметить признаки приступа. А сейчас — нет. Напротив, сжал сильнее и склонился, жадно рассматривая мое лицо. Его горячий взгляд почти обжигал, почти трогал — глаза, щеки, губы. — Убирайся, Ви! Я не шучу. Ты должна уйти, иначе…

— Иначе? — спросил мягкий голос у двери, и Рик с шипением отпустил меня. И на удивление задвинул себе за спину.

— Рад, что решил навестить мой дом, Рик, — сухо сказал Влад. — Ты делаешь глупости, брат.

Рик коротко рассмеялся.

— Да что ты, — грубо сказал он. — Я, кажется, ясно высказался насчет Изменения, Влад. Что именно ты не понял?

Хозяин дома, к моему удивлению, промолчал. Я осторожно отступила в сторону и посмотрела из-за спины Рика. Влад смотрел на своего брата, и в глубине серых глаз было странное выражение. Что это? Сожаление? Печаль? Я не знала. Оно мелькнуло и исчезло, словно мне показалось.

— Можешь проклинать меня, — равнодушно бросил Влад. — Но все уже свершилось. Изменение. Это твоя судьба, Рик, ты был рожден пожирателем.

— Ты даже не понимаешь, что натворил! — внезапно заорал Рик, вновь сжимая кулаки. — Я не должен был измениться! Не должен!

Он кинулся на брата столь неожиданно, что я даже понять не успела. Мгновение назад Рик стоял рядом — и вот уже на другом конце комнаты, заносит руку… Его брат отклоняется, на его лице все то же выражение скуки и равнодушия. Рик разворачивается и бьет снова. Мимо. И снова удар! Кулак впечатывается в стену, оставляя на светлой штукатурке кровавый отпечаток.

— Решил размяться? — голос Дагервуда насмешлив. — Ты пока недостаточно силен, чтобы добраться до меня. Возможно, лет через сто.

Я охнула. Сто лет? Они что, живут так долго?!

Рик снова атаковал, и это напомнило мне момент, когда я пыталась добраться до Влада и стукнуть его. Да уж, по себе знаю, задачка не из простых. Рик рычал и бросался, оставляя на стенах кровавые следы, его брат лишь уклонялся, не ударяя в ответ.

— Бей! — заорал Рик. Похоже, такое милосердие противника окончательно вывело его из себя.

— В другой раз, — мягко сказал Влад. Он даже не запыхался. — Как только ты обретешь полную силу, Рик, я предоставлю тебе возможность набить мне морду. По крайней мере, попытаться. А сейчас, может, ты успокоишься, и мы поговорим?

— Поговорим? — от бешенства у Рика выступили на лбу вены и налились кровью глаза. — Ты ничего не понял? Ты все испортил! Да лучше бы я сдох, чем…

Рик внезапно остановился. Замер и медленно опустил руку, разжал кулак. Я бросилась к нему, с ужасом глядя на разбитые ладони. И отлетела к стене.

Я даже не поняла, что произошло. А когда поняла, Рика в комнате уже не было.

Дагервуд присел передо мной на корточки. И снова я увидела этот темный взгляд, полный чудовищ. Он не сделал попытки помочь мне подняться, так что я, кряхтя, села сама, радуясь и удивляясь, что полотенце все ещё на мне. Потерла ушибленный локоть. Я не верила, что Рик сделал это. Ударил меня. Отбросил к стене. Почему? Неужели Изменение так повлияло на него? И добрый заботливый парень превратился в чудовище?!

Я посмотрела в глаза наблюдающего за мной мужчины и усмехнулась.

— Похоже, не только я не умею отпускать, господин Дагервуд. Рик — ваша единственная семья, не так ли? И вы готовы на все, чтобы удержать его, — я покачала головой. — Похоже, мы с вами не такие уж и разные.

Возможно, мне стоит научиться держать свой язык за зубами. Потому что Дагервуд поднялся и окинул меня мрачным взглядом.

— Через пять минут жду вас в кабинете, Виктория.

— Вы шутите? — возмутилась я. — Я спать собиралась!

— Через четыре минуты, — процедил он и, хлопнув дверью, ушел.

ГЛАВА 25

Ругаясь в голос и проклиная деспотизм хозяина этого дома, я, тем не менее, швырнула в сторону полотенце и выхватила из шкафа первое, что попалось в руки. Не глядя натянула. Джинсовые шорты и футболка — сойдет. Неплохо бы ещё найти какую-нибудь толстовку, мне осточертело разгуливать перед Дагервудом полуголой, но, увы.

Бирка на футболке колола спину, и я снова выругалась. Шипя сквозь зубы и понимая, что отведенные мне минуты тают катастрофически быстро, схватила ножницы, чтобы срезать раздражающую бумажку. Тень закрыла окно, и я резко обернулась.

— Рик?

Неужели он вернулся?

Застыла.

В темном проеме показалась голова — череп, обтянутый черной кожей, с желтыми глазами хищника. Следом показалась длинная шея с костистым гребнем, а потом на подоконник встали когтистые лапы и втиснулись в проем верхушки крыльев.

Существо, похожее на помесь дракона и древнего птеродактиля, склонило голову, рассматривая меня. Очень медленно я сделал шаг назад, сжимая в ладони ножницы.

— Хорошая птичка, — пробормотала я как можно ласковее. — Очень хорошая, хотя и дико безобразная птичка…

Чудовище издало тихое угрожающее шипение. Я сделал еще шаг. Выдохнула. И бросилась к двери. В тот же миг дракон ворвался внутрь, и на мне сомкнулись когтистые лапы. Еще миг — и мы протиснулись в окно, а существо взмыло в ночное небо с утробным клокотанием.

Я завизжала. Не знаю, кто на моем месте не завизжал бы! Птеродактиль держал меня, кое-где острые черные когти впились в спину, моя левая рука оказалась прижата к боку. Я видела брюхо с коричневой и желтой чешуей, чувствовала запах — острый и отвратительный. Тяжело хлопая крыльями, мой похититель набирал высоту, мы уже летели над крышами. Еще немного, и поднимемся выше, а что потом? Меня унесут в гнездо и сожрут? Судя по запаху гнили, это создание очень любит мясо! В любом случае, разбираться мне не хотелось. Взвизгнув, я ударила дракона ножницами. Чудовище издало яростный клекот, сильнее вгоняя в меня когти.

— Отпусти меня! — заорала я, снова ударив своим хилым орудием.

Птеродактиль резко упал вниз, так что у меня вышибло весь воздух из груди, мои босые ноги коснулись земли, но уже через миг существо снова взмыло вверх.

— Отпусти-и-и!!! — взвыла я.

Но этот ночной кошмар лишь резче забил крыльями. От резких кульбитов у меня закружилась голова, во рту стало горько.

Чвяк! Я увидела блеск снаряда, что впился в чешуйчатый бок. Повернула голову. Внизу, на земле был Дагервуд, в его руках поблескивало что-то похожее на арбалет. Птеродактиль издал такой высокий и жуткий звук, что я бы зажала уши, если бы смогла. Но я лишь вновь ударила похитителя ножницами. В общем, это было бесполезно, не знаю, чувствовал ли вообще этот жуткий ночной дракон мои удары, но я готова была на все, лишь бы затормозить его и не дать меня утащить.

Чвык!

Еще один снаряд ударил в лапу, и когти разжались. Я заорала, повиснув вниз головой на высоте в пятьдесят метров. Где-то на земле бежал Дагервуд, но я почти ничего не видела, кроме мелькающих верхушек деревьев. Птеродактиль терял высоту, тяжело хлопающие крылья казались рваными парусами, не способными удержать нас в воздухе.

Еще один снаряд я не увидела, лишь услышала звук. Крылья сложились, и мы рухнули вниз.

Повинуясь какому-то инстинкту, я вцепилась в лапу чудовища и, когда когти разжались, забросила свое тело на его спину. Удар о землю заставил меня подпрыгнуть. Птеродактиль пропахал пять метров земли и замер у кромки снятого поля. Я прикрыла глаза, приходя в себя и пытаясь осознать, все ли у меня цело. Ныли царапины на спине, но особой боли я не чувствовала. Может, шок?

Кряхтя, я сползла с тела своего летающего монстра и, шатаясь, села на землю.

— Господин Дагервуд, — серьезно заявила я, когда мужчина оказался рядом. Он был без пальто, в одной рубашке с закатанными до локтей рукавами, черные волосы взъерошены. И в руках мужчина действительно сжимал арбалет из темно-синей стали, украшенный серебряными вензелями и рунами. Он шагнул ко мне, серые глаза посветлели до цвета льда. Я посмотрела на свои руки и футболку, залитые кровью. — Вам придется забыть о поцелуях в воздухе. Похоже, у меня ещё и аэрофобия. — Голова закружилась. — И гемофобия тоже. — Добавила я и рухнула в обморок.

* * *

— Милая, просыпайся скорее, я испекла на завтрак блинчики! С твоим любимым малиновым вареньем… Вставай, Вики, ты все проспишь!

Вставать не хотелось, но ведь блинчики… Их я люблю. Да еще и с малиновым вареньем! Его всегда почему-то получается так мало, драгоценные баночки тщательно посчитаны и ревностно охраняются. Может, сегодня праздник, раз мама решила открыть одну? Нос уже щекочет божественный запах, и я понимаю, что надо проснуться, пока Нют все не съел. Брат не будет ждать соню-сестричку, слопает мое любимое варенье в одно лицо и скажет: сама виновата, сова! Нют — жаворонок, он вскакивает с первым лучом солнца и выглядит таким бодрым, что хочется его убить. А мне вот не повезло, я принадлежу к ночному виду и каждое утро с трудом разлепляю веки.

— Ви, просыпайся! — смеется мама. У нее такой ласковый и звонкий голос… я так соскучилась по нему…

Да и блинчики я обожаю.

Я открыла глаза и некоторое время с недоумением рассматривала лепнину на потолке и черную люстру. Что это?

Повернула голову. За столом сидел господин Дагервуд и быстро что-то писал на листе бумаги. Я же лежала на кровати, завернутая в плед.

— Примите душ и позавтракайте, у вас десять минут, пока я допишу, Виктория, — не поднимая головы, произнес мужчина.

Я моргнула, медленно откинула плед и недоуменно осмотрела себя. Корка засохшей крови, слипшиеся от грязи и пота волосы. Ужас.

— Вы уложили меня спать в таком виде? — брякнула я.

— Вы предпочли бы, чтобы я вас сначала вымыл? — он все-таки поднял голову и с насмешкой посмотрел на меня. — Учту. На будущее.

— Я не то имела в виду, — возмутилась, спуская ноги с кровати. Роскошной, огромной, мужской кровати, застеленной бежевым покрывалом. — А почему я здесь?

Комната, несомненно, принадлежала Дагервуду. Она словно носила отпечаток личности хозяина, начиная от цветовой гаммы и заканчивая тем особенным запахом, что отличал Дагервуда.

— Потому что моя комната была ближе, — хмыкнул он. Бросил на меня острый взгляд. — И потому что в вашу стали слишком часто наведываться гости.

— А сюда они не… залетят? — зябко поежилась я.

— Тут нет окон, — мягко сказал Дагервуд.

Я удивленно осмотрелась. И правда, окон здесь не было. Зато имелся зажженный камин.

— Что это было? — хмуро спросила я, рассматривая интерьер, чтобы не видеть свои грязные руки.

— Полночник, — безмятежно отозвался мужчина. — Неживое создание линхков, отличается абсолютной преданностью своему хозяину.

Я открыла рот.

— Что значит — неживое? Тащил он меня вполне… живенько! Даже шустро так тащил!

— И когда вы научитесь задавать правильные вопросы? — хмыкнул мужчина, откидываясь в кресле. — Здесь гораздо интереснее, чьим приказам подчинялся этот полночник.

— И чьим же?

— Самое занятное, что не знаю, — задумчиво протянул он. — Хотя у меня есть предположения.

Он обмакнул в чернильницу перьевую ручку.

— Вы ничего не хотите мне рассказать, Виктория? — негромко произнес мужчина. И вроде в голосе ни капли угрозы, а у меня все волосы на спине дыбом встали.

Не желая поддаваться страху, я спрыгнула с кровати и направилась к ванной комнате.

— Лишь то, что мне только что приснилась мама. Представляете? Впервые. Может, я уже начинаю вспоминать?

Дагервуд сверлил меня взглядом через комнату, и я вздернула подбородок.

— И кстати, если вы не в курсе, то люди давно изобрели шариковые ручки, — бросила я и скрылась за дверью. Увы, замка здесь не было. Так что пришлось положиться на порядочность хозяина.

Я фыркнула, решив, что неплохой вышел оксюморон: порядочный господин Дагервуд. Холодный огонь. Черный снег. Сочетание несочетаемых слов.

Мысль меня развеселила, а горячая вода, смывшая с моего тела грязь и чужую кровь, взбодрила. Так что следующей моей записью станет: «Если вас угораздило вляпаться в неприятности, но у вас есть горячий душ и блинчики с малиновым вареньем — все не так уж и плохо!»

Я выдавила на ладонь прозрачный гель для душа, понюхала. Странно, никакого запаха. Увлекшись, я перенюхала все, что было на полочке, и с изумлением поняла, что любой продукт был начисто лишен аромата. У господина Дагервуда непереносимость запахов? Хотя я понимала его. С таким парфюмом, как у него, другой аромат совершенно не нужен. И все же однажды я узнаю его название…

Задерживаться под душем дольше необходимого мне мешало, во-первых, чувство голода, во-вторых, понимание, что мужчина за дверью не отличается терпением, а щеколды на двери нет.

Так что я выключила воду, торопливо вытерлась и с отвращением посмотрела на свои грязные и местами разорванные вещи.

— Возьмите халат. За стеклом, — донесся из комнаты приглушенный голос. Я закатила глаза. Нет, с этой его проницательностью надо что-то делать! Ну бесит ведь!

Халат тоже оказался черным, из тонкой ткани, и, конечно, огромным. Я подвернула рукава, стянула ткань поясом, подхватила полы и вернулась в комнату. На столике у кровати стоял вожделенный поднос с едой, так что первым делом я схватила булочку и вгрызлась в сладкое тесто, с трудом удерживая стон наслаждения.

— Сколько прошло времени? — с набитым ртом проговорила я. Ну надо же с чего-то начинать беседу? Получилось что-то вроде «шкоко шопло шемени?»

— Четыре часа. Я вколол вам успокоительное, чтобы вы поспали. Кстати, проснулись вы гораздо раньше, чем должны были, — ответил мужчина. Под моим изумленным взглядом он присыпал бумагу белым песком, давая чернилам высохнуть. А потом свернул трубочкой и кинул в камин. Бумага вспыхнула синеватым пламенем, и от нее осталась лишь тонкая струйка дыма, улетевшая в дымоход.

— У вас такое хобби — писать письма и жечь их? — спросила я, укладывая на хлеб джем, несколько слоев сыра, ветчину, половинку вареного яйца, помидоры, салат, брынзу, джем и снова ветчину. Слегка расстроенно осмотрела поднос, на котором не осталось ингредиентов.

Дагервуд приподнял бровь, я проигнорировала.

— А у вас хобби — сочетать несочетаемые продукты? — хмыкнул он.

— Это вкусно, — я плотоядно осмотрела свое творение и впилась в него зубами, почти мыча от удовольствия и не обращая внимания на взгляд Дагервуда.

— Интересно, вы все делаете с такой… жадностью? — пробормотал он.

— Вы о чем?

Он качнул головой, уголки мужских губ дрогнули.

— Вы сказали, что это создание… полночник, подчиняется приказам? Значит, оно тащило меня к своему… хозяину?

— Несомненно. — Дагервуд прошелся по комнате. — Обычно на полночников надевают ошейник, это довольно редкие существа. И дорогие. Их можно использовать по-разному… На том, что забрал вас, ошейника не было.

— Может, он просто дикий и почему-то решил подкрепиться мной? — предположила я. Покосилась на остатки своего импровизированного бутерброда, пытаясь решить, испортило ли мне воспоминание о крылатой твари аппетит. Оказалось, что нет. Так что я с удовольствием засунула остаток в рот.

— Полночники не питаются свежим мясом, лишь гнилью. Они падальщики. И они не нападают на живых существ, — качнул головой Дагервуд. — Тем более людей. Тем более они не залетают в дома. Тем более в мой дом.

— Почему? — заинтересовалась я. — Почему — особенно в ваш?

— Он защищен, — коротко бросил мужчина, опираясь бедром о крышку стола. Я сделала большой глоток горячего кофе, облизнулась. Вкусно неимоверно… подняла глаза и вздрогнула. Дагервуд смотрел — тяжело, пристально. Слишком пристально.

— Что-то не так? — смутилась я. Торопливо оглядела себя. Вроде все в порядке, халат нигде не распахнулся, и, надеюсь, на лице не остался джем. На всякий случай снова облизнула губы. В лице мужчины появилось такое хищное выражение, что я инстинктивно отодвинулась.

Дагервуд резко отвернулся и сел в свое кресло, не глядя на меня.

— Кому-то вы очень нужны, Виктория, и мне необходимо знать, кому и зачем, — бросил он. — И советую вам рассказать мне правду. Иначе я вскрою вашу память и узнаю то, что хочу.

Я недоуменно посмотрела на мужчину, не понимая, что вывело его из себя. Довольно спокойный еще минуту назад, сейчас он казался взбешенным. И причину столь быстрой перемены его настроения я понять не могла.

— Если вы вскроете ее так, чтобы я тоже все вспомнила и осталась жива, скажу «спасибо», — хмуро бросила я. — Я ничего не знаю, господин Дагервуд.

— А мне настойчиво кажется, что вы что-то утаиваете, — он снова уставился на меня, и я поежилась. — Есть то, что вы забыли мне рассказать, Виктория?

Ну да, например, о красноглазом и о хождении в страну чудес. Но если выбирать из двух зол…

— Кое-что, — осторожно начала я.

— Я весь внимание, — язвительно сказал он.

— Когда я была в городе… ну, когда вы нашли меня… ну, в тот день, когда я пошла к Рику…

— Я вас сейчас убью, — сухо перебил он.

— Я рассказываю, как умею! — возмутилась я. — Знаете, не так-то просто признаваться в том, что видишь всякие странности.

— Виктория, — тяжело вздохнул Дагервуд. — Вас подняло в воздух и протащило несколько километров создание, которое люди могут увидеть лишь в ночных кошмарах. Давайте уже оставим глупости вроде «этого не может быть» и сразу перейдем к сути. Вы были в городе и увидели цветы, необычные улицы и нелюдей. То есть — Энфирию. Что-то еще?

Я открыла рот.

— Вы знали?

Он выразительно поморщился.

— Если вы все знаете, зачем вам ответы? — возмутилась я.

— Энфирию вы увидели до того, как я показал вам ее, это понятно, — бесцветно произнес он. — Но в тот день вас что-то напугало. Инис доложил, что вы несетесь по проспекту, как заяц на батарейках.

— Инис? — удивилась я. — Тот бледный брюнет из бассейна? Он видел меня?

— Инис видит глазами любой птицы, — сказал Дагервуд так, словно сообщил о том, что Инис любит омлет на завтрак. Ну да, подумаешь, этот парень всего лишь обладает такой невероятной способностью! Мелочи!

— Не отвлекайтесь, Виктория, — вернул меня Дагервуд. — Что испугало вас в тот день? А скорее — кто? Итак?

Я хмуро посмотрела на дно своей кружки.

— А можно мне еще кофе?

— Нет.

— Маленькую кружечку?

— Нет.

— Глоточек? Мне очень надо!

— Виктория, — угрожающе произнес он.

— Ну ладно, ладно, — махнула я рукой. Вздохнула. Расправила на коленках складки черного халата. — Те люди, что хотели меня похитить, людьми не были.

Я коротко описала линкхов, что встретила у бара Тони.

— Какого. Хрена. Вы. Молчали? — яростно прошипел мне в лицо Дагервуд. Я даже не поняла, как он оказался возле меня так быстро и теперь стоял, заставляя меня отползать к резной спинке кровати.

— И кто это были? — промямлила я, пытаясь не реагировать на его мужское тело, что было слишком близко.

— Хран-ос.

Хм, как будто мне это о чем-то говорит!

— Важная шишка? — осторожно уточнила я. Глаза Дагервуда сузились.

— Старший советник королевского дома. Сильнейший линкх своего рода, некромант и чернокнижник. Это, по-вашему, важная шишка?

— Ой, звучит гадко. А что ему от меня было нужно? — ещё осторожнее спросила я и все-таки отодвинулась. Хотя было уже некуда.

— Это вы мне скажите.

— Я не знаю.

Дагервуд окинул мое тело быстрым взглядом.

— Он прикасался к вам?

Я задумалась, как бы соврать поудачнее, но Дагервуд вдруг толкнул меня в грудь. Несильно, но мне хватило, чтобы откинуться на покрывало.

— Что вы делаете?!

Мужская ладонь легла на мой живот. Как раз там, где трогал меня красноглазый.

— Прекратите!

— Не дергайтесь.

Мужчина раздвинул полы халата, и я резко выдохнула. Хорошо, что белье я все же надела. Вдвойне хорошо, что трусики у меня спортивные полушортики, а не какое-нибудь кружевное прозрачное безобразие.

— Вы сдурели? Уберите от меня ваши поганые руки! — заорала я.

— Я должен кое-что проверить… — негромко сказал Дагервуд. — Прекратите дергаться! Я не буду вас трогать.

Я затихла, глядя на него широко раскрытыми глазами.

Он сжал губы и нахмурился, рассматривая мой живот. Отошел к столу и вернулся с черной свечой. Щелчок пальцами, и фитиль вспыхнул.

— Вы ведь не собираетесь на меня воском капать? — с подозрением спросила я. — Я против всех этих глупостей, знаете ли… Ну, воск, цепи, ерунда разная…

— Извечный, вы хоть когда-нибудь думаете, прежде чем говорить? — с досадой поморщился Дагервуд.

Я замолчала. Не объяснять же, что мой язык становится неуправляемым, когда мне страшно! Так что, самое время!

Черный воск расплавился на свече, и Дагервуд резко перевернул ее, прошептав непонятные слова. Я вскрикнула от испуга, а потом ойкнула. Капли воска не упали на мой живот, они с шипением растворились в воздухе.

— И что это значит? — полюбопытствовала я, приподнимаясь на локтях. — Это хорошо или плохо?

— Пока не знаю. Заклинание раскрытия показывает, что вы пусты, словно кувшин без воды. Ни магии, ни сути… — задумчиво протянул мужчина. — Какого хрена от вас хотел Хран-ос?

Я пожала плечами.

— Не понимаю, — сказал Дагервуд, по-прежнему рассматривая мой живот. Неосознанно пытаясь укрыться от его взгляда, я положила руку, закрывая пупок.

Мужчина прищурился.

— Что это?

Его пальцы коснулись точек-шрамов, сдвигая мою руку. Я беззвучно выругалась. Ну и зрение у него! Мои отметины практически не видны, а в комнате полумрак.

— Откуда это у вас?

— Всегда было. Ну, насколько я помню, конечно. Думаю, это просто шрамы. Может, я упала с велосипеда в детстве? — я попыталась отрешиться от ощущения его рук. Движение пальцев такое медленно, томительнее…

— Они образуют шестиконечную звезду, — задумчиво сказал мужчина.

— И что это значит?

Дагервуд не ответил, но помрачнел. Его палец вновь начертил знак на моем животе, и я ощутила, как зарождается внутри мучительный жар.

— Если вы закончили, то отойдите, пожалуйста. — Сипло выдавила я. — Мне… плохо от ваших прикосновений.

Он резко вскинул голову. В светлых глазах снова тьма, зрачок расширен до предела. Ну конечно, в этой комнате не помешало бы окно… чтобы разогнать этот полумрак.

— Разве? — тихо сказал он.

— Да, — твердо сказала я. — Я сейчас снова потеряю сознание.

— Что-то я сомневаюсь, — усмехнулся мужчина. Его палец вновь обрисовал мой пупок, посылая по телу электрические заряды. — И кстати, неплохо бы проверить ещё кое-что…

— Что? — выдавила я.

— Как далеко мы можем зайти. Нам пора выяснить это, правда? — тихо ответил он. И, глядя мне в глаза, провел кончиками пальцев по моему телу. От живота по впадинкам ребер и до груди. Поверх черной ткани. Бюстгальтера на мне не было… Конечно, надо было остановить это. Остановить его. Но разве я сама не хотела узнать свои пределы допустимого? Кровь стучала в ушах и ещё почему-то внизу живота, там, где прикасались его пальцы. Дагервуд нависал надо мной, и хотя наши тела не соприкасались, не соединялись ни в одной точке кроме линии, нарисованной его рукой, мне казалось, я физически чувствую его тяжесть. Горячую, неистовую тяжесть мужского тела, придавливающего меня к кровати. Подушечка пальца вновь скользит вниз, спиралью по животу и чуть ниже. До широкой резинки трусиков. Очерчивает эту границу.

Наше дыхание прервалось одновременно. Я увидела жилку, бешено пульсирующую на его шее, хотя лицо Дагервуда оставалось спокойным и почти равнодушным. Но эта жилка… и зрачки, затопившие радужку, делая их почти черными. Его потрясающий запах обволакивал меня, щекотал губы, и я неосознанно облизнулась, почти предвкушая вкус. Мужчина сделал короткий вдох, и его ладонь спустилась ниже. Скользнула по тонкой ткани к месту между сжатых ног. Он не проникал под нее, он гладил сверху, но от этого жар его руки казался лишь ярче. Пряный запах мужчины усилился, словно аромат раскрывался от каждого невыносимо медленного движения. А потом он провел средним пальцем между моих ног. Я ахнула и непроизвольно выгнулась, сжимая колени.

— Достаточно…

— Разве? — глухо отозвался он, по-прежнему глядя мне в лицо. Может, от этого каждое легчайшее прикосновение так обжигало? — Я даже не трогаю… вас.

Он склонился еще ниже, дыхание коснулось моей щеки.

Не трогает? Кончики пальцев, скользящие по шелку, казались изощренной пыткой. Я откинула голову и закусила губу, сдерживая стон. Не знаю, что творилось со мной. Тело горело, тело выгибалось и жило отдельной от сознания жизнью. Может, оно просто изголодалась по прикосновениям? По чувственным удовольствиям, которых было так долго лишено? Не знаю, но у меня кружилась голова. А ведь он действительно… почти не прикасался.

— Нам обоим интересно, где предел, да? — хрипло сказал он. — Что я успею сделать до того, как начнется приступ. Если он вообще начнется.

Снова томительно медленное движение. По моим ногам, по бедрам, животу.

— Может быть, я смогу снова пососать твои соски. Как уже делал. Или то, что лишь хочу сделать? Прикоснуться там, внизу… — его голос стал ещё тише. Проклятие! Эта интонация может убивать. Приступом неконтролируемого желания. — Тронуть там, где так горячо и все пульсирует от желания? Пальцами… Или… языком. Я хочу ощутить твой вкус… А ты, Ви? Хочешь этого? Хочешь почувствовать мой язык между своих ног? Скажи мне…

— Нет, — соврала. И он это понял. Усмехнулся и снова погладил. Черт! Я уже почти хотела свалиться в обморок. Но тьма предала, и забвение не спешило ко мне. Лишь желание сотрясало тело.

Я чуть не застонала. Дьявол! Что он творит? Темный взгляд остановился на моих закушенных губах.

— Открой рот.

Я подчинилась. Он медленно наклонился и провел самым кончиком языка по моей нижней губе. Желание втянуть его в рот заставила меня судорожно сжать кулаки, комкая в них покрывало.

— А может, я успею гораздо больше? — жарко обжег губы шепот. И горячие пальцы раздвинули полы халата — шелковую преграду между его рукой и моим телом. — Как ты считаешь, Виктория? Тебе ведь хочется, чтобы я успел больше? Прикоснись ко мне.

Прикоснуться? Ощутить под ладонями его сильное тело, обнаженную кожу, его тяжесть. Его шрамы и татуировки. Почувствовать напряженные мышцы. И каменную эрекцию между ног. Изучить все это ладонями, а потом… губами и языком. Кожа к коже… Боги! Я хотела этого. Я просто невыносимо этого хотела. Этот мужчина отключал не только мои фобии, он лишал меня разума и, кажется, самой себя. Я не знала, как сопротивляться этому.

Слишком… страшно.

— Прикоснись, — шепнул он в мой рот. Так, словно… просил?

— Хватит… — простонала я. Он не отодвинулся, лишь снова коснулся языком. Мягко, но настойчиво. Жадно…

— Ты совсем не хочешь останавливаться, — он навис сверху, все ещё не касаясь, но так ощутимо. Светлые глаза сузились, на шее выступили вены. Дагервуд резко сжал мою руку и положил себе на грудь.

— Прикоснись ко мне! — яростно приказал он.

Я закусила губу, глядя в его изменившееся лицо. Он выглядел… злым. Взбешенным. Голодным. Нечеловеком. Почти таким же, как был тогда, на темной дороге, когда мы неслись из «Граней».

— Я теряю терпение, Виктория. И мне это не нравится… — негромко произнес он, наклонившись ниже. Плотоядно рассматривая мои губы, шею, затвердевшие соски, виднеющиеся сквозь ткань. На миг показалось, что он уже не остановится. Слишком далеко все зашло… между нами. Игра закончилось. Или это никогда не было игрой? Я толкнула его обеими руками в грудь.

— Я сказала — хватит!

Дагервуд выдохнул и замер, глядя мне в глаза. Резко встал, окинул меня тяжелым взглядом.

— Струсили? — протянул он.

Я запахнула халат и резко села.

— Я хочу избавиться от страхов, — огрызнулась, не глядя на него. — Но это не значит, что я буду заниматься с вами сексом!

— Да? А выглядите вы так, словно лишь об этом и думаете.

— Я не выгляжу… так! — Черт! Гадство! Ну просто финиш! Я ведь не выгляжу так?

— Выглядите.

Я сжала зубы, мечтая запустить что-нибудь в его голову.

— Это просто любопытство, — отрезала я, судорожно стискивая края ткани на груди.

— Любопытство? — он посмотрел так, что снова захотелось отползти. Недобро усмехнулся. — Да что вы. Хоть себе не врите. Хотя мне плевать, если честно.

Дагервуд демонстративно отодвинул манжет рубашки и посмотрел на часы.

— Семь минут и семнадцать секунд. Иногда половой акт длится меньше, поздравляю.

Он резко развернулся и пошел к двери.

— А вы вовсе не так равнодушны, как демонстрируете, — в спину ему бросила я.

Влад замер, но не повернулся. А я хотела этого. Чтобы увидеть, насколько права.

— Вы весьма привлекательны, Виктория, — глухо бросил он и наконец посмотрел через плечо. — А я мужчина. Трудно не завестись, когда в моей кровати лежит женщина. Новая и неиспробованная.

Он усмехнулся и поправил манжеты рубашки.

— А может, чужая? — мрачно притянула я. — Может, вам просто хочется отомстить Рику? За то, что он так настойчиво игнорирует вас и не подчиняется своему не в меру властному брату? Поэтому вы возитесь со мной, ведь так?

— Вы бредите.

— Да что вы? — я скопировала его интонацию. — Вы уверены, что хотите Рику добра, господин Дагервуд? Или вы хотите доказать, что лучше него? Во всем. В том числе и в отношениях со мной. Вот только… кому вы это доказываете?

Он сжал губы, отвернулся и пошел к двери. Задержался у сворки и бросил, не глядя.

— Пока я не разберусь, кому и зачем вы понадобились, жить будете в этой комнате. Ослушаетесь, я сам вас придушу.

— А где будете жить вы? — буркнула я.

Дагервуд даже головы не повернул, и я прикусила язык. Ну конечно. Очередной предсказуемый вопрос. И снова без ответа.

Кстати, надо записать: «Никогда не верьте мужчине, который говорит, что не станет вас трогать. Особенно если вы лежите в его кровати».

ГЛАВА 26

Какого хрена он творит?

Влад мрачно осмотрел длинный ряд автомобилей в подземном гараже и направился к порше. Хлопнул дверцей, положил ладони на прохладный руль.

Он разозлился. Разозлился так сильно, что готов был… на многое. Непозволительная эмоция в его случае и ситуации. Какого гребаного хрена он так взбесился?

Усмешка исказила губы. Не от того ведь, что девчонка отказала? Остановила его, когда он уже видел в своей голове все те развратные и грязно-порочные позы, в которые поставит ее? И вдвойне интересно, остановился бы он сам, зная, что не имеет права к ней прикасаться?

Правда, стоило подумать об этом раньше, до того, как он впустил ее в свой дом. И в свою жизнь. А теперь… все так далеко зашло, что он утратил контроль. Прежде всего — над собой.

«Вы уверены, что хотите Рику добра, господин Дагервуд? Или вы хотите доказать, что лучше него? Вот только… кому?»

Слова все ещё звучали в его голове, и Влад устало потер глаза. Неужели Ви своим женским чутьем почувствовала то, что сам Влад скрывает даже от себя? Желание что-то доказать? Неужели она права?

И чем объяснить эту тягу к девчонке, эту потребность прикасаться к ней, смотреть, защищать? Он бросился за ней, даже не задумавшись, что полночник может быть ловушкой. Бросился, чувствуя, как выпрыгивает из груди сердце и кровь толчками стучит в ушах.

А потом нес ее к дому, жадно вслушиваясь в тихое дыхание и шепча исцеляющие слова древнего извечного языка.

А это желание, в котором он тонет каждый раз, когда смотрит на Ви? Мучительное, болезненное желание присвоить ее?

Влад качнул головой. Гребаная хрень. Самое настоящее дерьмо!

В любом случае, все произошедшее почти невинно, а ему необходимо разобраться со страхами Виктории, раз уж Рик не смог это сделать.

Невинно?

Ну конечно. Он чуть не кончил над ней. Лишь от одного вида ее полускрытых губ и шальных глаз. От запаха ее желания. От того, насколько она была близко. Лишь только протянуть руку… только сорвать этот проклятый халат. Так легко.

И так недоступно.

Хренов ад!

Скорость, вот что ему нужно. Вот то лекарство, что помогает всегда — запредельная, немыслимая скорость на грани возможного, на форсаже и яростном реве мотора. Да, ему нужно лишь это. Его страсть, что всегда освобождала голову от ненужных мыслей, а тело — от усталости.

Влад вдавил педаль в пол, и внутри поднялось хмельное адреналиновое удовольствие гонки. Подземный туннель вывел его на поверхность у реки, чьи сине-золотые воды сейчас казались драгоценной шелковой лентой. Все же Энфирия красива… безумно красива. Человеческий мир никогда не сравнится с миром линкхов, как ни стараются люди к нему приблизиться. Стараются неосознанно, даже не понимая этого. Человеческая потребность в ярких красках, в роскошных нарядах и совершенстве — лишь тяга к миру, который хранится где-то в их подсознании. Некоторые его достигают… на свою беду.

И иногда Дагервуд понимал Рика. Понимал его желание сбежать в мир людей и забыть об Энфирии. Это странно, но у людей было проще. Правда, в отличие от своего братца, Влад не мог позволить себе этого — сбежать. В любом случае, больше Рику не отвертеться от обязанностей, которые давно возложила на него Лига и род Дагервудов. Конрад прав, пожирателей стало слишком мало. Может, оттого, что у них почти не рождались женщины, а мужчины предпочитали не связывать себя узами длительных отношений. Иногда рождались полукровки от связи с людьми, но в таких детях было мало силы, способной противостоять линкхам. Иногда ген пожирателей пробуждался у чистокровных людей, и пожиратели забирали их себе, чтобы Изменить. Но в последние годы это происходило все реже.

Дагервуд стиснул зубы. Если Виктория пожиратель, хотя бы наполовину, то Рику повезло. Впрочем, это неудивительно, младший всегда был везунчиком. И всегда получал то, что хочет. Даже когда не заслуживал этого.

Влад с силой вдавил педаль газа в пол, стрелка спидометра резко завалилась вбок. Узкая дорога вдоль обрыва была пуста, никто не рисковал здесь ездить. Тем более с такой скоростью. Пейзаж за стеклом порше выцвел, становясь черно-белым, острым и граненым, в таком режиме Влад воспринимал мир четче и как ни странно — ярче. Каждый миллиметр трассы. Каждую травинку и камень. Скорость, как вода, смывала с него беспокойство, усмиряла бурю.

Еще… быстрее!

И вновь мысли вернулись к Виктории — такой, какой она была в его комнате, на его кровати. Темпераментная девочка… чувствительная. Он почти не тронул ее, но успел ощутить и резко участившиеся сердцебиение девушки, и легкую влагу между ее ног. Дагервуд положил палец в рот, глядя на дорогу.

Пах сдавило спазмом, таким сильным, что тело согнулось, не давай дышать. Красные пятна заплясали перед глазами, а воздух стал шершавым и слишком сухим, не желая продираться в сведенное горло. Порше занесло влево, слишком близко к смертельному краю. Влад резко ударил по тормозам, пустив машину юзом и визжа покрышками. Возбуждение. Яркое, сильное, болезненное. От вкуса на языке. Всего лишь от долбаного женского вкуса!

С ненавистью сжал пальцы на кожаной оплетке руля, прищурился, обозревая благостный пейзаж. Здание Лиги совсем рядом, через несколько поворотов шоссе. Вот только не стоит являться туда в подобном виде.

Влад откинулся на сидении и прикрыл глаза. Докатился. Сидит в чужом порше и не может успокоиться, думая о чужой женщине. Ви — не его! Но ярлыки и табу не помогали, образы Виктории, стонущей и извивающейся под ним, никуда не исчезали, а лишь становились ярче. Ладонь уже легла на ремень, расстегивая его… Хоть бы каплю облегчения…

Нет.

Он выругался сквозь зубы. Рывком вышел из машины, не закрывая дверцу, дошагал до озера. И ступил в Терру. Переход между мирами для него — Вершителя — был так же привычен, как для человека между двумя комнатами собственного дома. В уши сразу ударил гул близко расположенной трассы, нервные гудки автомобильных клаксонов, ругань. В нос — острый запах тлена от сгнившей листвы, земли и тины у затянутого ряской озерца. Как раз то, что ему нужно.

Решительно прошагав до заболоченного бережка, Дагервуд присел у воды и тщательно вымыл руки. Стряхнул налипшую ряску и жухлые травинки. Холодный воздух осени остудил не только голову.

— Отлично, — с отвращением сказал Дагервуд. Запаха Виктории на пальцах не осталось, все унесла железистая, вонючая вода. И неуместное яростное вожделение тоже отпустило, возвращая ясность мыслей.

С него достаточно. Больше никаких игр с Ви, никаких прикосновений. Иначе он сделает то, о чем сильно пожалеет.

В машине зазвучала мелодия сотового, и Дагервуд нажал зеленую кнопку.

— Влад, в доках нарушение, — с треском раздался голос Фэллана. — Там уже собираются бродячие псы, чуют кровь. Там трупы. Похоже, кто-то из низших сорвался, но допуска на это нет, я проверил. Я отправлю туда отряд…

— У доков? — Вершитель осмотрелся. — Я недалеко, за мостом. Посмотрю, что там, и раскину нить, чтобы люди не лезли. Нам не нужны лишние зрители.

— Хорошо. Нам приехать?

— Отдыхайте.

— Принял, — отозвался Фэл и отключился.

Доки растянулись за железным мостом на несколько километров. Хреновый район, неспокойный. В длинных обшарпанных бараках проживали судоремонтники и чернорабочие, часто — нелегалы. Но человеческие законы Дагервуда не интересовали, конечно.

Он сбавил скорость, проезжая вдоль реки и рассматривая притихшие доки. Краны с нависающими балками, ржавую арматуру, покосившийся забор, не защищающий от проникновения. Бетонные блоки чуть дальше и множество железных контейнеров, стоящих один на одном. Летом здесь было оживленно, сейчас берег казался застывшим и вымершим.

Дагервуд вышел из машины и постоял, принюхиваясь. Инстинкт вел его дальше, к приземистому бараку с выбитыми стеклами в проемах окон. То ли бывший склад, то ли какой-то цех. Неприглядное местечко. Но именно там он ощущал линкха. И ещё запах крови.

Похоже, Фэллан прав.

Дагервуд раскинул тонкую серебристую паутину, накрывая пространство над бараком. Заклинание отпугивания для людей, теперь любой представитель человеческого рода пройдет мимо, даже если будет очень хотеть заглянуть именно в это строение.

Влад помедлил у двери, принюхиваясь. Сладковатый запах крови усилился. Нюх Вершителя был острее волчьего, особенно когда он брал след. Створка барака висела на одной петле, чуть поскрипывая от порывов ветра.

Мягко ступая, Вершитель вошел в здание, сощурившись от полумрака. Глаза привыкли к смене освещения почти мгновенно, Дагервуд осмотрелся. Бетонные плиты, мусор, трупы. Человеческие. Не менее десятка. Судя по темно-синим комбинезонам, работники верфи. Возможно, они здесь работали, а может, жертв сюда заманили. Тела растерзаны, словно людей трепала свора волков.

Дагервуд присел рядом с жертвой, склонил голову. Нет, это, конечно, не волки. Линкхи, что питаются плотью — оглоты. Опасные и сильные твари. И они все ещё здесь, потому что кровь из жертв бьет струйками, не успев свернуться. Рабочих убили совсем недавно.

Влад поднялся и завел ладонь за спину. И нахмурился. Клинок не скользнул привычно в ладонь, не лег в руку смертельной тяжестью. Пальцы коснулись лишь пустоты.

Движение Дагервуд уловил краем глаза, пригнулся, пропуская летящую бетонную балку, подпрыгнул и сбил с ног линкха. Низший зарычал, поняв, что уже нет смысла прятаться, вывернулся из рук Вершителя, оставляя в его руках клочья темной шерсти. Дагервуд выругался про себя, снова отклонился, изучая черно-бурую тварь. Как он и думал, низший линкх — оглот: двухметровый, с торсом, покрытым шерстью, изогнутыми желтыми клыками и налитыми кровью, выпуклыми глазами. Получеловек-полузверь. Он двигался на двух ногах, но при необходимости мог бежать на четырех лапах.

Слева метнулся второй линкх, и Влад отпрыгнул, когда оба оглота напали. Звери лишь вспороли когтями воздух, а Дагервуд пробежал по отвесной стене, перевернулся и, падая, свернул шею ближайшему линкху. Яростный рев разорвал тишину барака. Оставшийся в живых оглот снова ринулся на Влада, размахивая лапами и злобно скалясь.

— Пожиратель! — проревел он. — Сдохнешь, ублюдок! Мы этого ждали!

Ждали? А вот это интересно…

Слева и справа шевельнулись тени. Там тоже были оглоты. Извечный, сколько их здесь?

Дагервуд извернулся, ныряя под замах линкха, толкнул его в спину и ударил ногой, дробя позвоночник. И снова раскрыл ладонь, желая ощутить в ней оружие. Но Сайленхард, который Влад получил, став Вершителем Лиги, и который покинет его лишь после смерти, вновь не отозвался. Клинок заклинаниями и магией вживлялся в хребет пожирателя, он всегда был в теле и всегда готов убивать. Так какого хрена Дагервуд сейчас ощущает лишь пустоту?

— Подохни, тварь! — снова зарычал оглот, кидаясь в атаку. Влад отклонился влево и молниеносно ударил кулаком в горло линкха — самое уязвимое место. Перчатки с металлическими пластинами на пальцах утяжелили и без того смертельный удар, бронзовые шипы вонзились в шею оглота. Тот кулем свалился под ноги Вершителю, хватаясь за выдранный кадык и булькая кровью. Вот только расслабляться Дагервуду было некогда. Со всех сторон он видел красные глаза, вздыбленную шерсть и оскаленные пасти. Не менее десятка линкхов, и все сытые, успевшие нажраться человеческого мяса. Сильные. А Сайленхард по-прежнему не откликнулся!

Мягко отступив назад, Дагервуд прикинул расстановку сил. Выходило не в его пользу. Страха не было, голова осталась холодной. Разум сканировал помещение, высматривая укрытия или оружие и просчитывая варианты.

— Вы нарушили Закон, — холодно бросил он, пытаясь выяснить, всех ли оглотов выманил из тени. — И будете наказаны.

— Закон? — прорычал огромный зверь в тяжелых ботинках и камуфляжных штанах. Его шерсть была седой, но это вряд ли можно считать признаком слабости. Вожак… Это Дагервуд определил с первого взгляда. Седой оскалился. — Скоро от Лиги ничего не останется, пожиратель. Даже мы слышим ветер-р-р…

— Что же он вам принес? — За блоками тень. Или лишь кажется? Померещилось движение у стены или нет? Оглоты не умеют сидеть в засаде, слишком нетерпеливы. Еще одно качество, которое Влад использует против них.

— Что вр-р-ремена изменились, — Седой рыкнул и растянул толстые губы в пародии на улыбку. Левый клык был сломан и торчал костью изо рта. — Пожир-р-ратели сдохнут. А нам дадут много еды.

— Вероятно, ты слушал старух, что рассказывают байки детенышам, Седой, — сказал Дагервуд, отступая назад, к бетонной колоне.

Пара оглотов фыркнули.

— Я слушал того, кто знает, — оскалился линкх. — Он сказал, что здесь есть мясо для нас. И что ты придешь. Растерзать!

Влад развернулся и взбежал по стене, зацепился за свисающую с потолка цепь, закинул свое тело на раскачивающуюся балку. Один удар ногой по заржавевшему рычагу, и балка рухнула вниз, на головы рычащих оглотов. Минус двое.

— Сытое брюхо не так уж и хорошо в драке, правда? — Дагервуд вновь стоял на земле, наматывая на руку остатки цепи. Поднырнул под кулак, перевернулся, ударил! И ближайший линкх скулит, зажимая сломанный нос. — Вы отвыкли жрать так много, трупоеды. И стали неповоротливыми.

— Кто бы говорил, пожиратель! — Седого балка не задела, а жаль. Его Дагервуд оценил как опасного противника. Осторожного и опытного. — Ты жрешь свой народ. Ничего… — удар, удар, удар! Когти оглота зацепили ребра Вершителя, и Влад отступил. Сукины дети… В прямом смысле. Их много. Седой снова ударил, целясь в голову, слева Дагервуда атаковал молодой линкх. Влад блокировал, упал, откатился, чувствуя, как заливает бок горячей кровью.

— О, чую твою гнилую кровь, — оскалился Седой. Он пригнулся, осторожно придвигаясь к Вершителю. Остальные оглоты рычали, скалились, но нападать опасались, слишком велика была слава Лиги и Вершителя.

Но что будет, когда они поймут, что он безоружен? Нападут всей сворой. Нельзя допустить этого! Он вскочил, оглядываясь.

— Осталось недолго, — прорычал Седой. — Легар вернется и восстановит порядок. Отдаст нам Терру, как и должно было быть!

— Сказками про возвращение Легара развлекаются глупцы, оглот. Этого никогда не будет.

Договорить Влад не успел, на него напали сразу трое. Первого он ударил цепью, ломая ребра, второму ногой в живот, третьему оставил свое пальто, вывернувшись из рукавов. И снова взбежал по стене, спрыгнул на груду старья. Пустые просмоленные бочки покатились вниз от удара, оглоты завыли, теряясь в этой неразберихи. Звери ориентируются на кровь, но ее было разлито слишком много в этом бараке, и запах пожирателя терялся, путался. Влад прыгнул сверху, приземлился на молодого линкха и оттолкнул уже мертвое тело со свернутой шеей.

— Вам лучше сдаться, — тяжело сказал он, разворачиваясь к оставшимся. Линкхи рычали, низко опускали головы и смотрели с ненавистью. — Или я убью вас всех.

— Разорвите его! — заревел Седой. В его глазах застыла ярость и боль, может, он жалел, что взял на пиршество молодых.

Через десять минут остался лишь он — придавленный к полу медной сетью, с рваной раной на виске. Оглот рычал и дергался, пытаясь сбросить проклятый метал, но, конечно, не мог. Дагервуд остановился в шаге от вожака, морщась от раны в боку. Хотелось присесть и отдышаться, но он не мог себе этого позволить.

— Так что ты говорил о Легаре? И кто сказал, что я приду сюда?

Он все же прижал ладонь к боку, не сводя взгляда с оглота. И сжал зубы, когда тот зарычал.

— Сдохни, ублюдок.

— Не сейчас, — бросил Влад. Размахнулся и врезал ногой по боку Седова, ломая тому ребра. — А вот ты — скоро. А потом я отправлюсь на ваши улицы и найду твоих соплеменников, — он наклонился ниже. — Я найду их всех, Седой. Твоих жен, детей, сестер и братьев. Я приведу к ним Лигу. И знаешь, что будет дальше?

Вожак взревел и забился, его кожа и шерсть горели там, где соприкасались с медью.

— Не трогай их, пожиратель! — взревел он. — Отпусти меня и дай обещание не трогать стаю! Я расскажу тебе…

— Я не заключаю сделок с линкхами, — безразлично бросил вершитель. — Но я могу убить лишь тебя.

Седой вцепился когтями в металл.

— Я не знаю, откуда несет этот ветер. Старый шаман племени слышал голос, сам Легар говорил с ним. Вещал, что слишком долго спит в Вечном Саване, что готов проснуться. И все исправить.

— Кто сказал, что я приду сюда?

— Он…

Тень скользнула у выхода, и Дагервуд вскочил. А когда обернулся, Седой уже хрипел в агонии, пуская пену. Магия удушения! Влад сжал кулаки и ринулся к светлому проему, оскальзываясь на крови и кишках. На него, защищенного оком Лиги, заклинания не действовали, но они убили оглота. В бараке был кто-то из высших. Тот, кто мог применить магию.

Пасмурный осенний день показался слишком ярким после сумрака помещения. Дагервуд остановился, жадно втягивая холодный и сырой воздух. Запах тины, земли, железа, гнилого дерева. Кровь, смрад помойки за бараком, шерсть оглотов. И почти неуловимый сладкий запах парфюма. Прикрыв глаза, Дагервуд включил свой инстинкт на полную мощность. Позволил ему овладеть собой. Мир стал резче и выпуклее. Состояние берсерка охватывало тело, лишая боли и чувств. Лишь Инстинкт Зла, что найдет ему линкха. Высшего линкха.

Влад побежал, повинуясь этому неслышному зову. Он вел к реке, к сухому камышу и подмерзшей глине, к деревянным обрушенным мосткам. Тень мелькнула за перевернутой лодкой, и Дагервуд бросился следом, не чувствуя, как заливает рубашку кровь.

И посмотрел удивленно, когда в него осой вонзилась игла. Жар опалил кожу, словно в него ткнули раскаленной кочергой.

Миг, и Влад упал, перекатился, выдернул наконечник из бедра, понимая, что бесполезно, яд успел проникнуть в кровь. Мозг работал четко и на удивление ясно, просчитывая варианты и считывая признаки отравления. Сколько у него времени? Вероятно, не более нескольких минут.

Дагервуд сделал усилие. Нужен шаг. Всего один. Пот градом катился по лицу, заливая глаза. Горло все сильнее стягивал отек, не давая дышать. Смерть, скорее всего, наступит от удушения — неприятно.

Стиснув зубы, Влад рывком поднялся и снова упал. Жидкая осенняя хлябь приняла его в свои объятия с радостным чвяком. Уже на грани сознания Влад сунул липкие от крови пальцы за шиворот и прижал к знаку лиги, выжженному у основания шеи. Но успел ли глаз открыться, давая защиту, он уже не понял.

ГЛАВА 27

Девушка была стройной, но с отличными формами, как раз такими, как он любил. Вернее, они любили. Правда, девчонка пока об этом маленьком уточнении не знала.

Фэллан с улыбкой протянул ей бокал вина.

— Так как, говоришь, тебя зовут?

— Мэги, — у нее был приятный голос с легкой порочной хрипотцой. В дополнение к черным струящимся волосам до самой талии, пышной груди и длинным ногам это оказалось приятным бонусом. Инис терпеть не может, когда девчонки во время игр визжат тонкими и звонкими голосами. А Фэл всегда учитывал вкусы своей Тени.

— Мэ-э-эги, — протянул он, заглядывая девушке в глаза и пробуя слово на вкус. Вряд ли оно настоящее, но ему наплевать, конечно. Свое имя он называть не стал, посчитав, что для одноразового знакомства это лишнее. Мягкие золотые полосы света ложились на плечи гостьи, подчеркивая их округлость. Сюда, в приватную комнату, почти не доносились разрывающие звуки клубной музыки, что стихией бушевала внизу. Комнаты для почетных гостей отличались хорошей звукоизоляцией. Девушка откинула за спину волосы, а Фэл положил ладонь на ее талию, привлекая к себе.

— Я… не уверена, — не сводя с него блестящих глаз, пробормотала девушка. — Я первый раз… так… с незнакомым. Ты не подумай…

— Т-ш-ш, — Фэл лизнул пухлые губы, слишком щедро покрытые темным блеском. — Конечно. Я все понимаю.

Понимал он лишь одно, то, что хочет развлечься. Сегодня — с человеком, лейды слегка надоели. А девушка… они все так говорят: что первый раз, что и сама не понимает, как оказалась в элитной приватной комнате с обаятельным незнакомцем. Он почти верил. Конечно.

Осторожные поцелуи успокоили Мэги, и через несколько минут она уже отвечала ему. Не сопротивлялась, когда он стаскивал ее узкое короткое платье, слегка постанывала, когда Фэл перешел к ласкам шеи и груди, такой чувствительной у человеческих женщин.

Глаза Мэги, затянутые уже дымкой удовольствия, широко распахнулись, когда сзади к ней прижалось еще одно тело. Она дернулась, пытаясь вырваться и хоть что-то понять.

— Ты долго, — весело сказал Фэллан своей Тени. Инис ответил улыбкой и провел ладонями по телу Мэги, очерчивая контур.

— Что? — девчонка снова дернулась, завертела головой, зажатая двумя мужскими телами. — Что происходит? Кто он? Отпустите меня!

— Тихо-тихо. — Спектакль не впечатлил никого, кроме самой Мэги. Парни наблюдали его слишком часто. — Это мой друг.

— Друг? — она попыталась прикрыть грудь, испуганно озираясь. — Вы что? Вы хотите… вдвоем? Я на такое не подписывалась! Я кричать буду!

Фэл поморщился.

— Зачем же кричать? — с насмешкой протянул он. — Мы никого не заставляем. Внизу желающих полно, сама понимаешь. Но я выбрал тебя, — со значением добавил он. — Уверена, что хочешь уйти?

Девушка вскинулась, резко развернулась, уставилась на Иниса. Фэллан, улыбаясь, отошел к столику, налил себе ещё вина. Человеческое спиртное он не любил, слишком резкий вкус и неприятный запах. Но сегодня они развлекаются в Терре, так что все по правилам.

Инис стоял, склонив голову и позволяя Мэги себя разглядывать. Они оба — и Фэл, и его Тень уже знали, какое решение она примет. Возможно, этого пока не знала девушка, но они уже знали.

Расширенные от страха и возбуждения глаза Мэги скользили по фигуре парня, что стоял перед ней, одетый лишь в потертые джинсы. Рассматривали рельефный торс, красивое бледное лицо со светлыми глазами, в которых жила печаль, черные, слегка вьющиеся волосы до плеч. По его линиями — татуировкам, расчертившим тело. Инис улыбнулся, не размыкая губ.

— Все не так плохо, Мэги? — негромко сказал он.

Фэллан за спиной девушки усмехнулся. Духи знают, как Ин это проделывает, но девчонки всегда клюют на его глаза и бледную улыбку. Эта тоже клюнула, даже ещё не осознав этого.

— Вы такие… разные, — все ещё испуганно пробормотала она, переводя взгляд с Фэллана на Иниса.

— Мы одинаково голодные, — рассмеялся Фэл. — Ну, так как, Мэг? Рискнешь ощутить наш голод? Второго шанса не будет.

Инис посмотрел в лицо друга, его глаза смеялись.

— Я не знаю…

— Тогда один поцелуй, — сказал Инис, неторопливо приближаясь к ней. — Ты ведь не откажешь? Всего один поцелуй, и можешь уходить.

— Да? — Мэги облизала губы.

— Обещаю. Если захочешь.

Брюнет не стал прикасаться к ее телу, он положил ладонь на затылок, притягивая к себе. Но губы тронул нежно, провел языком, размыкая их. Через минуту ласки девушка уже сама прижалась к твердому мужскому телу, ощущая, что ноги ее почти не держат. И, наверное, хорошо, что сзади ее обхватили другие руки, не давая упасть…

— Все ещё хочешь уйти? — хрипло прошептал ей в ухо Фэллан, лаская большими пальцами женскую грудь. Чувствительные соски уже налились кровью и затвердели, выдавая истинные чувства Мэги. Да и ее запах… изменился. Конечно, она не хотела уходить.

Инис все еще терзал губы девушки, Фэллан исследовал ее тело, улыбаясь от предвкушения и сладких стонов, что доносились из женского рта. Он потянул пряжку ремня, освободился от джинс, раздумывая, что пора перемещаться в постель. Ему хотелось толкнуть девчонку на кровать, раздвинуть ей ноги и взять. В отличие от Иниса, Фэл любил делать все жестко и грубо. И сейчас инстинкт зверя снова возобладал, Фэл лизнул плечо девушки, с вожделением осмотрел тонкую шею, желая разодрать ее. И прикусил нежную кожу, с наслаждением ощутив во рту каплю крови. Мэги испуганно вскрикнула, и тут же их обоих — и Фэла, и девчонку — накрыло теплой ментальной волной.

— Тш-ш, — прошептал Инис им обоим. Фэл благодарно посмотрел на свою Тень. Желание рвать и терзать отступило. Друг снова успокоил его жестокость, усмирил зверя внутри. Подарил радость и удовольствие от любовной игры, а не насилия. Их ментальная связь с самого рождения удерживала Фэллана на краю пропасти.

Успокоившись, Фэл ласково лизнул плечо девушки.

— Прости… Ты такая вкусная, Мэги…

Потянул ее на кровать, не прекращая ласку. Они оба уже были обнажены и сплелись на шелковом покрывале, целуясь и изучая друг друга. Инис допил вино из бокала друга и стащил свои джинсы, поглядывая на кровать. Он не торопился, хотя его тело уже было готово к продолжению.

Но Инис любил предвкушение. И никогда не терял голову, в отличие от Фэла. Или это происходило как раз потому, что ее терял Фэл. Инис сделал ещё глоток, прямо из горлышка бутылки, и решил, что пора присоединиться к стонущим любовникам на кровати. Фэл уже перешел от ласк к активным движениям, мышцы на его спине перекатывались, когда он входил в девушку, а ее расставленные ноги подрагивали. Инис сделал шаг и замер. Прикрыл глаза.

— Что? — Фэл отреагировал мгновенно, насторожился, сбрасывая пелену вожделения и скатываясь с Мэги.

— Влад, — выдавил Инис. Его скулы побелели, а глаза смотрели внутрь себя. Возбуждение пропало напрочь. — Активный призыв о помощи. Он открыл глаз на своей спине. Он… ранен. Сильно, — Ин замер, не обращая внимания на недоумевающие вопросы девушки. Фэллан тоже мгновенно потерял интерес, схватил джинсы, торопливо натянул.

— Что происходит? Вы куда? — возмутилась Мэг. Но ее уже никто не слушал. Минуту назад столь нежные и страстные любовники сейчас, казалось, даже не видели обнаженную девушку на кровати.

— Псы ищут, — выдохнул Фэл, хватая с кресла свою рубашку. Замер на миг. — Вижу его. За городом, возле доков… Скорее!

Он выбежал, даже не застегнув пуговицы и не обувшись. Инис покинул комнату на мгновение позже.

Мэгг изумленно открыла рот и потрясла головой, пытаясь сообразить, какого черта ночь, обещавшая стать лучшей в ее жизни, обернулась таким грандиозным провалом?

* * *

Сидеть в комнате без окон мне довольно быстро надоело. Да, тут имелся широкий экран телевизора, но с некоторых пор я не доверяю тому, что там рассказывают. Да и кому интересны эти глупости, когда вокруг меня происходит такое? Утренний сон оставил внутри ощущение чуда. Неужели я, правда, вспоминаю? Или это была лишь фантазия, навеянная моим желанием обрести семью?

Я не помню людей, что воспитали меня. Мне сказали, они от меня отказались, даже бумагу подписали какую-то с просьбой оградить их от моего посещения. Бумагу я видела, на ней было много подписей и печатей, слова я поняла с трудом. Просто очень не хотела понимать.

Так почему сегодня эти люди приснились мне?

Я походила по комнате, заложив руки за спину, как делал Дагервуд, и надеясь, что это поможет мне думать. Фыркнула. Попрыгала на одной ноге от безделья. С надеждой посмотрела на поднос. Еды там не осталось, конечно, я уже проверяла. Но вдруг? В конце концов, должны в этом волшебном мире быть какие-нибудь радости? Но, увы. Если они и были, то на еду не распространялись.

Кстати, одежду мне тоже не принесли, так что я решила, что это неплохой повод наведаться в свою комнату. Вот только стоило дернуть дверную ручку, и вылезла неприглядная правда — меня банально заперли.

— Эй! — возмутилась я. — А если у меня клаустрофобия? Тут даже окон нет! — постучала в створку. Развернулась и ударила пяткой. — Выпустите меня!

Но дверь осталась закрытой, а у меня заболела пятка.

— Вот же гадство, — мрачно буркнула я. — И чем мне тут заниматься?

Через два часа я знала каждый угол этих покоев. Ящики стола оказались тоже запертыми, и, как я ни старалась, вскрыть их не удалось. Та же история повторилась со шкафами и комодами. Я посидела на всех поверхностях и почти взвыла от скуки.

В очередной раз выругавшись и помянув недобрым словом хозяина этих комнат, я уселась в его кресло. В бронзовой держательнице лежали желтые свитки, я вытащила один. Обмакнула перо в чернильницу, хмыкнула. Интересно, что писал Дагервуд? Любовное послание?

Я рассмеялась в голос, потому что предположение было нелепым до крайности. Но почему он сжег написанное? И кому оно могло предназначаться? Может, золотой богине? А что, такие женщины умеют сводить мужчин с ума.

От мысли стало как-то грустно, и я поджала губы. Как там звали эту ненормальную?

«Кайра» — вывела я на листе, фыркнула насмешливо и кинула в камин. Пергамент вспыхнул и развеялся дымом.

— Анер! Вы простили меня? Позвали?

Мы подпрыгнули одновременно — я и золотая богиня, что появилась в дверях, которых не было раньше. Вот точно не было. Там была лишь стена — шершавая, но без малейших признаков выхода или входа. А теперь там красовалась распахнутая дверь, в которой стояла девушка. К счастью, в этот раз на ней было подобие одежды — легкое и воздушное, но все лучше, чем кулон и туфли.

— Ты что тут делаешь? — воскликнули мы одновременно.

Я вылезла из кресла, прежде всего потому, что заинтересовалась внезапно обнаруженным выходом. Правда, путь мне преграждала Кайра.

— Это ты меня позвала? — она окинула взглядом стол и перо, с которого упала на столешницу капля чернил. — Кто тебе разрешил быть здесь?

— Не звала я тебя, — пренебрежительно пожала плечами.

— Ты написала мое имя на ЕГО бумаге! — разозлилась девушка.

— Да, и что? Я ее сожгла!

— Ты что, совсем дикая? — хмыкнула Кайра.

Я посмотрела на камин, сопоставляя детали.

— Так это что… такой способ связи? Так, что ли? Слушай, вы не в курсе, что давно изобрели телефон?

— Люди! — с презрением бросила Кайра. — Мы не пользуемся вашими… средствами связи!

— А почему? — удивилась я. — Это ведь удобно.

Девушка скривилась, но ответила.

— Линкхи не выносят некоторые… металлы. А у людей его слишком много. Лига постаралась, — она снова фыркнула. — Защищают вас, почем зря… К тому же, в Энфирии много стихийных и силовых потоков, радиоволны не работают. Ну, или как там устроен этот ваш телефон!

— Ух ты, — обрадовалась я, — значит, чудовища не любят металл? Запомню!

Блондинка нахмурилась, но к моему удивлению, уходить не спешила, стояла, нервно постукивая ногой в лаковой туфельке.

— Чего уставилась? — любезно спросила я.

— Слушай, — говорить Кайре, очевидно, не хотелось, постукивание стало резче. — Ты можешь… То есть я хочу, чтобы ты… — девушка резко выдохнула. — Научи меня так бить. В нос. Как ты сделала в прошлый раз. Я… прошу тебя.

Мои брови поползли вверх от изумления. Даже ничего не зная о линкхах, я догадалась, что попросить о чем-то человека — это достижение. А попросить человека, который недавно врезал по носу, — прямо подвиг.

Но соглашаться я не спешила.

— А почему ты просишь меня?

— Больше некого. Обратиться к анеру, то есть Вершителю, я не могу. А Фэллан или Инис… Они мужчины. И реагируют на меня.

— Реагируют?

— Я — Всполох, — странно, но произнесла она это не с гордостью, а с обреченностью. — Всполох. Я вызываю желание.

— Может, стоит для начала надеть что-то длиннее тридцати сантиметров? — резонно заметила я. — И не такое обтягивающее?

Девушка фыркнула, давая понять, что это бесполезно. Я прищурилась.

— Может, я и соглашусь. Только вот для чего такой красотке умение драться? Или хочешь дать сдачи?

— Заняться мне больше нечем, руки о тебя пачкать, — высокомерно заявила Кайра. И тут же сдулась, опустила плечи. — Вершитель освободил меня. А это значит, нужно возвращаться в Дом.

— И что? Радовалась бы.

— Мой брат — глава рода, — сквозь зубы выдавила Кайра. — И это он отдал меня пожирателям. За свои долги. Я тогда не знала, что Влад… такой, — она отвернулась, прикрыла глаза. Потом встрепенулась и выпрямилась со злостью. — Но теперь я должна вернуться и хочу… поздороваться с Шэллом. По-сестрински.

Ее глаза загорелись злым, мстительным пламенем. Я же молча слезла с крышки стола, на котором сидела, встала напротив.

— Ноги на ширине плеч, — жестко сказала я, поднимая руки. — Локти согнуть. Кулаки сжать. Куда большой палец засунула? Наружу! Хочешь сломать при ударе? Вот так… И учти, — я прищурилась, — заревешь, получишь снова в нос.

— Попробуй! — прошипела Всполох, и я улыбнулась. Запал у нее что надо, с таким точно выйдет толк!

Через час мы обе свалились на пол, взмокшие и уставшие.

— Молодец, — искренне сказала я, потирая ушибленное Кайрой ребро. — Талантливая.

— Да? — она так обрадовалась, что мне даже неудобно стало. Надо же, такая красавица, а радуется тому, что учится драться… — Ты правда так думаешь?

— Угу, — подтвердила я. — Твой братик точно офигеет от вашей встречи. Потренируйся только.

— Поможешь?

— А я чем занимаюсь?

— Спасибо, — Кайра потерла нос. — Что ты хочешь взамен?

— Ответную услугу, — пожала я плечами. — Если она мне понадобится.

Кайра нахмурилась, размышляя. Но, видимо, очень ее достал братик, потому что медленно кивнула.

— Хорошо. Хорошо, согласна.

— Ну, вот и договорились, — я снова встала в стойку. — А теперь поднимайся, урок не закончен.

* * *

— Вот он! — Инис увидел Влада первым. Вернее, увидели вороны, кружащиеся над илистым бережком, но в общем, это было одно и то же. Фэл отдал молчаливый приказ, разгоняя свору диких собак, что рыскали по округе в поисках Вершителя.

Над телом, скрытым пожухлой, но все еще высокой травой и камышами, чернел раскрытый глаз Лиги. Слава Извечному, Дагервуд успел активировать его и создать вокруг себя защитный купол, не позволяющий приблизиться линкхам.

— Жив? — Фэл постарался спросить спокойно, но голос все равно дрогнул. Оставшиеся метры до реки они с Инисом пробежали. Кстати, босиком, потому что обувь осталась в той приватной комнатке.

— Жив, — выдохнул Тень, приседая возле Вершителя.

— Хвала Извечному, — процедил Фэллан. Лицо Дагервуда приобрело ужасающий желтый оттенок, глаза были раскрыты, зрачок сузился в едва различимую точку.

— Надо сообщить остальным, — сказал Инис.

— Постой, — отдернул Фэл, нахмурившись. — Покушение на Вершителя, Ин. Яд. Ты понимаешь, что это значит?

Инис помрачнел. Если будет доказано, что к этому имеют отношение дома линкхов… Хотя кто еще мог выпустить отравленную иглу? Точно не люди. Потому что в Терре не существует ядов, способных свалить Влада Дагервуда. Даже в Энфирии он всего один. И находится в хранилище Лиги Пожирателей. В секретном отделе.

Парни переглянулись, и брюнет убрал телефон.

— Надо привести его в чувство, — сквозь зубы сказал Фэллан, осторожно поднимая Влада. — Подгони машину, Ин. Тяжелый, зараза! Как же его так угораздило…

Вдвоем парни уложили Дагервуда на заднее сидение автомобиля, и Инис рванул с места, все ускоряясь и не обращая внимания на знаки и светофоры Терры. Сейчас они думали лишь об одном. Успеть… И еще о том, что даже вызвать целителя Лиги они не могут, потому что среди своих появился предатель. Но кто?

Фэллан рычал сквозь сжатые губы, Инис побледнел сильнее обычного, неотрывно глядя на дорогу. Кто-то вынес из хранилища яд, смертельный для пожирателей. Яд, замешанный на их крови.

Кто-то из своих.

ГЛАВА 28

— Кто-то идет, — вскинулась Кайра, вскакивая с пола, куда я снова свалила ее. — Мне лучше исчезнуть!

И унеслась так быстро, что я успела лишь моргнуть. Ну что за фигня, я ведь собиралась после нашего урока исследовать выход, что Кайра открыла! А теперь не девушки, ни выхода! Вот и помогай после этого женщинам!

Я выругалась как раз, когда распахнулась дверь. Я вскочила, готовясь сказать любому вошедшему все, что думаю и об этих возникающих из неоткуда дверях, и еще… много всего. Но осеклась, увидев тех самых парней, что напугали меня в бассейне. А ещё Дагервуда. Бесчувственного и… окровавленного.

Блондин зыркнул на меня со злостью и отвернулся, укладывая Дагервуда на кровать.

— Где Арье?

— Уехал, — сквозь зубы бросил брюнет. — Влад сегодня отпустил его, кухарка сказала.

Блондин грязно выругался, не смущаясь моим присутствием.

— Чего застыла? — рыкнул он мне. — Намочи полотенца! Холодной водой!

— Что? — изумилась я, не сводя испуганного взгляда с Дагервуда. — Что с ним? Он… жив?

— Пока да, — процедил Фэллан. — Полотенца! И пошевеливайся!

Второй, брюнет, наградил меня мрачным взглядом, роясь в шкафу. Том самом, что я так и не смогла открыть. На лакированных полках матово блестели склянки и пузырьки, в некоторых словно билось что-то живое.

— Полотенца тащи, — рявкнул Фэллан, и я унеслась в ванную, подхватив полы слишком длинного халата.

— Думаешь, ей можно доверять? — как-то устало проворчал за моей спиной брюнет.

— Нам никто не мешает ее потом убить, — отозвался блондин.

Я фыркнула, включая холодную воду и засовывая под струю пушистую ткань. Убьет он, как же! Размечтался!

Не обращая внимания на текущую с полотенца воду, я вернулась в комнату.

Дагервуда успели раздеть. Полностью. И конечно, я не стану на него смотреть…

— Что уставилась? Мужиков голых не видела? — зло одернул блондин.

Я швырнула в него полотенцем. Фэллан легко подхватил тяжелый влажный комок и укрыл Дагервуда. Инис сидел возле его головы и что-то бормотал, выводя на лбу непонятный знак. Макал палец в синюю склянку и снова бормотал напряженным, хриплым шепотом.

Я не удержалась и вновь взглянула на неподвижного Дагервуда. Он ужасал и притягивал одновременно. Меня так и тянуло рассмотреть его подробнее, но застывшее лицо с красными белками глаз наводило ужас. Радужек почти не осталось, лишь точки зрачков, все остальное — багровая сетка лопнувших сосудов. Широкая грудь в корке засохшей крови, мышцы напряжены так, словно он поднимает тяжелый вес. И на боку — рана. Кровь сочится из нее как — то лениво, но от этого ещё страшнее.

На наши движения и выкрики Дагервуд не реагировал, и меня внезапно охватило отчаяние. Он что же… умирает? Влад Дагервуд? Этот несгибаемый и язвительный тип умирает? Этого просто не может быть! Не может!

Я закусила губу, не понимая, что почти до крови, не чувствуя боли. Внутри словно сжалась стальная пружина, грозя распрямиться истерикой. Он не может умереть. Не может!

— Не выходит, — выдохнул Инис, стирая со лба пот. — Мне его не вытянуть. Он сгорает!

— Продолжай! — рявкнул Фэл, содрал полотенце и кинул мне. — Остуди! Живо!

Я сжала в ладонях горячую ткань, от которой шел пар. Пискнула и кинулась снова в ванную, врубила воду на полную мощность. Ледяную. Закрывать не стала, снова метнулась к кровати и уже сама накрыла тканью Дагервуда. Почти сразу от полотенца пошел пар, даже краткого прикосновения к мужской коже хватило, чтобы почти обжечься. По телу Дагервуда змеились красные линии, словно внутри него текла раскаленная лава. Инис уже кричал, закрыв глаза и положив ладони на виски Вершителя. По лицу брюнета тек пот, на губах выступила кровавая пена.

Фэллан бросил на друга обеспокоенный взгляд.

— Продолжай охлаждать, — сипло приказал он мне. — Поняла?

Я коротко кивнула и снова убежала в ванную. Когда вернулась, бормотали уже оба парня. Инис — у головы Дагервуда, Фэллан — положив ладони на его ноги.

Я торопливо укрыла горячее тело и отдернула ладонь. Черт, словно раскаленное железо… Прикоснуться невозможно. Голоса парней ударяли в стену, возвращались мягким обволакивающим эхом. Звуки незнакомого языка проникали в разум, будили в нем что-то неизведанное, запретное… Тайное. Комната зашаталась, закружилась перед глазами. Из самого нутра моей сущности пробивалось что-то инородное, то, чего я никогда не знала…

Ледяной кокон спокойствия окутал саваном. Я сама не знаю, в какой момент положила ладони на грудь Влада Дагервуда. Когда начала говорить. То, чего не понимала, но рвалось изнутри…

— Истэрия орхан мината оера, духи изначальные ледяные и горные, снега белые, силы бесконечные… через меня, в меня, от меня… Истэрия орхан… заберу огонь твой — подарю холод, заберешь холод мой — подаришь огонь, мината ошен рей… Не уйдешь, пока я не позволю, яд в крови твоей — вода стылая…

Я говорила и говорила, не замечая уже ничего, лишь наблюдая, как красные змеи устремляются к моим ладоням, как вползают на них, извиваясь и белея. Мои пальцы покрывала изморозь и они казались неестественно белыми, почти синими на смуглой коже Дагервуда. Я не заметила, когда замолчали Фэллан и Инис, не видела, как они держали уже меня, шепча что-то. Помогая вытянуть из тела Вершителя багровых ядовитых змей, что съедали его.

Мне было больно. Теперь змеи жрали нас обоих, но где-то внутри меня жила уверенность, что я сильнее их. Что знаю слова, способные изгнать яд, охладить жар. И я произносила их, боясь задуматься и сбиться, позволяя им просто течь, срываться с моего языка.

Я очнулась, когда поняла, что Дагервуд смотрит на меня. И взгляд его — серебряный, живой и осмысленный заставил меня задохнуться и замолчать. Он просто смотрел — все ещё неподвижный, но уже очнувшийся. Наши взгляды встретились и сплелись, как те самые змеи, свились в один жгучий и неразрывный жгут. А потом я поняла, что сижу на нем верхом, а мои ладони лежат на смуглой мужской груди. Очень медленно я сползла с живота Дагервуда и отвела взгляд.

Трое мужчин уставились на меня так, что я попятилась.

— Может, теперь мне кто-нибудь даст поесть, а? — жалобно протянула я, глядя на свои бледные ладони. — Очень хочется…

* * *

«Если мужчина сдох, пните его как следует, чтобы убедиться в своем невероятном везении. Ни в коем случае не вздумайте его спасать! Никогда! Ни за что! А лучше тихонько пустите контрольный выстрел мужчине в лоб, чтобы он гарантированно не очнулся!»

Вот это я и напишу в своем ежедневнике. А лучше — выбью на собственном лбу, чтобы не забыть!

Нет, поесть мне дали, но на этом все хорошее и закончилось. Мы собрались в гостиной, меня все-таки выпустили из комнаты Дагервуда и даже разрешили одеться. Я успела натянуть джинсы и розовую футболку раньше, чем дверь распахнулась. С такими умениями меня скоро можно будет отправлять в армию, там я точно побью все рекорды по скорости одевания!

Увы, Дагервуд вместо «спасибо» снова устроил мне допрос.

— Да не знаю я, откуда взялись эти слова! — взвилась я на очередной его вопрос. Демонстративно сунула в рот кусок хлеба с джемом. Хотелось мяса, но мясо я уже съела. Да, две порции, и что?

— Вы не лопнете? — съехидничал Дагервуд. Одетый в безупречные брюки и белоснежную рубашку он снова стал тем наглым типом, к которому я привыкла. Ну, почти. Если не считать того, что глаза по-прежнему неестественно красные, а лицо — непривычно бледное.

Я ответила мрачным взглядом.

— Даже не надейтесь.

— Да от вас дождешься, — хмыкнул он и потер воспаленные глаза.

— Вы могли бы и поблагодарить меня, — прожевав, буркнула я. — Если что, я согласна на еще одну порция отбивных.

Фэллан рассмеялся, а Инис внимательно осмотрел мою фигуру.

— Куда это все помещается? — заинтересовался он.

— Отвали, — посоветовала я и повернулась к Дагервуду. — Послушайте, я правда ничего не знаю. Я даже сейчас не понимаю, что именно сделала…

— Произнесла заклинание, — недовольно протянул Дагервуд. — Древнее заклинание, Виктория. Даже я его не знаю. А это говорит о многом.

— Да не знаю я ничего! — вконец обозлилась я. — И понятия не имею, откуда в моей голове все эти знаки, заклинания и прочее! Может, я этот… медиум? Ну или что-то вроде того…

— Конечно, — скептически хмыкнул Дагервуд.

— Ухмыляйтесь хоть до посинения, — брякнула я. — Это ничего не изменит! Я не знаю ничего! Я ничего не помню!

— Отлично, — прошипел мужчина. — Значит, я заставлю ваши воспоминания вернуться! Ускоренным методом! Фэл, подготовь круг.

Блондин бросил на меня острый взгляд.

— Влад, это опасно, — осторожно начал он. — Девочка слаба после того, как вытянула из тебя яд…

Я изумленно уставилась на парня. Да ладно?! У меня бред? Он меня защищает? А кажется, грозился убить.

— Давай повременим немного, — мягко добавил Инис, незаметно передвигаясь и почти закрывая меня собой. — Она ведь никуда не денется. Ви стоит немного отдохнуть…

Дагервуд смерил обоих мрачным взглядом. И парни отодвинулись.

Я фыркнула — хороши защитники!

— Пара дней ничего не изменит, — пробормотал Фэллан.

Хорошая попытка.

— Думаешь? Все началось с появления Виктории, — процедил Дагервуд. — И меня сильно раздражают тайны, связанные с этой девушкой.

Все трое повернулись ко мне и так уставились, что я подавилась бутербродом. Откашлялась под мрачными взглядами, шумно хлебнула воду из высокого стакана. И демонстративно вздернула подбородок, всем своим видом показывая полнейшую непричастность к происходящему.

— Я согласен, что надо попытаться оживить воспоминания Виктории, — вклинился Фэллан. — Но не на алтаре. Это слишком опасно, — он посмотрел на мою руку, по-прежнему украшенную кольцом. — Мы не можем так рисковать названной Рика. Не имеем права, Влад.

Дагервуд скривился и, резко отвернувшись, отошел к окну, встал, заложив руки за спину.

— Ты прав, названную стоит беречь, — насмешки в его голосе не было, но я была уверена, что он язвит. Кстати, что за названная? Надо бы уточнить. Я сделала пометку в голове. — Собирайтесь, Виктория. Мы прокатимся в одно место.

— Какое? — заинтересовалась я.

— Узнаете. Идите. Я жду вас через полчаса, оденьтесь теплее.

— Влад, ты только что очнулся после… — начал Инис. Вершитель бросил на него быстрый взгляд, и парень замолчал.

Я же пожала плечами и направилась к двери. Понятно, что мне по-прежнему не доверяют, но хотя бы кормят! Так что я не в обиде.

В коридоре встретился мэтр Арье, с его старомодного плаща в клетку стекала вода.

— Добрый день, госпожа Виктория, — поприветствовал он меня. — Сегодня ужасная погода!

— Угу, — буркнула я. — Видимо, поэтому господин Дагервуд решил пригласить меня на прогулку.

— Что, простите?

— Говорю, не могли бы вы приказать собрать нам в дорогу еду? — нашлась я. — И побольше! Как на четверых взрослых мужчин.

— Конечно, — слегка растерянно отозвался мэтр. — Я дам указания на кухне.

— Прекрасно! — обрадовалась я. — И мяса, мяса побольше!

— Несомненно. Корзина с провизией будет готова через десять минут.

— Чудненько! — обрадовалась я, чмокнула опешившего мэтра в щеку и отправилась к себе. Настроение стало почти хорошим, почти, потому что путешествие в неизвестность вместе с Дагервудом меня не слишком радовало.

* * *

Дверь за Викторией закрылась, но мужчины в гостиной не произнесли ни слова. Первым не выдержал Фэллан, он всегда был нетерпелив.

— Ты видел того, кто выстрелил?

— Нет, — пожал плечами Дагервуд. — Это мог быть наемник. Важнее, не кто выстрелил, Фэл. Важно, кто вынес яд.

— Я его собственными руками разорву, — прорычал блондин. Его связь со всеми наземными хищниками Терры порой меняла и самого пожирателя, делая чрезмерно агрессивным.

— Сомневаюсь, что мы найдем его живым, — нахмурился Дагервуд, разворачиваясь. — Виктория сказала, что к ней приходил Хран-ос.

— Что этому уроду понадобилось от девочки? — зло прошипел Фэл. Влад приподнял бровь, рассматривая парня.

— Мне тоже интересно, — он снова отвернулся. — Виктория этого не знает. — Он вздохнул, невидящим взглядом уставившись в окно. И вспоминая точки на ее животе. Давным-давно шестиконечная звезда была знаком дома — основателя. Знаком Легара. Или это лишь совпадение? Влад уже не понимал, чему верить. Он снова взглянул на пожирателей.

— Как вы понимаете, круг моего доверия резко сузился до вас двоих. Во-первых, вы неразделимы и если бы вынесли яд из хранилища Лиги, то не стали бы меня спасать.

— Да мы никогда…

— Фэл. Я знаю, — тяжело вздохнул Дагервуд. — Но проблема в том, что я доверял и остальным. Немногие имеют доступ в хранилище, вы ведь понимаете. Кроме нас это: Стефан, Конрад, Лиам и… — сделал паузу, потому что говорить последнее имя катастрофически не хотелось. — И Рик.

Парни переглянулись. Промелькнувшая в серых глазах Вершителя эмоция исчезла почти сразу, и Влад Дагервуд снова стал тем, кем был всегда — собранным и хладнокровным главой Лиги.

— Фэллан, — посмотрел жестко. — Собери все данные о нападениях, убийствах или непонятных случаях за последнее время. Инис, отправляйся в архивы. Надо найти все, что связано с Хран-осом за последние… — он подумал, — двадцать три года. Я дам тебе доступ в секретный отдел. Докладывайте обо всем, что покажется странным или вызовет сомнения. Можете задействовать стражей Лиги, но без шума. Осторожно, не стоит привлекать внимание.

— А ты?

Дагервуд медленно улыбнулся, но эта улыбка скорее напоминала оскал.

— Я, пожалуй, временно побуду мертвым.

Парни понимающе переглянулись, ухмыляясь.

ГЛАВА 29

Осень полностью вступила в свои права и первым делом решила обрушить на землю потоки серого ледяного дождя, плетьми иссекающего каждого, кто рискнет высунуть нос на улицу. Последние листья, ещё дрожащие на ветвях, окончательно сдались яростному напору ветра и теперь устилали брусчатку мостовых и канавы, заполненные грязью и мутной водой. Небо хмурилось низкими тучами, и ни один луч солнца не пробивался сквозь них.

Наверное, поэтому и мое настроение внезапно стало таким же пасмурным и унылым.

Вместе с Дагервудом мы спустились в подземный гараж, где блестел глянцевыми боками целый ряд дорогих машин. Корзина с провизией уже ждала в багажнике одной из них, к моему удивлению, это был уже знакомый мне бугатти. Как Дагервуд перенес его с бетонной площадки разрушенного моста, я спрашивать не стала. Лишь фыркнула — это же Дагервуд.

Проехав по длинному подземному туннелю, мы вырвались на поверхность, разбрызгивая потоки воды, и помчались по автостраде прочь от города.

Я не спрашивала, куда мы направляемся. Я смотрела на змеящиеся по стеклу струйки и размышляла.

О Рике.

Почему он бросил меня? Говорил, что любит, утверждал, что позаботится… А сам? Исчез, не потрудившись ничего объяснить. Требовал покинуть дом Дагервуда, но почему? Да, мужчина рядом со мной не вызывал доверия, но пока именно он заботится обо мне, а не Рик. Это Дагервуд объяснил то, что пугало меня, Дагервуд защитил, когда летающая тварь несла меня неизвестно куда, и Дагервуд учит меня не бояться. Своеобразно учит, но все же! И именно рядом с Дагервудом я стала сильнее.

Почему не рядом с Риком?

И не продиктован ли приказ покинуть дом его брата банальной ревностью?

Я быстро посмотрела на сосредоточенный профиль мужчины. Он тоже молчал, погруженный в свои мысли. Между бровей порой залегала хмурая складка, похоже, и мысли Влада были невеселыми.

Влад. Я усмехнулась, вновь отворачиваясь к окну. Пусть лишь в своей голове, но я назвала его по имени. Просто отлично. И что же дальше, Ви?

Будущее казалось столь же серым и туманным, как и пейзаж за окном.

Мне не хотелось злиться на Рика, но она все равно прорывалась, эта злость. Он требовал, чтобы я ушла из дома Дагервуда, прекрасно зная, что идти мне некуда. Значит, для Рика лучше, чтобы я бродяжничала? Жила под мостом? Но только не в роскошном особняке его брата?

Черт. Я прикрыла глаза. Хотелось бы мне задать Рику все эти вопросы. И куда он подевался? Чем занимается, пока я пытаюсь разобраться в своей жизни?

Я вспомнила год, что мы провели вместе, каким он был… легким. Все казалось таким простым и понятным. А сейчас? Новый мир, пугающие линкхи, мужчина рядом со мной, что вызывает то дрожь ярости и страха, то желания… И я даже не знаю, что хуже.

— Прекратите вздыхать, — не поворачивая головы, бросил тот, о ком я думала. — Никуда ваш Рик не денется, появится.

Я взвилась на сидении и сжала кулаки.

— Во-первых, Рик не мой! А во-вторых… вы все-таки читаете мысли! Признайте это!

Дагервуд покачал головой, не глядя на меня. Уголок его губ слегка изогнулся, и я поймала себя на том, что хочу прикоснуться к нему. Сердито насупилась.

— Идет дождь, вы смотрите на капли и вы — девушка. На вашем лице такое красноречивое выражение, что только слепой не догадается, что мысли заняты мужчиной. А поскольку единственный ваш мужчина — Рик, то и мысли, очевидно, о нем. Ну и ещё о том, почему вы едете здесь со мной, а не держитесь с Риком за руки, романтично глядя на дождь за окном. Я ведь говорил, люди мыслят довольно шаблонно.

— Знаете что… — уязвленно пробормотала я. Правда не стала уточнять, что думала больше о нем, чем о его брате. Пусть уж лучше считает, что о Рике. — Подобная проницательность — на редкость отвратительная привычка.

Уголок его губ пополз вверх.

— У меня много привычек, которые вам наверняка не понравятся.

Он так и не повернул голову, но внутри словно кипяток разлился, а колени дрогнули. Какого черта? Какого черта даже обычная фраза звучит с подтекстом, и у меня от этого скрытого значения внутри такая томительная и тянущая слабость?

— Если вас это утешит, Виктория, то процент вашей предсказуемости не так уж и велик.

— Слабое утешение, — пробормотала я, вновь уставившись в окно.

— Иногда вам удается меня удивить. И даже чаще, чем… хотелось бы.

— Звучит как самое сомнительное достижение в жизни, — съехидничала я. Но надо признать, перепалка с ним слегка улучшила мое настроение. — Куда мы едем?

— Угадайте, — он все же повернул голову. В глазах дрожит расплавленное серебро и бьется что-то дикое, яростное…

Я отвернулась. Попыталась сосредоточиться.

— Так, дайте подумать, — пробормотала я. — Вы сказали одеться теплее, значит, мы точно едем не в «Грани». Да и вообще не в Энфирию, — я осмотрела свои тяжелые ботинки, джинсы и свитер крупной вязки. — И что же вам может понадобиться у людей? Да ещё в моей компании?

Нахмурилась, складывая пазл. Трасса, бегущая вдоль сосновых лесов прочь от города, я в теплой одежде и Дагервуд. Что общего?

Кровь отхлынула от лица, и я вцепилась похолодевшими пальцами в сидение.

— Вы везете меня… к родителям, — выдохнула я. — К моим родителям.

— Браво, Виктория, — тихо сказал он.

Я рванула ручку на двери, даже не подумав, что мы едем с приличной скоростью.

— Остановите! Выпустите меня! Я не поеду к ним! Вы не имеете права, слышите?! Выпустите меня! — заорала я, снова и снова дергая эту злосчастную ручку.

— Прекратите! Хватит ломать ее!

— Остановите!!!

Машина взвизгнула тормозами, веером разбрызгивая воду на асфальте, и остановилась у обочины. Вот только двери остались заблокированными.

— Я сейчас выломаю эту проклятую дверь, — прошипела я, не глядя на него. Перед глазами все плыло, проклятый дождь… — Вы меня слышите?

— Виктория, посмотрите на меня, — приказал он.

— Да идите к черту, — я закусила губу и снова дернула ручку.

— Ви! Посмотри на меня!

Я не буду на него смотреть. И тем более не буду при нем плакать. Ни за что! Да лучше сдохнуть!

Дагервуд что-то бросил сквозь зубы и резко развернул меня к себе, обхватил голову руками, не давая вырваться. Его лицо затянулось пеленой, и я снова закусила губу, дыша короткими рваными вдохами, чтобы слезы не хлынули из глаз.

— Т-ш-ш. — Он рывком притянул меня к себе, укладывая щекой на грудь, и я отчаянно заморгала.

Я закрыла глаза. Перед внутренним взором вновь встала та бумага, которую я подписала в клинике. Тогда я проплакала всю ночь и дала себе обещание, что больше не пророню ни одной слезинки по этому поводу.

— Они отказались от меня, — глухо, куда-то в белую рубашку сказала я. Под моей щекой билось сердце — сильно, уверенно, и почему-то от этих равномерных ударов становилось легче. — Поначалу я все ждала, что они меня заберут. Так верила в это. Они мне снятся… иногда. Я пришла в себя в этой проклятой клинике и все ждала. А потом принесли эту бумажку. С просьбой оградить от моего вмешательства в их жизнь. И подписи там стояли. Три. Отца, мамы и брата. Он на два года младше…

Выдохнула. Черт. Я не говорила об этом даже Рику. Никому. Дагервуд молчал. И гладил меня по волосам. Теплая ладонь скользила от макушки до затылка, опускалась на шею и спину. И сердце стучало…

Дагервуд чуть отодвинулся, его ладони погладили мои щеки. Так близко…

— Я, кажется, ошибся, — вкрадчиво сказал он мне на ухо. — Подумал, что вы из тех, кто предпочитает бить, а не заливать округу слезами, Виктория.

Слезы высохли моментально, сменившись злостью. Я резко вывернулась из его рук и отвернулась, сердито стерла с щек влагу.

— А я и не плачу, — сердито процедила я, глядя прямо перед собой. — Вам показалось. Это все… дождь.

Выдохнула, успокаиваясь. Было ужасно стыдно, а ещё противно, настолько, что смотреть на него я все-таки не стала.

— Я больше не буду ломать вашу машину. И вы правы. Мне пора задать этим людям несколько вопросов.

Он не отвечал, и я все-таки повернулась. Змеящиеся по лобовому стеклу струи дождя отбрасывали длинные изогнутые тени на лицо сидящего за рулем мужчины. Он выглядел пугающе. И невыносимо притягательно. И смотрел так… странно. На миг показалось, что он снова меня поцелует. Напряжение, разлившееся в тесном пространстве автомобиля, отгороженного от всего мира стеной дождя, казалось физически ощутимым. От него плавилась кожа, сохли губы, и мучительно тянуло внизу живота. Его взгляд тоже изменился, став хищным, напряженным, почти злым. Он втянул воздух, которого стало слишком мало для нас двоих.

— Если вы не против, я подышу воздухом, — пробормотала я, отводя взгляд.

Блокиратор мягко поднялся, и я выскочила под дождь. Холодные струи остудили пылающие щеки, неприятно ударили по волосам и шее, стирая прикосновение этого мужчины. Я закинула голову, ловя губами капли. И почти ожидая, что Дагервуд тоже выйдет и со своей обычной насмешкой поинтересуется, что я тут делаю.

Он не вышел и ничего не сказал. Я же остыла достаточно, чтобы решительно открыть дверцу, сеть и заявить:

— А знаете что, господин Дагервуд! Мне кажется, вы мне слегка задолжали. И я придумала, как это исправить! Хочу сесть за руль.

— Вы решили нас убить? Я живучий, вам не стоит и пытаться.

— Я хочу прокатиться, — усмехнулась я.

— И почему я должен вам это разрешить? — удивился Дагервуд, рассматривая мои мокрые волосы и прилипшие к лицу прядки. Я раздраженно смахнула их рукой и сделала вид, что задумалась.

— Дайте подумать… Не то, не то… О, бинго! Несколько часов назад я спасла вашу жизнь! Этого достаточно? К слову, это было чертовски неприятно, да ладно, что там, это было больно! Я думала, у меня все внутренности сварятся! А после этого вы устроили мне допрос! Я имею право немного развлечься!

— Я не люблю сидеть на пассажирском месте.

— Не будьте жадиной!

Он приподнял бровь.

— Жадиной?

— Да. Вам просто жалко пускать меня за руль!

— Виктория, вы хоть умеете водить?

— Вот как раз и узнаем, — обрадовала я. — Ну так как? Готовы рискнуть, господин Дагервуд? Порцию безумия, Вершитель?

— Безумия?

— Да. Я ведь говорила, что знаю в нем толк.

Он смерил меня тяжелым взглядом, но я ответила улыбкой и вызовом в глазах. Покачал головой и молча вышел под дождь. Я радостно взвизгнула и перелезла на водительское сидение.

И пропала. На мужчину, что сидел справа, я уже не смотрела, сосредоточившись на автомобиле. Ласково погладила руль, обвела значок, пробежала пальчиками по приборной панели. Придвинула кресло, подстраивая его под себя. Сжала рычаг переключения передач. Тихий вдох Дагервуда заставил меня повернуть голову к нему. Мужчина смотрел. Тяжело и так жадно, что я предпочла снова отвернуться. К тому же сейчас у меня было кое-что поинтереснее мрачных взглядов Влада Дагервуда!

— Поехали, девочка, — прошептала я. — Давай прокатимся.

И нажала на педаль. Очень нежно, мягко, но автомобиль был столь чувствительным, что отозвался даже на это легчайшее прикосновение.

— Ох, — простонала я, набирая скорость. — Да это лучше, чем гамбургер. Черт! Да это лучше, чем обед с биг-маком, картошкой и двумя порциями шоколадного коктейля! Это лучше всего, что я испытывала в жизни! Это невероятно!

Я рассмеялась, совершенно забыв, что совсем недавно была готова заплакать. А может, как раз поэтому. Все-таки, если у вас дурное настроение, надо просто найти то, что способно его исправить! Вот я и нашла — поездку за рулем самого скоростного и шикарного автомобиля в мире!

Я вновь увеличила скорость, с каким-то безумным восторгом чувствуя эту мощь, подчиняющуюся мне, этот дикий адреналин, что отключал мозг, оставляя лишь оголенные нервы и наслаждение. И мне понравилось это!

Даже дождь прекратился, словно устав бесполезно поливать землю, и солнечный свет лег на трассу золотой полосой. Я даже не понимала, что смеюсь. Это было так здорово, что хотелось лишь нестись вперед, подальше от проблем и загадок, но я все же остановилась. Свернула на обочину, посидела, улыбаясь, и повернулась к Дагервуду.

Надо же, за все время моей невероятной гонки он ничего не сказал и не остановил меня.

— Спасибо, — выдохнула я.

Он медленно кивнул, не спуская меня взгляда. Я же махнула рукой и вышла, чтобы снова сесть на свое пассажирское место.

* * *

Извечный, дай ему выдержки не покромсать на куски этих долбаных придурков, если окажется, что они действительно от нее отказались… Убьет ведь…

ГЛАВА 30

Снова начался дождь. Дагервуд нажал кнопку, и из динамиков полилась музыка — тихая, ненавязчивая. Не знаю, что это было, но мне нравилось.

А потом я умудрилась уснуть, прижавшись щекой к окну.

Когда проснулась, оказалось, что я укрыта пледом, машина стоит, а водителя нет.

Я потянулась, зевнула, ощущая себя удивительно выспавшейся и как всегда голодной. Открыла дверь, выглядывая наружу. Автомобиль стоял у заправки, сквозь стекло я увидела высокую фигуру Дагервуда. Словно почувствовав мой взгляд, он обернулся, посмотрел сквозь разделяющее нас пространство и хрупкую прозрачную преграду.

Я вылезла из машины, пригладила пятерней растрепанные волосы.

— Дождь закончился, — сказала подошедшему мужчине. Он сунул мне в руки стаканчик с кофе, и я блаженно вдохнула горчинку аромата. — Спасибо. Долго я спала?

Можно было и не спрашивать, конечно, я и так это знала. Два часа, одиннадцать минут, три секунды. Но я все же спросила.

Дагервуд покачал головой, рассматривая меня.

— Вы вовремя проснулись. Мы скоро приедем. Готовы посмотреть в лицо своим страхам? — он протянул это с насмешкой, но глаза смотрели остро, изучающе.

— Без проблем, — усмехнулась я. — А если съем пару бутербродов из корзины мэтра Арье, то буду готова встретиться с самим графом Дракулой.

— Дракула — это лишь сказка, — Дагервуд сделал глоток кофе, его глаза сейчас были такими же темными и пасмурными, как небо над головой. — Просто в Трансильвании слишком тонка грань между мирами.

Я округлила глаза.

— Ого! В том жутком замке жил кто-то из линкхов? Вы серьезно?

Он пожал плечами и наклонился ниже.

— А может, из пожирателей?

Я ахнула, Дагервуд рассмеялся.

— Можете умыться, там есть дамская комната, — он махнул в сторону стеклянной двери. — Я пока достану ваши бутерброды, а то вы так смотрите, словно готовы съесть и меня.

Я фыркнула.

— Отравиться боюсь, — буркнула я и ушла в указанном направлении.

Быстро привела себя в порядок, умылась, расчесала пятерней спутавшиеся волосы, привычно не глядя в зеркало. Насмешливый голос Дагервуда все ещё стоял в ушах, и я, выдохнув, заставила себя повернуться к отражению. Повертелась, рассматривая себя. Улыбнулась. Погрозила кулаком.

— Еще раз ко мне сунешься, убью, ясно? — объявила я зеркальщику, если он там был. И довольная пошла обратно.

На приборной панели автомобиля уже лежали сэндвичи, завернутые в светлую льняную салфетку. Я с наслаждением впилась в мягкий бок булочки, начиненной мясом, сыром, зеленью и овощами.

— А мэтр Арье тоже пожиратель? — слизывая с пальцев соус, спросила я.

— Он человек, — мягко сказал Дагервуд, выруливая на шоссе.

— Да? Я думала, вы людей не очень жалуете.

— Вы правы.

— А почему? — заинтересовалась я, разворачивая второй сэндвич. — Вы же их защищаете? Значит, должны… ну, уважать, что ли.

— Я уважаю тех, кто достоин уважения, — холодно ответил мужчина. — И я не защищаю людей. Я уничтожаю линкхов. Тех, кто нарушил Закон.

— Вот как? То есть на Терру вам в принципе наплевать? Это своего рода месть Энфирии, главное — насолить линкхам? — я облизала острые от перца губы. — Кто же вас так обидел, господин Дагервуд?

Не знаю, что именно не понравилось Дагервуду, но показалось, что в салоне автомобиля стало значительно холоднее.

— Меня сложно обидеть и остаться в живых, — процедил он, наградив меня ледяным взглядом. — И вытрите лицо, вы испачкались.

Желание задавать вопросы у меня пропало, так что сэндвич я доедала в тишине.

* * *

Через час трасса стала оживленнее, и потянулись дома — кирпичные, огороженные аккуратными заборчиками. Я мигом забыла о Дагервуде и прилипла к стеклу, гадая, за какой оградой находится дом моих родителей. Может, за этой, выкрашенной синей краской? Или той, с ажурной решеткой?

Нет, как оказалось, за глухим забором, почти скрывающим добротный двухэтажный коттедж.

Торопливо вытерла о джинсы повлажневшие ладони и удержалась от глупого желания снова причесаться. Какая разница, в каком виде я явлюсь этим людям? Они отказались от меня. Со злостью взлохматила волосы, поджала губы и вышла из автомобиля.

Дождь уже прекратился, так что до двери мы добрались сухими.

— Минутку, — крикнул изнутри женский голос, когда Дагервуд нажал на кнопку звонка. Тявкнула собака. Шаркнули по камушкам домашние туфли. Створка распахнулась. Солнечный луч выбрал именно этот момент, чтобы прорваться сквозь тучи и ослепить всех нас, заставив на миг прикрыть глаза.

— Ви? — захлебнулась женщина, стоящая на пороге. — Ви… — простонала она, медленно сползая на землю без чувств. В распахнутую дверь нам было видно, как бежит по дорожке седой статный мужчина.

— Анна! — и тоже замирает, натыкаясь на меня взглядом. Стремительно бледнеет.

— Виктория?

— С утра была я, — глупо ответила, чувствуя, как кружится голова. Ведь я узнала их. Это были они. Мама и папа.

— Это невозможно, — мужчина прижал ладонь к груди. — Невозможно. Невозможно!

— Прекратите истерику, — Дагервуд выступил вперед, и только сейчас я поняла, что он все время слегка заслонял меня собой. — И помогите вашей жене, господин Воронов. Я думаю, погода не располагает к отдыху на травке.

— Конечно, — слегка растерянно протянул хозяин дома, вздрогнул. И бросился к женщине. — Анна!

— Виктория, зайдите в дом, — приказал Дагервуд. — И подождите нас там.

Я послушно кивнула, слишком ошарашенная этой встречей, чтобы спорить. Внутри дом пах сдобой, уютом и покоем. Мягкие бежевые и шоколадные тона, много дерева и шерсти. Диван, круглый столик и чашка с недопитым чаем, печенье на блюдечке. Цветы в изящных подставках. Брошенная впопыхах трикотажная кофта. Фотографии на стенах. Много фотографий. И на большинстве из них… я. Смеющаяся. Серьезная. Хмурая. Разная. Перед глазами плыло, горло перехватывало. Я ничего не понимала. Почему люди, отказавшиеся от меня, увесили свой дом моими фотографиями? Почему?!

Родители вместе с Дагервудом вошли через шестнадцать минут. Уж не знаю, что сделал пожиратель, но выглядели они относительно спокойными. Если не считать мокрых глаз и лихорадочных пятен на щеках.

Застыли в дверях, и мне показалось, что женщина сейчас снова упадет. Называть ее мамой даже мысленно я пока не хотела.

— Анна, вам лучше присесть, — отдал очередной приказ Дагервуд.

— Да, Анна, садись, вот сюда… — хозяин дома усадил жену, встал за ее спиной. И они оба уставились на меня. Так, словно не верили, что вообще меня видят.

Женщина схватилась за руку мужа, не отрывая от меня блестящих, горячечных глаз. Зеленые, как и мои. Да и вообще мы были похожи, наверное, так я буду выглядеть лет через тридцать. В целом, неплохо, надо признать.

— Почему вы так смотрите? — не выдержала я.

— Потому что они вас похоронили, Виктория, — без эмоций произнес Дагервуд.

— Э-э-э, в смысле? Ну, то есть отказались и забыли?

— Обмыли, надели на тебя прекрасное белое платье, туфельки и уложили в роскошный гроб, — каким-то странным голосом произнесла Анна. — Выбрали самый лучший. С атласной обивкой и кружевом, хотя ты никогда не любила кружева. Вечно носилась в джинсах и кроссовках, как мальчишка… Но я подумала… что надо кружева, — она поперхнулась и снова сжала ладонь мужа, до белизны костяшек.

— Вы шутите, да?

— Семнадцатое мая. Это было семнадцатое мая, — тем же безжизненным тоном продолжила она. — Все лето впереди, а ты ведь так любила его. Автомобильная авария. Так странно, ни одного повреждения. Целехонькая. Даже царапин не было. И летальный исход. Мгновенный.

Я потерла виски, пытаясь хоть что-то сообразить.

— Семнадцатое мая? То есть вы утверждаете, что я умерла семнадцатого мая?

— Мы не знаем, кто ты. Наша дочь умерла семнадцатого мая, два года назад.

Я решила, что мне надо присесть, и опустилась на какой-то пуфик. Пуфик заорал кошачьим голосом, и из-под меня выскочил серый комок.

— Чешир, ты напугал меня! — воскликнула я, и все замерли. Анна прижала ладонь к губам. Мужчина снова посерел.

— Ой, — изумилась я. — Вспомнила. Чешир! Иди сюда, пушистый!

Кот насторожено уставился янтарными глазами, принюхался по-собачьи. А потом легко вспрыгнул мне на колени, заурчал, тыкаясь головой в ожидании ласки.

— Макс, убери ее, — захрипела Анна. — Кто она? Кто вы? Зачем вы издеваетесь над нами? Чего хотите? Наша дочь умерла! Умерла, понимаете? Я каждый день скорблю о ней! А вы приходите в наш дом, делаете вид, что вы это она, узнали имя кота… Вы думаете, мы вам поверим?

— Вы уверены, что похоронили именно свою дочь? — спросил Дагервуд у седовласого.

— Абсолютно, — ответил он почти спокойно, задумчиво глядя на животное, ласкающееся ко мне. — Вряд ли я мог в этом ошибиться, я врач. Виктория была мертва.

Я тоже смотрела на кота. Если брать в расчет то, что я вспомнила этот дом, этих людей и домашнего питомца, то что же получается? Два года назад я умерла? Семнадцатого мая? Я помню себя с двадцатого. Именно с этой даты начинаются мои воспоминания. Отличный тогда был день — яркий и солнечный, сирень расцветала. Ее запах щекотал мне ноздри, и я проснулась, осмотрела себя, белый потолок и одиночную палату.

— Как это случилось? — спросила я. — Что произошло?

— Наша дочь отправилась на пикник со своим парнем, — сказал отец. Его голос звучал сухо, но я видела, что и ему нелегко. Они боялись поверить. Поверить, что чудо возможно и я все же жива. Они готовы были принять версию о двойнике, о подмене, о чем угодно. Но чудо? Кто сейчас верит в чудеса?

— Они оба были такими юными и красивыми… — всхлипнула Анна.

— Виктория поехала со своим парнем, — повторил мужчина. — Он был за рулем, но я всегда говорил, что лучше бы вела Вики, она всегда ладила с машинами, любила их. И водила отлично… В тот день с утра было слишком жарко, словно уже наступил июль. Они отправились к озеру, это на севере от городка, там очень красивое место. Взяли плед и продукты, чтобы перекусить… — он тяжело вздохнул. — Они попали в грозу. Жуткая разразилась, просто невиданная. Я за всю жизнь такой не видел. Небо почернело так, что без фонаря не видно было собственных рук. Я, конечно, не выдержал, сел за руль и отправился искать нашу девочку. Они… Машина стояла на обочине. Они врезались в дерево, так… глупо. И оба…

Макс снова вздохнул и замолчал.

— Интересно, — протянула я, пытаясь осмыслить услышанное. У меня это не получалось, я лишь понимала, что за всем этим стоит что-то ужасающе гадкое. Просто невероятно гадкая подстава! — Если вы меня похоронили, то кто оплачивал счета клиники? К слову сказать, она была недешевой, насколько я поняла.

— Все чеки выписаны Максимом Вороновым, вашим отцом, Виктория, — бросил Дагервуд.

— Что? — вскинулся мужчина. — Я ничего такого не оплачивал! О чем вы говорите?

— Вот и мне интересно, о чем, — пробормотал Дагервуд. — И, кстати сказать, все справки, документы, печати и подписи совершенно законны. Кто-то очень хорошо вас спрятал, Виктория. Осталось понять — зачем.

Анна переводила взгляд с меня на пожирателя.

— Спрятал? Это что же… заговор? Подмена? Нашу девочку похитили? Нас обманули? Обманули, да? Макс?

— Тише, — мужчина мягко прижал ладонь встревоженной женщины к губам. — Мы разберемся. Мы во всем разберемся.

Разобраться не получилось, потому что Анне вновь стало плохо. Она посерела и закатила глаза. Макс принялся отпаивать жену лекарствами, вызвал бригаду врачей, а мы двинулись к выходу.

— Вика!

Я обернулась. А потом не выдержала, подошла ближе, осторожно сжала слабую ладонь женщины.

— Не знаю… не понимаю… Даже если ты… не она… но ты ведь приедешь еще? Да? — тихо сказала Анна.

— Если хотите, — ответила я, с опаской сжимая сухую ладонь. Такая… теплая. И родная. Я чувствовала это. Наверное, можно забыть почти все, но не это прикосновение — маминой руки. Оно впечатывается на каком-то ином уровне, отличном от памяти разума. На уровне души, наверное. И сейчас я вспоминала его, это ласковое прикосновение той, что родила меня.

И возможно, Анна тоже это почувствовала, потому что вздрогнула, жадно рассматривая меня.

— Сейчас вам лучше отдохнуть, — растерянно пробормотала я. У меня тоже кружилась голова, и сердце стучало сумасшедшим ритмом.

— А я ведь почувствовала, что ты жива, — пробормотала Анна. Лекарства подействовали, и глаза женщины затянулись дымкой. — Еще тогда, когда он пришел ко мне.

— Кто? — изумилась я.

— Парень. Красивый такой, голубоглазый. Все расспрашивал о тебе и том дне, когда случилась авария. Подробно расспрашивал.

— Имя назвал? — я и не заметила, что Дагервуд стоит за моей спиной.

— Рик. Он сказал называть его Рик.

ГЛАВА 31

Сидит, съежившись на сидении, словно зверек в норе. Рукава свитера натянула до кончиков пальцев, уткнулась носом в ворот. Молчит. Дагервуд бросил на девушку быстрый взгляд. Да, сведения для нее оказались шокирующими, но ей придется их принять. Как и многое другое.

А утешать он никогда не умел, да и учиться не собирается.

Несмотря на кажущуюся хрупкость, эта девушка сильна. Сильнее многих людей, линкхов и даже пожирателей. Есть внутри нее то, что никогда не даст ей сломаться. Стержень. Огонь. То, что так манит к ней, тянет узнать получше…

Влад тряхнул головой, прогоняя от себя размышления о Виктории и ее необъяснимом притяжении. Есть гораздо более важные вопросы, связанные с этой девушкой и ее загадками. Он потянулся к телефону.

— Инис, ты в архиве?

— Да, — ответил тот.

— Хорошо. Тебе нужна секция ритуалов на крови, доступ я тебе дам прямо сейчас.

Прижав телефон плечом, он левой рукой написал в воздухе имя, произнес заклинание. Черная вязь изначального языка вспыхнула в воздухе, наполняя нутро автомобиля запахом жженого пера. Виктория смотрела на это широко раскрытыми глазами.

— Вошел? Отлично. Самый верхний стеллаж, да, воспользуйся птицей, лестниц там нет…

В динамике раздалось карканье приносящей птицы и тихий возглас Иниса.

— Влад… Это запрещенные ритуалы линкхов…

— Я знаю. Будь осторожен с книгой… Она опасна, как ты понимаешь. Поставь защиту.

— Конечно. Я знаю, Влад. Уже сделал. Тройную.

Дагервуд вздохнул. Против таких талмудов иногда не помогает и защита, усиленная в десять раз. Лучше бы он сделал все сам, но ждать нет времени… внутри него поднималась настойчивая, болезненная тревога, понимание, что грядет неизбежное, что он пропустил что-то важное.

И слишком опасное.

— Открывай, — приказал он.

В динамике раздался хлопок, заверещали птицы, что служили в архиве разносчиками. Влад ждал.

— Все в порядке, я жив, — наконец отозвался Инис.

— Рад. Найди ритуал воскрешения.

Виктория смотрела в окно, но он видел ее напряженный профиль. Отвернулся.

— Вот он, — Инис зашелестел древним пергаментом. — Необходимы двое юных людей, не достигших второго цикла. То есть, по человеческим меркам, двадцати четырех лет. Один человек становится жертвой, один — сосудом. Отобранная жизнь жертвы дает возможность для создания временной петли и возвращения воспоминаний в сосуд. Сделать подобное может лишь тот, кто распоряжается временем. Королевский Дом, Влад. Только они.

— Хран-ос, — прошипел Дагервуд. — Каков откат?

— Черное небо, испещренное молниями, день, ставший ночью, и почти полная потеря силы некроманта.

— Гроза и затмение, — он сжал зубы. — Проверь, когда подобное случалось последний раз.

Снова шелест.

— Два года назад. Семнадцатое мая. Аномалия должна быть зафиксирована, я проверю. Хм… подожди-ка…

Снова шелест бумаги.

— Странно, Влад. В наших отчетах нет этой грозы. То есть… она не отмечена, как аномальная. Проходит рядовым погодным явлением без признаков магического вмешательства или иного потустороннего воздействия.

Дагервуд выругался сквозь зубы. Его худшие опасения начинали сбываться.

— Оставь пока отчеты, возвращайся к ритуалу. Для чего нужен человеческий сосуд и временная петля? Там есть пояснение?

— Минутку, я пытаюсь прочитать. Здесь кусок текста выжжен, словно сами буквы вспыхнули внутри книги. Один пепел остался, ничего не видно. Синттера каолия… Это все, что я могу разобрать.

— Утраченное возродится, — перевел Дагервуд. — Каолия. Так он назвал ее.

— Кто?

— Рик, — глухо ответил Дагервуд, вжимая педаль газа до упора. — Возрожденная.

Виктория уже смотрела на него, но вопросов не задавала, лишь побледнела и вцепилась пальцами в сидение.

— Тут есть еще кое-что, Влад, — донесся голос Иниса. — Сосуд наполнится не сразу. А в тот день, когда человек перешагнет рубеж двадцати четырех лет.

Дагервуд медленно выдохнул.

— Виктория. Когда ваш день рождения?

Она посмотрела удивленно.

— Сегодня.

* * *

Если мы не разобьемся, то я больше в жизни не сяду в автомобиль этого безумного гонщика! Это я даже записывать не буду, и так запомню! Автомобиль уже не ехал, он летел над трассой, разбрызгивая фонтанами мутные потоки воды и чуть не вставая на два колеса, входя в повороты. Конечно, это здорово отвлекало от размышлений о моей семье и собственной смерти, которая, как утверждают, уже состоялась. Вот только странно, что я это грандиозное событие пропустила. В сотый раз я ущипнула себя за руку, там, кажется, уже наливался синяк. Больно! Все чувства вполне нормальные, как у обычного живого человека. Я дышу, двигаюсь, думаю и хочу есть, разве это не доказательство того, что я стопроцентно живая? Тогда почему родители утверждают, что похоронили меня?

Вот правда, если вы думаете, что получили плохие новости о протекшей крыше или закончившихся деньгах, знайте, всегда может быть хуже! Например, новость: эй, ты же уже умерла?!

Я мрачно ущипнула себя снова.

От странностей и загадок голова шла кругом, черт, даже аппетит пропал.

А потом Дагервуд начал говорить про ритуал воскрешения. Я не все поняла, но уяснила главное. Пожиратель думает, что кто-то сделал это, чтобы воскресить мое мертвое тело. Жертва? Погибший парень, которого я даже не помню. Мы ехали на пикник и, наверное, собирались приятно провести время. Боги… как это ужасно. И все эти странные способности, сила, скорость… Что со мной сделали? Кто я?

Ужас сдавил горло, и я подышала, пытаясь отвлечься. Что ещё говорит Дагервуд?

— Когда ваш день рождения?

Ну вот. Я совсем забыла об этом знаменательном событии. Хотя, если я умерла, разве имеет смысл отмечать день рождения? Загадка…

— Сегодня, — пробормотала, глядя на змейки дождя. Вот зараза, снова пошел!

Он отложил телефон, прищурился.

— Вам исполняется двадцать четыре, не так ли?

Я кивнула, не совсем понимая, почему это так заинтересовало его.

— Это имеет значение?

— Я не знаю! — он вдруг с яростью ударил ладонью по рулю и выругался. — Я не знаю… У линкхов цикл в двадцать четыре года считается знаковым.

Сжал губы. Мужской профиль заострился, скулы побледнели. Только в глазах светилась мрачная решимость и отстраненность, пугающая меня.

— Господин Дагервуд? — протянула я. — Что происходит?

Он не ответил.

Погода стремительно портилась. Небо неестественно потемнело, в чернильной глубине вспыхивали искры. Казалось, что там, над нашими головами, что-то шипит и заворачивается в устрашающую воронку. Дождь сменился градом. Крупные вытянутые льдинки яростно бомбардировали бугатти, стремясь пробить железо и добраться до пассажиров.

Ветер выл яростным зверем, гнул к земле кустарник и деревья. Казалось, сама природа взбесилась и сошла с ума.

— Как вы сбежали из клиники, Виктория? — Дагервуд смотрел на дорогу и скорость не снижал, словно и не замечал буйства стихии.

— Вы знаете? — вздрогнула я. Ну вот, а я так надеялась избежать этого вопроса! Вздохнула тяжело, понимая, что отвечать Дагервуду все равно придется. — Ударила врача. Я не хотела… причинить вред. Я просто хотела уйти оттуда. И ещё я что-то произнесла. Я… не знаю что. Какие-то слова, но все в клинике застыли, словно я их заморозила. — Прикрыла глаза, вспоминая тот жуткий день. Гадство, а ведь я так надеялась, что застывшие люди мне лишь почудились…

— Вы сбежали и даже смогли как-то устроиться.

— Мне повезло, — осторожно сказала я. — Я нашла работу у Тони спустя два дня. А до этого ночевала где придется… Тони взял меня без документов, я соврала что-то… Позже я поняла, что ему просто понравилась моя внешность, и он рассчитывал использовать меня по-другому. Девушка из бара посоветовала комнату, так я и устроилась…

— А потом, когда они снова нашли вас, вы попали к Рику. — Он неожиданно рассмеялся, вот только совсем невесело. — Изумительно. Думаю, мой брат знал о вас гораздо больше, Виктория. И о вашей смерти. И сегодня я тоже узнаю это.

Его голос прозвучал равнодушно, но мне стало страшно.

— Что вы собираетесь делать? — прошептала я. — Господин Дагервуд? Влад?

Он вздрогнул, когда я назвала его по имени. Повернул голову. И снова я увидела тот взгляд, что был в первую нашу встречу. Морозное окно и чудовища за ним. Словно и не было всех этих дней, я вновь видела перед собой незнакомца.

— Что вы собираетесь со мной делать? — настойчиво повторила я.

Он отвернулся, не отвечая.

За окном мелькнула треугольная морда. Потом ещё одна. И еще… Твари мрака, убитые линкхи. Они метались там, в вихре непогоды, подлетали все ближе, глядя на меня сквозь тьму. Те, кого я всегда чувствовала и так боялась. Оказывается, встреченный мною змей был далеко не крупный. Я видела сейчас существ, что могли сравняться размерами с гигантскими анакондами — безобразными, с рваными крылья и ужасающими провалами глаз.

— Но… я думала, что они живут в Энфирии… — пробормотала я, отшатываясь от очередной морды, сунувшейся к стеклу.

— В обоих мирах, — глухо сказал Дагервуд.

Я хотела ещё что-то спросить, но увидела взметнувшиеся шпили черного замка и открыла изумленно рот.

— Что это?

— Мой дом, Виктория. Вы всегда видели лишь ту часть, что стоит в Терре.

Я потрясенно уставилась на каменные стены, оплетенные плющом и дикой розой, на сводчатые арки, увитые вьюнком, на бурый мох, устилающий подножие, и кованые решетки, закрывающие окна.

— Вы переместили нас в Энфирию? — сглотнула я.

— Не я, — он посмотрел на меня, въезжая в ворота с зазубренными пиками наверху. — Это сделали вы, Виктория. Вы переместили нас в Энфирию.

На месте привычного мне парка перед входом в поместье был сад. Высокие серебристые деревья без листьев, усыпанные черными цветами, дорожки, вымощенные красным камнем. Пугающе красиво.

— Выходите, — приказал Дагервуд, останавливая машину. От капота валил пар.

Я медленно открыла дверцу, ступила на брусчатку. В небе сверкали молнии, хотя града здесь не было. Только черно-синие тучи, заворачивающиеся над головой.

— Ви! — голос Рика заставил меня отвести взгляд от пугающей картины. — Ви, ты жива…

— Да вот не знаю… — протянула я и смущенно улыбнулась. После нашей последней встречи я не была уверена в своем отношении к нему.

— Уходи! — вдруг закричал Рик. Выглядел он слегка безумным — волосы всклокоченные, на футболке грязные пятна, лицо осунувшееся. И глаза воспаленные, словно он не спал пару недель. — Убирайся отсюда, Ви!

— Кто она, Рик? — по-прежнему мягко спросил Дагервуд. Но парень повернулся ко мне.

— Я ведь просил тебя уйти! — с отчаянием выкрикнул Рик. — Я просил уйти, Ви! Почему ты не послушала? Я искал способ это остановить, но… но я пожиратель, понимаешь? Пожиратель, будь оно все проклято!

— А кто я? — обхватила себя руками, чувствуя, что начинает колотить дрожь. Небо уже налилось чернотой, словно внезапно наступила ночь. Хотя нет. Не бывает такой темной ночи. Даже свет фонарей, стоявших по периметру сада, не мог с ней справиться. Эта тьма была живой. Устрашающей. Ждущей…

И ждала она меня. Она всегда ждала меня.

— Рик, кто я?! — заорала я.

— Я надеялся найти способ! — потерянно прошептал Рик. Я почти не слышала его в шуме ветра. — Способ оставить тебя человеком!

— Но?

— Но ты умерла, Ви. Тебя убили. А потом возродили как сосуд…

— Для чего? — резко Дагервуд.

— Убирайся отсюда! — заорал Рик.

— Объясни, что происходит! — я сжала кулаки, чувствуя, как поднимается внутри ярость. Черная, холодная, смертельная. — Что ты знаешь обо мне? Кто ты? Я считала тебя другом!

— Я был твоим другом!

— Ты врал! Ты был у моих родителей!

Рик побледнел, хотя дальше было некуда, его лицо и так казалось гипсовой маской.

— Я не мог сказать, Ви! Как я сделал бы это? Чем меньше ты знала, тем больше была вероятность, что ты останешься человеком! Ритуал мог не свершиться!

— Какой ритуал?

— Это сделал кто-то из королевского дома линкхов, — Рик вцепился руками в волосы, словно хотеть оторвать свой скальп. — Кто-то из них! Они хотят вернуть Легара… Я не знаю точно, но, похоже, над тобой провели черный кровавый ритуал…

— Что они со мной сделали?

Ярость смешалась с ужасом. О Господи… что со мной сделали?

— Это ритуал слияния… — прохрипел Рик.

— Но зачем? Слияния с кем?

— С сущностями линкхов, — неожиданно сказал Дагервуд. Все это время, пока мы с Риком орали друг на друга, он молчал. — Хран-ос создал сосуд, в котором возродятся сущности убитых линкхов. Тех, кто знал о местонахождении Вечного Савана, в котором спрятан Легар.

— Да, — покаянно прошептал Рик. — Да.

— Что?

Я шокировано уставилась на мужчин. Я ничего не понимала. Ритуал, смерть, воскрешение… эй, верните меня туда, где ужасы показывают лишь по телевизору! Я совсем не хочу во всем этом участвовать! Но кто бы меня спрашивал…

Внезапно я осознало, что стало очень тихо. Ветер умолк. Шорохи, звуки, голоса птиц… Все умолкло. Словно природа затаилась перед бурей. Или концом света.

— Я не мог сказать, — с отчаянием прошептал Рик. — Не мог, Ви! Я искал способ остановить слияние. Но его нет… И моя суть… она пробудилась рядом с тобой. Ты еще не линкх, нет… Но где-то на уровне аур пожиратель во мне уже откликнулся… Ты превращаешься, Ви. Это… неизбежно.

— Кем я стану? — с каким-то ужасом посмотрела на свои ладони. Обычные, слегка пыльные…

Рик покачал головой.

— Я так надеялся… что-то изменить. И боялся, что не смогу сдержать инстинкт рядом с тобой. Те, кто недавно прошел Изменение, плохо себя контролируют… Прости меня, Ви…

Дагервуд медленно повернул голову.

— Ты обязан был сказать, Рик, — бесцветно произнес он.

— Я не мог… Если бы ты узнал, то…

— Я бы ее убил, — без эмоций закончил Дагервуд. — Впрочем, я сделаю это и теперь.

Удар он почти пропустил, не ожидал такой реакции от раздавленного влюбленного. И все же не зря он столько десятилетий охотится, тело реагирует быстрее разума. Отклонился, пропуская кулак Рика, развернулся.

— Не смей. Ее. Трогать, — прорычал Рик, нападая снова. Яростно, мощно, безудержно. Бил так, чтобы свалить наверняка. Я замерла, в ужасе глядя на это. — Беги! — заорал Рик. — Вики, беги. Спасайся! Скорее!

Он всем телом бросился на Дагервуда и повалил того на землю. Двое мужчин покатились по земле, нанося друг другу удары и скалясь окровавленными ртами. Дагервуд приложил брата затылком о брусчатку, откатился и вскочил. Но уже через миг Рик был на ногах, ударил кулаком снизу, целясь в голову.

— Прости, Рик, — мягко сказал Дагервуд, отражая удар. — Ты знаешь, что это нужно сделать.

— Нет! — зверем заревел Рик. Из его носа и рта капала кровь, глаз начал заплывать. — Не смей!

Он снова бросился на брата, ударил ногой в бедро, довершил атаку кулаком. И даже сумел достать Дагервуда, правда, по касательной, не причинив большого вреда. Но на стороне Рика было отчаяние и, наверное, любовь. Поэтому он бился, как зверь, пытаясь защитить меня. Вот только… безуспешно. Еще одна стремительная атака, ещё одна серия ударов, и Рик упал, тяжело дыша. А его брат выкинул в воздух легкий комочек, который, развернувшись, накрыл Рика сетью. Мне показалось, что она тоньше паутины, но парень под ней заорал, не в силах выбраться. С ужасом я увидела, как паутинка спеленала Рика, оплела, лишая движения.

— Лучше тебе этого не видеть, — пробормотал Дагервуд и ударил Рика по затылку. Тот обмяк и кулем свалился на землю.

Очень медленно Дагервуд повернулся ко мне, и я увидела его лицо. Пустое. Чужое. Холодное.

— Не подходите ко мне, — сказала я, против воли делая шаг назад.

— Мне жаль, — мягко ответил Дагервуд.

И в этот момент я с какой-то жуткой ясностью осознала, что он меня убьет. Не раздумывая, я развернулась и побежала. Так быстро, как не бегала еще никогда в жизни. Впрочем, вряд ли при жизни я могла перемещаться со скоростью звука. Я даже не поняла, как оказалась в гостиной.

А потом я упала, раздавленная обрушившимися на меня воспоминаниями.

ГЛАВА 32

Я вспомнила.

Образы, картины, запахи, звуки… все нахлынуло потоком, потянуло в океан чужих судеб, прожитых другими. Не людьми. Линкхами. Женщинами шести родов, дочерьми Легара.

Я была каждой из них.

Я — целительница из Дома Плачущей Полыни. Нас так мало, мой род почти уничтожен. Я перебираю белоснежными пальцами золотые бутылочки, в каждой из которой заключена чья-то жизнь. Я знаю, как вернуть здоровье и молодость. Знаю, как дать любовь. Мой отец — великий демиург Легар смотрит на меня с улыбкой.

Я — юная принцесса Дома Лунного Лотоса. Я оборачивалась черной птицей с серебряным клювом и огромными крыльями, чтобы найти того, кто сегодня утолит мой голод. Я люблю мужчин с темными волосами и направлюсь туда, где их много. Люди веселят меня. Их мужчины страстные и злые, в них так много первобытной яростной силы, что нужна мне. Со своей высоты я вижу его — натруженные руки держат посох, борозда остается за спиной. Я смеюсь. Разве не знаешь ты, человек, что ночь — время беды? Разве не ждут тебя дома? Я опускаюсь на землю и возвращаю свой облик, а он — человек — оборачивается. Я улыбаюсь и предвкушаю…

Я — воин из Дома Черного Ликориса. Мою башню обвивает шиповник, каждый день я кидаю в него новое тело. Плоть и кровь для моих слуг и колючек. Я идеальна. Мое тело покрыто шрамами, их приходилось выжигать раскаленной солью, не позволяя коже срастись. Каждый шрам — моя победа. Моя жизнь — это чужая смерть.

Я — малютка, лишь недавно родившаяся в Доме Вдыхающих Вербену. Я вижу лишь цветные пятна…

Я — жрица из Дома Оплетающего Терновника, и каждый день на мой алтарь приносят подношение…

Я — наследница Пробуждающих Папоротники, самая красивая линкхи Энфирии. Мои глаза цвета изумрудного мха, а кожа бела, словно первый снег. Мои губы алеют, а волосы светлее самого света. Нет никого прекраснее меня во всем мироздании. Время ластится ко мне верным зверем, преданно заглядывает в глаза. Время боится меня. Ведь я та, кто владеет им…

И я — Виктория. Человеческая девушка, прожившая счастливую жизнь до того, как меня убили.

Вздох, как в первый раз. Или, напротив, в миллиардный…

Я очнулась, с недоумением приподнялась на локтях. Так, сижу в зале, который ни разу не видела. Как меня забросило сюда? Каменные своды, гобелены, свечи… Моргнула. И увидела зал с пираньями. Отлично. Значит, теперь я вижу оба мира, словно каналы переключаю. Кошмар. И как пожиратели живут с этой двойственностью? Так же свихнуться можно? Да, и что, это получается, что если дом находится одновременно в двух мирах, то и обставлять его надо два раза? Это же на мебели разориться можно!

Повздыхав, я осмотрелась и решила остаться в Терре, привычнее как-то.

Как я оказалась здесь? Помню, как бежала от Дагервуда. И теперь вот стою и пытаюсь сообразить, что делать с теми воспоминаниями, что кружатся в моей голове. Нет, это не кошмар и не иллюзия. Это чужие души, что каким-то образом оказались во мне. Воспоминания и капли силы, вот что это такое. Шесть принцесс линкхов, которые были убиты в Ночь Пожирателей. Шесть смертей, чьи отголоски стали моими фобиями. Каждая из линкхи погибла, а их страх передался мне, сосуду, наполненному чужими воспоминаниями. Это никогда не случалось со мной, удивительно, но моя собственная смерть произошла мгновенно, я даже не успела ее осознать или испугаться.

Подняла руки и внимательно осмотрела ладони. Вполне человеческие, кажется. Слегка грязные. И ноготь сломан на указательном пальце. Ничего общего ни с когтями целительницы, ни с нежными ручками принцессы Папоротников. За исключением некоторых картинок в голове я по-прежнему ощущала себя Викторией. И этот факт как-то меня успокоил.

Шаги я услышала, и само по себе это было невероятным. Ведь теперь я знала, кто он. Знала по-настоящему. Знала Вершителя Лиги, а не господина Дагервуда. Он стоял там, у двери, смотрел на меня. В глазах стылый лед, как было и в тот, самый первый день…

— Вы убили ее, — прошептала я и осеклась. — Принцессу королевского дома. Натравили тварей тьмы, что служат вам, а потом…

— Не только ее, — спокойно отозвался Дагервуд, делая медленный шаг. Текучий. Опасный. — Многих.

Я насторожилась.

— Не подходите ко мне.

— Мне жаль, Виктория, — почти искренне повторил он. — Правда, жаль. Но ваше бегство ничего не изменит.

— Где Рик? Что вы сделали с ним?

— С моим братом все будет в порядке, — отстраненно ответил Дагервуд, делая еще шаг.

— Что вы делаете? — отступила на шаг. — Не подходите, слышите?

Он не ответил по своему обыкновению, а я с трудом удержалась от желания снова броситься бежать. Глаза у Дагервуда стали совсем пустыми, словно не человек, а машина.

Хотя он никогда не был человеком. Он был тем, кого ненавидели линкхи. Ненавидели и боялись, потому что по воле злого мироздания отраженная магия Легара наделила пожирателей способностью убивать вечную расу.

Но ведь я не линкх. Я даже не пожиратель, я человек!

— Нет, Виктория, — тихо сказал Дагервуд. Черт, опять догадался! — Вы больше не человек. — Он втянул воздух и прикрыл блеснувшие глаза. — Вы стопроцентный, чистокровный, древний линкх. Вот как я теперь ощущаю вас.

— Но я ведь все та же! — вскрикнула я, пытаясь оттянуть неизбежное. Даже ладони вытерла об штаны. Черт, ну ведь не могут же у линкхов потеть ладони? А у меня вот могут… — Я человек! Вы ошибаетесь! В этом ритуале что-то пошло не так, я по-прежнему человек! Вы ведь не можете убить меня, правда?

Он склонил голову, темная прядь упала ему на лоб, и… ударил.

Просто мгновенно оказался рядом, молниеносно занес кулак и впечатал его в мою голову. Скорость, недоступная человеческому глазу. И ответ, невозможный для человеческого тела. Я отпрянула за мгновение до удара. Отклонилась, опустившись до пола, выгнулась спиной назад, распрямилась и ударила в ответ, выкрикнув слова, которых совершенно не знала. Или знала? О, черт, я запуталась… Дагервуда смело вихрем, швырнуло на стену с такой силой, что камень брызнул во все стороны крошкой.

Я же изумленно посмотрела на свои ладони. Во мне текла сила. Мощная, свободная, живая. Боги. Никогда в жизни я не была такой живой, такой цельной! Я чувствовала воздух, которым дышу, ток пространства и пульсацию времени. Я ощущала такое множество звуков, красок и колебаний! Я жила! На полную катушку, без страхов, без фобий! Сама жизнь — яркая и несокрушимая — текла по моим венам, вырываясь из горла смехом.

И я рассмеялась.

— Думаете, я позволю убить себя, господин Дагервуд? Ну нет. Меня уже убили один раз, с меня хватит!

Он вновь оказался рядом и ударил, я упала, перекатилась по полу, вскочила за его спиной.

— Да прекратите вы! — заорала ему. — Вы что, серьезно хотите меня убить? Я не виновата в вашей войне! Я ничего не сде…

Удар. Отклониться не успела, лишь блокировать сложенными запястьями, второй замах отбросил меня, и уже мое тело выбило крошево из камня. Любой человек от такого соприкосновения со стеной лишился бы не только всех целых костей, но и жизни. Я же лишь ощутила глухую боль, сползла вниз, но тут же вскочила на ноги. Отклонилась как раз вовремя, кулак Дагервуда вошел в стену, следом чиркнуло лезвие короткого ножа. Как раз там, где мгновение назад была моя шея! Сволочь!

Ярость взметнулась внутри, выжигая остатки растерянности. Вот так, значит?!

— Вы могли бы хоть попытаться найти выход! — заорала я, швыряя в него кресло. Массивное. Тяжелое. Весом больше меня. Дагервуд скользнул в сторону муреной. Я швырнуло следом второе. — Могли хотя бы попытаться, черти вас забери! Но вы решили просто убить? Вот как? Да чтоб вы сдохли!

Он не ответил и снова оказался рядом, а клинок вновь был нацелен на мое горло. И снова я падаю, бью обеими ногами по его колену, проскальзываю мимо, изворачиваюсь и вскакиваю. Швыряю первое, что попадается под руку, кажется, это бронзовый канделябр. Смена декораций из пьесы, Энфирия — Терра уже не мешают, мне кажется это в порядке вещей. Канделябр втыкается в деревянную панель, следом летит антикварный столик. Звон стекла — и огромный аквариум трескается, поток воды и пираний выплескивается на восточный ковер.

Я снова падаю.

Дагервуд слишком близко. Он постоянно слишком близко. И на моей руке уже алеет порез.

Я на миг прислонилась к стене, настороженно глядя на него. Между нами диван.

— Я спасла вам жизнь, — сказала тихо, чувствуя, как капает с руки кровь. Бесполезно. В его глазах лишь голод.

— Вы линкх, — сказал он. — Мой основной инстинкт. Ничего личного, Виктория.

— Я — человек! — заорала так, что больно стало горлу. — Человек, ясно вам, долбанный вы придурок!

И снова он оказался рядом. Правда, я тоже припасла подарочек, не зря ведь пираньи бьются на полу, раскрывая зубастые пасти! Осколок стекла из разбитого аквариума вонзился в мужское бедро, вызвав злое шипение. Секунды, пока он его выдергивал, хватило, чтобы переместиться к двери. Но он снова оказался быстрее, или я — слишком предсказуема. Отшвырнул меня, и я спиной шмякнулась в пираньи тушки на полу и осколки. Проехала по этому крошеву, зацепилась пальцами за остатки кресла. Судорожно вдохнула. Дагервуд прыгнул сверху и тут же получил еще один осколок стекла, на этот раз — в плечо.

— Надеетесь этим остановить меня? — фыркнул он. — Для меня это закуска.

— Не слишком острая? — рявкнула я, рисуя в воздухе изначальную руну. Стекло в его теле раскалилось, вызвав яростный рык.

Я же прокатилась по мокрому полу, вскочила. И снова отлетела к стене. Вот урод! Кажется, он всерьез вознамерился меня убить… Ну уж нет! Как-то мне надоело быть жертвой. Я прыгнула, упала на бок, проехалась по доскам и с размаха ударила ногой по колену Дагервуда. Он зарычал и свалился, я перевернулась и обрушила на него шкаф. Грохот разбивающихся статуэток, треск дерева и сквернословие из уст господина Дагервуда прозвучали для меня сладкой музыкой!

— Вы лишь оттягиваете неизбежное, Виктория, — прорычал он.

Я, тяжело дыша, привалившись к стене. Все-таки у меня нет опыта таких драк с таким противником. Но и Дагервуд уже в крови, хотя и не знаю — чьей.

— А мне кажется, вы уже утомились, — бросаю с насмешкой, лихорадочно пытаясь найти выход. Как долго я здесь выдержу? Гостиная похожа на поле битвы, развороченная мебель, сорванные шторы, осколки стекла и камня, усыпающие пол. Дохлые рыбы. Щепки и лоскуты.

— Я любил этот аквариум, — сказал Дагервуд, проследив мой взгляд.

— А я люблю свою шею. Но вы упорно пытаетесь ее свернуть!

Я отклонилась за миг до удара, лезвие пробило рукав моего свитера. Мерзавец… Содрала с себя свитер, оставшись в бюстгальтере и маечке. Кровь стучит в ушах, сердце — в горле. Порез на руке уже затянулся, новый на боку неприятно колет, но и там кожа уже затягивается. Ничего, у Дагервуда вся рубашка в крови, и это слегка улучшило мое настроение.

Он делает шаг влево, я — вправо. Он вправо, я влево. Еще два синхронных текучих шага. Мы звери, принюхивающиеся и дикие, жаждущие убить. Я видела в его глазах эту необходимость, чувствовала ее на генном уровне. Изначальные враги. И вопрос лишь в том, кто сегодня окажется удачливее.

Еще шаг. Мы бросаемся друг на друга одновременно. Я бью кулаком в его лицо, он — в плечо, сваливая меня на пол. Но я перекатываюсь и смеюсь, видя разбитые в кровь губы. Подняться не успеваю, клинок входит в доску рядом с моей головой. Я могу лишь кататься по полу, пока в ладонь не попадает что-то тяжелое. Бронзовая подставка. Ну, надо же. Бросок!

— О, кажется, ваш урок не прошел даром? — я снова перемещаюсь и вскакиваю, занимая боевую стойку. — Теперь я не столь предсказуема, господин Дагервуд?

— По-прежнему чересчур, чтобы сражаться со мной, — усмехается он и атакует. Но за миг до этого я швыряю в него что-то тяжелое. Металлический стержень, который я даже не знаю, от чего отодран, ударился в грудь мужчины и отскочил.

— Это бесполезно, Виктория, — усмехнулся Дагервуд. — И даже бессмысленно. Мое сердце находится справа, и единственная возможность убить меня — проткнуть его зачарованным серебром. Но мы оба знаем, что вам это не удастся, правда?

Удар! В который раз я поднимаюсь? Окно совсем близко. Только бы успеть… Если там, во дворе, остался Рик, он поможет мне. В этом я уверена. Только бы добраться до него!

— Вы знаете, что я думала, когда смотрела на вас? Каждый раз? Что ненавижу таких, как вы. Ублюдков, которым легче убить, чем…

Удар по ногам я пропустила, вот черт. Свалилась, пребольно стукнувшись затылком о доску пола. И встать уже не успела, потому что Дагервуд одним движением припечатал мои ладони, вздернув сразу две, а второй рукой прижал лезвие к шее.

— Вы правы. Убить всегда легче.

В его глазах серебро и тьма. Клинок не дрожит, рука тверда. Внезапно стало так тихо. Словно все в этом мире замерло. Я затаила дыхание, глядя ему в лицо. Понимая, что проиграла. Он сильнее. Он всегда был сильнее. Жаль…

Или?

Легкое движение его пальца на моем запястье. Кажется, Дагервуд и сам не осознавал, что делает это. Легонько гладит большим пальцем мою кожу там, где держит скрещенные руки. Почти неуловимая ласка. И такая… говорящая. И взгляд его — тяжелый, горячий, жадный… как в машине, когда мы летели в бездну. Как в его комнате, когда он говорил, что хочет сделать со мной.

Кроме основного инстинкта пожирателя, Дагервуд испытывал ко мне и другой… Мужской. И возможно, это мой единственный шанс.

Очень медленно я выгнула спину, не отрывая взгляда от его лица. Чувствуя его дыхание на своих губах. Теряя контроль…

— Ну, давай… — прошептала я.

Короткий вдох. Короткий выдох…

И губы, впившиеся в мои. С яростью, с болью. С жадностью. Неистовой, обжигающей жадностью. Ослепляющее желание, сладкий и болезненный спазм, невыносимое и невозможное притяжение. Я, кажется, застонала в его рот. И укусила за губу, прокусывая насквозь. Он взвыл, а потом дернул ткань моей майки, сдирая, обнажая кожу с отчаянной ненасытной обреченностью.

ГЛАВА 33

Придавил ее своим телом. Линкх. Проклятый линкх, с сутью такой чистой, что его инстинкт звенит от напряжения. Линкх — это не кровь и мясо, это душа… Мышцы напрягаются, желая лишь одного — убить. Или нет? Он смотрел на ее губы, на шею, по которой течет кровь, смотрел в глаза. Зеленые. Как у наследников королевского дома. Убить? Ток крови в ее запястьях, одуряющий до безумия запах. Убить? Тонкое тело, вздрагивающее под ним. Инстинкт Зла, стирающий разум, мораль, совесть, принципы. Оставляющий лишь голод.

Убить…

И сводящее с ума вожделение, неконтролируемое, невыносимое.

Убить?

Несомненно. Чуть позже…

Влад сам не понял, как наклонил голову. Как попробовал на вкус ее губы, как втянул в рот язык. А дальше… Ярость, смешанная с желанием. Два инстинкта, сплетенные воедино так крепко и болезненно, что не разорвать. Пожиратель требовал убить линкха. А мужчина — взять женщину… непокорную, дерзкую, чужую… Наказать и подчинить, присвоить и сделать своей. Дать наслаждение, взять наслаждение… Слишком сильные инстинкты, раздирающие душу. И тело. Под ладонью ее кожа. Горячая и влажная от крови. И он ласкает ее пальцами, смакуя ощущения. Торопится, потому что невыносимо жаждет ее почувствовать. У ее губ тоже вкус крови и сладость, присущая лишь ей одной. Словно яд, проникший под его кожу, отравивший саму суть и заставивший сходить по ней с ума, желать недостижимое.

Ви застонала в его губы, а он почти зарычал. Оторвался на миг. В ее глазах не было страха. В них горело… желание? Осознание скрутило пах спазмом, свело скулы. В зелени ее радужек он видел отражение собственного безумия. Она желала его, он чувствовал это… всегда. И больше не было сил сдерживаться. Больше не было смысла сдерживаться. Если бы она отказала… Но Ви пахла так чувственно и нежно, что срывало все предохранители… Вдавил ее в доски пола, ощущая, как женские руки рвут ткань рубашки. Они оба слишком сильны и слишком возбуждены, чтобы от одежды осталось хоть что-то…

Короткий полувздох из женских губ, и он втянул в рот ее сосок, накрывая ладонью вторую грудь. Ласка, укус, ласка… предвкушение. Он не знал, когда раздел ее, когда она раздела — его. Два тела, сплетенные, обнаженные, горячие. Катающиеся по осколкам и каменной крошке.

Ви рассмеялась и вонзила ногти в его спину, откидывая голову. Он провел языком вдоль ее шеи, там, где недавно держал лезвие ножа, зализывая уже затянувшийся порез. Ви гладила его спину, а потом толкнула обеими руками в грудь. Влад жадно втянул воздух, понимая, что если она сейчас оттолкнет… вряд ли он сможет остановиться. Слишком далеко все зашло. И у него вместо разума лишь пузырящееся желание, напрочь выжегшее рассудок.

Но она лишь улыбнулась. Медленно. Дразняще. Перевернулась, оказываясь сверху и оседлав его бедра. Слишком близко к паху, где напряженный член уже прижался к животу и пульсирует, причиняя боль.

— Извечный… — Влад сжал стройные бедра, резко поднялся, подхватывая ее на руки. Ви обвила длинными ногами его бедра, терзая своими прикосновениями, своими губами. Бросил девушку на диван… Он тоже был сдвинут со своего места, кое-где вспорота обшивка и торчало нутро. Ну, ему на это было наплевать… На все наплевать, кроме желания обладать ею…

* * *

Я живая. Никаких страхов, никаких опасений. Ток жизни бьется во мне, заставляя желать…

Или это делает он? Тот, кого я хотела с первой встречи. Или даже раньше, с того момента, как услышала его голос, стоя за стеной в квартире Рика. Низкий, спокойный, будоражащий. Тогда я задалась вопросом, кто этот мужчина и почему от звуков его голоса у меня бегут по телу мурашки.

Наверное, от того меня и злили так его комментарии про Рика. Я так хотела сама себя убедить, что испытываю нечто большее, чем дружбу и теплоту. Рик дорог мне, он самый близкий мне человек, и я действительно его люблю, но… но никогда не ощущала с ним и сотой доли тех чувств, что стихией накрывают рядом с Дагервудом. И только ли из-за фобий я всегда отталкивала Рика, когда он обнимал меня? Или просто не хотела ничего большего?

Хотя сейчас, в этой разгромленной гостиной, посреди остатков мебели я совсем не думала о Рике.

Сейчас все мое существо было сосредоточенно лишь на одном мужчине, том, что чуть не убил меня, том, что, возможно, все же убьет, и том, который сейчас целовал с одержимой страстью, сводя с ума своим телом, горячимо губами и нежными пальцами. Боги! Если секс таков, то за него можно отдать душу!

Я и отдала, этому сероглазому дьяволу, не испытывая ни капли раскаяния. Возможно, потом…

А сейчас…

Он подхватил меня на руки, и я обхватила ладонью его шею, закинула ноги на бедра. Сильный, мощный, быстрый. Опасный. Сегодня — мой. Тело Дагервуда создано для убийства и секса, и я не могу отказать себе в удовольствии рассмотреть его. Когда он опускает меня на диван — отталкиваю, и он рычит недовольно. Но я переворачиваюсь, усаживаюсь сверху и смотрю. Провожу пальцем по напряженной шее, по гладкой коже груди, по свежему шраму на боку, по рельефным, четко обозначенным мышцам. Сила… в каждой клетке. И меня это дико заводит. Он тоже смотрит — напряженно и горячо, жадно облизывает взглядом мою грудь, и от этого почти прикосновения соски напрягаются, а кровь приливает к низу живота. У Дагервуда совершенно дикий взгляд, желание, которое он больше не сдерживает, я ощущаю нутром, и моя женская сущность вопит от восторга.

Он снова издает этот чудесный звук желания и резко переворачивает меня, придавливая собой.

— Сверху буду я, — шепчет он, касаясь кончиком языка моей мочки. Боги! Я не знала, что они у меня такие чувствительные. Впрочем, я вообще ничего не знала о своем теле. Зато, кажется, знает он. Потому что от откровенных ласк, от дерзких пальцев и горячего языка я дрожу, выгибаюсь и кричу.

— Извечный… Ты совершенна, Ви…

Его шепот тоже похож на ласку, обжигающую и неистовую. На нежность у нас не хватает сил, мы оба падаем в бездну, когда облизываем и пожираем друг друга. Я слишком долго была лишена прикосновений и сейчас хочу все и сразу, словно сладкоежка, получившая самый изысканный и вожделенный десерт. И я глажу его спину: сильную, широкую, с напряженными плоскими мышцами, впиваюсь ногтями, сжимаю ладони на крепких мужских ягодицах. Он смеется и опускает ладонь к низу моего живота, проводит пальцами между ног. Тремся друг о друга, понимая, что не выдержим долго. Его пальцы уже ласкают внутреннюю сторону моих бедер, язык вырисовывает круги и спирали на груди. Дагервуд втягивает сосок в рот и прикасается там, где я уже такая влажная и готовая для него. Его ласка мучительна и прекрасна, острое наслаждение сводит спазмом тело каждый раз, когда он задевает чувствительную точку.

Наши языки лижут друг друга в ритме, заданном рукой мужчине, в древнем и прекрасном ритме, заставляющем меня стонать.

И я так хочу почувствовать другое, гораздо более мощное прикосновение. Может, поэтому перемещаю ладонь между нашими телами и смыкаю пальцы на его пульсирующей, каменной и влажной плоти… Он такой большой в моей ладони, с выпуклыми венами и нежной, атласной кожей головки. И мне так безумно нравится ощущать его в своей руке. Маленькая власть над этим мужчиной, что вздрагивает, когда я сжимаю пальцы сильнее.

Его хриплое ругательство и рваный стон отзываются внутри сладким торжеством, я провожу ладонью по всей длине, ласкаю большим пальцем головку, растирая влагу.

— Ви…

То, как он произносит два коротких звука, заставляет меня снова выгнуться. И облизнуться. Дагервуд смотрит мне в глаза, рывком перехватывает ладони, прижимает к истерзанной обшивке над моей головой. И разводит мне колени. Я увлажняю языком губы и ловлю затуманенный ошалевший взгляд.

И давление внизу… Нажим. Стоны… Я чувствую это погружение, это соединение так, что ору и кусаю губы. Боли нет… Есть чистое, подлинное, неразбавленное наслаждение, квинтэссенция экстаза, совершенное удовольствие. И безумие. Он снова ругается и начинает двигаться. Вперед и назад. Вперед и назад. Вперед и…

Мне кажется, что меня сейчас разорвет от этих движений, я снова царапаю ему спину. С шипением Дагервуд отстраняется, забрасывает мои ноги себе на плечи. И снова вперед…

— Еще…

— О да…

* * *

Страстная дикая кошка царапает ему спину и облизывает розовым язычком, заставляя терять остатки разума. Хотя какой, ко всем демонам, разум? Он потерял его, когда прикоснулся к ней. Острота ощущений казалась запредельной, пах болел от простреливающих спазмов и каменной эрекции. Безумие застилает глаза, сладкое наслаждение скручивает все тело. Каждая мышца дрожит и пульсирует.

— Еще…

О да. Еще. Он даст ей столько, сколько она захочет, столько, сколько выдержит. Яростных ударов внутри ее тела, в мучительном наслаждении, в безостановочном движении.

Да!

Он не узнает свой голос, когда говорит это. Он не узнает себя, хотя на все плевать, лишь бы снова и снова чувствовать, как она сжимает внутри его член, и видеть глаза, пьяные от наслаждения. От оргазма, что сотрясает тело Ви. От их близости. Невозможно насытиться этим, хочется продлить до бесконечности, удовольствие кажется агонией. Ему нужно еще… Еще втянуть в рот ее язык, ещё сжать пальцами ягодицы, ещё ощутить соски, трущиеся о его грудь. И ещё войти в нее. Еще! Яростнее и резче, почти подыхая от уже простреливающего позвоночник оргазма… Собственный пик заставил рухнуть и прижаться лбом к бархатной обшивке дивана, надеясь не сдохнуть от бесконечной и невероятной пульсации члена.

И будь он проклят, если это не лучший секс в его жизни.

Впрочем, он кажется, уже…

Агония страсти схлынула, оставив мучительную нежность и сладкую опустошенность. Влад хотел что-то сказать. Но не успел, потому что на его голову обрушилось что-то тяжелое, отправляя в небытие.

* * *

Я сжала пальцы на бронзовой подставке за мгновение до того, как он поднял голову. Сжала и ударила. Да, у меня сложные отношения с подставками. И с этим мужчиной. Его член еще пульсирует во мне, мое тело ещё дрожит, но как скоро он снова захочет меня убить?

Сразу после того, как будет удовлетворен инстинкт мужчины?

На этот раз я оказалась быстрее. И размышлять об этой ночи я буду потом, а сейчас лучше действительно убраться.

Дагервуд обмяк, придавив меня к уничтоженному дивану, и я завозилась, выбираясь из-под него. Он оказался невероятным тяжелым… И ещё я осознала, что не хочу уходить. Проклятие! Я чертовски не хочу от него уходить! Я хочу уткнуться носом в его шею, хочу лежать, ощущая восхитительный запах его тела, тот, что я по глупости принимала за парфюм. Не существует такого парфюма. Его невозможно создать. Я вся пропиталась этим запахом, с ног до головы, и я снова до боли закусываю губу, чтобы не заорать.

Все. Пора. Надо бежать, пока Дагервуд не очнулся, второго шанса у меня точно не будет.

Скатилась с дивана, на ходу подхватила одежду. Свитер на голое тело, на джинсах сломана молния. Все в пятнах крови — жуть. На Дагервуда я больше не обернулась и просто выскользнула за дверь.

* * *

Рик лежал на камнях во дворе, обвитый тонкой серебристой паутиной. В открытых глазах ни капли сознания, и я даже вздохнула с облегчением. Не знаю, как смотрела бы на него сейчас.

Тьмы над головой больше не было, небо очистилось и сверкало крупными яркими звездами.

Я пронеслась к воротам и притормозила у бугатти. Ключи остались в замке зажигания. На раздумья времени не было, так что я скользнула на место водителя, облизала губы. На миг перед глазами встала другая машина, летний день и мой парень, с которым я ехала на загородный пикник. Ник был милым. Мы дружили со школы, он стал моим первым мужчиной… Боже… я ничего не знала о мужчинах. И о сексе. Но я жалела Ника, он всего лишь оказался не в том месте, не с той девушкой.

Озеро, мамины булочки, вино… День обещал быть чудесным…

Тряхнула головой. Не время для воспоминаний и размышлений. Сейчас мне нужно лишь одно — глубокая и безопасная нора, где можно будет отсидеться, подумать и зализать раны.

Я нажала на педаль и вывернула руль, сдавая задом. Бугатти зарычал зверем, вынося меня из владений Влада Дагервуда, о котором я из всех сил старалась не думать.

Проехать я успела немного, даже разогнаться толком не смогла. Фары выхватили из темноты фигуры — не менее двух десятков. Они перегородили дорогу, красные балахоны скрывали тела и лица. С двух сторон кружились полночники, на них тоже восседали линкхи. Я нажала на тормоз, и автомобиль рыкнул недовольно, останавливаясь. Напряженно осмотрела неподвижные силуэты, всем нутром ощущая, что стоят они здесь неспроста и явились по мою душу.

Но что им надо? Кто они? На всякий случай заблокировала двери, решая, рвануть ли с места, не обращая внимания на живую преграду или повременить? Все-таки давить колесами линкхов — не то, что я привыкла проделывать вместо ужина.

От ряда красных балахонов отделился один и приблизился, встав в ярком свете фар. Откинул капюшон, и я снова увидела лицо, сплошь покрытое знаками.

Хран-ос. Кажется, так его зовут.

И к моему удивлению, этот древний и могущественный линкх склонился в поклоне. И то же проделали все остальные, преклоняя передо мной головы.

— Вам нечего бояться, — голос Хран-оса проникал сквозь закрытые стекла. — Мы не причиним вам вреда. Мы те, кто служит вам, кто вернул вас, Возрожденная.

Они не двигались, и над шоссе повисла тишина, нарушаемая лишь недовольным рокотом автомобиля. Казалось, бугатти хочет сорваться с места, хочет унестись вдаль, подальше и от этих балахонов, и от замка Дагервуда.

«Порой даже мы сами — не те, кем кажемся. И ища ответ на вопрос: кто я, будь готов найти внутри себя чудовище»

Я повернула ключ в замке зажигания, открыла дверь и вышла навстречу тому, кто меня убил и возродил.

КОНЕЦ

1

Плацебо — под данным понятием подразумевают вещество, которое не оказывает никакого влияния на организм человека, но при этом выдается больному под видом лекарственного препарата. (примечание автора)