Отель потерянных душ. Госпожа управляющая. Книга 1

Милена Завойчинская

ГЛАВА 1. Гвоздичный кофе

Сигнал телефона о том, что пришла эсэмэска, разбудил меня на самом… нет, не интересном, а жутком моменте.

От этого дзинь-дзинь я подпрыгнула, рванула куда-то прочь от того, что еще виделось перед глазами, запуталась в одеяле и грохнулась на пол.

— И тебе доброе утро, — мрачно пробормотала я, с ненавистью глядя на лежащий на журнальном столике мобильник.

Тот не промолчал, а издал повторный сигнал. Мол, читай давай, тебе пишут.

Можно подумать, мне так уж интересна очередная рекламная рассылка, извещающая о скидках на какой-то невероятно "нужный" товар. Или о том, что "только сегодня и только сейчас три штуки по цене двух". Скорее всего, мне и одна-то штука этого чего-то не нужна, а уж три и подавно.

Обычно такие информационные сообщения приходят в дневное время суток, так что я и внимания особого на них не обращала, просто удаляла. Но чтобы в… Я покосилась на часы, загадочно подмигивающие мне со стены.

— Ребята, а вы не офигели ли? Четыре часа утра. В черный список отправитесь, — сообщила я сумраку и начала выпутываться из одеяла.

Сердито закинув ни в чем не повинную постельную принадлежность на диван, я доковыляла до журнального столика, взяла в руки телефон и открыла сообщение, пришедшее с неизвестного номера.

— Что за дурацкие шутки?

Ответить мне телефон, разумеется, не мог. Я же, скептически поджав губы, смотрела на послание: "… — …".

Номер отправителя был неизвестен, текст эсэмэски не читался, поэтому я с чистой совестью сначала отключила звук, чтобы еще какой-то шутник не побеспокоил мой покой. Подумав, еще и перевела телефон в режим "в самолете", чтобы быть недоступной для всех, кто не дает приличным людям отдыхать по ночам. После этого побрела на кухню попить водички.

Попила. Постояла у окна, глядя на улицу. Посетила санузел. Еще попила воды. Снова постояла у окна.

Полученная эсэмэска не давала забыть ее. Было в ней что-то неправильное. То есть, конечно, в ней ничего не было. Просто набор символов. Такое случается иногда, технический сбой — и приходит получателю абракадабра. Вернее, такое случается при электронной переписке по компьютеру. Но…

— Три точки, три тире, три точки… — пробормотала я, глядя в предрассветную осеннюю муть. — С.О.С. Спасите наши души…

И лишь в этот момент осознала, что именно произнесла. Азбукой Морзе я не владела, ни одно иное сообщение никогда в жизни бы не разгадала, но сигнал бедствия "СОС" был настолько распространенным в кинематографе, музыке и книгах, что значения этого сочетания точек и тире не знал только совсем уж глупый, невнимательный и склеротичный человек.

И, похоже, я как раз такой глупый и склеротичный человек. Меня оправдывает лишь то, что послание застало врасплох, разбудив внезапно, и голова не соображала. Но от кого? Номер отправителя мне совершенно точно неизвестен.

Осознав все, я взъерошила и без того спутанные и лохматые волосы и поспешила обратно в комнату. Перевела телефон в режим нормального приема, вновь вошла в полученное сообщение, чтобы убедиться, что у меня не галлюцинации и я вижу именно то, что вижу.

— С.О.С, — мрачно прочитала я и перевела с морзянки на русский: — Спасите наши души. Все-таки я не брежу.

После этого тяжело вздохнула и выбрала функцию "позвонить".

Гудок. Второй. Третий… Я собралась уже сбросить звонок, как вдруг мне ответил усталый и слегка охрипший женский голос:

— Да?

— Что случилось? — сразу перешла я к сути. — Слушаю.

Наверное, следовало сначала спросить, с кем я вообще говорю. Но я почему-то сказала то, что сказала.

— А… — явно растерялась моя собеседница. — А вы кто?

— А вы — кто?

— Ирина.

— А я Агата. Говорите, Ирина, я слушаю.

Потрясающий в своей абсурдности разговор в начале пятого утра.

— У меня муж умер… — внезапно всхлипнула женщина. — Вчера. Сердце и… А я совсем одна осталась. И мне незачем жить, ведь Сережи больше нет.

— Э-э… — выдала я многозначительно.

Ну никак не ожидала, что мне вот так возьмут и правда сообщат что-то ужасное. Тем более что никакой Ирины я знать не знаю. Точнее, Ирины в знакомых у меня имеются, и не одна, но молодые и незамужние. А этой женщине уже явно не двадцать лет.

— Совсем незачем? — чувствуя себя круглой дурой, спросила я.

— Совсем, — вновь всхлипнув, подтвердила вдова неведомого мне Сережи.

Мы помолчали. Она негромко плакала в телефонную трубку, я думала о том, как меня угораздило попасть в такую неловкую ситуацию. Ирине я сочувствовала, но не очень понимала, при чем тут я и что нужно говорить. Я ведь не психолог, не служба поддержки, и мы даже не знакомы.

— А вы чем занимаетесь? — чтобы хоть что-то сказать, спросила я.

— Я Сережины дела веду. Вела…

— И все?

— И все.

— Так. — Я потерла лицо ладонью, и села поудобнее. — А Сережа… Сергей, чем занимался?

— Он статьи писал. Научные. И книгу.

— Книгу-то дописал? О чем она?

— Она не издана, он не успел. Говорил, что она еще не отшлифована. А надо, чтобы стала идеальной. Что это труд его жизни.

— А вы, Ирина, что делали, пока он писал свои статьи и книгу?

— Ну как?.. Дом, хозяйство, дача, ему помощь во всем. Я ведь его жена. Была, — последовал тихий всхлип. — А он талант, гений.

— О-о-о, как все запущенно, — пробормотала я и мягко поинтересовалась. — Ирина, а мне вы написали, чтобы я — что? Вам помощь какая-то срочная нужна? Вы скажите, если в моих силах…

— Я вам не писала, Агата, — перебила она. — Это же вы мне сейчас позвонили.

— Странно, — озадачилась я, но выяснять дальше ничего не стала. У человека горе, а тут я подвернулась.

— Я рада, что вы ошиблись номером и попали ко мне, Агата. Не иначе, вас ангелы направили. Я же сидела, смотрела на эти баночки с таблетками Сережи и думала… Больно, Агатушка. Вся жизнь ведь с ним прошла. Пятьдесят лет бок о бок. Мы поженились, когда мне едва исполнилось восемнадцать. И вот его больше нет, только я одна… Снотворного много осталось, и я…

— О господи, — выдохнула я, осознав, что именно мне сейчас говорит эта женщина.

И возраст ее сразу же посчитался. И слова про снотворное осознала…

— Ирина, простите, не знаю вашего отчества, а не пойти ли нам с вами выпить чаю? — кашлянув, спросила я. — И вы мне расскажете, каково это — выйти замуж в восемнадцать лет, прожить с мужчиной полвека и не растерять чувства. Потому что мне вот двадцать три, но я пока совершенно не готова к серьезным отношениям.

— Чаю? А пойдемте, Агата. Мне так нужно хоть с кем-то поговорить, само провидение мне вас послало. А то бы я ведь глупостей натворила, а мне еще Сережу хоронить. А отчества не нужно.

Это было самое странное чаепитие в моей жизни. И она, и я, мы пили каждая свой чай в своей квартире. Я что-то грызла, и слушала. Успело рассвести, я сварганила себе на завтрак бутерброд и сварила кофе с гвоздикой по рецепту Ирины, так и не пожелавшей назвать мне свое отчество. Так чаепитие плавно перешло в кофепитие. А мы все беседовали.

Точнее, она рассказывала, я больше внимала.

— Вот так-то оно и бывает, Агата, — негромко рассмеялась моя собеседница. — Я вас совсем заболтала, да? Сколько уже времени? Ох. Это мы с вами уже больше трех часов беседуем?

— Ничего страшного. Мне интересно, правда. У вас такая необычная жизнь была, Ирина. Невероятно просто. Столько воспоминаний осталось. Вы книгу мужа издадите?

— Да, Агата. Вот мы с вами сейчас поговорили, и у меня цель появилась. И книгу его издам. Рукопись-то готова, это Сережа все думал, что нужно лучше и лучше… Да и другие дела. Спасибо, дорогая моя девочка. Твой звонок меня к жизни вернул. А то уж я совсем что-то…

Она смущенно кашлянула, стыдясь внезапной слабости и мыслей о том, чтобы уйти вслед за мужем.

Наконец, мы с Ириной попрощались.

Я так и не стала спрашивать о странном сообщении, пришедшем с ее номера. Мало ли, на что способен человек, у которого помутился разум от горя. Может, она сама не понимала, что делает. Просто отправила крик о помощи в никуда, а попала ко мне.

На работу мне было не нужно, благо выходной день. Посему, забравшись в постель, я благополучно проспала до обеда.

Второй раз "позавтракала", и неважно, что уже три часа дня. Когда проснулась, тогда и завтрак.

Пока пила кофе и жевала бутерброд с копченой колбасой, прокручивала в голове ночной разговор. Странно все же. И эсэмэска эта. И то, что я попала в нужный момент и уберегла Ирину от необдуманного поступка своим звонком. И то, что мы разговаривали так долго… Тут я подавилась и закашлялась, поняв еще кое-что.

Мой тариф мобильного телефона отнюдь не безлимитный, а очень даже предоплатный, с поминутной стоимостью каждого звонка и сообщения. Древний, но меня устраивает. И денег на счету было немного. На три часа общения точно не хватило бы. Да и вообще, уж не знаю, как у остальных людей, а у меня, если разговариваешь долго, то через тридцать минут звонок сбрасывается. Вероятно, умный гаджет считает, что ни к чему терять время на болтовню. А мы с Ириной беседовали несколько часов…

Все страннее и страннее…

Окончательно я впала в ступор, когда, проверив остаток на балансе, выяснила, что он не изменился. Более того. Разбудившая меня эсэсмэска от Ирины отсутствовала. А в исходящих звонках не было незнакомого номера.

— Не поняла, — растерялась я. — У меня видения, что ли? Но как же?..

Так и не разобралась я, что за чертовщина произошла той ночью. Откуда пришло сообщение и куда исчезло, звонила я или нет незнакомой мне Ирине, только что потерявшей мужа и размышлявшей о самоубийстве.

Но рецепт кофе с гвоздикой я не могла выдумать? Или могла?

ГЛАВА2. Иллюзия наполненности жизни

Торговый центр был полон людей. Суббота, полдень. Многие уже успели основательно закупиться и, увешанные с ног до головы пакетами, спешили в уголки с фастфудом. Подкрепиться и отдохнуть.

Я тоже побрела в сторону запахов еды, только мои руки были пустыми. Поскольку я приехала не купить что-то, а, наоборот, сдать не подошедшие вещи.

Случались у меня вспышки шопоголизма. Слава богу, крайне редко, но весьма метко. Тогда я что-то покупала, привозила хапнутые в приступе хомячковой болезни обновки домой и несколько дней давала им отлежаться.

И действительно, по прошествии дней пяти-шести оказывалось, что больше половины свежепритащенного в мое жилище барахла было приобретено в абсолютнейшем угаре и сейчас или совершенно мне не нравится, или просто не нужно. Зная эту свою особенность, я покупки делала исключительно за наличные.

Вот и сегодня я приехала в торговый центр возвращать товар.

В общем, я уже прошлась по магазинам, вернула две пары обуви на высоченных каблуках, сама не знаю, зачем купленные, несколько юбок и брюк, две блузки и платье. Тоже — без понятия для чего схваченные с вешалок, да еще в таком количестве.

Помутнение рассудка было, ничем иным не объяснишь такой безудержный марафон покупок.

Я уже почти дошла до ресторанного дворика, когда на скамейке напротив бутика увидела молодую женщину. Красивая, ухоженная, дорого одетая, с огромной кучей фирменных пакетов с логотипами известных марок у ног. При этом очень несчастная. Она сидела, сгорбившись, глядя в пространство, и, кажется, не замечала, что у нее капают слезинки.

Вообще, я не имею привычки лезть в чужие дела, поскольку ненавижу, когда лезут ко мне, но… Но отчего-то пройти мимо не получилось. Замедлив шаг, я потопталась рядом, после чего опустилась на скамью рядом с ней, не торопясь, впрочем, начинать разговор.

Кашлянула негромко, села поудобнее, сложив руки на коленях, и затихла, гадая, что именно меня смутило и заставило остановиться. Явно не то, что она плачет.

— У вас красивое кольцо, — негромко произнесла моя соседка по скамейке, облегчив мне жизнь.

— Спасибо. Это был подарок родителей на окончание школы.

— Понятно. — Она замолчала, а потом вдруг добавила: — А мне давно уже никто ничего не дарит.

— Почему?

— Не знаю, — пожала девушка плечами. — Сама все покупаю. Наверное, поэтому.

— У вас сегодня грандиозный шопинг? — обвела я рукой количество ее сумок.

— Грандиозный? — словно удивилась она. — Да не сказала бы. Просто покупки… Надо же хоть чем-то себя радовать. Покупаю вот… — пнула она ногой, обутой в сапог, пара которых стоит мою месячную зарплату, ближайший к ней картонный пакет.

— И как? Долго радуют? — Мне стало интересно. — Минут десять после выхода из магазинов. Вся квартира завалена обновками. Даже распаковывать их не хочется. Приношу, складываю и забываю.

Я хмыкнула. Похоже, дамочка страдает тем же помутнением рассудка, что и на меня иногда накатывает. Я бросила взгляд на ее обувь, нахмурилась, выцепляя мысль, норовившую ускользнуть…

Вот оно.

Когда я шла мимо нее, она постукивала ногой. И ее каблук выбивал об пол… Да-да, тот самый сигнал СОС. Точнее, мой мозг почему-то интерпретировал это так и перевел дробь именно в морзянку. М-да.

У меня явные проблемы с психикой.

— А почему назад товары не сдаете, раз уже не хотите их? — тряхнув головой, отмахиваясь от самокритичных мыслей, поинтересовалась я.

— Не могу. Плоть слаба, а сила воли еще слабее. — Моя собеседница фыркнула и негромко рассмеялась. — У вас какой размер обуви?

— Тридцать седьмой. А что?

— Дарю, — подхватила она вдруг из выставленной перед ней шеренги три пакета с коробками и опустила их передо мной. — Ваш размер, у меня такой же. Я все равно носить не буду. Даже не выну их из упаковки, знаю уже. А дозу гормонов счастья при совершении покупки я уже получила.

— Хотите, сдадим их обратно прямо сейчас? — неожиданно меня увлекла эта странная беседа и эта странная женщина.

— Можете сдать, мне все равно, — вяло дернула она плечом. — Чеки там внутри, платила наличными. Если с карты рассчитываться, то нет ощущения, что что-то купил… А мне хочется именно процесса обмена наличных денег на покупки. Чтобы видеть, что я что-то приобрела… — пояснила зачем-то.

— Пойдемте вместе, — поднялась я, взяла врученные мне в дар сумки и несколько из тех, что по-прежнему стояли перед девушкой, чтобы дать ей стимул. — Ведите. Я буду сдавать в магазины ваши вещи. А вы мне просто покажете, где. И посидите в зале, пока я буду оформлять возврат.

— Ладно, — флегматично отозвалась она. — Кстати, меня зовут Алла.

— А я — Агата.

Примерно через полчаса мы освободились. Обошли весь торговый центр, я вернула в магазины все, что она успела набрать. Полученные деньги складывала в целлофановый пакетик, выпрошенный у кассира. Поначалу пыталась сразу же отдавать купюры Алле, но она небрежно отмахнулась и сказала, что ей нельзя их брать в руки. Иначе сразу же пойдет опять на что-то тратить.

Очень странная особа, хочу сказать. Общая сумма, что сейчас лежала в обычном прозрачном пакете, перевалила за сотню тысяч рублей. Точнее я не могла сказать, надо пересчитывать. Мы сидели за столиком и пили кофе с пирожными. Это Алла позвала и попросила составить ей компанию.

— Агата, а вы очень заняты в эти выходные?

— Нет, совсем не занята, — пожала я плечами.

— Можно предложить вам работу?

— Попробуйте, — улыбнулась я.

— Возьметесь за разбор всего того, что я накупила за последнюю пару недель? Я даже заглядывать не хочу в эти сумки. Просто сбрасываю их в гардеробную… Если вам что-то понравится, можете забрать себе. У нас с вами одинаковый размер, насколько я вижу. Там все новое, с чеками, в упаковках, с этикетками.

Я немного помолчала, а потом спросила:

— Алла, можно нескромный вопрос? Что у вас случилось? Почему вы так… У вас беда? Горе?

— Нет. Не знаю… — Она отпила кофе и откинулась на спинку стула. — Нет беды. И горя нет. Работа хорошая. Денег много. Так много, что я даже не знаю, что с ними делать. А жизнь пустая. Смысла не вижу. Существую день за днем, встаю утром, что-то делаю, работаю, выполняю какие-то обязанности, с кем-то общаюсь, потом ложусь спать, снова встаю… А в душе пустота. Ничего не радует, ничего не хочется.

— Может, вам нужно в отпуск? — намекнула я. — На море? Или в горы?

— Может, и нужно. Не знаю. Мне все равно как-то.

— А семья? Родители, муж, дети?

— А что семья? Родители живут себе, здоровы, что уже хорошо в их возрасте. Детей нет. А муж… Был да сплыл. Подруга у меня красивая. Бывшая подруга, — криво усмехнулась она.

— М-да, — поняла я намек. Все зло от самых близких, казалось, людей…

— Так что нет у меня беды или горя, Агата. Ничего нет. Пу-сто-та. Зато много денег, непыльная работа на дому, огромная квартира и горы покупок… Я иногда утром встаю и думаю: а не закончить ли все это? Кому оно нужно, такое существование?

— Едем, — решилась я.

Не понравился мне ее взгляд. Пустой, как та пустота, которая ее окружает. Мертвый взгляд человека, который доведен до черты. Нельзя таких оставлять в одиночестве, а то как бы чего не сделали. Не знаю, с чего я так решила. Интуиция, что ли?

Алла жила в роскошной четырехкомнатной квартире. Дорогая изысканная обстановка, и видно, что когда-то тут поработал дизайнер интерьера. Но позднее хозяйка покупала и привносила многое такое, что тут было не к месту, загромождало свободное пространство. Лежали на полу стопки журналов и книг. Их явно хотели прочесть, но так и оставили сложенными у дивана и кресел.

Стояли какие-то странные штуки. Я так и не поняла, что это.

— Современное искусство, — пояснила Алла, заметив, как я обхожу вокруг какой-то невнятной фиговины.

— Да? Похоже на черный унитаз, побывавший в зоне ядерного взрыва. Словно его расплавило, скрутило, а потом все снова застыло.

— Пожалуй… — хмыкнула хозяйка. — Подарок владельца галереи. Надо бы выбросить. Наверное. Или хотите?..

— Ой нет. Чур меня от современного искусства, — прыснула я, отшатнувшись.

Помимо этого самого "искусства" обнаружилось действительно огромное количество пакетов и коробок с совершенно новыми вещами. Она их скупала пачками, что ли? Тут были не только одежда и обувь, но и вещи для дома: покрывала, пледы, подушки разных размеров, комплекты постельного белья, скатерти, сервизы и многое другое.

Я кашлянула, оценив масштаб бедствия. Кажется, у дамочки ониомания, а не просто затянувшееся депрессивное состояние.

— Агата, спасите меня от всего этого, — смущенно улыбнувшись, повела рукой Алла. — Я осознаю, насколько все ужасно выглядит. Но сама исправить ситуацию не могу.

— Давайте я начну с последних покупок? Что вы приобретали за последние две недели?

Пришлось вызвать такси с большим багажником. Количество покупок, которые совершила эта красивая, но несчастливая женщина, превышало все грани разумного. И она действительно ни одну из них не распаковала. Все так и лежало: в фирменных пакетах и коробках, с вложенными внутрь чеками. А у торгового центра мне пришлось сгрузить все это в здоровенную транспортную тележку. Таксист оказал любезность и подогнал ее ко мне от выстроенных рядов у супермаркета, занимающего почти весь первый этаж. Что мужчина при этом думал, не берусь передать, но мимика у него была весьма выразительная.

Оформив возврат во всех магазинах, опять же на такси вернулась в квартиру к Алле. Попыталась отдать деньги. Она снова категорически отказалась брать их в руки, и у меня в сумке теперь лежали уже два целлофановых пакета с купюрами и мелочью.

Далее я разбиралась с товарами, заказанными в интернете. Какую-то часть из них тоже можно было еще вернуть. Обзвонила, сообщила, что желаю сделать немедленный возврат из дома. Проще оплатить приезд курьера, чем ехать самим. Да, за это придется раскошелиться, но для хозяйки этого дома деньги не проблема.

Алла не вмешивалась, сидела в кресле у окна и отрешенно наблюдала за мной или читала что-то с экрана телефона.

— Избавляться от хлама будем? — поинтересовалась я, освободившись. — Первые представители магазинов появятся часа через два, не раньше. А до ночи еще далеко.

— Будем. Как?

— Выбрасывать? — легонько пнула я стопку журналов.

— Еще варианты?

— Вынести на улицу и оставить у подъезда. Или в подъезде возле почтовых ящиков. Или у мусорных баков. Кому надо — разберут. Более ценное и крупногабаритное, но абсолютно ненужное вам, отдать даром на сайте объявлений. Люди сами приедут, заберут и будут рады.

— Агата, вы не согласитесь сегодня переночевать у меня? — встала с кресла Алла. — Я боюсь, что если отпущу вас, то вы не вернетесь. И меня тогда некому будет спасти. Ужин я закажу в ресторане, нам все привезут. Так что отвлекаться не придется.

Это были странные два дня в гостях у странной женщины. Ей действительно было все равно. Вещи, уже находящиеся в квартире, ее совершенно не волновали и не интересовали. Она была согласна их даже выбросить.

К вечеру воскресенья все, что можно было вернуть в магазины, было возвращено, а деньги за это получены обратно. Все, что можно было вынести своими силами и оставить просто на улице, — было мной вынесено.

Заморачиваться и давать объявление о том, что "отдам даром", Алла наотрез отказалась. Поскольку пришлось бы ждать звонков, общаться с людьми, указывать адрес, отдавать и что-то объяснять. Цель же была — сделать все быстро и максимально полно за кратчайший срок.

Но если само жилище освобождалось и радовало взор, то его хозяйка по-прежнему внушала тревогу. А ведь мне нужно выходить на работу в понедельник. Я не смогу ее контролировать.

— Алла, а как вы смотрите на то, чтобы улететь на Бали? — решила я закинуть удочку. — Там, конечно, еще не закончился сезон дождей. Но вы вряд ли так уж сильно хотите планировать плотный график экскурсий. И в любом случае, это приятнее нашей мерзостной погоды за окном. Можете там просто пожить, отдохнуть, освоиться, перейти на здоровое питание. Фрукты, зелень, морепродукты. И заняться йогой, например. Я вот ее очень уважаю. А работать можно и оттуда, ноутбук же вы возьмете. Наших с вами соотечественников там всегда хватает, многие живут практически круглый год, так что компанию легко найдете, если будет потребность.

— Почему Бали? — взгляд ее не выражал ничего.

Бр-р, аж мороз по коже. Словно с куклой разговариваю.

— А почему нет? Далеко, тепло, остров в океане…

— Хорошо. Пусть будет Бали.

Кошмар какой-то. Может, ее не на Бали надо, а к врачу? Ну это ненормально, когда красивая молодая женщина так себя ведет.

В итоге я через интернет выкупила ей авиабилет на райский остров, повезло, вылет уже завтра. Сразу же арендовала на месяц жилье, ориентируясь на отзывы русскоязычных завсегдатаев.

Лететь долго, с пересадками, и потребуется время на климатическую адаптацию и разницу в часовых поясах, но это лучше, чем киснуть дома.

Помогла Алле упаковать чемодан. При ее обширном гардеробе ничего докупать не требуется. Одних купальников оказалось десять штук. Я уж молчу о шортах, сарафанах, туниках… Ну а всякие кремы и шампуни, защищающие от солнца, купит на месте. Там этого добра наверняка много.

На этом распрощалась, собираясь домой. Мне в понедельник утром на работу нужно, а не на Бали.

— Агата, спасибо, — серьезно произнесла девушка. — Сам Бог мне вас послал. Не знаю, чтобы я сотворила, если бы не вы. В тот момент, когда вы присели рядом со мной на скамейку, я размышляла, сколько упаковок снотворного мне нужно купить и продадут ли такое количество в одной аптеке.

— Алла, да вы что, — в ужасе выдохнула я и поежилась. — Нельзя так. Летите сейчас отдыхать. Ешьте побольше фруктов, витаминов, загорайте и купайтесь в море. Только не забывайте про защиту от солнца. На месте приобретете все. И займитесь йогой и медитациями. Говорят, последние хорошо помогают познать себя. Ах да, — вытащила из сумки три пакета с деньгами. — Вам понадобятся финансы.

— Это вам в благодарность, — отмахнулась она. — Или отдайте их кому-нибудь, кому они нужнее, чем мне. Я ведь опять спущу их на всякий хлам, который создает иллюзию наполненности жизни, а на самом деле просто занимает место в моем доме.

Забегая вперед, скажу, что через три недели я получила от Аллы электронное письмо с кучей фотографий. Посвежевшее лицо, загар, улыбка и посветлевший взгляд. И потрясающие виды природы за ее спиной.

Я тоже хочу на Бали. Определенно.

Что делать с ее деньгами, я так и не решила, поэтому завела отдельный счет и на него все положила. Вернется Алла, там видно будет.

ГЛАВА 3. Собачья жизнь

В один из вечеров я возвращалась с работы домой. От нашего офиса к метро можно было добраться тремя способами. На автобусе по оживленной дороге. Пешком вдоль той же дороги, но уже по тротуару, с двух сторон засаженному старыми ветвистыми деревьями, дающими тень. Или, срезав приличное расстояние, напрямую через сквер.

В холодное время года все предпочитали автобус. В теплое — дорогу через сквер.

Не стал исключением и мой выбор. Купив мороженое, я неторопливо побрела к метро, подъедая лакомство и наслаждаясь теплом. Май выдался замечательным и жарким. Все дружно избавились от курток и пользовались любой возможностью очутиться на свежем воздухе и подставить бледные после зимы тела и лица солнышку.

Идешь, птички поют, травка зеленеет, черемуха цветет. Благодать.

Из состояния отрешенности меня вырвал собачий вой. Доносился он откуда-то издалека, но чувствовалось, что животное уже устало.

Завывала псина с надрывом. Сначала коротко взлаивала, потом выла с небольшими паузами, снова взлаивала. Несколько секунд передышки и снова гавки, завывания, гавки.

Я недовольно поморщилась. И куда хозяева смотрят? Опять, небось, какой-то умник привязал собаку, а сам ушел по делам и застрял надолго. А зверь ждет, переживает. Часто таких нервных песиков вижу у торговых центров.

Настроение перестало быть столь радужным, так что я перешла на более быстрый шаг, стараясь уйти подальше от режущих ухо истошных воя и лая.

Вот, опять. Три взлаивания, три коротких завывания, три взлаивания, пауза в несколько секунд. И снова. Три взлаивания, три коротких завывания, три взлаивания, пауза в несколько секунд…

— Да ладно, — Я аж мороженое выронила, когда осознала, что именно слышу. — Серьезно? Опять?

У нас собаки теперь владеют азбукой Морзе и подают сигнал СОС лаем и воем?

В совершеннейшем изумлении я подняла с земли и выбросила в урну недоеденный вафельный рожок с мороженым, поправила на плече сумку и решительно свернула с дорожки, ведущей к метро.

Пробираться пришлось через кусты и газоны. Искомое существо сидело у роскошного большого дуба и выглядело очень несчастным. И очень внушительным.

— Привет, — остановившись чуть поодаль, обратилась я к нему. — Я бы тебя поддержала, но я тебя боюсь. Ты большая… Э-э, пардон, — исправилась, так как в этот момент пес встал и стало видно его половую принадлежность. — Так вот, ты большой, зубастый, возможно, не очень хорошо выдрессирован, и я не умею обращаться с собаками. А так-то я не против, чтобы тебе помочь. Но прости, сама я к тебе не подойду. А то вдруг ты меня укусишь, а женщин шрамы совершенно не украшают.

Сообщила я все это, глядя в тоскливые карие глаза добермана, и многозначительно замолчала.

Выслушав мою потрясающую со всех сторон речь, кобель сел, тяжело вздохнул и пристально уставился на меня.

— И не смотри так. Я тебя боюсь, сказала же, — насупилась я.

Уйти — совесть не позволяла. Понятно же, что потерялось животное. А подойти — страшно.

Пес сидел. Я стояла на расстоянии, переминаясь на месте и размышляя, как поступить. Может, найти какого-то собачника и его попросить разобраться в этой проблеме? Они же умеют это делать. Ну, обращаться с крупными и клыкастыми…

Ладно, так и поступлю.

Развернувшись, я собралась отправиться на поиски ближайшего человека, выгуливающего своего четвероногого друга, но тут "потеряшка" снова трижды коротко взлаяла, заставив меня подпрыгнуть на месте от неожиданности, потом трижды коротко провыла и снова трижды взлаяла.

— Да это бред, — всплеснула я руками, резко оборачиваясь. — Ты — собака. Ты не можешь передавать сигнал бедствия морзянкой. А я действительно сошла с ума, если стою тут и совершенно серьезно с тобой беседую.

Кобель на мой экспрессивный спич вздохнул и потупился.

— Чтоб вас всех, — злобно пробормотала я, ругая невесть кого, и уже конкретнее обратилась к своему четвероногому собеседнику: — Иди сюда и показывай свой ошейник. Наверняка там есть контакты владельцев. И боже тебя упаси укусить меня. Я сама тогда тебе… ухо отгрызу. Вот. Я чокнутая, мне можно.

Сомневаюсь, что мой зубастый визави понял все, что я ему сказала, но главное уловил. Послушно подошел и встал у моих ног.

— Сивка-бурка, вещая каурка, встань передо мной, как лист перед травой, — пробормотала я слова из сказки. — Я тебя предупредила, так что не рыпайся, — Это уже псу.

После чего опустила сумку на землю, чтобы она не соскользнула с плеча в неподходящий момент и не напугала животное, и подрагивающими руками взялась за ошейник.

Пришлось покрутить, потому что латунная — или из чего уж их делают — бирка с гравировкой оказалась под челюстью.

— Твои хозяева — идиоты, уж прости. Кто им внушил, что нужно делать такую маленькую табличку для такой большой собаки, а? Вот ты мне скажи? Ну ладно, когда мелкая вошка, типа чихуахуа. Там это обоснованно — иначе медальон будет больше самой собаки. Но ты-то. Да тебе можно было сковородку с чеканкой повесить, и все равно нормально было бы. Стой спокойно, я сфотографирую…

Кобель и так стоял спокойно, воспринимая все мои слова и действия с достоинством и невозмутимостью. Чувствуется, воспитали его отлично. Но мне ведь все равно страшно.

— Все. Сидеть, — выдохнула я.

С облегчением очень храбрая я отодвинулась подальше от послушно севшего пса и принялась изучать фотографию бирки с ошейника.

— Итак. Ты у нас, оказывается, Цесей. Ха. А чего не Цербер? Нет? Ну ладно. Значит, Цесей. Голос, Цесей.

Голос у Цесея… очень громкий. М-да.

— Молодец, — похвалила я, ковыряя пальцем в ухе с проверкой, оглохла или нет. — А хозяин у нас… некий Андрей. Ладно, сейчас будем звонить. Так, номер…

Пробормотав его несколько раз, чтобы запомнить, я перешла в другую вкладку и набрала нужные цифры.

— Да, — недружелюбно рявкнул мужчина на другом конце "провода".

— И вам здравствуйте, Андрей, — ехидно произнесла я.

— Что нужно? — ничуть не смутился он.

— Да мне-то ничего. А вот Цесей очень хочет домой, к хозяину. Не желаете забрать вашего пса?

— Сколько и где?

— Э-э? — растерялась я от вопроса. — Что, простите?

— Сколько вы хотите денег, чтобы вернуть моего пса, и где произойдет передача? — крайне недружелюбно процедил уже не нравящийся мне Андрей.

Я помолчала, сдерживая рвущиеся с языка резкие слова.

— Алло. Девушка? Так что? — не выдержал он. — Украли собаку, так уж давайте быстрее решим финансовый вопрос и на этом разойдемся.

— Знаете что, Андрей. Вашу собаку я нашла в сквере неподалеку от моей работы. Он тут сидит у дуба и завывает. Приезжайте и забирайте. А мне пора домой. Выслушивать грубости от незнакомых людей я не подписывалась. Хватит того, что я решилась поискать на ошейнике Цесея бирку с контактами владельцев. Я вообще-то собак с детства боюсь, и для меня это реальный подвиг и стресс. А дальше — сами. Адрес сквера я вам сейчас сброшу в сообщении. Всего хорошего.

— Стойте.

Я едва трубку не выронила от вопля, а Цесей громко залаял, услышав из динамика голос хозяина.

— А ну тихо, — негромко, но проникновенно рыкнула я.

Замолкли и Цесей, и Андрей.

— Девушка, простите. Я все неправильно понял. Просто Цесея один раз воровали, вернули за выкуп, и я подумал… Извините меня ради бога.

— Ладно. Записывайте адрес, я подожду, пока вы приедете и заберете собаку.

— Эм-м… Девушка… Извините, не знаю вашего имени.

— Агата.

— Очень приятно, Андрей. Агата, а вы не могли бы сами привезти ко мне Цесея?

— Послушайте, не можете сами уйти с работы, пусть жена приедет. Я дождусь. Только давайте как-то быстрее решать этот вопрос.

— У меня нет жены и… А такси я оплачу. Я просто в аварию попал, машина сбила, а Цесей сорвался с поводка и убежал. Сижу вот сейчас с гипсом дома и… И вот.

— Вы шутите? Он же без поводка. И без намордника. Не-не-не. Я с ним никуда не пойду. Да вы что? Это ж не комнатно-диванная букашка, а я с собаками вообще обращаться не умею.

— Агата, Цесей рядом с вами? Включите, пожалуйста, громкую связь, — выслушав мой сумбурный отказ, попросил мужчина.

— Включила.

— Цесей, голос, — тут же скомандовал Андрей. Я едва не оглохла от этого "голоса", и рука предательски дрогнула, чуть не выронив мобильник. — Цесей, Агату слушаться и охранять.

В общем, псу были даны указания беспрекословно мне повиноваться, защищать, не отходить ни на шаг и быть хорошим мальчиком. А мне Андрей продиктовал адрес на другом конце города.

Окончив разговор, я убрала телефон, и мы с "хорошим мальчиком" внимательно посмотрели друг на друга. Цесей явно прикидывал, как лучше меня конвоировать, раз хозяин приказал. Я же думала, как ловить машину.

По всему выходило, что никак. Никто не решится подвезти человека с такой мощной собакой, если она без намордника и поводка. А значит, надо вызывать такси прямо сюда. Не в смысле в сквер, а к ближайшему к скверу дому.

— Идем, Цесей. Нужно посмотреть адрес, где мы сейчас, и вызвать такси.

Скажу честно: сесть рядом с посторонней собакой на заднее сидение я не решилась. Да, смалодушничала. А кто такой смелый и решился бы? Точно не я.

И в ответ на реплики водителя, который оказался собачником со стажем и всю дорогу восхищался моим роскошным, идеально вымуштрованным псом, я только кисло улыбалась и отмалчивалась.

Наконец, приехали. Я расплатилась, вышла, открыв заднюю дверцу, выпустила свою зубастую находку.

— Цесей, домой, — глубоко вздохнув, скомандовала я.

Ну уж тут-то он должен узнать родные места? Понятия не имею, как их с хозяином занесло на другой конец города, где с ними произошла неприятность. Но раз они живут тут, значит, пес должен помнить дорогу.

— Ура, — тихо возликовала я, когда он радостно заторопился в нужном направлении.

Ну, я так думаю, что в нужном, сейчас придем и узнаем.

И вот, наконец, я смотрю на немолодого, но крепкого и подтянутого мужчину лет семидесяти. Чисто выбрит, стрижка аккуратная, одет в спортивные брюки и футболку. Но не в вылинявшие и растянутые, как зачастую люди ходят дома, донашивая старье, а в очень приличные и недешевые.

Стоит с костылями и с правой ногой, упакованной в гипс до самого колена.

— Проходите, Агата. — Голос у него оказался под стать внешности. — Я вас ждал. Спасибо огромное. Вы очень меня выручили.

— Здравствуйте, Андрей. Забирайте вашу пропажу.

— Ну? Привет, мой хороший, — тепло улыбнулся мужчина, только теперь обратившись к псу. — Иди, я тебя обниму.

И тот, получив разрешение, радостно взвизгнул, рванулся вперед, всей своей собачьей душой выражая восторг и счастье от встречи с хозяином.

Позднее мы с Андреем сидели на идеально чистой, большой, обставленной по последнему слову техники, кухне.

Цесей лежал на полу у ног хозяина, а мы пили чай и беседовали. Мне поведали о случившейся аварии, о похищении собаки всего лишь полгода назад и о выкупе, который за нее попросили. Андрей, бывший военный, который уже много лет как вышел на пенсию, вполне неплохо устроился на гражданке и ведет прибыльный бизнес. Вдовец, дети выросли и разъехались по другим городам и странам. Вот он с собакой и живет. А то, что она у него так вымуштрована… Так ведь умный пес, а его хозяин — военный в отставке и собачник со стажем.

— Андрей, простите за глупый вопрос. Но как вам удалось научить его азбуке Морзе? — полюбопытствовала я.

— Что? Морзе? — растерялся он. — Вы о чем?

— Ну… Сигнал подавать? Нет? — уже понимая, что мой вопрос явно удивил, стушевалась я. — Например, лаять или выть морзянкой. Мол, СОС…

— Ох, насмешили, — рассмеялся мой собеседник. — Нет, мысль хороша, спорить не буду. Но мне и в голову подобное не приходило. Цесей. А что? Агата подала прекрасную идею. Давай-ка мы с тобой будем учить азбуку Морзе.

— М-да, — криво улыбнулась я и пробормотала себе под нос: — Все-таки я схожу с ума.

Когда я собралась уходить, хозяин Цесея вернул мне сумму, уплаченную за такси, как мы и договаривались, и столько же на дорогу домой, поскольку мне пришлось уехать на противоположный конец города от своей квартиры. Я не стала спорить, посчитала это справедливым. Попытался еще мне деньги предложить за помощь и за то, что я не прошла равнодушно мимо, а проявила участие. Но я отказалась, как ни пытался Андрей вручить мне конверт.

— Хорошо, понял, — поднял он перед собой руки. — Тогда подождите минуту, Агата. Не уходите. Я сейчас…

"Сейчас" затянулось минут на десять. Передвигался мужчина с костылями не быстро, да еще что-то искал, судя по звукам, доносившимся из комнаты, куда он уковылял.

— Нашел, — вернулся он, наконец, ко мне на кухню. — Агата, раз вы не хотите брать деньги, примите просто подарок. Я полвека назад, еще по молодости, нашел это украшение в… В местах боевых действий в дальних краях, назовем это так. Вряд ли оно очень ценное. Не знаю… Но камни натуральные. Я его когда-то давно матери привез, но… Сами понимаете, в те годы женщины такие этнические украшения не очень-то носили. Она его положила в шкатулку, да так ни разу и не вынимала. Берегла как память. Десять лет назад ее не стало, я перевез кое-какое ее имущество сюда, и среди прочего — этот браслет. И опять он лежит, но теперь у меня. Продать рука не поднимается. Чужим дарить — жалко, памятная вещь. Своим — никому не нужно, у меня парни выросли, а я вдовец уже давно. А вот в качестве благодарности я с радостью его передал бы. Сейчас вроде подобные в моде у молодежи. Да? Я вижу, девчонки носят такие большие штуки. Только его почистить придется, он потемнел от времени. Лежит ведь уже, считай, пять десятков лет по шкатулкам.

— Браслет возьму с удовольствием, — улыбнулась я. — Спасибо. Мне нравятся крупные украшения, буду его носить и вас поминать добрым словом.

— Вот и славно, — явно обрадовался он. — От всего сердца дарю вам его, Агата. Дай бог вам здоровья и счастья. Низкий поклон вам от нас с Цесеем, что не остались глухой и равнодушной к чужой беде.

На этом мы распрощались. Я отправилась домой, и мое запястье украшал старинный браслет в восточном стиле. Широкий, примерно сантиметров в пять, то ли из бронзы, то ли из латуни, неясно пока, настолько металл потемнел. Но вряд ли медь, она зеленеет, а тут патина темная. И россыпь крупных кабошонов разных цветов. Я плохо разбираюсь в драгоценных камнях. Только бирюзу и малахит от других и отличу.

Забегая вперед, скажу, что когда я браслет отчистила, отмыла и, ради интереса, спустя пару недель, показала ювелиру, то выяснила, что металл — старинное красное золото. Разумеется, никакой пробы на нем не было. Слишком древняя вещь, изготовленная вручную. А уж сколько веков назад — этого мастер, ремонтирующий цепочки и колечки, сказать мне не мог. Посоветовал обратиться к антикварам. Камни же — все до единого натуральные, из тех, что принято считать полудрагоценными.

Обалдев от того, насколько дорогое украшение мне подарил Андрей, я не поленилась и съездила к антиквару. Ну… Даже не знаю, что сказать. Такой же обалдевший антиквар навскидку определил, что украшение это примерно так времен скифов. Угу. Века эдак VIII до нашей эры.

Я потом долго сидела дома, попивая вино, рассматривая древнюю вещицу и размышляя, как поступить?

Вернуть хозяину, объяснив, что это слишком дорогая штуковина? Продать? Сдать браслет в музей? Нет. Решено. Браслет я буду носить, помнить о хорошем человеке Андрее и об его добермане Цесее, в чьей собачьей жизни все непросто. А также о том, что странные вещи случаются сплошь и рядом.

ГЛАВА 4. Выход из дому — поступок опасный

Мне казалось, что все случавшиеся странности — это не более чем случайности и именно что "странности", которые иногда происходят в жизни каждого.

Следующий случай заставил меня задуматься, а все ли так безобидно?

Я сидела дома. Вечер выходного дня, сериал, бокал сухого красного вина, несколько сортов весьма недешевого сыра на тарелочке. Дверной звонок прозвучал неожиданно. Кого могло принести в такое время?

Дойдя до двери, я открыла замки, распахнула ее и отпрянула назад от неожиданности. Предполагалось, что я еще пройду через закуток-тамбур на четыре квартиры и открою вторую дверь, выходящую к лифтам. Но нежданный визитер оказался почему-то прямо передо мной.

— Да? — вздрогнув, будучи застигнутой врасплох, вскинула я глаза на высокого пожилого мужчину с благородной седой шевелюрой.

— Госпожа Агата? — задал он встречный вопрос.

— Да, — настороженно кивнула я.

— Я уполномочен передать, что все готово и ожидает только вас. Испытательный срок вы успешно прошли, свой статус и квалификацию подтвердили.

— Э-э-э?.. — очень умно протянула я.

— Когда желаете приступить?

— Э-э?.. — отчего-то ни на что большее меня в данный момент не хватило.

— Вам потребуется помощь? — абсолютно серьезно и безупречно вежливо поинтересовался он, словно перед ним стояла не растрепанная босая девица, одетая в спортивные штаны и футболку, а прилично выглядящая деловая девушка.

— Погодите, — взмолилась я и потерла лоб одной ладонью. — Давайте сначала. Вы кто? И о чем речь?

— Я Смотритель. Речь о вашей новой работе.

— О. А почему я ничего не знаю о своей новой работе? — начала я приходить в себя и понимать, что передо мной явно представитель какой-то торговой секты. Из тех, что имеют кучу консультантов и через них реализуют свой товар.

Мой голос сочился иронией и сарказмом, но собеседника это ничуть не смутило. У них, этих сетевых торговцев, вообще крепкие нервы и стальная выдержка. А вместо подушки они, вероятно, используют книги Дейла Карнеги о том, как приобретать друзей и оказывать влияние на людей.

— Так когда вы желаете приступить? — даже бровью не повел он.

— Да вот прямо даже не знаю, — решила я немного поерничать. — Но обычно я никогда не начинаю новую жизнь и не приступаю к новой работе в субботу вечером. С понедельника оно как-то привычнее.

— Как вам будет угодно, — слегка поклонился он. Я такие манеры только в кино видела. Сразу видно, человек прошлого поколения и из интеллигенции. И как только его занесло в сетевую торговлю? Впрочем, это не мое дело. — Всего хорошего.

— Всего доброго, — машинально отозвалась я, захлопнула дверь и дважды провернула барашек замка.

Правда, в ту же секунду меня осенило, что раз гость стоял непосредственно перед моей квартирой, то кто-то из соседей забыл запереть общую дверь в тамбур. А значит, нужно пойти закрыть и ее.

Я поспешно повернула барашек обратно и распахнула дверь, ожидая вновь столкнуться с странным седым господином, но он успел уйти.

Ишь, шустрый какой. Я бы точно не успела за три секунды дошагать от моей квартиры до двери, ведущей к лифтам, и выйти в нее. А еще говорят, что люди в возрасте медленно ходят. Да что б мне так медленно передвигаться. Я бы точно тогда никогда никуда не опаздывала.

Прокручивая в голове все эти мысли, я прошла тем же маршрутом, попыталась открыть дверь, чтобы выглянуть и проверить, точно ли он уехал, но озадаченно замерла. Замок был заперт.

Получается, что неизвестный никак не мог войти с улицы, чтобы позвонить ко мне в квартиру. Либо у него есть ключ от нашего межквартирного тамбура, либо он приехал в гости к кому-то из моих соседей. Но к кому?

Вот я не поленилась, потому как дело принципа. Прошлась по всем. Коротко звонила, дожидалась, пока откроют, перекидывалась приветствием. Мы хорошо знакомы, ведь не первый год живем рядом. После чего спрашивала, не к ним ли приехал пожилой благообразный дядечка с седой шевелюрой. Мол, разговаривали, но я забыла у него уточнить один вопрос, а у кого он гостит, не уточнила, закрыла за собой дверь и не увидела, в чью квартиру он вошел.

Оказалось — ни в чью. Неизвестный тип неведомо как попал к моему порогу и неведомо как и куда с него исчез.

Вернулась я к себе в крайней задумчивости. Уселась с ногами в кресло. Сделала большой глоток вина. Прожевала кусочек сыра, не чувствуя вкуса.

— А я сошла с ума… Все-таки уже не кажется… — сообщила наполовину опустевшему бокалу, в котором переливались остатки рубинового напитка. — Пора идти сдаваться специалистам по мозгам. Иначе я такими темпами начну скоро разговаривать со столбами, скамейками и здороваться при встрече с мусорными урнами.

Выходные закончились как обычно быстро. Никогда их не хватает.

Утро понедельника начиналось вяло. Точнее, бодро. Ибо я проспала, так как накануне зачиталась до глубокой ночи.

На самом-то деле, ничего криминального в том, что я опоздаю, нет. Шеф вообще раньше полудня не появляется. Да и сама наша контора на ладан дышит. Вроде ходим по инерции, вроде и зарплату исправно получаем. И в то же время у всех чемоданное настроение, а ящики столов потихоньку освобождаются.

Сегодня после работы я собиралась сходить в спортивный зал неподалеку от офиса. Клубную карту я у них не покупала, будучи слишком ленивой и неорганизованной для регулярных походов за здоровьем, и слишком рациональной и жадной для того, чтобы тратить деньги впустую. Стимулом то, что у меня есть годовая карта, которая прогорит, если я не буду ходить заниматься, для меня не являлось. Я жила по принципу: хочу спортивной нагрузки вне дома — беру форму и иду. Не хочу — ну и не иду, соответственно.

Сегодня я хотела позаниматься с группой и в зале. Но ехать потом оттуда общественным транспортом, среди людей, поэтому в рюкзак, помимо спортивной одежды, кроссовок, полотенца и косметички с флакончиками и баночками, засунула еще комплект белья и чистую футболку. Ненавижу после душа в спортивном клубе одеваться в несвежую одежду, в которой весь день до этого просидела в офисе.

Мазнув перед зеркалом по губам розовой помадой, я бросила тюбик в сумку. Косметичка со всем необходимым для восстановления макияжа уже там, так же как духи и расческа. Последний взгляд на себя, поправить ворот пиджака, обуться, спортивный рюкзак на спину, тяжелую вместительную кожаную сумку на плечо — и на выход.

Выйдя, я закрыла дверь на ключ, обернулась, сделала шаг в сторону второй двери, ведущей к лифтам, и замерла. Моргнула. Повернула голову и посмотрела налево. Потом направо. Снова моргнула. Очень медленно обернулась, чтобы скрыться в своей квартире…

И лишь не обнаружив ее за своей спиной, заорала.

Нет, ничего ужасного в окружающей меня действительности не было. Все очень… пристойно и благородно, пожалуй, именно эти определения подходят. Если бы не одно "но".

В данный момент своей странной жизни я должна находиться в родном подъезде, в приквартирном закутке, куда соседи выставляют свои велосипеды, детские самокаты и сумки-тележки для походов за продуктами. Но вместо этого нахожусь посреди холла какого-то… отеля, что ли? А за моей спиной была дверь не в мою квартиру, а в… не знаю куда. Там клубился белый густой, как манная каша, туман.

И нет, ни малейшего желания открыть дверь, чтобы выйти и проверить, что скрывается в этом тумане, у меня не возникло. И бежать куда-то, сломя голову, заглядывая во все тупики и помещения, тоже не появилось. Даже зажмуриться и забиться в угол не захотелось.

В общем, вести себя как типичная героиня кинофильма, когда все смотрящие в один голос выдают: "Ну ты и дура. Куда лезешь? Что творишь?", я не собиралась.

Вдох, выдох. Успокоиться. Медленно покрутиться на месте, оценивая диспозицию и окружающее пространство.

Итак. Если только я сейчас не лежу в психушке под капельницей и не ловлю глюки, то нахожусь я, как уже сказала, в каком-то отеле. По крайней мере, именно на это намекает обшитая темным деревом стойка регистрации, за которой обычно сидят ресепшионисты. Располагается она справа от входной двери. За ней стеллаж с кучей маленьких открытых ячеек. Кажется, они пронумерованы. В некоторых что-то лежит.

На самой стойке регистрации большой толстый журнал в темно-коричневом потертом кожаном переплете. Рядом стакан из пестрой голубой бирюзы, в нем несколько шариковых ручек, ножницы и простые грифельные карандаши известной немецкой марки. Хорошие карандаши, сама именно такие предпочитаю. Рядом — бирюзовая же шкатулка. Что внутри, не знаю. Настольная лампа под синим стеклянным абажуром. Телефонный аппарат, сошедший с ретро-картинок. Такой, ну очень старинный, его корпус инкрустирован перламутром, а трубка лежит на двух рычажках, похожих на двузубые вилки. Рядом стоит колокольчик. Обычный такой колокольчик. Латунный, скорее всего. Ну или медный. Не разбираюсь.

Ла-а-адно.

Я перевела взгляд. Точно напротив стойки регистрации у другой стены холла расположился уголок отдыха и ожидания. Диван и несколько кресел обтянуты синим бархатом. Подушки-думки в чехлах из чего-то похожего не то на парчу, не то на тафту. Тоже в синей гамме, еще и с узорами. Журнальные столики, расставлены так, чтобы до них было удобно дотягиваться. Хрустальные тяжелые пепельницы.

На стенах хрустальные бра, в углу торшер с синим шелковым плафоном. Большой камин, облицованный мрамором.

На полу довольно потертый узорчатый ковер все в той же синей гамме. Когда-то он, вероятно, был по-настоящему шикарным и толстым. Но потом по нему прошли сотни, если не тысячи ног, и вот… мы видим то, что осталось от былой роскоши.

Окон нет. Лишь одно, во входной двери, но оглядываться на нее снова я пока не готова.

Что еще? Ах да. Лестница, ведущая наверх. По центру ступеней ковровая дорожка в тон ковру. Ступени и балясины из светлого мрамора, широкие перила — деревянные.

Собственно, если охватить взглядом помещение в целом, то оно все отделано дорогими натуральными материалами. Мрамором — лестница, камин, колонны, пол. Темным деревом — стойка, частично стены, двери, перила.

Есть еще две двери ведущие, вероятнее всего, в коридоры вправо и влево.

На потолке люстра. Хрустальная. С электрическими лампочками… Именно они сейчас освещали помещение.

Интере-е-есно.

Осмотревшись, я кашлянула. По идее, никто на меня не нападал, но никто и не встречал. А должны бы, если уж меня каким-то неведомым образом с порога родной квартиры перекинуло куда-то туда, не знаю куда.

Наконец, решившись, я подошла к стойке регистрации и заглянула за нее. Пусто, но стоит удобное компьютерное кресло. Вернее, почти как компьютерное, потому что все детали, которые должны быть пластиковыми, тут выполнены из дерева.

И никого.

Помявшись, набралась храбрости и позвонила в колокольчик. Ведь для чего-то же он тут стоит?

Ожидала обычного металлического бряканья, но звук неожиданно вышел громкий, чистый и прозрачный, словно хрустальный. От неожиданности я испугалась, быстро зажала его ладонью, чтобы оборвать звон, и поспешно поставила обратно на стойку.

Но ко мне опять никто не вышел. Отель словно… вымер.

Поежившись, покосилась на клубящееся белое нечто за входной дверью, и не найдя в себе ни капли героизма, прошла в уголок с мягкой мебелью. Буду ждать. Никуда я отсюда не уйду.

Но только я удобно уселась, пристроив на полу у ног рюкзак и сумку, как раздались шаги и откуда-то появился тот самый пожилой господин, что приходил ко мне в субботу вечером.

— Госпожа Агата, доброе утро, — поклонился он так же, как и в прошлый раз. Ни дать ни взять — аристократ.

— Доброе, — отозвалась я, напряженно следя за ним взглядом.

— Как вы добрались? — занял он кресло напротив и устроился с удобством. — Я приходил к вам, хотел предложить помощь при переезде, но никого не застал. Вы ушли раньше.

— Вообще-то, я ушла на работу, — заговорила я. — Но отчего-то очутилась тут. Кстати, тут — это где? И кто вы? И о каком переезде шла речь? Я ничего не понимаю. И лучше бы вам прояснить все, пока у меня не началась паника или того хуже — истерика.

В действительности, я не склонна ни к паническим атакам, ни к истерикам, но чужим подозрительным личностям об этом знать не обязательно. Пусть опасаются.

— О… — поднял брови мужчина, словно не ожидал от меня всех этих вопросов. — Но вы же дали согласие приступить к новой работе утром понедельника. Ведь так? Я прекрасно помню ваши слова.

— Это был сарказм.

— Ну простите, — позволил он себе тонкую улыбку. — Магия не воспринимает интонаций. Вы дали согласие приступить к новой работе и к новой жизни в понедельник утром. И вот вы здесь. Правда, я рассчитывал, что застану вас до того, как вы переступите порог.

— Так. Стоп, — выставила я перед собой обе ладони и сделала глубокий вдох. Выдохнула и продолжила: — Попрошу объяснить мне подробно и с самого начала. Я не знаю ничего о происходящем. Абсолютно ничего. Все ваши намеки я не понимаю. Приступайте. И представиться будет нелишним. Мое имя вам известно.

— Я уже представлялся вам, — чуть склонил он голову. — Я — Смотритель.

Последнее слово произнес так, что стало понятно, оно — имя собственное, а не должность. Странно, но не более, чем все остальное.

— Где мы? Что это за место?

— Это сложно объяснить, но я попробую. Помните, как звучит в сказке, когда героя посылают "туда, не знаю куда, найти то, не знаю что"? — Я кивнула, и он продолжил. — А еще есть выражение "брести, куда глаза глядят". Или еще говорят "идти, сам не зная куда". А так же "пойти куда угодно, лишь бы отсюда". И "очутиться хоть на краю света, лишь бы не здесь".

— И? — непонимающе моргнула я. — При чем тут сказки?

— Так вот, сейчас мы — там. Никто не знает где. В месте, которое — где угодно и нигде конкретно. Оно вне времени, пространства, законов физики, магии и логики. Сюда попадают те, кто… заблудился в реальности. Кому плохо. У кого душа потеряна. Те, кто бредут куда угодно, лишь бы спрятаться, скрыться от действительности. Не в буквальном смысле, конечно, идут, а психологически, ментально. Это место — временный приют для потерянных душ.

— Для привидений, что ли? — вытаращилась я на собеседника. — Я не понимаю.

— Ну что вы, госпожа Агата. Никаких привидений. Хотя, теоретически, могут и они залетать. Но нет, этот отель — то место, где отчаявшиеся, потерявшие себя существа могут отдохнуть. Прийти к душевному равновесию. Решить, чего они хотят от жизни дальше, и либо вернуться, либо выбрать новый путь.

— И как же этот отель называется? — поджала я губы. — И чем тут расплачиваются? И где персонал?

— "Отель потерянных душ". Именно так он и называется. Расплачиваются тут всем. Деньгами, вещами, драгоценностями или услугами, которые могут предложить постояльцы. Вы разберетесь с этим быстро, ведь все давно установлено, продумано, журнал сам укажет. А персонал — пока только вы. Помощников вам предстоит нанять. Тут я вам ничем не могу помочь.

— Стоп-стоп-стоп, — Я даже вскочила с кресла. — Что значит "персонал — это я"? Я сюда не нанималась. У меня вообще-то уже есть работа, и не где-то "вне времени и пространства", а очень даже в моем родном городе.

— Он вас выбрал, — терпеливо, словно ребенку, но абсолютно непонятно пояснил Смотритель.

И я внезапно успокоилась. Так как я человек крайне здравомыслящий, циничный в общем-то, а еще реалист, то признала очевидное. Либо я сплю, а значит, все происходящее просто странный сон. Либо это розыгрыш в духе "вас снимает скрытая камера". Либо я в сумасшедшем доме, и у меня галлюцинации. Либо же четвертый вариант — тот, о котором мне вещает этот седой интеллигент: я попала туда, не знаю куда, и делать тут буду то, не знаю что.

ГЛАВА 5. Отель потерянных душ

Ладно. Дубль два разъяснительной беседы.

— Он, — кивнула я и снова села.

— Он. Отель, — тоже кивнул мой визави.

— Зачем?

— Потому что нуждается в той, кто чувствует.

— Ага. А я чувствую?

— Несомненно.

Мы со Смотрителем обменялись подозрительными взглядами. Он понял, что разговор идет как-то не так, как предполагалось. А я поняла, что из его ответов все равно ничего не поняла.

— А как вы узнали, что он, — выделила я интонацией местоимение, — выбрал именно меня, а не другую девушку?

— Браслет, — жестом указал мужчина на мое запястье, на котором красовался старинный браслет, подаренный мне за помощь с потерявшейся собакой. Я прониклась к украшению и с момента получения подарка носила, не снимая.

— Браслет?

— Он у вас.

— У меня, конечно. Потому что он мой.

— Вот и я об этом.

Мы снова уставились в глаза друг другу. Вот вроде на вид неглупый человек, и он действительно полагает, что его загадочные речи добавляют мне хоть каплю информации?

— Последние лет сто пятьдесят отель был закрыт, — подумав, изволил пояснить Смотритель. — Не было подходящей души. Потому было принято решение запустить в миры поисковые артефакты. Такое место, как это, нуждается в том, чтобы за ним присматривали, так же как потерянные души нуждаются в этом отеле. Но артефакты долгие годы не подавали сигналов. А они устроены так, что в нужный момент выстраивают поток обстоятельств таким образом, чтобы оказаться в нужных руках. И вот, он в ваших руках. Точнее, на вашей руке. — И снова вежливая интеллигентная улыбка.

— Господи, бред какой-то, — не выдержала я. — Чувствую себя так, словно попала в фэнтези-роман. Какой еще "подходящей души"? Артефакты? Выстраивают поток обстоятельств?

— Госпожа Агата, на самом деле все просто. Есть это место, "Отель потерянных душ". На протяжении всего времени его существования его суть и название неизменны, кроме первого слова. В прошлые времена или в других мирах использовались иные слова: гостевой дом, гостиница, приют… Важно то, что отель не переходит в частную собственность, его нельзя купить, продать, подарить или присвоить. Он как бы… ничей, сам по себе. Как он возник, кто его создал и зачаровал, неизвестно. Отель просто существует, как я уже ранее вам сказал, вне времени и пространства. Никакие законы магии, логики, физики тут не работают. Не могу объяснить, так как сам не понимаю. Никто не понимает, — позволил он себе намек на улыбку. — Но это место нуждается в присмотре и управлении. Тут опять же замешана магия, но не классическая, а… особая. Управлять "Отелем потерянных душ" могут лишь определенные души, не любые. И вот эти управленцы — большая редкость. Я точно не могу вам сказать, какие именно качества оказываются важны. Сострадание? Доброта? Здравомыслие? Умение слышать? Безусловно, все это есть у вас. Несомненно, они есть и у многих других женщин и мужчин. Но артефакт сработал, выстроил вероятности событий так, чтобы попасть в ваши руки, выбрав именно вас. А отель принял и призвал. Мне даже не пришлось вас сюда переводить, вы просто открыли дверь и вошли.

— А я, конечно же, маг. Или фея. Угу.

— Жаль вас разочаровывать, — тихий смешок Смотрителю удержать не удалось. — Вы — обычный человек. Классической магией вы не обладаете, но у вас есть иные, скрытые способности, благодаря которым выбор артефакта остановился именно на вас. Полагаю, со временем они откроются полнее. Это место буквально пропитано силой и поспособствует.

— А вы? Вы маг?

— Я — Смотритель. Мы… тоже вне времени и пространства, если вам будет угодно.

— Да мне-то вообще как угодно, — отмахнулась я и грустно добавила. — Кофе бы выпить, что ли. А то я никак не могу понять, это все на самом деле или я сплю.

— С этим вам предстоит самой разбираться. Я не имею на отель никакого влияния и не вправе тут распоряжаться.

— И как же я должна разбираться? Вы понимаете, насколько все абсурдно? Даже если бы я решила устроиться сюда на работу… Я ведь и так работаю, мне нужно уволиться оттуда, забрать свою зарплату и трудовую книжку. Собрать вещи, прежде чем переехать сюда.

— А вы не собрали вещи? — взлетели брови у Смотрителя. — У вас же багаж.

— Спортивная форма. А это — обычная маленькая дамская сумочка, — чуть приподняла я вышеназванное.

Тут я, конечно, немного лукавила. Не такая уж она и маленькая, точнее совсем не маленькая. Но я же не какая-нибудь гламурная дива из Инстаграма с клатчем. У меня, как у настоящей работающей женщины, все с собой. Мало ли что может понадобиться? Нужны ведь не только расческа и косметичка. Так что проще сказать, чего в моей сумке нет, чем перечислить все имеющееся. Кроме этого телефон, зарядное устройство к нему и ноутбук со шнуром и мышкой.

— И все же вам придется самостоятельно решать вопрос по управлению этим местом. Еще раз повторяю, я не вправе как-либо тут распоряжаться. Он меня просто не послушает, даже если я попытаюсь. Я — один из Смотрителей, наша задача следить за равновесием. Мы сделали все возможное, чтобы найти нового управляющего, раскидав артефакты по многочисленным мирам. И вот, по прошествии полутора сотен лет, удача улыбнулась, "Отель потерянных душ" выплыл из небытия и принял вас. На этом наша миссия исчерпана. Я ввел вас в курс дела и отбываю.

— В смысле? — насторожилась я. — Вы же не хотите сказать, что я должна?..

Окончить фразу я не успела, мужчина довольно невежливо меня перебил:

— Ключи от всех помещений отеля вы найдете на стойке регистрации. Они всегда там хранятся. Книга рядом, рекомендую изучить. Вам предстоит набрать персонал, изучить вверенную территорию и сделать так, чтобы это место начало функционировать.

— Эй, — возмутилась я. — Мы так не договаривались. Во-первых, мне нужно уладить вопрос со своим прежним трудоустройством, как я уже говорила. Во-вторых, как я должна нанимать персонал, если мы вне времени и пространства? Мы где? Куда люди будут приходить на собеседование? А финансы? Как назначать и платить им зарплату? Есть тут кто-то, кто передаст мне все дела? И наконец, а у меня-то какая зарплата? И с кем я должна подписать договор? Какие у меня должностные обязанности? Срок действия договора?

— Это вне моей компетенции, — невозмутимо отозвался мой собеседник. — Моя задача как смотрителя выполнена. Мы с вами больше не увидимся, поскольку попасть сюда снова я не смогу, если только сам не стану потерянной душой, нуждающейся в приюте. Все лишь в ваших руках, ведь именно вы управляющая с того мгновения, как переступили порог.

В этот момент что-то громыхнуло за моей спиной, словно упал на пол металлический поднос. Я подпрыгнула от испуга, оглянулась, но ничего необычного и никого нового не увидела. А когда обернулась, чтобы поинтересоваться у Смотрителя, что это было, обнаружила, что осталась в одиночестве.

— Да твою ж маму, — завопила я, вскочив на ноги. — Так нечестно. Вы меня сюда заманили, а сами сбежали, так ничего и не объяснив.

Промаршировав к двери, я рывком распахнула ее, узрела похожий на манную кашу густой туман, который обрадованно ринулся ко мне. Пискнув, ибо в зобу дыхание сперло, дверь я захлопнула, быстро повернула торчащий из скважины ключ, после чего еще и задвинула небольшой засов. А подумав, еще и на цепочку дверь закрыла.

После чего сглотнула и отошла от двери, ведущей в никуда, подальше.

— Так. Дышим, вдох, выдох. Не нужно ругаться матом, Агата, хотя очень хочется. Но ты девушка приличная. К тому же образованная, книжки-фэнтези читала. Все попаданки кончали хорошо. В смысле, приключения их оканчивались хорошо. Вот и у меня все непременно сладится. Ага… Я же не какая-нибудь там потерянная душа. Не дождетесь, — погрозила я в пространство кулаком.

Пройдясь туда-сюда по холлу, я бросила взгляд на стойку. Ключи? Журнал? Непременно. Но сначала…

— Э-э-эй. Лю-ю-ю-ди. Ау-у-у. Есть ту-у-ут кто-нибу-у-удь?

— Нибудь, нибудь… — отозвалось эхо.

— Даже так? — пригорюнилась я. Полноценное эхо неожиданно было услышать, ведь в первый раз, когда я тут голосила, звук поглотился. Явно дают понять (не знаю кто), что никого тут нет, кроме меня. — А кофе?

Спросила просто так. Ситуация глупая, вернее — абсурдная. Меня заманили неизвестно куда, вроде как на работу. И вроде как даже деньги платить будут. Правда, никто не говорит — сколько и за что конкретно. С другой стороны, это лучше, чем угодить на какой-нибудь отбор невест для принца тридесятого царства.

Говорю же, читала я эти романы.

Внезапно донесшийся до моих ноздрей аромат заставил сделать стойку. Словно гончая, взявшая след, я медленно повернулась и сделала шаг. Еще один…

На столике возле того кресла, где я сидела и рядом с которым все еще стояли мои вещи, появилось кое-что новое. Изумительного костяного фарфора чашка на таком же блюдце. Тонкая золотая линия по краю, нежный рисунок дивного цветка, похожего на орхидею. А в чашке — капучино. С пенкой. С корицей. И пахло все это именно так, как должен пахнуть хороший свежий кофе.

— Спасибо тебе, кто бы ты ни был, — с чувством выдохнула я, беря в руки блюдце так, чтобы не уронить серебряную ложечку. — Вот честно. Такие события, как сегодня, без пол-литра не решаются. Но пить алкоголь с утра — дурной тон.

Капучино оказался изумительным. Именно той легчайшей сладости, когда не перебивается вкус кофе, но уже не ощущается его горечь. А пенка оказалась плотной и густой. Ее нужно ложечкой съедать, потому что оставить такую вкусноту — совершенно невозможно.

В полной тишине я медленно пила напиток, которым меня любезно угостили. Надо успокоиться и подумать, с чего начать.

Ну что ж. Кофе-брейк завершен. Чашка опустела, даже от пенки остались лишь разводы на фарфоре. С сожалением отставив от себя посуду, я села ровно и прокашлялась.

— Начнем, пожалуй. Судя по всему, это не сон, не наркотический бред в операционной, а я крепко попала. Объяснять мне ваш Смотритель толком ничего не стал, — похоже, сам ничего не знает, уж больно путанно объяснялся, — а посему, придется мне во всем разбираться самой. Возражения есть?

Возражений ни у кого и ни у чего (ведь отель, он же как бы "что", а не "кто") не имелось.

— Предупреждаю сразу: я не имею ни малейшего представления, как должен работать отель. И каких нанимать сотрудников, не знаю. И вообще, в гостиницах и отелях я бывала только в качестве постояльца во время туристических поездок. И с чего вдруг некто решил, что я гожусь на роль управляющей подобного места, — не понимаю. На мой взгляд, это глупость несусветная — доверять мне такое дело. Может, есть подсказки? Или все же возражения, и я тогда быстро отправлюсь домой? Ну хотя бы маленькие и незначительные, по которым я совсем никак не подхожу, а?

Ни подсказок, ни возражений. М-да.

— Значит, ключи и журнал.

Чувствуя себя полной дурой, я встала и решительно направилась к стойке регистрации. Обошла ее и принялась осматриваться.

Так. Со стороны ресепшиониста все чисто и аккуратно. И пусто. Совсем. Ни на столе, ни в выдвижных ящиках не было абсолютно ничего. Я проверила каждый.

Ладно. Проверим стойку и ячейки, которые по идее должны соотноситься с комнатами отеля. И номеров у нас… хм… всего тринадцать. Точнее, пронумерованных столько, внизу прикреплены маленькие круглые латунные жетоны с номером комнаты. И в ячейках лежали ключи. Старинные такие, словно вышедшие из средневековья. С длинным стержнем, замысловатой зубчатой бородкой и круглой головкой, на которой выгравирован номер комнаты. Еще семь не с цифрами, а с непонятными символами. Пока неясно, от комнат ли они.

Я повертела некоторые из ключей в руках, рассматривая. Бородки на всех разные, видно даже невооруженным глазом, значит, и замки отличаются.

Под стойкой обнаружился сейф, сейчас открытый. И вот я не понимаю почему, но он оказался современным и из моего мира. По крайней мере, именно таким он выглядел. Правда, никакой информации о марке и стране происхождения я не нашла. Только инструкцию на листочке, лежащем внутри. Текст — рукописный… Представляете?

Будучи опытной путешественницей, не раз наблюдавшей, как туристы сначала захлопывают сейф в номере, а потом до них доходит, что ключик и инструкция остались внутри, я не стала ничего трогать. Только рассмотрела как следует, убедилась, что ключи в дверце, а внутри инструкция, и на этом оставила хранилище в покое.

Подняла трубку телефонного аппарата. Послушала белый шум, похожий на шум морских волн. Покрутила диск с цифрами… После чего положила инкрустированную перламутром трубку на рычажки.

Ручки были шариковыми, синими. Не высохшими, писали хорошо. Карандаши остро заточены, ластики на обратной их стороне не тронуты.

Говорите, это место пустовало более ста пятидесяти лет? Ну-ну. И вещи эти совсем не современные, и электричество тут прям средневековое… И вообще. Почему здесь чисто? Где запустение? Лохмы паутины, толстый слой пыли? В заброшенных зданиях просто обязано все это присутствовать.

Так, шкатулка… Вообще я не имею привычки лазить по чужим столам, полкам, шкафчикам и, упаси боже, сумкам и ящикам. Но тут сейчас ситуация такова, что я вынуждена это делать. Синяя бирюза была гладкой и холодной на ощупь, как и полагается камню. Тяжелая крышка открылась легко, я даже едва не выронила ее. Отчего-то полагала, что подниматься будет туго, и открыла слишком резко. Внутри шкатулки лежала большая связка ключей.

— Ничего себе, — прокомментировала я, с определенным усилием вынимая кольцо, с которого свисала целая их гроздь. — И что? Вот это все мне надо таскать? Как ключница, что ли?

Двадцать длинных замысловатых ключей, на первый взгляд, являлись близнецами тех, что разложены по ячейкам на стойке. Куча остальных — пока неясно, от каких помещений.

Хотите почувствовать себя сумасшедшей? Начните разговаривать вслух то ли сама с собой, то ли с какой-то неведомой хренью, которая то ли магия, то ли отель. Гарантирую: полное погружение в ощущения шизофреника вам обеспечено.

Нет, я, в общем-то, особо на нормальность и не претендую. Мое помешательство началось с загадочного сообщения на телефон и беседы с Ириной. Потом я уже просто катилась по наклонной все дальше и дальше. Окончательные иллюзии в том, что мой разум здоров, я растеряла, когда слушала сигнал СОС в исполнении собаки.

И вот он, апофеоз: я там, куда посылают сказочных неудачников, чтобы они нашли неведомо что. И разговариваю я, полагаю, как раз с этим неведомо чем.

Это я к чему? А к тому, что помахивая этой связкой ключей на кольце, я отправилась на разведку. Изучать вверенные мне владения.

Поразмыслив, решила начать со второго этажа. Комнаты для постояльцев должны быть именно там, а внизу, как правило, располагаются подсобные помещения. Заодно поищу, где мне поселиться. А порыдаю потом, если нервы не выдержат, пока же надо осваиваться, коли уж влипла в "сказку" вне времени и пространства.

Итак, второй этаж. Лестница из холла, поначалу довольно широкая, раздвоилась на площадке с большим зеркалом. Я, как настоящая девочка, сначала пошла по ступеням вправо, и они вывели меня в коридор, устланный синей ковровой дорожкой. Там, судя по табличке, располагались номера с первого по десятый. То есть по пять с каждой стороны коридора.

Так и оказалось. На каждой двери латунные круглые таблички с номером. Заглянула в каждую комнату, не поленилась. Ключи поворачивались легко, словно замки только недавно смазали. Дверные петли не скрипели. Сто пятьдесят лет, да? Окна во всех помещениях закрыты ставнями изнутри.

Я по глупости выглянула наружу, обследуя комнату номер один. Больше решила не экспериментировать, ибо там клубилось то же самое, похожее на манную кашу, нечто, что и за входной дверью. И оно очень обрадовалось, что на него кто-то захотел полюбоваться, потому что ринулось мне навстречу, врезавшись в стекло. Бр-р-р.

Обстановка везде идентичная: деревянная кровать с высоким матрасом, тумбочка у изголовья, платяной шкаф с одной зеркальной дверцей (внутри постельное белье, полотенца, подушка, одеяло и покрывало), стул, комод с ящиками, одновременно исполняющий роль стола, на котором стоит стеклянный кувшин для воды. Достаточно аскетично, ничего лишнего, но все целое, не обшарпанное и не покосившееся.

Не сразу заметила рядом со шкафом дверь в санузел. Там так же строго и лаконично. Но унитаз вполне современный, так же как и раковина, над которой повешено зеркало. И душевой закуток, выложенный той же плиткой, что стены и пол. Вода есть горячая и холодная. Я проверила.

То есть вполне такой современный, на мой взгляд, гостиничный номер среднего уровня. Не шик, но и не трущобы. Причем современный для моего мира, Земли. А я из беседы со Смотрителем поняла, что отель болтается между миров. Значит, есть и другие. Но обстановка, тем не менее, привычна именно мне. Хм.

Как-то все это странно. А как же то, что тут вроде как магия? Должно же быть тогда что-то вроде средневековья? Как-то у меня в голове пока не складывается картинка.

Все десять помещений в правом коридоре оказались идентичными.

В левом все было не столь однозначно. Первые три номера, соответственно с одиннадцатого по тринадцатый, оказались такими же, как и уже виденные мною.

А вот остальны-ы-ые…

Я открыла дверь комнаты, которая, по идее, должна быть четырнадцатой. И вот как открыла, так быстренько и закрыла. Потому что там расстилалась… Пустыня?

— Пустыня, — констатировала я, когда слегка отошла от шока и решилась вновь приоткрыть дверь. На этот раз я была умнее и осторожнее, заглянула в щелочку.

Аккуратно прикрыв дверь, я поморгала, разгоняя мушки перед глазами. Там, вот прямо там, за дверью, стелились барханы красноватого песка, а с неба жарило солнце, слепящее своими яркими лучами. Где-то вдали проглядывался оазис с пальмами.

Закрыв эти загадочные апартаменты, я вынула из скважины ключ и уже иначе взглянула на три изогнутые линии, изображенные на его головке. Такие же красовались и на латунной табличке, закрепленной на двери. И кому могло прийти в голову, что вот эти три параллельные синусоиды — обозначение пустыни?

Перед следующей дверью я помедлила. Ключ-то от нее нашелся, вот этот с загогулиной, которую мой мозг отказывается идентифицировать как нечто конкретное. Но чего ожидать?

Дверь с загогулиной на табличке, открывающаяся ключом с загогулиной на головке, скрывала простор и…

— Вы шутите? Джунгли? Вот эта фигня на значке — это что, дерево? Лиана? Обезьяна, изображающая йога в позе, название которой никто не в силах произнести?

Ответом мне был шум тропических деревьев и далекий рев. Вот даже знать не желаю, кто это там так ревет.

— Так. Я весь этот бред не запомню. Начнем-ка сначала и вернемся в пустыню.

Потянув "пустынную" дверь, я вновь ее приоткрыла, сделала на свой мобильный телефон снимок расстилающегося песчаного моря. После этого еще один, — чтобы уж гарантированно не перепутать, — дверь и ключ, на которых выгравированы синусоиды. Следующее фото — джунгли, затем дверь и ключ с закорючным символом, чтобы это ни изображало.

ГЛАВА 6. Полный звездец

Ну, что я могу сказать?

Помимо пустыни и джунглей у нас тут имелись не менее интересные места.

Океан (или море) с пляжем. В целом выглядит неплохо, может даже, решусь выйти и намочить ноги в соленой воде. Главное, чтобы это была вода, а не какая-нибудь кислота типа серной или соляной. Символ апартаментов — три капельки.

Болото, воняющее настолько омерзительно, что я чуть не задохнулась. Будем надеяться, что там нет торфяников, которые периодически горят. Символ — то ли пень, то ли коряга.

Абсолютный непроглядный мрак, на который я мрачно — чувствуете каламбур, да? — полюбовалась. Что он, этот мрак, скрывал, не представляю. Символ — выпуклый квадрат. Типа как "Черный квадрат" Малевича? Тот, кто придумывал символы для этих комнат — большой затейник.

Имелся еще сосновый лес. Причем, сосны такие… могучие, короче. Вершин их я не увидела, они качались где-то в поднебесье. А может и не качались, мне же их не видно. Может, и не сосны. Из меня ботаник так себе. Но точно какие-то хвойные. Символ — елочка.

Дверь, на которой красовалась табличка со звездочкой, я открывала с определенной долей подозрительности.

— Мля, — нецензурно сказала я космосу, располагавшемуся в комнате, которая вроде как располагается в отеле, где ныне располагаюсь и я, принудительно назначенная управляющей.

А точно те, кто всем командуют в отелях — управляющие? А то вдруг это как-то иначе зовется, а мы с "Отелем потерянных душ" и не в курсе.

Космос игриво подмигнул мне звездами, рассыпавшимися в созвездия и галактики. Вероятно. Я не слишком сильна не только в гостиничном бизнесе и ботанике, но и в астрономии. Она находилась вне зоны моих интересов. А зря, как оказалось.

— Полный звездец… — полюбовавшись на метеоритный дождь, добавила я. — Надо будет принести сюда кресло, буду приходить с попкорном, устраивать себе сеансы наблюдения за движениями космических тел, словно я в обсерватории.

Пребывая в состоянии полнейшего обалдения (оказалось, до этого были всего лишь его легкие стадии), я еще постояла, размышляя, унесет ли меня в открытый космос, если я рискну пронести над порогом руку.

По логике, раз меня не засасывает в вакуум, находящийся за дверным косяком, то нас с ним, с вакуумом, разделяет какой-то невидимый глазу барьер. И мне было дико любопытно, а что будет, если…

— Не-е-е, — покачала я головой. Подумала, еще погрозила космосу указательным пальцем. Еще подумала и констатировала: — Стремно. Я у себя одна.

На этом осмотр второго этажа был окончен. Короче, все странно, а я совершенно ошалела от всего увиденного.

Надо бы продолжить экскурсию и по первому этажу. Где-то там должны скрываться столовая или ресторан, кухня и кладовки, прачечная и… Ну и что-то еще. Понятия не имею, какие еще помещения бывают в отелях.

Ах да. Еще же нужно найти комнату, в которой буду жить я сама. Вряд ли она располагается там же, где и гостевые номера. Есть, вероятнее всего, территория, где обитает персонал. Вот мне туда.

Но сначала — перерыв.

Спустилась я на первый этаж, упала без сил (моральных, с физическими все в порядке) в кресло.

— А ланч выдают? — задрав голову к потолку, спросила я люстру, висящую точно в центре холла. — Или нужно самой искать продукты? Предупреждаю сразу, с готовкой у меня не очень, но яичницу сделаю. Могу еще пельмени сварить.

Тут я, безусловно, лукавила. Нормально готовить я вполне умею. Нет, до мишленовского повара мне далеко, я все же обычная смертная женщина, а не бог кулинарии. Но все съедобно, пусть и без изысков. Просто я ужасно не люблю кашеварить.

Ланч мне выдали. Он появился прямо из воздуха, материализовавшись на столике передо мной. Все тот же изумительный костяной фарфор, серебряные приборы.

Видели картинки в Интернете, которые — "Самые красивые ланчи" или "Меню из роскошного пятизвездочного отеля", или "На обед в Букингемском дворце подавали…"? Вот мне подали что-то такое. Невообразимо красивое, с уложенной сверху горочкой чего-то, чем-то политое, с нарисованной соусом завитушкой на белоснежном фарфоре, вокруг стопки чего-то, посыпанное стружкой чего-то…

Полагаю, это закуска, на вид — черная рыба с фруктами, овощами и сиреневой "зеленью". Кроме того, нежно-розовый суп-пюре… не знаю из чего. Еще козявки, похожие на креветок, только синие, наткнутые на шпажки с… вроде бы это сыр и ягоды. И горячее блюдо: отбивная, только очень маленькая, с пюре из… ну, будем считать, что это фиолетовый картофель. И на десерт — пирожное, выглядящее словно произведение искусства.

Смотрела я на все это изобилие, исходила слюной и чувствовала себя дояркой, попавшей на обед к монаршей особе. Как есть-то? Салатики и пирожное ладно. А суп? Все стоит на журнальном столике.

Про то, из какой реальности взяты эти продукты и не стану ли я после того, как их съем, козленочком, лучше вообще не думать. Помолившись мирозданию, вселенной и всем высшим силам, я приступила к ланчу, а по-простому, к обеду.

— Невероятно вкусно, — промокнув губы салфеткой, сообщила я люстре. Надеюсь, она передаст куда надо, раз уж приняла заказ.

Пирожное… Если меня будут так кормить, я стану жирной и доброй. Потому что не есть это невозможно. И я буду есть много и часто.

Закрыв глаза, я проглотила последнюю крошку десерта.

Еще немного посидела, пытаясь найти плюсы в той ситуации, в которую угодила. Вкусно кормят. Много платят (я надеюсь), на полном обеспечении с проживанием. В моем распоряжении болото, пляж, лес, пустыня, джунгли, мрак непроглядный и космос бесконечный. Есть где развернуться, чтобы утопиться, поплавать, попрыгать по лианам, подепрессировать, поводить новогодний хоровод, позагорать. В космос я точно не полезу, но на него можно смотреть.

Пришла пора осматривать первый этаж. Сначала я переобулась. И чего сразу этого не сделала? Ведь однозначно в кроссовках удобнее, чем в лодочках на каблуках.

Итак.

Первый этаж продемонстрировал мне, во-первых, столовую с одним овальным столом по центру и двумя маленькими круглыми у стены. Во-вторых, гостиную с роялем и картинами на стенах. Последние, для сохранения собственной психики, я решила считать абстракциями. Оно как-то спокойнее. В-третьих, здесь имелась библиотека. С книжками, правда, неясно. Ни одного знакомого автора. То есть вот вообще ни одного, и фамилии сплошь иностранные. Ознакомлюсь позднее. Это в правом коридоре, который под обычными стандартными номерами.

В левом коридоре все помещения оказались пустыми. Просто комнаты разного размера. Неясно, для чего они, зачем и почему без мебели.

Кухня, кладовки, прачечные и прочие подсобные службы, обычно имеющиеся в отелях, тут отсутствовали. Так же как и жилые комнаты для персонала, который мне вроде как нужно нанять.

Господи, кого нанять? Как нанять? Покричать в туман, что ли? Страшно представить, кто оттуда может явиться на столь заманчивое предложение.

Так же остался открытым вопрос с местом обитания меня любимой. Безусловно, я могу занять один из тринадцати номеров. Спать-то мне где-то нужно. Но все же верилось, что есть тут отдельная территория для персонала. Вопрос — где?

— А я где жить буду? — вернувшись в холл, обратилась я к своей единственной собеседнице — хрустальной люстре с подвесками.

Вместо ответа что-то щелкнуло за моей спиной. Покрутившись, обнаружила на площадке, где лестница раздваивалась, внезапно открывшийся проход. Большое зеркало в раме, висевшее там, оказалось дверью.

— Спасибо, — вежливо поблагодарила я люстру.

Не надо смеяться, я и сама понимаю, что это звучит как полный бред.

Зазеркалье скрывало еще один коридор. Оказывается, гостиничные номера располагались не на втором этаже, а на третьем. А на втором — я как раз сейчас и брожу.

Что-то тут с планировкой точно не так. Вот не соотносится пространство на первом этаже с тем, что расположено выше, на втором и потом на третьем. Какая-то путаница.

Хотя… Если уж тут присутствуют космос и океан, почему бы архитектуре не быть такой… нелогичной? Все закономерно, в общем-то.

Итак, за зеркальной дверцей второго этажа скрывались мои личные покои. Не апартаменты. А именно покои. Ну как у аристократов, когда несколько помещений выделено для одного человека. Кабинет, спальня, гостиная и так далее.

Вот я буду жить в "и так далее", потому что меня отсюда не выгонит никто и никогда. Я лягу на пороге, если потребуется, вцеплюсь руками и ногами в косяк и буду орать, но не дамся и не уйду.

У вас есть в голове картинка вашего идеального дома? Хотя бы приблизительная? Наверняка же есть, вы ведь не бомж, значит, представляете, в какой квартире или доме хотите жить. Не живете, а именно хотите. Тут две большие разницы.

Живем мы практически все далеко не в лучших условиях, уж как финансы и жилплощадь позволяют. А мечтать можно о чем угодно.

Вот и я мечтала. Жила-то я сначала с родителями, и все было так, как мы могли себе позволить и как хотела мама. Потом, получив в наследство квартиру, я перебралась в нее и обитала в той обстановке, что осталась от бабули. Лишь постепенно меняя ее по мере возможностей. На дизайнерский ремонт у меня средств нет. Родители же свою квартиру сдали в долгосрочную аренду, а сами укатили за границу, поскольку папа подписал длительный контракт. В общем, я, как и все обычные люди, обитаю совсем не в таком интерьере, о котором мечтаю. Не заработала я еще на идеал.

Но мне нравится смотреть на дизайнерские решения и интересно обставленные жилища в журналах и в Интернете. И в голове и душе я представляла, где мне было бы хорошо.

С учетом того, что я в некотором роде минималист, но не аскет. Просто не выношу всякий визуальный шум и загруженность деталями. Дома, заставленные, к примеру, шеренгами статуэток, вазочек, заваленные декоративными подушками или завешенные картинами, меня нервируют.

И вот, войдя в зазеркалье странного места в некоем иррациональном нигде, я сделала вдох и затаила дыхание. Потому что здесь все было и-де-аль-но. Так, как надо. Не больше и не меньше. Нужные цветовые решения. Мебели столько, чтобы не было нужды в чем-то еще, но и ни единого лишнего предмета. И помещений сколько надо. Гостиная, кабинет, спальня, гардеробная, небольшая столовая, которая тут заменяла кухню, вероятно. И наконец, роскошная ванная. В которой имелось все, что может прийти в голову человеку, решившему совершить омовение: гидромассажная ванна, душевая кабина, сауна (обалдеть просто), кедровая фитобочка (ни разу в такой не сидела), ну и, разумеется, такая банальщина, как раковина для умывания. Про всякие зеркала и шкафы я молчу, их достаточно. Унитаз, само собой. А вот стиральная машинка отсутствует. С этим предстоит разобраться.

Про то, что надо дышать, я вспомнила не сразу. Просто закашлялась в какой-то момент и осознала, что так и ходила с открытым ртом, пребывая в высшей степени восторга.

А вот, что холодильника нет — это минус. Потому что лучше всего думается, когда стоишь перед его открытой дверцей и выискиваешь глазами, что же вкусное утащить с полочки и съесть целлюлиту назло. А уж если сначала схрумкать маринованный огурчик, потом закусить его пироженкой, а после этого отшлифовать котлеткой или холодной куриной ножкой… Холодной. Потому что никто в ночи шуметь микроволновкой не станет, ибо палево.

Так, что-то я отвлеклась. А ведь меня только что покормили. Есть шанс, что и дальше будут кормить по запросу. А холодильник… Да и бог с ним, я с люстрой в холле по блату договорюсь о еде.

Следующим пунктом изучения была книга регистрации гостей. Про нее же говорил Смотритель.

Только вот если он думал, что мне станет что-то понятнее, когда я ее пролистаю, то он глубоко заблуждался.

Все до единой записи были сделаны каллиграфическим почерком. Одним и тем же, я проверила. Но по какому принципу предыдущий управляющий заселял и брал оплату с постояльцев — загадка за семью печатями. Потому что, хоть я и человек с высшим образованием, но не Эйнштейн, не шпион и даже не стенографистка.

Вот как можно понять, что означает следующее: "См-ь, м., 7, 15 л"?

А? Как вам? Поняли что-нибудь? Лично я — нет. Если только комната — номер семь, про остальное даже догадок никаких.

А вот это: "Гр-л, 1, 3, пуг-ы". Допустим, комната первая или третья. Но что за "пуг-ы"? А "гр-л"?

В общем, полистала я этот шедевр, пожала плечами и сообщила своей бессменной собеседнице — люстре:

— Ничего не понимаю. И следствие вести устала. Буду разбираться по мере прибытия потерянных товарищей. И в отличие от твоего прежнего управляющего, знатного шифровальщика, писать все буду нормально. Нельзя же так, в самом-то деле.

Следующие четыре дня я вкусно ела, сладко спала, много мылась и парилась, бродила как неприкаянная по всему зданию. Залезла в каждый стол, ящик, полку и шкаф. Заглянула под каждую кровать. Даже в диван в своей гостиной и в каждое из кресел. В смысле — сняла все подушки и пошарилась. Мало ли что интересного могло завалиться при прежних обитателях. Разобралась с сейфом.

Не нашла нигде ни единой пылинки, соринки или паутинки. Даже мои волосы, упавшие в ванной на пол во время расчесывания, испарялись в мгновение ока. Я экспериментировала, как же без этого. Вот волосок летит, летит, летит… касается пола, и — вжих, — его уже нет. То же самое с едой. Я случайно (действительно случайно) уронила во время ужина на пол кусочек рыбы в соусе. Не успела испугаться, что ковер испачкается, а этого кусочка уже не было. Исчез. Утилизация мгновенная.

Такими же чистыми становились все предметы пользования — раковина, ванна и прочие. И посуда грязная исчезала. А весь текстиль неведомым образом очищался за ночь, где бы он ни был брошен мною. Скомканные влажные полотенца поутру оказывались идеально "выстиранными" и сложенными. Моя одежда — свежая, будто только из стирки или химчистки. Причем неважно, успела ли я повесить ее в шкаф или же оставила на пуфике у кровати.

И камины в моих покоях и в холле сами загорались и сами потом очищались. К слову, в каминах после того, как они самоочистились, можно есть с пола. Полагаю, там стерильно как в лаборатории.

В общем, бытовое волшебство тут было высочайшего класса. Уровень отеля по понятным мне характеристикам — сто тысяч пятьсот звезд.

Исходя из этого, я сделала вывод, что горничные здесь не требуются. Так же как повара. А кто тогда требуется? Портье? Бухгалтер? Кто-то же должен вести учет средств, которые будут поступать от постояльцев. Кладовщик? Массовик-затейник?

На пятый день я заскучала. Пыталась читать книги из библиотеки. Вот тоже странность какая-то. Разве в отелях устраивают библиотеки? Пусть такие маленькие, всего одна комната, но сам факт. Так, я отвлеклась. Пыталась читать книги. Смысл их ускользал. То есть я читала абзац, страницу и… ничего не запоминала. Ерунда какая-то. Попробовала ознакомиться с содержимым несколько книг.

Либо я такая глупая, что не в состоянии осилить эти книги, либо мне просто не положено понимать, что в них написано. Не исключаю и такой факт. Все же приятнее верить, что мне магия не позволяет вникнуть, чем в то, что я тупая.

Но на скуке проблемы не заканчивались. Во-первых, у меня опустели флакончики и баночки гигиенических средств, которые я брала с собой в фитнес-клуб. А во-вторых, одежды у меня имелось всего два комплекта. Тот, в котором я вышла из квартиры, чтобы ехать на работу. И тот, что лежал в спортивном рюкзаке.

Не то чтобы я собиралась модничать, но согласитесь, как-то это непривычно для современного человека. Даже для минималиста.

Ну и в-третьих, я стала ощущать свою изоляцию. Нет, оно как бы с самого начала было понятно, что я отрезана от всего мира. От всех миров, сколько бы их ни было. Туман за дверью намекает…

Но одно дело это понимать, а совсем другое — прочувствовать. Вот я уже того, прочувствовала. Осознала, позлилась и попсиховала, помедитировала, глядя на белые клубы за дверью, приняла и смирилась, снова попсиховала.

Ладно бы за стенами этого странного отеля была бы какая-то лужайка или улица, пусть и другого мира. Про попаданцев я достаточно читала и, пожалуй, восприняла бы свой "попадос" с определенным энтузиазмом. Но мглистое непрозрачное ничто… Это перебор даже для моих нервов.

ГЛАВА 7. Смертельная попойка

К исходу шестого дня я изволила пребывать в крайне злобном и раздражительном настроении. А сорвать злобу не на ком. Не будешь же ругаться с единственной собеседницей — люстрой?

Сидеть в своих апартаментах мне тоже наскучило до зубовного скрежета. На космос, море, лес и дюны я уже налюбовалась. Не успокоило ничуть.

В таком настроении только напиваться и смотреть слезливые мелодрамы. Последних у меня нет, так как отсутствует Интернет, а первое… В принципе, а почему бы и "роурqуои рас"?

Но так как я девушка приличная, напиваться в одиночестве в своей квартире, то есть в апартаментах, не очень правильно. Посему я вышла в холл, устроилась в одном из кресел поближе к камину и лицом к входной двери, за неимением других окон, и огласила заказ:

— Хорошего вина, пожалуйста, и легкую подходящую закуску.

Секунды три ничего не происходило. А потом на столике выстроилась шеренга бутылок. Перед ними — разнообразные хрустальные бокалы. Чуть в стороне — сырная тарелка, двухъярусная серебряная этажерка с канапе на шпажках и тарталетками и серебряный же поднос с фруктами.

Я озадаченно и несколько смущенно кашлянула, после чего принялась изучать предложенный ассортимент.

— О-го-гошеньки. Красные сухие. Красные полусладкие. Красные сладкие. Белые… разные. Розовые, опять-таки, разные. Сливовое… Вишневое… Вечер обещает быть томным, а утро тяжелым. Но благодарствую.

М-да. Как-то прямо и неловко. Хотела бескультурно нажраться с горя в одно лицо, а с таким выбором напитков, количеством фужеров и закусок — прям и не комильфо.

— Ну, за плодотворное сотрудничество, хороших мирных постояльцев, мир, дружбу и жвачку, — отсалютовала я бокалом в сторону входной двери. — И давай уже выплывать в места обетованные, а то я тут от одиночества скоро на стены полезу.

Вино было вкусным. Закуска тоже. И второе вино было вкусным. И третье, и последующие… Учитывая, что все бутылки уже были откупорены, я не отказывала себе в удовольствии перепробовать все по очереди, чтобы понять, какое мне нравится больше всего.

Когда именно мне стало хо-ро-шо, я не помню. А когда мне хорошо, я пою. Вообще, лучше бы мне, конечно, этого не делать. Но когда нет слушателей, которые могут пострадать от моего вокала, то почему бы и не отвести душу? Многие ведь любят петь в душе и в ванной, да? Ну а я — в отеле, надираясь в одиночку изумительными винами.

В какой-то момент мне показалось, что я что-то слышу за входной дверью. Не звонок, а… А кстати, есть ли там дверной звонок? Как будущие постояльцы будут давать знать, что они жаждут сюда войти? Так, я отвлеклась. Мне почудился, наверное, все же стук.

Оборвав куплет русской народной песни, я встала, покачиваясь, добрела до двери.

— Да ладно? Вот прямо кто-то пришел из тумана? — заплетающимся языком произнесла я, рассматривая через окошко фигуру в черном плаще с капюшоном.

Фигура, вероятно, рассматривала меня, а потом повторно постучала.

— Ой. Миль пардон, мусье, — заторопилась я, отпирая все замки и щеколды. — Добро, значит, пожаловать в наш отель потеряшек. В смысле, потерянных душ. Как же я рада, что вы пришли… — Тут я наконец-то распахнула дверь, узрела визитера и закончила свой спич уже совсем не так бодро: — Вот и смерть ко мне пришла… Здрасьте.

Капюшон классического средневекового монашеского одеяния качнулся, давая понять, что на мое приветствие ответили. А потом… э-э-э… смерть с косой вплыла в холл и замерла по центру.

— А-а… — проблеяла я. На всякий случай выглянула наружу, узрела все те же клубы тумана, только на этот раз черные, словно это дым, а не пар. — А вы… одна?

Фигура недовольно повела плечом.

— Одно? — тихонько уточнила я.

Коса с острым лезвием качнулась, заставив меня сглотнуть.

— Один? — едва слышно прошептала я. И с облегчением выдохнула, увидев кивок.

Что делать дальше, представления не имела. Кажется, нужно зарегистрировать и уточнить на какой срок. Принять оплату. А потом предложить ужин.

Но стресс заставил меня все сделать иначе:

— Выпить хотите? Есть большой выбор вин.

Глубокий капюшон заинтересованно повернулся в указанном мною направлении, после чего снова кивнул.

— Ну… добро пожаловать, что ли? Напивайтесь. В смысле, угощайтесь… Боже, что я несу? — прикрыла я лицо одной ладонью. — Это все нервы.

А потом мы пили. Много. Не знаю, какие проблемы запивал благородными винами этот гость, лично я надиралась от страха. Потому что когда напротив тебя сидит скелет в черном балахоне, его глаза горят красным, и он заливает куда-то в живот, которого по идее нет, напитки… Закидывает туда же — в несуществующий желудок — тарталетки и благородный вонючий сыр… А рядом прислонена к креслу коса…

Упилась я до зеленых чертиков в итоге.

И не только я. Сознание урывками воспроизводило вчерашний вечер. Сначала я выпиваю в одиночестве. Потом в компании смерти. Еще я снова пела. Печальные протяжные песни. Я их много знаю, поскольку живу одна, пугать некого, и люблю поголосить, пока принимаю душ. А там лучше всего поются такие, в которых можно тянуть куплеты и практически завывать, за неимением слуха. Кажется, мне подпевали. Да, точно, мужской голос выводил слова со мной вместе.

Еще припоминаю, что притащила прямо сюда книгу регистрации, пыталась записать данные гостя и принять оплату. Но, кажется, начатое до конца не довела.

А еще… О-о-о, мы танцевали. Точнее, совместно исполняли канкан, сиртаки и лезгинку. Под мое фальшивое музыкальное сопровождение.

Ну уж как смогла…

Ы-ы-ы, а вот это мне лучше бы забыть. Вместо шеста — древко косы, смерть его придерживает одной рукой, а я извиваюсь и рассказываю, мол, танцевать у пилона — классно, и я сама не умею, но в Интернете полно видео, где девушки выдают нечто нереальное.

Если бы голова не болела так сильно, я бы сейчас побилась ею об стол. Полноценный рабочий день не в одиночестве и прием первого же клиента обернулись полным провалом и позором.

Застонав и от головной боли, и от жесточайшего похмелья, и от адского стыда, я с трудом разлепила веки.

Лежу на диванчике. На столике уже все прибрано. Гость сидит напротив в кресле. Спит или нет — неясно, ибо череп сейчас скрыт под капюшоном.

Мысленно костеря себя на все лады, я с трудом приняла сидячее положение. Прокашлялась и просипела:

— Не желаете ли позавтракать?

Ну а что? Я же должна гостя накормить? Еще вспомнить бы, заселила я его или нет? Господи, как же стыдно. Так стыдно, что уже и не страшно. Смысл бояться того, с кем ты полночи пропьянствовала, даже если этот кто-то — смерть с косой?

От завтрака гость отказался, а я подняла глаза к потолку и взмолилась:

— Антипохмелин. И кофе.

Минут через пять я уже была совершенно здорова, трезва — лекарство от похмелья тут сказочное и волшебное и подействовало мгновенно, хотя и мерзкое на вкус — и мрачно допивала крепкий кофе. Фигура в плаще сидела неподвижно и, вероятно, рассматривала меня.

— Простите, вчера вечером я… Первый полноценный рабочий день на новом месте. Точнее, не первый вообще, но… Нервы, видите ли. — Не поднимая глаз, я подтащила к себе книгу регистрации. Надо ж все-таки с этим разобраться. — На какой срок вы планируете заселиться? И какой номер вам хотелось бы? Есть прекрасный дальний космос с черными дырами, сверхновыми звездами и метеоритными потоками. Завораживающее зрелище. И свободна изумительная темнейшая мгла. Там, напротив, ничего не видно, но чувствуется, что в ней прямо так… мрачно. Джунгли и пески я не предлагаю, мне кажется, вам там не понравится. Болото — тоже не советую выбирать. Запах, знаете ли…

Из-под капюшона раздался смешок.

— Ну и, разумеется, для гостей всегда имеются стандартные номера с обычной кроватью, шкафом и душевой кабиной. Косточки помыть. В смысле… Вот.

Я повертела в пальцах ручку, старательно рассматривая обложку книги регистрации. Смотреть на посетителя мне было совестно. Похмелье прошло, стыд остался.

— Благодарю, комната не потребуется. Отбываю и прошу принять оплату.

Я горестно вздохнула. Вот уж встретила посетителя, так встретила. Даже заблудшая душа, точнее, потерявшаяся смерть и то не желает задерживаться. Сейчас вот отчалит, и опять мне одной сидеть, как арестантке в шикарной одиночной камере, и блуждать в тумане небытия.

Вслух я ничего этого, разумеется, не сказала. Молча пролистала до чистых страниц, убедилась, что вчера я никаких записей не делала. Не знаю, хорошо это или плохо. Наверное, все же хорошо. Потому что куда я дела оплату, если бы вчера ее приняла, даже не представляю.

— Как вас зарегистрировать? — кашлянув, занесла я ручку над пустой строчкой.

— Смерть. Вместо комнаты — вечер в холле в компании управляющей. Оплата — десять золотых, чаевые — семьдесят пять лет.

Вытянув губы уточкой от офигения и округлив глаза, я принялась выводить своим аккуратным, практически каллиграфическим почерком (моей гордостью и предметом зависти одноклассников, однокурсников и коллег): "Господин Смерть; отказ от апартаментов, вечер в холле с вином в компании управляющей; оплата — десять золотых".

Чаевые в бухгалтерию не вносятся, насколько мне известно, поэтому я собралась уже отложить книгу и тут зависла, осознав фразу "семьдесят пять лет".

Решила уточнить:

— Простите, я только недавно приступила к работе и еще не во всем разобралась. Семьдесят пять лет — это как?

Из-под капюшона снова раздался смешок, после чего мой визави протянул руку, скрытую длинным рукавом до самых кончиков пальцев, и опустил на столик стопку из десяти блестящих монет.

— Оплата отелю — десять золотых литавров. Чаевые лично вам, госпожа управляющая, семьдесят пять лет жизни, сверх отведенных. В течение этого срока вы не сможете умереть ни по какой причине.

— А-а… Спасибо, — покивала я. Потом до меня дошло, и я распахнула глаза: — А так можно?

— Мне — можно. Я — смерть, — выделяя интонациями нужные слова, ответил он. И кстати, "смерть" он произнес как название должности, а не как имя собственное. Мол, я — менеджер. А я — строитель. — Извольте проводить меня и выпустить из отеля. Я сумел сегодня отлично восстановиться, больше не требуется. Мне пора собирать жизни.

Хоть убейте, не помню, как мы общались ночью и общались ли вообще. Но судя по коротким, немного рубленым фразам, мой собеседник не привык к светским беседам. И то, что он вынужден давать мне объяснения, его тяготит.

— Да-да, простите. Наш отель всегда открыт для гостей. — Я подскочила и заторопилась к двери. Торопливо ее распахнула, исполняя роль швейцара. — Приезжайте еще-о-о-о… — вытаращив глаза, заканчивала я последнее слово.

Может, я все же нахожусь в психушке, а? Рядом милые сестрички и санитары со смирительными рубашками и таблетками… Я вот реально сомневаюсь в своем душевном здоровье.

Всю ночь пила со скелетом, который на самом деле смерть. Впустила я его в отель из клубов черного тумана, а выпускаю на ночное кладбище.

Ага. Вот прямо как с картинки: ночь, полнолуние, кривые деревья вдалеке, над старыми просевшими могилами покосившиеся надгробия. И ходит кто-то высокий в черном балахоне…

Нет, не хочу знать, кто там ходит.

— Всего хорошего, — выдохнула я, уставившись на приближающийся силуэт с косой. Этот ужас уже почти не ужасный после совместной-то попойки и ночевки. Даже чаевые вон оставил. Потом над этим подумаю и попытаюсь понять…

Капюшон качнулся, гость покинул гостеприимные стены моего личного дурдома, и я быстро захлопнула за ним дверь. Все замки на все обороты были немедленно закрыты, засов задвинут, цепочка накинута.

Я не трусиха, но я осторожная.

— Мама дорогая, — выдохнула я и медленно сползла на пол, опираясь спиной на дверь.

А оттуда донесся волчий вой, следом совиное уханье. Потом какие-то чавкающие звуки и стук, словно топором кто-то тюкнул.

Было сильное искушение заткнуть уши и зажмуриться. Или упасть в обморок.

Но делать ни того, ни другого я не стала. Медленно поднялась и осторожно выглянула в окошко.

Ночь… Луна… Кладбище.

Ни смерти, ни того, кто тут бродил, уже не было видно.

— Я спокойна. Совершенно спокойна. Я на работе, мне нужно убрать деньги в сейф. И привести себя в порядок, а то вдруг еще гости придут. — Тут меня передернуло, а волоски на руках встали дыбом, ибо гипотетические гости с этого кладбища доверия не внушали. — Но лучше бы нам отсюда убраться. Наверняка нас очень заждались потеряшки в других местах…

Пробормотав все это негромко, я пригнулась, добежала до журнального столика возле дивана. Подхватила книгу регистрации и деньги, и так же, не выпрямляясь и на полусогнутых ногах, добралась до стойки регистрации. Все убрала, закрыла сейф на ключ.

После чего решила убраться подальше от входной двери. Сходить в душ и все такое. И переодеться. Выбор у меня не богат, конечно: спортивная форма и кроссовки да костюм с туфлями, в которых я вышла из квартиры. Вот эти два комплекта я меняла.

Добравшись до зеркала в ванной, долго рассматривала свое лицо. Оттянула нижнее веко, подвигала челюстью, высунула язык и полюбовалась на него.

— Изменений не замечаю, если не считать того, что после ночной пьянки я выгляжу отвратительно, — сообщила своему отражению. — Но если учесть весь сюрреализм происходящего со мной в последние дни, то, наверное, в ближайшие семьдесят пять лет я не умру.

Уже в душе, смывая горячей водой нервотрепку и похмелье, я нервно потерла браслет, который вроде как артефакт, притащивший меня сюда. Я его не снимала ни на секунду, опасаясь… не знаю чего, но чего-то неприятного.

— Не представляю, как все это работает и по какому принципу и куда мы переносимся. Но если это хоть как-то зависит от меня, нам самое время сваливать с кладбища и переправляться поближе к цивилизации. И вообще. Мне, между прочим, нужна не только еда. А еще одежда и обувь. И прочие всякие штуки. Я не могу встречать гостей в таком виде…

Под "таким видом" я имела в виду, само собой, не то, что я сейчас голая. А свой скудный гардероб. Но, надеюсь, меня поняли. Поняло. Или понял…

Оно или он, тот, кто тут всем заправлял, кормил меня и делал уборку.

ГЛАВА 8. Они настоящие

Много позже я вновь выбралась в холл. Нужно ведь проверить, куда опять занесло место моего комфортабельного заточения.

Вид за окошком входной двери не радовал. Все то же кладбище, все те же могилы. Только вот вдалеке уже никто не бродит. Да и моего ночного собутыльника уже не видно. И не могу сказать, что это меня огорчает.

Замерев, я с усилием потерла лицо руками, пытаясь собраться.

— Так… — произнесла вслух, чтобы хоть как-то разогнать гнетущую тишину. — Так. Значит, только я могу впустить и выпустить гостя. Уже хоть что-то. Полагаю, именно я должна и каким-то образом переместить это здание в пространстве и, возможно, времени, чтобы нас смог найти очередной постоялец. Ладно…

Если кто-то думает, что я поняла, как это делать — перемещать, — то он глубоко заблуждается. У меня даже догадок на этот счет не имелось. Но выбор все равно отсутствовал, надо пытаться что-то делать. Ну и… Здесь же магия? А на моем запястье вроде как артефакт. По крайней мере, Смотритель так назвал браслет, из-за которого начались мои неприятности.

А потому я зажмурилась и всей душой попыталась устремиться туда, где мы, я и отель потерянных душ, сейчас необходимы. Туда — где бы это "туда" ни было, — где сейчас кто-то очень нуждается в приюте и успокоении. Ну или просто подальше от кладбища.

Пару минут я постояла с закрытыми глазами, надеясь почувствовать хоть что-то. Может, качку или толчок. Или изменение запаха… Ну хоть что-то.

— Н-да. Не все так просто, — пробормотала и открыла глаза. — Не умею я, господа хорошие. Если хотите, чтобы я управляла этим местом, то будьте любезны обеспечить меня толковой и подробной инструкцией.

Звук, донесшийся в это мгновение до моих ушей из-за входной двери, заставил меня замолчать. Бульканье, журчание, чпоканье и, кажется, кваканье.

Не веря своим ушам, я бросилась к окошку. Выглянула и тут уже не поверила своим глазам.

Кладбища больше не было. Зато имелось пересохшее болото, как мне показалось. И расстилалась эта грязюка прямо от крыльца.

— Ну, с богом, — перекрестившись на всякий случай, я отперла все замки и засовы, открыла дверь и застыла, держась за косяк.

Переступать условную границу порожка было страшно.

Чпоканье и кваканье снова послышались, и доносились они из-за угла, так что мне никак не увидеть источник их происхождения. Ладно, ждем. Кто бы сейчас сюда ни шел со своей лягушкой, он явно из потенциальных клиентов отеля. Иначе бы мы тут не очутились.

— О-о-у-у… — выдала, когда тот, кого я ждала, появился в поле моего зрения.

Я думала, что идет кто-то с лягушкой. Ошиблась. Это шла… нет, не лягушка. А огромная оранжевая шестилапая жаба. Вот прямо совсем огромная, как бегемот. И совсем оранжевая, как апельсин. Жаба смотрела на меня большими грустными глазами, ее горло раздувалось, и периодически изо рта вырывалось кваканье.

Но это не все. Правой средней лапой она держала веревочку, которая служила поводком. А на поводке — мышь. Летучая. Но не в смысле "летучая мышь", которая нетопырь, живет в пещерах и висит вниз головой под сводом. А самая обычная мышь, пушистенькая, глазастенькая и с хвостиком. Только что не серая, а рыжая, и на ее спине крылья мотылька. Тоже рыжие. И мышь эта размером с хорошо упитанную овчарку.

Представили картину? Грустная шестилапая жаба размером с бегемота тащит вместо воздушного шарика крылатую мышь размером с собаку.

У меня вырвался нервный смешок. Потом я икнула и на всякий случай протерла глаза. Мало ли, может у меня белая горячка началась после ночной попойки в компании смерти.

— Оно настоящее? — вдруг басом спросила мышь и спланировала на спину жабе.

От столь глубокого и низкого тембра, исходящего из тельца… странного такого крылатого мышиного тельца, я вконец обалдела.

— Ква-ажется. И ква-аже разумное.

Они про меня, что ли? Оно?

Это меня поразило даже больше, чем то, что жаба и мышь разговаривают. В конце концов, в нашем дурдомчике у жаб шесть лап, а у мышей крылья мотылька. Так отчего бы им не разговаривать?

— Приветствую вас, уважаемые, — не трогаясь со своего удобного порожка, поздоровалась я.

— Точно. Оно живое, настоящее и разумное, — кивнула мышь. — Что будем с ним делать?

— Квискнем? — задумчиво вылупилась на меня жаба.

— Не надо, — на всякий случай отказалась я от перспективы быть квискнутой, чтобы это ни было. — И я не "оно", а "она". Я женского пола.

— Самка, значит. Самок обижать нельзя. Не будем квискать. — Сообщив это, мышь открыла пасть и когтем правой передней лапы поковырялась в зубах.

У меня снова вырвался несколько истерический смешок.

— А что ты здесь делаешь, самка неведомого существа? — моргнула жаба. Ее речь перестала перемежаться квакающими звуками и стала вполне связной.

— Это ее нора, ты ж видишь, — цыкнула мышь и почесала задней лапой за левым ухом.

— Не мешай мне налаживать контакт с разумным существом. Может, эта уродливая самочка знает, как отсюда выбраться, — сделала замечание жаба и снова обратилась ко мне: — Ты где обитаешь? Что это за место? Мы заблудились.

"Уродливая самочка" закатила глаза и с трудом удержалась от ответной гадости…

— "Отель потерянных душ" готов принять вас в своих стенах, если вы найдете чем оплатить проживание и питание. Магия этой… норы такова, что она перемещается "туда, не знаю куда", чтобы найти там "то, не знаю что". В данный момент мы с отелем переместились в это ваше неизвестное "туда" и нашли вас. К каким видам разумных существ вы принадлежите, мне неизвестно.

— Шим, мы можем тут пожить, — уловила главное жаба.

— Ладно, — согласилась мышь и откашлялась этим своим басом, будто оперный певец перед распевкой. — Самка, мы хотим пожить в твоей норе. Я оплачу за нас двоих.

Я сделала шаг назад и уже из холла приглашающе махнула рукой на дверь. Правда, как в нее пролезет такая здоровенная жабья туша, было неясно.

Первой отправилась мышь. Взлетела со спины своей пупырчатой спутницы, махая крыльями, перелетела через порог и опустилась на пол рядом со мной. Дальше ей не позволял двинуться поводок.

— Эй, самка, — потыкала она меня лапой в колено. — Отвяжи эту штуку от меня. В норе с ней неудобно.

— А как же ты ее пристегиваешь в остальное время, и зачем это вообще нужно?

— Не твое дело.

Пожав плечами, я присела на корточки и с трудом развязала узел на шее животного. Как только я управилась, мышь радостно фыркнула прямо мне в лицо, быстро подхватила лежащую на полу веревку и, подтаскивая ее к себе, принялась ловко сматывать.

Жаба за всем этим наблюдала с улицы. В нужный момент выпустила свой конец, и он скользнул в аккуратно свернутую бухту.

— Жиржа, входи, — скомандовал крылатый Шим.

Я тут же встала на ноги, чтобы проследить за новым постояльцем. Точнее, постоялицей, судя по имени. Потому что я действительно не представляла, как она сумеет протиснуться в обычный дверной проем.

— Одн-а-а-ако… — выдали мы с мышем хором.

Как только лупоглазая жабья морда просунулась в холл, дверной косяк внезапно раздался вверх и в стороны, образовав внушительную арку, через которую без проблем влезла Жиржа.

Зато мне стало понятно теперь, для чего в этом отеле такие широкие коридоры, лестница и такой просторный холл. Гости, оказывается, бывают разные. Надеюсь, следующим не явится какой-нибудь динозавр…

— Уютная нора, хотя и много странных и непонятных предметов, — сообщила жаба, как только вся очутилась внутри.

Дверной косяк и дверь уже приняли свой обычный вид, и я поспешила запереться.

М-да.

Сделав пару вдохов, я зашла за стойку регистрации. Открыла книгу учета, пролистала до чистых строк и собралась сделать запись и принять оплату. Какую-то. Не представляю, чем собирается платить огромная летающая мышь.

— Уважаемые гости, наш отель готов предложить вам несколько видов апартаментов… эм-м… нор для проживания. Нора, имитирующая болото. Вероятно, она подойдет вам, госпожа Жиржа. Для вас же, уважаемый Шим, есть еще несколько вариантов. Морской берег с чудесным песчаным пляжем. Просторный хвойный лес. И лес тропический, в котором много зелени и каких-то зверей. Каких, сказать не могу. Но если пожелаете остановиться вместе с вашей спутницей, то болото просторное, вы спокойно разместитесь там вдвоем.

— В овраге видал я ваше болото, — сердито оскалил зубы грызун. — Самка, я выбираю зеленый лес. Жиржа, я опять в грязь не полезу. Хватит с меня. А ты отдохни в жиже, у тебя шкура пересохла, моя пыльца не справляется.

— Ква-адно, — булькнула раздувшимся горлом жаба.

— Хороший выбор, господа. Записываю. Госпожа Жиржа, раса?..

— Жаблоид, всеядная, но предпочитаю мясо и насекомых, самка, имя — Жиржа. Мы поживем тут десять закатов и восходов светила. Болото выбираю.

— Крымы́ш, самец, имя — Шим. Срок тот же. Вместе мы, — пояснил зачем-то. — Я оплачу пыльцой с крыльев. Магическая она. Куда стрясти?

Не найдя что сказать, я надула щеки, сдулась и обратилась к люстре. Ну да, я все время ей озвучивала все требования.

— Нам требуется большой поднос.

Дзинь… На полу рядом с крылатым крымышем появился огромный серебряный поднос. Я видела его в столовой, он там почти половину стола занимал.

Понюхав его, грызун забрался внутрь, потоптался, словно большой кот в лотке, после чего принялся мелко трясти крыльями. И с них посыпалась блестящая рыжая пыль. Часть осела на спине и голове зверька, а остальное ссыпалось на поднос.

— Эй, самка, — позвал он меня, закончив трясти крыльями. — Смахни с меня пыльцу. Я сам не могу, а если отряхнусь, все разлетится по сторонам.

На ощупь эта золотистая пыльца была совершенно невесомая и неощутимая. Настолько мелкодисперсная, что я и не чувствовала ее, когда аккуратно ладошками сгребала с рыжей шерстки.

Когда закончила, крымыш, смешно задирая ноги, переступил на пол и дал мне совет:

— Оботри лапы о шерсть. Расти хорошо будет и блестеть. А то ты вон какая плешивая, шерсть осталась только на голове, вся остальная выпала.

Сдерживая улыбку, я обтерла ладони своих "лап" о "шерсть" на голове. Глядишь, косу до пола отращу… Что касается остальной "шерсти" — ей не помешала бы компания эпилятора, они не виделись с того момента, как я сюда угодила.

Что делать с этим подносом, на котором высилась внушительная горка блестящей золотистой пыльцы, я не знала. Поэтому вернулась к книге учета. Дописала, что оплата принята за двоих, указала выбранные постояльцами болото и джунгли. Что еду они желают получать прямо в апартаменты. После чего взяла связку ключей и поманила их на второй этаж. Заселять…

Это было… очень странно.

И то, как обрадовалась жаба, увидев грязную топь. Забыв про меня, она рванула в так же внезапно образовавший арку дверной проем. С довольным кваканьем булькнулась в эту черную жижу.

И то, как счастливо пищал и шипел крылатый грызун, когда я впустила его в тропический лес.

А когда я спустилась в холл, то обнаружила, что поднос с пыльцой исчез. А в книге регистрации добавилась строчка, написанная моим почерком. Что оплачено магической пыльцой с крыльев золотого крымыша. Наверное, это хорошая плата. Не знаю.

ГЛАВА 9. Собеседование

Два дня постояльцы отеля о себе не напоминали, признаков жизни не подавали, никаких дополнительных услуг не требовали. Полагаю, корм им поступал именно тот, что необходим. Обслуживание в номерах в этом месте тоже выше всяких похвал. Так что, смею надеяться, болото воняло и булькало, а джунгли… Ну, что-то в них тоже было хорошее.

Я вообще не трус, но человек здравомыслящий. Поэтому когда-нибудь туда непременно суну нос, но не сейчас. И скорее всего, не одна. Страшно же.

Но если с отелем и нынешними гостями все было тихо и спокойно, то мой организм начал вести себя неоднозначно.

Шерсть. Точнее, мои волосы. Они таки начали расти.

Не могу передать свой ужас, когда почувствовала шевеление на голове. Первая мысль была панической: "вши".

Вторая: "мы все умрем"

Кто — все, не знаю. Наверное, я и эти гипотетические насекомые.

А потом я, открыв рот, с лицом умственно отсталой девицы сидела перед большим напольным зеркалом. Почему сидела? А потому что ноги не держали.

Волосы росли. Они перли и перли. И не только в длину. Появлялись новые волоски. Я не единожды видела по телевизору ускоренную видеосъемку роста растений. Вот зернышко, оно набухает, лопается, проклевывается крошечный зеленый росток. Он увеличивается, стремится вверх, поворачивается за солнцем, набирает силу, созревает…

Сейчас примерно то же самое творилось на моей голове.

Всего за несколько часов количество волосков увеличилось… не знаю даже на сколько, навскидку — раза в четыре. И в длину они вымахали до самого пола. Причем неравномерно. Те, которые уже были, стали длиннее тех, что только появились на свет.

Но это еще не все. Их цвет от рождения — стандартный славянский русый. У нас половина страны такие. Я, само собой, активно пользовалась достижениями химической и косметической промышленности и волосы регулярно красила. Лет так, примерно, с восемнадцати.

Нынче мои окрашенные концы волос подметали пол, а новые, свежевыращенные, буквально колосились и цвет имели — насыщенный рыжий. Даже еще более интенсивный, чем оттенок шерстки и крыльев Шима.

Я же, пребывая то ли в священном трепете, то ли в истерическом ужасе, могла думать лишь: "Какое счастье, что аналогичная "шерсть" не выросла на моих "лапах"".

Когда бешеный рост остановился, с трудом встав на ноги, я приподняла обеими руками укрывающий меня рыжий шелковистый плащ и заявила в пространство:

— Рапунцель надо выпить. Иначе она за себя не отвечает.

Однако появляется тенденция напиваться в одиночестве. Но ведь никаких нервов не хватает.

Пережив первый шок, я долго приводила себя в божеский вид. А именно, изворачиваясь, словно цирковая женщина-змея, отрезала лишнюю длину. Оставила до бедер, чтобы позднее, когда доберусь до парикмахера, ему было что еще подрезать и сделать все ровно и аккуратно. Пока придется собирать их в хвост или косу.

На следующий день я уже была в норме. У меня психика не крепкая, но гибкая. Или даже не гибкая, а растягивающаяся. Тянется, тянется, тянется, потом — хлоп, — сжимается. Тогда надо поплакать или поорать, или выпить, или поругаться. И снова жизнь вполне терпима.

Между тем, время шло. Где-то там, наверху, в джунглях и болоте гостили два невероятных существа. Мы с отелем с опаской друг к другу привыкали.

А никто не обещал, что будет легко. Нашли, тоже мне, управляющую магического отеля. Кому вообще такое в голову пришло? Где я и где специалисты гостиничного бизнеса.

— Ладно, — заявила я своему зеркальному рыжему двойнику ставшее уже привычным за эти сумасшедшие дни слово.

Вышла в холл, уселась за стойкой регистрации и повторила:

— Ладно. Значит так. Нам требуется ночной портье. Наверное, это должность так называется. Днем я согласна бдить и караулить гостей. По ночам — нет. Следовательно, нам нужен… Кто нам нужен? — подняла взгляд к люстре. — Полагаю, мужчина. Не старый, но и не слишком молодой. Ибо у нас тут не дом престарелых, но и не школьный лагерь. Да? Да. Мужчина этот должен иметь крепкую психику, тут наверняка найдутся те, кто станут трепать нервы. Еще неплохо бы, чтобы он обладал навыками самообороны.

В зале что-то прошелестело. Я тут же настороженно огляделась. Никого и ничего. Хорошо, примем это за диалог.

— Нет, а ты как хотел? Ты видел, что у тебя там за дверью творится? А? Вот эта манная каша, что там бултыхается, она же как собака страшная несется ко мне, если я выглядываю в окно. А кладбище, на котором мы оставили глубокоуважаемого господина смерть? Не-не-не. Вот я ни разу не боец спецназа, не десантник, не… Девочка я, понял? И драться с плохими гостями я категорически отказываюсь. Могу только повизжать и швырнуть в них туфлю.

Подозрительно звякнула подвеска на люстре. Ну… сочтем это за смех на мои слова.

— Итак. Давай-ка составим список необходимых дел и напишем объявление о поиске ночного портье.

Взяв лист бумаги, я вписала первым пунктом поиск сотрудника. Погрызла кончик ручки, озадаченно на него посмотрела. Вот еще не хватало. Никогда у меня не было такой гадкой привычки. Фу-фу.

— А еще нам надо каким-то образом обеспечить меня одеждой, обувью и всякими женскими штуками. Я собиралась в спортивный клуб, а не в длительную заграничную командировку на необитаемый остров…

Внесла это вторым пунктом.

Потом на отдельном листе сварганила объявление. Выводила текст крупно, печатными буквами.

""Отель потерянных душ"" ищет на испытательный срок с последующим трудоустройством на постоянной основе ночного портье. Требования к кандидатам: стрессоустойчивость, трудолюбие, способность вести ночной образ жизни и подолгу жить в удаленности от обитаемых мест, вежливость, грамотность (умение читать, писать, культурная речь), физическая выносливость и навыки самообороны.

Проживание и питание за счет работодателя. Для записи на собеседование обращаться к управляющей отеля госпоже Агате Серебряковой".

Я со скепсисом пару раз перечитала сей шедевр эпистолярного жанра. Вот как в нынешних реалиях это объявление сделать доступным для общественности? И как со мной должны связаться?

Помедлив, я просто из вредности взяла и написала рядом с именем номер своего мобильного телефона, добавив, что звонить на него. А вот так. И все.

Покосилась на инкрустированный перламутром старинный телефонный аппарат, стоящий на стойке. Подняла трубку, снова послушала белый шум, напоминающий шорох морских волн. Положила трубку на вилки и пожала плечами. Какой номер у отеля, мне неведомо.

— Гм. Теперь бы перенестись в какое-то более-менее обитаемое место. Во-первых, нам требуются постояльцы. Иначе мы разоримся. Во-вторых, напоминаю, мне нужна одежда и всякое разное. И в-третьих, вот это вот, — потрясла я листочком, демонстрируя его люстре, — должны прочитать наши потенциальные соискатели. В туманной манной каше за дверью таковых точно нет.

После чего я принялась отрезать кусочки скотча, найденного на дне моей бездонной сумки и переехавшего сюда, и аккуратно прикреплять их по углам и сторонам листа.

Окончив, оправила костюм и, громко цокая каблуками, решительно направилась к выходу из отеля. Перекрестилась трижды, пробормотала первые слова молитвы "Отче наш", те, которые помнила, открыла все запоры, рывком распахнула дверь и быстро прилепила на ее наружную сторону объявление.

Это счастье, что дверь открывается внутрь. Наружу выйти я пока не готова.

Пришлепнув скотч, быстро захлопнула дверь и снова заперла замки. После чего победно взглянула на густой белый туман, погрозила ему пальцем и заявила:

— Ха. А вот так-то.

Среди ночи меня разбудил звонок мобильного телефона.

Услышав такой знакомый сигнал, я аж подкинулась с постели. Бросилась к нему, родненькому, схватила свою прелесть… Номер абонента был неизвестен, но я так возрадовалась заработавшему внезапно мобильнику, что не задумываясь нажала на зеленую кнопочку:

— Алло.

В ответ — дыхание с присвистом.

— Да. Алло.

Снова дыхание, словно мой собеседник никак не мог понять, куда он попал и стоит ли со мной разговаривать. А мне так страшно стало, что он сейчас положит трубку, связь с родным миром прервется, и я опять останусь одна в этом сказочном беспределе…

— Да говорите же. Я Агата Серебрякова. А вы? Кто вы?

— Я это… Звонить надо было. По циферкам. Так я звоню, — выдал наконец хриплый голос, который с равным успехом мог принадлежать не слишком молодой курящей женщине или субтильному мужичку средних лет.

Я опечаленно села на ковер, скрестила ноги по-турецки и ответила:

— Ну да. По циферкам. Вы попали, куда и хотели. Собеседоваться будем?

— А как? — с присвистыванием вздохнул звонящий.

— Желательно лично. Прийти сможете?

— Уже.

— Что уже?

— Уже у отеля двери. Ночной ведь жизни образ. Так жду я. Ух-ху.

— Оу.

Я зависла, соображая. Мы куда-то вывалились из тумана, и сейчас под дверью кто-то стоит.

А чего же я тогда тут сижу?

— Ждите. Сейчас я оденусь, так как спала, — у меня дневной образ жизни, — и спущусь к вам.

— Ждем. Ух-ху.

— Жде-те? — не поняла и уточнила, выделяя множественное окончание слова.

— Много. Нас. Ночных жизни образов всяких.

— Ага, — глубокомысленно ответила я, перестраивая слова в сказанной фразе в привычный мне порядок, чтобы понять ее смысл. — Ждите. Все.

Быстро собравшись (нет, все же некоторые преимущества есть в отсутствии обширного гардероба), я спустилась в холл. Постояла перед дверью, вглядываясь в ночь.

А ночь вглядывалась в меня десятками глаз. Одни светились красным, другие зеленым…

— Ой, мамо-о-о, — тихонечко проскулила я.

После чего поочередно открыла все замки и задвижки и распахнула дверь.

— Здравствуйте, — звонким голосом продавца счастья, ломящегося в дом ничего не подозревающих обывателей, возгласила я. — Я Агата Серебрякова, управляющая "Отеля потерянных душ". Как вы уже знаете, открыта вакансия ночного портье. Собеседование будет проводиться в порядке живой очереди, проходить внутрь по одному. Всем остальным просьба сохранять спокойствие и ждать снаружи. Прошу войти первого соискателя. — И я отступила на шаг назад, делая приглашающий жест.

Сказать, что мне было страшно, это ничего не сказать. Окинув эту клыкастую, зубастую, лохматую толпу первым взглядом, я впала в такой трепет, что решила для сохранения нервов больше на них всех сразу не смотреть. Поочередно и по одному — оно как-то спокойнее для хрупкой девичьей психики.

Я думала шестилапая жаба и крылатая мышь — это апофеоз сюрреализма. И опять я ошибалась. Входившие один за другим существа не поддавались никакой логике. Они все были разумными, умели разговаривать, пусть и с рычащими, шипящими, свистящими и присвистывающими акцентами. Но делать записи в книге регистрации не удалось бы многим чисто физически, так как звериные лапы не в силах удержать карандаш. А другие монструозные создания выглядели столь устрашающе, что у меня то начинался нервный тик, то дергался глаз, то икота нападала.

Да я смотреть-то на них не могла, ибо страх и ужас. Чудовища из японских аниме — просто няшные милашки и красавчики по сравнению с некоторыми из моих сегодняшних собеседников.

А еще у подавляющего большинства соискателей было плоховато с нервами, зато агрессия и аппетит имелись в избытке. С аппетитом — самая большая проблема. Поскольку хищники. И мясо они предпочитали сырое, я проверила. Мне же не хотелось, чтобы сожрали меня.

Поэтому, оценив голодный плотоядный блеск в горящих алым глазах и капающую слюну, я, слегка заикаясь, вежливо предложила первому же чудищу:

— Кофе? Чай? Колбаса? Мясо?

— Мяса, самка.

— Вот и поговорили, — вздохнула я и попросила люстру: — Можно посетителю сырого мяса, а мне кофе и успокоительного?

Вот так мы и проводили собеседование. Потенциальные ночные портье жрали сырое мясо. Я радовалась, что они жрут не меня, задавала вопросы, кивала и мелкими глоточками пила сначала кофе. Потом успокаивающий травяной сбор, в перерывах прихлебывала настойку, кажется, пустырника.

Зато к рассвету я стала така-а-а-я спокойная. Это что-то.

— Следующий, — с улыбкой человека, достигшего высшей формы дзэна, провозгласила я, попрощавшись с предыдущим собеседником.

— Последний я. Вхожу? Ух-ху? — с присвистыванием спросил очередной жутик.

— Входите. Угу. А это вы звонили мне на телефон? Голос ваш мне знаком.

— Я, — согласился… согласилось…

Ну, короче, вот это нечто. Сейчас рассмотрю, пока оно будет разделываться с очередным куском мяса.

— А откуда и как вы звонили?

— Так волшебство же, — непонимающе поморгало… гм…

Так, надо взять себя в руки и присмотреться, с кем я вообще говорю. Этот вроде не такой страшный, как предыдущие, можно и внимательно разглядеть без вреда для рассудка.

Так. Ну-у-у… По сравнению с предыдущими — данный экземпляр самый настоящий няшка. Что-то среднее между очень большой совой (с меня ростом) и какой-то зверушкой.

Тело и голова, как я уже сказала, совиные. Упитанный такой крылатый филин, покрытый мягкими пестрыми перышками. Ноги… лапы тоже вроде такие, как и положено (только большие), не уверена насчет количества пальцев. Биолог из меня еще хуже, чем ботаник и астроном.

А вот дальше начинается полнейшая неразбериха в строении тела. Про крылья я уже упомянула, они в наличии. Так вот помимо них присутствовали две лапки-руки с черными длинными пальчиками. Примерно как у лемуров или обезьян. Ладошки и пальцы черные, кожистые, а сами руко-лапы покрыты короткой шерсткой, такой же пестрой, как и оперение. На лице (существо ведь разумное, наверное, некультурно говорить "морда"?) клюв, точно как у нормальных филинов и сов. А вот с глазами уже все не совсем как надо, потому что они с ресницами. С длинными такими, густыми ресницами. Большие желтые птичьи глаза-блюдца моргали, ресницы порхали… И брови над ними, только не полоской из волосков, а сложным рисунком из перышек, более коротких и темных, и растущих в другом направлении. А еще на голове — уши. Но не как у сов, а как у зверушки. Круглые, покрытые шерстью, торчащие в стороны как у Чебурашки.

А еще имелся хвост, тоже покрытый шерстью. И этот хвост стыдливо прятался и нервно подрагивал, пока я рассматривала облик сего чуда.

— А вы кто? — выдала я. — В смысле, какой расы?

— Филиур, — взмахнул ресницами этот няшный персонаж.

Вот ведь. В жизни не увлекалась аниме и всей этой субкультурой. Но с сегодняшним стрессом слова "няшный", "няшка" и "ми-ми-ми", похоже, плотно войдут в мой лексикон. Кошмар какой-то.

— А вы, Агата, простите, Серебрякова, расы какой? Таких я… двуногих, — помялся филиур, — не видел раньше. — Вы самка ведь, да?

— Человек я. С планеты Земля, из мира… Земля. И да, я самка. А вы?

— Самец. Ух-ху. А не понятно? — вздохнул он.

— Не очень, простите, — у меня тоже вырвался вздох.

Устала я, спать хотелось неимоверно.

— Раса — филиур. Из мира Филлон народ магический. Разумный. Ух-ху. Грамоте обучен. Читать умею, писать тоже, — мне были продемонстрированы ладошки и пальцы. — Труд люблю. Без него скучно. Устойчивость. К чему-то, не понял я. Стресс — это что?

— Это способность не волноваться по пустякам и не нервничать, — пояснила я.

— Это умеем мы. Филиуры мы же. Крепкие у нас нервы. Ночной жизни образ. Ух-ху. А с кем-то нужно драться обязательно?

— Что? С кем драться? — не поняла я.

— Вы написали: выносливость и самооборона, — пошевелил ушами и пару раз моргнул филиур, а я с трудом сдержала идиотское хихиканье.

Ну няшка же. Как есть — самая настоящая ми-ми-мишная няшка. Да простит меня великий и могучий русский язык.

— Драться не обязательно. Но вдруг на нас нападут? Отбиться надо будет портье ночному. В смысле… М-да.

— А магией можно? Филиуры волшебные. Драться не хотим мы.

— Можно и магией. Главное, победа, — провозгласила я. — А вас как зовут?

— Имен нет у филиуров. А надо?

— Если вы останетесь тут работать, то надо.

— Останусь я. Вы добрая, Агата Серебрякова, слабая только. Самка ведь. Вас надо ночью охранять. Согласен я. Магия моя станет беречь ваш дом.

— Это не дом. Это отель. Тут останавливаются временно погостить и пожить те, кому это необходимо. За плату.

— Временный дом, да. Ух-ху. Понял вас я.

— Испытательный срок три месяца. Нам нужно за это время понять, сработаемся ли. Мне и отелю. И вам. Мы, видите ли, обычно пребываем в изоляции от всех. Чаще всего витаем где-то в нигде и периодически появляемся там, не знаем где. Вот я и сейчас не знаю, а мы вообще где?

Филиур совершенно по-птичьи повернул голову к двери, некоторое время вглядывался в окошко, после чего сообщил:

— В нигде сейчас мы. Собирало в мирах разных нас. Всех, ночных жизни образов, кто прочитать и откликнуться мог. Ждали мы, пока откроете дверь нам.

На меня снова уставились два круглых глаза, опушенные роскошными ресницами.

ГЛАВА 10. Пыльца золотой легенды

Я помолчала, вновь перестраивая слова в привычную последовательность, чтобы понять смысл.

— Отель курсировал между разными мирами, обитающие в них существа видели нас и объявление, подходили и начинали ждать на крыльце. А мы перемещались дальше. Так? — После подтверждающего моргания почти уже коллеги, продолжила: — А выйдя отсюда, каждый вновь попадал… куда?

— Из никуда к себе. Пусто за дверью уже. В нигде мы сейчас.

Я пригорюнилась. А потом встрепенулась:

— Уважаемый. Так это же отлично. Значит, вы симпатичны не только мне, но и отелю. Раз мы уже убрались в никуда, то предлагаю вам немедленно приступить к обязанностям ночного портье на испытательном сроке. Питание, проживание. А вы чем питаетесь?

— Всем. Всеядные филиуры. Мы волшебные.

— А спите? Кровать? Нора? Гнездо?

— Гнездо. И жердочка, — чуть стеснительно добавил он.

Я кивнула, делая мысленную пометку. Где я, интересно, возьму ему гнездо? И жердочку? Это если только наломать веток в джунглях или в сосновом бору и из них соорудить. Вот только гнезд я еще не вила.

С другой стороны, любой опыт — это благо. Значит, будем вить гнезда. И делать жердочки.

— Имя дадите мне? Филиуру? — отвлек меня от размышлений вопрос.

— Имя? Вам дать? Филиуру? Ой. Да, сейчас. Простите, — вдохнула и выдохнула я. — Выбирайте: Филипп, Феликс, Оскар, Рамус, Феникс, Грей…

— Феликс, простите, — перебил меня филиур и похлопал своими невозможно милыми ресницами. — Красиво.

— Добро пожаловать, Феликс.

Я встала, подвигала плечами, покрутила головой, разминая шею. Спать хотелось адски, но пока нельзя.

— Устали, Агата Серебрякова, вы. Магия моя вас окутает и снимет можно усталость?

— Можно, Феликс, — подумав, согласилась я.

Мы, управляющие отелей, болтающихся в туманной пустоте и блуждающих по мирам, как "Летучий голландец", вообще отчаянные существа.

Ближайшие семьдесят пять лет я точно не умру, смерть обещал. Окрас шевелюры я уже сменила, остается надеяться, что не покроюсь перышками, как это невероятно симпатичное существо. Вряд ли существуют эпиляторы для перьев.

Волшебство филиура было мягкое и щекотное. А еще бодрящее и "вкусное". Я почувствовала себя так, словно превосходно выспалась, успела принять бодрящий душ и сделать зарядку.

— А пойдемте-ка мы с вами на экскурсию по отелю, Феликс, — провозгласила я, осознав свое состояние. — Я вам все покажу. Продемонстрирую, где можно добыть веток для гнезда. Заодно вы выберете себе комнату на первом этаже. Сотрудники отеля будут жить тут, внизу. Наверху — постояльцы. И по ходу все с вами обсудим.

Мы заглянули во все номера и комнаты, в которых находились загадочные просторы.

Кровати и шкафы вызвали живой интерес. Филиур проверил мягкость матрасов, повздыхал, выразил недоумение — а как можно спать на таком? Это же неудобно. Еще больше удивился шкафу и тому, что в него надо прятать запасную одежду.

— А что такое одежда?

— Ну как же? — даже растерялась я. — Ну вот… На мне надето, например.

— А это не шерстка и не перышки? — так искренне удивилось это невозможно милое создание, что мне даже неловко стало.

Что я расстраиваю такое чудо? Ввожу в заблуждение своей шерсткой. Но это же заставило меня задуматься кое о чем ином.

— Феликс, а знаете, что странно? — обронила я, по пути на первый этаж. — Этот отель был построен явно гуманоидами. Ну, похожими на меня существами. Мебель, интерьер, посуда и в целом все здесь… Это типично человеческое и — уж не знаю, существуют ли они по-настоящему — каких-нибудь эльфов, гномов, оборотней. Скажем так — место для человекоподобных разумных существ.

— Что же, Агата, странного в этом?

— А то, что за все время моего пребывания здесь лишь единожды приходил гость хотя бы отчасти схожий со мной. И это был — господин смерть. А потом прибыли два постояльца абсолютно не похожие на меня. То есть ничуть не человекоподобные. И еще пришли все те, кто откликнулся на объявление о поиске сотрудника. И вы, и они — тоже не гуманоиды.

— Но в этом странного что же? Не понимаю вас я.

— Ну… Это же нелогично. Да? Отель построен гуманоидами для гуманоидов. Но мы с ним оказываемся в таких местах, где живут иные расы.

— Так ведь исполняет он волю вашу. Вы направляете его. Управляющая чувствует и импульс дает.

— Я даю импульс? — остановившись, я повернулась к толстому ушастому разумному филину. Который филиур.

— Так вы ж с этим местом вместе, — похлопал он ресницами. — Он исполняет волю вашу лишь. Вы побыть хотели двуногих человекоподобных от далеко, наверное, Агата. Отель следует по пути, что вы открываете из ниоткуда в куда.

— Бр-р-р, — помотала я головой.

Тяжеловато сразу с налету понять смысл сказанного, когда и фразы так шиворот-навыворот выстроены, и информация, вложенная в них, непростая и не доступная пониманию среднестатистического логически мыслящего существа.

— Так. Переводим на понятный мне язык: я устала от себе подобных существ, хотела отдохнуть подальше от них и поэтому неосознанно направляла отель в те места, где их гарантированно нет. Зато будут иные формы жизни. Но я же искала помощника, коллегу. А вы… Ну…

— Не хотели с такими двуногими вы работать, значит. Искали таких, как филиур.

Я пожевала губами и отправилась дальше показывать Феликсу отель.

Все, находящееся на первом этаже, я новому сотруднику тоже продемонстрировала. Мы добрались до последней двери в коридоре с пустыми помещениями. Я предполагала, что именно тут должен жить будущий персонал отеля. Только нужно будет как-то обставить комнаты.

Филиур вошел первым, остановился, преградив мне дорогу, и восторженно заклекотал:

— Чудесное гнездо, Агата. Широкое, мягкое. Как надо. И жердочка.

— Где?

Я обошла его и увидела в углу у окна огромное гнездо, похожее на корзину. Плетеные невысокие бортики, что-то белое и мягкое в центре. У другой стены толстое бревно на подпорках, та самая "жердочка".

И возникший прямо в полу небольшой круглый бассейн, наполненный чистой голубоватой водой. Это, надо понимать, альтернатива душу и ванне.

— Идеально, — хрипло вздохнул Феликс.

— Добро пожаловать в "Отель потерянных душ", — повторила я его вздох. Мой мозг уже устал пытаться логически объяснить все происходящее и то, как отель менял помещения и вынимал из волшебного пространства разные вещи. — Сейчас отправляемся отдыхать. До вечера спите, приводите себя в порядок, ешьте. Заказ пищи проговаривайте вслух, отель обеспечит вас всем необходимым. А к ночи наступит ваша рабочая смена.

Оставив ночного портье в его комнате, я ушла. Мне предстоит прободрствовать до вечера, благо кофе и иные бодрящие напитки отель предоставит в неограниченном количестве. После той дозы успокоительного, что я приняла ночью, наверное, они особенно благотворно подействуют на мой организм. Не сдохнуть бы только, вопреки чаевым господина смерти.

А еще буду думу думать. Пора выбираться к гуманоидам, похожим на меня.

— Я готов, — заявил мне чей-то раздраженный голос.

— Угу, — на всякий случай согласилась я с ним, перевернулась на другой бок и… упала на пол.

— Это привычка двуногих — спать вот так, на открытом пространстве, но при этом укладываться на странных мягких камнях? — вопросил Шим и потыкал когтем диван в холле, на котором я спала.

— Типа того, — украдкой потерла я отбитый филей. Неудачно приземлилась, упав на пол. — А что вы говорили, господин Шим? Вы готовы? К чему?

— Вернуться в мир. Я все обдумал. Я принял себя. Я готов с этим жить.

— Э-э-э… А можно подробнее, если это не секрет?

— Какой еще секрет? Рыжий я. Не видно, что ли?

— Видно, — кивнула я.

— И ты, двуногая самка, теперь рыжая. Ты свое отражение видела?

— А то, — хмыкнула я. — И его видела. Было весьма неожиданно сменить масть. Но я не жалуюсь. Красивый оттенок, сочный. Как кленовые листья по осени.

— Чьи листья? Не знаю такого… Так вот. Я рыжий. Я смирился и принял это.

Я помолчала, обдумывая информацию. Похоже, быть рыжим среди соплеменников Шима — немодно. Перевела взгляд на покрытые золотистой пыльцой крылья мотылька. Вспомнила запись в книге регистрации.

— Можно вопрос? Вы — золотой крымыш. И какого же цвета тогда должны быть ваша шерсть и крылья?

— Кто — золотой крымыш? — вытаращился на меня зверь.

— Вы.

— Я?

— Вы. Я в этом абсолютно уверена.

— Вранье. Золотых крымышей не существует. Они — сказка.

— Хм. А почему вы — сказка? Вот же, я с вами беседую.

— Потому что золотых — не бывает.

— Минуту.

Почти бодро встав на ноги, я гораздо менее бодро, прихрамывая на правую ногу, доковыляла до стойки, взяла книгу регистрации и принесла ее обратно. Водрузив ее на диван, сама уселась обратно на пол и принялась листать.

— Вот. Читайте. Я зарегистрировала вас и Жиржу. Заселила в джунгли и болото. Оплачено магической пыльцой с крыльев золотого крымыша. Про пыльцу строка внесена непосредственно отелем. Лично я ни про крымышей, ни про их пыльцу, ни про жаблоидов слыхом никогда не слыхивала. Впервые увидела представителей ваших рас только тут, когда открыла вам дверь.

Крылатый упитанный грызун смотрел на надпись. Кажется, даже читал. Вот не удивлюсь, если он грамоте обучен. Тут все странно и нелогично.

— Я — золотой, — выдал зверь.

— Да.

— Нет, самка, ты не понимаешь… Я — золотой. Не просто рыжий, тогда как все мое племя черное. Золотой.

— Это же, наверное, хорошо?

— Да.

Шим забегал взад-вперед по холлу, скаля зубы, что-то бормоча, фыркая и шевеля усами и ушами. Потом взлетел и начал нарезать круги, словно ополоумевший мотылек. С его крыльев сыпалась сверкающая при электрическом освещении пыльца. Она покрывала пол, мебель, оседала на стенах, придавая помещению праздничный, новогодний вид… И на меня изрядно налетело. Я сидела словно под золотистым волшебным снегопадом. На плечах уже кучки, словно погоны, на волосах наверняка сугроб. Я чихнула, пыльца вихрем взлетела, попав мне и в рот, и в нос, и кажется, в глаза.

— А-а-пчхи. Пчхи. Ап-чхи-и, — принялась я безостановочно чихать. — Господин Шим. Апчхи. Вы не могли бы… Пчхи. Остановиться… Апчхи.

— Могу, — приземлился он передо мной и принялся нервно перебирать передними лапами, как это обычно делают коты. — Не бойся, самка. Моя пыльца волшебная. Здоровье будет хорошим. Шерсть, шкура, когти, зубы, усы.

— А зрение восстановится? У меня небольшая близорукость. Апчхи, — Тут я достала из кармана носовой платок и шумно высморкалась. Про усы решила раньше времени не паниковать. — Извините.

— И зрение. Но я передумал. Я пробуду весь оплаченный срок с Жиржей. Полечу к ней, расскажу новость о себе. Золотой крымыш я. Я — легенда.

Не обращая больше на меня внимания, рыжая мышиная тушка поднялась в воздух и полетела на второй этаж. Я проводила Шима взглядом, задумчиво осмотрела блестящий от пыльцы холл и лестницу.

— Ну, может, хоть ковер не такой потертый станет. Он же шерстяной. Глядишь, шерсть и восстановится…

Почесав свербящий нос, я еще раз оглушительно чихнула пять раз подряд. Высморкалась и понесла книгу регистрации обратно на стойку.

— И все же надо бы к двуногим. А то с этими милыми, но не поддающимися никакому разумению существами все слишком странно. Эльфу или гоблину я удивилась бы меньше, чем… жаблоиду, филиуру и крымышу.

Тут у меня что-то хрустнуло во рту. Ругнулась, рассматривая выпавшую из зуба пломбу. Кашлянула. Выплюнула вторую… И помчалась в свои покои рассматривать свою и так отнюдь не голливудскую улыбку. Вот только этого мне и не хватало.

— Зубы здоровые будут, говорите? — вопросила я спустя минут пятнадцать.

Мое отражение скалилось идеальной белоснежной улыбкой. Да молочные зубы, когда они еще только решили обосноваться в моем рту, не были такие белыми, здоровыми и блестящими.

Все пломбы вывалились. Увы, их у меня имелось несколько. Так вот, все эти несколько и вывалились. Но. Зубы полностью восстановились и побелели.

Я снова растянула губы, изучая содержимое своего рта. Пощелкала челюстями. Пригладила брови, которые стали гуще. Пока рассматривала метаморфозы своей улыбки, не заметила, как брови "заколосились" и стали рыжими. Нахмурилась, подняла их домиком, иронично изогнула одну.

— Прям ни в сказке сказать, ни пером описать. Красавица былинная с бровями соболиными.

Надо привыкать…

Красавица в зеркале похлопала длинными рыжими ресницами. Очень длинными. И очень рыжими.

В жаркую погоду мне теперь не понадобятся вентилятор и веер. Я могу просто часто моргать, и мое лицо всегда будет в прохладе. А мух и комаров унесет ветром, который я подниму этими опахалами.

Оттянув ворот футболки, заглянула в него. Нет, ну а что? Раз уж тут такое происходит, надо пользоваться. А вдруг?

"Вдруга" не случилось, судя по тому, что бюстгальтер мне пока не жмет. С другой стороны, это ж не волосы или ресницы. Может, ночью вырастет? Я бы не отказалась от увеличения груди на размер.

Интересно, а если раздеться и поваляться в этой пыльце целиком, как свинка в луже? Разгладятся шрамы? Кожа помолодеет? Или шерсть расти начнет? Вот последнего не хотелось бы. И так уж напряглась при обещании усов.

Снова заглянула себе в бюстгальтер. Попрыгала. Не-а, не выросло.

Ну и ладно, не очень-то и хотелось…

— Я живу в квинтэссенции абсурда. В изоляции. Разговариваю с люстрой. Пью в компании смерти. Я теперь рыжая. М-да. Зато имею великолепные зубы, — пощелкав вышеупомянутыми, сообщила я своему отражению.

И пошла в холл. Сидеть на посту. Мало ли кто еще почтит меня своим вниманием. Может, шестилапая жаба прискачет и сообщит, что больше не хочет сидеть в болоте и отныне она будет… Ну не знаю. Летать. Теперь понятно, по крайней мере, почему Жиржа оранжевая. На ее спине сидел золотой крымыш и осыпал ее своей пыльцой.

Оранжевая самка жаблоида. Рыжая (почти оранжевая) самка человека. Все закономерно. Вот если у нас еще внезапно появится оранжевый филиур — это будет заключительный аккорд. И я буду смеяться.

ГЛАВА 11. Чаевые бывают разные

Жиржа меня навестила вечером того же дня. Печально вздыхая, приквакивая и шлепая лапами об пол, огромное земноводное прискакало на первый этаж. Уселось напротив меня и выпучило глазюки, раздувая горло.

— Чего-нибудь желаете, госпожа Жиржа? — спросила я и бочком, невзначай двинулась в сторону стойки регистрации.

— Ква-желаю, — пробулькала она. — Шим рассказал.

— Что именно?

— Что вы излечили его душу и сердце. Он нашел покой.

— Э-э-э… — выдала я и похлопала своими длинными ресницами.

Они щекотно касались щек, и я чихнула.

— Извините. А что от меня желаете вы? — потерев нос, спросила у земноводного.

— Из-ква-лечите мою душу.

— Как? И что с ней не так? Насколько я вижу, у вас все хорошо. Вы вежливая, умная и воспитанная самка жаблоида. Имя у вас красивое и очень подходящее вашей народности. Окрас редкий и удивительный. Все жаблоиды такие или это у вас изменилась расцветка после знакомства с золотым крымышем? Ах да. Друг есть, который вас ценит и заботится. Я помню, как он переживал за вашу шкуру. А еще ранее он ради вас лазил в грязь.

— Шим — да, — восторженно забулькала горлом Жиржа. — Он друг. А мне что ква-делать?

— А чего бы вам хотелось?

— С другом жить рядом. Но я жаблоид. Он крымыш. Нам нужна разная среда обитания.

— А я слышала, что в джунглях — это такие тропические леса — много влаги. И там водятся жабы. Живут, простите. Вы можете сходить в гости к Шиму. Его номер — как раз кусочек джунглей. Если пожелаете, можете переехать на оставшийся срок пребывания.

— Здравствуйте, самочка прекрасная оранжевая, — раздался вдруг голос Феликса. — Я портье ночной места волшебного этого.

Жиржа, перебирая всеми шестью лапами, аккуратно, чтобы не сбить мебель, повернулась к вышедшему из коридора филиуру.

— Пернатый, здравствуй. Я красивая? — кокетливо похлопала глазами Жиржа.

Феликс в своей чудной манере отвешивал Жирже комплименты. Она смущалась, флиртовала, строила глазки, раздувала горло и подбоченивалась.

Наконец они наговорились.

— Управляющая, проводите меня к Шиму, — все еще стреляя глазками в филиура, попросила меня постоялица. — Я навещу друга. Проверю джунгли.

Я довела Жиржу до двери, на которой была табличка с невообразимой загогулиной. Постучалась. Из-за двери раздался чей-то рев. То ли слон трубит, то ли лев вопит. Хотя нет, львы в джунглях не живут. Короче, кто-то ревел.

— Что? — внезапно распахнулась дверь, и выглянул Шим. — О. Жиржа. Ты вылезла из грязи. Зачем?

— Друг мой, эта двуногая самка сказала, что в твоих лесах много влаги и я смогу быть рядом. Я хочу быть с другом.

— Входи, — распахнул дверь шире крымыш и с подозрением на меня взглянул. Оценил мои волосы, брови, ресницы. Фыркнул, пошевелив усами. Никак не прокомментировал вслух.

А в это время дверной проем опять самовольно раздался в стороны, словно его растянули невидимые руки, придавая форму высокой и широкой арки. Жиржа просочилась внутрь и пошлепала вглубь.

Стена с косяками пришла в нормальный вид, дверь захлопнулась перед моим носом.

Ну что ж… Пожав плечами, я отправилась вниз, вводить в курс дел Феликса. Хотя какие у нас тут дела? Спи, ешь, скучай, старайся не сойти с ума.

— Необычная красавица, — с присвистом сообщил мне филиур.

— Жиржа? Да, пожалуй, — сдержав ироничное хмыканье, отозвалась я. Я совершенно очевидно ничего не понимаю в красоте жаблоидов.

— И вы, Агата. Вы стали оранжевой немного.

— Где? — испугалась я и рванула вверх по лестнице, чтобы глянуть на свое отражение в зеркало, скрывающее проход в мои апартаменты.

На меня оттуда смотрела перепуганная девица с огненно-рыжими волосами, словно она и не славянка вовсе, а коренная жительница Ирландии, дитя вересковых пустошей и фейри. Шевелюра полыхала багрянцем осени. Темно-рыжие дуги брови, соболиных, угу. Длиннющие густые ресницы. Тоже рыжие, но настолько темные, что почти бордовые. Такие можно даже не красить тушью.

А вот глаза пока что мои родненькие, серые от рождения. И кожа моя, светлая, без веснушек и родинок.

— Фух. Не оранжевая, — Мое отражение с облегчением улыбнулось. — Феликс, не пугайте меня так больше. Я уж запаниковала, что моя кожа сменила окрас и я теперь как Жиржа.

Филиур смущенно поклекотал, поморгал, извинился.

— Итак. Нам нужна для вас жердочка, как я понимаю. Это надо попросить отель, — с намеком глянула я на люстру. — Сейчас вы видели одну из наших гостей. Жаблоид, имя Жиржа. Она прибыла в компании золотого крымыша, его зовут Шим. Они заселились на десять дней, из которых уже половина прошла. Оплату за двоих внес крымыш волшебной пыльцой со своих крыльев.

— Что пыльца крымыша золотого делает?

— Мне она сменила цвет шерсти, — подергала я себя за прядку волос. — У меня был окрас примерно как у вас. Теперь вот… М-да. Еще тут все в холле обновилось. Господин Шим нервничал, летал, пыльцы натряслось много. Правда, она куда-то вся исчезла, пока я уходила в свои комнаты. Зато теперь у нас совершенно новый ковер и исчезнувшие потертости на всех поверхностях.

Я обвела рукой пространство. Все именно так и было. Пока я рассматривала свои изменившиеся брови и ресницы, искала усы и проверяла, не выросло ли что-нибудь дополнительное, отель утилизировал щедро просыпанную пыльцу. Когда я пришла сюда снова, было уже чисто и… обновлено.

Жиржа и Шим спустились в холл точно в тот час, когда окончился срок их пребывания. Истекли десять дней, и жаблоид и крымыш пришли к управляющей сего загадочного места, то бишь ко мне.

Мы с Феликсом в этот момент находились в холле вдвоем.

— Госпожа управляющая, — поприветствовал меня крылатый зверь. — Странный птиц. Мы хотим уйти. Мы с Жиржей отдохнули и все решили.

— Да, конечно. Куда именно вы желаете выйти? — покосилась я на белое туманное нечто за окошком входной двери.

— Мы хотим положиться на волю управляющей, — пафосно сообщил Шим и сел столбиком. Передние лапы он сложил на груди, как мультяшный персонаж. — Нам нужно, чтобы и мне, и Жирже было там хорошо. Мы дружим и решили не расставаться.

Кивнув, я закрыла глаза. Понятия до сих пор не имею, по какому принципу все это работает. Бесовство какое-то. Как я направляю это место из ниоткуда в куда-то? Ни малейших догадок.

Минута, другая… Я изо всех сил желала перенести отель куда-то, где этим двоим рыжим будет комфортно и уютно.

— Стоп. Мы выбираем это, — громко крикнул крымыш.

Стоп так стоп. Наверное, мы уже где-то находимся. Понять бы, из чего они там выбирали? Я-то с закрытыми глазами была.

И правда, когда я подошла к двери и выглянула, то увидела изумрудную зелень, стволы деревьев, яркие цветы, похожие на орхидеи, вдалеке речка, сверкающая на солнце.

Первым, как настоящий мужчина, на волю выбрался крымыш. У порога его команды ждала самка жаблоида.

— Жиржа, все в порядке. Выходи, — позвал снаружи Шим.

Шестилапая жаба медленно и неповоротливо повернулась ко мне и Феликсу.

— Спасибо. Нам было тут приятно. Отдохнули мы душой и телом. Двуногая самка, и тебе спасибо. Твои слова помогли мне понять себя и найти покой. И тебе, пернатый, — в филиура вонзился кокетливый взгляд. — В качестве благодарности я в вас плюну.

— Не… — хотела я сказать, что не надо в меня плевать.

Но было уже поздно. Вот как стояли рядом мы с Феликсом, так и прилетела в нас ярко-зеленая слизь, похожая на сопли.

— Кхе, — вытирая лицо, сказала я.

— Ух-ху, — поддержал меня ночной портье, счищая лапкой слизь с правого глаза.

Вот честно, я пребывала в таком офигении, что даже не могла возмутиться. Стояла и обтекала. В буквальном смысле.

— Это унивесральное противоядие, — невинно лупая глазищами, пояснила Жиржа.

— Униве-сральное? — просипела я. Моральных сил поехидничать я в себе не нашла.

— То есть от всех ядов. От любых. Навсегда, — вздохнула Жиржа. — Жаблоид же я. Наша слюна — почти как яд, но наоборот. Вас и Феликса теперь никто никогда ничем не отравит. Вы можете даже съесть ядовитый гриб. Хотите? — Она махнула лапкой наружу. Там, под толстым деревом, обвитым лианами, рос толстый гриб с ярко-красной шляпкой.

— Нет, спасибо, — вежливо цедя слова сквозь зубы, отказалась я. — Скатертью, значится, дорожка. В добрый путь. Пусть у вас с Шимом все хорошо будет. Не теряйте свои души больше, чтобы нам снова не пришлось встречаться.

— Ква-щайте.

Дверной портал растянулся и выпустил самку жаблоида. Принял нормальный привычный вид.

Переваливаясь как медвежонок, я сделала несколько шагов вперед и пинком захлопнула дверь.

— Обтекаем? — мрачно вопросила Феликса.

Я-то уже почти привыкла к тому идиотизму, что тут происходит. Флегматичный филиур пока пребывал в ступоре. Его, видать, подобными чаевыми еще не одаривали.

— Обтекаем, Агата, — грустно ответил и попытался расправить крылья.

— Зато нас теперь не отравить. — Я покосилась на дверь и джунгли за ней, которые было видно сквозь стекло. Вдаль упрыгивала шестилапая огромная жаба, а на ее спине восседала крылатая мышь. — А то, может, все же по отравленному грибочку?

Меня разобрало совершенно глупое нервное хихиканье. Очень уж дикой была вся эта ситуация. Интересно, как и чем нам отмываться?

— А может, не надо грибочка, Агата, отравленного? — печально спросил Феликс.

— Может, и не надо…

Я не выдержала и захохотала. Соскабливала с себя эту зеленую слизь, стряхивала на пол, где она тут же утилизировалась, и просто в голос до слез ржала.

— Ох, не могу-у-у. Униве-сральное противоядие. Идеальная оговорка. Сил моих нет… Где там колдунья с яблочками отравленными? А-а-а, уморили.

— Агата, смеетесь вы? — прилипая ресницами к перышкам на мордочке, спросил Феликс.

— А то. Видели бы вы себя со стороны. О-о-ох. Добро пожаловать в нормальный рабочий режим нашего сумасшедшего дома.

Филиур потоптался, повозюкал на пузе слизь, полюбовался на ладошки, вздохнул. И тоже начал смеяться. Смех у него был забавный. Ухающий, булькающий, с всхлипываниями…

Мы с ним переглядывались и истерически хохотали, размазывая по себе эти зеленые "сопли". Кошмар. Да уж, Жиржа. Отблагодарила…

…В изнеможении я сидела на полу, держась за живот. Смеяться сил уже не было, принять ситуацию адекватно — тоже. — Отмываться, — скомандовала я наконец, с трудом вставая на ноги.

Кроссовки скользили и разъезжались, одежда вся пропиталась и прилипла. Волосы… Вот даже не хочу думать о том, как сейчас буду все это выполаскивать.

С другой стороны, Феликсу еще сложнее придется, у него же и шерсть и перья.

Снова я спустилась в холл примерно через час. Филиур был уже тут. Тоже чистый, с влажной еще шкуркой и слипшимися перышками. Я, соответственно, с мокрыми распущенными волосами. Фена-то у меня здесь нет.

Мы с ним полюбовались друг на друга, не сговариваясь подошли к двери и уставились вдаль. В этом мире солнце ярко светило, тогда как отель жил по своему времени. У нас сейчас как бы ночь, и пришла смена ночного портье.

— Ну, легкого дежурства, что ли, — неуверенно пожелала я.

— А тут так всегда в отеле?

— Наверное. При мне только так и было. А как уж раньше, мне неведомо. Останемся здесь? Вдруг кто еще придет?

— Останемся, — прощелкал клювом филиур. — Вы, Агата, вам решать.

— Я Агата, мне решать… Таки да. Пойду-ка я спать. А то нам, Агатам, отдых необходим.

Укладываясь спать, я громко причитала.

— Вот ты это видишь? — потрясла я в воздухе кружевными трусиками. — Нет, ты это видишь? Ни одна уважающая себя женщина не может существовать без одежды и белья. В том смысле, что выбор нужен. Я же твое лицо. Управляющая всего этого бедлама. И что? На кого я похожа? Нет, тюнинг из-за пыльцы золотого крымыша — это ничего так, я довольна. Не нужно тратиться на краску для волос, тушь и наращивание ресниц. Лишние года жизни и невосприимчивость к ядам мне тоже не помешают. Но одежда-а-а? — последнее слово я провыла-простонала. Мне нужен новый гардероб. Или возвращай меня домой, чтобы я упаковала чемоданы. И сбежала. Если повезет, — добавила едва слышно. — Или переносимся в рай женского шопинга. И деньги. Мне зарплата ведь причитается? Ну и вот.

ГЛАВА 12. Не в деньгах счастье, а в покупках

Утро встретило меня шумом и гамом, доносящимися из-за окна. Звучала музыка, звонко кричали торговки и торговцы. Я сначала не поверила своим ушам. Села в постели и даже головой покрутила, пытаясь понять, откуда идет звук. А осознав, кубарем скатилась с кровати, бросилась к окну и распахнула его настежь.

— Да ла-а-адно, — с улыбкой блаженной идиотки протянула я. — Гуманоиды. Двуногие. Четверорукие… Хм… — обернувшись назад, сказала отелю: — Да ты шутник, как я погляжу. Намек понят. Покупаем трусы, чулки, обувь и все, что натягивается на филей.

— Уау. Баба. Голая, — заорал вдруг какой-то мужик.

— Где? — высунулась я из окна почти по пояс и тут вдруг осознала, что голая баба — это я.

И пальцем правой верхней руки мужик тычет в меня.

— Упс, — Захлопнув окно, я присела на корточки, прячась под подоконником.

Сердце колотилось, на лбу выступила испарина (тут явно жаркий климат), а из горла рвался хохот. Совсем я одичала тут за эти недели. Сплю-то я нагишом. Вот как есть, так и высунулась в окно. До этого туман, похожий на манную кашу, на мой неприличный вид не жаловался.

Быстро оделась в свой единственный костюм. Только вместо блузки натянула футболку. А вместо туфель — кроссовки. Волосы заплела в косу.

Умыться, позавтракать, освободить сумку от всего лишнего.

— Денег дай? — попросила потолок. — Можешь оставить на стойке регистрации, я сейчас спущусь и возьму.

В холл я сбегала в радостном предвкушении. Шопинг. Покупочки. Одежда.

— Феликс. Привет. Я ухожу, мне нужно купить вещи. Ты как?

— Нормально, — неторопливо повернулся ко мне портье. Он стоял у входной двери и через окошко рассматривал мир, к которому мы причалили. — А мы где?

— А не знаю. У каких-то гуманоидов, — радостно возвестила я. — У двуногих. Я смогу купить тут немного одежды.

— Это то, натягиваешь что ты перьев на себя вместо?

— Да, Феликс. У людей… и гуманоидов… принято прятать тело. Холодно же. Ну и вообще. Стесняемся мы. Что там? — махнув рукой в сторону вида из окошка, я принялась обшаривать стойку регистрации.

— Странные гуманоиды с четырьмя руками, но всего с двумя ногами.

— Почему странные? — присев на корточки, я принялась отпирать сейф. Вдруг там? — У тебя тоже сверху и лапы и крылья. А снизу только лапы.

— Ноги. Снизу ноги.

— Да? — Я даже выглянула. Скептически осмотрела птичьи лапы с внушительными когтями. Ну, ноги так ноги. Мне без разницы. — Еще кто-нибудь есть?

— Да. Другие гуманоиды. Маленькие и зеленые.

— Где? Я не видела.

Забыв про сейф, припустила к Феликсу. И точно. Основное население выглядело как обычные люди, только рук четыре. Вот как в Индии изображают некоторых многоруких богов. Но среди этих… гм… прототипов Кали и Шивы (или их соплеменников, если отталкиваться от инопланетного происхождения землян и их богов), сновали и невысокие, мне по пояс примерно, существа.

Последние были двурукими и двуногими, но тело их было покрыто короткой зеленой шерсткой. Глаза большие, вытянутые к вискам, как у кошачьих. И рожицы их тоже — нечто среднее между человеческим лицом и кошачьей мордочкой. Симпатичные. Словно мультяшные персонажи.

Данный народец себя разнообразием нарядов особо не утруждал. Почти все самцы были одеты в шорты разной длины, сверху жилетки из ярких разноцветных тканей. Самочки в юбочках и тоже жилетках, но застегнутых на пуговицы. На ногах у них всех — мягкие короткие полусапожки.

Четверорукое население, в противовес маленьким пушистым очаровашкам, щеголяло буйным разнообразием фасонов, цветов, тканей. Что такое мода, тут явно знали.

— Агата, уверена ты, что подойдут гуманоидов этих вещи тебе? — деликатно спросил филиур. Он частенько перескакивал с "ты" на "вы" и обратно, и я в основном уже не обращала на это внимания. Лишь изредка напоминала, что мы перешли на более неформальную форму общения. — У них много рук и дырок для рук.

— Буду выбирать низы, — провожая взглядом роскошную брюнетку в изумительном платье с воланами, обронила я.

Кошелек обнаружился возле телефонного аппарата. Странно, что я его не заметила сразу. Я заглянула, убедилась, что в нем лежат монетки разного достоинства. Пересчитала, чтобы понимать, хоть примерно, чем владею.

— Ну… Я пошла, — набрав воздуха, как перед прыжком в воду, заявила я. — Феликс, подежурь, пожалуйста. Хорошо? Я знаю, что не твоя смена. Но ты запрись на замки и засовы и можешь поспать прямо тут в холле. Я так часто делала, пока обитала одна. А я постараюсь недолго.

Мир снаружи оглушил и ошеломил буйством красок, ароматов, голосов. Пахло цветами и какими-то цитрусовыми, острыми специями и сладкими фруктами. Откуда-то тянуло благовониями и табаком, каким обычно набивают трубки или кальяны. Голоса прохожих, которые даже не пытались вести себя степенно и тихо… Заливисто смеялись женщины, звонко верещали дети, гулко то хохотали, то перекрикивались мужчины. Дома под красной черепицей, с яркими ставнями и дверями, с множеством цветов на балкончиках и под окнами.

Да уж, жители этой реальности явно умели жить со вкусом.

И сами они были такие же "вкусные" и яркие. Красивые женщины с гибкими стройными фигурами. Эта их экзотичность для моего взгляда, наоборот, делала их еще удивительнее и эффектнее. Словно я попала в индийскую сказку. Где богиня Кали вместе с подругами греется под палящим солнцем, трясет роскошной гривой смоляных волос и хохочет. И вовсе нет у нее в руках отрезанных голов и оружия.

Но если для меня были диковинкой четырехрукие "люди" и зеленые шерстистые человечки, то для них диковинкой была я. На меня смотрели со смесью изумления, брезгливости и любопытства. Наверное, они не могли понять, то ли я родившаяся с врожденным дефектом четырехрукая женщина, то ли облысевший переросток этих, которые зелененькие барабашки.

— Деточка, как же тебя угораздило-то? — поймала вдруг меня за руку проходившая мимо роскошная пожилая леди.

Не старушка. Ни в коем случае. Не женщина в летах. А именно "роскошная пожилая леди", сжимающая в одной из рук изящный клатч. Ух ты. В этом мире тоже носят такие маленькие сумочки.

Я с восторгом ее рассматривала. И, вероятно, эмоции были написаны у меня на лице, потому что дама вдруг кокетливо улыбнулась, поправила прическу, и множество золотых браслетов на ее руках зазвенели.

— Вы потрясающе красивая, — совершенно искренне выдала я. И рассмеялась над своей непосредственностью. — Простите, мне просто все очень нравится у вас. Обычно я не веду себя так придурковато.

— О, — задумалась она над моими словами. — Так ты не местная? То есть твои две руки это не врожденная аномалия, а ты просто не отсюда.

— Да, — дважды кивнула я. — Я гостья в вашем городе. Вышла прогуляться и купить немного одежды. Мне, конечно, не все подойдет, все же физиология… Но хотя бы то, что найдется.

— Удивительно. А я ведь слышала, что в каком-то из миров обитают похожие на нас существа, но всего лишь с двумя руками. Как же они… Веки? Чивеки? Какой ты расы, милая?

— Человек.

— Да-да. Точно. Ох. Как же я удачно сегодня вышла прогуляться. Деточка, позволишь составить тебе компанию? Я никуда не спешу и с удовольствием побуду твоей сопровождающей. Меня зовут Калимия.

— Буду рада, госпожа Калимия. А я — Агата.

Реакция дамы меня несколько удивила, так же как и ее осведомленность о "человеках". С другой стороны, откуда-то же взялись в индуистском пантеоне многорукие божества. Кто знает, может, не только меня забрасывает в другие миры, но и эти существа к нам на Землю заглядывали.

— Какое удивительное имя. У нас так называется один из драгоценных камней, — говоря это, дама пошла рядом со мной.

— Правда? У нас тоже. Мои родители были большими затейниками. Начитались значения камней, про "Око бога", про то, что этот камень символ радости и счастья. И вот, их дочка уже Агата. А уж в сочетании с фамилией Серебрякова… — Я закатила глаза. — Сколько же я наслушалась в школьные и студенческие годы, даже вспоминать не хочу.

Госпожа Калимия негромко рассмеялась, покачала головой и ненавязчиво направила меня налево.

— Вот тут много магазинов с женской одеждой и обувью. Тебе ведь именно они нужны, да, Агата?

Это был самый удивительный шопинг в моей жизни. Вы хоть раз чувствовали себя диковинкой, на которую сбегался посмотреть весь персонал? В вас играли, как в куклу? Пытались нарядить в самые немыслимые одежды?

В обычной жизни я бы уже давно сбежала. Я вообще не очень люблю ходить за покупками, если не считать временных помутнений рассудка и пробуждения инстинкта накопления. Но сейчас я находилась черт-те где, в совершенно невообразимом мире. И мы переходили из одного магазина в другой. И я примеряла юбки, брюки, различные комплекты белья, обувь.

Чтобы не было лишних вопросов, госпожа Калимия представила меня дочкой дальней подруги из другого мира. И все. Больше на меня не смотрели как на мутанта. Это же так просто и понятно. Девушка — из другого мира. Конечно же, она внешне отличается. Но, наверное, это так неудобно — жить всего с одной парой рук. Бедненькие, как же вам не повезло…

Часа через три я абсолютно выдохлась от многочисленных примерок и количества пакетов в руках. И запросила пощады:

— Госпожа Калимия, хватит. Прошу вас, давайте на этом остановимся. У меня более чем достаточно пар обуви, низов одежды и комплектов белья.

— Агата, белья никогда не бывает "более чем достаточно". Тебе ведь нужно радовать себя и своего мужчину изысканными штучками, волнующими сердце и воображение.

— Нет у меня мужчины в данный жизненный момент. Работа, знаете ли, и все такое.

— Это очень печально, дорогая. Тебе непременно нужно завести мужчину. Они крайне полезны для женских здоровья и самооценки.

— Да я бы с радостью, — прыснула я от смеха. — Но вот ведь незадача, никак не заводится…

Пожилая леди негромко рассмеялась вместе со мной и увлекла обедать.

Местная кухня… очень острая, пряная, сладкая, душистая. Взрыв вкуса, экстаз обоняния. Надо купить специй и приправ и передать их отелю, пусть использует.

Купила. Попозже, разумеется. И от пары украшений еще не удержалась. Только я, в отличие от местных женщин, выбирала что-то более привычное землянке. Некрупное, лаконичное, чтобы носить каждый день, а не в Букингемский дворец на королевский бал, который (будем реалистами) мне не светит.

Нет, все же местные четырехрукие товарищи сто процентов посещали Индию.

С госпожой Калимией мы распрощались весьма довольные друг другом и проведенным вместе временем. Я была редкостной невидалью для нее. Она — для меня. К тому же очень помогла.

Навьюченная, словно ишак, многочисленными свертками, пакетами, мешочками и авоськами, я добрела до места своего обитания и работы чуть живая от усталости. А еще взмыленная, как лошадь. Уставшая, как собака. И голодная, как волк.

Чувствуете всю глубину сравнений? Ишак, лошадь, собака, волк. Я — животное. Какой кошмар.

Посмеиваясь над своими мыслями, ввалилась в знакомую дверь.

— Феликс, это я, — огласила холл.

— Ждал вас, Агата, я, — выглянул из-за стойки филиур.

— А почему не заперто? Гостей не было? Никто не входил к нам? — сваливая на пол внушительной горой все свои обновки, вопросила я коллегу.

— Не видит никто нас, — флегматично ответил он. — Не замечают. Для местных — нас нет как будто. Скрыты мы от всех.

— Да? — Я озадаченно повернулась к двери. — А в окно меня очень даже увидели. Я имела неосторожность высунуться.

— Замечают, только когда здесь вы? Или только вас?

— Феликс, я же просила говорить мне "ты". Вспомни. Мы давно перешли на более дружеское и легкое общение, — морщась, я потянулась, разминая плечи и спину, и подошла к двери. — Странно-странно. А на улице меня и видели, и пальцем тыкали. И я познакомилась с местной жительницей.

— Ты все купила, Агата? — покладисто спросил филиур.

— Ниже пояса я теперь полностью одета и обута. По логике, следующая наша остановка будет в мире кентавров.

— Кто такие кентавры?

— Разумные существа, у которых тело лошади, четыре ноги и копыта, а вместо шеи — человеческое тело от пояса.

Феликс завис и уставился на мои ноги. Постичь тайны женской логики и изыски ума собственной начальницы ему явно было не по силам.

— Я имела в виду, что, скорее всего, учитывая чувство юмора нашего отеля… — Тут я покосилась на люстру. — Вероятно, за остальной необходимой мне одеждой мы отправимся в мир, где у местного населения только верх как у таких гуманоидов, как я. А низы… Тут я и предположить не берусь.

— Ты Агата. Тебе виднее, — глубокомысленно выдало это пернатое чудо и моргнуло.

— Иди спать, Феликс, — улыбнулась я.

— А я уже. Нет-нет. Я не уйду. Мне тоже интересно.

— Тогда обедать. Или полдничать? Сейчас сколько времени? А потом пойдем вместе на улицу. Обойдем отель вокруг, осмотрим вывеску, стены, окна снаружи. Согласен?

ГЛАВА 13. Зеленый барабашка

С обедом пришлось чуток повременить. Сначала я оттащила свои покупки в личные апартаменты и разместила все в шкафу. После чего водрузила на стол мешок с приправами, специями, травками и, глядя на потолок, произнесла:

— Вот. Ты очень вкусно готовишь. Потрясающе вкусно, я бы даже сказала. Поэтому я для тебя — и для нас с Феликсом, конечно же, — приобрела вот это. Мы будем рады, если они пригодятся. Местная кухня весьма необычная и насыщенная.

Поковыряв столешницу ногтем, отошла и собралась уже выходить, как увидела еще один не разобранный пакетик.

— А. Чуть не забыла.

Подхватив его, припустила в холл.

— Феликс. Я же тебе подарочек купила. Смотри, это мужские браслеты. И они регулируются. Их можно надеть на руки или на ноги, — скосив глаза, осмотрела птичьи лапы. — Нет, все же лучше на руки.

— Это… мне? — взволнованно спросил филиур и округлил и без того круглые глаза.

— Не нравится? — расстроилась я. — А мне сказали, что мужчинам именно такие и подходят. Самцам, в смысле. Серебро и гагат. Почти как Агата и камень агат, только гагат. Вроде как у него куча магических свойств. Для медитаций полезен, еще оберегает от негатива… Не по душе? Ну хочешь, сходим и поменяем на что-то другое, пока мы не выпали из этого мира.

— Нравится. Очень, Агата, нравится. И серебро. И гагат. Который Агата почти, но гагат. Никогда подарок филиур не получал. Тронут я сильно. Можно?

У Феликса чуть-чуть дрожали лапки, когда он очень осторожно, словно они стеклянные, взял из моих рук парные серебряные браслеты с черными камушками.

Я аж сама засмущалась от такой его реакции. Помогла застегнуть их на обеих лапках. Покрутила, чтобы замочек был снизу.

— А пойдем на пикник? Я выглянула в окно из своей комнаты, обнаружила, что с той стороны здания лужайка с травкой. Попросим отель собрать нам корзину, возьмем плед… Как ты на это смотришь?

— Что такое пикник?

Корзина была большая. И пахло из нее безумно вкусно.

Мы вдвоем с филиуром вытащили ее за порог и застыли.

— А где? — вопросил он.

— Тот же вопрос.

Исчезла оживленная улица с домами, лавками, скамейками. Перед нами была поляна, окруженная деревьями. Красиво, свежо, самое то для пикника.

В общем, пока мы с Феликсом готовились, отель все сам решил и перенес нас куда-то в другое место.

— А можно я тогда полетаю?

— Отчего нет? — философски вопросила я и поволокла корзину. — Лети.

Полетел. М-да. Вот хоть убейте меня, но у него должна быть нарушена аэродинамика из-за лапок. Мне так кажется. Но нет, летел нормально. Как очень-очень-очень большая сова.

Проводив его тушу взглядом, я вздохнула и поволокла корзину и плед к деревьям, чтобы устроить на границе тени и света.

— Опаньки. А кто это у нас тут?

Не останавливаясь, я тащила свой груз к зеленому пушистому самцу второго народца этого мира. Одет он был в малиновые шорты, жилет его сиял желтыми, оранжевыми, синими и фиолетовыми цветами.

Вид сие создание имело крайне печальный. Ушки поникли, плечи опущены… Но дело даже не в этом. Этот несчастный персонаж прилаживал к ветке дерева веревку с петлей.

Заслышав мои шаги, зеленый барабашка замер, потом лихорадочно заметался, не зная, что ему делать. То ли прятаться, то ли притвориться, что он ничего такого ужасного не собирался сотворить, то ли продолжать…

Я же нацепила невозмутимую мину и пошла непосредственно к этому дереву. Буду мешать.

— Да вы не отвлекайтесь, продолжайте, — махнула ему рукой.

После чего повернулась спиной, расстелила плед и, не обращая внимания на возмущенное сопение, принялась выгружать припасы из корзины. Над поляной поплыли ароматы…

— А вы не могли бы перейти в другое место? — раздался несколько нервный голосок, принадлежащий явно подростку.

О, так у нас тут юное создание?

— Нет, — равнодушно ответила я. Закончила и лишь после этого уселась по-турецки, причем так, чтобы видеть потенциального висельника.

— Но вы мне мешаете.

— Чем? — пожала я плечами. — Я сижу на земле. Дерево, ветка и веревка в вашем полном распоряжении.

— Вы меня отвлекаете.

— Пф-ф. Вот уж не моя проблема. Ох, как же хочется есть.

Под пристальным взглядом наложила себе в тарелку еды из разных мисок и контейнеров. Не то чтобы я совсем уж умирала от голода, все же мы успели с госпожой Калимией поесть, но после этого прошло уже изрядно времени. В животе заурчало от предвкушения. Эхом отозвался желудок моего невольного собеседника, заставив того заволноваться и спрятаться за древесным стволом.

— Да вы продолжайте, не стесняйтесь, — окликнула я его. Положила в рот кусок мяса, прожевала и застонала от вкусового экстаза. — Мм-м. Божественно. Так о чем я? Ах да, вы можете вешаться.

— И что, даже не станете меня отговаривать? — обиженно спросило это недоразумение.

— А оно мне надо?

— А как же гуманность? Уберечь другого от несчастья?

— О. Да вы гуманист. Хотите поговорить об этом?

— Нет.

— Ну и ладно… А я пока салатика съем.

Я наслаждалась едой. Стучали приборы о фарфор. Качалась на ветру веревка. Плыли над поляной умопомрачительные ароматы. Гулко сглатывал и урчал желудком за деревом зеленый человечек.

Тут до него дошло…

— А почему у вас всего две руки?

— А почему у вас всего две ноги?

— Мне хватает.

— А мне хватает двух рук.

Помолчали. Выдал трель желудок. Не мой желудок. Моему уже хорошо, он почти наелся.

— Кстати, меня зовут Агата.

— Ориэ́ль.

— Красиво. А у нас есть Ариэль. Только это женское имя. Русалку так звали.

— Что такое русалка? — на меня уставился из-за дерева раскосый карий глаз.

— Женщина с двумя руками, вместо ног рыбий хвост. И живет она под водой, на дне морей и океанов. И вместо легких у нее жабры, как у рыбы.

— Ого. А такие бывают?

— Ну, бываем же мы с вами, а еще жаблоиды, крымыши и филиуры.

Я откусила от огурца и сочно захрустела. Голова Ориэля высунулась целиком, он посмотрел, чем я так вкусно хрумкаю, и спрятался обратно.

— А вы веревку мылом смазали?

— Зачем? — явно опешил он от этого вопроса.

— Я не в курсе, мне самой-то вешаться не доводилось. Но знающие люди говорят, что непременно надо. Тогда вроде как веревка скользит хорошо. Чик, и все кончено. Только виси, дрыгайся и задыхайся в свое удовольствие.

— Да какое же это удовольствие? — О, негодование проявилось. — А у вас мыла с собой случайно нет?

— Нет, не брала. Но вы не расстраивайтесь. Даже без мыла у вас все получится. Я в вас верю.

— Вы чудовище.

— Я? — удивилась я вполне искренне. Ну, постаралась. — Это еще почему? Сижу спокойно, вам не мешаю, веревку вашу не трогаю, вас отговаривать не пытаюсь. Кушаю, жду своего коллегу и никого не трогаю.

— Но…

Ориэль наконец решился выйти из-за дерева. Одернул свою жилеточку, поправил пояс шортиков. Встал под веревкой и принялся ее как будто осматривать. На самом-то деле разглядывал, что у меня есть вкусненького.

Я держалась и ему ничего не предлагала. А то спугну ведь. Нет уж, он сам должен понять, что приятнее.

— Ладно, — утрированно тяжело вздохнула я. — Уговорили. Но только один раз.

— Что? — распахнулись глаза Ориэля.

— Рассказывайте. Так и быть, я выслушаю, по какой причине вы собрались окончить свою жизнь и стать самоубийцей. Но учтите. Один раз. Терпеть не могу вот эти все слезливые истории и мелодрамы… Ах, меня никто не понимает. Она на меня не так посмотрела и выбросила в помойку торт, который я ей принес. А если у нее диета? Никто об этом не думает? Или: ах, она не ответила на мое письмо, я жду уже полдня. Да блин. Ну занята девчонка. Можно подумать, у нее нет в жизни других интересов, кроме как на письма отвечать. Вот освободится, и тогда…

Меня слушали с открытым ртом.

— Нет, вот я еще отчасти могу понять Ромео и Джульетту. Там такое дремучее средневековье, у них мозги промыты. Восторженные глупцы. Но современные-то парни и девчонки?

— А… Ромео и Джульетта — это?.. — вклинился он в мою речь.

— О-о, нет повести печальнее на свете, друг мой зелененький, чем повесть о Ромео и Джульетте. Их семьи враждовали. Кровавая вендетта, убей каждого члена вражеского рода, даже если помрешь в процессе убиения сам. А мальчик с девочкой взяли и влюбились друг в друга. Ну, потом им все мешали, мешали, а они любили, любили. И страдали, страдали. А им пожениться не давали. И они решили смухлевать. Девочка выпила специальное зелье и заснула крепко, как будто умерла. Парнишка не знал и решил, что она действительно умерла от яда. И — чик, и все.

— Что — чик?

— Выпил яд и скончался мгновенно. А тут Джульетта проснулась. Опа. А ее друг сердечный совсем мертвый, по-настоящему. Она в ужасе, само собой. Ну и тоже — чик, и все.

— Как? И она?

— Прикиньте? Она схватила кинжал Ромео и вонзила себе в грудь. Вот так и жили. В огромной любви, счастливо, но недолго.

— Кошмар.

— Не то слово. Я рыдала, когда читала. И каждый раз носом хлюпаю, когда фильм про них смотрю. Дурачки, конечно. Но такие романтичные… — Я вздохнула и закатила глаза.

— Так это книга? — возмущенно ткнул в меня пальчиком мой слушатель.

— Великая книга, — Я тоже подняла указательный палец и потрясла им.

Ориэль замолчал и насупился. Я продолжила есть. Что-то Феликс залетался.

— А им сколько лет было?

Неожиданный вопрос застал меня с открытым ртом. Как раз собиралась откусить. Пришлось рот закрыть, напрячь память и ответить:

— По четырнадцать.

— Дети, — с невыразимым пренебрежением отозвался мой визави.

— А вам?

— Семнадцать.

— О. Да вы уже совсем взрослый самоубийца. Это, конечно, сильно меняет дело, — важно покивала я и таки откусила.

— Ну что вы все время жуете? — не выдержала душа зелененького пушистика.

— Вы тоже хотите? Присоединяйтесь. У меня тут куча всего вкусного. Люблю, знаете ли, все вот это, — обвела я рукой плед, заставленный тарелками и мисками.

— А вот и хочу, — решительно задрав подбородок, Ориэль дошагал до меня, засмущался в процессе усаживания. И совсем уж нерешительно попросил: — А можно мне вон ту штуку? И жареного мяска на палочке?

— Можно, — стараясь ни в коем случае не улыбнуться, я взяла пустую тарелку, сунула ее в руки растерянного гостя и с царственным жестом велела: — Накладывайте, чего душа пожелает. Не стесняйтесь.

Молодые сильные организмы любят поесть. А если это молодые сильные мужские организмы, они любят пожрать. А если это молодые сильные мужские организмы неведомой расы и частично имеют звериный ген — то они очень любят пожрать.

Я оценила, с какой скоростью мелькала вилка, совершая маршрут между тарелкой и ртом Ориэля. Легла на спину, опустила на глаза солнечные очки, до того служившие мне ободком для волос, и принялась греться на солнышке.

Когда по звукам поняла, что первый голод утолен, не поворачивая головы сообщила:

— А я у вас по городу сегодня гуляла. Красиво. И народ такой… веселый, приветливый. С вашими я не общалась, только с четырехрукими.

— У "вас"? То есть у вас не аномальная мутация, а вы просто неместная?

— Да. Я человек. И мы только сегодня к вам сюда угодили. И скоро уже снова унесемся.

— А куда? — вот, совсем другое дело. Уже никаких мятежных страданий в голосе, лишь живое любопытство.

— Понятия не имею. Мы сами не знаем, где окажемся завтра. Или уже через час. Большую часть времени болтаемся в нигде. А потом — хоп, — и куда-нибудь вываливаемся. Туда, где мы нужны.

— Зачем?

— Если честно, я и сама не совсем понимаю. Но я управляющая "Отеля потерянных душ". Вот мы к ним, к этим потерянным душам, и переносимся. В данный момент мы с моим коллегой… Он сейчас летает, крылья разминает… Так вот, мы внезапно очутились тут. Наверное, потому что потерялась ваша душа, Ориэль.

— Да вроде нет, — крайне озадаченно ответил он. — Не терял я ничего.

Я даже повернула к нему голову и посмотрела сквозь темные стекла очков.

— А вы мне так и не рассказали, что у вас случилось. Хотя я согласилась выслушать.

— Да знаете… — страшно засмущался паренек и принялся вертеться, словно раздумывая, что ему еще себе подложить в тарелку. — Что-то я сглупил. Сейчас сижу с вами, ем вкусно, беседую приятно и интересно, солнышко пригревает, ветерок ласковый шерсть раздувает. И понимаю, что я, кажется, дурак. А еще я страшно рад, что вы мне помешали. Вот. — И он насупился.

— Бывает… — флегматично протянула я и снова подставила лицо солнцу. — А что родители?

— Сирота.

— О… А друзья?

— Да как-то…

— Понятно. А коллеги по работе?

— Так нету ее пока еще. Я же только-только окончил школу лекарей.

— Так вы будущий врач?

— Почему будущий? Я выучился и уже лекарь. Мы же энергией и биопотоками управляем. Больше ничего не умеем, только лечим. Хотите, я вас исцелю, Агата?

— А что у меня не так? — насторожилась я.

— У вас отложения минеральные в районе шейных позвонков. Такое часто бывает у вашего вида. Я знаю, нам показывали и рассказывали. Но это легко убирается.

Я села. Похрустела плечами и шеей. Нет, ну вот он интересный. А у кого из моих современников нет отложения солей и остеохондроза?

— Хочу.

— Я сейчас, — обрадовался он. — Я быстро.

— Не надо быстро. Надо хорошо и тщательно, — напряглась я от его энтузиазма.

— Простите, — расплылся в смущенной улыбке этот чудесатый барабашка.

Он возложил мне обе руки на позвоночник. Одну на шею, вторую ниже. И принялся шептать на незнакомом мне языке. Пальчики у него были горячие, ладошки гладкие, как у Феликса, шерстка росла только на их тыльной стороне.

И сразу же пошло щекотное такое тепло. Больно или неприятно совсем не было. Но немного странно.

— Все, Агата. Я убрал с вашего позвоночника все лишние отложения. Но у вас есть еще. В суставах. Вы ведете сидячий образ жизни, да? Это плохо.

— Эм-м. Ну да. Спасибо…

Я покрутила шеей, подвигала плечами, с удивлением осознавая, что ничего не хрустит и не вызывает дискомфорта.

— Потрясающе. Это я удачно тебя встретила. Давай уже на "ты"? О. А вот и мой коллега летит.

ГЛАВА 14. И вас вылечим…

Феликс покружил над полянкой, приземлился и побрел к нам.

— Здравствуй, существо зеленое и меховое. Филиур я. Феликс имя мое. Агата друг мой.

— Ой, — обалдело заморгал Ориэль. — Здравствуй, существо серое и пернато-мохнатое. Ориэль имя мое. Агата друг мой тоже уже.

Я прыснула от смеха. Полюбовалась на них и позвала ночного портье:

— Феликс, мы тебя не дождались, уже пообедали. Давай тоже поешь, тут еще много всего. И вон в той миске твои любимые харапульки.

— Где харапульки?

— Что такое харапульки?

Я эти харапульки, само собой, пробовала. Интересно же. Но… по секрету — дрянь редкостная. Размером со сливу, кисло-горькие, вяжущие как незрелая хурма, при этом жуткого, ядрено-розового цвета. То ли овощ, то ли фрукт. Короче, я не оценила. Но Феликс их очень любит.

Он и Ориэля угостил. Тот тоже не проникся, судя по скривившейся мордашке и судорожным поискам места, куда бы выплюнуть эту гадость.

Еда практически закончилась. Три прожорливых организма по достоинству оценили все те блюда, что нам собрал на пикник отель. Про абсурдность этой фразы я даже думать не хочу. Но я же не виновата, что отель не то живой, не то оживленный, не то одухотворенный.

Я лежала на спине и млела под солнышком. Феликс и Ориэль негромко беседовали. Каждый делился особенностями быта в своем родном мире. Я даже задремала под их размеренный бубнеж.

Проснулась от голоса нашего незадачливого суицидника:

— Агата. Агата-а… А-га-та.

— Да? — вяло протянула я. Открывать глаза не хотелось.

— А как вы нанимаете сотрудников в отель?

— Просто беру и нанимаю. Я знаю, какие именно обязанности должен будет исполнять этот сотрудник. Нужен был тот, кто станет дежурить по ночам. И появился Феликс. Ему, кстати, давно пора спать. У филиуров ночной образ жизни, и, как стемнеет, ему придется пойти за стойку и отработать смену.

— Ну, Агата, поспал же я, — смущенно прокурлыкал филиур.

— Агата, а кто вам еще нужен? — продолжил интересоваться Ориэль.

— Не решила пока. По идее, кто-то, кто будет следить за порядком во всем отеле в целом. Провожать гостей к номерам. Относить им что-то, если вдруг это что-то понадобится. Ну и порядок, наверное, наводить. Мусор и пыль утилизирует сам отель, а перестелить постели, например, это кому-то надо делать. Наверное.

— А еще?

— Сложно сказать. Был бы это обычный отель, там все понятно в целом: повара, горничные, прачки, официанты, лифтеры, портье, юристы, бухгалтеры… А в волшебном месте? Я не знаю.

— А лекарь? Вам же наверняка нужен лекарь? Вдруг ваши постояльцы заболеют? Или они будут нездоровыми, когда еще только увидят вас? Феликс сказал, что вас не все видят.

— Ну-у-у… Теоретически…

— Точно говорю. Целители нужны всем и всегда. И вам, Агата. И Феликсу. И…

— А зачем мне? — озадачился филиур.

— Я тебе потом скажу. Так вот, Агата. Я все обдумал и решил. Хочу к вам. Я вам очень нужен. Честное слово. Возьмите меня, пожалуйста? — последняя фраза прозвучала неуверенно, просительно и жалобно, в отличие от жизнеутверждающих первых.

— Ориэль, давай-ка я тебе расскажу об условиях работы. — Я с кряхтением села. — Большую часть времени мы болтаемся в каком-то молочном тумане. Вида из окон нет. Выйти наружу некуда. Куда нас занесет в следующий раз, неизвестно. Кто будут следующие клиенты — даже догадок нет. Какая оплата — без понятия. Я даже свой собственный оклад не знаю. Развлечений — никаких. Но зато вкусно кормят, удобные комнаты у каждого из сотрудников. Ну и элемент неожиданности каждый день.

Зелененький пушистый парнишка выслушал меня предельно внимательно, а в конце захихикал:

— Меня все устраивает. Я очень хочу у вас работать. Примете меня?

— Решающее слово за отелем.

— Годится.

— И учти, личные вещи и одежду надо брать с собой сразу. Неизвестно, когда удастся снова пополнить гардероб.

— А вы без меня не уйдете? Феликс? Агата? Я недолго. Я умею быстро бегать. А вещей у меня немного, я только сумку… И сразу назад.

Я посмотрела на филиура, спрашивая взглядом, что он думает. Тот пару раз моргнул, посмотрел на небо, на Ориэля, снова моргнул и кивнул.

— Хорошо. Часа тебе хватит?

— Полтора. Чтобы с запасом, — вскочил на ноги, возможно, наш будущий штатный врач.

— Но повторяю, окончательное решение за "Отелем потерянных душ". Если он тебя не примет, то я никак не смогу изменить ситуацию.

— Я понял. Но спасибо за шанс, Агата. И за то, что не дали мне совершить страшную глупость. Феликс, со мной бежим?

— Летим.

Один побежал вприпрыжку, второй над ним полетел.

А я улеглась на спину и продолжила загорать.

…Вернулись парни (как бы это странно ни звучало в адрес столь необычных существ) намного быстрее. Видно, торопились. За спиной у Ориэля висел большой, плотно набитый рюкзак. А в руках он держал цветок в фарфоровом кашпо изумительной красоты, расписанном птичками, пчелками и небольшими яркими цветочками. Нес он его бережно, стараясь не наклонять растение, похожее на подснежник, только намного выше и с множеством стебельков, увенчанных хрупкими белыми бутонами. Запах от них шел тонкий, нежный и немного зимний.

— Какая прелесть, — подошла я ближе и наклонилась, чтобы рассмотреть эту красоту. — Как называется цветок?

— Люснеж, — с ласковой улыбкой осмотрел растение Ориэль и протянул кашпо мне. — Это вам, Агата. Подарок. За то, что спасли мне жизнь своим неожиданным появлением. Уберегли от величайшей глупости. Внесли яркие краски, подарили надежду. И за то, что вы такая… такая…

— Какая? — с любопытством спросила, принимая подарок.

— В вас нет оскорбительной жалости и сюсюканья. Ваше ненавязчивое сочувствие и то, как вы старались меня отвлечь… Я оценил.

— О… — несколько озадачилась я. Сама-то я свои поступки с такой точки зрения не рассматривала. — А почему цветок так странно называется?

— Люснеж — это "снежная любовь". Он расцветает впервые в конце зимы. Тогда же его можно пересаживать в горшки и переносить в дома. Потом он уже растет и под крышей. И его обычно дарят тем, кого любят. Мамам, сестрам, невестам, женам, любимым. Мы с вами только познакомились, но… Примите, в общем. Вот, — засмущался парнишка.

— Спасибо. Мне очень нравится. Только говорю сразу: я утащу эту красоту в свои личные покои и буду им любоваться нагло, беспринципно и в полном одиночестве. А еще стану его нюхать.

Когда до Ориэля и Феликса дошел смысл моей шутки, они рассмеялись. А я вовсе и не шутила. Утащу ведь. И буду любоваться. И нюхать.

Быстро сложив плед и собрав посуду и приборы в корзину, мы направились к отелю. Со стороны он выглядел… Да никак не выглядел. Невнятное здание без каких-либо вывесок, стены светло-бежевые. Крыльца, ярко-выраженного и заманивающего, тоже нет. Дверь сейчас была нараспашку, чтобы и холл проветрился, и само это волшебное здание без нас не убежало в никуда. Ну, это я так рассчитывала. Мол, раз дверь открыта, а мы с Феликсом оба здесь, то никуда от нас отель не исчезнет.

Мы подошли, я жестом велела филиуру идти первым, а сама притормозила на пороге и на всякий случай пригласила юного целителя внутрь:

— Ориэль, входи в "Отель потерянных душ". Сейчас мы проведем небольшое собеседование, ты расскажешь о себе, я отвечу на твои вопросы. И по итогам нашего разговора станет понятно, нанят ты или нет.

Отважно кивнув, зелененькое существо перешагнуло порог моего нынешнего места обитания. Следуя указанию, прошел к мягкому уголку, снял со спины рюкзак и поставил на ковер, а сам уселся в кресло. Так как роста Ориэль был небольшого, ноги его свисали, не доставая до пола. И я видела, что ему очень трудно сдержаться, чтобы не начать ими болтать. Юношеская энергия бурлила и буквально выплескивалась.

— Итак, — присев напротив, я поставила кашпо с люснежем на журнальный столик и приступила к собеседованию: — Полные имя и фамилия. Возраст. Раса. Образование. Опыт. Умения. Дополнительные навыки. Увлечения. Вкусовые пристрастия. Какая комната тебе нужна: кровать, или гнездо, или нора, или жердочка…

— Ориэль Божур, семнадцать лет, — начал отвечать он, проникнувшись серьезностью момента. — Сирота. Раса — цейлин. Мы искусственно выведенный народ целителей. Наши создатели-генетики вывели цейлинов примерно две тысячи лет назад, и мы давно уже признаны полноценными гражданами мира со всеми правами и обязанностями. Образование — школа лекарей. Мы ничего, кроме как лечить, больше и не умеем.

Рассказав все, он сложил ручки-лапки на коленях и замер.

— Спасибо. А сейчас я…

Договорить не успела, перебил Феликс, выбравшись из-за стойки и подойдя к нам:

— Агата, проводишь сама ты целителя юного Ориэля?

— Куда? — не поняла я.

— В комнату, выделишь какую ему ты.

— Э-э-э? — Мы с Ориэлем переглянулись. Ведь наш разговор еще не окончен, я не успела сказать, что меня как управляющую все устраивает, но зарплату назначаю не я.

— Туман, — махнул лапкой в сторону выхода из отеля Феликс. — Ты в никуда уже нас перенесла ведь. Я решил, что теперь тут целитель жить будет.

— Добро пожаловать на новое место работы, Ориэль Божур, — хмыкнув, произнесла я, оценив "манную кашу" за дверным окошком. — "Отель потерянных душ" и я, его управляющая Агата Серебрякова, рады тебя приветствовать. Идем заселяться.

— Увиа. Увиа, — вскочил с места зелененький цейлин и несколько раз оббежал вокруг флегматичного филиура. — У меня есть работа. Я попал в невероятное удивительное место чудес. Со мной работают существа других рас, о которых никто не знает. Увиа.

— Увиа — это типа "ура"? — спросила я Феликса, так как Ориэль был слишком занят. Он уже бегал по холлу и выплескивал свой восторг. М-да.

— Вероятно, Агата. Мы разные такие все…

Комната нашему лекарю досталась по соседству с ночным портье. Только в ней Ориэль обнаружил не гнездо, а небольшую кровать, как раз ему по росту. На стене шведская лестница и канат, свисающий с потолка. В углу письменный стол и стул на колесиках, и то и другое для меня на вид, словно детские. Комод с четырьмя ящиками, куда цейлин немедленно принялся выкладывать свои разноцветные шортики, жилетки и несколько пар коротеньких сапожек.

Появилась дверца в небольшую ванную комнату с душевой кабиной и унитазом, вполне понятной моему разуму конструкции. Тоже низеньким, как в детском саду.

— Здесь идеально, — с горящими от восторга глазами заявил маленький лекарь, осмотревшись. — Я счастлив.

— Тогда сейчас все отдыхаем, осматриваемся, ужинаем, ложимся спать.

— Смена ночная у меня, Агата. Но я подремлю в холле, раз не против ты, управляющая, и нет клиентов сейчас в отеле.

— Хорошо, Феликс.

— Всем — до завтра.

Гораздо позднее, уже устроившись в постели после вкусного ужина и душа, глядя в потолок, я сказала:

— Ты молодец. Было бы жаль, если бы такой милый парнишка из-за подростковых проблем и излишней эмоциональности что-то с собой сделал. Если бы только еще я понимала, зачем я здесь? Никакого толку от себя, если честно, не вижу. Смотритель — самый бестолковый из всех инструкторов, какие мне только встречались в жизни. Ни одного внятного совета я от него не получила.

Я посопела, поворочалась. Снова перевернулась на спину и уставилась в потолок.

— Ладно. Раз уж я тут для чего-то застряла, то давай уже настраивайся, и погнали туда, где мы сейчас очень-очень нужны. Где-то сейчас страдают заблудшие и запутавшиеся в своих проблемах существа. Нам надо к ним. Лекарь у нас уже есть, тела им Ориэль излечит. Ну а я, доморощенный гений психологии, составлю им компанию и буду развлекать беседой.

Что-то тихонько звякнуло, сильнее запахло зимним нежным ароматом люснежа, который я поставила на консоль рядом с окном.

Проснулась я внезапно, словно от толчка. Полежала, пытаясь понять, что меня потревожило. Тихо, время ночное. Никаких звуков.

И все же сосало под ложечкой, хотелось немедленно куда-то пойти.

Осознав это, я встала и быстро натянула спортивные штаны, футболку и сунула босые ноги в кроссовки. Утруждать себя бельем и носками не стала. Халатов и пижамы у меня нет, так как у четвероруких — вот я балда, так и не спросила у Ориэля, как называется эта раса, — было куплено лишь то, что надевается ниже пояса.

Перед тем как выйти из своих апартаментов в холл, я снова постояла, прислушиваясь. Тянуло вниз, к входной двери. Поняв это, я хмыкнула. Кажется, я начинаю понимать, что происходит.

Тщательно прикрыв за собой зеркальную дверь, скрывающую проход на мою личную территорию, я тихонько спустилась. Феликс спал, нахохлившись.

Стараясь не шуметь, я прошла к входной двери и выглянула наружу. Туман. Странно. Я ожидала увидеть некий мир и того, кто нуждается в приюте и отдыхе.

Помедлив, я все же принялась отпирать засовы. Защелкали замки, звякнула цепочка. Завозился Феликс, и я услышала цоканье его когтей по полу. Ночной портье шел ко мне.

Распахнув дверь, я уставилась в белую пелену. Тишина… Капает где-то вода… Так-так. Значит, мне не померещилось. И туман этот не такой, как тот, что окружает нас в "нигде". Этот — обычный такой. Нормальный и привычный, только невероятно густой. Наверное, именно таким и бывает пресловутый лондонский туман, когда ничего не видно на расстоянии вытянутой руки.

— Феликс, держи меня, — протянула я ему ладонь, которую тут же обхватили его крепкие тонкие пальчики.

Набрав воздуха для храбрости, я смело шагнула через порог.

— Есть тут кто? — позвала я.

Где-то там, в невидимой мне дали, что-то брякнуло, звякнуло, раздался звук, будто мелкие камушки потекли со склона. Или будто огромный змей пополз, шурша своими чешуйками о землю.

От этого сравнения я гулко сглотнула. И едва не взвизгнула от того, как неприлично и пугающе громко это прозвучало.

— Агата? — пожал мне ладонь филиур.

Я ответила тем же и снова спросила:

— Есть тут кто? Если вам нужны приют, еда и отдых, "Отель потерянных душ" готов вам предоставить все это. Постой вы можете оплатить любым доступным вам способом. Принимается практически все.

Снова раздалось шуршание, от которого у меня волоски по всему телу встали дыбом. После трещотка… маракасов?

Причем было совершенно непонятно, с какой стороны доносятся эти звуки. Туман искажал восприятие, чудилось, будто "ползают" справа, гремят маракасами — слева, а капает вообще прямо.

— Н-ну т-так-к к-как? — отбивая зубами чечетку от внезапно накатившей волны ужаса, спросила я.

И вскрикнула, когда прямо перед моими ногами на деревянный настил крыльца плюхнулась…

— Мамочки. Ик, — Я аж стучать зубами перестала, но зато икнула. — Гремучая змея.

То, что лежало у моих ног, было похоже на крупную погремушку с хвоста гремучей змеи. Размером с мою руку от локтя до кончиков пальцев. А может, и еще больше. Того, к чему эта штука крепилась, не было видно.

— Где-е-е? — прошелестел женский голос, и из тумана на уровне моего лица высунулась женская голова.

Темно-красные, почти бордовые волосы этой особы были распущены. В ушах — крупные серьги. Шею украшало объемное многоярусное монисто из тех же золотых монеток, что и в сережках.

— О господи, — схватилась я за сердце свободной рукой. — Как же вы меня напугали. В тумане весьма жутко, не находите?

— Нах-х-хожу, — шипяще отозвалась она и перевела взгляд желтых глаз с вытянутым узким зрачком на стоящего за моей спиной филиура. — Ф-ф-филин…

Остальное тело женщины оставалось скрыто, но меня слегка отпустило. Хотя клыки дамы впечатляли. Прикус у нее явно неправильный.

— Филиур, нагайна прекрасная. Нападать не стану я, если угрозы от тебя не будет нам.

— Э? — это очень умно выдала я.

Эта мадам, которая нагайна, перевела взгляд на меня. Жуть-то какая. Спасибо фэнтези за мои познания, я помню, что наги — это полулюди-полузмеи.

Так, ладно, берем себя в руки. Я на работе.

ГЛАВА 15. Управляющих каждый готов укусить

— Ч-щ-щеловек? — На клыки, выглядывающие из ее рта, я старалась не коситься. И так страшно.

— Кх-м. Да. Так вот, уважаемая, я управляющая "Отеля потерянных душ". Если вам требуется кров, чтобы осмыслить свои планы на будущее, поесть, отдохнуть, возможно, излечить раны… То…

— Не боиш-ш-шьс-с-ся, ч-щ-щеловек? — взгляд женщины был серьезный и усталый.

— Честно? Очень боюсь, — неожиданно призналась я. — Не поверите, но совсем недавно я не знала, что магия существует по-настоящему. И уж конечно, никогда раньше я не встречала нагайн. Но моя работа — управлять отелем, который дает приют тем, кто в этом нуждается.

— Ты ч-щ-щес-с-стна, ч-щ-щеловек. Я принимаю предлож-ж-жение вползти под ваш-ш-ш кров. И заплач-щ-щу. Зови лекаря, ф-ф-филиур. Ч-щ-щеловек с-с-сказала, ч-щ-щто мож-жно излеч-щ-щить раны.

И она начала выползать из тумана…

Я быстро посторонилась, пятясь назад, втолкала Феликса в отель и застыла, держась за косяк и пребывая в состоянии полного офигения.

Нагайна текла, и текла, и текла, вползая в холл. До талии представительница полузмеиного народа выглядела обычной человеческой женщиной. С красивыми густыми волосами, длинной шеей, точеными плечами и изящными руками с браслетами на тонких запястьях. Обнаженную грудь скрывало монисто, а когда она повернулась боком, я испытала чисто женскую зависть и с грустью покосилась на свой бюст. Но сразу от талии тело нагайны было змеиным — мощным, чешуйчатым, длинным и очень гибким. Черные и багровые чешуйки складывались в сложный завораживающий узор. И вот эта змеиная часть тела будто жила своей отдельной жизнью. Она скручивалась кольцами, поднималась, изгибалась спиралями. И все бы ничего, но я вдруг осознала, что не вся чешуя бордовая лишь из-за природного окраса.

Нагайна была ранена. И не только ниже талии. В какой-то момент она изогнулась, ее волосы свесились вбок и открыли спину, из которой торчала рукоятка кинжала.

— Феликс, немедленно зови Ориэля. Быстрее, — скомандовала я, закрыла дверь и смело шагнула к наконец-то втянувшейся целиком гостье. — Почему вы сразу же не сказали, что у вас такие травмы? К чему ненужное геройство? И прекратите так сильно извиваться, вы тревожите раны.

— Ты командуеш-ш-ь мной, ч-щ-щеловек? — Замораживающий взгляд мне в глаза и холодная интонация, но я внезапно поняла, как она измучена.

— Да. На правах того, кто здоров и хочет вам помочь. Сейчас наш целитель осмотрит вас. А вы пока подумайте, где желаете остановиться? У нас есть разные номера. Болото (не советую, там плохо пахнет и грязно), пустыня с оазисом, морской берег, тропический лес, сосновый лес. Открытый космос и непроглядный мрак я вам не предлагаю, уверена, это не ваши стихии.

— Я выбираю морс-с-ской берег, ч-щ-щеловек.

— Меня зовут Агата Серебрякова, — представилась я и поспешила за книгой регистрации. — Итак, приветствую вас в "Отеле потерянных душ". В ваше распоряжение предоставляется номер "Морской берег", питание включено в стоимость проживания. Вкусовые пристрастия проговорите вслух, когда заселитесь.

— Итак, ваше имя, на какой срок вы желаете у нас остаться и чем готовы оплатить свое пребывание? Повторяю, мы принимаем все. Деньги любых миров, драгоценности, магические… э-э-э… штуки и… — Я с определенной долей сомнения покосилась на мощный змеиный хвост. — Имеющие полезные свойства телесные жидкости и…

Как вежливо и деликатно назвать пыльцу с крыльев или чешую с хвоста?

Тут нагайна рассмеялась. Негромко, неуверенно, словно давно этого не делала и разучилась.

— Ох. Агата, ну почему меня сразу же не позвали? Девушка ведь страдает.

У "девушки" изумленно распахнулись желтые глаза, когда она узрела маленькое зеленое меховое существо. Ну да, в природе не существует зеленой шерсти.

А Ориэль уже сосредоточился на своей пациентке.

— Мне немедленно нужен таз с теплой водой, еще дополнительно кувшины с теплой и с холодной чистой водой, мыло, спирт, чистая стерильная ткань, шнурок, чтобы убрать волосы пострадавшей. Коврик или покрывало, чтобы девушка могла лечь на живот. Порошок из бафурунтулия, пыльцу харифанталия, а также отвар из пяти трав… — тут он быстро перечислил совершенно незнакомые мне названия.

Он еще говорил, а затребованное уже появлялось рядом. Лекарь шустренько расстелил покрывало. Схватил шнурок и подскочил к нагайне.

— Уважаемая госпожа, нужно убрать ваши прекрасные волосы, чтобы они не попали в рану, не внесли инфекцию и сами не испачкались в крови и лекарствах. Вы позволите поухаживать за вами?

Маленькие пальчики проворно заплели волосы в косу и стянули кончик шнурком. Выражение лица у нагайны при этом было непередаваемое. Она явно была в том же состоянии, что и я при ее появлении, — обалдевала.

А целитель, не замечая ничего, уже быстро мыл руки с мылом в тазу. На мой скромный взгляд современного человека, пострадавшую следовало бы сопроводить в операционную. Стерильную. Чтобы и вода, и стол, и медицинские инструменты… Кстати, надо обдумать сие.

Но цейлин и филиур — существа волшебные. Поэтому я не вмешивалась.

— Прошу вас, госпожа, прилягте на живот. Я сейчас вытащу из раны кинжал. Не шевелитесь. Обезболивание я сделаю, но лишь после удаления инородного тела. После этого мне понадобится время, чтобы срастить вашу рану. Замрите совсем, ткани не должны шевелиться. Вы же, наверное, не захотите, чтобы я вас усыпил? Я могу, так вы вообще не заметите и проснетесь уже здоровой, но…

— Не нуж-ж-жно, маленький ц-ц-целитель. Я вытерплю, — устало вздохнув, женщина легла, как было велено, а ее хвост принялся разматываться и растянулся на весь холл, словно длинный толстый пожарный шланг. Лишь слегка дрожащая трещотка на его конце выдавала, что вообще-то его владелице очень больно.

— Агата, помоги мне. Подержи немного за плечи пациентку.

— Могу не с-с-сдержатьс-с-ся и укус-с-сить, — бросила та на меня взгляд из-под ресниц. — Умреш-ш-ь, ч-щ-щеловек. Яд.

— Ой, — испугался Ориэль.

— Не умру. Смерть подарил мне семьдесят пять лет дополнительной жизни. А жаблоид плюнула на нас с Феликсом. Сказала, что теперь нам не страшен ни один из ядов.

— Я предупредила, ч-щ-щеловек.

Она смежила веки и расслабленно обмякла, ожидая неприятных и болезненных ощущений и пытаясь перед этим собраться с силами и духом.

— Держи, Агата. Не сильно, просто фиксируй. Я приступаю.

Крови я никогда не боялась, поэтому спокойно выполняла порученное мне. Придерживала хрупкие, но сильные плечи. В какой-то момент не удержалась, вздохнула и легонько погладила по одному из них, сочувствуя. Нагайна вздрогнула, словно ее ударили, но головы не повернула.

Цейлин же исполнял свое предназначение, то, для чего генетически создан их народ. Обмыл спину чистой водой, после плеснул спирта, тщательно продезинфицировал, щедро присыпал влажную кожу вокруг торчащей рукояти белым порошком, вероятно, бафурунтулия. Показав мне три пальца, обеими ручками взялся за кинжал, одними губами отсчитал и на счете "три" рывком вытащил клинок. Нагайна глухо протяжно застонала, ее тело дернулось, а в мое запястье впились два острых клыка. Я пискнула от неожиданной боли, но плечи ее не отпустила.

Раненая же устыдилась, разжала зубы и спрятала лицо. Похоже, взглянуть на меня она не решалась, если даже и могла.

А Ориэль уже обезболил, приложил ладошки к краям раны с двух сторон, прикрыл глаза и стал что-то делать. Я уж не знаю, как именно эти существа лечат этой своей энергией и биополями.

И прямо на моих глазах порез начал затягиваться. Медленно срастался то тех пор, пока не осталась лишь розовая полоска. Но Ориэль не убирал руки, и я подумала, что, наверное, он сращивает и те ткани, что внутри. Сосуды, мышцы…

Потом обмыл спину, удаляя белый порошок и кровь. Вытер насухо и маленькой лопаточкой присыпал тонкий розовый шрам желтой пыльцой харифанталия, зачерпнув немного из стеклянного флакончика с широким горлышком. На коже эта пыльца вдруг запузырилась и превратилась в кашицу.

— Терпите, госпожа. Я сейчас вотру это в рубец, чтобы не осталось и следа от него.

— Терплю, маленький ц-ц-целитель, — глухо отозвалась нагайна. И добавила: — Прос-с-сти, ч-щ-щеловек. Я не х-х-хотела прич-щ-щинять тебе боль и травить с-своим ядом.

— Ничего. Я противоотравная… Противоядовитая… Неотравимая… Короче, нестрашно. А Ориэль мне сейчас ранки вылечит.

— Конечно, — горячо уверил он. — Но сначала мы излечим ваш дивной красоты чешуйчатый хвост. У вас на нем порезы и раны, он кровоточит. Это ужасно. Агата, поможешь?

Спустя некоторое время нагайна пила из высокой кружки отвар чего-то там, а две дырочки на моей руке зарастил и обработал пыльцой цейлин. Ощущения были странные: горячо и щекотно.

О том, что на самом-то деле плевок жаблоида мог не сработать и я запросто могла умереть от укуса полузмеи, старалась не думать. Хочу верить, что моя сказка закончится хэппи-эндом, а не: "Ее укусила змея. Все умерли. Конец".

— Я ос-с-станусь у вас-с на дес-с-сять вос-сх-ходов с-светила, Агата С-с-серебрякова, — негромко заговорила вдруг нагайна. — Мое имя — Ирраид-Гарра из рода Норрд. Оплач-щу ядом из моих-х клыков. Это редч-щайш-ший драгоц-ценный ингредиент для алх-химиков. Только не с-сейчас, мне нуж-жно восс-становиться. И ос-ставлю тут ш-шкуру, у меня линька ч-щерез ч-щетыре вос-сх-хода. Именно поэтому я ос-слабла и потеряла бдительнос-с-сть. Позволила с-себя ранить. — Ее лицо перекосило в гримасе ненависти.

— Добро пожаловать в "Отель потерянных душ", госпожа Ирраид-Гарра из рода Норд. — Я повернулась к филиуру, который ввиду моей занятости забрал книгу регистрации и все это время молча наблюдал за нами, не издавая ни звука. — Феликс, запиши все. После этого возьми ключ от морского побережья и сопроводи госпожу Ирраид-Гарру наверх.

— Исполнено будет, Агата.

— Ориэль, спасибо. Ты можешь идти отдыхать, — позвала я маленького цейлина, который только сейчас, кажется, осознал, что он впервые в своей лекарской практике по-настоящему кого-то спас. — Все дополнительные осмотры пациенток — завтра или в другие дни, когда целитель сочтет нужным.

Он смущенно улыбнулся, вскочил, не зная, куда деть руки, поправил пояс шортиков, одернул жилет.

— Спокойной ночи. Да?

— Да, Ориэль. Ступай отдыхать, — улыбнулась я ему. — Ты молодец.

— С-с-спас-с-сибо, маленький ц-целитель, — серьезно взглянула на него нагайна. — Забери мой родовой кинж-жал. Я, Ирраид-Гарра из рода Норрд, повелительниц-ца вос-сточ-щных-х пределов, дар-рую тебе, ц-целитель Ор-риэль с-свой клинок. Отныне и вовеки ты поч-щетный ч-щ-щлен рода Норрд. Любой наг вос-сточных-х пределов по-ч-щтет за ч-щесть быть полезным тебе.

Описать словами изумление на мордашке Ориэля я не берусь.

А вот повелительница восточных пределов, где бы они, эти пределы, ни находились, царственно воздела длань — именно так, а не "подняла руку", — что-то колданула, и над головой цейлина вспыхнула и погасла маленькая огненная змейка. Магия, чтоб ее. Вероятно, теперь тем, кто в теме, понятно, что Ориэль почетный член рода нагов.

Судя по взгляду Феликса, рассматривающего нечто невидимое мне над головой нашего лекаря, я угадала.

Спустя пару минут я провожала взглядом удаляющегося вверх по лестнице филиура, галантно подставившего пушистый локоть нагайне. А та величаво, с грацией и осанкой истинной королевы, ползла рядом со своим сопровождающим. Рядом в полном ступоре сидел прямо на полу Ориэль и держал в ручках-лапках кинжал.

А я с тяжким вздохом облокотилась о сиденье дивана, вытянула ноги, скрестила их в щиколотках и попросила люстру:

— Можно горячего какао с взбитыми сливками и пирожное? Ориэль, тебе чего?

— А? Что? — захлопал он глазами. Увидел появившийся рядом со мной поднос и произнес: — Мне то же самое, пожалуйста.

Пили какао и ели пирожные в мирном молчании. Когда вернулся Феликс, мы помахали ему и жестом пригласили. Филиур потоптался на месте, после чего присоединился, заказав свои любимые харапульки.

Я вздохнула:

— Сочувствую я ей. Нагайну ведь явно предал кто-то из своих и близких. Вероятнее всего, мужчина, которому она доверяла.

— Ты думаешь так почему?

— Не знаю даже, Феликс. Женская чуйка, наверное. Взгляд у нее… Примерно такой был у моей университетской подруги. Ее любимый мужчина предал и очень некрасиво подставил на деньги, а она узнала внезапно и совсем не готова была к такому. Вот так смотрят, когда настолько больно, что даже плакать не можешь.

Ни один из моих коллег не нашелся, что сказать. Самцы столь дивных и разных народов переглянулись и продолжили ночную трапезу.

Допив и доев, я и Ориэль отправились досыпать, а Феликс остался на посту.

Проснулась я поздно. Полежала, вспоминая события минувшей ночи, и отправилась в душ. Пора начинать рабочий день.

В холле обнаружился Ориэль, который, заложив ручки за спину, ходил и рассматривал мебель, светильники, столик и обшивку стен.

— Нравится тебе здесь? — спросила я, спустившись.

— Да, Агата. Красивое место. Необычно, но красиво. У нас и у хасинов все совсем не так.

— Хасины — это?..

— Четырехрукие.

— И как же у вас и у них? — полюбопытствовала, усаживаясь в кресло.

— У нас все компактно, нам не нужно ничего лишнего. Наша жизнь проходит в служении долгу. Мы излечиваем. А хасины любят яркие цвета, ткани, меха, перья, ковры, много подушек, много красивой посуды. Их дома… они переполнены вещами. И одежда им нравится, и украшения. Ты видела, да? — Он покосился на мою обувь. Я как раз надела длинную юбку и новые кожаные туфли с открытой пяткой. Футболка, увы, все еще моя старая, земная.

— Хасины мне показались очень симпатичными и такими… "вкусными". Не знаю, как описать. Они явно любят жизнь и все то, что она им дает.

— Это так, — кивнул Ориэль. — Но их проблема в злоупотреблениях. Едой, напитками, дурманящими травами, безудержными занятиями тем, что их увлекло в данный момент жизни. От этого они становятся зависимыми и начинают болеть. И однажды они создали цейлинов. Мы спасаем им здоровье, восстанавливаем тела и разум, а они обеспечивают нас всем. Мы ни в чем не нуждаемся.

— Занятный уклад жизни, — улыбнулась я. — Но не самый плохой симбиоз.

Маленький симпатичный пушистик пожал плечами, а я задала вопрос, который меня мучил:

— Ориэль, но почему вы зеленые? Все могу понять. Но зеленый мех — это очень странно.

— А никто не знает, — засмеялся цейлин. — И все до сих пор недоумевают. Наверное, те ученые, которые более двух тысяч лет назад занимались генетическими опытами, очень любили этот цвет. И кошек, — смешно пошевелил он носиком.

— И вот это тоже странно. Ты так легко говоришь "генетические опыты", но при этом вы практикуете магию, хотя и называете ее энергией, а в другие миры попадаете не на космических кораблях, а как-то иначе. Мне так показалось из разговора с одной из хасинок, что была моим гидом.

— А что в этом странного? — нарисовалось недоумение на зеленой мордашке. — Генетика — это генетика. Наука. Опыты. А магия — она просто есть, так же как ауры, энергия, биополя, которыми мы оперируем. Они прекрасно существуют рядом и никак не мешают друг другу.

— Ну да, — с кислой улыбкой отозвалась я, пытаясь представить вот такое тесное соседство науки и магии на Земле. Не получилось. — Феликс ушел спать, его смена закончилась?

— Да. А я тут подежурил пока. Мне можно?

— Почему нет? — флегматично пожала я плечами. — Нас мало, будем помогать друг другу.

ГЛАВА 16. В черной-пречерной мгле черный-пречерный человек

Время подходило к вечеру, и я начала маяться. Неспокойно было на душе. Побродила по своим покоям. Вышла и прошлась по обоим этажам. Заглянула в разные помещения. Ориэля видно не было, наверное, он у себя в комнате. Феликс отсыпался после своей смены.

Нашу единственную постоялицу обнаружила в библиотеке с книгой в руках. Я тихо выскользнула, чтобы не мешать, и снова вышла в коридор.

Наконец не выдержала, постучала тихонько костяшками пальцев в стену и спросила у отеля:

— Ты это чувствуешь? Давай-ка туда.

И сразу же меня отпустило. Появилось ощущение правильности происходящего, а не зудящее смутное беспокойство.

Осознав перемены, я решительно направилась в холл. Подошла к входной двери и уставилась в окно.

Туман начал не рассеиваться, как я ожидала, а словно бы чернеть. Похожее на манную кашу нечто снаружи стало сначала светло-серым, потом темнее, приобрело графитовый оттенок, и наконец, превратилось в непроглядную мглу.

Ой. Кажется, я знаю, какие из апартаментов подойдут тому существу, что мы сейчас увидим.

Было ли мне страшно? Да не то слово. Сердце колотилось перепуганной птицей, а во рту пересохло. Но я смело сделала три глубоким вдоха и выдоха. Повторила мысленно мантру, что я на работе в волшебном месте, со мной ничего не случится. И стала отпирать замки.

— Приветствую вас, кем бы вы ни были, — проговорила я, глядя во тьму. — Я управляющая "Отеля потерянных душ". Это гостевой дом. — Добавила, вспомнив, что не всем, оказывается, понятно значение слова "отель". Недоработка, — Если вам нужен приют для отдыха, кров, ночлег и еда, то вы можете остановиться у нас. К оплате принимается практически все: золото, любые ценные вещи, магические штуки, реактивы или ингредиенты…

— Силу примешь? — Голос скрытого во мгле существа оказался густым, низким, с хрипотцой.

— Э?

— Магическую силу. Могу зарядить ваши "магические штуки", — с легкой иронией передразнил он меня.

Я оглянулась и взглянула на люстру. Подумала пару мгновений, после чего ответила:

— Примем. Я не маг, не знаю, как происходит передача. Но, да, мы примем такую оплату. Проходите.

— Свет приглуши, человеческая женщина.

Я опять повернулась и попросила люстру:

— Нам бы освещение не такое яркое…

Меня услышали и отель, и тот, кто планировал войти. Первый просто пригасил все свои лампы и светильники, второй насмешливо, но устало хмыкнул.

И на крыльцо вступил высокий, метра в два ростом, мужчина, закутанный в черное одеяние. Плащ его был из плотной черной кожи и скрывал силуэт полностью, а глубоко надвинутый капюшон прятал лицо.

— Прошу вас, подойдите к стойке. Я сейчас заполню книгу регистрации, — вежливо попросила я и принялась запирать дверь.

Спустя минуту я, вооружившись ручкой, принялась задавать стандартные вопросы и записывать ответы:

— Ваше имя, раса, на какой срок желаете остановиться? Какие покои выбираете: болото, пустыня, открытый космос, тропический или сосновый лес? Также сейчас свободен номер с непроглядной мглой. Но если вам хочется стандартную человеческую комнату, то есть несколько свободных.

— Я выбираю мглу, человеческая женщина. Остановлюсь у вас на двое суток. Меня ждет путь. А раса и имя… Не стоит тебе знать, смертная. Запиши просто "господин… Э".

— Как скажете, — не поднимая на него взгляд, я быстро записала, что некий господин Э остановится на двое суток.

Как только я дописала предложение, на стойке, прямо перед мужчиной в плаще, возник большой хрустальный шар в серебряной чаше.

И если для меня сие было непонятным, то господин Э кивнул, судя по движению объемного глухого капюшона. Из-под полы плаща вынырнула крупная смуглая рука, поросшая черными жесткими волосками. Вместо ногтей красовались впечатляющие черные же когти.

Я с трудом удержалась, чтобы громко не сглотнуть.

Обладатель этой жутковатой конечности возложил ладонь на шар. Миг, и тот сначала ярко вспыхнул багрянцем, а после в нем заклубилось нечто столь же непроглядное, как и то, что находилось сейчас за входной дверью.

И сразу после этого в книге регистрации появилась приписка моим почерком, что оплачено квинтэссенцией тьмы. Логично, в общем-то.

"Из черной-пречерной темноты вышел кто-то в черном-пречерном плаще. И этот кто-то в черном-пречерном плаще возложил руку с черными-пречерными когтями на хрустальный шар и наполнил его черной-пречерной тьмой. А потом отправился отдыхать в комнату, полную черной-пречерной мглы".

А что? Хорошая история для детского школьного лагеря. Можно по ночам рассказывать замогильным голосом и пугать друг друга. Я прикусила губу, придумывая окончание этой страшилки…

Во. "А потом эта черная-пречерная рука ка-а-ак…" постучит перед моим носом по стойке регистрации.

— У тебя такой мечтательный и лукавый вид, человек, что меня, несмотря на усталость, разбирает любопытство. Что тебе кажется… веселым в нашем знакомстве? Разве я тебя не пугаю?

— Извините, — я прикусила губу, чтобы не улыбнуться. Глупо как-то, да еще и страшно.

— Расскажи. Мне интересно. Обещаю, что ничего не сделаю тебе.

Я с опаской покосилась на когти. Когти побарабанили по дереву.

И я решилась:

— Я из другого мира, чем вы, господин Э. У наших детей, наверняка, совсем разные игры и забавы. Так вот у нас мальчишки и девчонки, ночуя вместе группами, любят по ночам рассказывать страшилки и пугать друг друга.

— Это любят все дети во всех мирах, как я понимаю. Но это не объясняет, что развеселило тебя, человеческая женщина.

— Агата Серебрякова, — запоздало представилась я. — Госпожа Агата Серебрякова. У нас постоянно придумывается множество вариантов шуточных страшилок для детворы. Когда я была совсем маленькой, мы пугали друг друга в детском саду как-то так: "В черном-черном лесу стоит черный-черный дом. В черном-черном доме стоит черный-черный стол. На черном-черном столе стоит черный-черный гроб. В черном-черном гробу лежит черный-черный человек. И он протягивает к тебе черную-черную руку и как рявкнет: "Отдай мое сердце""

Когда я рявкнула последние слова, в коридоре, ведущем в библиотеку, что-то упало.

Наверное, чье-то сердце…

Чуть переместившись, я выглянула из-за стойки и увидела нагайну. Она от неожиданности выронила книгу и сейчас, застигнутая врасплох, не знала, как ей себя вести. То ли величественно удалиться, то ли поздороваться.

Я вернулась на свое место и уставилась на капюшон, примерно туда, где должно находиться лицо моего собеседника. А он стоял, и его плечи мелко подрагивали. Чего это он?

А потом грянул хохот. Жалобно звякнули хрустальные подвески на люстре, мигнули лампы. Ого.

— Ничего более смешного и нелепого я за сотни лет не слышал, — отсмеявшись, хрипло сообщил мне господин Э. — Ваши дети боятся такого? Это даже мило. Я задержусь в вашем гостевом доме-отеле подольше, на четверо суток. Мне интересно.

Он снова поднял ладонь, возложил на хрустальный шар и подлил в него своей квинтэссенции. А в книге регистрации, на которую я сразу же покосилась, запись срока пребывания оказалась исправлена.

— Прошу вас проследовать за мной, — взяла я ключ с выпуклым квадратом на головке.

Я успела дойти до лестницы, и лишь тогда гость двинулся следом, сначала едва заметно поклонившись нагайне. Та ответила примерно так же — совсем легко царственно опустив подбородок.

Шел новый гость бесшумно, даже кожаный плащ его не шелестел и не скрипел, хотя должен бы.

— Если вам потребуется помощь лекаря, известите меня. У нас имеется штатный целитель. Питаться вы желаете у себя в номере или будете спускаться в столовую на первом этаже?

— У себя.

— Тогда просто произнесите вслух, что желали бы поесть. Питание входит в стоимость проживания, вы будете обеспечены им по запросу. Что-то еще необходимо?

— Отдых, госпожа Агата Серебрякова. Долгий-долгий сон, горячая ванна, вычищенная одежда и сытная еда.

— Вы получите все необходимое, господин Э, — с вежливой улыбкой я остановилась у двери, на которой красовался такой же квадрат, как на головке ключа. Открыла замок, распахнула дверь. Жестом продемонстрировала, что там темно, как и заказывали. После чего вынула ключ из скважины и протянула постояльцу.

— Располагайтесь. Если что-то понадобится, можете обращаться. Днем ко мне, а ночью дежурит другой наш сотрудник. Его зовут Феликс, он филиур.

— Филиур? — Рука с ключом спряталась под плащ.

— Это такой народ. Внешне похож на огромного филина, но с дополнительными лапками и с хвостом.

Ничего не ответив, господин Э прошел мимо меня в номер, закрыл дверь, и я услышала, как дважды повернулся ключ в замке.

Внизу обнаружила нагайну. Она отрешенно ползала по холлу с книгой в руках. При моем появлении она замерла у подножия лестницы.

— Не боиш-шс-ся, ч-щ-щеловек?

— Вас? Или нового постояльца? — остановилась я на последних ступеньках.

— Нас-с-с.

— Как бы вам объяснить? — потерла я переносицу. — Вы ведь уже спрашивали меня, и я отвечала. Но повторюсь. Я сюда случайно угодила. Еще месяц назад жила в своем мире, ходила на работу, занималась спортом, встречалась с друзьями, в отпуск ездила в гости к родителям или на море. У меня совсем другой мир. Никакого волшебства, но очень много технологий. А потом все пошло наперекосяк, вмешалась эта ваша магия… Я переступила порог своего жилища, чтобы отправиться на работу, а очутилась тут. Так что я уже прошла все стадии от неверия и гнева, до отчаяния, смирения и понимания, что застряла в этом месте. А значит, нужно выполнять свои обязанности, ради которых меня сюда и притащило. И да, конечно же, порой мне страшно. Но те, кто сюда приходят, нуждаются в нас. Им плохо, они потеряли себя из-за каких-то неприятных или драматических событий. Я направляю отель к таким существам, не спрашивайте как, не знаю. Отыскав их, мы предоставляем то, в чем они нуждаются: отдых, пищу и время на осмысление. А зачем нападать на того, кто тебе помогает?

Госпожа Ирраид-Гарра слушала меня, не моргая. Внимательно, оценивающе.

Когда я договорила, она кивнула, развернулась и поползла в сторону библиотеки.

Проводив ее в спину взглядом, я отправилась к Ориэлю.

Нашла я цейлина в его комнате и с порога озадачила:

— Ориэль, садись и составляй полный список всего, что необходимо целителю, к которому периодически будут попадать пациенты. Как показала ситуация с нагайной, мы совершенно не готовы. Нужно специальное стерильное помещение для оказания медицинской помощи. Маленький целитель слушал меня внимательно, иногда кивал, иногда округлял глаза.

— Мне правда можно? То есть… Вы согласны оборудовать здесь маленькую лечебницу?

— Не лечебницу, — исправила я. — А операционную, палату и… ну не знаю, кабинет, что ли, для целителя. Во. Лазарет. У нас будет отельный лазарет для пострадавших странников. Действуй, осмысливай, осматривай здание, все записывай, потом обсудим. Нужен будет совет, обращайся.

Нагайна оказалась тихой, но крайне любопытной постоялицей. То тут, то там шелестел ее хвост с трещоткой на конце. Ей явно нечем было заняться, она маялась от скуки и при этом изучала место, в которое угодила, и обитающих тут существ.

Пару раз я застала ее беседующей с Ориэлем. Еще как-то, заглянув перед сном к Феликсу, обнаружила его в компании Ирраид-Гарры. Они о чем-то негромко разговаривали.

А вот господин Э не напоминал о себе. Как скрылся за дверью с выпуклым квадратом, так и все. Хотя говорил, что ему любопытно, и именно поэтому он тут задержится.

Ориэль исполнил мое поручение. Принес мне список необходимого, показал выбранное помещение. Он посчитал, что подойдет ближайшее к холлу, чтобы пациентам в случае необходимости не нужно было блуждать.

Я все одобрила и переправила заказ отелю. Понятия не имею, из какого небытия он вытаскивает мебель и все необходимые нам предметы, но раз уж он смог обставить комнаты Феликса и Ориэля, то пусть и этим займется.

Цейлин прибежал ко мне часа через три.

— Агата. Агата, — с горящим взором ворвался он в столовую, где я, наклоняя голову под разными углами, рассматривала картину на стене в попытке понять, что же на ней изображено.

— Что? — Я даже испугалась.

— Лазарет. Бежим, — И он припустил обратно.

Ладно, посмотрим, что случилось. Я поспешила следом. Не бегом, но быстрым шагом. А целитель меня уже ждал у двери выбранного им помещения.

— Смотри, — с сияющей от радости мордашкой он распахнул дверь.

Я с опаской заглянула, опасаясь увидеть… Хотя нет, мне кажется, я была готова увидеть что угодно. Наверное, меня уже не удивили бы банки с заспиртованными лягушками, коробки с змеиными черепушками и куриными лапками, гроздья сушеных летучих мышей и связки трав под потолком. Поскольку у цейлина явно иные представления о том, что такое операционная, чем у меня.

Но нет, все оказалось вполне пристойно, на мой взгляд земного человека. Нежно голубые стены, облицованные кафелем, длинный металлический стол. Для меня низкий, но как раз по росту Ориэлю, который и будет в случае чего оперировать. Шкафы со стеклянными дверцами, рукомойник, большая ванна с душевым шлангом. В отдельном стеклянном ящике множество медицинских инструментов. В другом — бинты и тампоны.

— Стерильно? — ткнула я пальцем в эти стеклянные хранилища.

— Конечно.

— А если не операция, а просто проблемы со здоровьем?

— За ширмой.

За ширмой скрывались вполне удобное кресло, обтянутое каким-то моющимся материалом, и кушетка, застеленная белоснежной простыней. Рядом стул на колесиках с регулировкой сиденья по высоте.

— Госпожа Агата Серебрякова, прошу вас прилечь, — чуть дрожащим от волнения голосом попросил лекарь.

— Будешь лечить? — насторожилась я.

— Буду.

— А что у меня не так? Нет, не то чтобы я боюсь, я вообще-то смелая, но хотелось бы знать о проблемах со здоровьем, — немного ворчливо проговорила я, укладываясь на кушетку. Ну волнуюсь я, понятно же.

— Я буду приводить к совершенству твою кровь.

— Мамочки, — выдохнула я. — А может, не надо? У меня она вроде и так неплохая.

— Нет-нет. Ни в коем случае. Ты станешь идеальным организмом. Я разобрался с твоим генотипом человеков. У меня ведь было время. Сейчас нужно сбалансировать у тебя в крови и органах баланс минералов.

— А метаболизм можно слегка ускорить?

— Зачем? — деловито вопросил он.

— Чтобы есть много и вкусно и не толстеть. Кстати. А "похудеть" меня можешь? Но не везде, а только в некоторых местах.

— Где?

— Живот, попа, бедра, руки над локтем… Ну и в целом слегка. Нет, у меня и так все неплохо, я слежу за фигурой. Но ты же сам понимаешь.

— Самки любят совершенное тело, — без малейшей иронии кивнул Ориэль. — Я в курсе. Женщины-хасины всегда обращаются к цейлинам для приведения себя к идеальному результату.

— Так вот почему они такие невероятные, — воскликнула я и решительно вытянулась. — Ориэль, делаем из меня совершеннейший идеал.

Маленький зеленый пушистик совершенно по-человечески прыснул от смеха и принялся водить надо мной ладошками. Периодически прижимал горячие пальчики к коже. Примерно как акупунктура.

Предвидя жадное любопытство, скажу, что путь к идеалу сложен, тернист и требует времени. Потому что после сеанса я долго рассматривала себя в зеркале. Искала, что же изменилось, но ничего не нашла. Внешне все было таким же, как и раньше. Насчет внутренностей утверждать ничего не берусь, возможно, сейчас моя поджелудочная железа или правое легкое сверхсовершенны.

Но в глобальном масштабе, мутации после пыльцы крымыша были более очевидны и заметны. Причем сразу.

ГЛАВА 17. Антенна, приемник и апгрейд

Ночью я проснулась от звонка. И звонил… телефон. Но не мой мобильный, который я исправно заряжала и проверяла, не появится ли вдруг сигнал сети.

Озадаченно встав с постели, я пошла на звук. Стационарный аппарат у нас в отеле всего один, и установлен он на стойке регистрации. Но отчего-то я слышала звук из своей персональной гостиной.

Аппарат, еще пару часов назад украшавший холл отеля, красовался на столе в моих зазеркальных апартаментах. Ну или его близнец. И именно он сейчас трезвонил.

— Да? — с некоторой опаской сняв трубку, произнесла я.

— Госпожа Агата? — уточнил мужской голос. Знакомый мне голос, спросонья опознать, кому он принадлежит, не смогла.

— Да, слушаю вас.

— Это господин Э из номера "непроглядной мглы", как вы его охарактеризовали.

— А-а-а, — с облегчением протянула я. Ну слава богу, не некто новый не пойми откуда, а вполне приличный, пусть и жутковатый, постоялец из уже живущих тут. — Вам что-то требуется?

— Пожалуй что, — с некоторой задумчивостью отозвался он после непродолжительного молчания. — Мне нужны вы.

— Не поняла, простите. Поясните, пожалуйста. Я распоряжусь, передам ваше пожелание, и все будет исполнено.

— Нет, мне нужны именно вы. Как женщина.

Пришла моя очередь помолчать, кусая себя за кончик языка. Нельзя ведь грубить.

— Я управляющая, господин Э. Проституцией не занимаюсь. В "Отеле потерянных душ" услуги подобного рода не оказываются, — выдала наконец сдержанно, но твердо.

— Я это понимаю, — невозмутимо ответил он. — Мне не нужна проститутка. Мне нужны именно вы. Управляющая этого места, не маг, человек, женщина.

— Для чего? — решив отложить эмоции на потом, уточнила я.

— Мне нужна… проводница, если можно так выразиться. Та, кто проведет мою силу и удержит меня.

— Э-э-э?

— Вы не могли бы прийти ко мне в комнату? Я все объясню при личной встрече. Обещаю, вы не пострадаете.

Я вздохнула. График работы у меня ненормированный, да.

— Хорошо, господин Э. Через десять минут.

Пришлось умыться и почистить зубы, хотя была глубокая ночь. Причесалась, заплела волосы в косу. Верная футболка, которую я скоро заношу до дыр, брюки и шлепки на маленьком каблучке из купленных у четвероруких хасинов.

Когда выходила из своих апартаментов, Феликс, дежуривший за стойкой, вопросительно взглянул, а я помахала ему рукой и пожала плечами. И вот, спустя пятнадцать минут после телефонного звонка, я стучала в номер с изображением квадрата.

Провернулся ключ в скважине, распахнулась дверь, демонстрируя мне непроглядное мглистое и черное нечто.

— Прошу вас, входите, госпожа Агата.

— Я не вижу в темноте. Куда идти?

Ответом стал задумчивый хмык, после чего из этой тьмы, скрывающей собеседника, мне навстречу была протянута ладонь. И признаюсь честно, моя рука слегка дрожала, когда я принимала приглашение.

Не видно было ни зги. Понятия не имею, что эта "зга" или "згя" такое, но вот не было видно ее. Совсем. И ничего другого тоже нельзя было рассмотреть. Именно это я и сообщила пригласившему меня нелюдю.

— Госпожа Агата, как я уже сказал, мне требуется ваше содействие, — не обратил он внимания на мою сентенцию о темноте. — Так уж сложились обстоятельства, что помочь мне сейчас можете лишь вы. Клянусь своей силой: для вас это безопасно и вы не пострадаете.

Что-то невидимое, но плотное и густое словно сжало меня на мгновение, и появилось необъяснимое с точки зрения рациональности ощущение, что тьма услышала и заверила его клятву.

— Л-ладно, — все же дрогнул мой голос, а пальцы невольно крепче вцепились в руку господина Э, которую я так и продолжала держать. — Но сначала поясните. Я становлюсь менее трусливой, когда понимаю, чего именно боюсь.

Короткий смешок дал понять, что мою шутку оценили.

— Госпожа Агата, вы ведь знаете свою особенность?

— Которую из? Я вообще вся такая особенная, что порой это даже пугает… Но учтите, я не маг и во всем этом вашем волшебстве совершенно ничего не понимаю.

Нервничаю я, понятно же. И, да, ерничаю немного. Но исключительно от волнения, а не из вредности характера.

— Вы не маг, — подтвердил он, а я, хоть и знала об этом, все равно немного расстроилась. До этого мгновения была маленькая такая, скромненькая, почти незаметная мыслишка: "а вдруг?". — Но вы приемник.

— Это как? — осмыслив, уточнила я. — Как антенна, что ли?

— Не знаю, что такое "антенна". Слово из вашего мира? Вы принимаете сигналы, пропускаете их через себя и расшифровываете. Полагаю, именно по этой причине вы стали управляющей этого волшебного места, природа которого не поддается изучению. Я пытался разобраться, но… За вами я, простите, тоже немного понаблюдал.

— И?

— Вы улавливаете то, что разлито в эфире.

— Да ладно? — ошарашенно отозвалась я, а сама крепко задумалась.

Если он прав, то именно это объясняет все те абсурдные истории еще дома, на Земле, когда я слышала сигнал "СОС" в лае потерянной собаки, в стуке каблучков о пол. И та эсэмэска, и мой звонок жене умершего ученого, забыла, как ее зовут. И странное волнение, не дающее мне покоя, пока я внезапно не подхожу к дверям отеля и не обнаруживаю за ней постояльца.

— Расшифровываю сигналы — это?.. — задала я уточняющий вопрос.

— Находите… нас. Меня. Ту красноволосую нагайну. Из какого мира вы ее вытащили? Она была смертельно ранена совсем недавно, ее аура и магическая сила еще до конца не восстановились.

— Да… — рассеянно ответила я.

— Так вот, подобными приемниками становятся лишь женщины, не обладающие никаким иным магическим даром. Вопрос "почему" ответа не имеет. Просто примите как факт. И именно они же при благоприятных обстоятельствах становятся не только приемниками, но и проводниками. Вы — еще и проводник.

— Подробнее, пожалуйста.

— Вы можете принять и перенаправить информацию из эфира. А я буду рядом и направлю вас. Мне нужна эта информация. Кое-что произошло… Очень плохое, в том числе со мной. У меня возникли некоторые… трудности.

— А то, что вы не человек и ваша сила — тьма? Мне это не навредит?

— Спокойнее, я поклялся своей силой, — попытался он разжать мои пальцы. — Не навредит. Слово.

Я непроизвольно вцепилась в его ладонь изо всех сил. Как бы у него следов от моих ногтей не осталось. Страшно мне. И то, что веду себя внешне пристойно и не клацаю зубами, вовсе ничего не означает. Я до трясущихся коленок боюсь.

— Ладно. Давайте начнем, — коротко выдохнула я. И уточнила больше для себя, чем для него: — То есть все же магический дар у меня имеется. Просто он вот такой специфический. Потому что, вы уж простите, но принимать информацию из эфира обычные нормальные люди не могут.

— Присаживайтесь, — провел он меня пару шагов, не став комментировать мое заявление.

Я пошарила свободной рукой, нащупала что-то упругое и прохладное. Присела.

— Лягте на спину и ничего не бойтесь. Ладони сложите под грудью там, где находится душа, как думают люди.

— А на самом деле? — немного нервно поинтересовалась, устраиваясь на невидимом ложе и складывая ладони на солнечном сплетении, совсем как покойница. Мне еще только свечку за упокой этой души, которая давно уже в пятках.

Тьфу. Вот вечно из меня черный юмор лезет в самые неподходящие моменты. И так жуть жутчайшая.

— А на самом деле там источник.

Угу, очень понятно. Но ты говори, говори. А то я в этой мгле непроглядной сейчас описаюсь от страха. Источник не источник, но чакра там точно есть.

Не ответив, господин Э приподнял мою руку, лежащую сверху, вложил одну свою ладонь между моими и накрыл второй. Получился многослойный сэндвич из ладоней. Культурный какой, не пытается меня лапать… Это хорошо.

— Расслабьтесь. Не думайте ни о чем плохом, вам абсолютно ничего не грозит. Все, что вы, возможно, увидите или услышите, — лишь картинки из эфира. Мы с вами все время будем находиться здесь, в комнате вашего гостевого дома. Если хотите, можете вообще подремать. Ваши способности приемника и проводника работают вне зависимости от того, бодрствуете вы или крепко спите. Информация, которая мне жизненно необходима, пройдет через вас до меня сама.

— То есть мне вообще ничего не нужно делать?

— Просто быть здесь и оставаться со мной в физическом контакте. Все остальное я сделаю сам, используя вашу особенность. Активирую ваш дар и направлю его в нужное русло. Перестаньте дрожать. Клянусь, вы не пострадаете.

— Оно само дрожится. И у меня мерзнут ноги, — буркнула я.

Господин Э рассмеялся, снял свою верхнюю ладонь с моих рук, укрыл меня чем-то пушистым и принял прежнюю позу.

— Так лучше? А сейчас, госпожа Агата… РА-А-АСКРО-О-О-ОЙ СО-О-О-ОЗНА-А-АНИ-И-И-Е-Е…

Последние слова прозвучали совсем иначе. Будто кто-то сильно замедлил фонограмму и пропустил ее через множество фильтров.

Но самое поразительное, что мое сознание послушалось этой команды. Перед глазами будто вспыхнула сверхновая звезда, а потом я полетела куда-то. Хотя нет, не я, поскольку по-прежнему лежу на спине в полной темноте, а мои ладони находятся в крепком плену когтистых нечеловеческих рук.

На меня и сквозь меня мчались звезды, горы и океаны, материки и острова, леса и вспаханные поля, города и села, населенные странными и невообразимыми существами. Вулканы и водовороты. Разверзшиеся земные недра, потоки лавы… Морское дно и невыразимо прекрасные дворцы из перламутра и жемчуга. Взрывы, развороченная земля и клубы дыма. Сплетенные в страстных объятиях пары существ, лишь отдаленно напоминающих людей. Сражающиеся самцы очередного неведомого народа. Усеянные трупами поля брани. Храм некоего божества, чаша с ритуальным огнем и мужчина с женщиной. Роженица и кричащий комочек рядом с ней. Старик, вытянувшийся на смертном одре и преклонившие колени мужчины вокруг. Стоящий с воздетым к небу мечом окровавленный воин в кольчуге и что-то скандирующие бородатые, не менее окровавленные мужчины.

И лишь некоторые из виденных существ выглядели в точности как люди. Гуманоиды, да, дышащие воздухом, как и я, но не люди.

А эфир все передавал и передавал… Точнее я все считывала и считывала…

И все это невообразимое количество информации неслось сквозь меня. Слава богу, не в меня. Боюсь, мой "жесткий диск" не в состоянии записать такое количество гигабайтов.

День, утро, рассвет, середина ночи, вечер, полдень, закат и снова ночь, и снова день… Существа разных миров и вселенных жили каждый в своем времени суток, жизнь их кипела и бурлила, не затихая ни на минуту. И даже когда накатывала полная темнота, звуки, доносящиеся из нее, давали понять, что ничего не вижу лишь я. А так-то там что-то происходит. И снова рассвет и очередные нелюди, занимающиеся своими делами.

Не знаю, сколько времени все это происходило. Минуту? Час? Ночь? Я прошла все стадии эмоционального восприятия этого бесконечного потока информации. От страха и волнения до яркого любопытства и, наконец, скуки. Слишком много, начинаешь игнорировать и теряешь интерес.

— Благодарю, госпожа Агата, — прозвучавший внезапно усталый голос господина Э застал меня врасплох. — Я нашел и принял то, что мне было необходимо. Безмерно признателен за помощь.

Он высвободил свои руки и помог мне сесть. Тело затекло, будто я пролежала в одной позе много часов. Я посмотрела на хозяина этой комнаты и озадаченно моргнула. Я его видела. По-настоящему видела.

Мои глаза за время, проведенное в этом помещении, привыкли к темноте, и сейчас я совершенно свободно могла рассмотреть своего собеседника. Его крупное сильное тело с широченными плечами, из которых росли шипы. Это зачем, интересно? И крылья за спиной. И рога, загнутые назад. И лицо с мощной, выдвинутой вперед челюстью и приплюснутым носом с вывернутыми ноздрями.

Я с интересом рассматривала лицо загадочного постояльца, подняла взор выше и встретилась с ним взглядом. Хлопнула ресницами. Он осознал, что я не просто таращусь, а вполне осмысленно смотрю ему в глаза, и тоже изумленно моргнул.

— Что-то пошло не так? — оценив его растерянное молчание, уточнила я.

— Вы меня видите?

— Вполне ясно. Зрение перестроилось и привыкло к темноте. Так всегда бывает, — пожала я плечами.

— Да я бы не сказал, — поскреб он щеку когтями. — Похоже, госпожа Агата, это побочный эффект от слияния сил. Я вас активировал и после принимал поток информации через вас же, наши силы слились на время. Похоже, вы невольно приняли эту самую информацию не только из эфира, но и от меня. Частички моей тьмы перетекли к вам и усвоились.

Я помолчала, поболтала свешенными ногами. Опустив голову, увидела, что я сижу на широкой кровати. Осмотрела интерьер в целом… Ничего так, вполне прилично обставленная комната. Есть и шкаф, и комод, и письменный стол, и дверь в углу, вероятно в ванную.

— Мне это чем-то грозит? — спросила, так как пауза затянулась.

— Да вот сканирую вас, пытаюсь понять…

Я поежилась. Поняла, что ужасно проголодалась, а еще хочу в туалет. Вздохнула.

— Поразительно, — озадаченно произнес господин Э. — Вы впитываете волшебство, словно губка. Насколько я сейчас вижу, ваш волосяной покров подвергался необратимым чарам. Есть определенные изменения в крови. Не совсем понятно, какие именно. Но я уверен: вы абсолютно устойчивы к любым ядам, а также к наркотическим и отравляющим веществам.

— Есть такое дело, — кивнула я.

— А сейчас вы впитали тьму. И могу твердо заявить: вы теперь сможете видеть в любой темноте. Кроме того… — Он многозначительно замолчал.

— Не нервируйте меня, — понизила я голос. — Все так плохо?

— Да как вам сказать? — хмыкнул он вдруг. — Просто, приняв частицы тьмы, вы стали "своей" для абсолютно всех ее порождений и для детей ночи. Поздравляю. Вас теперь не станет жрать ни нечисть, ни нежить.

Я подавилась воздухом от столь впечатляющей формулировки.

— Жрать? А могли?

— Почему нет? Кушать все хотят, — весело ответил этот занятный персонаж и уселся рядом, расправив крылья.

— А вы? Вы для них "свой"? — оценила я размах этих кожистых частей тела и уважительно покивала.

— Вот уж нет. Я для них — смерть. Я не нечисть и не нежить.

— Демон? Как ваш народ называется?

— В некоторых мирах нас называют так, да. Но вообще-то я из народа хрбр… — разобрать слово дальше я не смогла, сплошные шипящие и рычащие звуки.

— А это "порождение" или "дитя"? — на всякий случай уточнила я.

— Дитя. Так же как и нагайна, которая сейчас пребывает в вашем гостевом отеле.

— Мне надо это осмыслить, — обалдело произнесла я и слезла с кровати. Меня сразу же повело, так как тело затекло. — Спасибо, — поймала протянутую руку помощи. — А я теперь тоже, что ли, "дитя"?

— Не знаю. Вы сохранили себя — человека без магического дара, но с особенностью приемника. И при этом я ясно вижу в вас частички тьмы.

— Да уж, — глубокомысленно выдала я. — Апгрейд, однако.

Вряд ли господин Э понял, что я имела в виду. И на этом я покинула его номер.

В холле за стойкой регистрации дремал и клевал носом-клювом Феликс. А за окном входной двери разгорался рассвет. Пока я работала "антенной", нас куда-то вынесло.

Я прислушалась к себе. Спать не хотелось, но по-прежнему очень нужно в туалет, а потом поесть. Причем не благородно трапезничать, а банально и примитивно — жрать. Горячей, сытной, мясной еды. А потом сладенького. И кофе.

М-да, я животное.

ГЛАВА 18. Великий дзэн и труп врага

Свои покои пришлось-таки посетить. А вот завтракать в одиночестве, сидя в комнате, не хотелось. Не так уж часто мы оказываемся на воле, чтобы терять эти драгоценные минуты. Феликс на дежурстве, а Ориэля придется разбудить. Ничего страшного, успеет отоспаться.

К тому же мне срочно нужен целитель. У меня тут, понимаешь ли, неопознанные частицы в крови завелись.

Размышляя над этим, я дошла до комнаты цейлина и тихонько постучала. Подождала, снова постучала. И так несколько раз, пытаясь разбудить крепко спящий молодой организм.

Наконец, этот самый организм соизволил вынырнуть из сна. Послышались легкие шаги, дверь распахнулась, и передо мной предстал заспанный Ориэль с примявшейся на щеках шерсткой. Шорты он натянул, а вот жилетку проигнорировал.

Он сонно взглянул на меня, мне за спину, снова на меня… Поставил бровки домиком и заорал.

Я с перепугу тоже заорала. Что там за моей спиной? Даже оглянуться страшно, поскольку что ни день, то черт-те что новенькое.

Прыгнув вперед, втолкнула Ориэля в его комнату и захлопнула дверь.

— Что там? — спросила шепотом.

— Ты.

— Где?

— Тут.

В этот момент до меня дошел идиотизм диалога. Я помолчала и уточнила:

— А чего кричал?

— Так тьма же. А ты чего кричала?

— Так нервы же.

К зелененькому пушистику пришло осознание, что я — это я. Ко мне — что он увидел изменения, случившиеся сегодня ночью с моим организмом.

— Так, спокойствие. Только спокойствие. Ориэль, моя идеальность под угрозой срыва. Что поселилось в моей крови? Ты что именно видишь?

— Тьму.

— Но ты ведь не маг?

— Я целитель.

— Но тьму видишь. А ведь это волшебная стихия, как я понимаю.

— Конечно. Это ведь энергия.

Мы, насупившись, посмотрели друг на друга. Мой живот издал голодную руладу и напомнил, что он не кормлен, не поен, и вообще ему очень грустно.

— Идем завтракать на крыльцо? Нас куда-то выбросило. И Феликса возьмем, у него смена скоро закончится.

— А тьма? — ткнул в меня пальчиком наш штатный врач.

— А мы с ней теперь надолго, похоже, — философски заметила я.

Смирению и дзэну довольно быстро учишься, попадая в ежедневный балаган, в котором отсутствует какая-либо логика происходящего. Я вот как взгляну в зеркало на свою огненно-рыжую, почти ирландскую шевелюру, так сразу дзэн и постигаю.

На этом я развернулась, открыла дверь в коридор и нос к клюву столкнулась с Феликсом.

— Кричали вы. Случилось что-то?

— А это… было приветствие новому дню. Я позвала Ориэля завтракать на крыльце. Пойдешь с нами? — невинно похлопала я ресницами.

— Человеческий странный обряд, Агата?

— Типа того, — прыснула я от смеха. — Просто Ориэль спросонья испугался и закричал. А я испугалась, что он кричит, и тоже закричала. Зато все проснулись и взбодрились.

Улыбаясь, я направилась в холл, оставив цейлина и филиура в коридоре.

— Можно нам плотный горячий завтрак? Мне горячий кофе в термосе, чтобы не остыл, и что-нибудь вкусненькое. И приборы. Для моих коллег их обычные любимые лакомства. И еще плед, а то на рассвете зябко, — попросила я люстру в холле.

Когда Феликс и Ориэль подошли, у моих ног уже стояли две корзины. Одна с припасами, вторая с посудой и столовыми принадлежностями. А я держала в руках пушистый мягкий плед.

— Мальчики, мы идем предаваться чревоугодию. Берите корзины.

В мире за стенами "Отеля потерянных душ" царило лето. Небо имело оттенок слегка сиреневый, уж не знаю по какой причине. Но в целом все выглядело нормально.

Кислород есть, растения зеленые, а значит, вполне неплохо занимаются фотосинтезом. Растения… другие, таких я никогда не видела. Но это как раз в порядке вещей. Я бы удивилась, увидев земные ромашку или крапиву, а вот глядя на эти симпатичные, но совершенно незнакомые мне цветы и кусты, испытывала удовольствие и любопытство.

Быстро расстелив на крыльце плотную скатерть, я выставила блюда, контейнеры, бутылки.

Ели молча, наслаждаясь свежим воздухом, утром, восходом, красотой природы.

— Гулять кто пойдет? — спросила коллег, стряхивая крошки с рук.

— Я, — аж подпрыгнул Ориэль.

Феликс моргнул по-совиному, склонил голову тоже по-птичьи. Расправил крылья, подумал и сложил их обратно.

— Идите, Агата, гулять. Ждать буду здесь я вас. Но вечером на закате полетать будет рад филиур.

— Мы постараемся не очень долго. Ориэль, беги в холл и попроси маленькую корзинку с едой в дорогу. Что-то простое: выпечку, фрукты, лимонад, мне термос с кофе. И всего немного, просто похомячить.

— По-хо-мя-чить, — по слогам прошептал цейлин и расплылся в блаженной улыбке. — Я буду как хомяк.

Внутрь он припустил, подскакивая от избытка энергии. А я принялась загружать в большую корзину опустевшую посуду и немного недоеденных блюд.

Ориэль выскочил буквально через три минуты, и мы с ним решительно шагнули со ступеней отеля на траву.

Филиур подхватил оставленные нами вещи и унес внутрь, а мы с лекарем побрели вперед.

— Давай я понесу. Можешь побегать, — великодушно предложила я совсем еще мальчишке, хоть и зеленому и пушистому.

Ну, что сказать… Застоялись кони в стойлах. Засиделись цейлины в отеле.

— Экий заводной заяц, — добродушно проворчала я, следя взглядом за мельтешащей зеленой фигуркой.

Рощица, сквозь которую мы шли, закончилась, и мы очутились на берегу реки.

— О-о-о-у-у-у. Увиа, — заголосил цейлин. — Агата. Я купаться.

— Стой. А вдруг там хищники живут?

Ориэль замер на мгновение, но тут же припустил к кромке воды. Встал на четвереньки, погрузил в нее ладошки и застыл, прислушиваясь к чему-то.

— Агата, вода чистая, опасной живности нет. Но если хочешь, я могу наловить рыбы. Пожарим на костре.

— Ой, вот это без меня, — тут же открестилась я. — Не желаю возиться с рыбой. И жарить ее на костре я не умею.

— Тогда плавай. И меня не стыдись. Я знаю, женщины хасинов всегда сначала стесняются, когда оказываются с целителями-цейлинами рядом впервые. Но нас не надо, мы совсем другие. Так что смело раздевайся, чтобы не мочить одежду.

И, повернувшись ко мне спиной, он сам шустро разулся, скинул жилет и шортики и с веселым верещанием рванул в воду, только брызги во все стороны полетели.

Я с улыбкой проводила взглядом бодро плывущий зеленый комок меха. Разувшись, оставила шлепанцы и корзинку на травке, а сама дошла до реки. Вода была еще прохладная. Но, думаю, уже скоро прогреется на солнышке. Вот тогда и я рискну поплавать.

Пока же я закатала штанины до колен и медленно побрела вниз по течению. Там виднелся холм, на который я хотела забраться.

Идти пришлось минут десять.

Холм приблизился, осталось лишь найти удобное место для подъема, а то уж больно он каменистый. Кое-где между плоскими камнями, покрывающими склон, будто крупная черепица или чешуя, проросли травинки.

Я с сомнением уставилась на эти камни. Что-то они подозрительные какие-то и практически одинаковые. Наклонилась, попыталась поднять один из них. Размером он был с две мои ладони, шершавый и горячий. Поднять его, впрочем, не удалось, он буквально врос в землю, как и остальные.

Постучала костяшками пальцев по ближайшему. Звук оказался совсем не такой, каким должен бы быть.

— Странно, — пробормотала я и снова постучала.

И тут земля под ногами закачалась, заставив меня взвизгнуть и отбежать назад. Покрытый этой странной каменистой "чешуей" холм очень-очень медленно повернулся, и на меня уставился огромный глаз.

Глаз был равнодушный, в нем не было ни удивления, ни беспокойства, ни животной ярости или же страха.

— Здрасьте, — оторопело выпалила я, развернулась и приготовилась улепетывать со всех ног.

— Приветствую, — низким глухим голосом вдруг ответил хозяина глаза.

Опа. Так, побег отменяется. Я повернулась обратно к этому существу и попыталась рассмотреть его. Кто-то очень большой. И чешуйчатый, потому как я, оказывается, не камень пыталась поднять, а чешуйку отколупнуть. И с огромным глазом с вытянутым зрачком.

— Змей Горыныч, — выдало мое подсознание.

— Дракон. Не змей, — флегматично исправил… дракон.

— Я несъедобная.

Глаз смерил меня взглядом с головы до ног и обратно, моргнул.

— Да, ты несъедобная, — констатировал его обладатель.

Помолчали. Я не могла решить, что мне делать. То ли убежать, то ли подойти поближе. Вроде агрессии не чувствуется, но мало ли.

— А почему? — спросила, чтобы хоть что-то сказать.

— Я не ем человеков.

Сразу же осмелев, я начала потихонечку подбираться вплотную к дракону.

— Меня зовут Агата Серебрякова.

— Дулиэнтропарофликандарокарекаркадий.

— Вау, — впечатлилась я длиной слова. — А это что?

— Имя. Мое.

— Эм-м…

Почти минуту я пыталась мысленно воспроизвести только что услышанный набор слогов. Не смогла.

— Дули…ропа…флика… О господи. Как это вообще можно запомнить и проговорить без запинки? Ничего, если я буду обращаться к тебе — Аркадий?

— Ничего. Зачем?

— Что?

— Обращаться ко мне.

— Н-ну-у… А что ты делаешь?

— Жду.

— Чего?

— Пока мимо проплывет труп моего врага.

У меня челюсть отвисла. В буквальном смысле этого слова. Стояла и как дурочка с открытым ртом таращилась на сказочного персонажа, который процитировал мне древнее китайское изречение, которое принадлежит то ли Конфуцию, то ли Сунь Цзы.

— И как? — подобралась я еще ближе.

— Пока не проплыл.

— А давно ждешь?

— Лет сто. Наверное. Или двести.

— Ох, ничего ж себе дзэн. Я бы не смогла. Уже давно встала бы, пошла и прикопала своего врага.

— Ты слабая самка человека. Это враг прикопал бы тебя.

— А я бы аккуратненько выкопалась и пошла дальше мстить, — у меня вырвался смешок.

— Зачем? Его труп сам проплывет мимо тебя.

— Да вот еще. Терять столько времени на ожидание.

— Что есть время?

— О-о-о. Ты хочешь поговорить о столь глобальной вещи? Время — это форма протекания физических и психических процессов, условие возможности изменения. А еще это одно из основных понятий философии и физики.

— Нет времени. Есть миг.

— Да ладно. Как это нет времени? Вот ты, уважаемый Аркадий, лежишь на этом берегу больше сотни лет и ждешь труп врага. А твой враг в это время наслаждается жизнью, ест жареное мясо, пьет хмельное вино, обнимает красивых самочек, путешествует. Каждый его миг полон впечатлениями. А чем полон каждый твой миг?

— Размышлениями о бренности бытия.

— А пища и все остальное?

— В состоянии созерцания и погружения это не требуется.

— У-у-у, как все запущено, — пробормотала я. — Предлагаю эксперимент.

— Какой? — Глаз с узким зрачком повернулся в мою сторону.

— Ты сейчас встанешь, потянешься, покатаешься по земле, чтобы стряхнуть с себя пыль, проросшую между чешуек траву и птичье гуано. Да-да, прости, но тебя неоднократно обкакали птички. А после этого поплаваешь в реке. Ты же умеешь?

— Умею. Зачем?

— Чтобы смыть с чешуи какашки. И потом, я же сказала, эксперимент.

Я специально подбирала не самые приличные слова, но такие, которые могли бы пробиться сквозь это равнодушие дракона. Ну, должно же его пронять? Про то, что я веду себя неадекватно и отчего-то совершенно не боюсь огромную мифическую тварь, старалась не думать. Вероятно, порог нормальности я уже давно переступила.

— Тебя не должно было появиться. Ты нарушила будущее, — вяло сообщил мой невероятный собеседник, не пытаясь встать и выполнить предложенные ему действия.

— А ты видишь будущее?

— Да.

— И все? Просто "да"? — повысила я голос. — А рассказать? А поделиться? А что меня ждет?

Глаз снова посмотрел на меня.

— Твое будущее сокрыто в "нигде". Много факторов непредсказуемости.

— Гадство, — пробормотала я. — Но свое ты же видишь? И что?

— Ты не отстанешь от меня, человеческая женщина. Сюда приплывет твой друг. Существо неведомого мне народа. Он противоестественен природе мироздания и создан иным гением, но полезен. Он исцелит мое второе око. Я встану и поплыву.

Осмыслив услышанное, я спросила:

— А что с твоим вторым оком?

— Оно слепо.

Что сказать, я не нашлась. Повернулась к воде, сцепила руки за спиной и принялась ждать, пока к нам подплывет Ориэль. Он уже подгребал.

— Агата. Агата. Я тебя нашел, — встав на дно, сообщил парнишка. — А с кем ты беседуешь? Представишь мне своего большого древнего знакомого?

Я покосилась на "древнего знакомого". Тот в свою очередь глянул на меня. И вот убейте меня, но я увидела искру ехидства в огромном желто-зеленом глазе. Ждет, небось, как я сейчас начну пытаться выговорить зубодробительный набор слогов.

— Ориэль — целитель, раса цейлин. Дракон, философ и мыслитель, свое полное имя может произнести лишь он сам. И, наверное, это удавалось его маме, в чем я, если честно, сомневаюсь. Но уважаемый дракон разрешил обращаться к нему сокращенно — Аркадий.

Ха. Вот так-то. Я только что язык не показала громадине в чешуе. Как ни странно, он это оценил и прижмурился, что, вероятно, должно изображать улыбку. Кто их, этих существ, поймет.

— Ориэль, ты можешь помочь нашему новому знакомому со здоровьем? У него есть некоторые проблемы.

— Да, конечно, — закивал лекарь. — Я вижу, что его правый глаз совершенно слеп. Кроме того, нужно удалить несколько зубов, вместо них вырастить новые. Ну и по мелочи с внутренними органами.

Все, кроме слепоты на один глаз, для самого дракона оказалось сюрпризом. Я видела, как расширился от изумления его зрачок.

— Агата, ты не могла бы пока погулять? А я окажу первую помощь уважаемому Аркадию, — сложил перед собой ручки цейлин.

Я открыла рот, сказать, что мне вообще-то интересно, и уходить не хочется. Но потом решила, что, несмотря на свои слова об отсутствии стеснения, Ориэль все же смущается.

— Ладно, — не стала спорить. — Аркадий, слушайся целителя. Он совсем юн, но очень талантлив. Ориэль, смотри не переутомись. Твой новый пациент очень большой, следи за резервом сил.

Я отошла подальше, и только тогда дракон начал медленно подниматься. Гора. Как есть гора. И на ее фоне — маленький, пушистенький и невозможно милый, хоть и мокрый цейлин.

ГЛАВА 19. Время метать икру и работать курьером

Ну и ладно. Дошла до оставленной на траве корзинки, разделась и пошла купаться. Не знаю, сколько я плавала. Устав, легла на спину, распласталась и стала дрейфовать, словно лист кувшинки. Кажется, умудрилась даже слегка задремать, учитывая бессонную ночь, которую я провела в обществе рогатого "дитяти ночи".

Поэтому, когда меня кто-то деликатно потыкал пальцем в плечо, я заорала, забилась, пошла ко дну и принялась барахтаться, чтобы вынырнуть.

Мне помогли. Чьи-то сильные руки подхватили, вытолкали наверх и придержали, пока я отплевывалась, откашливалась и пыталась прийти в себя. А я вообще ничего не видела, потому что коса расплелась, пока я плавала, и сейчас все лицо плотно облепили волосы.

Наконец я отдышалась, раздвинула прилипшие пряди и освободила глаза.

— Твою ж маму, — выдала, когда увидела, кто меня держит.

Мне мило улыбалась… улыбался… Наверное, все же это мужчинка, только очень смазливый.

— Зачем нам мама? — игриво подмигнул он мне. — Тем более что икринку, из которой я вылупился, она отложила двести лет назад. И где мамуля сейчас, я не имею представления.

Я похлопала ресницами. Они были мокрые, как и волосы, а также длинные. И моргать было… скажем так, некомфортно. Но это мелочи. Я осознала то, что услышала. Убедилась, что нахожусь в крепких мужских объятиях. Потом до меня дошла история деторождения и… Мне стыдно, но на меня напал совершенно неприличный дикий ржач. Не смех. Я девушка образованная, умею отличить девичий смех от невоспитанного истеричного ржания.

Вот сейчас я была крайне истеричной и невоспитанной. Но…

Божечки мои. Икринка. Из которой. Он. Вылупился.

— Вот я сейчас сильно надеюсь, что вы не рассчитываете на более близкое знакомство и на продление рода, — утирая слезы, сообщила я и, выпутавшись из объятий, погребла к берегу.

Водный житель поплыл рядом и, буду честна, делал он это грациозно и легко. Пару раз блеснул чешуей хвост, но я хранила молчание, берегла дыхание и старалась побыстрее добраться до суши.

И лишь почуяв под ногами дно, встала, выпрямилась и протянула руку для рукопожатия:

— Меня зовут Агата. Вы меня застали врасплох, и я вела себя невежливо. Извините.

— Флавио, — галантно поцеловал мне кончики пальцев он, вместо того чтобы пожать. Ишь, куртуазный какой. — Вы очаровательны для человечки, Агата. Рад знакомству.

— А почему вы в реке? — полюбовавшись на его хвост, который был отлично виден сквозь прозрачную воду, спросила я. — Вам вроде полагается жить в морях и океанах, учитывая ваш размер и строение организма.

— О, — обрадовался он невесть чему. — Так вы знаете про русалочий народ? Какое облегчение. Я опасался, что вы испугаетесь, так как ранее никогда не сталкивались с подобными мне. В вашем мире мы тоже живем, Агата?

— Нет, не живете. Вы герои сказок и преданий, — развела я руками. — Так чем я могу быть полезна?

Флавио мгновенно перестал строить из себя ловеласа, посерьезнел и заговорил совсем другим тоном:

— Я являюсь уполномоченным представителем своего народа. Вода принесла информацию, что наш мир посетил с визитом приемник.

Я кисло улыбнулась и кивнула, подтверждая.

— Стало известно, что вы вывели из многолетнего состояния покоя дракона. Мы не знаем, как вам это удалось, но выражаем благодарность. И хотели бы просить о помощи.

— Нужна информация? Или необходимо еще кого-то разбудить?

Я зябко передернула плечами и побрела на берег. Замерзла я что-то. Неловко, конечно, я ведь не в купальнике, а в кружевном белье. Но выбора нет.

— Не совсем, — продолжил говорить мне в спину Флавио. — Мы просим вас забрать отсюда одну… вещь. К сожалению, мы, жители этого мира, можем перемещаться лишь в его пределах. А этот предмет инородный, попал к нам откуда-то извне. Много столетий мой народ хранит его в самой глубокой океанской впадине, под мощной толщей воды, чтобы он не нарушал баланс магии нашего общего большого дома. А сейчас, когда появилась возможность отправить этот артефакт прочь из нашего мира… Мы много лет ждали такой возможности, и как только вода принесла сведения о вашем визите, немедленно отправились сюда. Разумеется, мы отблагодарим вас.

— Что за артефакт? — деловито поинтересовалась я. — Чем опасен? И не убьет ли он меня, если я возьму его в руки? Я не маг, учитывайте это.

— Вы носите нечто аналогичное, значит, вам вреда он не причинит. К тому же вы не маг, а приемник. Соответственно, повлиять на вашу магию он не сможет.

— Заинтриговали, — хмыкнула я и продемонстрировала Флавио браслет, полученный от хозяина найденной мной собаки. Насколько знаю, это единственный артефакт, который я ношу. — Вы про это?

— Совершенно верно. Так как? Поможете нам?

Я повернула голову в ту сторону, где остались Ориэль и дракон с непроизносимым именем. Подумала немного, после чего кивнула.

— Хорошо. Несите эту вашу штуку. Только вы уж ее положите в какую-то шкатулку, что ли. Я, конечно, девушка смелая, но не настолько, чтобы без опаски брать в руки незнакомые предметы.

Русал обрадованно подпрыгнул в воде, рассыпав сотню брызг хвостом.

— Прошу вас дождаться. Я сейчас же передам ваше согласие с водой, и мои собратья доставят артефакт.

Мне хотелось спросить, как они это осуществят — из глубочайшей океанской-то впадины, да сюда, да еще быстро, но решила промолчать. И так уже в первый момент вела себя как неадекватная дурочка.

— Мои вещи остались выше по течению, — махнула я рукой. — Я к ним, а вы можете плыть неподалеку.

Окончательно выйдя из воды, я бодрым шагом, чтобы согреться, отправилась туда, где оставила одежду с обувью и корзинку с едой.

Меня там уже ждали. Ориэль лежал на травке, почти сливаясь с ней. А огромная туша дракона возвышалась рядом. Пока шла, рассмотрела это чудо, покрытое тусклой, местами потрескавшейся и облупившейся чешуей. Кажется, ему необходима линька.

— Ориэль, Аркадий, — окликнула я их. — Как успехи? Как здоровье?

— Все хорошо, Агата, — помахал мне ручкой цейлин, усевшись скрестив ноги. — Ты представишь нам своего нового знакомого?

— Твое будущее стало еще более неопределенным, Агата, — асинхронно моргнул дракон. Это у него последствие слепоты на один глаз, что ли? Или просто разучился открывать и закрывать два глаза одновременно? — Здравствуй, морской житель. Ты проделал дальний путь ради встречи с приемником. Но надежда увенчается успехом, твоему народу больше не придется хранить неизвестный иномирный артефакт. Угрозы магии нашего дома от него больше не будет.

Я покосилась на русала, лицо которого просветлело после слов рептилии. Значит, он в курсе, что эти создания предвидят будущее.

— Ориэль, представитель народа цейлинов, целитель, — начала я представлять таких разных существ друг другу. — Аркадий, его полное имя я выговорить не могу, дракон, который находился в состоянии созерцания, пока я его не пробудила. Флавио, русал, морской житель, который попросил меня забрать из этого мира некий магический артефакт.

— Очень приятно, Флавио, — кивнул Ориэль. — Если вам требуется содействие целителя, обращайтесь. Я немного восстановлю силы после лечения дракона и смогу вам помочь.

— Благодарю, — церемонно поклонился русал. — Дракон, мы рады видеть тебя бодрствующим и здоровым. Пока ты пребывал в состоянии покоя, много чего произошло в нашем мире. Полагаю, сородичи предвидели твое пробуждение и уже совсем скоро будут здесь?

— Агата — внезапный и непредсказуемый фактор. Она нарушает ход событий, так что не стоит ждать моих соплеменников. Никто не мог предвидеть ее вмешательства и того, что она меня разбудит. Приемники вне потока.

— Как-как? — подала я голос, шустро переодеваясь за спиной Аркадия.

Он такой огромный, что спрятаться за ним мне ничего не стоило. Нужно ведь избавиться от мокрого белья, прежде чем надеть сухую одежду.

— Приемники вне потока, — терпеливо повторил последнюю фразу Аркадий. — Ты приемник, ты принимаешь и считываешь информационные потоки, но сама существуешь вне их.

— Но ты понял это только сейчас? Когда я тебя пробудила, ты ни слова не сказал о том, что я приемник.

— Я был замедленным. Потребовалось время, — невозмутимо пояснил Аркадий.

Одевшись, я обогнула его и снова подошла к кромке воды. Мокрое белье, стыдливо свернув, держала в руке.

Флавио окинул меня быстрым взглядом, оценил мокрые волосы, которые я скрутила в пучок, и вытянул вперед руку с тонкими перепонками между пальцев.

Я от неожиданности шарахнулась в сторону. Мало ли что у этих существ в голове? Но Флавио как-то хитро шевельнул пальцами, скрутил фигулину, и от моей головы повалил пар.

Взвизгнув, я схватилась за… абсолютно сухие волосы. А точно такой же пар уже шел от свернутого белья.

— А что, так можно было? — воскликнула я. — А зачем же я тогда переодевалась?

Русал пожал плечами и обменялся взглядами с цейлином и драконом.

— Тебе стоило попросить, раз ты сама не владеешь магией воды, — осторожно произнес он.

— Ну откуда я могла знать? — с досадой махнула я рукой.

Повертела высушенное белье, но решила, что снова идти переодеваться как-то глупо. Поэтому, присев у корзинки с припасами, запихала его сбоку, а кое-что из взятых с собой продуктов вынула и жестом предложила самцам столь разных видов угощаться.

— Я употребляю в пищу лишь то, что живет в воде, — вежливо отказался Флавио.

— А мне этого не хватит, даже чтобы распробовать вкус, — скосил глаз на предложенное Аркадий. — И я бы предпочел целого барана или молодого бычка. Но полечу охотиться позднее.

Пожав плечами, я вгрызлась в францбретхен с марципаном.

А едва я успела проглотить последний кусочек, как рядом с болтающимся в вертикальном положении русалом медленно вспучилась огромным пузырем вода. Причем беззвучно, словно в кино с выключенным звуком. Еще несколько мгновений назад река неторопливо несла свои воды течением, и вдруг, вопреки всем законам физики, поднялся над ее поверхностью сверкающий на солнце здоровенный водный шар. Еще миг, и этот шар лопнул, окатив морду дракона и сидящего на самом краю берега Ориэля.

Я невозмутимо стряхнула с коленки долетевшие до меня несколько капель и уставилась на трех крупных… хм… военных от русалочьего народа. Никем иным эти мускулистые качки с пристегнутыми к поясу кинжалами быть не могли.

У двоих в руках были какие-то предметы, рассмотреть которые не удавалось из-за клубящегося вокруг них плотного тумана. А третий держал трезубец

— Агата, — позвал меня шепотом Ориэль. — Там магический предмет. Очень мощный. А еще… он какой-то знакомый. У него запах как у тебя и у отеля.

— Запах? — уточнила я, присев на корточки, чтобы маленькому цейлину не приходилось задирать голову.

— Не в буквальном смысле, просто я так воспринимаю некоторые виды энергии — на вкус и запах.

Кивнув, я встала и задумчиво принялась ждать, пока русалы договорятся между собой на непонятном мне булькающем языке.

— Агата, — повернулся ко мне Флавио. — Вы не передумали? Заберете эту вещь из нашего мира?

Я едва заметно страдальчески поморщилась, так как очень неприятно быть тем единственным, кто вообще ничего не понимает и не чувствует, но при этом именно от него ждут чего-то важного.

— Да.

Закатав повыше брючины, чтобы не намочить, я по колено вошла в воду.

С невероятно серьезным лицом Флавио кивнул одному из новоприбывших, и тот приблизился ко мне. Поклонился и протянул скрытый туманом предмет.

— А эта дымка? — не торопясь брать, спросила я.

— Эта защита. Водная магия, к живым организмам она не активна. Ее цель не пропускать наружу магию артефакта. Как я уже упоминал, он инороден нашему миру и нарушает магические потоки. Как только вы покинете наши пределы, защита спадет, а вы сможете с ним что-нибудь сделать. Я не знаю что. Но мы чувствуем, что у него и у вас есть некая общность.

Ориэль слушал нас внимательно и закивал, мол, я же говорил.

Надув щеки, я отважно выпустила изо рта воздух, как ребенок, который решается на что-то очень страшное, и протянула руки. Безымянный русал аккуратно вложил мне в них, судя по тактильным ощущениям, металлическую шкатулку или ларец с дном размером примерно с печатный лист бумаги.

Пискнув от неожиданной тяжести, я прижала предмет к себе, чтобы не уронить. Надеюсь, я не держу эквивалент атомной бомбы…

Развернувшись, выбралась на берег и принялась нащупывать свою обувь, пытаясь попасть в нее ступней.

— Я сейчас помогу, — бросился ко мне Ориэль

— Агата, мы благодарим вас от лица всех жителей этого мира и от своего народа, как хранителей опасной вещи. Мне неловко это произносить, но учитывая, насколько этот артефакт вредоносен для магии нашего дома, мы просим вас унести его как можно быстрее. — Флавио церемонно поклонился мне и продолжил: — А здесь подарок от нас. Вы не потребовали платы за свою помощь, но мы не можем отпустить вас без благодарности. Поэтому просто примите в качестве дара на добрую память. Надеемся, вам понравится. Ориэль, пожалуйста, помоги Агате, она не может взять его сейчас.

Второй "десантник", двигая хвостом, стоймя подплыл ближе к берегу и протянул свой "клок тумана" маленькому цейлину.

— А здесь для чего защитная туманная магия? То, что внутри, тоже вредоносно для вашего мира? — с определенным подозрением поинтересовалась я.

— Нет, — с улыбкой покачал головой Флавио. — Это другой щит, он оберегает от возможного повреждения из-за резкой смены окружающей среды. Было на большой глубине и в морской воде — и вдруг сразу на суше.

— О. Я не подумала…

Дракон возвышался рядом с нами молчаливой чешуйчатой горой. Если бы не глаза, которые асинхронно моргали и внимательно следили за всеми нашими действиями, то можно было бы подумать, что Аркадий снова впал в состояние покоя и созерцания.

— Ну… Мы пошли? — обвела я взглядом жителей этого мира. — Сначала я, признаться, думала, что угодили мы сюда случайно, ради отдыха на свежем воздухе. Но сейчас понимаю, что просто сработали мои способности. Сначала встреча с драконом, потом ваша просьба. Значит, свою миссию я выполнила, и нам с Ориэлем пора.

Все четверо русалов синхронно мне поклонились, прижав правые ладони к груди. Дракон кланяться, само собой, не стал, но выдохнул струйку дыма и, свесив вниз огромную зубастую башку, произнес:

— Счастливого пути, Агата. Мы рады, что ты пришла в наш мир, приемник. И рады, что приемник вообще появился. Давно не было… Но твое будущее все так же неопределенно, ты по-прежнему фактор неопределенности. И меняешь будущее тех, кто рядом.

Я улыбнулась на прощание, решив не задавать вопросов, а поразмыслить над ними позднее. И мы с Ориэлем медленно отправились в ту сторону, где нас ждали отель, Феликс, нагайна и рогатый темный персонаж, который то ли демон, то ли не пойми кто.

Неприметные стены отеля и раскрытая входная дверь ждали нас на том же месте. Ну и сам разумный одушевленный отель, разумеется, тоже ждал. А на крыльце еще и филиур в компании нагайны.

Эти двое внимательно следили за нашим приближением. А когда я поднялась на ступени, нагайна прошипела:

— Агата, не боиш-шься?

— На этот раз чего именно? — уточнила я.

— Тьму. Воду, — обвела она рукой сначала мой силуэт, а потом то, что я держала в руках.

— Тьма во мне столь заметна? — расстроилась я.

— Ты теперь с-с-своя, — иронично улыбнулась госпожа Ирраид-Гарра. — Пож-жалуй, я с-с-сделаю тебе подарок, управляющ-щая.

Я даже моргнуть не успела, как она неуловимо быстро подползла ко мне, наклонилась и что-то прошипела на ухо. Причем не как змея или животное. А словно бы произнесла фразу, но вот этим шипением.

— И? — подняла я брови, когда она вернулась к невозмутимому Феликсу.

— Я дарую тебе понимание змеиной реч-щи, управляющ-щая "Отеля потерянных-х душ-ш-ш". Думала отблагодарить тебя золотом, — небрежно пальцем качнула она одну из своих сережек. — Но капля тьмы в тебе дает возмож-ж-ность одарить тебя щ-щедрее. Мож-жет, когда и пригодитс-с-ся.

На этом она посчитала разговор исчерпанным, величаво развернулась и поползла в холл отеля.

— Спасибо, госпожа Ирраид-Гарра, — поблагодарила я ее в спину. — Это щедрый дар. Знания всегда нужны.

Она чуть повела одним плечом, давая понять, что услышала.

— Ориэль, идем, — позвала я малыша цейлина. Думать о том, что мне сейчас подарили, я буду потом. — Феликс, мы покидаем этот мир. Проверь, чтобы ничего не осталось на крыльце и рядом, и запри, пожалуйста, двери. Пока нас не было, все было спокойно?

— Да, Агата. Отдыхает господин Э. Встала на птиц шум нагайна, посмотреть на мир приползла она.

ГЛАВА 20. Обретение и слияние, а также индейцы

Свой груз, все еще укрытый плотным туманом, я водрузила на журнальный столик и плюхнулась на диван. Откинулась на подушки, сложила на груди руки и мрачно уставилась на то, что предстояло рассмотреть, как только такая возможность появится.

Цейлин бесшумно поставил второй объект рядом, забрался в кресло и повторил мою позу.

За это время Феликс успел исполнить мое распоряжение, запер на все замки входную дверь и подошел к нам.

— Магическая защита, Агата, на этих предметах.

— Угу.

— Сильная воды стихия.

— Угу.

— Аромат и цвет у браслета как твоего.

Я бросила взгляд на Ориэля, который закивал, поняв мой невысказанный вопрос.

— Угу, — вздохнув, подтвердила я.

Феликс и Ориэль зачем-то тоже вздохнули. Наверное, из чувства солидарности.

И в этот момент пропал туман, наложенный русалами. На журнальном столике стояло два серебряных ларца. Один побольше, но плоский, его несла я. Предельно простой, безо всяких украшений, если не считать стилизованных морских волн на крышке. Второй же являлся классической большущей шкатулкой для драгоценностей. Изукрашенная перламутровой инкрустацией, она была изумительно красива.

Но в первую очередь мне предстояло разобраться с тем, чего так опасались русалы и дракон. Раз защита спала, значит, мы покинули их мир, можно открывать. Страшно, если честно, но надо.

Я отважно протянула обе руки к плоскому ларцу с неведомым опасным объектом, взялась за крышку, чуть помедлила и осторожно ее открыла. Мы втроем тут же склонились над его содержимым. Феликс не знал подоплеки, ему просто было интересно, а мы с Ориэлем ожидали увидеть некий загадочный артефакт.

Увидели.

— Штука странная, Агата, — цокнув, с присвистом выдал филиур.

— Это какое-то украшение, да? — произнес Ориэль.

— Похоже на то. Только это украшение не для человека, а…

Я аккуратно вынула большой овальный то ли венок, то барельеф из такого же металла и с такими же камнями, как мой браслет.

— Герб? Нет. Просто настенное украшение, да? — более цивилизованный цейлин понимал, что свои жилища у гуманоидов принято декорировать.

— Определенно — да.

Я вертела в руках артефакт, и меня не покидало чувство узнавания и какого-то сродства с этой штукой. Больше всего она действительно напоминала рождественский венок, только исполненный из темного золота, и изображены не еловые ветки, а цветы, бутоны, какие-то то ли веточки, то ли цепочки. И все это богато украшено полудрагоценными камнями.

— Где-то я уже видела нечто такое, — задумчиво обронила я и встала, держа золотой венок в руках.

Покрутилась с ним, осматривая холл. Прошлась вдоль стен, зашла зачем-то за стойку регистрации. Постояла у входной двери, поднялась по лестнице до входа в свои апартаменты и спустилась обратно.

— Где-то что-то такое уже было… Но где? — Я подняла глаза на хрустальную люстру, свою верную собеседницу. Потрясла полученным от Флавио настенным украшением — в этом я уже себя убедила, и произнесла: — Эта штука точно твоя. Я чувствую. Ее надо куда-то повесить, но я не могу сообразить куда. Помогай. Мы же не просто так ее добыли, ты наверняка приложил к этому руку. Стену? Окно? Крыльцо?.. Ну ты понял.

Ответа от осветительного прибора я, само собой, не получила, но вдруг вспыхнуло пламя в камине и затрещали дрова. Я оглянулась, полюбовалась на огонь. Скользнула взглядом выше и возликовала:

— Ага. Я же говорила, что уже видела что-то такое.

Стена над камином не была декорирована картинами или гобеленами. Но когда-то очень давно над каминным порталом точно располагалось некое украшение или была лепнина, как я подумала, когда заметила едва заметный темный рисунок. Такой остается со временем на обоях под долго висевшими картинами, например.

— Феликс, тащи к камину кресло, я полезу вешать эту штуку.

— А лестница подойдет, Агата? — с предвкушением спросил Ориэль, едва не подпрыгивая от возбуждения. — Вот же, появилась, когда вспыхнул огонь.

— Годится, — глянула я на стремянку. — Мальчики, вы присутствуете при эпохальном событии. "Отель потерянных душ" обрел не только управляющую, но и часть себя.

Спустя минуту, вскарабкавшись по ступенькам, я приложила золотой венок к стене, покрутила, чтобы он точно совпадал с остаточным едва заметным контуром, и крепко прижала.

— Давайте, срастайтесь. Как там у вас это происходит?

Ориэль весело фыркнул, Феликс смешно булькнул и пошевелил крыльями. Я же крепко держала свою сегодняшнюю добычу.

— Все? Можно отпускать? А то мне не слишком-то удобно, — обратилась я к люстре, оглянувшись через плечо. — Сливайтесь уже в счастливом экстазе, что нашли друг друга снова.

— Началось. Началось, — замахал ручками цейлин. — Они сливаются.

Я быстро повернулась и уставилась на происходящее. А золотой венок словно бы впаивался в мрамор, слегка погружаясь в него. Подождав еще несколько секунд, я отдернула руки, чтобы и меня не засосало.

— Вот и чудненько, — кивнула я, полюбовавшись на стену над камином. — Почиститесь сами, пожалуйста.

На этом я слезла со стремянки, вернулась к журнальному столику и подтащила к себе вторую шкатулку.

— Ну-с. Чем тут меня одарили? Вау. Нет, даже больше, чем просто "вау". Это настоящее "офигеть", — констатировала я, обалдело вынимая жемчуга.

Логично, в общем-то, ведь что еще могли подарить подводные жители? Морской жемчуг, конечно же.

Браслеты, многоярусные колье, серьги, заколки, кольца, бусы, сваленные в одну кучу, и наконец, диадема.

Красота, конечно, неимоверная. Но совсем неуместная в моей нынешней жизни. Такую роскошь нужно носить на королевские приемы или балы, а не в стенах этого волшебного места, болтающегося между мирами. Потом, конечно, еще раз все переберу, выну парочку самых скромных украшений и, может, заколок. Остальное же будет просто лежать.

— Феликс, тебе пора идти отдыхать, — встала я. — Ориэль, сможешь немного подежурить? Я посплю часика три и приду тебя сменить.

— Отдыхай сколько нужно, — отмахнулся цейлин. — Мне требуется гораздо меньшее количество часов сна, чем твоему народу. К тому же я умею управлять потоками энергии и уже давно себя взбодрил.

С улыбкой кивнув коллегам, ушла к себе в покои. Установила подарок русалов в спальне перед зеркалом. Еще немного полюбовалась мягким светом перламутровых жемчужин и отправилась в душ.

Перед тем как лечь в постель, я погладила стену и негромко проговорила:

— Давай восстанавливай себя и свои силы полностью. Я не знаю, чем найденный сегодня артефакт для тебя полезен и важен, но он явно выполняет какие-то серьезные функции в твоем существовании. И надо нам уже как-то наладить более спокойное и разумное перемещение. А я спать. Никаких запасов энергии не хватает с такой странной жизнью. Мне нужна передышка хотя бы на сутки.

Уже проваливаясь в сон, вспомнила, что теперь вроде как буду понимать змеиную речь. Час от часу не легче… Где бы прикупить успокоительных травок?

Просыпаться было странно. И сны мне снились странные. Я парила, плавая в тонких энергетических потоках, словно космонавт в невесомости. Эти нити энергии сияли разноцветными красками, тонко жалобно звенели, если я задевала их пальцами. А как только я в своем сне отдергивала руки, пугаясь своей неуклюжести, они продолжали петь. Ну, не петь, конечно, струны и нити этого не могут, у них нет голоса. Но все те звуки, которые издавало буйство энергетических потоков вокруг меня, складывались в некую музыку. Это как в лесу, когда все по отдельности просто кваканье, скрип, шелест, стук, а вместе — симфония.

Вот и тут, каждая ниточка, струна, паутинка — издавала свой собственный звук. А все вместе — пели песнь. Не знаю какую, но для уха приятно.

А я во всем этом "оркестре" бултыхалась и периодически мешала "музыкантам", заставляя их срываться на фальшивую ноту.

Я глупо улыбалась, смущенно пожимала плечами, а потом наконец-то смогла уловить ритм всего этого безобразия, справиться с собственной неуклюжестью и принять более-менее вертикальное положение. После этого я удовлетворенно вздохнула, прижала локти к бокам и принялась указательными пальцами дирижировать.

Хороший сон. При переутомлении, нервотрепке и глобальном недосыпе — самое оно.

Пели энергетические потоки, я с довольным видом слушала и изображала из себя дирижера, у которого вместо дирижерской палочки есть аж целых два указательных пальца. Лепота.

Но музыка вдруг стала какой-то тревожной. Напряженной. Скребущей слух. Я дернула плечом, отмахиваясь от дисгармонии. Но справа это неприятное звучание нарастало, мешало наслаждаться "концертом". Нахмурившись, я медленно, стараясь вновь не нарушить с таким трудом принятое вертикальное положение (помню, что тут невесомость), повернулась в нужную сторону. Нити энергии тут пульсировали, тревожно меняли окрас и не "пели", а скрежетали.

Не знаю зачем, я в этом своем сне подплыла к ним, протянула руку, чтобы погладить… Почему-то показалось, что это их успокоит.

И как только кончики моих пальцев коснулись энергии, я с высоты ухнула вниз. С воплем приземлилась на свою кровать, слегка подпрыгнула на матрасе и очумело выпучила глаза.

Это был не сон. Мать вашу энергетическую. Я не спала, оказывается, а болталась под потолком среди вот этого всего. А это "все" заполняло мою спальню, словно огромная паутина.

И именно в этот момент, когда я осознала себя и то, что бодрствую, почувствовала, что нужно бежать к выходу из отеля.

— Да что ж за жизнь-то такая? — возмущенно возопила я, скатываясь с постели и пытаясь на бегу попасть ногами в широкие штанины шаровар. Футболку натягивала, уже прыгая босиком по лестнице.

В холле находилась, на мою удачу, лишь нагайна, которая проследила за моим феерическим появлением с явным скепсисом. Но она все же женщина, хоть и змеюка, так что то, что она видела мою грудь, пока я спешно одевалась, не страшно. Ее психика это переживет, она сама вместо бюстгальтера носит монисто.

На шум выглянул из коридора Ориэль. Проводил меня озадаченным взглядом, а я уже гремела запорами, открывая "Отель потерянных душ".

— Ну? Добр-ро пожаловать, гость дор-р-рогой. Заждались уж пр-р-рямо, — рявкнула я, выскакивая босая на крыльцо. Еще и руки в боки уперла. Ибо нервов уже не осталось.

Цейлин, успевший подбежать к выходу, сдавленно прыснул. Нагайна была не столь сдержанна, она вполне явно фыркнула смешком.

А вокруг расстилалась тишь да гладь, да город разрушенный, да пыль на дороге.

— Это че? — оторопело выдохнула я, рассматривая декорацию к фильму про Дикий Запад, ковбоев и индейцев.

Качались на петлях пендельтю́ры в салуне напротив. То, что это именно салун, не вызывало сомнения, в фильмах их всегда именно так изображают. Рядом коновязь, пустые бутылки у крыльца, дырки от пуль в деревянной стене.

Ветер гулял по пустой улице. Стояли молчаливыми призраками дома. Окрасило закатом солнце горизонт.

Я растерянно переступила с ноги на ногу на теплых досках крыльца, поджала пальцы и оглянулась на госпожу Ирраид-Гарру и Ориэля. Эти двое неожиданно подружились, судя по тому, что я часто вижу их вместе. Вероятно, сказалось то, что нагайна приняла его в род.

Они маячили в дверном проеме, не покидая отель, но и не оставляя меня одну. Пожав плечами, я удивленно констатировала:

— Ни одной живой души.

Но как только я договорила, раздался грохот лошадиных копыт и…

Вот каюсь, но сорвавшаяся с моих уст фраза была сильно нецензурной и очень матерной. Но это ж никакая стрессоустойчивость не выдержит такого погружения в экшн.

В конце длинной улицы из ниоткуда, буквально из воздуха, возник отряд индейцев на лошадях. Я не шучу. Реальные индейцы с разрисованными лицами, в этих своих кожаных рубахах с бахромой и бисером. На головах краснокожих воинов роучи из перьев, копья, луки со стрелами и томагавки в руках. Притороченные к седлам человеческие скальпы с развевающимися на ветру волосами… Боже ж ты мой.

И вот этот ярко раскрашенный и разукрашенный кровожадный отряд с гортанными криками и улюлюканьем гнался за…

Так, а кем они гонятся-то? Улица пустая, а в самом ее конце мы. То бишь отель. И я, босая, растрепанная и очень бледнолицая, на крылечке. И вот это могучее племя несется прямо на меня.

— Мама, — попятилась я к двери. — Удираем. Немедленно.

Но нырнуть внутрь я не успела и именно поэтому заметила, как почти под копытами индейских мустангов проявился из воздуха большой белый волк. И вот тут-то и стало понятно, что гонятся за ним. А он, соответственно, удирает.

У меня буквально челюсть отвисла. Правда, пятиться я при этом не забывала.

Волк меня тоже увидел, сверкнули отчаянием и азартом зеленые глазища. Клянусь. Именно сверкнули, как фонарики вспыхнули, но тут же снова стали обычными звериными глазами. А их обладатель поднажал, улепетывая со всех своих мохнатых лап.

Я же поняла, что надо не просто удирать, а сваливать немедленно.

Что и сделала, развернувшись и рванув в дверной проем. Правда, на меня тут же сзади кто-то напрыгнул, сбил с ног, проскакал по моей спине, выбивая воздух из груди. Грохнувшись на пол, я едва себе язык не откусила, так клацнули зубы, когда я приложилась подбородком. Аж искры и слезы из глаз брызнули. Но еще успела услышать стук закрываемой двери и поспешное бряканье замков и запоров.

— Мм-м… — промычала я, обращаясь к отелю. Надеюсь, поймет.

— Агата. Ты цела? — подскочил ко мне Ориэль. Помог перевернуться на спину и принялся ощупывать мою нижнюю челюсть. — Ох, какой ушиб. Крови во рту нет? Я сейчас сниму последствия удара. Потерпи минуточку.

Маленькие пальчики захлопотали вокруг моего лица. Спустя минуту я смогла утереть слезы и открыть рот. Села, оглянулась и сдавленно вопросила:

— Какая лошадь по мне проскакала?

Из-за стойки регистрации раздалось возмущенное сопение. Я тут же бросила вопросительный взгляд на целителя, но ответила иронично усмехавшаяся нагайна:

— Не лошадь. Призрак волка.

— Что? — не поняла я, поднимаясь на ноги с помощью цейлина.

— Призрак волка, — повторила госпожа Ирраид-Гарра и кивнула в сторону стойки.

— Призраки не могут быть такими тяжелыми, — вполне резонно возразила я.

Оглянулась в поисках чего-нибудь увесистого. Страшно же. Мне вот только волков в отеле не хватало. Да еще призрачных, во что я не верю, кстати. Потоптал он меня так, что чуть дух не вышиб.

Не найдя взглядом ничего, кроме тяжелой фарфоровой вазы, я цапнула ее и крадучись начала обходить стойку сбоку, чтобы заглянуть за нее.

Еще шажочек. И еще один. Показались совершенно не призрачный белый бок, хвост, стукнувший с вполне ясным звуком об пол, острое крупное ухо… Поняв, что прятаться уже бессмысленно, их обладатель переступил на лапах и высунул морду.

Наглую, белоснежную, зубастую, веселую морду. Эта мохнатая скотина, из-за которой у меня точно синяки на спине останутся (надо Ориэлю сказать), смотрела на меня и улыбалась во все свои сорок два зуба.

Почему сорок два? А я точно знаю, так как был у меня короткий период увлечения темой оборотней и их звериной ипостаси, спасибо кинематографу. Вот и всплыло в памяти. У здорового взрослого волка на верхней челюсти двадцать зубов, а на нижней — двадцать два. Помню, меня очень удивляла эта асимметрия.

И сейчас все эти сорок два зуба мне демонстрировал в довольном оскале здоровенный белый мохнатый волчара. Потому как размерами эта особь явно превышает земных животных. Навскидку, он высотой в холке с очень крупного дога. А обычные земные зубастики все же ближе к овчаркам. Да и судя по разумным глазам, это не обычное животное.

— Оборотень? — спросила я, на всякий случай примерившись вазой, чтобы дать по башке, если вдруг по мне снова решат пробежаться.

Наглый вторженец помотал головой и совсем по-собачьи вывалил язык. Я покосилась на его хвост.

— Прыгнешь — получишь в лоб, — потрясла я своим фарфоровым оружием.

Волк втянул язык, но при этом затрясся, словно смеется. А потом и вовсе прикрыл морду одной лапой.

— Так, вот не надо мне тут фейспалм изображать, — возмутилась я. — Сам натворил нечто такое, что целое племя индейцев пыталось пустить тебя на шубу. Меня затоптал. А теперь хохочет тут.

ГЛАВА 21. Призрак кобелиный, хотя и волчий

Зверюга лапу с морды убрал, рот прикрыл и, чуть наклонив голову, принялся меня разглядывать. И вот убейте меня, но взгляд у него был такой… мужской, оценивающий. Зеленые глаза внимательно изучили мои босые ступни, поднялись выше, прямо вот почувствовала, как он пощупал меня за зад, после его взор прилип к моей груди и там и замер. А учитывая, что футболку я натягивала на голое тело, так как спешила, то соски просвечивали. И вот именно на них нагло и довольно пялился этот… Этот…

— Ах ты ж кобелина, — возмутилась я.

Нагайна засмеялась. Она успела подтянуться ближе, а имея длинный змеиный хвост, поднялась на нем столбом и заглядывала через стойку с высоты.

Волк, услышав ее голос, встрепенулся, отлепил масленый взгляд от меня и взглянул на вторую даму. На мохнатой морде нарисовалось удивление, но отнюдь не испуг. Более того, он и ее принялся разглядывать с чисто мужской искрой интереса.

— Нет, вы это видите? — с искренним негодованием обратилась я к постоялице. — Это что такое вообще?

— Самцы все такие, — невозмутимо повела она плечом. — А этот, судя по тому, что тела лишился, за блуд и пострадал.

— Да где ж он тела-то лишился? — не поняла я.

— Призрак, — непонятно пояснила нагайна, отвернулась и поползла к лестнице. — Я спать. Меня не тревожить.

— Доброй ночи, — машинально пожелала я.

— Приятных снов, госпожа Ирраид-Гарра, — тоненько добавил Ориэль и встал рядом со мной.

Мы смотрели на гостя, который так и не выходил из-за стойки. Он на нас.

— А ведь она права. Это призрак, — произнес цейлин. — Форма нестабильная, хотя и весьма насыщенная. Это совершенно точно самец неизвестного мне пока вида. Надо бы взять образцы тканей. Но боюсь, в данном случае мы сможем получить лишь немного эктоплазмы.

— Чего? — глупо переспросила я. — Какой эктоплазмы? Этот тяжеленный кабан меня совершенно материально топтал.

— Ты не понимаешь, Агата. В случае острой нужды призраки на короткий срок могут принять более плотную форму. Как бы… сжав свою структуру ненадолго. Вероятно, при побеге и опасности этот самец стал материальным. Но смотри, он уже становится прозрачным.

— Где? — сделала я вперед маленький шажок, даже забыв о своем страхе перед собаками. А волк, это, как ни крути, представитель того же семейства.

Зверь, слушавший, как мы говорим о нем, словно его тут нет, встрепенулся, перестал довольно скалиться и принялся себя осматривать. А поняв, что мы смотрим на его прозрачный и просвечивающий бок, скис и уныло поник.

— Так. Ладно, — взяла я себя в руки и поставила тяжелую вазу на пол у стеночки. — Уважаемый призрак, "Отель потерянных душ" приветствует вас в своих стенах. Благотворительностью не занимаемся, поэтому если вы желаете тут погостить, то можете расплатиться… чем-нибудь. Имеются комфортабельные покои. — Я со скепсисом глянула на уже полностью прозрачного зверя и начала перечислять все имеющиеся варианты размещения из свободных. — Но лично я рекомендовала бы хвойный лес. Там можно выть на луну при желании.

Волк глянул на меня как на чокнутую, только что лапой у уха не покрутил, но я невозмутимо продолжала свою речь управляющей отеля для потеряшек:

— Итак, если вы решили остаться, то на какой срок и чем будете расплачиваться? Какие именно апартаменты из названных выбираете? Я их снова назову, прошу кивнуть в нужном месте.

Выбрал он, как я и предложила, сосновый лес. А вот с методом оплаты вышла заминка.

— Шерсть? Когти? Зубы? — невозмутимо предлагала я варианты. — И нечего так возмущенно на меня таращиться и скалиться. У нас коммерческое заведение, благотворительные ночлежки для бездомных в другом месте и в других мирах. Слюна? Слезы? Магическая энергия? Эктоплазма? Что? Серьезно? Ориэль, наш гость желает расплатиться за свое пребывание эктоплазмой. Я сделаю запись, а ты, пожалуйста, прими… э-э-э… материал.

Тихонько фыркнув, я покосилась на люстру, намекая, что нам нужна посудина. И прямо возле подпрыгнувшего от неожиданности призрака возник медный тазик. Так, теперь есть куда сцеживать эту загадочную субстанцию. С ума сойти. Я-то просто стебалась, вспомнив фильм про охотников на привидений и то, как их вечно заляпывало зелеными соплями, которые на самом-то деле — эктоплазма. Покачав головой, подтащила себе книгу регистрации.

— Так. Значит, у нас — призрак волка. Имя? Нет имени? — верно оценила я возмущенный взгляд. — Безымянный призрак волка. Точнее, призрак безымянного волка. Апартаменты — лес сосновый. Оплата — эктоплазма. Срок пребывания? Неделя? Две? Три? Месяц? Что? Как месяц?

Это мне что, терпеть животное целый месяц?

Спустя несколько минут я брезгливо смотрела на тазик, наполненный этой самой эктоплазмой, чтобы это такое ни было. На мой взгляд человека, далекого от магии, — обычная прозрачная слизь. Но оплата была принята, запись в книге регистрации сделана, значит, пора отвести постояльца в его комнату.

— Прошу выйти из-за стойки и освободить пространство. Мне нужно взять ключи от вашего номера, — попросила я. Взяла и, поджав губы, направилась к лестнице.

Не нравится мне этот тип. Чую, будут с ним проблемы. Вот прямо пятой точкой чую. Той самой, в которую мне почти тычется бессовестный прозрачный нос. Но я стоически терпела и хранила молчание, пока мы поднимались и шли по коридору. Так же, не говоря ни слова, отперла дверь с нарисованной на ней елочкой и лишь после этого произнесла:

— Прошу вас. Питание и все необходимое предоставляет отель. Только попросите.

Волчище с невероятно довольной мордой двинулся в проход и — вот же скотина, — обтерся об меня боком. Мне некуда было отпрыгнуть, и этот… — этот, — прямо всю меня облапал. А судя по скалящейся похабной роже, он именно это и сделал, пусть и боком и хвостом. И один бог ведает, какого труда мне стоило не дать ему ускоряющего волшебного пинка под зад.

Я спустилась в холл, упала в кресло, совершенно не эстетично, но очень комфортно вытянула ноги и в полной прострации принялась осмысливать все произошедшее.

— Индейцы, мать вашу за ноги. Реальные индейцы, — прошептала, воссоздавая перед глазами картинку.

— Индейцы — это те самцы в ярких одеждах и с перьями на головах? — пристроился в соседнее кресло Ориэль и, сложив лапки на коленях, уставился на меня.

— Да. Это народ из моего мира. Их, правда, почти не осталось. Перебили большую часть вторженцы и оккупанты. А это представители местных племен того материка. Вот так они одевались раньше, до того как их загнали в резервации.

— Так странно… Оккупанты? Перебили? В нашем мире все совсем не так. Один единственный народ был, потом создали нас.

— Ой, молчи. Люди моего мира — страшные агрессивные существа. Сколько войн за территории и убеждения было, и не сосчитать.

— Ты не агрессивная и не страшная, — улыбнулся мне целитель.

— Тебе так только кажется, — вздохнула я, испытывая чувство неловкости перед чудесным миролюбивым созданием. — Я бываю временами совсем не доброй. Глянь спину, а? Этот призрак так по мне скакал, кажется, остались синяки.

— Конечно, — тут же спрыгнул он с кресла и подошел ко мне.

Я повернулась к нему тылами, задрала футболку до самой шеи, перекинув волосы вперед.

Маленькие ладошки легко прикасались к коже, снимая неприятные ощущения. А я в это время размышляла и пыталась вписаться в новые нюансы существования нашего дурдомчика.

— Ориэль, а ты чувствуешь какие-нибудь изменения в магии отеля с момента, как я прикрепила на стену артефакт, взятый у русалов? — спросила, не поднимая головы.

— Нет. Я его по-прежнему ощущаю так же, как и тебя — нечто живое и насыщенное энергией.

— Но во мне же ты почувствовал частицы тьмы. Кстати, что будем делать с моей идеальностью?

— Я над этим работаю, — рассмеялся Ориэль. — В том числе и сейчас. И помню все твои пожелания.

— А можно мне еще нервную систему укрепить? Кажется, я не справляюсь со стрессом. Слишком быстро и много всего.

— Агата, у тебя нервы — на зависть многим. Некоторые эмоциональные вспышки, которые у тебя случаются, — вот как сегодня, — это же нормально. Организму нужна разрядка. Ты выплескиваешь перенапряжение, но при этом я вижу твое состояние. Ты невероятно эмоционально стабильный организм.

— Да ладно? — Я даже отодвинула закрывавшие лицо волосы и взглянула на целителя одним глазом. — Это я-то эмоционально стабильный организм? Не истеричка?

— Да, — просто ответил он.

На удивление, больше ничего не происходило. Мир и покой, словно и нет в отеле гостей. Никто из них не показывался из комнат, не искал моего внимания. И не перемещались мы больше никуда, болтались в белом тумане.

Это меня уже даже начало тревожить. За последние дни столько всего случилось, что я невольно каждую секунду ждала очередной встряски. А тут тихо… Подозрительно.

Призрак о себе не напоминал, из своего соснового леса ни разу не выходил. Один раз столкнулась в библиотеке с господином Э. Он поздоровался, застыл напротив меня в своем плотном плаще и принялся рассматривать из-под низко надвинутого капюшона.

— Вы весьма гармонично слились с частицами тьмы, госпожа Агата. Вернее, они с вами. Не знай я, как именно все случилось, был бы уверен, что вы такой появились на свет.

— Мне стоит ожидать неприятностей от этой мутации? — спросила я, внутренне уже смирившись с очередными изменениями собственного организма.

— Как сказать… Увеличенный срок жизни стоит считать неприятностью? Потому что, я уверен, способность лучше видеть в темноте и то, что вам теперь не страшны порождения ночи, совершенно точно можно отнести к положительным сторонам вашей мутации. Слово, кстати, чудесное. Я правильно понимаю, под ним вы подразумеваете внезапное появление какого-то нового свойства у организма?

— Да. А увеличенный срок жизни — на сколько? А то у меня уже есть дополнительные несколько десятилетий. Смерть оставил в качестве чаевых.

— Что? Вы общались со смертью? Она сюда заходила?

— Он. Господин смерть. Да, мы с ним… э-э-э… немного выпили. Напились, если точнее.

Господин Э застыл, потрясенный этой новостью. Ну да, ты, конечно, страшный. И тьма твоя тоже. Но для девушки, которая упилась до поросячьего визга в обществе смерти, ты не такой уж и ужас ужасный.

— М-да, — выдал он наконец. — Знаете, госпожа Агата, я очень рад, что угодил к вам сюда. Мне жизненно необходима была передышка, возможность осмыслить все произошедшее. Понять, что делать дальше, ведь информации не было, а случилось… многое. Благодаря пребыванию в этом месте я смог отдохнуть, а ваша помощь, как приемника и проводника, бесценна.

Я вежливо улыбнулась его словам. Понятно, что лезть с вопросами, что у него произошло, не стоит. Не мое это дело, я тут всего лишь работаю, а не у себя дома друзей принимаю.

— Я решил, что покину вас сегодня. Пора. Вы сможете открыть мне выход?

— Да, конечно, — кивнула я.

Царил поздний вечер, Феликс уже занял свое место за стойкой, а уставший Ориель отправился спать. Лишь я все никак не могла угомониться и определиться с графиком: то ли я сова, то ли жаворонок, то ли бессмертная скотинка, которой сон и отдых не нужны.

Постояв с задумчивым видом, я повернулась к камину. На всякий случай бросила взгляд на артефакт, занявший свое исконное место и выглядевший так, словно никогда его и не покидал. Вздохнула, сжала кулаки для храбрости. И мысленно взывая к отелю, побрела к двери. Надо смотреть, получилось или нет.

За окошком темно, что уже неплохо. Значит, из тумана небытия мы куда-то вывалились. Помедлив, все же отперла замки, распахнула дверь и замерла на пороге.

Демон тоже не спешил выходить. Он встал рядом со мной, прислушался и принюхался. Потом обратился ко мне:

— Позволите на минуту взять вас за руку? Проверю, что тут вокруг.

Рука демона была горячей, все такой же когтистой, но держал он мою ладошку хоть и крепко, но бережно. Информационный поток, который он запросил, пронесся через меня словно… Как будто я посмотрела черно-белый видеоролик на максимально ускоренном проигрывании. На таком, что и понять-то не успеваешь, что увидел. Мельтешение картинок. Аж голова закружилась и затошнило.

— Спасибо, — отпустил мою руку и склонил голову господин Э. — На этом я вас покидаю. В качестве благодарности от меня лично вам, не как управляющей, но как отзывчивой девушке…

Он покопался под своим плащом и вытащил наружу тонкую серебряную цепочку с кулоном в виде удлиненного шлифованного прозрачного кристалла.

— Возьмите. Это маятник из горного хрусталя. Вещица недорогая, но очень полезная. — Он протянул мне его.

Лица демона я не видела, но в голосе чувствовалась улыбка.

— Спасибо. Но я же не маг. Что нужно с этим маятником делать?

— Да как обычно. При гадании использовать или при поиске. Интуицию он обостряет. Поспрашивайте вашего лекаря или гостью. Уж они-то точно знают.

На этом господин Э поклонился и, не проронив больше ни слова, шагнул во тьму. Еще недолго было слышно шуршание его одежды. Но вот все стихло, и повисла тишина.

Я постояла еще недолго, вглядываясь в темноту. Глаза стали привыкать, и потихоньку я начала различать, что же там скрыто. Вдали горы, к ним идет дорога. Справа лес. Слева какое-то приземистое здание с круглой башней.

Нашего постояльца уже не было видно, успел скрыться.

Позднее я, конечно же, поинтересовалась у Ориэля, как обращаться с маятником из горного хрусталя.

— Какой чистый кристалл, — посмотрев его на просвет, прокомментировал цейлин. — Хорошая вещь. С такими маятниками целители тоже порой работают. Смотри, Агата. Берешь его вот так за цепочку, подвешиваешь над чем-то… Давай над твоей коленкой, например. И держишь. Видишь, он качается. Задаешь вопрос. Мы сейчас спросим: здорова ли эта твоя коленка. Не смейся, я же целитель, — засмущался он. — Теперь ждем. Если начнет по кругу качаться, значит, да. Если вправо-влево или вперед-назад, значит, нет.

Я с любопытством уставилась на свою коленку. Она оказалась здорова.

— А теперь проверим, например, твою щиколотку, — невозмутимо продолжил цейлин. Переместил маятник. — Здорова ли эта щиколотка?

Спустя минуту я озадаченно спросила:

— А как обычный кусочек хрусталя мог узнать, что у меня болит эта щиколотка? Я немного подвернула ногу, когда выходила из ванны. Поскользнулась.

— Это же маятник, — невероятно понятно пояснил Ориэль. — И маятник может быть из разных минералов, не только из горного хрусталя. Просто это самый покладистый камень, который легче всего приручить.

— Камень. Приручить… — с иронией повторила я, забирая подарок демона.

— Да. На уровне тонких энергий, — абсолютно серьезно подтвердил целитель. — Только тебе сначала нужно его энергетически очистить от влияния прошлого владельца. Ну и подружиться с ним.

Я поджала губы, закатила глаза и прикрыла лицо одной ладонью. Очистить камень от влияния, подружиться с ним и приручить. Всего-то.

— Да вообще легко. Я ж вся из себя такая великая колдунья. Вот прям с лету могу хоть горный хрусталь приручить, хоть…

Вздохнула. Хмыкнула. И попросила:

— Рассказывай и показывай. Будем чистить, приручать, дружиться, учиться.

…Слушайте, а занятная штука эти маятники, оказывается. Мне понравилось. Так интересно, задаешь вопрос и сидишь. А кристалл либо окружности рисует, либо отрицательно качается. Состоялась у меня и короткая беседа с нагайной. Она не искала моего общества, а я не навязывалась, помня, что она наша постоялица, а не моя подружка. Но когда госпожа Ирраид-Гарра сообщила, что покидает наш отель, то я попросила ее уделить мне минутку. Она сначала удивилась, вероятно решив, что я не в курсе того, что она уже рассчиталась ядом и скинутой шкурой, а Ориэль все принял и записал. Но я хотела прояснить насчет ее загадочного подарка-умения.

— Я смогу только понимать змеиный язык?

— Отчего же? Говорить тоже.

— Эм-м? — многозначительно протянула я, прося пояснений.

— Это сложно объяснить, госпожа Агата. Просто когда вы начнете общаться со змеями, то и они, и вы будете делать это на одном языке.

Я мысленно прокомментировала, что совершенно не горю желанием встречаться и общаться с этими холоднокровными пресмыкающимися. Но вслух вежливо поблагодарила за подарок и пожелала счастливого пути.

Что самое интересное, когда я выпускала нагайну из отеля, за крыльцом клубился непроглядный туман и слышно было, как вдали капает вода. То есть я каким-то образом смогла перенести нас туда, откуда мы ее подобрали.

ГЛАВА 22. Волк мордой вниз

Проводив ее, я с наслаждением потянулась и радостно произнесла:

— Отдых. Тишина и покой. И никаких гостей.

— Агата, ты забыла о призраке волка, — тут же испортил все Ориэль.

— Черт. Точно забыла, — опустила я руки. — Слушайте, а он вообще не выходит из своего леса? Феликс, может, по ночам? Ты его видел?

— Нет, Агата. Из леса соснового апартаментов волка призрак не выходил.

— Выходил, — не согласился цейлин. — Я его видел несколько раз. Он исследовал первый этаж, в библиотеке передвигался вдоль полок и читал названия книг.

— Обученный грамоте волк? — подняла я брови. — Это что-то новенькое.

— Еще он общался с нагайной. Я слышал, как она ответила ему "нет", а он сразу же ушел. Меня увидел и скрылся.

— То есть этот самец, — с усмешкой произнесла я последнее слово, — приставал к красавице нагайне. Молодец, времени даром не терял. Думается, неспроста целое племя индейцев вступило на тропу войны и пыталось спустить с него шкуру. Поди, обесчестил дочку вождя или шамана. Хотя я и не представляю, как он смог бы это провернуть. Но вот блудливую натуру определенно чувствую. И знаете, что странно? — обвела я взглядом коллег. — В моем мире эти самые индейцы вот так на мустангах и с оружием в руках воевали очень-очень давно. Там вообще мутная и грязная история с этими племенами краснокожих, которых истребляли переселенцы с моего материка. Аборигенов не только уничтожали ради территорий, это был геноцид. А уцелевших выселяли с земель, которые они занимали тысячелетиями, и загоняли в резервации. Но я не об этом. Все же эти события происходили более ста лет назад. Даже больше, я не очень знаю точные даты. Но это было в моем мире. Понимаете?

— Отель выплыл в твой мир, Агата, да еще в прошлое? — сообразил Ориэль.

Я демонстративно развела руками, мол, теперь понимаете, что ничего не понятно?

— У меня не находится логического объяснения. Нет, понимаю, что в этом месте, в "Отеле потерянных душ", логика и мимо не пробегала. Все, происходящее тут, не вписывается ни в какие разумные рамки. Сплошной сюр, кавардак и чудеса. Я уже давно махнула рукой и оставила попытки понять и как-то обосновать происходящее. Главное, что это не я свихнулась и не лежу в дурдоме, а реальное сумасшествие творится вокруг, и вижу его не одна я. Но… индейские воины из прошлого моего мира? Призрак волка, периодически принимающий осязаемую форму? Причем волк этот разумный, грамоте обучен даже. И языку не моего мира, поскольку он читал названия книг в библиотеке, а я не могу. Ускользает от разума понимание. То есть этот волк, точнее его призрак, не из прошлого времени, а из настоящего. И не из моего мира, а из какого-то из иного, вроде ваших. Не сходится вообще ничего.

— Ну… Он же потерянная душа, — осмыслив, неуверенно выдал Ориэль.

— Не он оборотень. Волк не он тоже, — в своем репертуаре пояснил Феликс. До того он только слушал, нахохлившись.

— Вот и мне почему-то кажется, что он не волк. И в то же время волк. Но он и сам подтвердил, что не оборотень. Я ведь спросила его с самого начала. Ладно, кем бы он ни был, он наш постоялец на ближайший месяц. — Вздохнув, я встала и потянулась. — А у нас с вами, коллеги, куча дел. Сейчас, когда отель наконец вернул часть себя, артефакт, нам нужно многое сделать. Ориэль, прежде всего вопрос к тебе. Ты не хочешь взять на себя еще и дежурство в качестве портье и так далее? По ночам у нас работает Феликс. Днем вроде как я, но по факту меня дергают и днем, и ночью. Я не успеваю отдыхать порой. А вот как лекарь ты, к счастью, требуешься нечасто.

— Я не против, — похлопал глазами цейлин. — Мне нравится тут, но ты права, лечить особо некого, поэтому мне скучно и нечем заняться.

— Феликс, покажи все Ориэлю, расскажи, научи. Так, с этим разобрались. — Я посмотрела на люстру, потом на вплавившийся в стену венок-артефакт и произнесла: — Теперь с тобой, отель. Во-первых, учитывай дополнительную работу Ориэля при выплате жалования. И еще. Ты не забыл, что нам нужно перекрасить твои стены в какой-то более приятный цвет? Если тебе для этого нужна команда маляров, то давай-ка перенесемся туда, где их можно нанять. Если ты можешь сделать все сам, то давай выплывем куда-то в теплую солнечную погоду. Сделаем окрасы, осмотрим тебя снаружи и решим заодно, что нужно подремонтировать. Мальчики, пожелания? Советы? Комментарии? Возражения?

Цейлин и филиур замотали головами.

— Ладно. И последнее, дорогой отель. Напоминаю, что я твоя управляющая. Мне необходима одежда, чтобы подобающе выглядеть. Либо обеспечь меня портным, либо давай перенесемся куда-то, где я смогу приобрести все необходимое для верхней части тела. Мне требуются платья, блузки, рубашки, халат в конце концов. Сколько еще я могу носить две свои единственные одежки? Пока не расползутся от ветхости? Ориэлю тоже наверняка не помешают дополнительные вещи.

Договорив свою речь, я дважды кивнула, подтверждая, что сказала именно то, что хотела. И вздохнула.

Поутру (условно, по нашему внутреннему времени) я пообщалась с коллегами, позавтракала, отпустила Феликса спать, а Ориэля читать. И отправилась в гостиную на первом этаже, располагавшуюся рядом с библиотекой.

Вообще, как-то так странно сложилось, что при всем том, что в моих личных апартаментах прекраснейшая гостиная, а кроме того кабинет и небольшая персональная столовая, мы все постоянно крутились в холле, игнорируя все общие помещения первого этажа. Это глупо и нелогично, но и ребята, и я сама предпочитали именно его.

Кстати, имелась еще одна странность. Несмотря на то, что у меня постоянно был включенным телефон и я смотрела время, или играла в приложении, или перечитывала одну из нескольких имеющихся в его памяти книг, аккумулятор был неизменно полон. Хотя я его ни разу не заряжала через шнур.

То же самое было и с ноутбуком. Он не разряжался, хотя я и читала, и играла, и пересматривала в энный раз фильмы, имевшиеся на диске. То есть питались гаджеты каким-то неведомым мне "воздушно-капельным" путем. Что неплохо, но совершенно непонятно, как и все остальное.

В этот раз я решила изменить себе и провести время не в холле, а в общей гостиной. Посмотрела в очередной раз на картины, украшавшие стены. Понаклонялась, чтобы с разных углов взглянуть и попытаться понять, что же там изображено. Снова не смогла, а потому разулась и села в центре ковра в позу лотоса.

Буду думать. Типа медитировать. С последним у меня явные проблемы, медитации мне совершенно не даются, поскольку мой мозг категорически не умеет расслабляться и отдыхать.

Ведь правильно как? Погрузиться в себя, отключить мысли, ну и все такое.

А мой мозг что делает? Он, наоборот, начинает радостно работать с утроенной силой.

Выглядит это всегда примерно так:

"Ага, глаза закрыты. Начинаем расслабляться. Не думаем. Не думаем. Пятка чешется. Не думаем про пятку. Черт, не могу не думать про пятку, она чешется".

Почесала. Вздохнула, снова начала не думать.

"Так, мы же не думаем. Мы молодцы. Есть почему-то хочется… А что я ела в последний раз и когда? Вроде давно. И что это было? А-а-а, точно. Вспомнила. Вкусно было, но есть опять хочется. Я прожорливый бегемот. И буду очень толстым йогом. Йоги толстыми не бывают, а я буду, потому что слишком много ем и не умею медитировать. Не думаем про еду. Не думаем. Живот, не урчи. Мы не думаем. Господи, ну почему я все время хочу жрать, как только сажусь медитировать?".

Поела, попила, сделала все дела, почесала заранее пятки, руки, ноги, нос, живот и голову. Снова села в позу лотоса.

"Медитируем. Погружаемся в себя. Ой, вот туда лучше не надо, в мое "себя". Там одна глупость и ничего толкового. Была бы я способной, сейчас парила бы в астрале и ни о чем не думала. А я думаю, что не надо думать. Интересно, распродажи уже начались? Надо купить новый комплект белья. С кружевами. Тот, лимонного цвета. И туфли. Зачем мне туфли? Не думаем про туфли. Думаем про астрал. Ладно, не надо мне туфли. Лучше куплю новые кроссовки. Кроссовки никогда не бывают лишними. Да что ж такое-то? Я опять думаю, а надо не думать. Не думаю. Не думаю. Не думаю о том, что надо не думать. Ох ты ж боже мой. Я неудачница. Пойду съем яблоко".

Вот как-то так.

Но я не оставляла попыток медитировать. Дышала как надо, держала спину и активно "не думала".

Расстелила коврик, любезно предоставленный мне из своего волшебного ничего отелем. Я давно еще попросила и подробно описала люстре, каким он должен быть. Теперь вот владею. Хотя лучше бы он мне майку и лифчик вытащил из своих волшебных недр.

Я разулась, села.

Ноги скрутила. Вздохнула. Вдох, выдох. Вдох, выдох. Считаем. Почесала бок. Через минуту — другой. Потом в волосах начали строем маршировать вши. Нет, у меня их, разумеется, нет. Но там точно кто-то устроил парад, иначе с чего бы у меня вдруг так начала чесаться голова? Притом что она свежевымытая.

Поскребла черепушку. Матюкнулась мысленно. Почесала правую лопатку, заодно левую. Наверное, у меня режутся крылья.

Хихикнула, сообразив, что с моей нынешней жизнью и окружением зарекаться от подобного не стоит. Заселится в отель еще какой-нибудь крылатый с пыльцой, а потом — хоп, — и у меня тоже вырастут. А чего нет-то? Тьма вон уже бродит в крови, скоро начну злодейски смеяться по ночам и пугать постояльцев. Не удержавшись, изобразила замогильный хохот:

— Му-а-ха-ха. Ха.

Учитывая это, будут у меня крылья как у летучей мышки. Большой. Очень большой и крайне летучей.

Черт, я опять думаю о какой-то ерунде. Летучая мышь Агата — это чересчур. Хотя почему чересчур? Агат — зачастую именно черный камень. Летучие мыши тоже черные. Нормальное сочетание. Вполне. А я теперь рыжая. Не подходит мне имечко-то. Промахнулись родители. С другой стороны, есть много разновидностей агата. Это вообще сложносочиненный камень, так что вроде и я вписываюсь…

А-а-а-а. Да что ж такое?

Так. Потянуться, понаклоняться влево-вправо. Сели ровно, руки на колени. Вдох — выдох. Интересно, я хоть когда-нибудь научусь медитировать? Вроде ж не тупая. Все знаю в теории. Что со мной не так-то, а? Все йоги как йоги, йогнутые на всю голову. А я растяжку растянула, в позы всякие разные сворачиваюсь вполне так неплохо, даже на голове стоять умею и бакасану делать. Ох и трудно было ее освоить. Но ничего, справилась. Мне нравится йога. Но вот эти дурацкие медитации — совсем не мое. И питание. Я люблю мясо и категорически не желаю становиться вегетарианцем или веганом ни в какой вариации.

Блин блинский.

Громко страдальчески застонав, я наклонилась вперед, подперла подбородок руками, открыла глаза и нос к носу столкнулась с волчьей мордой.

В буквальном смысле. Вероятно, наш призрачный постоялец гулял, заглянул в гостиную, а тут я сижу и непонятно чем занимаюсь.

— Вот и я про это, что ерунда какая-то получается, — пожаловалась я.

У волка смешно поднялись бровки, а в глазах промелькнуло удивление.

— Пытаюсь медитировать. Не выходит. Вот у тебя наверняка с этим все в порядке, ты же магическое существо. А мне медитации не даются.

Волк распахнул пасть, свесил язык и мелко затрясся. Смеется? Похоже на то.

— И ничего смешного. Который год уже занимаюсь йогой. Ну так, для здоровья больше, без идеологии. Полезно и все такое. Про медитации тоже говорят, что от них масса пользы. Но как-то вот не задалось у меня с ними. Как тебе, кстати, живется? Ничего не нужно? Еда нормальная? Лес сосновый в порядке? Есть какие-нибудь пожелания?

Призрак покачал головой, улегся на живот и уставился на меня в ожидании продолжения беседы.

А я вздохнула, встала на четвереньки, а потом в Адхо Мукха Шванасана. Волк вскочил и с интересом обошел меня по кругу, уделив особое внимание моей торчащей вверх попе.

— Между прочим, эта поза называется "собака мордой вниз", — сообщила я через пять секунд, садясь на колени.

Отвлекает все же этот призрак. И не прогонишь, сама балда, надо было в своих апартаментах заниматься.

У волка на морде появилось странное выражение. Нечто среднее между смехом, удивлением и попыткой представить себя в таком виде. Не знаю, почему мне так показалось.

— А есть еще "собака мордой вверх". Показать?

Призрак совсем по-человечески кивнул, и я продемонстрировала эту асану. Вид у моего молчаливого собеседника сделался совсем задумчивым.

— Ладно, пойду я к себе в комнату. Там продолжу, а то так невозможно. Отвлекаешь.

Я поднялась, свернула коврик и с ним под мышкой сделала шаг по направлению к двери. Призраку это не понравилось. Он метнулся вперед, перегородил мне дверной проем, показывая, что не выпустит.

Я подняла одну бровь. Тогда он, увидев, что я его верно поняла, отбежал в сторону, освобождая мне центр комнаты, и… встал в позу "собака мордой вниз".

— Даже так? — Я рассмеялась. — Ну, допустим, две асаны тебе по силам. А как с остальными?

Мне продемонстрировали живейшее любопытство, горящие предвкушением глаза и зубастую волчью улыбку.

— А давай, — развеселилась я.

Снова расстелила коврик и начала делать Сурья намаскар. У нас же утро, вот и поприветствуем солнце, а там глядишь, и отель вывалится из тумана куда-то, где это солнце можно увидеть на небе.

Это было очень смешно. Я последовательно выполняла асаны, стараясь не отвлекаться на своего внезапного призрачного компаньона. Но это плохо получалось, потому что…

Попробуйте представить себе мультяшного волка. Именно мультяшного, потому что живые животные-актеры не в состоянии делать то, что не предусмотрено природой. А нарисованные — могут. И призрачные, как оказалось, тоже. И скручиваться так, как ни один настоящий волк не сможет в силу физиологии. И приседать, и выгибаться.

В общем, сегодняшняя йога была невероятно веселой. Причем не только для меня. Волк тоже развлекался на полную катушку. Периодически зависал, круглыми глазами рассматривая очередную мою позу, но тут же бросался ее повторять. И вот тут же уже я замирала, а потом начинала неприлично хихикать.

Позже сходила в своих апартаментах в душ и переоделась в блузку. Роскошный выбор у меня. Блузка и футболка. Нет, еще есть пиджак от костюма. Но его на голое тело не наденешь, слишком глубокий вырез.

В общем, надела блузку и одни из удачно приобретенных в мире четырехруких хасинов свободных брюк. С обувью сейчас было все лучше, так что наряд завершили удобные плетеные сандалии.

В столовой меня ждал нетерпеливо подпрыгивающий цейлин.

— Агата. Агата, — встретил меня с порога его звонкий голос. — Я видел, как ты занималась. Я заглянул, а ты на голове стояла. И призрак стоял. И я не стал вам мешать, спрятался, чтобы не пугать и не отвлекать. Но это же удивительно. То, что ты делала — это потрясающе. И очень хорошо. Твои потоки… Ты непременно должна меня научить. И обязательно зови меня, когда будешь заниматься сама. Твоя энергия, она теперь прямо…

Тут у него закончились дыхание и слова, и он как мельница завращал руками в воздухе.

Я непонимающе подняла брови, села за стол и жестом пригласила Ориэля присоединяться.

— Ты о чем? Какая энергия? Какие потоки?

— В теле, — выдохнул он, схватил появившийся перед ним на столе стакан, залпом выпил воду и снова уставился на меня: — Энергия. Потоки.

— Очень понятно, — сдерживая смех, кивнула я. — А можно еще понятнее? Вот как для совсем тупеньких? — скорчив дурашливую рожицу, я усиленно заморгала.

Целитель прыснул от смеха, но наконец успокоился и пояснил.

Оказалось, во время выполнения всех этих странных с точки зрения европейского человека асан в теле напрягаются и расслабляются не только мышцы. Но и потоки энергии.

Нет, я, конечно, читала, что прана, которая энергия, движется по чакрам. Что эти чакры открываются, закрываются… Но относилась ко всему этому со здоровым скептицизмом, воспринимая йогу исключительно как вид спорта. Не доросла я до глубинного познания этого образа жизни.

Но сейчас я слушала Ориэля с интересом. А он мне жестами пытался показать, как и куда должна течь энергия в моем теле. Как она застаивается. И как мои упражнения, которые мы с призраком только что делали, ускоряли и исправляли это течение энергии.

— Получается, в моем мире магия все же есть, — выдала я в конце его речи. — Только она совсем иная, чем у вас.

Я собралась еще что-то сказать, но тут услышала зов. Вернее, не услышала и не зов, а просто почувствовала, что мне нужно идти и открывать дверь отеля. Мы куда-то прибыли, и мы там нужны.

— Извини, — спешно сняв салфетку с колен, я положила ее на стол и встала. — У нас гости.

Конечно же, цейлин припустил за мной. Так что отпирала я замки уже в его компании. И не только его. С лестничной площадки за нами пристально наблюдал белый волк.

ГЛАВА 23. Старые фобии, новые знания

Мир за порогом не радовал взор красками или чем-то приятным. Красные камни, красный песок, красное солнце заката. Мы очутились на дне каньона, пролегающего среди высоких скал. Вперед уходил тоннель. Впрочем, это не была ровная пустая дорога. Тут и там ее перекрывали валуны, заставляя путешественников, едущих этим путем, огибать их.

Ветер печально завывал и взметал горсти песка, а скалы пели монотонно и уныло.

Ощущение, будто мы угодили в красные горы Невады, на окраину пустыни Мохаве. Единственное, что не давало мне принять эту версию, — цвет неба. Не верю я, что на Земле небесный свод может принимать такой окрас. Даже в Неваде. Даже в Арктике или Антарктике. Даже при северном сиянии.

Небо было багряным, а редкие облака — голубыми. Не имею ни малейшего представления, из каких газов состоит атмосфера мира, где мы сейчас находимся. Я даже не уверена, что смогу дышать этим, если покину стены волшебного отеля. И выходить на поиски потерянной души, нуждающейся в приюте, не испытываю ни малейшего желания.

— Странный мертвый мир, — тихонько произнес Ориэль, встав рядом со мной. — Жуткое место. Здесь нет… ничего нет. Никакой энергии. Все словно выжжено.

Вздохнув, прикрыла глаза и попыталась расслабиться. Сначала ничего не происходило. Все так же печально пели скалы, на которых беспощадный ветер играл, как на струнах. Шуршал песок…

Когда уже подумалось, что нет больше смысла пытаться изображать из себя волшебницу, видящую энергетические потоки, я почувствовала то, что вело меня из столовой к входной двери. Опять некий "зов", который слышишь не ушами, а чем-то иным. Пресловутыми фибрами души? Знать бы еще, что это за хрень такая — фибры.

А еще пришло понимание, что я могу выйти наружу. И я шагнула.

— Агата, стой, — испугался Ориэль и попытался последовать за мной, но не смог. Его не пропустила невидимая, но, вероятно, прочная пленка барьера, затянувшая дверной проем.

Я же, очутившись на крыльце, медленно двинулась вперед. Туда, куда вело чутье. Следуя вьющейся змейкой тропинке между навалившихся во время камнепадов обломков булыжников, я шла по каньону. Жутковатое место, конечно. Нервы были напряжены, и, казалось, все чувства обострились.

Завернула за очередной огромный валун и остановилась, потеряв влекущую меня нить. Надо понимать, я на месте? Но тут же никого нет.

А хотя нет, есть… Впереди, в некотором отдалении, под валуном я увидела углубление, которое выдули ветра, а чьи-то руки или лапы расширили и превратили в убежище. И оттуда на меня смотрели глаза.

Э-э-э…

Много глаз. Устало, обреченно, как у существа, которое умирает и понимает это. И все бы ничего, но я жутко, панически боюсь пауков. Любых. Начиная от крохотных, почти невидимых, которые летают летом на тончайших паутинках и иногда могут угодить на людей. И заканчивая большими косиножками, которых детвора зачастую ловит и мучает.

А я боюсь их всех. До визга, бешеных прыжков на любые поверхности, лишь бы оказаться подальше. У меня это не просто: "ой, фу, пакость какая, уберите это от меня". А настоящая фобия. Сильная.

Сейчас, когда в мою сторону не отрываясь смотрели шесть больших глаз, на меня напал панический ступор. Я даже заорать не могла. Потому что пищать при виде мелкой гадости — это привычно. А когда гадость, которую ты боишься до полуобморока, размером с молодого бычка, то тут даже дыхание сбивается от ужаса.

Я таращилась на свой личный персональный кошмар и пыталась вдохнуть. А не получалось. Но что самое странное, в глазах этого… членистоногого и жуткого промелькнуло вполне явное и осмысленное удивление. Оно явно не ожидало увидеть здесь меня.

Сюрприз, да. Я тебя тоже не хотела встречать. Господи, как же вдохнуть-то? Горло свело в спазме, и я, пошатнувшись, оперлась рукой о скалу. Согнулась, опираясь второй рукой о колено.

Дыши, Агата, дыши. Иначе твой конец будет печальным и бесславным.

Паучище качнулось и начало выползать. Ох, господи, ты боже мой. Я и так сейчас от панической атаки окочурюсь, а ты еще шевелишь в мою сторону всеми своими ногами…

И в тот момент, когда я уже собралась упасть в обморок, меня кто-то толкнул чем-то мягким в бок. От ужаса я заорала и задышала.

А рядом со мной встал огромный, вздыбивший шерсть на загривке, вполне осязаемый белый волк с оскаленной в беззвучном рыке пастью.

— Слава богу, — осознав, что мне на помощь пришел постоялец отеля, прошептала я.

В коленях образовалась слабость, они мелко задрожали, и мне пришлось опуститься на корточки. Я приобняла внезапного защитника за шею и призналась:

— Я пауков с детства боюсь. Вне зависимости от их размера и опасности лично для меня. Это не рационально и глупо, я знаю. Но, увы мне.

Шепча это в острое белое ухо, я не сводила глаз с внимательно наблюдавшего за нами паучища. При появлении волка он заполз обратно в свою щель и таращился на нас из нее.

Причем таращился вполне осмысленно и, кажется, даже слышал нас. Не имею ни малейшего представления о том, какой слух у обычных пауков. Но вот этот конкретный меня понимал сто процентов.

В паре глаз, располагавшихся по центру его морды, мелькнула грусть, некая обреченность, а потом покрытый жесткими волосками черный панцирь начал менять форму и уменьшаться.

Мы с волком застыли и внимательно наблюдали за превращением огромного паучища в чернокожую, высокую, крепко сбитую женщину. Обнаженную и босую, с распущенными жесткими густыми черными волосами, рассыпавшимися по плечам. От человека она почти не отличалась. Но у нее было шесть глаз, как и у паука, которым она только что была. Два больших располагались по центру, как им и положено. Еще два поменьше — выше, над переносицей, и третья пара — на висках.

— Я не причиню тебе вреда, девочка с белой кожей, — глубоким низким голосом произнесла она. — Не бойся.

— О… Кхм, — кашлянула я, не зная, что сказать. Растерялась вдруг.

Дракона не испугалась, русала обсмеяла, а при виде паука чуть сердечный приступ не схлопотала.

— Кто ты? — спросила она меня. — Как очутилась здесь, в гиблом месте? Ты умрешь, если не поспешишь уйти.

— Мы вроде как… Сейчас, минуту. — Я с усилием потерла лицо обеими руками, приходя в себя и стирая дурман панической атаки. Сделала три глубоких вдоха и выдоха, после чего встала и, держась для храбрости одной рукой за все еще осязаемую шерсть белого волка, произнесла: — Меня зовут Агата. Я управляющая "Отеля потерянных душ". Сюда меня привел зов и, так как никого, кроме вас, мы не нашли, думаю, именно вы и есть — потерянная душа.

— Это твой телохранитель? — указала она рукой с черными длинными загнутыми когтями, вместо ногтей, на призрака.

— Нет. Это тоже постоялец нашего отеля. Он просто помог мне.

Волк уже перестал скалиться и шерсть пригладил, но стоял настороже.

— Что такое отель?

— Гостевой дом. Приют на время, где за плату можно снять комнату и пожить.

— Мне нужен приют, — кивнула она, рассматривая нас. — Но мне нечем платить. У меня нет ррхошей.

— Что такое ррхоши? — пришла моя пора уточнять.

— То, чем платить. Круглые кусочки зрата.

— Эм-м. А зрат — это что?

— Драгоценный металл, такого цвета, как твои волосы.

— А, типа золота, — поняла я. — Пребывание в "Отеле потерянных душ" можно оплатить любым способом.

Я как обычно перечислила все возможные варианты, чем расплатиться. Если уж эктоплазму принял отель, то наверняка и у этой… гм… женщины найдется что-то ценное.

— Слюна? — повторила она, перебив. — Я могу создать для ваших нужд что-то из паутины. Годится?

— Что-то — это что? — сбилась я, но уточнила.

— Одежду. Полотно. Циновки.

— Уверена, отель примет это, — подумав, кивнула я. — Пойдемте.

Я сделала шаг назад и хотела уже развернуться, как силуэт женщины пошел рябью и стал увеличиваться.

— Ой, нет, — воскликнула я. — Пожалуйста. Только не в паука. Иначе у меня опять начнется приступ паники. Извините, но это сильнее меня.

— Бедная девочка, — печально покачала она головой, снова став женщиной. — Тебя напугал кто-то из рхаров-самцов? — оценив мой недоумевающий вид, она пояснила: — Наши мужчины. Такие, как я.

— А… Нет. Я из другого мира. У нас пауки — это маленькие и неразумные существа. Насекомые. Но я их просто боюсь. Слабость… — смутилась я.

Она же как-то по-доброму улыбнулась.

— Ты просто маленькая. Дети часто боятся всего. Моя малышка, когда ей было сорок лет, боялась бабочек. Но к ста годам все прошло.

Я промычала нечто не совсем понятное и бочком, стараясь идти так, чтобы между мной и этой рхарой, если я правильно поняла ее расу, находился призрак, побрела к отелю.

На пороге изнывал от нетерпения встревоженный Ориэль, который по какой-то причине не смог выйти наружу. Заметив, кого мы привели, он замер и принялся внимательно рассматривать женщину.

Посторонился, пропуская нас внутрь. Не произнес ни слова, пока я заполняла книгу регистрации.

Женщину звали Зинария, раса — рхар, останется у нас на пять дней. Она уверена, что этого ей хватит, чтобы восстановиться и понять, что делать дальше. Нам она рассказала, что ехала с караваном, но на них напали… Кто именно, я не поняла, потому что мне это слово ни о чем не говорило, но уточнять постеснялась. Ей удалось сбежать, превратившись в паука. Что стало с остальными, ей неизвестно. А она сама осталась без еды и воды, с магическим истощением. Силы закончились, идти она больше не могла и легла умирать, спрятавшись под камнем.

Выслушав эту печальную историю, я вернулась к заселению гостя. Предложила ей все наши варианты номеров, включая обычные гуманоидные. И она выбрала именно такой — с кроватью. Из чего я сделала вывод, что ей все же привычнее находиться в облике человека, а не паука. Хотя нагота ее не смущала абсолютно.

— Вы позволите оказать вам помощь целителя? — спросил Ориэль, когда мы закончили и осталось только внести пункт об оплате. — Я могу вас проводить в комнату и там сразу подлечить.

— С радостью приму твою помощь, маленький чародей, — склонила она голову. Потом взглянула на меня: — Агата, напиши список того, что нужно создать из моей паутины. Ковры, циновки, ткани. Или одежды для тебя… Это займет время, но я выполню свое обещание.

Ориэль повел Зинарию, а я осталась в холле с призраком, который все это время сидел рядом со мной и не шевелился.

— Спасибо, — опустила я взгляд и попыталась погладить его по холке, но моя рука прошла насквозь. — Ты мне очень помог. Я жутко испугалась и была не в себе. Надо с этим что-то делать, конечно. Может, Ориэль или Феликс смогут как-то это исправить? Это ненормально — впадать в такую панику от того, что совершенно не опасно.

…Забегая вперед, скажу, что наш маленький цейлин помог мне уже вечером. Он ввел меня в целебный сон. Я всю ночь, лежа в своей чудесной кровати, видела много-много пауков, но совсем их не боялась. А спустя несколько часов, разбудив меня, Ориэль сообщил, что нашел источник страха, и пересказал мне случай из моего раннего детства, который я совершенно не помнила. Но так уж случилось, что фобия у меня пошла именно с того момента. Сейчас, по его словам, этот страх и блок он убрал из моей ауры. И теперь все в пределах нормы. Поживем, увидим.

Утром, когда я вышла "в люди", хотя, кроме меня, тут нет ни одного человека, то встретила Феликса. Мы с ним виделись гораздо меньше, чем с цейлином. Лишь рано утром до его ухода со смены и вечером, когда он выходил, чтобы приступить к ночному дежурству.

— Агата, — приветливо поморгал он. — Гостья новая в отеле. Читал я запись и с ней говорил об оплате.

— Да, Зиновия. Нет, не так. Зино… — попыталась я вспомнить.

— Зинария, паучиха. Да.

— Она оборотень, насколько я поняла. Имеет две ипостаси. А на их языке раса — рхары.

— Ночью говорил с ней я. Показать просила Зинария наш текстиль. Я показал.

— Ладно. Ты не хочешь позавтракать? И можешь идти отдыхать.

— Харапульки ел я, Агата, — внезапно смутился Феликс, словно его застукали за чем-то неприличным. — Сыт совсем. Прости.

Я улыбнулась и, кивнув, направилась в столовую. Позавтракать я, конечно, могу и у себя в апартаментах. Но вроде как нужно уделить внимание коллегам и постояльцам. Все же управляющая.

Никого, кроме Феликса, я не обнаружила, так что в одиночестве поела и выпила кофе в столовой. Не уходить же обратно к себе.

А закончив, встала из-за стола, повернулась к двери и тут увидела призрака. И судя по его вальяжной позе, он тут уже давно, и все это время за мной наблюдал.

— Доброе утро. Как дела? Все хорошо? Ничего не требуется?

Волк кивал или качал головой на мои вопросы. Кто же он такой-то? Дал понять, что не оборотень, но ведь явно разумен и грамоте обучен. На мой последний вопрос, он встал, потянулся, красуясь передо мной, после чего перетек поближе.

И став вдруг осязаемым, блеснул хитро глазами, толкнул носом в живот, потом обтерся об мои бедра и, лизнув мне ладонь, подсунул под нее голову совсем как собака.

Я опешила от его наглости, но машинально почесала за ухом. Рефлекс сработал — пушистое живое и теплое, которое лезет в руки, надо гладить и тискать.

— Ладно, — хмыкнув, сообщила этому типу. — Ты явно бабник, уж прости за прямоту. И если бы ты был в человеческом облике, то я, скорее всего, отправила бы тебя в дальние дали с твоими поползновениями.

Наглые смеющие глаза взглянули на меня снизу вверх, после чего волк продолжил выклянчивать, чтобы его ласкали и чесали. Ради этого он даже обрел плотность.

В итоге, когда нас застукал Ориэль, мы сидели на ковре тут же, в столовой. Безымянный призрак валялся на спине, пузом кверху, вывалив от избытка чувств язык, и балдел. А я чесала, мяла и тискала его, зарываясь пальцами в мех: длинный и мягкий (что странно, он же что-то вроде собаки, а мягкий, как кролик).

— Доброе утро, Агата, — улыбаясь, поприветствовал нас целитель. — И тебе, призрак волка. Хотя ты очень подозрительный, и я не могу понять твою природу.

Волчара лениво перекатился на бок, скорчил насмешливую рожу цейлину. Не знаю, как это в принципе возможно (я про корчить рожи), но вот как-то удавалось. Мы с Ориэлем многозначительно переглянулись. Ох, нечисто с этим персонажем. А привидение стало истончаться, теряя материальность, и исчезло прямо под моими руками.

— Сеанс почесушек окончен, — правильно поняла я и поднялась с пола.

Спустя час меня нашла Зинария. Я с удивлением уставилась на женщину, одетую в светло-оранжевое длинное шелковое платье, похожее на древнегреческий хитон. Волосы она спрятала под тюрбан из такой же ткани.

— Агата, — склонила рхара голову, приветствуя меня. — Я пришла выслушать твои пожелания. Чем мне оплатить пребывание в этом магическом месте, которым ты повелеваешь?

— А вы чувствуете его магию? Ваш мир энергетически пуст, как сказал Ориэль.

— Не мир, — покачала она головой. — Пустыня Смерти, там, где мы встретились. Мир хоть и небогат энергией, но в целом нормален, а то место — аномалия. Там нет жизни. Здесь же я восстановилась. Тут очень много сырой чистой энергии. Но светлой. Такой, как у меня и немного у тебя, тут нет. Где ты кормишь свою тьму? Или тоже преобразуешь сырую светлую энергию в темную?

Я сдавленно кашлянула. Ну и вопросы… "Где я кормлю свою тьму?".

— Нигде, — развела руками. — А ее разве надо кормить? Я ведь не маг.

Паучиха села напротив меня, расправила подол платья красивыми складками и, расфокусировав взгляд, уставилась мне в лицо.

— Да, ее не надо кормить. Тьма в крови и является ее частью. Очень странно, но это не магический дар управления стихией, — внезапно произнесла Зинария, поморгав и возвратив фокус на меня. — И ощущается сродство.

— Сродство? — подняла я брови.

— С нами. Мы, рхары, дети ночи. В тебе, Агата, есть что-то родственное нам. Я почуяла это там, — повела она головой в сторону выхода из отеля. — Мой народ не агрессивен, мы созидатели и не воюем ни со светлыми, ни с темными существами. Просто… ты приятна, вызываешь симпатию и доверие. Сейчас я поняла, что это тьма в твоей крови пробудила у меня поначалу это чувство, — улыбнулась она, словно ребенку.

— Ага, — глубокомысленно выдала я. — В смысле… Ясно. Так что вы говорили насчет тканей? И откуда у вас эта одежда? Отель предоставил?

— Нет, конечно же. Я сделала ее из своей паутины, — несколько удивленно отозвалась она. — Я же говорила, что могу.

— И цвет? И разная текстура? А фасоны? Можно и вот прямо так, одежду?

— Конечно. Я же рхара. Моя паутина может принять любой окрас и стать любой тканью на выходе. Только нужно задать параметры, мне необходимо с самого начала знать, что именно должно выйти.

— О-о-о, — в предвкушении потерла я ладошки. У меня в голове замелькали картинки нарядов, которые я бы хотела заполучить.

— Но, насколько я вижу, в этом доме достаточное количество ковров и текстиля. Да, Агата? — не догадываясь о моих жадненьких планах, продолжила Зинария. — Может, тогда вам с малышом целителем нужна одежда?

— Да. Да-да-да, — воскликнула я. — Начнем с Ориэля. Он мальчик, ему много не надо, а вы потренируетесь. Я же…

— Я поняла, — перебила она меня и мелодично рассмеялась. — Девочкам требуется много красивых нарядов, чтобы нравиться мальчикам. И влюбиться самой, в того, кто очарует.

— С мальчиками тут все грустно, нравиться мне некому. Влюбиться — вот с этим вообще никак, мужчины для меня и близко нет. Но одежда мне позарез нужна.

ГЛАВА 24. Призрачные имена и розовое небушко

…Следующие четыре дня я демонстрировала Зинарии свои уже имеющиеся вещи. Брюк и юбок у меня имелось в избытке. Она их трогала, изучала, нюхала и пробовала на вкус зачем-то. Мне пришлось послужить моделью и продефилировать в этих вещах, чтобы показать, как они сидят на фигуре. И саму фигуру дать ощупать. Не обмерять сантиметром, как это принято у людей, а именно наощупь. Рхара не умела пользоваться сантиметром. Ткачество рхары, если уместно так называть ее способности создавать целиком вещь без единого шва, имело совсем другую природу. Ей нужно было потрогать, чтобы понять размеры. И — о чудо, — я стала счастливой обладательницей необходимого количества рубашек, блузок, футболок, маек и, что удивительно, трикотажных вязаных кардиганов и жакетов. Теперь все комплекты были полными и развешены в гардеробе так, что можно было, не глядя, хватать любую вешалку и сразу одеваться. А также Зинария сплела (выткала, спаутинила, смагичила или уж не знаю, как она это делает) для меня роскошное длинное платье-халат, которое не стыдно накинуть и выйти встречать внезапного ночного постояльца, если таковой снова случится. Ну и обычными платьями меня обеспечила.

Последнее — это она уже по собственному желанию. Я была скромна и разумна в своих запросах. Но ей было самой интересно, так что мой гардероб заполнился.

— Здесь столько чистой энергии, что мой резерв буквально переполнен, — отмахнулась она. — К тому же я так давно не творила просто для души красивые женские штучки. Приходилось все больше для продажи: сложные ковры, драгоценные ткани с невероятными вычурными узорами. А в нашем скудном на магию мире это отнимает много сил. Дочь давно выросла и сама обеспечивает себя всем. К тому же у нас мода совсем иная. Ты ведь видишь мое платье и тюрбан. А твои запросы весьма любопытны, мне нравится воплощать их.

А уж мне-то как нравилось, что она смогла помочь решить проблему с моим гардеробом.

Мы были заняты с Зинарией. Ориэль и Феликс нам не мешали и занимались своими делами и дежурствами. Но мы никуда не перемещались, болтались в нигде.

Призрак волка периодически появлялся рядом со мной, когда я была вне своих апартаментов, кружил, выпрашивал ласку, становясь материальным. Если я о чем-то разговаривала с коллегами или с рхарой, слушал с интересом, положив мне голову на колени, словно большой пес, и наслаждался, пока я почесывала его. И снова пропадал.

Наконец рхара сообщила, что ей пора возвращаться, и попросила выпустить ее. Где-нибудь в ее родном мире, но в безопасном месте, а не в той аномальной пустыне. В книге регистрации, которую я взяла, чтобы сделать отметку об оплате, моим почерком красовалась надпись:

"Услуга по обеспечению управляющей отеля гардеробом для выполнения своих обязанностей в полном объеме".

— Вот так-так, — присвистнула я и, расплываясь в довольной улыбке, взглянула на люстру в холле. Моя бессменная собеседница невозмутимо сверкала хрусталиками. — Спасибо. Я тронута, что была услышана и обеспечена одеждой. Потому что это уже действительно было проблемой. Но ты не увиливай, нам еще нужно тебя покрасить.

Мы с Зинарией выпили на прощание чая, Феликс и Ориэль, которые тоже успели с ней поладить, вышли попрощаться.

Ну а я настраивалась и мысленно договаривалась с отелем, чтобы мы перенеслись в нужный мир, но туда, где ничто не будет ей угрожать.

Когда она уходила на окраине города с одноэтажными домиками, куда мы выпали, то провожали ее мы все. Феликс и Ориэль негромко переговаривались, я прислонилась к косяку и смотрела на красное небо с красным солнцем. А безымянный призрак обтирался об меня, выклянчивая ласку. Я уже даже отгонять его перестала, воспринимая, как нечто почти привычное. Все равно долго осязаемым он оставаться не мог, вскоре вновь потеряет плотность и станет обычным нормальным привидением.

— Эй, — хлопнула я по наглой морде, которая, пользуясь моей рассеянностью, засунула нос мне в декольте. И как исхитрился-то, поганец призрачный. — Ты не офигел ли, родимый?

Ответом мне был безмятежный взгляд и скалящаяся веселая пасть. Более того, этот бессовестный тип, обладающий сознанием ловеласа и телом кобеля, еще взял и облизал мне лицо. После чего с довольным видом потрусил к лестнице.

Феликс и Ориэль озадаченно примолкли, переглянулись и насмешливо зафыркали.

— Ну ты меня достал, — внезапно разозлилась я.

Сняла с ноги шлепку и запулила ее в удаляющийся пушистый белый зад. Понятное дело, что она пролетела насквозь, потому что призрак снова стал призрачным. Сам же он остановился, с веселым удивлением рассмотрел прилетевшую обувку, повернулся ко мне и затрясся в беззвучном смехе.

А меня это раззадорило еще сильнее. Ну как так-то? Бесит же.

— Ты, — прищурившись, я гневно наставила на него указательный палец. — Да ты вообще.

Ответом мне был исполненный волком фейспалм. После чего наглое создание вновь стало материальным, подхватило мою шлепку и, держа ее в зубах, припустило вверх.

Феликс и Ориэль засмеялись. А я воскликнула:

— Куда-а-а? А ну стой, — и бросилась догонять свое имущество. На бегу оглянулась и скомандовала парням: — Запирайтесь, мы отбываем. Стоять, поганец хвостатый.

Настигла я волка в коридоре второго этажа. Он явно пытался уволочь мою обувь в свой сосновый лес, но не успел. Точнее, сделал вид, что не успел. Я отдаю себе отчет, что мне не угнаться за ним, а наши скорости несопоставимы.

Так что, когда я поравнялась с ним, призрак мгновенно потерял свою материальность, выронил из зубов добычу и закружил вокруг меня. Аж в глазах замельтешило.

— Этьен Рауль Эрнест Дюфо. Немедленно прекрати.

Мой голос еще звенел, когда до меня начало доходить, что именно я сказала.

Разыгравшийся же призрак был застигнут врасплох, не успел затормозить и влетел головой в стену, так что в коридоре осталась только его филейная часть и хвост.

Мы замерли. Я — пытаясь сообразить, что именно сейчас выкрикнула и почему именно так. Волк же просто завис.

Нарушил повисшую тишину изумленный вопрос Ориэля:

— Агата, а как ты узнала его имя?

— Кхм, — все, что я смогла выдавить, и покосилась на волчий зад.

Призрак показывать нам свой лик не спешил, наполовину высовываясь из стены и помахивая хвостом.

— Эй… — позвала я его. — Может, вернешься к нам?

Хвост мотнулся, задние лапы переступили на месте.

— Имя его это? — проклекотал подошедший вместе с Ориэлем Феликс.

— А я знаю? — бросила я на них взгляд. — Оно как-то само вырвалось.

— Ну, ты же приемник, считываешь информацию. Вот, значит, считала, — невозмутимо пожал плечами цейлин и поправил пояс новых брючек, которые ему выткала Зинария.

— А повтори? — попросил целитель. — Как ты его окликнула? Рауль?..

— Этьен Рауль Эрнест Дюфо, — негромко позвала я. — Вылезай из стены и прекрати портить вверенную мне территорию. А вдруг дыра останется?

Белый пушистый волчище попятился, выбрался наружу и сел, хмуро уставившись на меня.

— И? — поинтересовалась я. — Чего молчим? Этьен Рауль Эрнест Дюфо. Только я не знаю, что из этого имена, а что фамилия. И пишутся ли они через дефис или это просто несколько имен. У вас, иностранцев, не поймешь. Тебя же так зовут, да?

Он опустил башку, посверлил взглядом дырку в ковре, словно бы пожал плечами. Мол, не уверен. Еще подумал. Почесал задней лапой ухо. Мы трое не мешали ему.

— Агата, а назови его имена еще раз вслух? Может, ему нужно время, чтобы вспомнить? Он же сущность, привидение. Вдруг забыл себя, ведь мы не знаем, сколько веков он уже в таком виде.

— Ладно, — кивнула я Ориэлю. По-любому он лучше меня в этой всей потусторонней ерунде понимает. — Этьен. — Волк напрягся и беззвучно оскалился. Я на всякий случай отступила назад и начала заново: — Этьен Рауль Эрнест Дюфо.

Призрак сверкнул глазищами, медленно кивнул и неторопливо потрусил ко мне. Вид у него был слегка потерянный, так что мы все замерли, не зная, что и думать. А он подошел, встал на задние лапы, водрузил передние мне на плечи и от души облизал мое лицо.

— Ой, фу-у-у-у, — взвыла я, потому что он снова стал осязаемым. — Тьфу. Никогда так больше не делай.

Отпихнув его, вытерла лицо рукавом. А это мохнатое четырехлапое существо беззвучно захохотало, боднуло головой маленького цейлина и весело ускакало в свой хвойный лес, просочившись прямо сквозь дверь.

— Однако, — выдал Феликс совершенно внятно выстроенную фразу. — А волк-то не волк, а призрак и не призрак.

— А кто?

— Не я знаю, Агата, — развел он пушистыми лапками. — Спать идите. Дежурить буду.

Я посмотрела на Ориэля. Но тот тоже развел ручками и пожал плечами.

Ни дня без сюрприза.

Пожалуй, стоит повесить табличку с этой надписью где-то в холле. Потому что в нашем разудалом дурдоме, как правило, что ни новые сутки, то что-то новенькое и необычное.

Вот и очередное утро началось с того, что меня разбудили громкие женские голоса, доносящиеся с улицы. Да ладно?

Когда я это осознала, то сон как рукой сняло, я кубарем скатилась с кровати и поскакала к окну. В этот раз я была немного умнее, помня про свое феерическое явление голышом пред очи четырехруких хасинов.

Так что я сначала выглянула из-за шторы, оценила городок, раскинувшийся у подножия небольшого холма, на котором мы сейчас находились. Присмотрелась к вполне человекообразным гуманоидам со смуглой кожей, черными курчавыми волосами и крупными, резкими чертами лица. Вроде, люди. Ну если издалека.

И лишь осмыслив все это, я накинула платье-халат, приоткрыла створку окна и выглянула наружу.

— О. Таки хоспидичка управлянка просыпалася, — воодушевленно воскликнул женский голос. — А я таки ховорилася, шо прубудяся управлянка, тадася и будусимся спроситися.

— Что, простите? — опешила я. Свесилась вниз и уставилась на стоящую у стены крупную молодую бабенку в цветастом наряде и в черном кожаном плаще.

Она просияла клыкастой улыбкой, заставив меня сглотнуть. Мама дорогая. Сколько ж там зубов? Не-е-ет, аборигены — определенно гуманоиды, но точно не люди. Мой взор скользнул дальше, я оглядела еще пятерых молодых, не менее крупных высоких женщин. Все они демонстрировали такие же яркие краски юбок и блуз, и на плечи каждой тоже был накинут черный кожаный плащ. Странно и не по погоде, но, наверное, местная мода.

— Таки, хоспидичка управлянка, утречка добрича, — помахала мне та самая говорливая брюнетка. — Мы, значися, хотовеньки ужечки. И краски принесены. Смотреть будетеся?

— Э?

Что-то я с утра совсем туго соображаю. Чего им от меня надо? И на каком языке они говорят? Ни разу проблем с пониманием у меня еще не возникало. Даже с жаблоидом, крымышем и соискателями на вакансию ночного портье.

— Так мы ж окрасити хочим. Все честно, как требути. Я запроси читати, и мы с бригадой прийти. Птиц говорити, хоспидичку управлянку ждати. Так мы вот… — пояснила она.

— Птиц сказал, ждать управляющую, — медленно перевела я. — Феликс. Так. Бригадой окрасить хотите… А-а-а, — хлопнула я себя по лбу. Кажется, до меня дошло. — Вы пришли, чтобы покрасить стены нашего дома?

— Да-да, хоспидичка управлянка, — обрадованно загалдели женщины. Судя по всему, малярши. — Все по чести, токма с цветами решити, а мы сразучки.

— Сейчас я спущусь. Подождите пять минут, — велела я им.

Умывалась, причесывалась и одевалась я максимально быстро. Некоторые преимущества у длинных волос все же имеются. Главное, чтобы они были чистыми, а так собрал их в хвост или в косу заплел, и выглядишь вполне прилично. Нет необходимости мучиться со средствами для укладки и фенами.

— Феликс, мы давно сюда прибыли? — на ходу спросила я, спеша мимо стойки регистрации.

— Нет, Агата. Час примерно. Выходил на крыльцо я смотреть. Объявление на двери висит.

— Объявление… — пробормотала я, распахивая дверь и вглядываясь в строчки, написанные моей рукой. Моей, Карл. Как будто это я написала запрос о том, что нам требуются рабочие со своими материалами для перекраски стен и крыши здания.

— Агата, а когда ты успела вывесить объявление? — сонно спросил подошедший Ориэль. Его тоже разбудил шум.

— А чтоб я знала, — всплеснула я руками и незаметно погрозила хрустальной люстре в холле кулаком. Нечего мой почерк подделывать, — Но будем осуществлять ремонт. Дамы, — гаркнула, вызывая малярш.

Те шумной толпой вывалились из-за угла и поспешили ко мне. Вперед выступила их старшая, и мы приступили к переговорам.

— А мы краски принесити. Смотреть будетеся?

— А как жеся. Тьфу. Обязательно буду, — рассмеялась я. — Показывайте.

Краски у них оказались в больших плоских коробках, похожих на книги. Открываешь крышку, а там куски картона разных цветов. Очень похоже на земные образцы в строительных магазинах. Выбор, правда, не такой богатый оттенками. Но все равно, глаза разбегались.

— Ориэль, Феликс, присоединяйтесь, — позвала я коллег. — Вам какие оттенки нравятся? Наш отель должен выглядеть радостно, надежно, он должен внушать надежду и вызывать желание войти в него отдохнуть.

— Таки, хоспидичка управлянка, — позвала меня одна из малярш, самая молодая и смешливая. — Как небушко будити, таки всем и возрадостно.

— Э-э-э…

— Выбрать цвет неба, и всем это будет приятно, — весело перевел мне Ориэль, который наслаждался происходящим.

Я подняла голову и посмотрела на небо. Розовое такое, симпатичное небо с белыми облачками. Не удержалась, хихикнула. Как-то в моем незамутненном восприятии землянки, небушко — голубое. А тут вот розовое, и все ему возрадуются.

— А давайте. Только мы выберем цвет неба из моего мира, — фыркнув, улыбнулась я и потянулась к альбому-коробке с нужными тонами. — Ребята, ищем радостный нежный оттенок голубого. У нас внутри, в холле, все отделано в синей гамме. Так что будем соответствовать. Еще присмотрите цвета для ставней, окон, косяков и двери. Крышу будем перекрашивать?

Мы все дружно подняли головы и уставились на темную крышу.

— Будем. Надо бы. Непременно, — хором проговорили я, Ориэль и Феликс.

— Надоти порадовати глазы, и к стенам сочетатися, — покивали своим мыслям малярши.

И процесс пошел.

Мы сообща выбрали подходящий оттенок для стен отеля, который отныне будет радостно-голубого цвета. Крыша, что удивительно для меня, должна стать насыщенного темно-розового, почти бордового цвета. Еще будут присутствовать зеленый, желтый и белый цвета.

Мой мозг прагматичной городской жительницы, привыкшей к лаконизму и серым мрачным оттенкам, буксовал и отказывался воспроизвести картину целиком. Но меня хором, перебивая друг друга, и малярши, и мои коллеги уверяли, что это будет красиво и сочно. Даже прискакавший призрак волка суетился, обтирался об меня и кивал, будто разбирается в вопросе.

Так что я махнула рукой и пошла обратно в отель, завтракать. Феликс отказался уходить спать, сказал, что ему слишком интересно, а отдохнуть он и потом успеет.

А вот волк припустил за мной. И все время, пока я ела и пила кофе, гипнотизировал меня томным взглядом.

— Прекрати, — не выдержав, погрозила я ему. — Ты, вообще-то, если еще не забыл, волк. К тому же привидение. Нечего мне глазки строить, словно у тебя брачный гон.

Этот наглец затрясся в беззвучном смехе и спрятал морду лапой.

— Я сейчас пойду прогуляться в городок. Хочешь со мной?

Он хотел, очень. Ну, это я так думаю, глядя на его жизнерадостные прыжки и ужимки.

Когда мы вышли из отеля, работа уже кипела. Причем так, что у меня челюсть отвалилась.

То, что я принимала за плащи, оказалось крыльями. Ума не приложу, как женщины исхитрялись их так складывать, но я и близко не догадалась о том, что это не одежда. А сейчас все малярши распахнули эти свои черные кожистые крылья и, как стайка гомонящих очень крупных и совершенно сюрреалистичных летучих мышей, порхали вокруг отеля. Они перекрикивались, перекидывали друг другу штуки, похожие на строительные валики для окрашивания, и кисти. А еще что-то колдовали. Потому что без магии невозможно так быстро и равномерно покрывать стены немаленького, вообще-то, здания краской.

— Чудеса, да? — подбежал ко мне сияющий цейлин. — Такой интересный народ. Они когда-то были кровососущими, я быстренько просмотрел их генотип. Женщины мне разрешили, раз я целитель. Представляешь, Агата, это невероятная мутация. Сотни лет — и вот — ночные кровососущие стали дневными обитателями, перестали опасаться света солнца и больше не питаются кровью.

— А чем? — поежилась я.

До меня начало доходить. Это что же, бывшие вампиры? Только которые не мертвые упыри из земных сказок, а раса?

— А всем, как и мы. У них тут есть какое-то местное растение. Исключительный эндемик. Так вот по словам Маришолы, это их старшая, — махнул он лапкой в сторону работающих малярш, — они употребляют эту травку с самого рождения. Болеть начинают, если долго ее не едят. Они это растение и в пищу добавляют, и в отвары, и сок отжимают, и сушат и в мыло. В общем, нечто совершенно незаменимое. Как я понимаю, вся их мутация как раз из-за этого растения и началась. Но оно же ее и поддерживает.

— И ты, конечно же, хочешь добыть себе саженцы или семена и посадить его в лаборатории? — понятливо сказала я.

— А как ты догадалась? — простодушно удивился целитель. — А можно, да? Как думаешь, приживется?

— Вот уж не знаю, — пожала я плечами. — Изучайте с Феликсом местный магический фон и излучение светила. Может, тут у них фотосинтез как-то иначе протекает. Да и составы почвы и воздуха. Какие здесь газы преобладают? Кислород точно имеется, раз я дышу. Но что-то ведь еще. Небушко-то не голубое, а розовое. Хотя с этой вашей магией я уже ничему не удивлюсь, — махнула я рукой. — Мы с… Этьеном Раулем и как-то там еще пойдем погуляем.

Ответом мне был полный укоризны волчий взгляд.

— Что? — не поддалась я. — Ты же не думаешь всерьез, что я буду величать тебя всем этим твоим длинным именем-многочленом. Давай выбирать одно, ну или я буду по настроению звать любым из них.

Подумав, призрак кивнул.

— Вот и ладненько. Сегодня ты тогда будешь Этьеном. И возможно, чуток Раулем, — прыснула я от смеха и пошагала вниз по дороге, ведущей к домикам городка.

ГЛАВА 25. Безымянная находка

Полупрозрачный волк, сквозь тело которого можно было увидеть камушки на дороге, трусил рядом и вертел головой, осматриваясь.

И хотя я ни за что не призналась бы в этом вслух, но в его компании было спокойнее. Еще свежо в памяти воспоминание, как он встал на защиту меня от огромной паучихи. Пусть та оказалась милейшей безобидной женщиной, но сам факт.

Так что сейчас я смело шагала, разглядывая двухэтажные каменные дома с широкими дверными проемами и большими окнами. Теперь стала понятна эта странность — крылья не должны задевать за косяки. А в окна они, вероятно, иногда просто влетают, минуя входные двери.

На чужаков местные смотрели с интересом, слава богу, не гастрономическим. И что-то мне подсказывало, что для них я не выгляжу совсем уж незнакомо. Да, я бескрылое существо. Но аборигенов это не удивляет, а значит, они уже встречали таких, как я.

— Этьен, а у тебя крылья были? — сама не знаю почему, спросила я спутника.

Тот как раз в этот момент нюхал багряные листья кустарника, украшавшего палисадник дома, у которого мы притормозили. Застигнутый врасплох моим вопросом волк качнулся вперед, уткнулся носом в листья, громко чихнул и обернулся ко мне с ошалелым видом. Мотнул головой и растерянно сел.

— Так что? Были у тебя крылья раньше? — въедливо уточнила я. — С перьями? Меховые пушистые? Кожистые, как у этих?.. — кивнула на глазеющих на нас горожан.

Призрак медленно перевел глаза с меня на проходящую мимо молодую женщину с корзиной. Наклонив голову, осмотрел ее, задержавшись дольше необходимого на пышной груди. Скользнул взглядом на ее "плащ". Пошевелил лопатками, словно пытаясь осознать, имелись ли у него когда-нибудь дополнительные части тела, кроме лап и хвоста. И приняв решение, внимательно глянул на меня. Я ждала.

— Ну?

Он покачал головой, вскочил и как ни в чем не бывало потрусил вперед по улице.

— Значит, крыльев у тебя нет и не было, — пробормотала я. — Но готова съесть свою шляпу, которой у меня нет, но если понадобится — куплю, что ты не волк.

Этьен Рауль, и как-то там не помню, снова сбился с шага, укоризненно оглянулся и, вывалив язык, притворился большой дружелюбной собакой.

— Ну-ну, так я и поверила, — усмехнулась я. — О. Смотри, лавка, где торгуют флюгерами. Давай заглянем, хочу порадовать чем-нибудь отель.

Флюгером я все же разжилась. Долго перебирала и откладывала каких-то неведомых зверюг, домики, корабли, птиц и совсем непонятные штуки, не вызывавшие никаких ассоциаций. Спросить стеснялась. Но что изображала какая-нибудь странная закорюка с финтифлюшкой на конце — не имела ни малейшего представления.

— Этьен, как думаешь, нашему отелю понравится солнышко? — спросила я своего призрачного компаньона по прогулке.

Хозяин лавки мне не мешал выбирать, не лез под руку, но готов был ответить на вопрос, крутясь поблизости. Заметив, что я сделала выбор, неспешно приблизился и заговорил:

— Хорошеничный выбор, хоспидичка управлянка. Тось на небушке светило. А тось, — ткнул указательным пальцем в два кружка поменьше, крепившиеся позади стилизованного улыбающегося солнца с лучами, — евойные ночные сестрицы. А к дому и к стенам сочетатися, таки всем возрадостно станется.

— А у вас два спутника? А по цветам они какие? — полюбопытствовала я.

— Чавось?

— Ночные сестрицы светила. Их две?

— А. Таки да, хоспидичка управлянка. Светило день греет. Сестрицы ночь освещают, а магия питатеся. Белая да синяя, знамо.

— Занятно… Значит, за потоки магической энергии отвечают луны. Надо Ориэлю сказать, раз ему интересны местные растения. А откуда вы узнали, что я управляющая?

— Таки знамо дело. Домик ваш прибыти, запрос мы все читати. Таки Маришола с бабами возрадоватися. Работа — тось хорошо. А все ж спрашивати. От тось.

Я кивнула и, уточнив стоимость приглянувшегося мне флюгера, купила его. Кошелек я прихватила из сейфа в холле перед самым выходом на прогулку. Там еще оставались монеты с моей прошлой прогулки по миру хасинов, но, по ощущениям, он потяжелел. Не удивлюсь, если отель позаботился.

О том, как он это делает, даже думать не хочу. Нельзя постичь непостигаемое.

— А вы совсем не удивляетесь моему облику, — расплатившись, решила я все же заговорить на эту тему. — К вам часто заглядывают такие, как я? Бескрылые?

— Таки нет, хоспидичка. Но случаетися изредка. А девка к нам прибилася. Тогось она, скорбная, — покрутил он рукой вокруг головы. — Выпалася на холме, где, значися, домик ваш. Совсем тогось была, выла, плакала, от нас шарахалася. Но ничось, пожила уже, кажися, с тридцать восходов лун. Старая Хилапея взяла ее. Чогось уж, хоть и скорбная, да молодая, не гнать же ж. Таки и девка чуток пообвыкла, ужо не такась дикая. Отож она как вы, хоспидичка, крылов нет, калека.

Мы с волком переглянулись. Я невольно повела лопатками, внезапно осознав, что меня считают калекой, а не представителем другой расы, у которой крыльев просто нет.

— А как мне посмотреть на эту вашу пришлую девицу? Может, я смогу ей помочь?

— Таки прямо ступайтеся, хоспидичка. Старая Хилапея в доме с таким кружалом, не проминете.

"Кружало" оказалось флюгером в виде кружащейся вокруг оси странной фиговины. Авангард в чистом виде.

Поблагодарив любезного лавочника и прихватив свою покупку, я обратилась на улице к волку:

— Этьен, ищем здание с кружалом на крыше.

Нужный домик действительно вскоре нашелся. Был он небогатым, но с чистыми окнами, плющом на стенах и со старухой на скамейке у крылечка. Смотрела она внимательно, опираясь обеими руками на резную деревянную трость, поставив ее перед собой. Просканировав меня взглядом, она нахмурилась и, не говоря ни слова, жестом велела покрутиться.

Я удивилась, конечно, но просьбу, больше похожую на приказ, выполнила. Было что-то во властном уверенном поведении немолодой вампирши, что заставляло не спорить.

Так же, не проронив ни звука и не вставая со скамейки, она повернулась и своей тростью громко поколотила в закрытую входную дверь. Я вскинула брови, волк уселся у моих ног, вывалив язык из пасти и снова изображая из себя милую пушистую собачку.

Послышались быстрые шаги босых ног, дверь распахнулась, и на крыльцо выскочила хрупкая невысокая блондиночка с толстой длинной косой.

— Вы звали, хоспидичка Хилапея?

— За тобой пришли, — неожиданно низким голосом без малейших признаков старческой хрипотцы или дребезжания произнесла старуха. — Свои вещи забирай и можешь взять то, что я подарила.

У меня округлились глаза. Эта Хилапея говорила чисто и понятно, никакого местного говора или акцента.

А девчонка медленно обернулась, увидела меня и волка. Глаза ее стали совершенно круглыми, она аж задохнулась от неверия, а потом всплеснула руками, прижала их к груди и выдохнула:

— Слава богам. Пришли. А я уж думала, так тут и останусь навсегда.

Она прикрыла глаза, явно вознося молитву. Я все это время молча наблюдала за происходящим.

— Как мне к вам обращаться, достопочтенная госпожа? — помолившись, спросила меня потеряшка. А я уже поняла, что мы сюда угодили не только за ремонтно-покрасочными работами, но и за очередной постоялицей.

— Госпожа Агата Серебрякова. Управляющая "Отеля потерянных душ". Желаете у нас остановиться?

— Желаю, — решительно кивнула она. — Вы даже не представляете, как сильно я этого желаю. Честное слово, я потерявшаяся душа. Не знаю, как вам это доказать, но я не вру. Мне и хоспидичка Хилапея говорила это. Она меня лечила, я ж память потеряла… Меня местные, когда я сюда угодила, сочли сумасшедшей. Только вот госпожа Хилапея и помогла.

— Не тараторь, — строго оборвала ее старуха и своей тростью легонечко шлепнула девушку по голым ногам. — Поторопись, некогда госпоже управляющей ждать тебя долго.

— Я сейчас. Я быстро, — заполошно всплеснула руками блондинка и рванула в дом.

— Я ждала вас. Почему так долго? — обратилась ко мне странная вампирша, как только ее подопечная исчезла с глаз.

— Ну… — растерялась я. — Как-то вот.

— Девчонка память не до конца обрела. Ее магия просит другой энергии. А ты ей помоги, проводница, — хмуро указала она на меня перстом. Пальцы у нее были искривленные болезнью суставов, уж не знаю какой. Подагра, наверное?

— Проводница? — как попугай повторила я.

— Приемник, проводница, — небрежно отмахнулась собеседница. — Все едино. Девчонке память верни, информацию из эфира проведи к ней. Она из знатных, но, видно, насолила кому-то крепко. Проклятие я сняла, а воспоминания — на тебе.

— Кхм. А как вы?.. — переглянувшись с волком, попыталась я спросить. Честно говоря, жутковатая женщина вызывала опасения.

— Вижу. Я многое вижу, управляющая "Отеля потерянных душ". И про тебя, и про тебя, охальник блудливый, — взглянула она волка.

Тот внезапно попятился и хотел спрятаться за моей спиной. Правда, тут же опомнился, вздыбил шерсть, обрел материальность и встал передо мной, защищая.

— Да не скалься, щенок, — небрежно отмахнулась она. — Не дорос еще зубы мне показывать. Допрыгался? Доигрался? И как, сладко теперь? Держал бы свой детородный орган где надо, так и не бегал бы сейчас призраком бесплотным. Скажи спасибо, что тебя проводница почуяла и вытащила из небытия. Глядишь, и с прочим поможет, если не будешь дурнем как прежде.

Я заинтересованно слушала, переводя взгляд с волка на госпожу Хилапею.

— С чем я помогу ему? — спросила, так как она замолчала и отвернулась.

— А это ты сама узнаешь, проводница, когда время придет. Или не придет, — усмехнулась она. — Если я скажу, этот балбес так и будет куском эктоплазмы всю оставшуюся вечность. Что? Скажешь, я не права, кобелина?

Волк фыркнул, но скалиться и топорщить шерсть перестал, и сел, правда, продолжая прикрывать меня собой.

— Я правильно поняла: этот симпатичный, но крайне любвеобильный кобель не держал свой детородный орган где положено и за это стал призраком? — на очередной фырк призрака я не обратила внимания. — Вот я давно подозревала, что он не волк, а… мужик. Блудливый. Который очень любит женщин. И за это его укокошили, и он теперь скитается привидением. Но почему волк? Он уверяет, что не оборотень. Откуда тогда ипостась зверя?

Вампирша мои размышления проигнорировала, не посчитав нужным отвечать. Этьен тоже притих и словно втянул голову в плечи.

— Я готова, — выскочила на крыльцо блондинка, которая вот-вот станет постоялицей отеля. — Я только попрощаюсь, можно? И догоню вас, — обратилась она ко мне.

— Всего доброго, госпожа Хилапея, — задумчиво проговорила я. И на всякий случай спросила: — Может, расскажете, что знаете про этого призрака?

— Сами разберетесь. Я вам не справочная служба.

— О как, — ошарашенно выдала я и, прихватив волка за загривок, медленно отправилась назад.

Мы неторопливо возвращались прежней дорогой к холму, на вершине которого красовался преображающийся прямо на глазах отель.

Тут нас нагнала юная особа, которой мне предстояло вернуть память и магию. Отлично. Это же именно моя стезя, как хорошо, что мне об этом сегодня сообщили.

Усмехнувшись своим мыслям и неуместному сарказму, я покосилась на крайне серьезную блондинку, прижимающую к груди узелок с вещами.

— Негусто, — кивнула на ее багаж.

— Да, — даже не взглянув на него, отозвалась она. — Я сюда вообще голая угодила. Вот ведь позор. Но я тогда была не в себе, совсем ничего не соображала, так что даже и не стеснялась. Это мне потом рассказали.

— И что, абсолютно ничего не помнила? А сейчас?

— Кое-что, — уклончиво ответила она. — Немного. Прошлое скрыто за пеленой. И имя.

— То есть свое имя ты все еще не помнишь. Точно как Этьен, — махнула я рукой на призрака. Девочка была на вид совсем юная, и я решила общаться на "ты". — А что же тогда помогла тебе восстановить в памяти госпожа Хилапея?

— То, что я взрослая девушка, человек, маг, и… Понимаете, госпожа Агата, я как младенец была. Благодаря ей я сумела вспомнить, как пользоваться столовыми приборами и бытовыми вещами, как за собой следить…

— У-у-у… Ничего себе тебя контузило. Этьен вот, — кивнула на призрака, — тоже прошлую жизнь не помнит. А тебе, значит, личность стерли. Однако…

Девушка споткнулась, едва не упав, ее руки опустились, и она уставилась на меня огромными, распахнутыми глазищами.

— Личность… стерли… — прошептала она. — Да. Как вы?.. Вы увидели, да? Меня нет совсем. Есть это тело, его заново научили кушать ложкой, умываться и расчесывать волосы, ходить в уборную, застилать постель, стирать вещи и мыть посуду. Или не заново. Почему-то мне кажется, я раньше многое не умела. Готовить кашу так точно… Но моя личность… Ее нет.

— Ну и ничего страшного, — пожала я плечами, подхватила ее за локоток и повела дальше. — Была одна личность, а будет новая. Еще лучше. Раз ты кому-то так сильно перешла дорогу, что с тобой такое сотворили, значит, не такой уж и чудесной ты была. Согласись, хороших девочек ни за что ни про что не проклинают, память и "Я" им не стирают и голышом в другие миры не закидывают. Логично?

— Логично, — медленно кивнула она, шагая в ногу.

— Ну и все. Была ты… Гм… — Я скосила глаза, прикинула и озвучила: — Была ты стерва блондинистая, магически одаренная знатная зараза. Поди, отказала какому-то хрычу богатому, титулованному, сильному магу. И, небось, не просто отказала, а еще и напакостила. А судя по слишком красивой внешности, тебя никто из женщин не любил. Друзей и подруг у тебя нет и никогда не было. Одни только родители кровиночку свою баловали как могли. Добаловались, выросла ты вся такая… неприятная. Ну и вот. Шлепаешь теперь по пыли босиком, вместо мозгов каша, вместо магии ошметки.

Девушка снова остановилась, прислушиваясь к чему-то внутри себя. Хмыкнула неожиданно.

— Родители меня точно любили и баловали. Надо же, я их лица сейчас вспомнила. Мама… О. А папа… О-о-о.

— А ты? Имя свое вспомнила? И давай ко мне тоже на "ты" обращайся.

Она медленно повернула ко мне голову, несколько секунд смотрела в глаза, после чего покачала головой.

— Нет. Госпожа Хилапея меня называла Бора. Не знаю почему, но это точно не мое имя. Оно не отзывается в памяти никак.

Волк, шагающий слева от меня, фыркнул, а я нахмурилась.

— Бора… Бора… Что-то знакомое. Бора, борей… Гиперборей… Северный ветер. А, вспомнила. Бора — это такой порывистый холодный ветер. Подробнее не могу сказать. Что-то там еще было про белую и черную бору. Но тут даже не спрашивай, не смогу ответить, почему они такие. А ты у нас, значит, маг воздуха. Да, Рауль? Но это точнее смогут сказать только Феликс и Ориэль.

Блондинка снова остановилась и опять, не мигая, уставилась на меня.

— Как вы это делаете, госпожа Агата?

— Что? — моргнула я.

— Это… Ничего обо мне не знаете, мы только что познакомились. А вы идете и… рассказываете мне обо мне. И, знаете, что самое странное?

— Что?

— Я больше чем уверена, где-то вот тут, в душе, — приложила она ладонь к солнечному сплетению, — что вы говорите истину. Что я была… гадкой. И совсем не имела друзей. Это обидно. Почему у меня не было друзей? Я хочу. Но их не было… И то, что меня никто не любил. Это еще обиднее, я ведь красивая. Но я знаю, что вы говорите правду, хотя совсем ничего обо мне не знаете. Это неприятно сознавать.

— Да не обращай внимания, — неловко улыбнулась я. — Ты же сама говоришь, я тебя совсем не знаю. Мало ли что я ляпнула. Но не со зла, прости. Наоборот, хотела тебя подбодрить, но как-то не получилось.

Я хмыкнула, пожала плечами и, кивнув в сторону отеля, поторапливая, двинулась вперед.

— Это ваша суть. Госпожа Хилапея сказала, вы проводница. Приемник. Я вдруг вспомнила о таких одаренных. Вы редкость, госпожа Агата. Таких, как вы, рождается очень мало, вас берегут, ценят и мечтают заполучить в собственность все правители всех миров. Я бы вас точно забрала и не выпускала. Мне бы папа помог. И себе захотел бы забрать, но я бы не отдала. Но вы не волнуйтесь, я бы вам обеспечила хорошую башню, вы бы ни в чем не нуждались. А вы давали бы информацию… Ой, — в очередной раз сбившись с шага, она прихлопнула себя по губам и опять вытаращилась на меня.

— Вот-вот, — вздохнула я, офигевая от только что услышанного. — Меня желают заполучить в собственность? Я что, вещь?

Блондинка помотала головой. Поморгала, сморщила нос, словно собралась заплакать, но внезапно передумала, убрала ладонь от лица и произнесла:

— Я подарю вам свое покровительство. Позднее. Когда вспомню себя. Я… что-то могла, что-то важное, сильное. Да, вы правы. Ветер. Сильный ветер, это про меня. Идемте, госпожа Агата.

Тут уже она вцепилась в мою руку и потащила на холм, продолжая неразборчиво бормотать себе под нос. А я переглянулась с волком, закатила глаза, ну и тоже поспешила. Как-то я плохо на людей влияю. И на нелюдей тоже.

— А ты не человек, между прочим, — вдруг сообщила я Боре.

— А кто? — опешила она, оглянувшись.

— Понятия не имею, — мило улыбнулась я и похлопала ресницами.

— А, ну да. Эфир вам расскажет позднее, когда вы его призовете, — словно бы покопавшись в памяти, сообщила она. — О. Я это, оказывается, знаю. Надо же. А я точно не человек?

Прищурившись, я осмотрела ее хрупкую фигурку, юное красивое личико, роскошные золотистые волосы, позавидовала в глубине душе. После чего взглянула в глаза терпеливому привидению, который снова стал неосязаемым, но бодро трусил рядом, не касаясь земли лапами.

— Этьен, я же права? Она не человек.

Волк кивнул и свесил язык из пасти.

— А почему вы его называете то Этьен, то Рауль? Он свое имя тоже не помнит?

— Не-а, зато "вспомнила" я. Оно у него длинное. Так что какое имя мне в этот момент нравится, тем и зову.

Призраку достался долгий внимательный взгляд, но больше задавать вопросов Бора не стала. И мы наконец-то резво зашагали к отелю.

ГЛАВА 26. Ветреная особа

Узрев наше маленькое зеленое пушистое чудо, новая постоялица онемела. Стояла, не моргая, вцепившись побелевшими пальцами в свой узелок, и не сдвигалась с крыльца. Пришлось даже чуть-чуть подтолкнуть ее в спину и представить нашего целителя. Зато впечатление от говорящего огромного филина с лапами и хвостом было уже не столь сильным.

— Вот как-то так и живем, — со вздохом прокомментировала я и, как ребенка, завела ее в холл и подвела за руку к дивану.

Усадила, сходила за книгой регистрации и начала стандартную процедуру: озвучила имеющиеся у нас виды номеров и спросила, чем она может оплатить свое пребывание.

— У меня есть немного драгоценностей, — помолчав, сообщила она. — Но мне бы очень не хотелось их отдавать. Я не знаю почему, но мне кажется, что они для меня важны.

— Могу я взглянуть?

Боре явно не хотелось их показывать, но вырваться из мира вампиров было важнее, и она принялась копаться в своем узелке. Через минуту на журнальный столик опустились золотые сережки с голубыми камушками (кажется, топазы), ажурный браслет с одним аналогичным камнем в центре изящно выполненной розы ветров, и медальон, на крышке которого красовалась инкрустация — все та же роза ветров.

— А ты из правящей фамилии, надо же, — не думая о том, что говорю, брякнула я и сама же озадачилась.

— О, — растерялась гостья. — Я? А какой?

Мы с ней уставились друг на друга. Я пожала плечами, покосилась на украшения, подумала и снова пожала.

— Ветреной?

Я протянула руку к медальону, желая взглянуть на безделушку ближе, но тут внезапно Этьен, сидевший рядом с нами, вскочил, прыгнул на меня и опрокинул назад вместе с креслом.

Я сдавленно захрипела под этой тушей, опять ставшей материальной, и обалдело заморгала, а он, вжимая меня в мягкую мебель, беззвучно оскалился.

Над нами склонилась испуганная блондинка.

— Госпожа Агата, вы как?

— Давай все-таки уже на "ты"? — снова предложила я, отодвигая в сторону пушистую волчью морду. — Ты-то принцесса, а я тебе тыкаю. А я… не принцесса, короче.

Бора неожиданно прыснула от смеха, став не просто красивой, но еще и очень миленькой. Но я вдруг поняла, что на самом-то деле она вовсе не такая юная, какой выглядит. Намного старше.

Грустно взглянув на волка, продолжавшего лежать на мне, но уже с довольным масленым взглядом, произнесла:

— Мог бы и не лапать меня и не ронять. Неужели нельзя было как-то иначе не дать мне прикоснуться к этим украшениям? Артефакты, да? Опасные? И вообще, слезь с меня.

Вместо ответа, он лизнул меня в лицо. Несколько раз. Вот прямо этим своим слюнявым языком.

— Фу-у-у, — заверещала я, отбиваясь и отмахиваясь. — Сейчас же прекрати. Леслия, стащи с меня этого кабана.

В этот момент что-то грохнулось рядом. Я затихла, и волк тоже прекратил "умывать" меня.

— Это что? — шепотом спросила я. Волчище пожал плечами, не пытаясь, впрочем, встать с меня. — Да слезь же ты. И кстати, а кто такая Леслия?

Мы с ним снова переглянулись.

— Ну уйди уже, — прошипела я и в очередной раз попыталась столкнуть его. — И куда запропастился Ориэль? Хоть бы помог, а то Феликс присматривает за маляршами.

Этьен наконец смилостивился. Встал, подставил мне шею, чтобы помочь выбраться из поверженного кресла.

На ковре валялась в обмороке наша почти уже постоялица.

— А вот и Леслия, — скептически потерев подбородок, сообщила я. — Умею же я произвести впечатление на людей и нелюдей. Вот как что ни скажу, так прямо — ух. Позови Ориэля, пожалуйста. А то наши клиенты в таком восторге от оказываемых нами услуг, что им потом медицинская помощь требуется. Избыток чувств-с у них, так сказать-с.

Прибежавший цейлин быстро выслушал краткую версию событий, пощупал девушке пульс, поколдовал что-то свое, целительское, и она пришла в себя.

— Леслия? — тут же уставились на меня с укоризной широко распахнутые глаза.

— Так получилось, — тут же возмутилась я ее недовольству.

— Принцесса?

— Все претензии к маме с папой. Это они — ветреная семейка.

Рауль сидел между нами и с каждой репликой поворачивал голову то на меня, то на нее, то на меня, то на нее. Ориэль просто сложил ручки на коленях и с радостным предвкушением слушал наш абсурдный диалог.

— Ветреная?

— Я тут ни при чем. Разбирайтесь сами со своей розой ветров. Ой, — тут я поняла, что меня опять несет куда-то не туда.

Волк, цейлин и не знаю кто, но точно не человек, обменялись многозначительными взглядами и все трое уставились на меня.

— Что? — начала я волноваться. — Ничего я не знаю. Оно как-то само.

— Мы поняли, — кивнул Ориэль. — Ты принимаешь информацию из эфира, Агата. Это нормально, не нервничай.

— А я и не нервничаю. Просто все как-то глупо выходит.

— Тебя не обучали, да, Агата? — с сочувствием спросила Бора, которая на самом-то деле Леслия. И все же перешла на более неформальное обращение. — Бедная, это тяжело, когда дар рвется наружу.

— Ну тебе-то проще, ты же сильфида. Тебя и учить-то особо не нужно было. Ой, — у меня округлились глаза.

— Сильфида… — эхом повторила Леслия, пробуя слово на вкус. — Я сильфида? Ты уверена, Агата?

Я же в свою очередь посмотрела на цейлина.

— Ориэль, она сильфида? — громким шепотом спросила у него.

— Если сильфиды — это духи воздуха, воплощенные в материальной форме, то да. В мой мир такие существа не заглядывали, но я знаю, что они существуют.

— Ну вот, видишь как хорошо, — натянуто улыбнулась я девушке. — Мы уже выяснили твое происхождение, имя и расу. Может, на этом пока остановимся?

— А есть что еще сообщить? — с жадным нетерпением спросила радостно улыбающаяся Леслия.

— Да если б я знала, — развела я руками. — Но не сомневайся. Если я что-то пойму, то сразу же выболтаю. А сейчас давай все-таки закончим с заселением. Чем будешь расплачиваться с отелем, раз уж твои фамильные артефакты трогать нельзя? Кстати, надень их, они помогут восстановить силу, а то твой ветер совсем ослаб. Да что ж такое-то? — хлопнула я себя по губам и замычала.

Ориэль с Леслией рассмеялись. Но указание она выполнила: тут же цапнула свои украшения и быстро надела.

— Я оставлю в оплату свои волосы, — произнесла сильфида. — Не могу вспомнить почему, но они достаточно ценны. В них что-то есть. Сила? Магия? А новые у меня быстро вырастут. Почему-то… Кажется.

Насупившись, я начала делать запись, дописала до момента оплаты, и тут же перед нами на столике появились ножницы.

— Ориэль, помоги, пожалуйста, Леслии. Отрежь, чтобы аккуратно и ровно было, а то она сама не сможет.

Спустя несколько минут толстая золотистая коса лежала на столике рядом с книгой регистрации. А Ориэль заканчивал подравнивать блондинке короткое каре. Кстати, такая прическа ей очень к лицу.

— Может, и мне снова отрезать длинные волосы? — задумчиво пробормотала я. — Красоваться мне все равно не перед кем, ни одного мужчины, с которым можно было закрутить роман, на горизонте не наблюдается. Так и помру от недот… от недостатка секса. — Я вздохнула.

Моя печальная тирада была услышана, и Леслия, ткнув пальцем в волка, спросила:

— А он?

— А что он? Я не до такой степени оголодала, чтобы зоофилией страдать.

— Ну так найди ему тело. Ты же приемник, ты можешь любую информацию отыскать в эфире.

— В смысле? Как найти ему тело? — опешила я.

Волк тоже вытаращился на сильфиду, а цейлин перестал щелкать ножницами и замер.

— Ну как же? — в свою очередь удивилась девушка. — Он же не животное. Это разумное существо, только я не знаю, какой расы. Но не оборотень, в нем не чувствуется ничего звериного. А раз он сейчас бесплотная сущность, значит, где-то есть его тело. Найди его, и будет тебе мужчина. Наверное, даже симпатичный. Очень уж он уверенно с тобой заигрывает и пытается соблазнить.

— Кто? Он? Меня соблазнить? — сначала возмутилась я и только потом осмыслила остальное. — А ты откуда все это знаешь?

— Ну как же? Мой последний любовник, — покрутила она в воздухе рукой. — Он… что-то… мы… Нет, не помню. У меня был любовник? — почти взвизгнула, но тут же снизила голос до шепота: — Да, был. Абсолютно точно у меня был мужчина. Не муж. Мужа у меня нет. Или есть? Нет, я не замужем. Да? — взглянула на меня вопросительно.

Я прислушалась к своим ощущениям и подтвердила:

— Нет, ты точно не замужем. Насчет любовников не знаю.

— Был, — медленно кивнула она. — И еще кто-то был… — Ее брови поползли вверх. — У меня было несколько любовников? Боги. Что, правда?

— Э-э-э… — Я поочередно переглянулась с Ориэлем и привидением.

— А он… — тонкая рука вытянулась в сторону последнего, — он точно не волк. Его тело есть. Где-то. Но там нет ветра. Агата, — на меня уставились потемневшие огромные глаза. — Помоги мне найти себя. Моя личность стерта, ты права. Но рядом с тобой что-то проявляется. Мазки, отрывки. Мне нужно вернуть себя. Помоги мне, проводница. Я отблагодарю тебя лично.

— Хорошо, сильфида Леслия оф Уперо. Я помогу тебе… Ой.

— Сильфида Леслия из правящего рода оф Уперо, — кивнула она, поднимаясь с кресла. — Да, это я. — Она сжала медальон на груди, а на лице отразилась целая гамма эмоций. И гордость, и паника, и надежда, и грусть, и следом удивление. — Кронпринцесса? Кажется. Когда? — встав напротив, спросила меня.

— Завтра. Сегодня все устали. А мне еще нужно принять работу у маляров, которые окрашивают здание снаружи. Отдыхай пока. Ориэль, проводишь нашу гостью? Пусть выберет любой из свободных номеров на половине гуманоидов. Оплата за проживание уже внесена, и отель ее забрал.

Коса действительно исчезла со столика, а в журнале появилась запись, что проживание оплачено.

Кивнув, постоялица ушла в сопровождении нашего целителя, который по дороге предложил свои услуги, если нужны. А мы с призраком остались.

— Дурдом, — потерла я лицо руками и, упав в кресло, сползла пониже, вытянув скрещенные в щиколотках ноги. — Что ни день, то сюрприз. Как тебе наша ветреная принцесса?

Белый волк пожал плечами и тихонечко пододвинулся ближе.

— А что насчет ее заявления, что где-то лежит твое тело? Это так? Лежит?

Этьен задумался. Даже поднял голову вверх и какое-то время смотрел в потолок, будто там написан ответ на этот вопрос. Наконец снова пожал плечами, но уже с иной смысловой нагрузкой.

— Не знаешь? Не помнишь? — после утверждающего кивка снова спросила: — Но у тебя вообще, в принципе, было тело? Мужское? Двуногое? — снова кивок, хотя и весьма неуверенный, и я продолжила: — Уже легче. Значит, где-то находится в стазисе, анабиозе, коме, летаргии или же занято какой-то сущностью твое настоящее тело. А ты, выходит, в это время призрак. Миленько. А ты хоть кто? Человек? Нет? Эльф? Тоже нет? Ну не гном, я надеюсь? Уже легче. Демон? А жаль, у них хвостики есть, я видела. Тролль? Уф, чудесно, что нет. Орк? Что, совсем не знаешь?

Волчий нос ткнулся мне в грудь, пришлось отпихнуть эту наглую морду.

— Я тоже понятия не имею, нечего на меня стрелки переводить. Вы с нашей принцесской как сговорились. А я не умею своими способностями пользоваться. Ясно?

Бессовестное животное засмеялось, трясясь от беззвучного хохота. Вот ведь неунывающий кадр. Тела нет, где оно — неизвестно, он сам сейчас — сущность из эктоплазмы, при этом заигрывает со мной и наглым образом веселится.

Хотя, наверное, в такой ситуации это единственное, что остается, чтобы не сойти с ума.

— Сбегай лучше проверь, закончили там красить крышу и всякие балки или нет? И не надо так на меня смотреть. Сам навязался мне в компанию.

Этьен ушел, а я неожиданно провалилась в легкую дрему. И снились мне странные полупрозрачные существа, не люди, не ветры, а будто бы плотные удлиненные сгустки воздуха, но почему-то с вполне человеческими лицами. Они парили в небесах, а под ними расстилался зеленый мир и белые ажурные башни с балкончиками…

А потом вдруг ко мне наклонился какой-то мужчина. Лица я не видела, оно было словно в туманной дымке, цвет волос тоже не удавалось разглядеть. Но глаза смотрели на меня ясные, лукавые. Их обладатель явно улыбался, наклоняясь ниже, а потом он вдруг взял и лизнул меня в щеку. Опешив от подобного поступка, я замахала руками, чтобы отпихнуть его. Нет, ну это же вообще ни в какие рамки. Мало того что парня мне тут не найти, я привязана к месту, так даже во сне симпатичные экземпляры вместо поцелуя дарят слюнявое облизывание.

— Агата? Ой, прости, мы тебя разбудили, — добил меня голос Ориэля.

Пришлось просыпаться, натыкаться взглядом все на ту же белую волчью морду и скорбно вздыхать.

— Ориэль, ну вот хоть ты мне скажи, — печально произнесла я. — Есть в жизни счастье?

— Есть, конечно.

— А где?

— Ну… Я не знаю, но точно есть, — хихикнул целитель. И тут же перешел к делу: — Я осмотрел нашу новую постоялицу. В целом, она здорова, если не считать провалов в памяти и полного магического истощения. Но это поправимо, несколько дней — и она восстановит резерв. А если еще и ты с ней немного поделишься тьмой, то ей станет совсем хорошо.

— Я? Тьмой? Поделюсь? — с нервным смешком уточнила я. — Ей как? Отсыпать? Отвесить? Перелить? Может, мне все же стоит кормить свою тьму?

— Я не знаю, Агата. Но знаешь ты. Ну или узнаешь, когда захочешь. В твоем распоряжении весь эфир. Ты только сосредоточься.

Грустно махнув рукой, я встала и направилась к выходу. Толку от Этьена как от посланца не было, доложить об итогах малярных работ он не смог бы при всем желании.

А работы тем временем, оказывается, были уже завершены. Все крылатые дамочки сидели на крыльце в обществе флегматичного Феликса и о чем-то беседовали, периодически взрываясь смехом.

— О, хоспидичка управлянка, — оживились они при моем появлении. — Хорошеничный выбор вы делали. Таки сердечку возрадостно, глядючи на домик. Светило день цельный грело, таки и высохло все. Принимайте работу.

— Феликс, ты сможешь слетать и проверить, везде ли равномерно все сверху прокрашено? — повернулась я к ночному портье. Коли уж он не спит, надо пользоваться его присутствием. — И если не сложно, прикрепи на крыше флюгер, который мы с Раулем купили.

— Уже, Агата, смотрел я все и крылья разминал. Красивый отель стал теперь у нас. Работу выполнили самки, ты оплатить им можешь. А флюгер прикреплю чуть позже я. Не трудно мне.

Кивнув, я повернулась к бригадирше, той самой шустрой и громогласной Маришоле:

— Давайте счет, я подпишу и оплачу.

— А то как же, хоспидичка управлянка, вот, тось бумага, — мне в руки перекочевал листочек с цифрами. — Все честно, как и требути. Вот тось на стены ушло, а тось на крышу, — принялась она мне указывать пальцем на нужные строки. — А тось работа…

— Подождите, пожалуйста, я схожу за деньгами, — велела я, закончив с проверкой.

Деньги нашлись в сейфе. Почему-то я не сомневалась, что именно там они и будут. И да, ровно столько, сколько требовалось для оплаты счета.

Заплатила крылатым теткам, поблагодарила, словно невзначай обмолвилась, что нашему целителю очень хотелось бы получить в свою мини-оранжерею то самое растение-эндемик, которое они используют. После чего наблюдала, как маленький цейлин сначала смущался, затем радовался и нежно гладил листочки невзрачного кустика с фиолетовыми листочками. Две вампирши быстро слетали и притащили его, выкопав вместе с корнями.

Как я поняла, у них тут это растение везде, как у нас подорожник или одуванчики. Только более полезное. Пахнет, к слову, препротивно, прямо как лилии. Терпеть не могу их тяжелый густой запах, от которого вскоре начинает болеть голова.

Очередной суматошный и странный день подошел к концу. Ушли малярши, забрав свои инструменты и вещи. Отправился немного поспать до своего дежурства Феликс. Исчез в неизвестном направлении Рауль. Ориэль самозабвенно возился с полученным кустиком редкого растения. И только я — самая бестолковая из всех управляющих всех миров, слонялась по вверенной мне территории и злобно бурчала под нос, общаясь со своим отелем.

— Вот ты мне скажи. Ты по какому принципу отбираешь тех, кто тобой рулит, а? Ты же понимаешь, что ни одно психически нормальное существо здесь долго таковым не сможет остаться? Понимаешь, да? Не то чтобы я сильно жаловалась, зарплата у меня хорошая и не скучно, но… Я вот начинаю думать, что не стоило мне быть такой добренькой и находить того пса. Как там его звали? Или лучше было не быть такой жадненькой и не принимать в подарок браслет. — Я вздохнула. — А теперь я этот подарочек и снять-то боюсь. Угодила черт-те куда к черт-те кому и живу черт-те как. О. Я же теперь еще с тьмой в крови. Вообще зашибись. Надеюсь, следующая остановка у нас не в Аду? К слову, давай уже отчаливать.

Резко остановившись, я развернулась и потопала в холл. Проверила, заперта ли дверь и громко объявила:

— Осторожно. Двери закрываются. Отель трогается. Следующая остановка будет где-то там…

— Агата? — голос нашей найденной принцессы застал меня врасплох, и я, сначала шарахнувшись, засмущалась. — С кем ты разговариваешь? Ты же тут одна.

— Да это я так, фигней страдаю. Не обращай внимания, твое высочество. Правильно? Или сиятельство?

— Можно просто по имени, — с улыбкой спустилась она и замерла у подножия лестницы, сложив перед собой руки, словно школьница. — Госпожа Агата…

— Серебрякова, — поняла я ее заминку.

— Госпожа Агата Серебрякова, управляющая "Отеля потерянных душ", проводница информации. Я нуждаюсь в помощи, прошу оказать ее мне. А я отблагодарю всем, что в моих силах. Деньги, драгоценности, любая посильная помощь. Все, что будет в моей власти. И покровительство. Я помню свое слово и его сдержу. Но позднее, когда я… Когда мы… Мне нужна моя личность.

— Леслия, давай мы будем все время на "ты"? Без перескакивания на всякие вежливые реверансы. Кажется, мы примерно одного возраста и…

— О. Тебе тоже всего лишь двести пятьдесят лет? — заулыбалась она, а я подавилась фразой.

— Э-э-э… Почти. Где-то так, да. Всего лишь… — признаться, что я младше ее на двести двадцать семь лет, не решилась.

— Ой, я вспомнила, сколько мне лет, — дошло до моей собеседницы. — Я стала совершеннолетней. Надо же… С тобой, Агата, все происходит так легко и непринужденно. Госпожа Хилапея меня лечила, возвращала разум. Но ее магия совсем иная, тяжелая, горькая. Мне было неприятно, но я очень старалась и была ей благодарна. Она вытащила меня из небытия и сняла проклятие.

— А пойдем отметим твое совершеннолетие? — предложила я. — Закажем торт, позовем Ориэля и Феликса. Хотя, что это я. Принцессы не пьют чай в компании ночных портье, — пробормотала тихонечко, но была услышана.

— Агата, ты не права. Вы трое — не обслуга. Вы… как же это сказать? Я не могу вспомнить. Где-то крутится в голове, а подцепить мысль не могу. Это место и его управляющая… Что-то я слышала когда-то. Что лишь существо, имеющее дар слышать эфир, — приемник, проводник, назови как хочешь — может направлять его из небытия. Лишь управляющий слышит зов душ, которые потерялись. Такие, как ты, необычайная редкость. Я уже говорила. Любой правитель был бы счастлив иметь рядом такое существо, для которого нет секретов в эфире. Любая информация открыта перед вами. На такой не зазорно жениться даже императору, чтобы передать способности потомкам. Построил бы для тебя башню из слоновой кости, чтобы уберечь от всех. А твои сотрудники — они не случайны. У проводников дар, вы отбираете в свою команду особенных. Уникальных и подходящих. Поэтому я с удовольствием выпью чаю с вами всеми.

И вот вроде говорила она вещи приятные и хорошие, хвалила меня, но как-то мне совсем нерадостно становилось.

Так что нет-нет, никаких потенциально возможных мужей-императоров. Никаких башен из слоновой кости. Это ж сколько несчастных слонов нужно извести, чтобы из их бивней башню выстроить? Варвары. Так, опять я не о том.

— Леслия, у меня деловое предложение. Я добываю из эфира информацию о тебе, и ты возвращаешь себе саму себя. А ты учишь меня всему, что знаешь сама. Берем все: и этикет, и разные сведения о разных расах и народах, и информацию о целебных растениях — это Ориэлю, он целитель, ему нужно. В общем, давай будем друг другу полезны? Ты принцесса. Я редкость, но необученная. Все равно сейчас в отеле лишь двое постояльцев: ты и наш призрачный волк. Ну и вот.

— Согласна.

Мы скрепили уговор рукопожатием.

Поздним вечером мы пили чай с тортом. И с пирожными. И с мороженым. И с ликером, и с шампанским. И вообще занимались чревоугодничеством.

С трудом дыша, я отвалилась от стола и выдохнула:

— Нельзя столько есть. Завтра же сяду на диету и снова займусь йогой. Кто со мной?

— Я, — подпрыгнул Ориэль и начал как первоклашка тянуть руку. — Только без диеты, пожалуйста.

— Тело мое не может, Агата, скручиваться. Но мне смотреть интересно, — по-птичьи склонил голову Феликс. — И диета не требуется филиурам.

Волк не мог ответить вербально, но он метнулся и изобразил асану "собака мордой вниз".

— Не знаю, о чем речь, но мне любопытно. Я хочу поучаствовать, — произнесла Леслия. Подумала и добавила: — Только я тоже не хочу на диету. Можно без нее?

— Ну что ж, — стараясь не пыхтеть, я встала из-за стола. — Завтра у нас будет новый день. По программе ожидаются: йога, поглощение информации из эфира, поиски сведений о Леслии, уроки этикета и магии. Диету отменяем, сидеть на ней в одиночестве я не желаю. А сейчас попрошу всех отправиться спать. Сегодня был сумасшедший день. Но будем надеяться, что хотя бы ночное дежурство у Феликса будет спокойным и он сможет доспать. А гарантий, что завтра пройдет без происшествий, у меня нет. У нас что ни сутки, то праздник безумия.

— Как же я счастлива, что вы меня нашли, — с чувством вымолвила проклятая принцесса.

— И я. Тут так интересно. А я-то, глупец, чуть не повесился, — закивал цейлин, делая вид, что не замечает шокированного взгляда блондинки.

Филиур что-то проклекотал и забросил в клюв харапульку. А Этьен Рауль Эрнест Дюфо принялся обтираться об меня. Я сначала машинально его погладила и почесала за ухом, потом до меня дошло, на что он намекает. Пришлось внести уточнение в программу:

— Ах да, когда будем в эфире, еще и ищем тело нашего призрака. Нам, отчаянным антеннам, это вообще раз плюнуть. Угу.

Еще позднее, лежа в кровати и рассматривая в темноте потолок, я позвала:

— Отель, а отель… Ты не спишь? Не обижайся на мое ворчание. Мне просто так легче, чтобы не сорваться. Нервы, знаешь ли. Я и так пытаюсь делать правильно, просто… Трудно мне. Ничего не понимаю, ничего не получается, ничего не умею. Недоразумение ходячее. Не одаренный приемник, а дура дурой. Да еще клиенты-постояльцы один другого страннее. Но я стараюсь. Ты мне нравишься. И хоть я и бурчу как злобная старуха, тебя не брошу. Пропадешь ведь без меня.

Мне почудилось, что кто-то невесомо погладил меня по голове. И стало как-то так приятно на душе, тепло и легко, по-родственному. Занятное ощущение, впервые возникло с момента моего появления здесь.

— Вот и ладненько, — отчаянно зевая, я перевернулась на бок. — Спокойной ночи, "Отель потерянных душ". Мы им всем еще покажем.

Конец первой книги